Жанр: Электронное издание
Lindaho1
...око улыбались
молодоженам. Этуотер растроганно вытирал глаза, а Рейф поднял лицо Энни и крепко
поцеловал ее. На мгновение она замерла: значит, теперь она уже замужняя женщина! Как
удивительно просто это случилось.
Добравшись через две недели до Остина, они поселились в очередной гостинице под
чужими именами. Рейф снова уложил Энни в постель и немедленно пошел искать Этуотера.
В течение двух недель после их свадьбы силы Энни быстро таяли: ее начала мучить тошнота.
И беда была в том, что ее тошнило не только по утрам, - ей не удавалось удержать в себе
почти ничего из съеденного, и даже порошок из толченого имбиря не помогал успокоить
желудок.
- Нам придется проделать остаток пути поездом, - сказал Рейф Этуотеру. - Она не
сможет доехать верхом.
- Знаю. Я и сам очень о ней беспокоился. Она врач, что она говорит?
- Говорит, что больше никогда не станет похлопывать по плечу будущую мать и
говорить ей, что тошнота - всего лишь часть процесса рождения ребенка. - Энни сохранила
чувство юмора в этой ситуации. Рейф - нет. Она худела с каждым днем.
Этуотер почесал голову.
- Ты мог бы оставить ее здесь, знаешь ли, и мы могли бы продолжать путь в Новый
Орлеан одни.
- Нет. - В этом Рейф был непреклонен. - Если кто-нибудь прослышит, что я женился, и
наведет справки, то она так же окажется в опасности, как и я. Даже больше, потому что не
умеет защищаться.
Этуотер бросил взгляд на ремень с кобурой, сидящий низко на бедрах Рейфа. Он
вернул Рейфу оружие исходя из того, что двое вооруженных людей в два раза лучше, чем
один. Если кто-то и может защитить Энни, то именно этот человек.
- Ладно, - сказал Этуотер. - Мы поедем поездом.
Возможно, именно чрезмерные физические нагрузки приезде верхом делали Энни
такой больной, потому что на сле-дующий день, несмотря на тряску в поезде, она
почувствовала себя лучше. Она протестовала против нового способа передвижения, зная, что
Рейф выбрал такой путь из-за нее, но, как обычно, тот был непреклонен. Этуотер купил
пудру ("Чертовски унизительно для мужчины покупать такое. Простите, мэм".), и Рейф с ее
помощью сделал свою бороду седой. С присыпанными пудрой висками он выглядел весьма
представительным. Энни очень нравилась его внешность, она считала, что именно так он
будет выглядеть через двадцать лет.
Энни никогда прежде не бывала в Новом Орлеане, но слишком большое напряжение не
позволило ей оценить разнообразные прелести города. Они снова поселились в гостинице, но
было уже поздно идти в банк и забирать документы. Даже путешествие поездом было
утомительным, поэтому они поужинали в гостинице и разошлись по своим номерам.
- Этуотер завтра пойдет с тобой? - спросила Энни, когда они уже лежали в постели.
Она беспокоилась на этот счет весь день.
- Нет, я пойду один.
- Ты ведь будешь осторожен?
Рейф взял ее руку и поцеловал.
- Я самый осторожный человек из всех, кого ты когда-либо знала.
- Может, завтра нам следует сделать твои волосы со всем седыми?
- Если хочешь. - Он готов был позволить напудрить все тело, если это могло немного
уменьшить ее тревогу. Рейф снова поцеловал кончики ее пальцев и почувствовал то теплое
покалывание, которое, очевидно, предназначалось ему и только ему. Никто другой не
получал от Энни такого ощущения. Он считал, что это ее отклик на него. - Я рад, что мы
женаты.
- Правда? В последнее время я для тебя только обуза и больше ничего.
- Ты - моя жена, и ты беременна. Ты не обуза.
- Я боялась даже думать о ребенке, - призналась Энни. - Так много зависит от того,
что произойдет в не сколько ближайших дней. Что если с тобой что-то случится. Что если
бумаги исчезли?
- Со мной все будет в порядке. Они меня не поймали за четыре года, не поймают и
сейчас. А если бумаги исчезли... ну, не знаю, что нам тогда делать с Этуотером, честно
говоря, я не знаю, что мы можем сделать, даже если бумаги на месте. Этуотер может
отказаться от идеи шантажа.
- А я - нет, - сказала Энни, и в ее голосе Рейф услышал твердую решимость.
Рейф оставил свой пояс с оружием в гостинице, хотя и взял запасной револьвер,
заткнув его за ремень у поясницы. Этуотер достал для него куртку, какие здесь носили, а
также другую шляпу. Энни припудрила ему волосы и бороду. Решив, что замаскирован
наилучшим образом, Рейф прошел семь кварталов до того банка, где оставил документы.
Маловероятно, что кто-нибудь обратит на него внимание, но он все же следил за всеми, кто
его окружал. Никто не проявлял интереса к высокому седовласому мужчине.
Он понимал, что, вероятнее всего, люди Вандербильта не имеют ни малейшего понятия
о том, где он оставил бумаги: если бы заподозрили, что документы находятся в Новом
Орлеане, Вандербильт уже нанял бы целую армию, чтобы обыскать город, включая
банковские сейфы, которые не были защищены от его проникновения. А если бы документы
нашли, охота на Рейфа не велась бы так интенсивно. В конце концов, без документов у него
не было никаких доказательств, а кто бы поверил ему на слово? Вандербильта, несомненно,
не очень-то беспокоили признания мистера Дэвиса. Слово экс-президента Конфедерации не
имело никакого веса за пределами южных штатов, где оно могло привести к суду Линча, -
нет, Вандербильту нечего было беспокоиться по поводу мистера Дзвиса.
Хорошо бы устроить так, чтобы документы попали к Вандербильту в обмен на снятие
обвинения в убийстве, но Реифу эта идея не нравилась. Он не хотел, чтобы Вандербильт
выпутался из этой истории без потерь. Ему хотелось, чтобы этот человек заплатил сполна.
Ему хотелось, чтобы заплатил и Джефферсон Дэвис. Одно только тревожило Рейфа: по
всему Югу сотни тысяч людей выжили только благодаря тому, что, несмотря на поражение,
они сохранили свою гордость. Он знал своих собратьев-южан, знал их независимую гордость
и знал также, что новость о предательстве мистера Дэвиса уничтожит эту гордость.
Пострадает не только мистер Дэвис, а каждый из тех, кто сражался в той войне, каждая
семья, потерявшая любимого человека. Люди Севера лишь насладятся местью, так как
Вандербильта будут судить за предательство и, возможно, расстреляют.
Подойдя к банку, Рейф вынул ключ от сейфа и повертел его в руках. Он носил его с
собой четыре года, в ботинке. Надеялся, что ему никогда больше не придется снова увидеть
этот сейф.
Имя Рейфа было записано в документах банка, поэтому с получением пакета не
возникло никаких сложностей. Он сунул его под полу и пошел обратно в гостиницу.
Проходя мимо двери комнаты Энни, Рейф постучал в нее. Дверь тотчас же
распахнулась, и Этуотер вошел в комнату вместе с ним. Энни неподвижно стояла у спинки
кровати очень бледная. Увидев Рейфа, она бросилась ему на шею.
- Никаких затруднений? - спросил Этуотер.
- Никаких. - Рейф достал пакет из-под полы и подал его судебному исполнителю.
Этуотер сел на кровать и осторожно развернул клеенку. Пачка бумаг в ней была
толщиной в несколько дюймов, и потребовалось порядочно времени, чтобы просмотреть их.
Рейф молча ждал, обнимая Энни. Большую часть документов Этуотер отложил в сторону, но
несколько бумаг оставил и просмотрел еще раз. Когда он закончил, то взглянул на Рейфа,
издав долгий свист.
- Сынок, не понимаю, почему награда за твою голову не назначена в десять раз
большая. Тебя должны были разыскивать старательнее, чем кого-либо на свете. С этим ты
можешь погубить империю.
Рейф цинично усмехнулся.
- Если бы награда была гораздо большей, весьма многие проявили бы любопытство.
Кто-нибудь мог начать задавать вопросы, те самые вопросы, которые задавали вы, - кто
такой был этот Тенч, что за важная персона?
- И в ответ услышали бы, что он вовсе не был важной персоной, а просто хорошим
парнем. - Этуотер снова посмотрел на документы. - Этот сукин сын предал свою страну и
стал причиной гибели тысяч людей с обеих сторон. Повешение было бы слишком простым
наказанием для него. - Выругавшись, он впервые не извинился перед Энни.
- Что нам теперь делать? - спросила Энни.
Этуотер почесал затылок.
- Я сам толком не знаю. Я - представитель закона, а не политик, а у меня такое
ощущение, что здесь нужен политик, черт бы побрал их скользкие души! Простите, мэм. Я
не знаю людей, обладающих достаточной властью для этого дела. Насколько нам известно,
некоторые сукины дети в Вашингтоне - простите, мэм - могли получать какую-то часть
денег из прибыли Вандербильта. Если использовать эти бумаги до того, как с тебя будет
снято обвинение в убийстве, то боюсь - ты не увидишь, как возмездие настигнет
Вандербильта.
- Эти бумаги помогут признать Рейфа невиновным или нет? - с отчаянием спросила
Энни. - Вы нам поверили: почему бы присяжным не поверить?
- Этого я сказать не могу. Насколько я слышал, дело против Рейфа выглядит довольно
простым. Его видели выходящим из комнаты Тилгмана. Потом Тилгман был найден
мертвым. Некоторые могут подумать, что он убил Тилгмана, чтобы самому завладеть этими
бумагами и деньгами, может
- быть, даже попытаться шантажировать. Умный адвокат может так вывернуть все
наизнанку, что человек сам себя не узнает.
Об этом Энни не подумала. Нет, позволить Рейфу явиться в суд было слишком
рискованно. Этуотер продолжал размышлять.
- Я не знаю никаких политиков, - повторил он. - Никогда не стремился узнать.
Энни взяла несколько листков и начала читать. Ее волновало сознание, что она держит
в руках саму историю. Она пробежала их глазами, и перед ней возник образ человека,
написавшего их. Джефферсона Дэвиса изображали в газетах северян отвратительной
личностью, но факты его жизни до начала войны говорили об обратном. Он окончил
университет в Вест-Пойнте, стал зятем Закари Тейлора. Был сенатором Соединенных
Штатов, военным министром при президенте Пирсе. Говорили, что это человек самого
тонкого ума и самой безупречной честности.
- Где сейчас мистер Дэвис? - спросила Энни неожиданно для себя самой.
У Рейфа был озадаченный вид. Когда он слышал о Дэ-висе в последний раз, говорили,
что бывший президент Конфедерации освобожден из тюрьмы и уехал в Европу.
Этуотер вытянул губы.
- Дайте подумать. Сдается мне, говорили, что он обосновался в Мемфисе, в какой-то
страховой компании или что-то вроде того.
Энни снова перевела глаза на Рейфа.
- Ты знаешь мистера Дэвиса, - сказала она. - Он политик.
- Проигравшей стороны, - с иронией отметил он.
- До войны он был сенатором и членом кабинета министров. Он знает людей.
- Почему он должен нам помогать? Если он что и сделает, так это сдаст меня, чтобы
этим бумагам не дать ходу.
- Нет, - осторожно возразила Энни, - если у него есть честь.
Рейф разгневался.
- Ты хочешь, чтобы я поверил в честность человека, который продал свою страну,
послал на бессмысленную гибель тысячи людей, включая моих отца и брата?
- Строго говоря, он этого не делал, - сказала Энни. - Он не предавал свою страну, не
предавал, если считать его страной Конфедерацию. Он взял деньги, чтобы продолжать войну
и сохранить Конфедерацию.
- А если ты снова прочтешь эти бумаги, то увидишь написанное его собственной рукой
признание, что он знал о тщетности этих усилий!
- Но долг чести заставлял его все равно предпринимать эти усилия. Это была его
работа, пока правительство Конфедерации не распалось и штаты не объединились вновь.
- Так ты его защищаешь? - спросил Рейф деланно мягким голосом.
- Нет. Я говорю, что он - наш единственный шанс, единственный известный тебе
политик, который кровно за интересован в этих бумагах.
- Она права, - сказал Этуотер. - Мы могли бы подняться по реке на пароходе до
Мемфиса. Никогда раньше не плавал на пароходе. Слышал, что это чудесный способ
путешествовать.
Рейф прошел к окну и встал там, глядя на оживленную улицу Нового Орлеана. За эти
четыре года он ни разу не смог преодолеть своего гнева на президента Дэвиса и ощущения,
что тот его предал. Пойти к этому человеку никогда не пришло бы ему в голову. Однако
Энни считала, что это стоящая мысль, и Этуотер тоже. Этуотер - хитрый негодник, но
Энни... Ее аргумент был для него самым веским.
Энни - его жена и носит его ребенка. Одно это делало ее особенной, но она и в самом
деле была не похожа на других. Рейф ни разу не заметил в ней ни капли злобы, даже тогда,
когда можно было бы этого ожидать. Она видела много безобразного в жизни, но это не
затронуло ее внутренней чистоты. Он доверял ей, он любил ее и именно поэтому, вздохнув,
отвернулся от окна.
- Мы едем в Мемфис, - сказал Рейф.
- Нам нужно соблюдать осторожность, - заметил Этуотер. - Никаких признаков того,
что Дэвис соучастник Вандсрбильта, но он тоже не захочет, чтобы эти бумаги были преданы
гласности.
Рейф подумал о репутации Дэвиса. Кроме этого единственного случая, его честность
была незапятнанной. А учитывая то, как поступили с ним после войны, мистер Дэвис не
может испытывать большой симпатии к Северу. Все равно это ничего не меняло.
- У нас нет выбора. Нам придется довериться ему.
Глава 19
Найти дом мистера Дэвиса в Мемфисе оказалось нетрудно: экс-президент
Конфедерации был личностью знаменитой. Он действительно работал в страховой компании
- эту работу ему предоставили его приверженцы. Однако что такое страховая компания по
сравнению со страной, которую он возглавлял в течение четырех лет.
Пока Этуотер пытался повидаться с мистером Дэвисом в его конторе, что казалось
проще всего, Рейф и Энни не выходили из номера гостиницы. Рейф рад был на время
получить Энни в свое полное распоряжение. Ему хотелось заниматься любовью с женой при
дневном свете, чтобы хорошенько разглядеть почти неуловимые изменения, вызванные
беременностью. Пока еще живот ее оставался плоским, но груди отяжелели, розовые соски
потемнели. На время он забыл и об Этуотере, и о мистере Дэвисе, обо всем, кроме того
волшебства, в котором они участвовали вместе.
Этуотер вернулся в отвратительном настроении.
- Он даже поговорить с тобой отказался, - сказал он. - Правда, я не выложил ему всего
и не рассказал, что у нас есть, потому что в конторе был народ, - могли услышать. Но мистер
Дэвис сказал, что он пытается прийти в себя после войны и не хочет заново переживать ее, и
не считает, что можно чего-то достичь, снова обсуждая те события. Это его слова - не мои. Я
так не выражаюсь.
- Ему придется изменить свое мнение, - сказал Рейф. Его взгляд ясно показывал, что
он не собирается считаться с чувствительностью мистера Дэвиса.
Этуотер вздохнул.
- Он выдохся - это заметно. Выглядит совсем больным.
- Я буду выглядеть не лучше, болтаясь в петле. - Рейф тут же пожалел об этих словах,
потому что Энни вздрогнула. Извиняясь, он похлопал ее по колену.
- Ну, я завтра опять пойду туда, - сказал Этуотер. - Может быть, застану его, когда
вокруг не будет целой толпы людей, настороживших уши...
На следующий день Этуотер отнес Дэвису записку. В записке сообщалось, что люди,
которые хотят с ним ветре-титься, имеют в своем распоряжении некоторые его старые
бумаги, те бумаги, которые были потеряны во время бегства в Техас как раз перед тем, как
его схватили.
Мистер Дэвис прочел записку, и его красивые, умные глаза затуманились. Он
мысленно перенесся на шесть лет назад, в те бурные дни. Тщательно сложив записку, он
вернул ее Этуотеру.
- Прошу вас передать этим людям, что я рад буду встретиться и отобедать с ними у
себя дома сегодня вечером, в восемь часов. Приглашение касается и вас тоже, сэр.
Этуотер кивнул, довольный.
- Передам, - ответил он.
Энни так нервничала, что никак не могла застегнуть голубое платье, которое надевала
на свадьбу, и Рейфу пришлось отвести ее руки в сторону и закончить это дело самому.
- Платье становится тесным, - заметила она, указывая на талию и грудь. Через месяц
она уже не сможет в него втиснуться.
- Тогда купим тебе новые платья, - сказал Рейф, наклоняясь и целуя ее в шею. - Или
можешь просто носить мои рубахи. Мне бы это понравилось.
Энни прижала к себе Рейфа, неожиданно охваченная па-никой, как будто могла
защитить его от опасности в убежище своих рук.
- Почему у нас все идет так гладко? - спросила она. - Это меня тревожит.
- Может быть, никто не ожидал, что мы поедем на восток, - и учти, что мы проехали
через территорию апачей.
И кроме того, они искали одного мужчину, а не супружескую пару.
- Этуотер для нас просто благословение Ьожье.
- Да, - согласился Рейф. - Хоть я так не думал, сидя на земле со связанными за спиной
руками под дулом его дробовика, нацеленного мне в живот. - Он отпустил Энни и отступил
назад. Он не волновался, но чувствовал себя напряженным как сжатая пружина. Ему не
хотелось встречаться с мистером Дэвисом - этой встречи он бы охотно избегал всю
оставшуюся жизнь.
Дом мистера Дэвиса был скромным, как и его доходы. Различные влиятельные
общественные и другие деятели все еще искали встречи с ним, и в этот скромный дом
постоянно наведывались посетители. Но в тот вечер его единственными гостями были
федеральный судебный исполнитель, высокий мужчина и довольно хрупкая женщина.
Мистер Дэвис внимательно вгляделся в лицо Рейфа, прежде чем Этуотер представил
его, а затем протянул ему руку-
. - Ах, да, капитан Маккей. Как поживаете, сэр? Прошло несколько лет с тех пор, как я
видел вас в последний раз, кажется, в начале 65-го.
Его феноменальная память не застала Рейфа врасплох. Он пожал руку бывшего
президента.
- Хорошо, сэр. - Рейф представил Энни, которая тоже обменялась рукопожатием с
мистером Дэвисом. Рука экс-президента была тонкой и сухой, и Энни задержала ее на
секунду дольше, чем было необходимо. Удивительно прекрасные глаза мистера Дэвиса
задумчиво посмотрели на их
соединенные руки.
Рейф прикрыл веки, почувствовав прилив абсурдной ревности. Неужели Энни своим
прикосновением передала ему какую-то мысль? Выражение лица мистера Дэвиса заметно
смягчилось.
- Судебный исполнитель Этуотер не назвал мне вашего имени, договариваясь о
встрече. Присядьте, пожалуйста, прошу вас. Хотите что-нибудь выпить перед обедом?
- Нет, спасибо, - ответил Рейф. - Судебный исполнитель Этуотер не сказал вам, кто я,
потому что мое имя могли услышать. Меня разыскивают по обвинению в убийстве, сэр, и
причиной тому эти бумаги.
Энни наблюдала за тонким, аскетичным лицом экс-президента, пока Рейф рассказывал
ему все, что произошло за последние четыре года. Это было самое умное лицо, которое она
когда-либо видела, с высоким и широким лбом, отмеченное духовным благородством.
Газеты северян заклеймили его как предателя нации, и, наверное, ей тоже следовало считать
его предателем, но она понимала, почему его выбрали на роль главы правительства.. Сейчас
в нем была какая-то болезненность, несомненно, вызванная двумя годами тюремного
заключения, а в глубине этих прекрасных глаз таилась печаль.
Когда Рейф закончил, мистер Дэвис молча протянул свою тонкую руку. Рейф отдал ему
документы. Он так же молча листал их несколько минут, потом откинулся в кресле и закрыл
глаза. У него был совершенно измученный вид.
- Я думал, что они уничтожены, - произнес Дэвис через мгновение. - Лучше бы так и
было: мистер Тилгмаи остался бы жив, а ваша жизнь не была бы загублена.
- Разоблачение причинило бы массу неудобств и Вандербильту тоже.
- Да, могу себе представить.
- Вандербильт сделал глупость, - сказал Рейф. - Он конечно предвидел, что эти
документы можно использовать, чтобы вытянуть из него деньги.
- Я бы этого не сделал, - сказал мистер Дэвис. - Их нужно использовать, чтобы
добиться для вас справедливости.
- Почему вы это сделали? - неожиданно спросил Рейф с неприкрытой горечью в
голосе. - Почему вы взяли эти деньги, зная, что это бесполезно? Зачем было продолжать
войну?
- Я спрашивал себя: прочли ли вы мои личные записи. - Мистер Дэвис вздохнул. - В
мои обязанности, сэр, входило сохранить жизнь Конфедерации. Мысли, которые я записал в
своих заметках, отражали мои самые глубокие опасения, и все же всегда оставалась
возможность, что Северу надоест воевать и он потребует положить этому конец. До тех пор
пока существовала Конфедерация, я ей служил. Не сложно было принять такое решение,
однако я горько о нем сожалею. Если бы видеть будущее можно было столь же ясно, как
прошлое, подумайте, каких трагедий удалось бы избежать.
Однако смотреть в прошлое - бесполезное занятие, оно приносит лишь сожаления.
- Мои отец и брат погибли в последний год войны, - сказал Рейф.
- Вот как. - Глаза мистера Дэвиса потемнели от грусти. - Ваш гнев имеет все
основания. Я приношу вам извинения, сэр, и выражаю искренние соболезнования, хотя,
уверен, они вам не нужны. Если я могу хоть как-то возместить вам потери, я это сделаю.
- Вы можете помочь нам придумать способ снять это обвинение в убийстве, -
вмешался Этуотер. - Простое разоблачение Вандербильта как предателя тут не поможет.
- Я понимаю, что не поможет, - ответил мистер Дэвис. - Позвольте мне все обдумать.
- Вы должны вернуться в Нью-Йорк, - сказал Дэвис на следующий день. - Свяжитесь с
мистером Дж. П. Морганом - он банкир. Я написал ему письмо. - Он передал Рейфу
свернутое письмо. - Возьмите с собой на встречу с ним соответствующие документы,
касающиеся пожертвований Вандербильта Конфедерации. Я бы хотел оставить у себя
остальные документы, если вы не возражаете.
Рейф взглянул на письмо.
- Что в нем написано? - прямо спросил он.
- У мистера Вандербильта очень много денег, капитан Маккей. Единственный способ
бороться с ним - еще большие деньги. Мистер Морган может это сделать. Он - молодой
человек довольно строгих правил, но крайне ловкий бизнесмен. Он создает банковскую
империю, которая может, я полагаю, противостоять влиянию мистера Вандербильта. Я
обрисовал мистеру Моргану ситуацию и попросил о помощи, и у меня есть причины
полагать, что он ее окажет.
Энни вздохнула, когда Рейф сообщил ей, что им придется поехать в Нью-Йорк.
- Тебе не кажется, что ребенок родится где-нибудь в поезде? - капризно спросила
она. - Или на пароходе?
Рейф поцеловал Энни и погладил по животу. Пока что он был не слишком хорошим
мужем, таская ее по всей стране как раз в такое время, когда она больше всего нуждалась в
тишине и покое.
- Я люблю тебя, - сказал он.
Энни рывком откинулась назад и посмотрела на него широко раскрытыми от
потрясения глазами. Сердце ее сильно забилось, и она прижала руку к груди.
- Что? - прошептала она.
Рейф прочистил горло. Он не собирался говорить то, что сказал, - слова сами
вырвались у него. Он не сознавал, насколько эта короткая фраза заставит его почувствовать
себя незащищенным и уязвимым, насколько не уверенным в себе. Энни вышла за него
замуж, но у нее и выбора-то не было, поскольку она ждала ребенка.
- Я тебя люблю, - снова повторил он и затаил дыхание.
Энни побледнела, но на лице ее появилась сияющая улыбка.
- Я... я не знала, - прошептала она. Потом бросилась в его объятия, сжимая его так
крепко, будто уже никогда теперь не отпустит.
Стеснение в его груди ослабло, и Рейф снова мог дышать. Он отнес ее на постель и
положил, потом вытянулся рядом.
- Ты тоже можешь это сказать, знаешь ли, - подзадорил Рейф. - Ты никогда не
говорила.
Ее улыбка стала еще шире.
- Я люблю тебя.
Не было никаких обильных изъявлений чувств - только эти простые слова, и это было
именно то, в чем они оба нуждались. Они долго лежали рядом, впитывая близость друг
друга. Он улыбнулся, прижимаясь подбородком к се макушке. Ему следовало понять еще в
тот самый первый раз, когда он заставил ее лечь на одеяло и поделиться с ним теплом своего
тела в холодную ночь и когда он желал ее, несмотря на болезнь, что она станет значить для
него больше, чем все остальное в его прежней и будущей жизни.
Неделю спустя втроем они сидели в богато отделанном кабинете Дж. П. Моргана в
Нью-Йорке, городе, где для Рейфа четыре года назад началась вся эта история. Морган
барабанил пальцами по письму от Джефферсона Дэвиса, размышляя о том, как любопытство
может заставить человека совершать необычные поступки. Моргану с самого начала было
ясно, что эти люди хотели от него какого-то одолжения, а он обычно отказывался принимать
подобных посетителей, но его секретарь сказал, что у них письмо от Джефферсона Дэвиса,
бывшего президента Конфедерации, и чистое любопытство заставило Моргана принять их.
Почему мистер Дэвис написал ему? Он никогда не встречался с этим человеком, очень
неодобрительно относился к политике южан, но к репутации мистера Дэвиса относился с
уважением. Дж. П. Морган был человеком, считающим честность самой важной из
добродетелей.
Выслушав краткое изложение всех обстоятельств из уст судебного исполнителя,
банкир открыл письмо от Джефферсона Дэвиса. Ему было тридцать четыре года, как и
Рейфу, но он уже закладывал фундамент банковской империи, которую собирался
полностью контролировать. Он был сыном банкира и знал все тонкости этого дела. Он даже
внешне был похож на банкира: его фигура уже начинала приобретать полноту,
указывающую на процветание. Глаза излучали сияние, выражая внутреннюю напористость.
- Это невероятно, - наконец произнес Морган, откладывая в сторону письмо и беря в
руки документы. Он взглянул на Рейфа с тем настороженным уважением, с которым смотрят
на опасное животное. - Вы ухитрились четыре года ускользать почти от целой армии
преследователей. Думаю, вы сами - грозный человек, мистер Маккей.
- У каждого из нас свое поле боя, мистер Морган. Ваше - на заседаниях правлений
банков.
- Мистер Дэвис считает, что правление банка - это рычаг к контролю над
Вандербильтом. Думаю, он прав: деньги - единственное, что понимает мистер Вандербильт,
единственное, что он уважает. Я почту за честь помочь вам, мистер Маккей. Эти
доказательства... вызывают отвращение. Полагаю, вы сможете ускользать от охотников еще
несколько дней?
Восемь дней понадобилось Дж. П. Моргану, чтобы подготовить необходимую почву,
но он не собирался действовать, не обеспечив тыла. Способ выиграть сражение заключается
в том, чтобы не начинать его, не имея оружия, необходимого для победы. У Дж. П. Моргана
имел
...Закладка в соц.сетях
