Жанр: Электронное издание
Krents12
...ейду было где-то под пятьдесят, но судить точнее
было трудно. Сам он ни когда не заговаривал
о своем возрасте. А в Уиттс-Энде действовало неписаное правило, по которому не
полагалось расспрашивать человека о его
прошлом без приглашения с его стороны.
Как всегда, Блейд был одет в камуфляжный комбинезон и военного фасона
ботинки на толстой подошве. К тканому
ремню, опоясывавшему его ниже талии, было подвешено множество устрашающего вида
ножей и других орудий и
инструментов.
- Вижу, ты делаешь обход, Блейд. - Вчера во время долгого пути домой в
Уиттс-Энд, Сиренити попыталась представить
себе Блейда в качестве шантажиста. И почти сразу же отказалась от этой попытки.
Она знает Блейда всю свою жизнь Он
слишком прямолинеен, чтобы путаться с шантажом, и слишком занят своими
бесконечными теориями о заговорах и
заговорщиках. Кроме того он - член семьи, один из тех, кто растил ее с
младенчества.
- Проверяю кое-что, - отозвался Блейд.
- Днем? - Сиренити подняла брови. Днем Блейд обычно спал и только ночью
совершал свои бесконечные обходы.
- Прошлой ночью на дороге было необычное движение. Слышал, как откуда-то
отсюда отъехала машина, совсем поздно.
Не видел ее из-за тумана.
- Наверно, просто кто-то возвращался домой от друзей. Может, это была
Джесси.
- Может, и так. А может, и нет. Чувствую, вот-вот что-то случится. Зоун со
мной согласна. Думаю последить, не засеку ли
разведчика.
- Разведчика?
- Обязательно должен быть. Всегда бывает перед хорошо спланированной
операцией. Он явится, чтобы провести
рекогносцировку. Потом даст сигнал остальным, чтобы начинали атаку.
- Да, понятно. Разведчик.
Блейд смотрел на нее таким же пристальным, немигающим взглядом, что и
ротвейлеры.
- А ты зачем здесь? Ты ведь должна быть в Сиэтле со своими новыми деловыми
планами.
- Вернулась на день раньше, - ответила Сиренити.
Глаза Блейда сузились.
- Все идет по графику?
- Нет. - Сиренити посмотрела сверху вниз на Харона, который терся головой о
ее руку. - Мои расчеты не оправдались.
- Значит ли это, что ты теперь не откроешь магазин для торговли местными
продуктами по почтовым заказам?
- Нет, не значит. Я собираюсь начать составление каталога, Блейд, но,
похоже, для старта мне придется поискать другого
консультанта. Мистер Вентресс посчитал, что я неподходящая клиентка. Повидимому,
я не отвечаю его высоким
требованиям.
Блейд долго молчал, усваивая услышанную информацию.
- Он плохо обошелся с тобой?
- Нет-нет, что ты, - торопливо ответила Сиренити. - Нет, ничего подобного.
С его стороны это было просто деловое
решение.
- Хочешь, я съезжу к нему? Поговорю с ним вместо тебя?
Сиренити представляла себе яснее ясного, на что будет похож разговор Блейда
с Калебом. Наверняка все кончится тем,
что на нее подадут в суд. Но все равно, очень мило со стороны Блейда предложить
это Она была тронута. Блейд никогда не
выезжал за пределы Уиттс-Энда без крайней нужды. Во внешнем мире он чувствовал
себя не в своей тарелке.
- Нет, Блейд, спасибо. Правда, все в порядке. Решение было обоюдным. Не
думаю, что больше хочу иметь дело с
мистером Вентрессом, чем он со мной.
- Ты уверена?
- Уверена. - Сиренити улыбнулась ласково-печальной улыбкой. - Но все равно,
спасибо тебе.
- Куда ты идешь?
- К Эмброузу. Хочу кое о чем с ним поговорить.
Блейд кивнул.
- Ладно. А не боишься заблудиться в этом тумане?
- Не такой уж он страшный. Со мной будет все в порядке.
- Тогда мы, наверно, двинемся дальше. - Сине-стальные глаза Блейда
испытующе всматривались в серый туман. - Просто
у меня сегодня какое-то неприятное чувство.
- Понимаю. Но как ты думаешь, не многовато ли нынче тумана для успешной
нелегальной операции?
- Осторожность не помешает. - Движением руки Блейд подозвал молчаливых
ротвейлеров. - Нельзя знать заранее, когда
они нанесут удар.
- И то верно.
Блейд прикоснулся к заостренному козырьку своего кепи.
- Приятного тебе дня.
- Спасибо. Тебе тоже.
Сиренити стояла, держа руки в карманах, и смотрела вслед Блейду и
ротвейлерам, пока они не скрылись за серой завесой
тумана. Когда их не стало видно, она повернулась и продолжила путь к хижине
Эмброуза.
Ей вдруг пришло в голову, что было бы интересно понаблюдать за выражением
лица Калеба, если бы Блейд и в самом
деле явился к нему в офис выяснять отношения. Она с сожалением вздохнула, зная,
что мечтать о мести - бесполезное
занятие. Надо думать о будущем. Заново все планировать. И для начала подыскать
нового консультанта. Еще через
несколько минут Сиренити вышла из-под деревьев на небольшую поляну, где стояла
бревенчатая хижина Эмброуза. Ей
показалось странным, что в окнах нет света. В такой туманный день в домике
должно быть совсем темно.
Она заметила и то, что над трубой не вился дым. Только бы Эмброуз не
оказался пьяным до бесчувствия, как это
случалось с ним время от времени. У нее было к нему несколько вопросов, и она
рассчитывала получить ответы.
Сиренити решительно направилась к ведущим домик ступеням. Сделка с Калебом
рухнула, сгорела синим огнем, и этого
уже не поправишь, но она намеревалась узнать, по чьей вине все произошло.
Ей никак не верилось, что вдохновителем такого плана мог оказаться Эмброуз,
но одно было бесспорно: кто бы ни
отправил ей эти снимки, он должен был добыть их у Эмброуза. Именно у Эмброуза
хранились негативы, и он, как она
полагала, был единственным человеком, имевшим набор фотографий.
Сиренити поднялась по ступенькам и громко постучала в дверь. Никакого
ответа не последовало.
- Эмброуз, я знаю, что ты дома. Открой дверь. Мне надо с тобой поговорить.
И опять ответом было молчание. Ей стало не по себе.
- Эмброуз?
Сиренити попробовала повернуть дверную ручку. Она легко поддалась, как и
большинство дверных ручек в Уиттс-Энде.
Здесь никто не трудился запирать свои двери, просто никогда не было нужды
принимать такие меры предосторожности.
Она слегка приоткрыла дверь и заглянула внутрь в полумрак.
Ощущение, что здесь что-то не так, обдало ее холодом. Она в неподвижности
застыла на пороге.
- Эмброуз, ты здесь?
Сиренити шагнула в комнату и, протянув руку, нашарила на стене выключатель.
При тусклом свете слабой лампочки она
окинула жилище Эмброуза быстрым, встревоженным взглядом. Рассеянно отметила, что
воздух в нем был застоявшийся. От
камина пахло давно сгоревшими дровами, старым дымом. Зола в нем была холодная.
Везде лежали, как всегда, кипы газет. Эмброуз был информационным
наркоманом. Он подписывался на все крупные
ежедневные газеты Сиэтла, Портленда и Лос-Анджелеса. Помимо газет, в комнате
было полно самого разнообразного
фотооборудования. Фотоаппараты, объективы и экспонометры занимали почти все
наличное пространство. Эмброуз питал
страсть к материальной части своего искусства. К несчастью, удовлетворение этой
страсти было ему не по карману.
Случалось, все обитатели Уиттс-Энда одалживали ему деньги на покупку нового
фотоаппарата или какого-нибудь
сногсшибательного объектива.
Две немытые кофейные чашки стояли на видавшем виды сосновом столе перед
продавленной кушеткой. Рядом с чашками
в пепельнице лежало несколько окурков и кучки пепла. Когда Эмброуз пытался
удержаться от употребления алкоголя, он пил
много кофе и беспрерывно курил.
Сиренити направилась по коридорчику на кухню.
- Эмброуз?
Снова в ответ молчание. Она заметила, что дверь ведущая к лестнице в
подвал, закрыта. Возможно Эмброуз работает
внизу. Он располагал одним из немногочисленных в Уиттс-Энде подвалов. Там у него
была оборудована темная комната, где
он хранил в идеальном порядке свою коллекцию фотографий, негативов и свой
деловой архив.
Сиренити заглянула на кухню и увидела, что там никого нет. Она подошла к
двери в подвал и постучала. Если Эмброуз
работает в темной комнате, то ни к чему открывать дверь без предупреждения.
Опять никакого ответа.
- Я открываю эту дверь, Эмброуз.
После очередной порции молчания она так и сделала.
В подвале было темно. И стоял такой сильный запах алкоголя, что она чуть не
задохнулась. Она ощупью нашла
выключатель на стене.
Первое, что она увидела, когда загорелся свет, 6ыло нечто похожее на кучу
старой одежды у подножия лестницы.
А потом увидела руку, частично закрытую рукавом куртки. И пару ботинок.
- Эмброуз. Боже мой, Эмброуз.
На какое-то мгновение Сиренити парализовал ужас. От страшного стеснения в
груди перехватило дыхание. Ей удалось
сбросить с себя оцепенение и медленно сойти вниз по лестнице. Глаза ее
наполнились слезами.
У Эмброуза Эстерли больше не будет шансов на большой успех в беспощадном
мире коммерческой фотографии.
- Напился вдребезги и упал с лестницы, бедняга. - Куинтон Пристли медленно
вел свой потрепанный фургон сквозь туман
по узкой асфальтированной дороге к коттеджу Сиренити. - Думаю, этим все и должно
было кончиться. Он просто гробил
себя. Все это знали. И надо же было именно тебе оказаться там и обнаружить его.
- Если бы я не пошла к нему сегодня, его могли бы еще долго не найти. -
Сиренити сжала лежавшие на коленях руки в
перчатках и стала с грустью смотреть через грязное ветровое стекло фургона
Куинтона. Туман слегка поредел, но теперь
длинные тени раннего вечера несли с собой в горы еще более густую темноту. -
Надеюсь, он не очень долго мучился.
Куинтон был первым, кому она позвонила, после того как набрала специальный
номер, чтобы вызвать шерифа и машину
"скорой помощи" к домику Эмброуза. Она знала, что прибытия властей из
Буллингтона придется ждать около часа, а
оставаться в одиночестве ей не хотелось.
В лице Куинтона, владельца единственного в Уиттс-Энде книжного магазина и
единственной же пивоварни, городок имел
своего философа. Лет пятидесяти с небольшим, он был худым и жилистым, с
бездонными темными глазами и пышной,
заметно седеющей бородой.
Куинтон изучал философию и математику в каком-то престижном частном
колледже, но потом решил оставить мир
истеблишмента и заняться разработкой собственной философской системы. В первые
годы своей жизни в Уиттс-Энде он
действительно написал и опубликовал четыре тоненьких томика. Вместе взятые, эти
книги излагали исчерпывающую,
тщательно выстроенную, базирующуюся на математике философскую теорию, которой
удалось завоевать небольшой круг
приверженцев в среде интеллектуальной элиты крупнейших университетов.
Достигнув своей цели, Куинтон обратился к другим проектам, а именно решил
открыть книжный магазин и пивоваренный
завод. Как он однажды объяснил Сиренити, держать книжный магазин выгоднее, чем
писать книги, а стремление варить
лучшее в мире пиво - намного более надежный путь к философскому просвещению, чем
традиционный академический
подход.
- Медики сказали, что при падении Эмброуз сломал себе шею и, по всей
вероятности, умер мгновенно. - Куинтон сбавил
скорость перед поворотом на подъездную дорожку, ведущую к коттеджу Сиренити. -
Не думай об этом. Ты ничего не могла
сделать. Жизнь представляет собой ряд линий, соединяющих между собой точки на
бесконечном множестве геометрических
плоскостей. Все мы существуем в разных точках этих плоскостей в разное время.
Иногда эти точки на мгновение
соединяются через плоскости прямой линией, а иногда нет.
Как всегда, Сиренити не имела ни малейшего понятия, о чем толкует Куинтон.
И это не беспокоило ее. Ни один человек в
Уиттс-Энде не мог сказать, что понимает Куинтона, когда тот пускался в свои
философствования.
- Джесси приняла известие лучше, чем я думала, - заметила Сиренити. - Меня
беспокоило, как она прореагирует.
Джесси Бланшар была художница, давно живущая в Уиттс-Энде, у которой с
Эмброузом последние три года был
периодически прерывавшийся и вновь возобновлявшийся роман. В последнее время,
насколько было известно Сиренити,
этот роман находился в фазе перерыва, однако Сиренити было известно и то, что
Эмброуз был очень дорог Джесси.
- Похоже, это не было для нее такой уж неожиданностью, - сказал Куинтон. -
Ее глаз художника позволяет ей под
поверхностью жизни видеть второй слой реальности. Она знала, что Эмброуз был
глубоко неблагополучной личностью.
- Да, наверно, знала.
Куинтон взглянул на нее.
- То одно, то другое - мы ведь так и не поговорили о том, как дела в
Сиэтле. И почему ты вернулась раньше?
- Как говорят в деловых кругах, мистер Вентресс и я не смогли прийти к
обоюдному согласию.
Куинтон нахмурился.
- Что же произошло?
- Это долгая история. Сейчас мне что-то не хочется в нее углубляться. Я все
расскажу тебе позже, обещаю.
- Когда сочтешь нужным. - Куинтон свернул на подъездную дорожку к дому
Сиренити. - Похоже, у тебя гости. Ты знаешь
кого-нибудь с зеленым "ягуаром"?
- Никого. - Сиренити с любопытством следила, как машина выплывает из серого
клубящегося тумана. Она была
припаркована рядом с ее собственным красным джипом.
- Может, какой-то заблудившийся турист решил спросить дорогу. - Куинтон
остановил фургон и выключил зажигание. - Я
войду с тобой, удостоверюсь, что все в порядке.
- Спасибо. Принимается с благодарностью.
- В наше время осторожность не помешает, - сказал Куинтон, открывая дверцу
фургона. - Даже здесь, в Уиттс-Энде.
Векторы ангелов на других планетах иногда достигают нашей плоскости
существования.
- Угу. - Сиренити открыла дверцу со своей стороны и спрыгнула с высокого
сиденья. Она обошла фургон спереди.
Куинтон присоединился к ней, и они зашагали рядом к двери ее коттеджа.
Куинтон глянул на пустующее пассажирское сиденье "ягуара".
- Гость, кто бы он ни был, явно счел возможным запросто войти к тебе в дом.
Может, тебе пора начать запирать свою
дверь, Сиренити?
- Это, должно быть, кто-то из знакомых. - Сиренити стала быстро подниматься
по ступеням. Куинтон не отставал от нее.
Когда она была уже на верхней ступеньке, входная дверь распахнулась. На
пороге стоял Калеб Вентресс с таким видом,
словно имел полное право здесь находиться.
Сиренити впервые увидела его одетым не в строгий костюм и рубашку с
галстуком. На Калебе были черные брюки с
аккуратно заглаженными складками и темно-зеленая рубашка с длинными рукавами,
которая была почти точно такого же
цвета, как "ягуар". Бесстрастный взгляд его серых глаз скользнул по Сиренити и
надолго задержался на Куинтоне.
Сиренити резко остановилась, открыв от изумления рот.
- Что вы здесь делаете?
- Приехал повидать вас. - Калеб не спускал глаз с Куинтона.
- Ты знаешь этого человека, Сиренити? - спокойно спросил Куинтон.
- Знаю, - ответила она. Вопреки всему в ней вспыхнула крохотная искорка
надежды. Возможно, Калеб пересмотрел свою
позицию, подумала она. Может, когда он успокоился, то понял, что эта попытка
шантажа, в сущности, ерундовое дело, и его
реакция была чрезмерно резкой. - Это Калеб Вентресс, тот консультант, с которым
у меня были дела в Сиэтле. Калеб, это
Куинтон Пристли. Мой друг.
- Пристли.
Калеб протянул руку с подчеркнуто холодным видом, словно не ожидал от
Куинтона соблюдения формальностей и это
было ему совершенно безразлично. Жест минимальной вежливости, не более того.
Куинтон коротко пожал протянутую руку и тут же отпустил ее.
- Значит, Вентресс.
- Да.
- Вы ведь из внешнего мира, не так ли? Вы человек, до мозга костей
впитавший в себя сталь и бетон этой параллельной
вселенной. Человек, который длительное время, а возможно и вообще никогда, не
соприкасался с другими плоскостями
существования.
Брови Калеба поднялись.
- Дорога от Сиэтла действительно заняла много времени, если вы это хотите
сказать.
Куинтон искоса взглянул на Сиренити.
- Может, мне пока остаться поблизости?
Сиренити покачала головой.
- Все в порядке, Куинтон. Я справлюсь.
- Ладно. Но запомни: если две точки оказались на одной и той же плоскости в
одно и то же время, это не обязательно
означает, что им суждено соединиться друг с другом. Иногда одна из них просто
проходит сквозь один уровень реальности
на пути к другому.
- Я это запомню, - пообещала Сиренити. Куинтон коротко кивнул Калебу и стал
спускаться с крыльца.
Калеб проводил его взглядом.
- Он всегда так говорит?
- Всегда.
- Что вы с ним делали?
- Прошлой ночью умер один наш друг, - тихо ответила Сиренити. - Я
обнаружила его тело несколько часов назад. Куинтон
помогал мне разговаривать с властями и делать все остальное, что требуется в
таких случаях.
- Черт. Печально это слышать. - Калеб посмотрел на нее. - Близкий друг?
- Можно и так сказать. Здесь, в Уиттс-Энде, все близкие друзья всех. -
Сиренити прошла мимо него в маленькую
гостиную. Стены в ней были заняты полками с книгами, как и большинство других
стен в ее доме.
Некоторые книги остались еще с ее юных лет. До того дня, когда Сиренити
отправилась учиться в колледж, ей ни разу не
приходилось бывать в обычном школьном классе. Джулиус и другие жители Уиттс-Энда
учили ее дома. И так хорошо
справились с этой работой, что она получила высшую оценку на вступительных
экзаменах.
Большую часть библиотеки Сиренити составляли реликвии ее непродолжительной
карьеры в качестве преподавателя
социологии в небольшом колледже в Буллингтоне. И преподавательская работа, и
незаконченная докторская диссертация
казались ей сейчас бесконечно далекими.
- Кто это был? - тихо спросил Калеб.
- Его звали Эмброуз Эстерли, - ответила Сиренити. Она затаила дыхание, не
зная, какой реакции ждать от Калеба. - Вы,
вероятно, помните это имя. Это фотограф, сделавший те снимки.
Калеб отпустил дверь, и она медленно закрылась. С выражением спокойной
задумчивости в глазах он повернулся и
смотрел, как Сиренити снимает свою расшитую бусинами и украшенную бахромой
куртку.
- Как он умер?
Сиренити вскинула голову. Она стояла перед Калебом, твердо упираясь в пол
ногами и сунув руки в глубокие карманы
длинной бирюзовой туники ручной вязки, надетой поверх белых лосин.
- Похоже, что он напился и скатился с лестницы. Кажется, я как-то
упоминала, что у Эмброуза были проблемы из-за
пристрастия к спиртному.
- Действительно, вы упоминали об этом. А сегодня вы пошли навестить его?
- Да.
- Почему?
- По-моему, причина очевидна. Я всегда считала Эмброуза другом. Но друзья
не пытаются шантажировать друг друга. Я
хотела знать, сам ли он послал мне эти фотографии или отдал их кому-то еще, кто
воспользовался ими для того, чтобы
сорвать мое деловое соглашение с вами.
- Черт! Так и знал, что вы отмочите что-то вроде этого, - пробормотал
Калеб.
Сиренити замигала, чтобы не расплакаться.
- Ответов я так и не получила. Когда я пришла, Эмброуз был мертв. - Она
резко повернулась и вышла на кухню.
- Сиренити...
- Зачем вы проделали сегодня весь этот путь, Калеб? - Она стояла к нему
спиной, держа чайник под краном.
- Мне не понравилась мысль о том, что вы попытаетесь в одиночку выследить
шантажиста.
- Почему вас должно волновать, что я делаю?
Калеб подошел и встал в дверях крошечной кухоньки.
- Имея дело с шантажистами, можно оказаться в опасности.
- Ну и что? Вас ведь это не касается. - Сиренити смахнула влагу с глаз
рукавом своей туники, поставила чайник на плиту и
включила горелку. - Я же сказала, бедного Эмброуза больше нет. Он уже не сможет
ответить ни на чьи вопросы.
- Вы сами говорили, что шантажистом мог быть кто-то другой, а не Эмброуз.
- Это верно. - Сиренити бросила на него быстрый взгляд. - Но, как вы вчера
столь метко выразились, это моя проблема, а
не ваша.
- К несчастью, по условиям того контракта, что подписан у меня в офисе, это
не так. Я сказал вам, у меня есть принципы.
Вы мой клиент, Сиренити, а я еще никогда не бросал клиента. И сейчас не намерен
это делать.
Сиренити пристально смотрела на него. Проблеск надежды у нее в душе погас.
Калеб приехал из-за своих драгоценных и
нерушимых деловых принципов, a вoвce не потому, что питает к ней какие-то
чувства.
- Забудьте об этом. Мне не нужна ваша помощь. Ни в деле с шантажом, ни
вообще.
- Черт побери, у вас нет большого выбора. Я не собираюсь позволить вам
испортить мою репутацию.
У нее округлились глаза от полнейшего изумления.
- Вашу репутацию?
- Подписанный вами контракт несокрушим, как скала. Уж я-то знаю - сам
писал. Если не захочу отпустить вас до
истечения срока действия, вам придется выплачивать мне весьма высокий гонорар.
- Но вы не собирались брать с меня никакого гонорара, - сказала она. -
Вместо этого вы должны были получать долю
прибыли.
- Вы, по-видимому, не очень внимательно читали пункт десятый, - вежливо
возразил Калеб. - Там оговаривается полная
выплата моих обычных гонораров в том случае, если вы откажетесь от проекта до
его завершения. Будьте благоразумны,
Сиренити мне как-то не верится, что вы захотите платить такие деньги, не получив
хоть что-то взамен.
- Я не собираюсь платить вам ни цента.
- А я могу выставить целую команду адвокатов, которые добьются, чтобы вы
заплатили. - Губы Калеба тронула легкая
усмешка, которая не изменила, однако, выражения отстраненной настороженности у
него в глазах. - Нравится вам это или
нет, но, похоже, мы все-таки будем партнерами.
Глава 3
Сиренити во все глаза смотрела на Калеба.
- Для человека, не одобряющего шантаж, вы неплохо справляетесь с этим
делом.
Челюсти Калеба сжались, но взгляд не дрогнул. Выражение его лица стало еще
более жестким.
- Это не шантаж. Это бизнес.
- И это все, о чем вы только и думаете? Бизнес? - Как могла она настолько
ошибиться в этом человеке? Сиренити
поражалась себе. Ведь у нее даже сложилось впечатление, что они в чем-то похожи,
что их внутренние голоса откликаются
друг другу, что они каким-то образом друг друга понимают, что их молчаливо тянет
друг к другу.
Очевидно, ее обычно безошибочное интуитивное чувство на этот раз не
сработало, заблудилось в тумане влечения к
Калебу. До нее вдруг дошло, что это ее первое соприкосновение с настоящей
страстью, такой, что затрагивает и тело, и душу.
- Нет, бизнес не единственное, о чем я думаю, - ответил ровным голосом
Калеб. - Но он определенно занимает одно из
первых мест в списке моих насущных интересов.
- Это сразу видно. - Чайник засвистел. Сиренити взяла ложечку, открыла
жестянку и стала насыпать чай в заварочный
чайник. - Но у других могут быть другие насущные интересы.
- Не хотите ли вы этим сказать, что организация жизнеспособного предприятия
торговли по почтовым заказам здесь, в
Уиттс-Энде, уже не возглавляет список ваших насущных интересов?
- Я найду другой способ этого добиться. В вашей помощи я не нуждаюсь.
- Вы обязательно получите мою помощь, хотите вы этого или нет. - Улыбка
Калеба не выражала веселья. - Раз вам все
равно платить, так не лучше ли воспользоваться этой возможностью?
- Какой возможностью? Возможностью работать с человеком, который считает
меня половой тряпкой, потому что я
однажды позировала без одежды профессиональному фотографу?
- Нет, Сиренити, - сказал Калеб холодно. - Я думаю, что вам следует
воспользоваться возможностью работать с
человеком, который является если не самым лучшим, то, несомненно, одним из
лучших консультантов по вновь создаваемым
предприятиям на всем северо-западе.
Сиренити широко раскрыла глаза.
- И при этом он еще так мило скромен. - Он рывком подняла кипящий чайник с
плиты и стала заваривать чай.
- Успокойтесь. - Калеб заговорил мягче, наблюдая, как она размахивает
чайником. - Понятно, что вы расстроены. Вы
перенесли сегодня душевную травму, найдя Эстерли мертвым, и все такое. Как
только у вас будет возможность успокоиться
и прийти в себя, мы с вами поговорим о планах на будущее.
- Не забывайте дышать. Может, я не приду в себя еще долго-предолго.
- Я подожду. - Калеб поднял брови, наблюдая, как она готовит чай. - А меня
не угостите? Я так долго сюда добирался.
Сиренити заколебалась. Искушение отказать ему в чашке чая было почти
непреодолимым. Но это выгглядело бы
проявлением мелочной злобы, сказала он себе.
- Ладно. - Она неохотно открыла шкаф и достала еще одну кружку, которая
была сделана в виде ярко-желтого цветка.
- Мне без молока и без сахара, - услужливо подсказал Калеб.
- Я вас не спрашивала. - Она сунула кружку-цветок ему в руки.
- Знаю. Но уверен, что спросили бы рано или поздно. - Калеб принялся
рассматривать красиво сделанную керамическую
кружку, которую держал в руках. - Образчик одного из местных промыслов?
- Их в свободное время делает Зоун.
- Кто это - Зоун?
- Она помогает мне в магазине.
- Мне нравится ее стиль. - Калеб провел длинным пальцем по абстрактно
выполненным лепесткам. - Искусная работа, с
фантазией. Но в ней есть и острая, свежая резкость модерна.
Сиренити была удивлена точностью его восприятия.
- Хорошее описание ее работы.
- Это пойдет.
- Простите?
Калеб поднял глаза и посмотрел на Сиренити.
- Я сказал, что это пойдет. Мы включим ее кружки в ваш каталог. Если,
конечно, Зоун сможет делать достаточное
количество за определенный срок.
- Я уверена, что сможет. - Она помолчала. - Откуда вы знаете, что на ее
кружки будет спрос?
- Знать такие вещи - моя работа. У меня есть чутье. И это одна из причин
моего успеха.
- Вы когда-нибудь продавали кружки?
Он пожал плечами.
- До сих пор не приходилось. Поверьте мне, Сиренити, эти пойдут.
- Ну, раз вы так считаете. - Ее охватила бурная радость. Ему понравились
красивые кружки работы Зоун. Он считает, что
их будут покупать. Скорее бы рассказать подруге эту потрясающую новость. Зоун
будет в восторге. Сиренити стоило
больших усилий не показать своего волнения.
Калеб в задумчивости пил чай маленькими глотками.
- Я не считаю вас половой тряпкой, знаете ли.
- Еще как считаете. - Она направилась к двери, где он стоял, преграждая ей
путь. - Но меня не особенно волнует, что вы
обо мне думаете. С моей стороны вообще было верхом глупости связаться с таким
человеком, как вы.
Калеб лишь в самый последний момент посторонился и пропустил ее.
- С таким человеком, как я? Что сие должно означать, черт побери?
- Высокомерие, снобизм, косность, ханжество и негибкость. - Сиренити остро
ощутила теплоту и силу его тела, проходя
мимо него в дверь. Он стоял слишком близко. Она быстро прошла в комнату и
устроилась в уголке
...Закладка в соц.сетях
