Жанр: Электронное издание
Krentsju2
...мечтают с ней работать. У нее имидж андрогина. При этом она замужем, у нее
есть ребенок. Ну как мне с этим тягаться?
- А почему тебе хочется выглядеть странно? - спросила Мод, пришедшая в восторг от
того, как Эйприл себя анализирует. Наверное, она многие годы просматривала все модные
журналы и сравнивала себя с девушками на фотографиях.
- Потому что мне надоела эта приевшаяся всеамериканская внешность. Это так скучно!
Я выгляжу холодной, этакой Снегурочкой, но, хуже того, внутри у меня все неспокойно. Ты
понимаешь, что это значит? Сегодня нужен поцелуй смерти. У меня нет этой хандры, этого
уныния. Помнишь Кейт Мосс в рекламе "Обсешн"? Вот где хандра! Она вылезает голая из
кровати, наверняка с похмелья, ее дружок с ходу делает снимок, и вот - она королева уныния!
А потом она приводит себя в порядок - и на подиум, на обложки всех журналов, и пожалуйста
- девочка Кальвина Кляйна, типичная американочка. Она почти убеждает, что она
американская аристократка, а не коротышка-англичанка с помоечными патлами. - В голосе
Эйприл звучала неприкрытая зависть.
- Эйприл, дело не в том, что ты слишком традиционна, - возразила ей Мод. - Ты
смотришь на себя как бы со стороны и недооцениваешь свою внешность, как, впрочем, и любая
профессиональная красавица. Не встречала ни одной, которая бы не выискивала у себя
недостатки и не преувеличивала бы их. Ты все время с кем-то соревнуешься, а тебе пора
привыкнуть к тому, что ты неповторима, У тебя редкая красота, и она останется с тобой до
конца жизни. Эта красота классическая, она вечна. Забудут Кристен Макменами, Кейт Мосс
перестанет быть суперзвездой, а ты - ты же американская Катрин Денев.
- Я даже не знаю, кто это такая, - сказала Эйприл, просияв.
- Это французская кинозвезда, ее боготворит вся страна, она подруга Ива Сен-Лорана, а
много лет назад она была его музой. Ты наверняка знаешь ее в лицо.
- О, да, конечно, - сказала Эйприл. - Я не видела "Индокитай", ведь это она там
играет, но я помню рекламу... Пожалуйста, Мод, давай больше не будем говорить о моей
внешности.
- Договорились. - Мод обвела глазами зал. Эйприл, казалось, совершенно не замечала,
как на нее смотрят остальные посетители. Эта девочка так привыкла к поклонению, что для нее
оно стало естественным, как воздух. - Расскажи мне о своих поклонниках, - попросила она,
сменив тему.
- Это второе, о чем я не люблю говорить, - ответила Эйприл, улыбнувшись. - Но я
знала, что ты задашь этот вопрос.
- Почему не любишь? Мужчины наверняка сходят по тебе с ума.
Эйприл улыбнулась еще шире. Кто бы мог подумать, что Мод такая милая! Один на один
с ней совсем не страшно, и так приятно было узнать, что статья в "Цинге" будет главным
образом о ней... Эйприл решила, что о таких приятных вещах она подумает, когда останется
одна.
А сейчас ей приятно сидеть и вести взрослую дамскую беседу. С Тинкер и Джордан так не
поговоришь - им она совершенно неинтересна. Они трое оказались вместе случайно и поняли,
что лучше изображать из себя подружек, но в глубине души они не могли доверять друг другу,
потому что каждая хотела победить, а контракт с Ломбарди подпишет только одна.
- Если я скажу что-нибудь "не для печати", пожалуйста, не пользуйся этим, - сказала
Эйприл осторожно. - Или это выражение используют только в кино?
- Все не предназначенное для печати останется строго между нами, - уверила Мод
Эйприл. Своего положения в мире журналистики она достигла потому, что никогда не
подводила тех, кого интервьюировала. И с ней соглашались разговаривать те, кто отказывал
другим журналистам.
- Помнишь, ты позавчера нас спрашивала, девушки ли мы, и тут вошла Фрэнки и
прекратила беседу? Ну... я бы все равно не призналась в присутствии остальных, потому что
они бы стали смеяться. Я выгляжу довольно свободной и хочу, чтобы они думали, будто у меня
есть личная жизнь. Но... ты можешь и сама догадаться, но это не для печати, короче... у меня
ее нет.
- Ты хочешь сказать, в данный момент? - осторожно уточнила Мод.
- Нет, вообще. Я ищу подходящего парня... У меня никого еще не было, - медленно
сказала Эйприл.
- Ты еще так молода... - сказала Мод.
- Не в этом дело. Мне уже скоро двадцать. Дело в другом, а в чем - я не понимаю. Мне
нравятся мужчины - но просто как люди, меня к ним не тянет, понимаешь, физически. Может,
я встречалась не с теми, но стоит мне поцеловать кого-нибудь на прощание - и он тут же лезет
ко мне. Это просто отвратительно! Послушать моих подружек - мужчины самые
удивительные существа в мире. Я этого не понимаю! И никогда не понимала.
- А ты кому-нибудь давала шанс пообщаться с тобой поближе?
- Пару раз, - призналась Эйприл. - Я себя заставляла. Я им позволяла - ну, ты,
наверное, понимаешь, - я позволяла им почти все, но не могла этого выдержать до конца. Они
обещали, что будут использовать презервативы, будто дело в том, что я боюсь забеременеть
или заболеть СПИДом, и я никак не могла им объяснить, что останавливаюсь на полпути
только потому, что не могу терпеть эту... эту мерзость. Наверное, лучше было и не пробовать!
Они потом становились такими ужасными. Наверное, я не могу их винить. В лучшем случае
они называли меня динамисткой, но, черт подери, я не собиралась их динамить, просто думала,
что надо попробовать, может, мне это понравится. Но у меня ничего не получалось.
- Значит, ты никогда...
- Нет. И не хочу! Может, это ненормально, но я такая, какая есть. Естественно, все
думают, что в один прекрасный день я выйду замуж. Мама, наверное, и свадьбу продумала. Но
я не думаю, что это когда-нибудь произойдет. Слава богу, я еще молода, и они меня не торопят.
Но ты ведь никогда не выходила замуж, Мод? Как тебе это удалось?
- Я прислушалась к собственному естеству. Если ты подождешь немного, люди в конце
концов привыкнут к тому, что ты не замужем. Конечно, когда ты не сногсшибательная
красавица, тебе легче.
- Теперь ты притворяешься скромницей, - поддразнила ее Эйприл, почувствовав себя
удивительно легко. Она раскрыла свою тайну, а Мод ни капли не удивилась. - У тебя такая
потрясающая внешность! Ты не похожа на других, ты удивительно хороша, у тебя свой
собственный стиль. Жаль, что у меня не хватило бы смелости одеваться так же.
- Откуда ты знаешь? Может, ты когда-нибудь сама себя удивишь.
"Да, - подумала Мод, - ты можешь удивить нас обеих". Она решила узнать об Эйприл
побольше, и ей это удалось. Но в глубине души она не могла не думать о том, что все
женщины, которых она когда-нибудь любила, были женщинами этого типа. Но ни одна из них
не была таким совершенством. Ни одна из них не была Эйприл.
12
Жак Некер и Джордан Дансер прогуливались по садам у малого Трианона, откуда
Версальский дворец не был виден. Зимнее солнце высоко стояло в безоблачном бледном небе, и
было так тепло, что Джордан даже откинула капюшон своего длинного красного пальто.
- Это мое самое любимое место, - сказал Некер. - Здесь нет никакой пышности. Вон в
том маленьком павильоне, в бельведере, сидела Мария-Антуанетта, когда к ней прибежал паж и
сказал, что парижане идут на дворец. Это был последний счастливый день в ее жизни. Этих
садов она больше никогда не увидела. Сегодня даже не верится, что все это случилось больше
двухсот лет назад.
Джордан остановилась и прислушалась к пению птиц, сидевших на голых ветках. Где-то
вдалеке работали садовники, готовя сады к весенним посадкам.
- Как тихо, - сказала она. - Даже не верится, после шумного Парижа... Мне кажется,
что я сейчас в мире Марии-Антуанетты, и вся дрожу - ведь всем известно, как все это
закончилось. Но скажите, - спросила она удивленно, - почему мы не пошли в сам дворец?
Когда вы позвонили сегодня утром, я решила, что мы направляемся именно туда.
Задавая этот вопрос, Джордан думала о том, что удивлена она не только этим. Но она не
стала бы рассказывать этому всемогущему человеку, что, приняв его приглашение, она еще
целый час раздумывала, правильно ли она поступила. Да, она с самого начала старалась
произвести впечатление на Жака Некера, но цель у нее была одна - выиграть конкурс. Он
человек безусловно интересный, но меньше всего она хотела бы завязывать с ним какие-либо
отношения. Вести себя надо по-деловому. Если, боже упаси, он пригласил ее, намереваясь за
ней поухаживать, они оба окажутся в неловком положении. Но разве можно было от такого
приглашения отказаться?
- Для меня эти сады - сердце Версаля, - ответил Некер. - Сам дворец пышен и пуст.
В нем есть величие, но нет жизни. После революции мебель конфисковали и растащили,
гобелены и картины оказались в музеях, а все, что осталось, сейчас пытаются отреставрировать.
Если привидения существуют, а я в это верю, то они здесь, в садах, а не среди пустых стен.
- Мы что, ищем встречи с привидениями, - спросила Джордан, - или вы в душе
роялист? Вы бы хотели реставрации монархии? Может, вы из тех, кто поддерживает
претендента на французский трон, и ждете, что он займет его и дети его будут счастливы в
своих браках, - это же так умилительно?
- Откуда у вас эти секретные сведения? - улыбнулся Некер, с восторгом глядя на
Джордан. Ее короткие курчавые волосы развевались на легком ветерке, а бледно-голубое небо
словно оттеняло ее лицо. На фоне голых деревьев Джордан была как факел, от которого может
вспыхнуть все вокруг.
- Главным образом из "Хелло!", - ответила она. - Это английский журнал, в котором
очень серьезно освещаются все подробности жизни королевских фамилий Европы. Я люблю
рассматривать фотографии и думать о том, что английской королеве следует расстрелять своего
парикмахера, а бельгийской - сжечь весь свой гардероб. Но я не только критикую, у меня есть
и любимчики - например, леди Сара Армстронг-Джонс, дочь принцессы Маргарет, которая на
бракосочетание принца надела широкие штаны и всех сразила наповал. Ах, это жизнь из сказки.
- Вам нравятся сказки? - спросил Некер, думая о том, что прогулка эта приносит ему
почти столько же боли, сколько удовольствия. Он пошел бы сюда с Джастин, смотрел бы, как
она гуляет по его любимым местам, задавал бы ей те же самые вопросы, узнавал бы ближе свою
дочь, а не это прелестное создание, про которое он знает так же мало, как и она про него. Но
лучше уж пусть кто-то сейчас заменит ему его дочь, а она единственная из девушек, кто
проявил хоть какой-то интерес к французской истории.
- В девяти случаях из десяти они интереснее реальности.
- Давайте присядем на минутку, - предложил Некер. - Вы не замерзнете?
- Если бы и замерзла, все равно бы присела, - ответила Джордан, радуясь тому, что
можно передохнуть. Некер даже не замечал, что шел слишком быстро. - Готова поспорить,
что придворные дамы отлично разминались, просто прогуливаясь здесь... Интересно, как у них
хватало сил переодеваться по пять раз на дню, не говоря уж о том, что они успевали еще
танцевать, флиртовать, играть в карты и интриговать?
- Может, вечная борьба за первенство не позволяла им замедлить темп.
- Немного похоже на мою работу, - рассмеялась Джордан. - Кроме, пожалуй, флирта,
игры в карты и интриг.
- Расскажите мне что-нибудь о Джастин Лоринг, - вдруг попросил Некер. - С ней
легко работать?
- Я думаю, она лучше всех, - ответила Джордан. - Ужасно жалко, что она заболела и
не смогла прилететь. Уверена, она бы вам понравилась. Но с Фрэнки мы тоже можем быть
спокойны.
- А почему вы сказали, что она лучше всех? - настаивал он.
- Я ей полностью доверяю, она никогда не злится, клиенты не могут ее запугать, и у нее
нет любимчиков. Она всегда встает на защиту своих девушек.
- Как вы думаете, Джордан, она счастливый человек? Она реализовала себя или ей
чего-то не хватает? Я имею в виду, как личности?
- Наверное, я не могу ответить на этот вопрос, - ответила Джордан, про себя
удивившись. - Джастин не показывает своих чувств, мсье Некер, она очень сдержанная
женщина. Она заботится обо всех нас и никогда не дает поводов для сплетен.
- А почему вы сказали, что доверяете ей? - спросил он. - Что такого она сделала?
- Доверие - странная вещь, некоторые люди его внушают, некоторые - нет. Я не
считаю себя тонким психологом. У Джастин безукоризненная репутация в деловом мире, и,
пожалуй, это единственное, что я знаю наверняка. Фрэнки - ее лучшая подруга, поэтому, если
вы интересуетесь личной жизнью Джастин, вам лучше спросить у нее.
- Я предпочитаю знать как можно больше о людях, с которыми веду дела, - сказал
Некер, отвечая на вопрос, который Джордан не задала вслух. - Это часто оказывается полезно.
- Есть одна вещь, которая очень много для меня значит, - Джастин предлагает меня
клиентам, даже если они не просили подыскать "цветную девушку", как сейчас обычно
выражаются. В большинстве агентств делают так, только когда клиент настаивает именно на
этом, а Джастин старается устроить меня всюду, где это возможно.
- "Цветная девушка"? Этого выражения я не слышал и думал, что официально говорят
"афроамериканцы".
- Готова поспорить, что к единому мнению по этому вопросу не придут никогда. Люди
будут всегда спорить о том, как это называть, не оскорбляя ничьих чувств.
- Извините меня, - поспешно сказал Некер, - я не хотел показаться бестактным. У нас,
швейцарцев, то же самое, то есть есть итальянские, немецкие, французские швейцарцы, но...
- Но вы все белые. Повезло Швейцарии.
- Прошу меня простить, я, должно быть, вас обидел.
- Никоим образом! - улыбнулась Джордан. - На эту тему мне есть что сказать, но мне
редко удается встретить белого человека, который может говорить со мной об этом без
смущения.
- Я не смущаюсь, и мне интересно.
Джордан внимательно посмотрела на Некера и увидела в его глазах неприкрытое
любопытство, которое люди, желающие быть вежливыми, предпочитают скрывать. Она вдруг
почувствовала, что ей с ним удивительно спокойно. Ничто не указывало на то, что он питает к
ней сексуальный интерес. Ее не смущал ни его уверенный вид, ни его привычка задавать
вопросы, на которые он всегда ждал ответов. Она проникалась уважением к этому человеку и
вдруг поняла, что доверяет ему и может говорить с ним открыто.
- Возьмем, к примеру, слово "черные", которое иногда даже пишут с большой буквы, -
сказала Джордан. - Многие люди, и я в том числе, продолжают настаивать, что они - черные
американцы, а не афро-американцы, потому что они уже так далеки от Африки в культурном
смысле, их предки поселились в Америке намного раньше, чем многие американцы, и не
чувствуют связи с Африкой. С другой стороны, многие черные американцы считают меня
недостаточно черной.
- Я совсем запутался.
- Я тоже. Недавно я читала один английский журнал, посвященный черным женщинам, и
там говорилось, что существует тридцать три оттенка черной кожи - от цвета слоновой кости
до иссиня-черной. С ума сойти! Кто и как считал оттенки кожи? В том же самом журнале
рассказывается про Рошумбу, черную топ-модель, которую называют Верной Сестрой, потому
что она носит короткую стрижку - афро и крайне отрицательно отзывается о тех черных
топ-моделях, которые сказали ей, что согласны были бы выпрямить волосы или изменить
форму носа ради того, чтобы попасть на обложку "Вога". Да на это согласилась бы любая белая
манекенщица, и при этом она бы не считала, что предает свои шотландские или итальянские
корни. Наверное, сама того не подозревая, Рошумба, а имя ее в переводе с суахили значит
"красавица", взяла на себя обязанности верховного судьи и решает, кто достоин называться
"черным". Ей самой не надо идти на компромиссы, она великолепна, и три номера "Спортс
Иллюстрейтид", в которых она сфотографирована в купальниках, - тому подтверждение. Так
что мне остается довольствоваться тем, что я не Верная Сестра и не истинно черная.
- А не можете вы быть цвета кленового сиропа, или яблочного сидра, или капучино, или
чая с молоком, или...
- Это что, швейцарский юмор, мсье Некер? Хорошо, что вы не упомянули молочный
шоколад. - Джордан покачала головой и озорно на него взглянула. - Я могу продолжить.
Например, шотландское ячменное виски со сливками - очень подходит, правда? Хотя
настоящий ценитель ячменного виски не добавляет в него даже льда.
- Я хотел задать именно этот вопрос, - настаивал Некер. - Так что не уходите от
ответа.
- А ответ такой - незачем тратить время попусту, пытаясь определить свой оттенок
кожи, все равно его не изменишь. Но тем не менее хоть я и стараюсь не беспокоиться об этом, я
всегда об этом помню. Вы можете подумать, что быть черным - значит просто быть черным,
но оттенок кожи на самом деле имеет огромное значение. - Джордан старалась говорить
откровенно, как говорила бы с собственным отцом, потому что чувствовала, что Некера не
устроит меньшее.
- А почему? Чем светлее - тем лучше?
- Все не так просто, - продолжала Джордан, тщательно подбирая слова, - хотя,
конечно, светлый оттенок предпочтительнее, особенно для женщины. Но, мсье Некер, дело не в
реакции белых, гораздо важнее то, как к этому относятся другие черные. Черные так же, как и
белые, замечают все отличия. Мне отлично известно, что, когда на меня смотрит черная
женщина, она думает о том, с кем спали мои бабки и прабабки. То есть то, как я выгляжу,
указывает на то, сколько во мне крови белых. Так всегда бывает, когда дело касается расы, мсье
Некер. Когда меня разглядывает другой черный человек, я понимаю, что он осуждает всех моих
предков. Но и я сама задаю себе те же вопросы. Кто были эти белые предки? Любили ли они
моих черных предков или просто пользовались ими? Наверное, мое семейное древо было очень
ветвистым, но я никогда об этом не узнаю... Это печально, горько и обидно.
- Я даже не задумывался...
- Большинство людей не задумываются, - ответила Джордан. - Я совсем не
собиралась выступать с такой речью.
- А теперь расскажите мне о своих родителях, - попросил Некер. - Расскажите, как вы
росли.
- Мой отец - кадровый военный, полковник Генри Дансер. Он с блеском закончил
Академию Вест-Пойнт и понял, что армия станет ему родным домом, если он не будет
нарушать правила. Он человек жесткий, авторитарный и помешанный на карьере. Он настоял
на том, чтобы я закончила колледж, и только после этого разрешил мне работать, но перед тем,
как я подписала контракт, он разузнал все про агентство "Лоринг", а потом добрых два часа
расспрашивал саму Джастин. Ему не нравится, что я манекенщица. Из меня хотели сделать
воспитанную и образованную девушку, настоящую гордость семьи. Моя мать целиком
посвятила себя отцу - она видит в нем будущего генерала, и, возможно, она права. Сегодня
она полковничья жена, а в один прекрасный день станет генеральской, и она мечтает о том, что
я тоже стану женой военного, а меня тошнит только при мысли об этом.
- А что в этом такого ужасного?
- Ох уж эти швейцарцы! Мне нужны возможности, а не страховой полис. Я жила в
девяти военных городках, я знаю, что такое дисциплина, знаю, как понравиться жене
начальника, и не хочу иметь с этим дела.
- Вам это кажется унизительным?
- Нет, скорее скучным. Там все завязано на подчинении и умении нравиться тем, у кого в
руках власть. Если бы я вышла замуж за подающего надежды черного офицера, которого бы
одобрили мои родители, моими подругами были бы жены офицеров того же звания. И мы всю
жизнь вместе поднимались бы по служебной лестнице, приглашали бы друг друга в гости,
обменивались бы кулинарными рецептами, если, конечно, один из мужей не пошел бы резко на
повышение или, наоборот, задержался бы в каком-нибудь звании, тогда жене пришлось бы
обзаводиться новыми друзьями. Только представьте себе такое!
- Чересчур регламентированная жизнь, даже для швейцарца, - рассмеялся Некер.
- А жизнь черных вообще очень регламентирована. В колледже моей соседкой была
потрясающая девушка по имени Шарон Коэн. Мы часами разговаривали о том, каково быть
еврейкой и каково быть черной. Она как-то сказала, что хотела бы однажды представиться
Джордан Дансер, чтобы никто не понял, услышав ее имя, что она еврейка. А я сказала Шарон,
что хотела бы пожить неделю в ее обличье и узнать, как ты себя чувствуешь, когда тебя не
относят к определенной категории в ту самую минуту, когда ты входишь в комнату, то есть еще
до того, как ты назвала себя. И здесь Шарон было нечего мне возразить.
- А с кем вы общаетесь? - осторожно спросил Некер.
- В колледже я встречалась только с черными парнями, честно говоря, так мне было
проще. Мне не надо было быть постоянно настороже - ведь в кампусе все всем известно.
Теперь я хожу на свидания с кем мне захочется. Проблема не в этом. Вопрос в том, что я буду
делать, когда стану старше, когда моя карьера манекенщицы закончится. Мне надо
позаботиться об этом уже сейчас, - сказала Джордан, - а не лет через шесть-семь.
- Но те же проблемы стоят перед всеми манекенщицами, вне зависимости от того, белые
они или черные.
- Это так, но большинство из них надеется на то, что подвернется что-нибудь
подходящее. Белые девушки могут тешить себя надеждой, они к этому привыкли. А я просто не
смею на это полагаться. В нашем бизнесе мне, чтобы пробиться, надо быть намного лучше
белых девушек, потому что у них будет много шансов, а у меня - лишь несколько. Я должна
быть совершенно особенной, иначе мне ничего не добиться, и еще - я должна с этим
смириться, потому что кому нужна закомплексованная черная манекенщица? Я должна делать
вид, что не замечаю того, что я черная, чтобы люди могли чувствовать себя со мной комфортно.
- Все это кажется таким сложным.
- Это так и есть, - убежденно ответила Джордан. - Можете мне поверить.
- А вы строите планы на будущее?
- Должна, но я еще не думала об этом серьезно. Может, мне надо будет попытаться
открыть собственное дело? Возьмем, к примеру, Иман. Она работала двадцать лет, а теперь
открывает косметическую фирму. Она - живая легенда, она жена Дэвида Боуи, ей уже
тридцать девять, но она получает сорок тысяч долларов за один показ, а когда Иман на
подиуме, других девушек просто не замечаешь. Да, у этой черной женщины есть все, но она
уникальна, единственная из миллиарда, богиня из Найроби. Имею ли я право надеяться на
собственное дело или лучше выбрать более легкий путь и искать мужа? Может, я поступлю как
идиотка и выйду замуж за рок-звезду, или за актера, или за чемпиона мира по боксу, а потом
мой брак распадется, потому что такие браки недолговечны. Или мне выйти замуж за черного
миллионера, выйду из-за денег и из-за положения в черном высшем обществе...
- А вы думали о том, что можете встретить просто хорошего парня, не знаменитость и не
миллионера, станете его женой и будете жить обычной жизнью? - спросил Некер, внутренне
улыбаясь тому, как серьезно обсуждает Джордан свои матримониальные планы.
- Конечно, и такое может случиться, - согласилась Джордан, - но не думаю, что я
могла бы долго довольствоваться этим. Вы просто не понимаете, как мне невероятно повезло, у
меня столько преимуществ - семья, образование, внешность, - которых нет у большинства
черных девушек. Меня благословило небо, да, признаю, это меня испортило, дало новые
возможности. Все, кого я знаю, считают, что я достигну чего-то в жизни, а не стану просто
женой и матерью. Я сама на это надеюсь. Неужели вы думаете, что я буду плыть по течению и
подцеплю первого более-менее подходящего парня или, хуже того, влюблюсь в какого-нибудь
белого и испорчу жизнь себе и ему?
- А почему вы в этом так уверены?
- Потому что в глубине души каждый из нас немного расист, - ответила она спокойно.
- Джордан, вы действительно верите в то, что только что сказали?
- Да, черт побери! Я сама расистка! Я ненавижу пуэрториканцев, и черных бандитов
ненавижу, и белых, которые беснуются на стадионах, тоже ненавижу, так что можете себе
представить, что будет, если я выйду замуж, войду в белую семью и стану вечным кошмаром
для своей свекрови?
- А вы не преувеличиваете? Может, люди, узнав вас поближе, будут смотреть вам в
душу, а не на вашу кожу?
- Узнав поближе... - да, возможно. Мне хочется так думать - я знаю, как ко мне
относилась Шарон, и многие другие мои соученицы, и девушки из нашего агентства, но мы не
выходим замуж за братьев друг друга.
- А ваша внешность, Джордан, может, она поможет вам перешагнуть расовый барьер?
- Вы шутите? Такого вопроса я не ожидала даже от швейцарца. Внешность здесь
никакого значения не имеет. Вы представить себе не можете, как все сложно и без смешанных
браков. В Нью-Йорке на улицах можно увидеть множество красивых черных девушек. Меня
еще не узнают повсюду - я не Наоми Кэмпбелл, не Тайра Бэнкс и не Вероника Уэбб, ладно,
оставим только Наоми - она единственная черная модель, которую знают почти все, так что
мне надо быть очень осторожной в таких вещах, о которых вы даже не задумываетесь. Терпеть
не могу сюрпризов.
- Что вы имеете в виду? - озадаченно спросил Некер.
- Ну, например, в колледже я не стала вступать в студенческую общину... Я не хотела
быть одной из немногих черных в общине белых и не хотела вступать в общину черных,
поэтому занималась только тем, что могла делать, не вступая ни в одну из них.
- А может, вы просто чересчур чувствительная?
- Возможно, - пожала плечами Джордан, - но это упрощает жизнь. Например, в
Нью-Йорке я хожу только туда, где меня знают, или туда, где меня представят должным
образом. Я никогда не пойду в незнакомую парикмахерскую без человека, который знает
владельца или парикмахеров. В хорошие магазины я хожу только с белыми подружками. Если
меня приглашает в ресторан белый приятель, я туда иду, а с черным я пойду, если он знает
метрдотеля или часто там бывает. Вы удивлены, мсье Некер?
- Да.
- Это не ваши проблемы. Но мне нужно поговорить о них, особенно если меня слушают
с таким вниманием. Сегодня я ответила на столько вопросов и рассказала вам о том, что и не
думала с вами обсуждать, но, кажется, вам это было интересно. Я только не могу понять
почему. Почему вы меня расспрашивали? Неужели потому, что я одна из трех манекенщиц, с
которыми ваша компания подписала контракт? Мне вс
...Закладка в соц.сетях
