Жанр: Электронное издание
coalt2
...идушить негодяя! Но сейчас не до него, главное -
Лили. Найт подошел к кровати.
- Любимая, - нежно прошептал он, садясь возле Лили, - все будет хорошо.
Только держись, любовь моя, пожалуйста, только держись. - И поцеловав ее в
щеку, добавил:
- Верь мне, прошу.
- Да, - выдохнула она. - Ты просто великолепен, Найт. - Он улыбнулся, и
она заметила в золотистых лисьих глазах мрачную решимость. - Только будь
поосторожнее, - попросила Лили. Найт кивнул, выпрямился и не спеша встал.
Монк, огромный, зловещий, стоял посреди комнаты, расставив ноги, не сводя
с Найта нацеленного в грудь пистолета.
- Ты превратил нашу жизнь в кошмар, Монк, - процедил Найт. - Я дам тебе
столько денег, сколько ты выручил бы за драгоценности, только убирайся
навсегда.
- Она пойдет со мной.
- Ни за что. Она слишком слаба и только будет тебе помехой. Если ты
попробуешь похитить ее, я последую за тобой на край земли и не успокоюсь,
пока не прикончу тебя. По-моему, ты предпочтешь спокойно жить и тратить
награбленное.
- Ты убил Боя. Взамен я пристрелю ее. Это справедливо.
- Уходи, Монк. Оставь нас в покое. Ты получишь столько денег, что хватит
твоим детям, если, конечно, они у тебя останутся.
В эту минуту послышался ужасный грохот. Стекло с треском разлетелось, и
через подоконник перевалился Берк, волоча за собой обмотанную вокруг
запястья веревку. Он едва не потерял равновесия, но тут же, ловко
вывернувшись, вскочил и прицелился в Монка. Лили услышала, как внизу кто-то
воскликнул:
- Он уже там! Я отпустил веревку, но он успел!
Не обращая внимания на крик, Берк взвел курок, но Монк успел приставить
дуло своего пистолета к голове Лили.
- Посмей только! - завопил он. - И я прикончу ее, прямо сейчас!
Берк с презрением сплюнул на пол и прорычал, не сдерживая бешенства:
- Эта насквозь пропитанная джином шлюха, твоя мать, должна была удушить
тебя еще в колыбели!
Монк, побагровев, с воинственно-яростным криком отвернулся от Лили,
направив пистолет в живот Берка. Найт спокойно вынул из рукава спрятанный
там кинжал и, резко размахнувшись, послал в Монка за мгновение до того, как
тот выстрелил. Лезвие вонзилось Монку в шею так глубоко, что окровавленный
конец непристойно, словно дразнящий язык, высунулся с другой стороны, под
правым ухом бандита. Монк уставился на Берка, потом, медленно повернувшись,
взглянул на Найта:
- Стилет... ты прикончил меня стилетом, таким же, как моя мать дала
мне...
Он пытался сказать что-то еще, но в горле заклокотало, и тут же фонтаном
хлынула кровь. Лили видела, как нож вонзился в Монка, как тот, уронив
пистолет, медленно падает, а огромное тело, словно бессильно, складывается
и, как ни странно, почти беззвучно валится на пол, как Берк, неподвижно
застыв у подоконника, нерешительно озирается, а муж все еще стоит, не успев
даже опустить руку. Она приоткрыла рот, пытаясь что-то сказать, но только
жалобно всхлипнула. Найт метнулся к кровати:
- Лили, все кончено, не плачь, умоляю, все кончено!
Лили только смотрела на него, не в силах даже поднять руку, чтобы
дотронуться до его лица.
- Я не смогла помочь тебе. Ничего не сумела сделать, кроме как лежать
тут, словно жалкое слабое создание, и наблюдать, как Монк терзает тебя.
- Он ничего мне не сделал. Он мертв. Лили, мертв и больше не сможет
причинить нам зло. Пожалуйста, любимая, не тревожься, все хорошо, и я
здоров.
Неожиданно в комнате потемнело, словно ночью. Или это у нее в глазах?
Лили попыталась побороть мрак, но не смогла.
- Найт, - успела прошептать она, прежде чем скользнуть в обморочную
пропасть.
Три дня спустя Лили по-прежнему лежала в Алмазной комнате, в постели,
окруженная детьми. Найт и граф с графиней сидели чуть поодаль. Сэм гордо
демонстрировал умение обращаться с костылями. Тео ходил за ним по пятам,
готовый подхватить брата, если тот упадет. Лора Бет устроилась на постели,
прижавшись к Лили и не выпуская из рук Царицу Екатерину.
- Вижу, мне места не осталось, - пожаловался Найт. - Может, ты слезешь
оттуда, Лора Бет? Пойдешь, поиграешь с дядей Берком? Он выглядит ужасно
одиноким, правда?
Малышка вытащила палец изо рта и широко улыбнулась Найту.
- Папа, - пролепетала она и, очевидно, довольная тем, как звучит это
слово, вернула палец на привычное место.
- Полагаю, это и есть что-то вроде ответа. Прошу прощения, дядя Берк,
может быть, позже. Осторожно, Сэм, ты выпадешь из окна. Тео, сядь,
пожалуйста. Ариель, могу я получить чашку чая? Вся эта затея с отцовством и
возня с детьми просто доведут меня до истощения.
Лили улыбнулась и дотронулась до его рукава:
- Ты прекрасный отец.
- Но далеко еще не такой прекрасный муж, - заметил Найт, надеясь, что
никто, кроме Лили, его не слышит.
- У меня великолепная память, милорд.
- У меня тоже. Лили, я больше просто не выдержу. Не могла бы ты ускорить
свое выздоровление? В конце концов, пуля всего-навсего прошила плечо -
обыкновенная царапина, не больше! Где же твоя выносливость?
- Найт, не будешь ли ты так любезен сесть и предоставить Лили Лоре Бет и
кукле? - осведомилась Ариель. - Вот твой чай. И веди себя прилично. Ты сам
хуже любого ребенка.
Найт беспрекословно подчинился.
- И ты тоже, Ариель, - вмешался Берк. - Лили спрашивала меня насчет плана
Найта.
- Того, который не удался, - добавила Ариель.
- Ну что ж, зато попытка была, - возразил Найт. - И замысел сам по себе
довольно несложный. Я разослал с полдюжины слуг по окрестным лавкам и
гостиницам, велев невзначай упоминать в разговоре, что мы нашли знаменитые
драгоценности и как порядочные законопослушные люди решили доставить их в
Лондон. Они даже называли день и час. План был совсем неплохим, хотя ничего
не получилось, поскольку Монк не попался на удочку и явился прямо сюда.
- Ты вправду отправил кого-то в Лондон? - удивилась Лили.
- Да, Джошуа, камердинера Берка. Два человека следовали за ним на
расстоянии, на случай, если Монк решился бы напасть. Джошуа был просто в
отчаянии, когда узнал, что пропустил самое главное!
- Джошуа был моим ординарцем в армии, - пояснил Берк. - За последние
несколько месяцев это было единственным стоящим событием, и он с
удовольствием бы проломил пару-тройку голов. С момента возвращения Джошуа
только и делает, что ноет и жалуется. - Его речь прервал Монтегю, дворецкий
Рейвнсуортов. Он что-то тихо сказал хозяину. Тот на секунду нахмурился, но
все же кивнул. Дворецкий удалился. - Как странно, - заметил Берк. - Олли,
только что приехавший из Лондона, просит разрешения поговорить с тобой,
Найт.
- Я ведь заплатил ему, не так ли?
- Да, - согласился Берк, - и, возможно, он вернулся за наградой.
- Нет, сэр, - оскорбление объявил вошедший Олли. - Мы, сыщики с
Боу-стрит, люди порядочные, не какие-нибудь кровопийцы.
- Я просто шутил, Олли. Входите, пожалуйста. Что вы хотели рассказать его
милости?
Олли, по очереди оглядев присутствующих, смущенно откашлялся.
- "Побрякушки Билли", - объявил он. Все уставились на него. - "Побрякушки
Билли", - повторил Олли. - Проклятые драгоценности. Неужели не понимаете?
- Нет, - честно признался Найт.
- Билли - это Вильям, - пояснил Олли преувеличенно-терпеливым тоном, но
поскольку лица слушателей по-прежнему выражали недоумение, положительно
взорвался:
- Вы все просто стадо безмозглых овец! Вильям - чертов принц Вильям
Оранский! Он был помолвлен с Шарлоттой - принцессой Шарлоттой Английской.
Прошлым летом она натянула нос жениху, заявив, что не желает выходить за
него. Билли забрал подарки и отослал их домой, в Брюссель, но по дороге их
украли. Все, что мне потребовалось, - потихоньку, не поднимая шума,
расспросить кое-кого. Поскольку дело произошло за границей, мало кто знал об
этом, но лорду Киттейкеру было вое известно.
- О Господи, - охнула Лили, - подумать только! Неудивительно, что они
настолько ценны!
- Ну и ну! - удивился Найт. - А я думал, что этот Билли какой-нибудь
богатый торговец или ростовщик.
- Английская принцесса, - повторяла Лили. - Драгоценности английской
принцессы!
- Ну что ж, не имеет значения, кто их владелец, - покачала головой
Ариель, - главное, что мы не знаем, где они спрятаны.
Ответа на эту загадку не было.
За столь ценные сведения Олли получил в награду сто долларов.
На следующий день экономка, миссис Пепперолл, с непривычно встревоженным
лицом вошла в гостиную.
Найт отнес Лили вниз и уложил на софу у камина, заботливо прикрыв
одеялом. Дети вместе с недавно приехавшим Джоном играли на улице в снежки.
Миссис Пепперолл нервно откашлялась:
- Миледи, случилось нечто странное. Дрожащими руками она протянула Лили
ее, еще недавно такой красивый горностаевый плащ.
- Да, миссис Пепперолл? Ах, плащ!
- О мам, мы пытались отчистить его... то есть одна из горничных хотела
выщипать запачканный кровью мех, чтобы вы смогли снова надеть плащ, и тут
произошло такое... Посмотрите, что она нашла за подкладкой!
Экономка, по-видимому, лишившись дара речи, вытащила из кармана узелок и
развязала его. Внутри оказались сверкающее ожерелье, серьги и браслет.
Бриллианты, изумруды и рубины переливались на ладони, отражая солнечные
лучи, играя всеми цветами радужного, почти дикарского, великолепия.
- Мой плащ! Они все время были в моем плаще, а я так и не догадалась...
- Кто же мог знать, - заметил Найт. - Святые небеса, взгляните только на
размер этих бриллиантов!
- Они настоящие?! - почти взвизгнула миссис Пепперолл и, словно
обжегшись, уронила драгоценности в ладонь Найта.
- Абсолютно настоящие, - заверил Найт, пропуская между пальцами длинную
бриллиантовую нить. - Спасибо, миссис Пепперолл. Вы нашли разгадку тайны.
- Не за что, милорд, - присела экономка, расплываясь в улыбке. -
Совершенно не за что.
Найт, по-прежнему не веря собственным глазам, только ошеломленно покачал
головой.
Эпилог
Венеция, Италия. Апрель 1815 года.
Теплым весенним днем в начале апреля лорд и леди Каслроз стояли на
открытом балконе своей спальни в Палаццо де Контини, выходившем на
Гранд-Канал.
- Благодарение Богу, сейчас ранняя весна, а не середина лета, - заметил
Найт, облокотившись на полированные деревянные перила. - Я имел несчастье
посетить Венецию в августе, шесть лет тому назад. Запах просто невыносимый.
Но сейчас...
Найт замолчал, жадно вдыхая прохладный весенний воздух.
- Я все не перестаю гадать, что там, под этой темной водой, - протянула
Лили, задумчиво глядя вниз. - Она такая мутная и зловещая, как сказал бы
любитель готических романов.
- Я вздрагиваю при одной мысли об этом.
- Может, древние греческие монеты? Римские урны и щиты центурионов? Я
точно знаю, Аттила, предводитель гуннов, оставил здесь свой меч, и он
затонул.
- Скорее всего просто труп чьего-нибудь кузена или соперника. Венецианцы,
как известно, люди мстительные и ничего не прощают.
Лили передернула плечами и, отвернувшись, откинулась на перила.
- Ты совсем не романтик, Найт. - Найт широко улыбнулся той сладострастной
улыбкой, которая пробуждала в Лили желание немедленно броситься в его
объятия и повалить на пол. - И сделать все, что пожелаю, - добавила она
вслух.
- Что!? - Найт тут же приложил к ее губам палец. - Нет, не повторяй,
возможно, я просто не понял. Предпочитаю думать, что ты мечтаешь швырнуть
меня на землю" сорвать одежду и ласкать - руками, губами и..
- Ты невыносим! Но в общем прав, именно это я и намеревалась сделать. Ты
сегодня где-то совсем далеко от меня, Найт. Признайся, в чем дело.
Улыбка Найта немного поблекла. Он притянул ее к себе так, что голова Лили
оказалась на его плече, а руки обвились вокруг талии.
- Временами я чувствую себя; словно провел всю жизнь рядом с тобой, -
шепнул он, целуя ее макушку. - Ты хорошо себя чувствуешь? Честное слово?
- Честное слово.
- Мы здесь уже три недели. Посетили девять балов, причем три давались в
нашу честь, проиграли пятьсот фунтов...
- Я потеряла только пятьдесят! И то - в "красное я черное", и ты сказал,
что меня обманули...
- Точно, я же помню, что сумма была ужасной! Во всяком случае мы катались
в гондолах, пока у тебя едва не началась морская болезнь, покормили каждого
проклятого голубя на площади Святого Марка, прошли пешком добрых триста миль
по мосту Риальто, и ты едва не заперла меня в подземельях Дворца Дожей...
- Но я просто пошутила, - хихикнула Лили.
- Это ты так утверждаешь. А я на следующее же утро нашел у себя седой
волос. На чем это я остановился? О, да, на завтрак у нас - Тинторетто, на
обед - Карпаччо, к чаю - Пароди и на ужин - Беллини . Единственное занятие, которое еще не надоело и не
наскучило, а, наоборот, становится все более волнующим, - это постоянная
потребность любить тебя, день и ночь и, будь моя воля, мы вообще бы не
выходили из спальни.
Ощутив, как при этих словах по телу Лили прошла едва заметная дрожь, Найт
улыбнулся.
- Я подозреваю, это стремление еще долго не угаснет, - выдохнула она.
- Пятьдесят лет. Лили?
- По меньшей мере. Ну а теперь говори, что у тебя на уме?
Найт вздохнул. Она, его жена, хорошо знала его, слишком хорошо.
- Я скучаю по детям, - признался он. - Мы их не видели уже почти два
месяца. И хотя все было прекрасно...
Лили рассмеялась и поцеловала его.
- Что, собственно говоря, ты пытаешься сказать?
- Ты не задавалась мыслью, стоит ли еще Каслроз и остался ли прежним
почтенным дворянским домом или превратился в дымящиеся развалины? И в добром
здравии ли наши слуги или превратились в бессмысленных слюнявых деревенских
дурачков? А горничные? Может, они уже давно попали в Бедлам, после того как
Сэм размазал тесто по всем лестницам?
Лили хохотала так, что не могла вымолвить ни слова.
- Ох, перестань, - наконец пролепетала она. - Ты просто убиваешь меня.
Как могла я жить так долго без самого красивого, самого великолепного,
самого остроумного...
- И лучшего любовника в мире?
- Да, лучшего любовника и самого молодого мужа во всем мире. Найт
застонал:
- Ах, моя прекрасная философия... разбита и рассеяна по ветру! Я, такой
юный, пойман во цвете лет, вынужден, как раб, служить женщине, питающей
ненасытную жажду к моему молодому крепкому телу. Как это случилось?!
- Что же делать в таком случае?
- Теперь моя очередь.
- Швырнуть меня на землю? Я, молодая леди, захвачена, опутана, во цвете
лет...
Найт засмеялся и крепко прижал ее к себе.
- Довольно разговоров! Настало время любви. Мы вместе, и это главное.
Они долго любили друг друга, медленно, страстно, бешено, пылко и
самозабвенно. Солнце почти скрылось за горизонтом, когда Найт обрел
способность связать хотя бы два слова:
- Если бы я встретил тебя в сорок лет, клянусь, ты бы через неделю убила
меня. Чертовски удачно, что я молод, это единственный способ выжить, будучи
женатым на тебе.
- Верно, - согласилась Лили, целуя его в плечо.
Найт чмокнул ее в кончик носа:
- Когда ты собиралась сказать мне? Лили, уже открывшая рот в зевке,
замерла:
- О чем?
- Что ты беременна.
Лили ослепительно улыбнулась:
- В следующем месяце, наверное. Нет, не надо хмуриться. Я хотела точно
увериться. Откуда ты знаешь? Ты ведь мужчина.
- Даже мужчина замечает, когда у жены нет месячных. Это, любимая, и твои
груди. Они стали полнее, гораздо чувствительнее и нежнее. Неужели ты не
чувствовала, как я осторожен, когда ласкаю тебя?
- Нет, - честно призналась она. - Стоит тебе коснуться меня, и я теряю
рассудок и схожу с ума. У меня все болит внутри, стоит об этом подумать.
- Ах, - вздохнул Найт, накрыв ладонью ее живот, - как прекрасно сказано!
Когда я могу ожидать появления на свет своего четвертого ребенка?
- Думаю, а конце ноября.
- Ты хорошо себя чувствуешь?
- О да, превосходно. Меня даже по утрам не тошнит.
- Это, несомненно, только благодаря прекрасному мужу и его трогательной
заботе. - Найт взглянул на сморщенный шрам на плече жены и вздрогнул от
непрошенных воспоминаний, но тут же решительно отогнал прочь мрачные мысли.
Ужас кончился, давным-давно кончился. - Что же я все-таки хотел сказать? Ах
да. Я решил, что отдам награду тебе и ничего себе не оставлю, хотя уверен,
что заслужил ее.
- Награду? - изумленно мигнула Лили. - О чем ты толкуешь?
- Награду. За возвращение "побрякушек Билли".
- Принц Оранский что-то прислал тебе?
- Вот именно, принц. Сегодня утром я получил письмо от Берка. Билли,
дорогая, желает выразить свою признательность и искреннюю благодарность за
возвращение своих сверкалочек, подарив замок семнадцатого века, которым он
владел до сих пор. Замок этот, насколько мне известно, находится в
Корнуолле, недалеко от Лоствизела.
- Целый замок в обмен на какие-то жалкие драгоценности?
- Не такие уж жалкие. Как оказалось, они стоят что-то около шестидесяти
тысяч фунтов.
- Господи! - охнула Лили. - И подумать, что они были зашиты в подкладку
плаща! Что, если бы я потеряла его? Или продала?
Ужас!
Найт снова приложил пальцы к губам Лили, потом, наклонившись, поцеловал
ее:
- Когда я перестану хотеть тебя? Кстати, замок носит название "Суонсон
Грейндж", а я думаю изменить его на что-нибудь более благородное.
Возможно...
Но легкие пальцы Лили пробежали по его телу, и Найт немедленно забыл обо
всем, кроме ее мягких рук и нежного рта.
- Возможно, что? - спросила она наконец, дыша ему в рот.
- "Холл Аттилы"? "Приют Наполеона"? "Турецкое аббатство"? Не знаю, и по
правде говоря, мне все равно. - В этот момент Лили это тоже занимало меньше
всего... - Знаю! - воскликнул он полчаса спустя.
- Что именно?
- Мы окрестим его "Замок Медичи". Можно выстроить темные, мрачные
подземелья, пытать пленников, брать с них выкуп. Неплохо бы продавать яды и
кинжалы, распространять среди холодных англичан идеи итальянской вендетты.
Лили снова хихикнула:
- Нет, я просто больше не могу смеяться!
- Мой долг и жизненная миссия - сделать тебя счастливой. Пора бы уж к
атому привыкнуть.
- Хорошо, - согласилась Лили, целуя его.
- Но это и твоя миссия, жена.
- Хорошо, - снова сказала она голосом, пронизанным солнечным смехом.
Поділитися у соцмережах