Жанр: Электронное издание
freiz2
... ключ, и сердце Руперта екнуло: он услышал, как
отодвигают засов.
Он распрямился - когда за ним придут, то не увидят его жалким и
побежденным. Но пришли не за ним. Петли
стонали, и что-то полетело в открывшуюся дверь, прокатилось по каменным
ступеням. Лохмотья ожили. Поползли, стали
хватать, вырывать друг у друга хлеб, как голодные собаки, жадно запихивать в
рот.
Руперт закрыл глаза. Боже, не дай ему так опуститься. Нет, этого не может
произойти. Сыщики обобрали его до
последнего су, забрали даже часы, но Бен принесет деньги. Октавия уже наверняка
рассказала ему о катастрофе. Если только
смогла избавиться от Филиппа...
Из груди вырвался болезненный стон, очень похожий на те, что раздавались
со всех концов подземелья, и Руперт
почувствовал себя ближе к товарищам по несчастью, которые все еще возились на
полу и бессильно дрались за жалкие
крохи хлеба. Его голова бессильно упала на грудь. Он уже готов был сесть, но
упрямая гордость заставила остаться на ногах.
Со всех сторон он слышал лишь звериное ворчание и кашель. И это
отсутствие человеческих голосов пугало
больше, чем темнота. Узников настолько раздавила страшная жизнь в темноте,
изгнала из них все человеческое, что они
даже не заметили нового товарища.
От холода руки и ноги онемели, плечи уже из последних сил удерживали
кандалы. Руперт попробовал стоять очень
тихо, потому что при каждом даже самом легком движении железные обручи все
глубже и глубже впивались в лодыжки.
Руперт впал в мучительное забытье, но все же последним усилием воли,
распластавшись по стене, заставил себя
остаться на ногах. В этот миг решетчатое оконце в двери снова заскрипело, в
замке повернулся ключ и загремел засов.
На этот раз дверь распахнулась настежь. От света фонаря, который охранник
держал высоко над головой, Руперт
болезненно зажмурился. Слабенький фитиль впервые озарил мрачную тюрьму.
В следующую секунду за плечом тюремщика Руперт различил закутанную в
черное хрупкую фигуру женщины с
плотной вуалью на лице.
- Боже праведный! - воскликнула Октавия и, оттолкнув тюремщика, бросилась
вниз в каменный застенок. Руперта
захлестнул ужас.
- Прочь! - закричал он. - Эй, болван, выведи ее отсюда! - Голос панически
сорвался. - Здесь в воздухе одна зараза!
- Осади-ка, приятель! - разозлился охранник. - Твоей подружке захотелось
увидеть, как ты тут живешь, и я решил
пойти ей навстречу!
Отчаянным усилием Руперт рванулся вперед и потянул за собой кандалы, хотя
все тело тут же охватила
нестерпимая боль, изодранная кожа горела.
- Уходи, Октавия!
Но девушка не обратила на его окрик ни малейшего внимания и шагнула
навстречу.
- Дорогой, что с тобой сделали?! - В отчаянии схватила за руки, гладила
онемевшие пальцы.
- Ну давай, выходи, - буркнул охранник Руперту и снова скосил на него
глаз. - Тебе повезло. Лорд Ник. Друзья
заплатили, чтобы тебе стало полегче.
Руперт сделал неверный шаг к тусклому свету. Он чувствовал себя древним
старцем, проведшим всю жизнь в
глубокой пещере вдали от света, хотя на самом деле он находился в заключении не
больше пяти часов. Сколько же времени
потребуется, чтобы его окончательно сломить? Меньше, чем он раньше предполагал.
И от этого признания собственной
слабости Руперта охватил стыд.
Октавия все еще держала его за руки и изо всех сил тянула к дверям. Она
словно боялась: если не увести его отсюда
сейчас, о нем здесь навеки забудут.
- Тебе нельзя сюда входить! - взорвался Руперт. Он так сильно испугался
за Октавию, что слабость, как по
мановению руки, прошла. - Величайшая глупость на свете! Почему ты не послала
Бена?
- Он тоже здесь. Разговаривает с охранниками о Питере. - Из глаз Октавии
хлынули слезы, но не из-за резкого тона
Руперта, а из-за того, что она увидела, в каком он находился плачевном
положении. Неужели несколько коротких часов
могли довести до такого состояния сильного, волевого человека?
- Тюремщик, сними кандалы! - Она схватила за локоть направившегося было
вперед охранника. - По вашим
коридорам тащиться целые мили! Разве в железах он их пройдет? Ноги стерты и так
почти до костей.
Голос Октавии срывался от слез, но это нисколько не убавило ее
решительности. Она понимала, что положение
Руперта зависело от расположения и алчности тюремщика, который, если захочет,
может снова швырнуть его в подземелье,
и не помогут никакие заплаченные деньги. Но уверенным тоном она старалась
переломить его злую волю. - Исполняй!
Сейчас же!
- Не сумею. Можно снимать только в кузне, - пробурчал он в ответ. - Вот
придем наверх и сшибем.
- Боже праведный! - совершенно расстроилась Октавия. - Дай хоть я их
понесу. - Она наклонилась, взялась за цепи,
но они оказались для нее слишком тяжелыми, и с возгласом отчаяния Октавия
выпустила их из рук.
- Ничего, - пробормотал Руперт, морщась от боли - ее попытка доставила
только лишние страдания. - Пришел в них
сюда, смогу выйти и отсюда.
- Какое варварство!
- Да.
Внезапно сладостная волна прокатилась по телу: перед ним стояла Октавия,
которой ему так недоставало все
мрачные прошлые недели.. Смелая, отзывчивая, добрый товарищ. Такой он ее полюбил
и в такой нуждался.
Одновременно наступило иное прозрение: Октавия не могла бы так быстро
вызвать Бена и прийти к нему на
помощь сама, если бы Филипп принудил ее продолжить свидание.
- Дорогая, ты настоящий ангел-хранитель, но лучше бы тебе сюда не
приходить. - Сказав это, Руперт сразу же
понял, что лжет. Но он не должен допустить, чтобы она подвергала опасности свое
здоровье и репутацию.
- И ты полагал, что я не приду? - возмутилась Октавия, но выражения ее
лица под плотной вуалью Руперт
разглядеть не мог.
- Я думал, что в тебе больше здравого смысла. - Он остановился, перевел
дыхание, стараясь не обращать внимания
на боль в лодыжках. Сколько еще тащиться до свежего воздуха и света?
Охранник, видимо, не заметив, что они задержались, уходил вперед, и
Руперт заговорил едва слышно:
- Держись от меня подальше. Нет никакой необходимости себя
компрометировать. Моего настоящего имени никто
не знает, и до суда оно вероятнее всего не всплывет. К этому времени вы с отцом
будете отсюда далеко. Уезжай в
Нортумберленд. Слухи о приговоре и казни грабителя с большой дороги туда не
дойдут, да и никто ими там интересоваться
не будет.
- Не говори так, - зашептала она сердито. - К тому же я вовсе не
скомпрометирована - под этой вуалью меня никто
не узнает. Мало ли кто пришел. К заключенным постоянно являются посетители.
- Эй вы, там! Ну-ка сюда! Или я подумаю, что вы так любите кузена, что
хотите оставить его внизу! - Тюремщик
поднял выше фонарь.
- Неотесанный грубиян, - пробормотала Октавия. - Обопрись на меня, Руп..,
то есть я хотела сказать, Ник. Клади
руку на плечо.
Руперт горько улыбнулся, но не воспользовался ее предложением. Он
постарался развеять черные мысли и стал
думать о том, что он скажет Бену, когда его увидит. Хозяин таверны, должно быть,
спятил, если взял с собой в Ньюгейт
Октавию. И не только взял, но позволил спуститься в пропитанное заразой
подземелье.
В конце холодного, сырого коридора показалась винтовая лестница.
- Ты сможешь забраться? - с беспокойством спросила девушка.
- Вниз же я спустился, - поморщился Руперт. На самом деле он спускался не
сам. Сыщики просто столкнули его с
самого верха.
Подъем оказался труднее, чем он ожидал, и когда они наконец оказались на
верхней площадке, пот катил с него
градом.
Но там был свет и воздух, хотя и спертый, пропитанный запахом
человеческих нечистот. Однако в нем все же
ощущалось движение - легкий ветерок проникал в окошки под потолком. По сторонам
коридора располагались
переполненные камеры, и сейчас в зарешеченные двери выглядывали отвратительные
лица, Октавия смотрела под ноги,
благодарная вуали за то, что та скрывала ее от косых взглядов. Им кричали,
большинство заключенных ругались, и лишь
немногие сочувствовали бедственному положению Руперта.
Тюремщик отворил дверь в торце коридора, и они вышли в небольшой
внутренний дворик. Сейчас он был пуст -
узников на ночь загнали в камеры. Руперт с наслаждением вдохнул теплый вечерний
воздух. Подражая соловью, вовсю
заливался дрозд, и Руперта пронзило ощущение хрупкой ценности жизни.
- Сюда. - Охранник указал в проход между двумя корпусами тюрьмы. Он вел к
тюремным воротам, где на самом
пороге темницы стояло маленькое здание. Руперт сразу его узнал - там ему надели
кандалы.
Внутри багровым заревом мерцал кузнечный горн. При их появлении из-за
мехов показался коренастый лысый
человек.
- Сшиби их, Джо, - попросил охранник и плюнул в пыль.
Кузнец, не задавая никаких вопросов, просто указал на стоящую в середине
помещения наковальню. Руперт
поставил на нее правую ногу - тот два раза махнул молотком, и кандалы распались.
То же самое проделали и с левой ногой,
но на сей раз с помощью разогретых докрасна щипцов.
У стоящей в дверях Октавии замерло сердце: она ждала, что горячий металл
вот-вот коснется ноги любимого. Но
звенья цепи засветились красным и распались, и Лорд Ник оказался на свободе. Так
же обошлись с кандалами на руках, и
Руперт с наслаждением повел плечами.
- Когда повезут в Олд Бейли, придется снова надеть, - заметил тюремщик. -
Но пока ты платишь приличные
деньги, будешь сидеть в богатой части и ходить свободно. Конечно, до тех пор,
пока тебя не переведут в камеру смертников.
Последнее было сказано с прямотой очевидного факта, но Руперт постарался
тут же выкинуть эти слова из головы.
Значит, его переводят в богатую часть, где джентльмены должны
расплачиваться за относительные удобства и
уединение. Цена составляла три гинеи. Руперт сам платил за Джеральда Аберкорна и
Дерека Гринторна. И к ним еще десять
шиллингов и шесть пенсов еженедельно за койку.
Вместе с Октавией они поднялись по лестнице наверх. Там в коридор
выходили двери просторных и светлых
комнат. Воздух был свеж, а из-под запертых на ночь дверей раздавался звон
бокалов. Тюремщик открыл одну из них.
- Сюда, Лорд Ник. Благодари друзей. У тебя будет комната на одного. - И
игриво подмигнул. - Оставляю вас
вдвоем. Когда леди захочет уйти, я внизу, у ворот.
- Двадцать восемь шиллингов за неделю, - мрачно проговорила Октавия,
когда шаги тюремщика замерли на
лестнице. - Но зато комнату ни с кем не придется делить.
Она откинула вуаль и пристально посмотрела на Руперта - золотистые глаза
сияли на смертельно-бледном лице.
- Хорошо, - согласился он, оглядывая свои владения, Обычно в этой камере
содержали четверых - отсюда такая
высокая плата.
- Здесь есть еще прачка. Она будет стирать и ухаживать за тобой, - с той
же мрачной сосредоточенностью объясняла
Октавия. - Еду станешь получать с личной кухни начальника тюрьмы. Ну что,
доволен?
Руперт криво усмехнулся:
- Насколько может быть доволен человек в тюрьме. Послушай, Октавия, ты не
должна больше сюда приходить.
- Не говори глупостей! - возмутилась она. - Сядь-ка лучше и посиди. Я
вытру тебе кровь со лба. Ужин и вино Бен
заказал в таверне напротив.
Октавия усадила его на стул и осторожно разобрала слипшиеся от крови,
перепутанные волосы.
- Негодяй! - кипятилась она, наливая в кувшин горячую воду. - Какое он
имел право тебя бить?!
- Как тебе удалось улизнуть от Филиппа? - Руперт не стал с ней спорить.
Голова болела слишком сильно, а ее
прикосновения охлаждали лоб и успокаивали.
- Очень просто. - Она прикусила нижнюю губу и сосредоточенно нахмурилась.
- Сказала, что у меня месячные...
Наступили от испуга раньше времени.
- Октавия! - рассмеялся Руперт, но тут же поморщился от пронзившей голову
боли.
- Подействовало здорово. - Девушка продолжала распутывать длинные пряди
волос.
На секунду радость от того, что они снова вместе и рухнула преграда,
разделявшая их последние недели, заслонила
мрачные обстоятельства встречи. То, что когда-то казалось жизненно важным,
сейчас представлялось пустым, и оба не
могли понять, как такие мелочи могли их разделить. Но все в жизни относительно,
и в печальной обстановке тюрьмы мало
что могло показаться значимым.
- Привет, Ник! Рад, что тебе есть над чем посмеяться, - раздался хмурый и
озадаченный голос Бена. Он прошел в
комнату и поставил на стол корзину.
Руперт улыбнулся другу:
- Дружище, в моем положении либо смеяться, либо плакать. - Он протянул
руку, и Бен сжал ее своими большими
ладонями.
- Что же делать? - как-то безнадежно спросил он. - Буду искать лучшего
адвоката.
- Не надо тратить деньги на адвоката, - покачал головой Руперт. - Ты не
хуже меня знаешь, что это ничего не даст.
- И я о том же говорю, - вмешалась в разговор все еще промывавшая рану
Октавия. - Надо тебя отсюда
вытаскивать.
Руперт и Бен обменялись взглядами, но ни один не проронил ни слова.
- Ужина хватит на всех? - спросила она, словно не замечая их молчания. -
Я ужасно проголодалась и хочу вина.
- Хватит. Там говядина, пирог с ветчиной, копченый угорь, аппетитная
головка сыра и две бутылки бургундского. -
Бен начал распаковывать корзину. - Будет довольно на всех.
- Ну как, лучше? - Октавия, по-прежнему хмурясь, изучала плоды своего
труда. - Рана очень глубокая. Нужно
вызвать врача, пусть зашьет.
- Ни к чему.
- Но останется шрам.
Руперт пожал плечами. Шрамом больше, шрамом меньше на мертвеце. Вслух он
этого не сказал, но Октавия
прочитала мысли. Она резко отвернулась - упрямо сжав губы.
- Бокалы для вина есть?
- Вот, - показал Бен. - Принес несколько штук из таверны. - Он разлил
вино. - Вот уж не предполагал, Ник, выпить
с тобой здесь. Как я себя ругаю!
- Не стоит. Кто-то навел сыщиков, но кто? Если рассуждать здраво, это
человек из "Королевского дуба". Бен
потемнел лицом.
- Морриса, когда мы разговаривали, в таверне не было, а вот новый конюх
работал, и как раз за стеной, напротив
того места, где мы стояли.
- Что ты о нем знаешь?
- Почти ничего. Но в ближайшее время узнаю, - решительно проговорил Бен.
- За такими людьми нужен глаз да глаз, - заметила Октавия.
Решимость как-то улучшить положение Руперта ее успокаивала и ободряла. Но
теперь, когда она сделала все что
могла, сознание страшной беды заставило ее содрогнуться. Все-таки они находились
в Ньюгейте. И даже в этой просторной
и светлой комнате на дверях стояли крепкие замки. Она не представляла, как можно
отсюда сбежать.
- Вот если бы удалось пронести сюда женскую одежду, ты бы переоделся и
ушел с другими посетителями.
- Милая, за мной будут следить день и ночь, - мягко заметил Руперт. - И
станут проверять все, что сюда понесут.
Лорд Ник - слишком драгоценная добыча, чтобы о нем забыли. А если обнаружат, что
я собираюсь бежать, снова закуют в
кандалы.
- Но нельзя же ничего не предпринимать! - нетерпеливо тряхнула головой
Октавия. Бен положил ей кусок мяса и
пирога, но аппетит внезапно пропал. - Тебя же повесят, если признают виновным!
Руперт вздохнул:
- Давай не будем сейчас об этом говорить. Допьем вино, и идите с Беном
домой. - Морщинки усталости пролегли у
его губ, глаза закрывались от нечеловеческого напряжения, нестерпимой боли во
всем теле.
- Я приду завтра утром.
- Не надо, - тихо попросил он. - Все, что нужно, сделает Бен.
- Лучше, чем я? - Золотистые глаза потемнели от обиды.
- Ну, не все. - Руперт заговорщицки улыбнулся.
- Я поставил Питера в таверне, - кашлянул Бен. - Смотритель тюрьмы мистер
Акерман отдал его без лишних
разговоров.
- Хорошо. - Руперт поднялся, но тут же покачнулся - снова нахлынула
дурнота; - Бен, проводи Октавию домой.
- Хорошо. Пошли, мисс.
Девушка в нерешительности стояла.
- А почему бы мне не остаться здесь на ночь? Тебе нужен уход и...
- Нет, - твердо перебил он ее. - Уходи. - И, притянув к себе, нежно
поцеловал в лоб. - Послушайся меня, держись
отсюда подальше.
Октавия подняла на него глаза:
- Извини, но я не могу сделать то, о чем ты просишь. - Она встала на
цыпочки и потерлась губами о его губы. -
Визиты сюда меня не скомпрометируют. Подожди до завтра - ты меня не узнаешь.
Октавия улыбалась, но не могла скрыть, чего ей это стоило.
- Отдыхай. Завтра принесу тебе настойку опия. Я подумала об этом и
сегодня, но навалилось так много дел... -
Девушка развела руками.
Руперт слушал, как затихали их шаги на каменной лестнице, потом бросился
на одну из кроватей и, подложив руки
под голову, уставился в потолок.
Сколько времени осталось до суда? Адвокат, конечно, мог бы потянуть со
слушанием, но это - все, что было в его
силах. Руперт не знал, хотел ли он проволочек: коротать дни и ночи в этой
комнате и знать, что будущего нет? Что покинуть
тюрьму можно лишь в телеге, которая повезет его на площадь Тайберн?
Лучше покончить со всем разом. Но Руперт помнил, что даже после вынесения
приговора человек мог месяцами
маяться в ожидании казни. И все это время он должен находиться в камере
смертников.
Нужно немедленно прекратить визиты Октавии. Они слишком болезненны для
них обоих. Но какова ирония
судьбы - обрести счастье перед лицом смерти!
Однако прежде чем принять смерть, необходимо довести до конца дело с
Ригби и Лакроссом. Следует подготовить
официальное требование платежей. Через надлежащее время Бен его подаст и он же
созовет судебных приставов. В конце
концов банк аннулирует право на владение домом.
Недели через четыре дело с Хартридж Фолли будет завершено. Он сможет им
заниматься даже из стен
Ньюгейтской тюрьмы, конечно, при условии, что эти четыре недели у него остались.
Впрочем, известно, что правосудие,
даже без всяких усилий со стороны адвоката, свершается очень медленно.
Руперт закрыл глаза, стараясь унять биение молота в висках. Он вспомнил
Филиппа. Он был так близок к тому,
чтобы завершить историю, начавшуюся давным-давно на Бичи-Хэд, отомстить брату за
Джерваса. Так близок, но что теперь
проку? Мог бы быть в тысячах миль. Вскоре силой захвативший графский титул
Филипп сможет носить его, ничем не
рискуя.
Глава 22
Когда Руперт проснулся, каждый сустав ломило, но тяжесть в голове почти
прошла. Бешено ругаясь, он сполз с
кровати и проковылял к выходящему во внутренний дворик окну.
Двор был полон людей: мужчин, женщин, детей - и все они ходили по кругу.
Меж ними сновали лоточники,
мальчишки катили бочки - каждый спешил нажиться на нуждах тюрьмы.
- Желаете завтрак, сэр?
Руперт обернулся на женский голос. В дверях стояла юная девушка,
выжидательно улыбаясь и вытирая руки о
неряшливый передник.
- Ты кто?
- Ваша прачка, сэр. Меня зовут Эми. - Она во все глаза смотрела на
знаменитого разбойника. Его одежда была
разодрана и запятнана кровью, но ее превосходное качество было очевидно и
сейчас. И хотя лицо Лорда Ника было разбито,
а волосы слиплись, девушка поняла, что перед ней настоящий мужчина.
- Хотите, принесу отличную баранью отбивную и яйца? Руперт поколебался,
но, решив, что силы надо
восстанавливать, кивнул:
- Спасибо, Эми.
Прачка скрылась. Руперт осторожно опустился на кровать. Он чувствовал
себя так, словно его тело было сплошным
синяком.
В углу стояло треснутое зеркало, и Руперт с гримасой отвращения стал
разглядывать свое лицо: небритое, глаза
запали, все в ссадинах. Он тронул рану на лбу. Больше она не кровоточила.
Октавия стерла запекшуюся кровь, но рана
действительно была серьезной и выглядела ужасно. Ему нужен хирург. Но какой
смысл зашивать практически готового
мертвеца?
Руперт одернул себя - нельзя так думать. Действительность не изменишь, а
такие мысли принять ее не помогут.
- Ну вот. Лорд Ник, - вернулась девушка с оловянным подносом. - С кухни
самого надзирателя. Так устроили ваши
друзья. - Она поставила еду на стол. - И еще пинта свежего пива.
Руперт кивнул, сел и только тут понял, насколько он проголодался; от
аппетитного запаха просто побежали слюнки.
Девушка тем временем бросилась поправлять постель.
- У вас есть что-нибудь в стирку, сэр?
- Все, что у меня есть, на мне, - ответил он, опорожняя кружку до капли.
- Обед принесу в четыре часа, сэр. Если понадоблюсь раньше, дайте знать
охраннику Тимсону. Он за мной пошлет.
- Можешь принести горячую воду, мыло и бритву? - попросил Руперт.
Прачка кивнула и направилась к двери. Когда она взялась за ручку, с
лестницы послышался распевный голос:
- Ты что, не можешь тащить осторожнее, увалень? Я такие деньги плачу, а
ты всю воду из ванны на ступени
выплескаешь!
- Ну будет, будет, прикуси язык, женщина!
- Ах, вот ты как заговорил! - раздался тот же голос. - Нет уж, о моем
языке толковать нечего. Пока я плачу, знай
лишь свое дело!
Руперт слушал, не веря ушам. Голос принадлежал, несомненно, Октавии, но
выговор... Так говорить может только
простолюдинка. Голос подбадривал и подхлестывал того, кто, тяжело дыша и
вполголоса ругаясь, топал по лестнице, волоча
тяжелую ношу.
- Сюда, ставь здесь. Ну же, давай и не вздумай пролить еще хоть каплю. -
В дверях показалась Октавия и властно
указала на середину комнаты. - И вот что, приятель, принесите-ка еще парочку
кувшинов воды. Она полезла в карман
подола грубого платья и важно добавила:
- Вот вам за труды. Спасибочки. И не забудьте о кувшинах.
Двое мужчин, которые только что втащили по крутой лестнице полную ванну,
что-то мрачно пробормотали,
забрали монеты и, кивнув знаменитому грабителю, вышли. Руперт с изумлением
смотрел на свою гостью.
На Октавии было ярко-оранжевое платье, которое явно знало лучшие дни.
Грудь колыхалась над низким вырезом,
едва прикрытая старым изодранным кружевом. Верхняя юбка подколота выше
щиколоток, и из-под нее виднелись грязная
нижняя и пара деревянных башмаков. На голове Октавии алел завязанный под
подбородком платок, из-под которого на
плечо спускалась длинная коса. Под ногтями виднелась черная кайма.
Она положила на пол узелок, поставила корзину, улыбнулась и, тряхнув
головой, спросила:
- Хороша деваха из таверны?
- Дьявол меня раздери, Октавия! - воскликнул Руперт. - Что это значит?
- Я решила, будет лучше, если к тебе станут приходить две различные
женщины, - объяснила она. - Одна -
таинственная леди под вуалью. Другая - девчонка из таверны. Это окончательно
собьет их с толку.
Руперт недоверчиво покачал головой, но прежде, чем успел что-либо
ответить, появилась Эми. В руках она несла
кувшин с водой, бритву и мыло. Она недоверчиво уставилась на гостью:
- Ты кто?
- Подружка Лорда Ника, - важно ответила Октавия. - Но разве тебя это
касается?
- Это мой джентльмен, - сморщила нос Эми. - Он не нуждается, чтобы за ним
присматривал кто-нибудь еще. Здесь
моя территория. Так что окажи любезность, выметайся вон!
- Я имею полное право посещать заключенного. - Октавия скривилась, как от
неприятного запаха. - Заруби себе на
носу - ты для него слуга, а я - подружка. Так что поставь вещи у ванны и
убирайся отсюда. Если понадобишься, тебя
позовут.
Эми набрала воздуха в легкие, явно намереваясь разразиться
ругательствами. Но давящийся от смеха Руперт успел
встать между женщинами.
- Спасибо, Эми, - тепло проговорил он. - Я тебе очень благодарен. Теперь
мне придется во многом полагаться на
тебя.
Прачка поостыла.
- Всегда к вашим услугам, сэр, не то что посетительницы, которым рано или
поздно придется отсюда уйти, -
фыркнула она в сторону Октавии.
- Именно так, Эми, - согласился Руперт, подталкивая служанку к двери.
Наконец, покосившись в последний раз на Октавию, прачка ушла. Руперт
закрыл за ней дверь, прислонился к
косяку и посмотрел на "деваху из таверны" смеющимися глазами.
- Приходится признать, что актриса ты великолепная.
- А разве ты раньше не знал? - ответила она таким тоном, словно это само
собой разумелось. - Мы ведь с тобой
постоянно на сцене.
- Да. Но пьеса, Октавия, окончена.
- Глупости, - покачала головой девушка. - А теперь прими ванну. Я
принесла чистую одежду, настойку опия,
арнику и туалетные принадлежности. Так что поживешь со всеми удобствами до тех
пор, пока нам не удастся тебя отсюда
вытащить.
В ее тоне появилось нечто такое, что Руперт понял: спорить бесполезно.
Если ей легче считать, что еще можно чтото
сделать, жестоко ее разочаровывать. Она и сама скоро все поймет.
- Ты, кажется, все предусмотрела, - сменил он тему.
- Как будто бы, - улыбнулась Октавия. - А теперь расслабься. Тебе не
нужно ни о чем заботиться. Я все сделаю
сама.
Она осторожно сняла с его плеч изодранный сюртук, расстегнула жилет и
рубашку и вскрикнула от ужаса - на боку
темнел здоровенный синяк.
- Что они с тобой сделали?
- Немного позабавились. Но я не хрустальный, дорогая.
- Ты крепкий, - согласилась Октавия. - Но если бы я сумела до них
добраться, своими руками вырвала бы их
трусливые сердца. - Октавия смотрела на Руперта в ярости, а пальцы тем временем
гладили его широкую грудь. -
Малодушные негодяи!
- В этом ты совершенно права. - Руперт почувствовал, как проходит
подавленность.
Октавия расстегнула ремень и подтолкнула Руперта к кровати:
- Сядь.
- Не самое соблазнительное разоблачение, - буркнул он, устраиваясь на
краешке. Октавия склонилась, чтобы снять
с него сапоги. - Ты ведешь себя как сиделка, а не как любовница.
Девушка подняла глаза и улыбнулась. Ее глаза светились радостью, и Руперт
понял, зачем она пришла.
- Погоди, все в свое время.
- Ладно, - ответил он, изображая удовлетворенный вздох.
- А теперь забирайся в ванну. Вот и еще кувшины несут.
Октавия открыла дверь и взяла принесенную воду.
Руперт опустился в горячую ванну и застонал от удовольствия и боли, когда
израненную кожу омыла вода.
Опершись головой о край, он вытянул ноги.
- Я помою тебе волосы, - сказала Октавия, подтаскивая один из кувшинов к
ванне. - Нагнись вперед.
Руперт повиновался и закрыл глаза, когда теплая вода побежала по голове и
спине. Он снова почувствовал себя как
в детстве: о нем заботились, за ним ухаживали. Эта мысль его позабавила и
принесла облегчение.
Руки Октавии осторожно, но умело поглаживали и массировали голову. Он
вспомнил, как сам однажды таким же
образом снимал у нее напряжение. Пальцы дрогнули - нервные окончания в них не
забыли, как прикасались к ее коже и
податливое мягкое тело уступало их движениям.
- Нравится? - спро
...Закладка в соц.сетях
