Жанр: Электронное издание
ivory1
...ду умер.
"Что ж, вероятно, так и есть", - подумал Шарль.
Но так больше не может продолжаться. Довольно. Пора сесть с ней рядом и объяснить,
что толкнуло его на этот бесчестный, низкий поступок. Хватит увиливать и защищать себя.
Его дурацкая игра доведет жену до нервного срыва.
Глава 25
У некоторых восточных народов существовало поверье, что
амбра способствует плодовитости.
Князь Шарль д'Аркур "Природа и использование амбры"
- Она беременна, Аркур, - заявил доктор Оливье. Шарль позвал его на следующий день
после того, как Луиза проспала до обеда, не просыпаясь. - Не беспокойтесь, - говорил ему
доктор. - Ваша жена абсолютно здорова. Сильная и крепкая. Она сейчас может похудеть, это
иногда случается в начале беременности. Ребенок влияет на аппетит матери. Любимые
блюда усваиваются не так хорошо, как раньше. И вы не должны принимать близко к сердцу
ее капризы - она может всплакнуть без видимого повода. С молодыми матерями такое
случается - они очень впечатлительны.
- Беременна, - тупо повторил Шарль. - Но... но что же мне теперь делать?
- Делать?
Шарль не совсем понимал, какой, собственно, совет он хочет услышать. Мысль о том,
что Луиза беременна, как-то не приходила ему в голову, когда он пытался объяснить ее
вялость и апатию. Если ничего не сажал, то что же говорить о плодах?
- Беременна, - снова повторил он. Оливье рассмеялся:
- Да, и вам ничего не надо делать. Природа сама о себе позаботится. Кроме того, ее
беременность еще под вопросом.
- Под вопросом?
- Внутренние ткани потемнели, изменили цвет. Матка приподнялась, крошечное
увеличение - ничего особенного. И все же я в этом уверен: она сказала мне, что у нее
задержка уже две недели. - Доктор подмигнул ему. - Это хороший знак, если учесть, что вы
женаты около месяца. - Он снова подмигнул - может, у него нервный тик? - Дитя медового
месяца. - Он похлопал Шарля по плечу, что означало примерно следующее: "Ну, ты силен,
братец". - Поздравляю. - Доктор протянул ему руку. - Если все и дальше так пойдет, -
продолжал он, энергично тряся его руку, - то вы сравняетесь с вашим дядей, и у вас, как и у
него, будет куча ребятишек.
Доктор уехал, а Шарль все стоял в дверях холла. Беременна. Его жена, с которой он
еще ни разу не был близок, как с женой, беременна от него. Щекотливое положение...
Впрочем, хватит ходить вокруг да около. Беременность отчасти объясняет подавленное
настроение Луизы, но не степень ее расстройства. И Шарль знал, что должен сделать. Сейчас
ему необходимо быть решительным и предельно честным. Он пойдет к ней в комнату,
признается во всем и - он улыбнулся - скажет, что это его ребенок. Ребенок. Семья. Шарль
никак не мог свыкнуться с мыслью, что станет отцом. Ребенок. Его ребенок!
В состоянии радостного возбуждения Шарль поднялся по лестнице, мысленно готовя
себя к объяснениям, признаниям и извинениям. Он будет на коленях просить у нее
прощения. Луиза увидит перед собой виновника всех ее бед. И он не питал никаких иллюзий
относительно этого разговора - и ребенок тут не поможет. Шарль подготовился к самому
худшему: Луиза будет в бешенстве. Но как только она все узнает, как только простит его...
Он остановился перед дверью ее спальни, глубоко вздохнул и постучал.
- Войдите, - послышался из-за двери ее голос. Шарль вошел и кивнул горничной:
- Оставьте нас, пожалуйста.
Дверь за Жозеттой закрылась, и Шарль подошел к кровати. Луиза выглядела гораздо
лучше, чем накануне. Ее веки чуть-чуть припухли, но цвет лица был вполне здоровый. Она
полулежала в постели под пологом, опершись спиной о подушки. Несмотря на всю
серьезность момента, Шарль не мог не отметить, что она очаровательна, - волосы ее
растрепались после беспокойного ночного сна и теперь рассыпались по подушке. Луиза
лежит перед ним, и в ней его ребенок.
И выглядит смущенной и виноватой. То, что она чувствует себя виноватой, сначала
удивило его, потом рассмешило. Луиза всегда говорила о своем "романе" в прошедшем
времени, как говорят о том, что случилось столетия назад. Она никак не ожидала, что этот
роман напомнит о себе так ощутимо.
Луиза собирается оправдываться перед ним.
Шарль непременно посмеялся бы, если бы сам не был так взволнован. Он сунул руки в
карманы, бросил взгляд на ее согнутые колени под одеялом.
- Ну как ты? Все хорошо? - пробормотал он.
Она кивнула, осмелившись поднять глаза, потом сказала:
- Правда, никак не приду в себя после унизительного осмотра, которому меня подверг
доктор. - Луиза помолчала и добавила: - Хотя его диагноз смутил меня еще больше. - И
спросила еле слышно: - Он уже сказал тебе?
- Да.
Прошла тягостная минута. Шарль стоял у ее постели, молясь о том, чтобы Луиза
выслушала его и поскорее простила. Она опустила голову, щеки ее пылали. Она осуждает и
корит себя.
- Я солгала ему, - сказала наконец Луиза.
- Солгала?
- У меня задержка уже почти четыре недели. Видишь ли, месячные должны были
наступить почти сразу после нашей свадьбы, но я решила, что они задерживаются из-за
моего, волнения и других причин. Так уже бывало раньше, но... - Она вздохнула. - Ошибки
быть не может.
- Да, это так. - Что еще он мог сказать? Она расстроена и смущена. Он счастлив.
Ребенок, думал Шарль. Семья, ребенок - это то, о чем он мечтал. Шарль улыбнулся ей и
ласково потрепал ее ноги под одеялом. - Все будет хорошо, - ободряюще промолвил он. Не
зная, как начать, он выпалил то, что сейчас было у него на уме: - Видишь ли, это мой
ребенок. Мой.
Луиза резко вскинула на него глаза. Поразмыслив, она нахмурилась и прикусила губу.
- О Шарль, ты не обязан...
Шарль повторил более отчетливо:
- Я отец ребенка.
Луиза в замешательстве отвела взгляд.
- Шарль... - Она поджала губы. - Я очень ценю твою преданность и то, что ты
пытаешься сделать. Ты самый благородный, самый честный и самый добрый человек, какого
я знаю...
Шарль замялся:
- Ну, не такой уж я и...
- Нет-нет. Ты прекрасный человек. - Луиза говорит вполне искренне. Она подняла на
него взгляд, она верила в него. - Я не стану притворяться. Я хочу, чтобы ты все знал. Тот
роман, о котором я тебе рассказывала, случился на корабле. - Она прикрыла рот рукой и
опустила голову. - О Господи, какой стыд! - И, по-прежнему не поднимая взгляда,
очаровательная Луиза с самым невинным видом пробормотала по-английски: - Он говорил
мне что-то о мерах предосторожности. Он сделал это нарочно, сукин сын!
Брови Шарля поползли вверх от изумления.
Луиза продолжала:
- Я люблю тебя, я очень люблю тебя, Шарль, но воспоминания о том негодяе не дают
мне спать спокойно. Я мечтаю отомстить ему... Ах, если бы я могла ему отомстить! И
теперь, когда еще один сюрприз, - подлец оставил во мне частицу себя, я готова убить его.
- Ты не хочешь этого ребенка?
Луиза помолчала, размышляя.
- Полагаю, что хочу. Это прекрасно - иметь детей. Но... Я не думала, что все
произойдет именно так.
- Да, - согласился Шарль. - Но ребенок в самом деле мой, Луиза. Видишь ли...
- Шарль, - перебила она его, - если ты хочешь убедить в этом весь свет, если ты
хочешь защитить меня, я буду тебе благодарна. Я всем буду говорить то, что ты считаешь
нужным, но между нами не будет никаких недомолвок. Прошу тебя. Я так рада, что правда
выплыла наружу. Какое это облегчение. Ненавижу ложь.
Шарль смотрел, слушал и покусывал губу.
- И я считаю, - сказала она, - что будет лучше, если Тино и мои родители тоже узнают
правду, потому что ребенок будет похож на того, другого. Они будут презирать меня, но,
поверь мне, ты в их глазах будешь выглядеть благородно. Мы откровенно переговорим об
этом и наконец избавимся от моего паши, изгоним его призрак с помощью честности.
- Твой - кто?
- Мой паша. - Луиза печально улыбнулась. - Так я его мысленно называла. Он был
араб, так я думаю. О Шарль, у ребенка будут смуглая кожа, черные глаза! О Господи.
Нет-нет... - Смиренное раскаяние. Не очень-то приятно видеть это выражение на ее всегда
таком самоуверенном юном личике. - Шарль, мне так стыдно! Никто не поверит, что это
твой ребенок, что бы я ни говорила. У нас обоих голубые глаза.
- Луиза, я как раз хотел сказать тебе...
Она взглянула на него.
- О Шарль, ты так добр ко мне.
- Нет, не то. - Он покачал головой. - Видишь ли... Не слушая его, Луиза продолжала:
- Другого я от тебя и не ожидала. Ты самый благородный из мужчин, Шарль д'Аркур.
Я восхищаюсь тобой, муж мой, и уважаю тебя больше всех на свете.
Шарль посмотрел на нее долгим пристальным взглядом, потом отвернулся,
смущенный, и подошел к окну.
Она спросила:
- Тот человек, который продал тебе жасмин, был арабом? Как его имя? - Луиза решила
выяснить все до конца. Шарль усмехнулся:
- Кто? Старина Аль-Багдад?
- Как? - Несколько удивленная таким необычным именем, Луиза осторожно
промолвила: - Да, думаю, что это он. - И после минутного колебания осведомилась: - Ты
хорошо его знаешь? Он отец моего ребенка.
- Когда-то я его хорошо знал. - Шарль скрестил руки на груди. - И он не араб - он
француз. И отъявленный осел, - добавил Шарль. - Этот негодяй притворялся и арабом, и
еще черт знает кем, и соблазнил добрую половину женщин на побережье, подобно Дон
Жуану, только чтобы польстить своему тщеславию. И он подлец и трус, каких свет не
видывал. - Д'Аркур оглянулся на нее через плечо. - Кстати, у него светлые глаза.
Луиза насупилась.
- Нет, Шарль, глаза у него карие.
Он повернулся к ней всем телом и гневно воззрился на нее:
- Ты еще будешь спорить со мной? Как можно спокойнее она возразила:
- Они темно-карие, Шарль.
- Темно-карие? А ты видела его? Ты смотрела ему в глаза и видела, что они карие?
Досадно! Она ему не верит. Нет, не только досадно - гораздо хуже. Шарль почти
признался ей в том, что он тот самый романтический возлюбленный, с которым она была на
корабле, а эта девчонка продолжает верить, что встречалась с обходительным красавцем и у
него карие глаза, вы только подумайте! Нет, она с ума сошла!
Луиза сидела в постели, уставившись на простыни, и усиленно вспоминала. Смуглое
лицо, мелькнувшее между складками восточного головного убора. Спокойный, приятный
голос по телефону.
Она спросила:
- А как давно ты его знаешь?
Шарль передернул плечами.
- Он правда такой негодяй, как ты о нем рассказываешь? То есть я хочу сказать, что
ненавижу его, но...
Шарль метнул на нее быстрый взгляд - один из тех, что наводили ужас на
окружающих.
Луиза умолкла, но не от страха.
Как это мучительно для него, думала она. Ведь этот человек способен оборвать бутоны
роз из-за глупой любовной записки. А теперь любовное послание запечатано в лоне его
жены. Жестоко расспрашивать его!
И тем не менее она попросила:
- Расскажи мне о нем.
Шарль молча покачал головой и тяжело вздохнул - стон отчаяния, но не боли. Он не
чувствует себя оскорбленным - всего лишь расстроенным.
Нет, она подумает об этом после. Почему ей вдруг стало важно не то, что он ответит, а
как?
Шарль открыл было рот, но Луиза опередила его:
- Он хорош собой?
Шарль прищурился и мстительно отрезал:
- Он отвратителен.
Стоило этим словам сорваться у него с языка, он побледнел как полотно и с силой
втянул в себя воздух, будто хотел вернуть их обратно.
На мгновение он пробудил в ней сострадание.
- О, Шарль, - потрясенно обронила она. Луиза снова смутилась, засомневалась.
О ком бы они сейчас ни говорили, уродство все равно оставалось его признанием -
смелым признанием, которого она еще ни разу не слышала от него. Ему пришлось
переступить через свою гордость, чтобы сказать об этом. Поэтому она возразила:
- В вас нет ничего неприятного или безобразного, сударь. Ты самый лучший человек на
свете. - Луиза действительно верила в то, что говорила. Она с чувством произнесла: - С
самого начала нашего знакомства ты вел себя по отношению ко мне исключительно
благородно. Но я не всегда умела это ценить. Теперь я хочу, чтобы ты знал, как я это ценю. У
тебя самая добрая душа и самое великодушное сердце.
Да. Муж ее обожает. Она обожает его. Она его любит. Он любит ее. Все замечательно.
"Самый лучший человек на свете", стоя у окна, окинул жену долгим взглядом, после
чего вздохнул и направился к двери. Помедлив у ее кровати, он обронил:
- Да, благородный герой. - Он откашлялся. - Если тебе ничего пока не нужно, Луиза, я
спущусь вниз. Мне надо выпить - все-таки есть что отпраздновать. Мне немного не по
себе, - признался он и спросил: - С тобой все в порядке?
- Ну конечно.
- Вот и славно. - Шарль провел рукой по волосам и одернул сюртук.
Тщеславие, подумала она. Ее муж самолюбив и тщеславен. Конечно, в хорошем
смысле, но его тщеславие непомерно раздуто - оно ощутимо даже в темноте.
Тщеславие, осязаемое в темноте. От этой мысли Луиза похолодела.
Нет-нет. Конечно же, нет. Ее муж - добрый, порядочный человек. Он ведь не тот
мерзавец, который разыграл ее... Разыграл? Значит, она для него - забава, шутка? Нет-нет,
муж любит ее. Обожает до самозабвения. Он делает все, что она ни попросит. Он честный и
верный.
Вот только вопрос: как долго умная женщина может лгать себе?
Луиза не знала. Она знала только одно: та двойственность, которая мучила ее уже
больше месяца, была напрямую связана с вполне реальным существом - ее мужем. Нет-нет,
мысленно отмахнулась она. Она ни за что не признается себе в этом. Если она закроет на это
глаза, то, может быть, правда перестанет быть правдой. Она улыбнулась:
- Благодарю тебя, Шарль, благодарю от всего сердца. Ты так добр ко мне.
Она посмотрела ему вслед, все еще не уверенная в том, кто именно вышел из спальни.
Признать правду - значит признать и то, что ее дорогой любящий супруг вовсе не так
прямодушен и честен, как ей хотелось думать. Что, возможно, он коварный обманщик, и в
его натуре имеются гораздо более серьезные изъяны, чем в его внешности. А если это так, то
ее главное оружие, ее защита от всех врагов - ее совершенная красота - вовсе не так
могущественна и надежна, как ей казалось.
О, как он, наверное, смеялся над ней после того, как она отдалась ему!
Пять минут спустя, наливая себе уже четвертую рюмку виски, Шарль услышал
громкий вопль. Что-то со звоном разлетелось на куски, что-то ударилось о стену. Погром,
судя по всему, происходил в спальне Луизы.
Прекрасно, подумал он, осушив рюмку. Наверху женщина - в интересном положении -
крушит и бьет все, что под руку попадется. Внезапно наступила тишина, и Шарль решил
проверить, не случилось ли чего.
Он поднялся по лестнице без особых приключений, отметив, что еще крепко держится
на ногах. В голове у него шумело, но хмель пока не затуманил сознание. Распахнув дверь в
комнату Луизы, Шарль увидел все довольно ясно и отчетливо.
Луиза стояла перед умывальником в кружевной ночной рубашке очаровательного
сиреневого цвета, которую до сих пор ему удавалось созерцать только в вырезе ее ужасного
фиолетового пеньюара, полинявшего в ванне. В дальнем углу комнаты у стены валялись
осколки кувшина и тазик для умывания. Луиза подняла на него глаза. Противоречивые
чувства отразились в ее взгляде: злость, испуг, растерянность. Она переводила глаза с
осколков на мужа, и ее хмурое личико покрылось краской смущения.
- Ничего, ничего, - пробормотал Шарль, входя в комнату. Луиза позволила ему обнять
себя. - Все в порядке. В этом проклятом доме ты можешь переколотить все, что захочешь.
Он хотел еще что-то сказать, но Луиза чуть отстранилась от него, положила ладони ему
на грудь и провела ими по его плечам, рукам, остановившись на запястьях. Потом прильнула
к нему всем телом. Она замерла на мгновение, нахмурилась, пристально вглядываясь в его
лицо - что она искала там, Бог ее знает.
Нежный влажный ротик Луизы приоткрылся, как будто она хотела что-то сказать ему,
но не произнесла ни слова. Шарль видел - под ее верхней губой блеснула ровная полоска
белых зубов. И тут, может, под влиянием виски или еще чего, у него закружилась голова.
Волосы Луизы рассыпались в беспорядке. Его руки поддерживали ее за талию, которая
переходила в округлые женственные бедра. Этого Шарль уже не мог вынести. Сейчас он ее
поцелует.
К его немалому удивлению, Луиза поцеловала его первой. Это был жадный поцелуй -
открытый, страстный, - каким он и должен быть. Но как только Шарль обнял жену, завладел
ее губами и, склонив голову, впился в нее ртом, ее кулачки замолотили по его груди.
Однако Шарль чувствовал: что-то изменилось в ее отношении к нему. Он подхватил
Луизу на руки и опустился с ней на кровать, проделав все это с удивительной резвостью для
человека, у которого все плыло перед глазами.
О Боже, какая она нежная, податливая! И он желает ее, как безумный. Шарль отыскал
ее самое чувствительное местечко, и Луиза выгнулась ему навстречу, застонав от
наслаждения.
Шарль рывками расстегивал пуговицы брюк, а Луиза пробормотала:
- Скажи мне.
Так он и сделал, покрывая поцелуями ее шею, щеку, подбородок:
- Я схожу по тебе с ума. Я хочу ласкать тебя везде, ласкать всем телом, чувствовать
тебя...
- Нет, - промолвила она, отпихивая его и отворачиваясь. - О Шарль. - Луиза сжалась в
комочек.
Нет? Шарль обхватил ее руками, прижимая ее к себе и надеясь утешить, - в этот
момент его освобожденное естество проскользнуло в долину между холмами ее гладких,
теплых ягодиц. Он вздрогнул, пытаясь понять, почему она отвернулась и что значит ее
"нет", когда тело говорит ему "да". Но он уже не мог рассуждать трезво - он всего лишь
мужчина. Он рванулся вперед - стоило ему оказаться в тесном проходе между ее бедер, и все
его тело вспыхнуло, как небо, озаренное солнцем. Шарль не мог ни о чем думать - все
поглотило наслаждение. Ее нежная плоть окружала его, и тут - сжав ее бедра, он скользнул
внутрь прежде, чем понял, что произошло.
Луиза сначала сопротивлялась, но Шарль держал ее крепко. Ее плоть прильнула к нему,
захватывая, затягивая его в себя, отпуская и снова сжимая, своей лаской усиливая
блаженство. Луиза застонала - Шарль не мог понять, то ли от боли, то ли от удовольствия,
сопротивляясь или, наоборот, отдаваясь ему. Он обхватил руками ее тело со всей силой, на
какую был способен.
Луиза, милая Луиза, приподняла бедра, он вошел в нее так глубоко, что столкнулся с
основанием ее лона. И внутри у него словно что-то взорвалось. Вспышки, яркие и сильные,
сотрясали его тело.
На мгновение Шарль пришел в себя: полог кровати медленно вращался вокруг него или
же кружилась голова? Виски пульсировало в его венах, отвечая на блаженный трепет
любимой. Его с головой накрыла волна удовольствия. А Луиза... Она говорила ему что-то,
но Шарль только покачал головой. Надо попытаться убрать руку с глаз - тогда комната
перестанет вращаться. Этот совет, данный самому себе, - последнее, что он помнил. В
следующую секунду сознание покинуло его.
У моряков-китобоев существует своеобразный ритуал: сразу же
после того как кашалота втащат на палубу судна, в его слепую
кишку засовывают гарпуны. Эти гарпуны, по поверью, приносят
удачу.
Князь Шарль д'Аркур "Природа и использование амбры"
Сплетни основывались на следующих фактах: после двух недель знакомства - тайный
побег и венчание, затем - поцелуи на глазах у всего света, и не только в губы... Эти сведения
подкреплялись еще и тем, что, по слухам, они были близки сразу после обеда, а последствия
их близости были в полном смысле слова разрушительными. От прислуги стало известно о
том, что потом творилось в ванной: на полу остались лужи воды, а по всему дому валялась
мокрая одежда. Добавьте ко всему вышеперечисленному дорогое ожерелье, подарок
любящего супруга (которое на следующий вечер после той ночи Луиза смогла носить), и...
Шарль ничего не мог с этим поделать. Отныне ему завидовали все мужчины, а
женщины провозгласили своим романтическим героем. И все благодаря Луизе. Князь и
княгиня д'Аркур были провозглашены самой романтичной супружеской парой на всем
Лазурном берегу - титул, дарованный им семьей, друзьями и знакомыми. Шарль прочитал об
этом даже в утренней газете через два дня после того, как стало известно о беременности
Луизы, и после самого ужасного сексуального буйства, которое Шарль мог за собой
припомнить.
- Да, кое-кто времени зря не теряет. Послушай-ка, что они пишут, - сказал он Луизе за
завтраком.
Они сидели в парадной столовой в их доме в Ницце - Луиза заказала такой обильный и
роскошный завтрак, что им потребовалось больше места, чем обычно. И теперь она уплетала
его с огромным аппетитом. Шарль пил кофе и просматривал утреннюю газету.
- "Спрашивается, кто ожидал, что маленькие князь или княгиня появятся сами по себе?
Молодожены напоминают влюбленных голубков, при одном взгляде на которых всех
бросает в жар - так сильна их взаимная страсть. По дошедшим до нас слухам, отпрыск
старинного французского рода может появиться довольно скоро - гораздо раньше, чем
ожидалось. Примите наши самые искренние поздравления, ваша светлость. Очевидно, даже
голубая кровь при определенных обстоятельствах способна вскипеть".
Луиза расхохоталась.
Шарль взглянул на нее поверх газеты. Она сидела рядом с ним за их длинным
обеденным столом и накручивала на вилку яичницу по-американски.
- Да, это ужасно! И как зло! - Она от души рассмеялась. Если газетные нападки и были
несколько вульгарными, они все равно казались ей пикантными и сочными, как бекон,
который она подцепила на вилку вместе с яичницей.
Шарль недовольно надулся.
- Их взаимная страсть?
- Не стоит обращать внимания на глупости, - заметила Луиза.
- Их взаимная страсть? - повторил он. - Ты рыдаешь в ванне или грозишься влепить
мне затрещину, а их бросает в жар? - Он не решился говорить вслух о позапрошлой ночи -
их близость больше напоминала горячую ссору, чем воркование влюбленных. Это несколько
обескураживало его. Он чувствовал, что Луиза сердита на него, но за что? И что за этим
последует?
Жена перестала смеяться и намазала тост маслом.
Шарль сложил газету.
- А твои родители, они что-нибудь подозревали?
- Ты о чем?
Он кивнул, указывая глазами на ее живот.
- А-а... - протянула она. - Нет, не думаю. Я рада, что мы не сказали им, кто настоящий
отец ребенка.
Шарль убедил ее не говорить их семьям "правду". Он улыбнулся, довольный, что хотя
бы эти сложности и связанное с ними унижение устранились с его пути.
Но то, что он услышал вслед за этим, ему не понравилось:
- Вот кому нам действительно следует открыть правду, так это отцу ребенка. Как его
найти? Ты его, кажется, назвал Аль-Багдад?
- Нет, этого делать не стоит. - Шарль опустил чашку на блюдечко.
- Он имеет полное право знать.
Шарль нахмурился:
- Нет, не имеет.
- Но ты бы на его месте разве не захотел узнать, что у тебя есть ребенок?
- Конечно, нет. Зачем мне знать, к примеру, что женщина, с которой у нас был
короткий роман на корабле, ждет от меня ребенка? Меня бы это известие не обрадовало.
Луиза лукаво взглянула на него, как бы говоря: ну и горазд ты врать!
- Ты бы непременно обрадовался, - сказала она. - Пригласи его к нам на обед.
- Что?! - воскликнул Шарль и чуть не рассмеялся.
- Пригласи его на обед, - повторила она.
- И не проси. - Шарль резка встал из-за стола. - Он в любом случае не сможет прийти,
Луиза. - Уж это точно.
- Почему? Ты же знаешь его. Скажи ему...
Стены комнаты являли собой весьма необычное зрелище: три из четырех были
увешаны зеркалами в старинных рамах всех форм и размеров. Это была его коллекция
зеркал, которую д'Аркур собирал всю жизнь. Его отражение многократно повторилось в них,
когда он предложил:
- Я сам могу сказать ему о ребенке.
- Нет, я хочу сообщить ему об этом при встрече. Убеди его, чтобы он пришел.
- Я не хочу. - И добавил: - Не могу.
Луиза скрестила руки на груди и откинулась на спинку кресла - видимо, пришла к
какому-то выводу. Она спросила:
- Хорошо, Шарль, но почему?
"Почему? Почему? Почему?" Эта фраза повторялась в его мозгу, как отражения в
зеркалах.
Да потому, думал Шарль, что он вконец запутался. Потому что его игра стала такой
сложной и запутанной, что он уже не мог найти выход из лабиринта, в который сам себя
загнал. Он хотел окончательно похоронить ее пашу - прямо сейчас. (Ее паша - вы только
послушайте! Женщины - кто их разберет?) Луиза сердита на того, другого Шарля. Она
ненавидит его. Она обожает Шарля д'Аркура. Шарль д'Аркур несколько виновато, но все же
принял ее обожание. Она идеализировала его, но это было единственным его
преимуществом. Да, ничего не скажешь, герой. Но герои получают в награду спасенную
принцессу, а вот подлецам и негодяям не стоит на это рассчитывать.
Шарль молил Бога, чтобы все обошлось.
Во-первых, он боялся, что Шарль д'Аркур вряд ли сравнится с ее пашой в постели. И
это не на шутку встревожило его теперь, когда она попросила - нет, потребовала, - чтобы он
устроил ей встречу с этим малым.
Снова тупик, думал Шарль. Он никак не мог понять, что именно так ценила Луиза в его
втором "я". Она ненавидела их пустой роман. Он, паша, предал ее. Но Шарль не мог
отделаться от мысли, что Луиза никогда не перестанет воображать себе в темноте того,
другого.
Луиза любит их обоих. (Оба его "я" - от этого можно свихнуться.) И куда это его
приведет? Да никуда, в том-то и дело, в тупик.
И тут сумасшедшая идея родилась в его голове. Безумный, мучительный выход из
затруднительного положения.
Нет, не сметь даже думать об этом.
Но пока Шарль стоял в зеркальной галерее столовой и смотрел на свои
многочисленные отражения - все они выглядели слегка раздраженными и
подозрительными, - в сознании его продолжалась мучительная работа.
Ее паша может вернуться и показать себя во всей красе. Он и поведет себя, как
настоящий сукин сын. Луиза возненавидит его окончательно и разом избавится от
надоедливых воспоминаний.
А герой Шарль д'Аркур станет центром и смыслом жизни Луизы.
Нет. Боже, нет, твердил он себе. Какой идиотизм!
Это просто невозможно. Он ведь не может войти б дверь своего дома и притвориться
кем-то другим. Невыполнимый замысел - и к тому же низкий и подлый, что никак не
вяжется с "благородным и великод
...Закладка в соц.сетях
