Жанр: Электронное издание
freiz2
...ть о ее
происхождении терялась в глубине веков. Как только мальчику перерезали пуповину,
на палец ему надевали кольцо, как бы
налагая обязательство во всех поступках хранить честь семьи. А когда рождался
его собственный сын, этот долг вместе с
кольцом передавался по наследству. Заподозрив, что леди Уиндхэм вынашивает
близнецов, их бабушка, дама причудливого
характера, заказала два одинаковых особым образом сделанных кольца, которые, по
ее убеждению, должны были привязать
мальчиков не только к семье, но и друг к другу. Однако ее мечта была обречена на
неудачу с самого первого крика
новорожденных.
Джервас, как старший, носил кольцо отца и, поскольку умер бездетным, был
похоронен вместе с ним. Теперь
кольцо, символизирующее графский титул Уиндхэмов, находится у Филиппа.
Руперт недобро улыбнулся. Октавия украдет его. Только близнецы знали
тайну колец, и когда Филипп увидит, что
оба кольца у Уорвика, он наконец узнает брата. Это его уничтожит. Руперт мечтал
увидеть лицо Филиппа, когда тот поймет,
что его брат жив. Тогда и настанет миг сладостной мести, который позволит забыть
все горести и невзгоды детства. И
Октавия ему поможет.
Убежденность в успехе дела помогла обрести ему душевное равновесие, и он
переключил внимание на Ригби и
Лакросса. Они разыгрывали партию в фараон. С ними за столом сидели двое юнцов, и
Руперт был убежден, что мечущий
банк Ригби играет нечисто.
Руперт не был против крупных выигрышей. Более того, чтобы раздуть шумиху
вокруг своего дома, он даже
приветствовал игру по-крупному. Но он возражал против нечестной игры. Однако
сейчас ему было невыгодно разоблачать
Дирка Ригби. Алчность этого человека и станет тем оружием, которое Руперт
использует против него, а потому эту алчность
всячески следовало разжигать.
Он подошел к столу и остановился между двумя молодыми людьми, которые с
отчаянным безрассудством толькотолько
принялись выписывать долговые расписки.
- Джентльмены, в своем доме я не признаю расписок. Здесь играют только на
золото.
Юноши растерянно посмотрели на него снизу вверх.
- В чем дело, Уорвик? - забеспокоился Лакросс. - Почему бы не принять и
расписки?
- Я нахожу их слишком утомительными, - терпеливо объяснил Руперт. - Такая
скука - гоняться за должниками. -
Он снова посмотрел на молодых людей, и на его губах мелькнуло подобие улыбки. -
Так что, джентльмены, если
располагаете деньгами, мы всегда вам рады. Если же нет... - Он развел руками. -
Если же нет, прошу вас покинуть мой дом.
- Вы.., вы полагаете, что я не отдаю долги? - вспыхнул один из юнцов. -
Вы меня оскорбили, сэр, и я требую
удовлетворения.
- Не глупите, Маркхэм, - негромко возразил Руперт. - Никто вас не хотел
оскорбить. Я лишь сказал, что в своем
доме могу устанавливать собственные правила. Поэтому выбор за вами: в состоянии
заплатить за игру, пожалуйста,
продолжайте. Если же нет, боюсь, мне придется пожелать вам доброй ночи.
Красные от смущения, юнцы, неловко раскланявшись с окружающими, покинули
дом.
- Очень уж вы жестоки, Руперт, - проговорил Питер Карсон, наблюдая, как
позорно ретируются молодые
картежники.
- Несмышленыши, - пожал тот плечами. - Куда им со взрослыми играть! Какнибудь
перенесут. Лучше уж раз
пережить позор, чем потом долго-долго сидеть в тюрьме.
Он снова повернулся к явно раздосадованным Ригби и Лакроссу.
- Откроем банк на две сотни гиней, джентльмены? Прошу вас, наполняйте
бокалы. - Он подал знак стоявшему за
его спиной лакею. - Начнем по новой. Вы играете, Лакросс? Питер, ты к нам не
присоединишься?
Ригби собрал раскиданные по столу расписки и положил в карман сюртука.
- За вашими столами странные правила, Уорвик! Руперт рассмеялся:
- Юные щенята превратятся в настоящих игроков, Ригби, если с самого
начала их не раздавить. - Он высыпал на
стол пригоршню гиней. Монеты раскатились по сукну. Перед глазами Ригби и
Лакросса на кон швырнули целое состояние.
От возбуждения Гектор Лакросс опрокинул полный бокал кларета. Красное
вино растеклось по столу, несколько
капель упало на натертый пол. Лакей мигом ринулся приводить все в порядок, а
другой - чтобы наполнить опустевший
бокал.
Руперт невозмутимым взглядом обвел собравшееся за столиком общество и
разорвал колоду карт.
- Должен заметить, что знаю более надежный способ набить карманы, чем
полагаться на неопытность сосунков.
- И каков же он? - Лакросс облокотился на стол. - Что это за способ,
Уорвик? - Маленькие бесцветные глазки
сверлили сидящего напротив человека.
- Возможностей много, их нужно только найти, - улыбнулся Руперт. - Так мы
играем, джентльмены?
Октавия издалека видела всю эту сцену, но постаралась не проявить
любопытства. Спиной она чувствовала взгляд
Филиппа Уиндхэма, и ей было не по себе от его холодного спокойствия и
решительности. Граф не заигрывал с ней, но
всегда оказывался рядом. Может быть, он хочет, чтобы она сделала первый шаг?
Однако инстинкт подсказывал, что делать
этого не стоит. Она чувствовала, что спокойное равнодушие привяжет его сильнее,
чем явно выказанная симпатия. К тому
же она была слегка напугана Филиппом Уиндхэмом, но не хотела себе в этом
признаваться.
- Леди Маргарет Дрейтон! - объявил нового гостя управляющий. Не многие
женщины решались посещать игорные
комнаты Уорвиков, а Маргарет Дрейтон здесь еще ни разу не появлялась.
Бросив игру, Руперт устремился к леди Дрейтон.
- Мадам, вы, как всегда, восхитительны! - Он прикоснулся губами к ее
руке. - Такая честь для нашего скромного
дома!
- Ну-ну, сэр Руперт, вы очень любезны. Мне говорили, что здесь очень
большие ставки, - проговорила Маргарет, с
любопытством оглядывая присутствующих.
- Надеюсь, вы не будете разочарованы, - пообещал Руперт, увлекая ее в
комнату. - Садитесь со мной, сыграйте в
фараон. Правда, сначала я закончу партию.
Октавия незаметно взглянула на Филиппа. Каменное лицо, глаза - словно
серые булавочные головки.
- Вашему мужу нравится общество леди Дрейтон, - заметил граф, перехватив
ее взгляд.
- Не ему одному, - легкомысленно пожала плечами Октавия.
- Истинная правда, мадам! - вмешался в разговор принц. - Маргарет -
известная в городе красавица. Но вот что я
должен сказать. - Он понизил голос до нарочитого шепота, глаза блестели в
складках потного жирного лица. - До вас ей
очень далеко. Очень. Недостойна даже свечу перед вами нести, моя дражайшая леди!
- И, довольный собой, принц
раскатисто расхохотался, целуя ее руку.
- Вы слишком добры ко мне, сэр. - Октавия терпеливо ждала, когда можно
будет наконец отнять руку.
Октавия смотрела в сторону Маргарет и Руперта. Уорвик что-то шептал ей на
ухо. Он необыкновенно естественно
изображает интерес! Намного естественнее, чем ей бы того хотелось. Он убеждал
ее, что это всего лишь игра, которая
подталкивает Филиппа к ней. Но цель уже достигнута. Так к чему кокетство и
тайный шепот?
А может быть... Почему бы и нет? Что может удержать Руперта от связи с
Маргарет Дрейтон? Уж конечно, не
соображения морали. Их ведь ничто не связывает - они только партнеры в опасной
игре. Во всяком случае (Октавия была в
этом уверена), Руперт так считает.
Мысль эта была так неприятна, что Октавия прогнала ее прочь.
- Муж ваш следует проторенной дорожкой, - тихо заметил позади нее Филипп.
- Но могу поделиться собственным
опытом: она очень быстро надоедает.
- Совершенно с вами согласна, сэр. - Голос Октавии сорвался. Сочувствие
Филиппа почему-то больно уязвило ее.
Усилием воли Октавия заставила себя вспомнить о своей роли в этом
спектакле.
- А вы не картежник, граф Уиндхэм? - Она обольстительно улыбнулась. -
Сегодня вечером я принесу вам удачу. Во
что вы хотите сыграть?
- Меня ни к чему не тянет, но сегодня, пожалуй, сыграю партию в пикет.
- Может быть, лучше в триктрак? - Октавия бросила из-под ресниц виноватый
взгляд. - Стыдно признаваться, но
карточный игрок я никудышный. Уорвик от меня просто в отчаянии. Однако партию в
триктрак я сыграть сумею.
Филипп искренне рассмеялся. Она и раньше несколько раз ощущала его
нежность и сочувствие. И каждый раз ее
против воли и здравого смысла тянуло к нему. В такие мгновения он о чем-то или о
ком-то ей напоминал; память навевала
доброе, приятное чувство, но какое именно, она сказать не могла.
- Хорошо, мадам, сыграем в триктрак. Но я не играл в него с детских лет,
так что боюсь, вы останетесь мной
недовольны, Я обязательно продую.
- Не будем ставить по-крупному, - успокоила его Октавия и увлекла к окну,
где в нише был установлен столик для
игры в триктрак.
- Сыграем на что-нибудь, что стоит проигрывать, - предложил Филипп.
- Вы хотели сказать, выигрывать? - поправила его Октавия, встряхивая в
руке кости. - Так что же вы хотели бы
выиграть, граф?
- Думаю, вы это знаете сами, - мягко произнес Филипп. - Не начать ли нам
с поцелуя?
Наконец игра пошла в открытую. Теперь, если он обнимет ее достаточно
крепко, она, быть может, сумеет узнать,
где он держит кольцо. И тогда попытается вынуть, не продолжая спектакля.
Октавия опустила взгляд на собственные пальцы. Не потеряли ли они
сноровки? Конечно, ей нужно тренироваться.
В людных бальных залах это достаточно просто. Свой "улов" она положит на видное
место - чтобы хозяева думали, что сами
туда положили.
Девушка подняла глаза на лорда Уиндхэма.
- Солидная ставка, милорд.
- А что, мадам, хотели бы выиграть вы? - Его глаза были прикованы к губам
Октавии.
- Ну, скажем, сэр, я хочу, чтобы вы сводили меня в театр. Я слышала,
"Школа злословия" господина Шеридана -
весьма приятное зрелище, но у мужа на подобные глупости не хватает времени. -
Она бросила взгляд через плечо на столик,
где играли в фараон. - Он любит другие развлечения.
- Что ж, мадам, выиграю я или проиграю, все равно получу удовольствие, -
заметил Филипп. - Итак, начнем?
Между тем за партией в фараон обстановка была нервной. Груда золотых
монет у локтя Руперта неуклонно росла.
- Так что вы имели в виду, Уорвик, когда говорили, что знаете способы,
как поправить свои обстоятельства? -
Гектор Лакросс осушил бокал.
- Есть кое-какие планы строительства в городе, - беззаботно ответил
Руперт. - Похоже, принесут изрядный куш.
Конечно, потребуются вложения, но отдача будет уже через несколько месяцев.
- И что это за планы? - Дирк Ригби не выдерживал ясного взгляда Руперта.
- Дома, - отвечал тот. - Большие дома на южном берегу реки. Лучшие
земельные участки - такие любят бюргеры из
среднего класса и готовы за недвижимость выложить солидные капиталы. - Руперт
усмехнулся и положил три сотни гиней
против валета червей. - Конечно, подрядчик кое-где подэкономит - так чтобы
покупатель ничего не заметил, и это принесет
изрядный доход и ему, и вкладчику.
- Нехорошо, лорд Руперт! - воскликнула Маргарет Дрейтон. - Зарабатывать
на этих беднягах! - Но в ее голосе
чувствовался явный сарказм.
- Они того стоят - алчные, заносчивые. - Руперт наблюдал, как банкомет
открывает валета червей. - Сегодня мне
чертовски не везет. - Он пододвинул монеты к Лакроссу.
- Я бы не прочь сделать небольшое вложение, - заметил тот. - А как ты,
Ригби?
- Что ж, пожалуй, - с готовностью ответил компаньон. - Как войти в дело?
Руперт стал задумчиво постукивать пальцами по столу.
- В этом-то вся трудность, джентльмены. Дело, как вы понимаете,
деликатное, детали не должны всплыть наружу. -
Он замялся. - Я не могу назвать имени своего друга, прежде чем с ним не
посоветуюсь. А он, я уверен, захочет убедиться в
серьезности ваших намерений.
- Ясно, ясно, - быстро согласились друзья. - Но давайте продолжим этот
разговор завтра.
Руперт склонил голову в знак одобрения.
- Не хотите испытать счастье в очко? - обратился он к Маргарет Дрейтон.
- Нет. Я и так проиграла много в фараон. Сегодня больше рисковать не
могу.
- Тогда позвольте мне быть вашим банкиром. - Руперт галантно поклонился,
взял ее ридикюль и высыпал в него те
несколько гиней, которые выиграл до этого.
Маргарет рассмеялась, ее глаза распахнулись от удивления:
- Милорд, вы необыкновенно щедры!
- Но я претендую на половину выигрыша. - Он взял ее под руку и повел к
другому столу.
За шумом в комнате Октавия не расслышала, о чем они говорили, но от нее
не ускользнул блеск золота,
пересыпаемого в сумочку Маргарет Дрейтон. Сначала она не поверила собственным
глазам, но тут же возмутилась:
неужели Руперт разбазаривает их драгоценные средства на шлюху? Что это - плата
за обещанную услугу? Деньги вперед?
С трудом, но все же ей удалось скрыть ярость, и она продолжила вести игру
с Филиппом, демонстрируя
философское равнодушие к поведению мужа. Но когда она услышала смех за спиной,
ярость снова затопила ее.
- Триктрак в моем доме! Мне следовало бы его запретить!
- Не сыграете ли с нами, сэр? - заговорила Октавия сахарным голосом. -
Ставки необременительны. Ведь правда,
граф Уиндхэм?
- Совершенно необременительны, - кивнул Филипп и достал табакерку. - Вы
позволите? - Он взял ее руку, положил
понюшку на запястье и поднес к лицу.
Октавия вспомнила, как то же самое сделал когда-то Руперт, и она еще
тогда подумала, что ни одна леди не
позволила бы джентльмену так фамильярно с ней обращаться. Но здесь не играли в
джентльменов и леди.., по крайней мере
в ту благородную породу, которую она знала в Нортумберленде.
В следующую секунду Руперт положил ей руку на плечо - мимолетный жест,
подчеркивающий его право
собственности на Октавию. По тому, как у Филиппа сузились глаза, Октавия поняла,
что этот жест задел его за живое.
Руперт, видно, не зря говорил, что Филиппа больше всего привлекает то, что ему
не принадлежит, а не то, что можно взять
свободно, просто попросив. Воистину - запретный плод сладок.
Она радовалась этой теплой и сильной ладони, и в другое время это
прикосновение было бы прелюдией того, что
произойдет, когда закончится скучный вечер. Но сегодня Октавия не хотела думать
о том, как они останутся наедине -
слишком живо она помнила сцену с леди Дрейтон.
В некотором недоумении Руперт вернулся к игорным столам: ярость, которую
он заметил в глазах Октавии,
поставила его в тупик.
Почти рассвело, когда последний гость покинул дом. Октавия смотрела на
комнату, карточные столы с явным
отвращением. Руперт разлил в два бокала коньяк.
- Держи. Заслужила, - подал он ей бокал.
- Не хочу, - покачала она головой. - Лучше пойду спать.
- Присядь, Октавия. - Голос Руперта звучал спокойно и ровно.
Октавия бросила на него хмурый взгляд:
- Уже пять часов утра. Я хочу спать.
- Посиди.
Что-то было в нем такое.., в его тоне, что заставило ее повиноваться.
- В чем дело?
- Это ты должна мне сказать. Тебе что-то не понравилось в сегодняшнем
вечере. Филипп Уиндхэм? - Руперт
спокойно смотрел на нее, его глаза лучились теплотой и озабоченностью.
- Нет.
Он пригубил коньяк.
- Так отчего же ты так разозлилась?
- А ты подумай сам! - Октавия сердито вскинула голову. - Какие еще я могу
испытывать чувства, когда вижу, как
ты ссыпаешь в ридикюль Маргарет Дрейтон целое состояние? За что ты ей платишь?
Заботливое выражение словно испарилось из глаз Руперта, и его сменило
раздражение:
- Неужели ты настолько глупа? Если чего-то не понимаешь, сначала спроси,
а потом делай выводы.
- Не смей так разговаривать со мной! - Октавия побелела, глаза метали
золотистые молнии. - Я не делаю никаких
выводов. Я видела, как ты давал этой женщине кучу золота! И все это видели!
- Именно, - заметил он холодно. - Видели все. Октавия уставилась на него
в недоумении:
- Так ты хотел.., чтобы это видели?
- Именно, - снова повторил он. Потом заговорил с резкостью мужчины,
который не переносит чужую глупость:
- Если бы ты взяла на себя труд хоть немного подумать, то поняла бы:
именно присутствие Дирка Ригби и Гектора
Лакросса было причиной моей щедрости с мадам Дрейтон. Мне было нужно, чтобы они
заметили, как я сорю деньгами.
Октавия почувствовала себя неловко. Ревность привела ее в такую ярость, а
отнюдь не деньги. Догадывался ли
Руперт об этом? Октавия предпочла бы, чтобы ее обвинили в глупости, но только не
в ревности. Но в следующую минуту
она уже поняла, как отвести от себя подозрение.
- Как я могу что-либо понять, если ты ничего мне не говоришь?
Руперт помолчал.
- Мне казалось, ты уже знаешь - я люблю играть с закрытыми картами.
- Тогда нечего пенять, что я делаю глупые выводы. В его глазах появилась
изумленная догадка:
- То, о чем ты думаешь, не правда.
Октавия с минуту молчала, разглядывая собственную туфельку, наконец
сказала:
- Почему же? Я заметила, как она получила цену, и знаю, что в свое время
с ней переспали все придворные
мужского пола.
- И ты полагаешь, что я настолько неразборчив, что готов наброситься на
лежалый товар? - Руперт пожал плечами.
- Ты меня обижаешь, Октавия! И я думаю.., да, я считаю, ты должна за это
заплатить. - И злость Октавии куда-то ушла. Она
стояла, не зная, что сказать и что сделать.
- Вопрос состоит лишь в том, какую плату я сочту приемлемой? - продолжал
поддразнивать ее Руперт, глядя на
угли в камине. - Что бы это могло быть? - Он поднял глаза и так посмотрел на
нее, что Октавия засомневалась, сумеет ли
она выйти из комнаты на собственных ногах.
- Хочешь, чтобы я выбирала сама? - От нахлынувшего желания ее голос
прозвучал очень низко.
- Готов выслушать любые предложения, хотя окончательный выбор оставляю за
собой.
Октавия облизала губы: мозг бурлил чувственными фантазиями, затмевавшими
усталость дня, опасения, недобрые
предчувствия и страхи. Больше не имело значения, почему они играют в эту игру,
важно было лишь то, что они в нее
играют.
- Не подняться ли нам в спальню, сэр?
- Непременно. Мне почему-то кажется, что в спальне тебе будет проще
расплатиться.
- Мне тоже так кажется, сэр. - Октавия присела в реверансе, глядя на
Руперта снизу вверх из-за развернутого веера.
От предвкушения наслаждения глаза ее увлажнились, в каждом изгибе тела -
страстное обещание.
Руперт торжественно взял ее за руку:
- Идемте, мадам.
Глава 12
- Граф Уиндхэм, миледи! - донесся как всегда назидательный голос
Гриффина. - Вы дома?
- Да, Гриффин, проведи его в зал. Я сейчас выйду. - Октавия отложила
газету, которую читала отцу. - Извини, папа.
- Конечно, конечно, - ответил он ласково. - Иди, делай что следует. Я
вижу, дверной звонок просто не замолкает.
Мне кажется, вы стали очень популярной парой.
- Да, - скромно согласилась дочь, расправляя складки на юбке розового
муслинового платья. - Но это потому, что
мы новые люди на сцене, а общество обожает новизну. - Она оглядела себя в
зеркало.
- У Уорвика большие доходы, - заметил Оливер. - Это видно по его
гостеприимству.
Октавия взглянула в зеркало на отца. Закидывает удочку? Вряд ли. Это не в
его характере.
- Он богатый человек, папа. Не хочешь прокатиться? Сегодня превосходный
день.
- Спасибо. Я, как обычно, прогуляюсь. Иди, твой гость заждался.
Октавия поцеловала отца и выпорхнула из комнаты. В повседневной жизни
Оливер всегда разбирался плохо, а
после несчастья и вовсе перестал замечать окружающую действительность. Однако в
последнее время отец вернулся к
реальности. Что будет, если он начнет интересоваться хитросплетениями их
домашней жизни? Как придумать хоть скольконибудь
удовлетворительное объяснение скоропалительному браку, неожиданному
возврату богатства и возвращению в
Хартридж Фолли? Октавия могла только надеяться на то, что отец поверит любому ее
объяснению, как это было раньше.
Но все это пока еще в будущем, говорила себе Октавия, сбегая по лестнице
вниз. А настоящее требовало
напряжения всех сил.
На нижней ступеньке она перевела дыхание. Если Филипп Уиндхэм пришел
один, а Октавия подозревала, что это
именно так, то сегодня состоится их первое свидание.
Слуга растворил двери, и Октавия, приняв соответствующее выражение лица,
вошла в зал.
- Граф Уиндхэм! Какой неожиданный сюрприз? Филипп оторвался от созерцания
улицы за окном и, приставив
лорнет к глазам, принялся изучать хозяйку. Наконец граф поклонился:
- Я в восхищении, мадам. Вы одеваетесь с безукоризненным вкусом.
- А вы знаток дамских нарядов? - колко поинтересовалась Октавия.
- Я разбираюсь в том, что мне нравится. - Он тепло пожал ее руку. -
Извините, если моя бесцеремонность вас
обижает, но при виде вас сразу забываешь об условностях.
- О, сэр, а я думала, что вы выше банальных комплиментов, - игриво
упрекнула графа Октавия. - Мы оба знаем,
какова их настоящая цена.
- Уверяю вас, то, что я говорю, не пустые комплименты. - Он пристально
смотрел на нее, и снова возникло
неловкое чувство, что есть в нем что-то знакомое.., знакомое, но в то же время
злое.
- Тогда я их принимаю с той же доброжелательностью, с какой они были
сказаны. - Октавия обворожительно
улыбнулась. - Хотите шерри?
- Благодарю вас. - Октавия дернула за шнурок колокольчика. - Я пришел за
долгом... Могу я у вас его потребовать?
- Конечно. - И, обратившись к вошедшему дворецкому:
- Гриффин, пожалуйста, шерри. Его светлость дома?
- Нет, миледи, лорд Руперт уехал к портному. - Дворецкий поклонился и
вышел.
Знал ли об этом граф Уиндхэм заранее?
- Итак? - повернулась к нему Октавия. - Я ваша должница? Я запамятовала,
кто проиграл партию.
- Вы, мадам. Две. - Она не могла разобрать выражение его глаз. - Две из
трех.
- У меня никудышная память. Поставь на стол, - обратилась она к
дворецкому. - Я сама налью графу. - Как только
дверь за слугой закрылась, Октавия разлила вино по бокалам. - Так за что мы
выпьем?
- За выигрыш и за проигрыш. - Филипп поднял бокал. - И за будущие игры.
Октавия улыбнулась и пригубила шерри.
- Вы оспариваете свой долг, леди Уорвик?
- Ни в коем случае. - Октавия покачала головой. Господи, как же можно
целовать мужчину одними губами? Как
пережить эти неприятные минуты?
Она этого не знала. В своей жизни она целовала лишь одного мужчину, и
душа и разум неизменно сливались с
телом, когда она прижималась к Уорвику.
Филипп притянул ее к себе, взял пальцами за подбородок, приблизил губы к
ее губам.
Октавия говорила себе, что следует ответить на поцелуй. Она ничего не
добьется, если станет ждать, как истукан,
пока все кончится. Вздохнув, она закрыла глаза и ответила на поцелуй. Язык
Филиппа тут же отозвался на приглашение, и
она ощутила во рту привкус вина и присутствие чего-то мускулистого. Он крепко
прижал ее к себе.
Касайся его! Шарь руками по телу! Может быть, нащупаешь то, что ты ищешь!
Октавия, словно в ответном порыве желания, провела рукой по груди в
поисках кармашка, обследовала бедра.
Филипп застонал и внезапно впился зубами в ее нижнюю губу. Октавия, ощутив вкус
крови, инстинктивно попыталась
освободиться из его объятий, но граф стискивал ее с такой силой, что Октавии
никак не удавалось упереться ему рукой в
грудь. По всхлипываниям, раздававшимся совсем рядом с ее лицом, она поняла, как
велика его страсть.
Она задыхалась в огне его нетерпения, билась, точно птица в силке. Но
вдруг краем уха различила, как хлопнула
входная дверь. Прошло совсем немного времени, и дверь хлопнула снова.
Нутром Октавия почувствовала, что это Руперт - все успел сделать и теперь
вернулся. Но увидел, что происходит в
доме, и потихоньку ушел, потому что понял, что она делает свое дело - то самое,
на которое так опрометчиво согласилась.
Соблазняет его врага. А Руперту было не важно, что губы, недавно отвечавшие ему
с таким жаром, теперь целует другой
мужчина - человек, которого он ненавидел.
Для него это не имело никакого значения. Ведь если бы было по-другому, он
не стал бы терпеть.
Октавия боролась из последних сил, и Филипп Уиндхэм наконец отстранился.
- Вы сопротивляетесь? Но секунду назад были пылки, как и я!
Лицо графа горело, глаза сверкали, зубы и подбородок алели от крови.
Октавия невольно отшатнулась: в этот миг
он напоминал ей зверя.
- Вы меня пугаете, милорд. Такая страсть! - кротко проговорила она и
отвернулась, чтобы глаза не выдали ее
отвращения. - Я не привыкла к такому. - Она потрогала нижнюю губу.
- Значит, ваш муж не так страстен! - В смехе Филиппа слышались презрение
и похвальба. - Вот я, дорогая, покажу
вам, на что способен мужчина. В вас есть страсть, я это чувствую. И вам нужен
мужчина, способный ответить на нее.
- А вы такой мужчина и есть?
- Конечно!
Глупый, надутый индюк! Несмотря на отвращение, Октавия чуть не
рассмеялась. Тщеславный человек! Неужели
он считает, что способен заткнуть за пояс Руперта Уорвика во всем?
- Имейте ко мне снисхождение, милорд, - взмолилась Октавия. - И простите
- сейчас мне нужно прийти в себя,
перед тем как вернется муж.
- Ради Бога! - с готовностью согласился Филипп, как будто само собой
разумелось, что после сногсшибательного
поцелуя Филиппа Уиндхэма женщине требовалось время прийти в себя. - Вскоре
увидимся. - Он погладил ее по спине, рука
задержалась на ягодицах.
Октавия наконец осталась одна. Взглянув в зеркало, она увидела, что губа
распухла. Тело ломило, словно своими
кольцами ее обвивал питон. Внешняя хрупкость Филиппа Уиндхэма оказалась
обманчивой - теперь она знала, что на самом
деле граф был сильным мужчиной.
Скрип двери заставил ее обернуться - на пороге стоял Руперт. С
непроницаемым выражением лица он помедлил у
порога и наконец произнес:
- Значит, ты начала.
- Как видишь, - ответила она спокойно, даже равнодушно и пригубила шерри.
Вино обожгло израненную губу.
. - Это хорошо. - Он потянулся к бокалу.
- Ты приходил и раньше? - Голос Октавии чуть дрогнул. Она сделала еще
глоток, надеясь, что вино поможет ей
справиться с водоворотом страхов, отчаяния и разочарования, вынесет наконец в
спокойную воду холодного расчета.
- Да, и почел за лучшее удалиться, - ответил Руперт, не оборачиваясь.
Когда он увидел Октавию в объятиях брата, кровь ударила ему в голову. Он
и сейчас никак не мог справиться с
собой. А при виде ее распухшей губы и растрепанных волос испытал такой гнев, что
только долгие годы мучительных
тренировок позволили сохранить самообладание. Октавии незачем знать, что он
чувствует на самом деле.
- Новое свид
...Закладка в соц.сетях
