Жанр: Электронное издание
coalt2
Ночь 1-2:
1. Ночной огонь.
2. Ночная тень.
Кэтрин КОУЛТЕР
НОЧНОЙ ОГОНЬ
Рендел-холл, Суссекс, Англия.
Ноябрь 1812 года.
Он знал, что теперь может сделать с ней все, что пожелает. О да, именно
все, что захочет. Наконец-то она поняла, что не может рассчитывать на помощь
своего жадного сводного братца. А ее кислолицая горничная Доркас... стоило
только пригрозить, что старой дуре плохо придется, и девчонка тут же
сделалась шелковой. Как глупо с его стороны не подумать об атом раньше! На
будущее всего-навсего стоит лишь иногда напоминать ей о том, что старуху
можно легко отправить к ее Создателю. О да, теперь она будет подчиняться
любому его приказу!
Он поглядел на нее и улыбнулся. Его молодая и нежная семнадцатилетняя
жена. Она стояла на коленях, обнаженная, опустив голову и обхватив себя
руками. Ему особенно нравилось, как густые прекрасные волосы закрывали ее
лицо плотным покрывалом, спадая до самого пола. Она все еще тяжело дышала,
хрупкие плечи, покрытые синяками от кожаного ремня, нервно вздрагивали.
- Ты была плохой, непослушной девчонкой, - сказал он, снова взмахивая
ремнем. Кончик кожаной змеи задел за только что вспухший рубец, но она не
вскрикнула, не дернулась. Это ему понравилось. Раньше она так часто пыталась
бежать от него, бороться, вырываться. Но теперь он не сомневался, что она
останется там, где велено, и так долго, сколько он пожелает.
- Ты больше никогда не оставишь меня, - продолжал он. - Я крайне
недоволен тобой, Ариель. Кроме того, твоему брату было ужасно неловко.
Подумать только, примчаться к нему, переполошить весь дом, да еще смущать
его всякими безумными сказками!
Она ничего не ответила. Даже не шевельнулась.
- Нет, ты не должна была делать это, - задумчиво добавил он спустя
несколько мгновений и снова взмахнул рукой. На этот раз ремень обвился
вокруг ее талии. Она всегда была стройной, но сейчас выглядела почти
болезненно-худой, и это совсем ему не понравилось. Как отвратительны эти
выпирающие ребра! Его женщины должны быть пухленькими!
- Как можно ожидать от тебя исполнения супружеского долга, если ты
выглядишь как тощая кляча?
Она ничего не ответила.
Он наблюдал, как она на мгновение застыла, потом медленно выпрямилась,
подняла голову и откинула с лица волосы. Она была по-прежнему хорошенькой,
несмотря на очевидные недостатки. Много придется ему потрудиться, прежде чем
она станет настоящей женщиной! Эти прекрасные волосы - его мать посчитала бы
их просто рыжими, но он был поэтом и посетил в юности Италию и лучше
разбирался в подобных пещах. Да, именно волосы привлекли его, волосы и
голубые глаза, такие светлые и чистые - ни малейшего оттенка серого или
зеленого! И обычно в них светился страх - страх перед ним. Это было ему по
душе. Он считал, что страх делает ее бледную кожу еще более бесцветной.
- Я так счастлив, что на твоей коже нет веснушек, - сказал он больше
себе, чем ей. Крайне необычно, о да... Взгляни на меня, Ариель, и прекрати
эти глупости.
Ей каким-то образом удалось скрыть свой ужас перед ним и посмотреть прямо
на него, сквозь него, что мгновенно вывело его из себя. Но она уставилась не
мигая, и в этом взгляде не отражалось ничего, абсолютно ничего: ни
ненависти, ни страха, лишь что-то вроде слепой настороженности. Он
предпочитал испуг, но понял, что не стоит больше бранить ее, поскольку был
уверен: она поняла, кем стала для него и кем останется, пока ему будет это
угодно.
- Хорошо, - объявил он, улыбаясь ей. - Думаю, ты уже достаточно наказана
за свою маленькую шалость. Разрешаю тебе разговаривать со мной, Ариель. Я
желаю, чтобы ты рассказала все, о чем говорила со своим братом, абсолютно
все, иначе эта белоснежная кожа на твоем прелестном задике станет
сине-фиолетовой. Так, на этот раз я почти не тронул тебя - полагаю, я престо
в хорошем настроении сегодня. Ну же, Ариель, я желаю услышать правду, всю,
до конца, иначе мне может прийти в голову приказать привести сюда эту твою
старуху и дать ей отведать вкус моего ремня.
Она поверила ему. Она так устала, устала до предела. Лишь боль,
пульсирующая боль в спине и бедрах, покрытых шрамами и синяками, напоминала
о том, что она еще жива. Единственное, что чувствовала в эту минуту Ариель,
- она жива, по-прежнему дышит, слышит и видит. Сейчас она хотела лишь, чтобы
к ней вернулась способность смеяться - искренне, весело, заразительно.
Она сказала медленно, очень четко, так, чтобы он не смог обвинить ее а
капризах и излишней угрюмости и не начал снова избивать:
- Ты причинил мне ужасную боль. Я не смогла этого вынести.
Ариель сама удивилась спокойствию собственного голоса и словно обрела от
этого новые силы, но прежде, чем смогла продолжить, он резко сказал:
- Чего же ты ожидала? Я научил тебя, как возбудить мужчину, но ты снова
все испортила. Что же мне прикажешь делать - похвалить тебя за то, что
оставила меня по-прежнему вялым и неудовлетворенным? - Ариель мудро
промолчала. - Говори же! - раздраженно воскликнул он.
Она искоса следила, как он отступает, и ощутила, что мышцы немного
расслабились. Ее мускулы уже свело от неудобного положения. Он отошел,
уселся в кресло и накрутил ремень на руку, словно дама, сматывающая клубок
шерсти. Странно, зачем он хочет, чтобы она рассказала о разговоре с Эваном?
Но Ариель тут же поняла, в чем дело, и снова пожалела, что не может
смеяться, смеяться над собственной невероятной наивностью. Он желал
злорадствовать, глумиться, бахвалиться перед ней; заставить понять,
насколько он сильнее.
Ариель вынудила себя продолжать, спокойно, бесстрастно, мысленно
представляя ту сцену в спальне, даже сейчас ощущая тогдашнюю, почти забытую
теперь, боль.
- Я больше не смогу этого вынести, - сказала она тогда Доркас, своей
верной спутнице и другу, осторожно протиравшей теплой водой вздувшиеся рубцы
на ее спине.
- Скоро пройдет, - утешала Доркас. - Лежите смирно, пока я наложу мазь.
- Я его ненавижу. И больше так не могу.
- Значит, Нужно бежать отсюда, как только вы немного поправитесь.
Ариель резко повернулась, не обращая внимания на жгучую боль в плече, и
пристально заглянула в глаза, Доркас:
- Я хотела вернуться к Эвану, но ты сказала, что из этого ничего хорошего
не выйдет, а брат только посмеется надо мной. Велела дождаться Несту и ее
мужа.
- Вот именно, мисс, все правда, но теперь... доказательства на вашей
спине не скроешь. Мне не очень-то по душе мистер Годдис, но когда он увидит
эти синяки, наверняка будет вынужден что-то сделать. Что же до вашей сводной
сестры и ее мужа... мисс Неста и барон Шерард могут сейчас с таким же
успехом быть и в Китае. Каждые три месяца мы получаем письма, но ни слова о
том, когда они собираются вернуться в Англию. Я помогу вам - до Лесли-фарм
не больше десяти миль.
Ариель, сцепив зубы, с трудом села:
- Доркас, я хочу уйти сейчас. - Нет, миледи, еще не время. Нужно выждать,
пока он уснет, и все в доме затихнет. Тогда мы скроемся. А теперь ложитесь и
дайте мне хорошенько наложить мазь. Не желаю, чтобы у вас остались. шрамы!
- Шрамы? Но у меня уже вся душа истерзана, а шрамы повсюду, и он,
по-моему, наслаждается, взирая на них, - гневно бросила Ариель, но все же
послушно перевернулась на живот.
Ариель была обнажена и, на мгновение вспомнив о скромной девушке, которой
была когда-то, ощутила нечто вроде ненависти к той невинной дурочке.
Казалось, прошла вечность с тех пор, как Эван вынудил ее выйти замуж за
Пейсли Кохрейна, виконта Рендела, и все это время ей не давали одеться и
нещадно избивали.
Рвотный позыв заставил ее задохнуться. Откуда бы? В животе у нее ничего
нет - Ариель давно потеряла аппетит. Нужно бежать как можно скорее: если она
останется, рано или поздно придется покориться его извращенно-похотливым
фантазиям.
Доркас помогла ей сложить в маленький саквояж кое-что из вещей. В
полночь, час ведьм, женщины выскользнули из дверей Рендел-холла. Доркас не
переставала бормотать молитвы, боясь появления злых духов, и Ариель только
кивала, не чувствуя желания шутить по поводу суеверий старой служанки.
Они пробрались в конюшню, и поскольку Ариель умела обращаться с лошадьми,
ей без труда удалось их успокоить. Боясь разбудить конюхов, она говорила с
животными тихо, ласково и вскоре смогла оседлать двух кобылок поменьше, хотя
спину по-прежнему разрывала боль. Но, собрав всю силу воли, девушка сцепила
зубы и подсадила в седло Доркас, отнюдь не отличавшуюся худобой.
Ноябрьская ночь была холодной и ясной, мириады звезд сверкали на темном
небе. По дороге они не встретили ни единой души.
Женщины добрались до дома Ариель, ее настоящего дома, только к часу ночи.
Прямоугольное здание, выстроенное но времена правления королевы Анны, было
названо "Лесли-фарм" - по имени отца Ариель. а на жалких ста акрах поместья
выращивали пшеницу. Она не видела своего дома почти восемь месяцев, Ариель
на мгновение закрыла глаза, и молитва ее была короткой и простой:
пожалуйста, Господи, пусть Эван поможет и защитит ее.
Старый дворецкий Терп, педант со строгими повадками и привычками, стоял в
узкой прихожей, уставившись на бывшую хозяйку, не обращая внимания на то,
что ночной колпак сполз набок, гадая, что могло привести ее сюда в такой
час, да еще вместе со старой Доркас.
- Здравствуйте, Терп, - выдохнула Ариель.
- Пожалуйста, позовите мистера Годдиса.
- Он спит, - выпалил дворецкий.
- Я так и предполагала. Значит, придется его разбудить. Он не
рассердится.
Неизвестно, рассердился Эван Годдис или нет, но через четверть часа он
появился внизу и повел Ариель в библиотеку, когда-то гордость отца, но
теперь пыльную и душную, поскольку Эван не питал ничего, кроме отвращения, к
сотням томов, содержавших чуждые ему и поэтому бесполезные идеи. Эван,
одетый в серый парчовый халат, встал на пороге, подняв тонкие брови и
вопросительно глядя на сводную сестру.
- Ну? - протянул он типичным для него неприятно-язвительным голосом,
мгновенно заставившим Ариель окаменеть. - Какого дьявола ты здесь делаешь?
Весьма драматическое появление, должен признаться, и к тому же крайне
несвоевременное. Ночь, все давно спят. К тому же я не вижу дорогого Пейсли.
Ариель больше не смогла сдерживаться. Слова сами слетели с языка.
- Я оставила мужа. Он злобный садист и... помешанный. Эван, он безумец.
Прошу, заступись за меня. Я пришла сюда, ища защиты.
- Интересно, - пробормотал он, медленно входя в комнату. Эван был высок,
гораздо выше большинства мужчин, но худой как жердь, а руки и ноги казались
чрезмерно длинными даже при его росте. Рыжевато-каштановые волосы сильно
поредели на макушке. Ариель неожиданно впервые поняла, что все в нем было
слишком тонким и вытянутым.
- Пожалуйста, Боже, - молилась она, - пусть его сочувствие не окажется
таким же жалким, как его тело.
- Всегда терпеть не мог эту комнату, - продолжал Эван, оглядывая
встроенные стеллажи, почти неразличимые в пляшущем огоньке свечи.
- Здесь бродит призрак твоего отца - иногда я чувствую это. Его я тоже не
выносил при жизни, так что и дух его мне тут ни к чему.
- Эван, ты должен помочь мне!
Эван подошел совсем близко и встал перед Ариель:
- Ты разве еще не беременна? Лицо девушки мгновенно побелело, из горла
вырвался смех, громкий, дикий, почти безумный.
- Беременна? О, Эван, это просто великолепно! Забавная шутка! О Боже!
Она раскачивалась на стуле под внимательным взглядом Эвана;
неприятно-режущие звуки действовали на нервы, били по ушам, и наконец, устав
от всего происходящего, он резко приказал:
- Немедленно замолчи, Ариель! Возьми себя в руки! Так, значит, старый
дурак даже этого не сумел?
Ариель молча покачала головой, отчаянно пытаясь. хоть немного
успокоиться.
- Но он только из-за этого решил жениться на тебе! - удивился Эван,
задумчиво поглаживая пальцем подбородок. Услышанное заставило Ариель резко
вскинуть голову.
- Что ты хочешь сказать?
- Старый идиот разыграл последние карты много лет назад. Беспутный
негодяй! Увидел тебя, твою красоту, юность и поверил, что именно тебе дано
вернуть... как бы это выразиться, ушедшие силы. Насколько я понял, ты его
подвела и не выполнила своей миссии.
- Да, - кивнула Ариель.
- Так моя маленькая сводная сестричка по-прежнему девственница?
Ариель посмотрела на брата, взглядом опытной всезнающей старой женщины,
казавшимся таким странным для семнадцатилетней девочки. И снова. этот
хриплый неприятный смех заклокотал в глотке:
- Девственница? Ах, Эван, это и есть самое забавное. Девственница. Я
предпочла бы этот, самый простой акт тому, что он выделывает со мной и что
вынуждает меня делать с ним. - Она помолчала и с усилием выпрямилась:
- Он избивает меня, Эван, подвергает неслыханным издевательствам. Я
больше не в силах с ним оставаться. Я пришла домой. Ты защитишь меня, а его
близко не подпустишь... ты должен помочь мне.
- Какую ты чушь несешь, Ариель! Она медленно поднялась, повернулась
спиной к брату, отстегивая зеленую накидку, скользнувшую на пол, и
пробежалась пальцами по длинному ряду пуговок на корсаже. Потом осторожно
стянула до талии платье вместе с простой белой батистовой сорочкой и подняла
упавшие на плечи волосы:
- Смотри, если не веришь.
Она услыхала, как Эван со свистом втянул в себя воздух и замер,
почувствовала, как тонкий длинный палец осторожно обводит рубец, один,
другой, третий...
Ариель терпеливо ждала, пока Эван не отнял руку, и неторопливо начала
одеваться. Приведя себя в порядок, она повернулась к брату.
Странно, мельком подумала она, что между ними нет никакого сходства, хотя
оба рождены от одной матери. Эван, должно быть, напоминает отца, Джона
Годдиса, человека, о котором мать никогда не упоминала в ее присутствии.
- Ну? - спросила наконец Ариель. - Ты сумеешь уберечь меня от этого
мерзкого старика? Защитишь?
Эван улыбнулся, глядя на пальцы, только что касавшиеся ее спины.
- Иди наверх, в свою старую комнату, Ариель. Я поговорю с тобой утром.
В глазах девушки загорелась надежда.
- Ты поможешь мне! - воскликнула она, бросаясь ему на шею. - О, Эван,
спасибо! Я знала, что Доркас зря недолюбливает тебя!
Он поднял руки, но, поняв, что всякое прикосновение должно причинить
Ариель ужасную боль, поспешно отступил:
- Иди спать, Ариель.
Она умоляюще взглянула на брата, но тот только повторил:
- Иди спать....
***
Ариель тупо бесстрастно смотрела на мужа. Остальное ему было известно.
Она ждала и увидела, как тот слегка ударил ремнем по ладони.
- На следующее утро, - сказала она наконец, - ты оказался здесь, в
столовой, и ел кровяную колбасу с яичницей, ожидая, пока я спущусь вниз.
Эван был с тобой.
- Да, - кивнул Пейсли. - Ты поставила меня в неловкое положение, Ариель.
Поэтому я и выпорол тебя на этот раз. Не терплю неповиновения и не выношу
предательства. Конечно, ты не смогла выполнить обязанности жены, но это
другое дело, совершенно другое. По крайней мере теперь ты все поняла как
надо.
Настал его черед замолчать, и эта улыбочка на толстые губах заставила ее
содрогнуться от страха и отвращения.
- Ты называешь Эвана братом или сводным братом?
Ариель, не отвечая, смотрела на мужа.
- Лучше считать его сводным братом, поскольку ты ему совершенно
безразлична, дорогое дитя. Собственно говоря, он презирает тебя, поскольку
ты - свидетельство связи твоей матери с другим мужчиной. Как мог твой отец
совершить подобную глупость и оставить Эвана твоим опекуном?! Но, по правде
сказать, это не играет роли, поскольку он продал тебя мне, неужели ты еще не
поняла этого? Я заплатил пятнадцать тысяч фунтов за то, что ты стала моей
женой. А на этот раз, дорогая Ариель, твой братец взял за тебя выкуп. Когда
я сегодня утром приехал в Лесли-фарм, он сообщил, что позволит забрать тебя
только за пять тысяч фунтов. Что ты об этом думаешь?
Сначала Ариель ничего не почувствовала. Потом волна ярости захлестнула
ее, и девушка, мгновенно вспыхнув, словно лишилась рассудка. Не в силах
мыслить связно, она вскочила, бросилась к мужу, хищно скрючив пальцы, словно
когти. Хриплые несвязные крики, клокотали в горле. Она что-то вопила,
чувствуя, как рвется кожа под ногтями, как брызнула на пальцы теплая кровь,
слыша грязные ругательства, которыми осыпал ее Пейсли. Даже заметив поднятый
кулак, Ариель не смогла остановиться и отлетела на пол, сбитая сильным
ударом. Голова девушки с глухим стуком ударилась о ножку стула, в глазах
вспыхнули сверкающие белые искры - последнее, что она увидела, прежде чем
потерять сознание.
Рендел-холл, Суссекс, Англия, год спустя
Ариель смертельно боялась, хотя не совсем понимала причину собственного
страха. Однако неприятное чувство тревоги не уходило. Девушка нервно
взглянула на Этьена Дюпона, побочного сына Пейсли Кохрейна от
портнихи-француженки, недавно умершей. Он слегка походил на отца в
молодости, даже нос был точно так же искривлен и с такой же небольшой
горбинкой, а нижняя губа казалась намного полнее верхней. Такой же вытянутый
подбородок, бледные, словно выцветшие серо-голубые глаза с пронизывающим
взглядом. Только, сейчас Ариель поняла, что боится его, и медленно, очень
медленно, чтобы не привлечь внимания мужа, положила вилку на тарелку.
Этьен пробыл здесь почти две недели и все это время вовсе не восхищался
ей открыто и вообще не был чрезмерно вежлив или галантен, но Ариель
обнаружила, что старается избегать его, хотя постоянно сознавала, что Пейсли
зачастую переводит оценивающий взгляд с сына на жену. Оценивающий? Но
почему?
- Фазан тебе не по вкусу, Ариель? Пейсли замечал все, и это казалось тем
более странным, что его зрение за последнее время резко ухудшилось.
- Фазан великолепный, просто я сегодня вечером не очень голодна, Пейсли.
- Тем не менее я буду очень недоволен, если ты не съешь ужин.
Ариель послушно подняла вилку и доела фазана. Муж перестал бить ее на
вторую ночь после приезда побочного сына, ей даже не приходилось больше
проводить голой в спальне, много часов подряд привязанной к свисающему с
потолка крюку или стоя перед ним на четвереньках... руки на его теле, рот
ласкает....
Ариель вздрогнула, подавившись очередным кусочком фазана, и услыхала, как
Пейсли говорит Этьену:
- Нет, она не выглядит на восемнадцать, верно? Но ей уже исполнилось
восемнадцать, и мы женаты почти два года.
Но какое дело Этьену до того, сколько ей лет? Ариель рискнула метнуть
взгляд на него. Этьен уставился на нее. Девушка почувствовала, как бьется
сердце, а руки мгновенно взмокли.
- Еще вина, Этьен?
- Нет, мадам, - учтиво ответил Этьен и повернулся к отцу, глядя на
старого ублюдка с деланно-приветливой улыбкой. Удивительно, что тот принял
его с распростертыми объятиями, просил остаться, и это тревожило Этьена,
поскольку он никак не мог понять мотивов отца. Он приехал в Англию только
потому, что мать просила его об этом на смертном одре. Возможно, лорд Рендел
хотел, чтобы он убил кого-то? Это звучало достаточно мелодраматично, но от
старого дегенерата всего можно ожидать. А что, если он пожелает узаконить
Этьена и сделать его своим наследником? Ну, что ж, это уже кое-что. Вряд ли
у него появятся дети от жены.
- Находишь ее приемлемой?
Этьен взглянул на покрытую вздувшимися венами руку старика, покоившуюся
рядом с его ладонью, и Представил, как эти толстые пальцы ласкают ее....
- Да. более чем приемлема, - произнес он вслух. - Даже красива. Иначе ты
не женился бы на ней.
Этьен видел также, что Ариель напряженно вслушивается в разговор. Почему
старик делает все это?
- Верно, - кивнул Пейсли и вновь занялся едой. После ужина Пейсли велел
Ариель поиграть на пианино.
- Ее едва можно выносить, - заметил он сыну. Ленива и не хочет
упражняться, чего же еще ожидать? Правда, какой-то проблеск таланта у нее
есть, поэтому я иногда позволяю себе послушать ее игру.
Пианино оказалось расстроенным, клавиши - пожелтевшими, многие
растрескались и западали. Ариель села на вертящийся стул и начала играть
французскую балладу. Музыка звучала отвратительно, но вряд ли с этим можно
было что-то поделать, и Ариель играла до тех пор, пока муж не велел ей
прекратить. Повинуясь его команде, она немедленно подняла руки и сложила их
на коленях. И стала ждать.
Однажды она прекратила игру по собственному желанию. Он ударил ее, даже
не позаботившись поднять глаза, когда в комнату вошел дворецкий Филфер.
После этого Ариель больше никогда не осмеливалась поступать так, как хотела.
- Давайте выпьем чаю, - предложил Пейсли. - Позвони Филферу, дорогая..
Дворецкий принес чай и преданно взглянул не на хозяина, а на хозяйку,
ожидая, как всегда, указаний, которые Пейсли давал ему ежедневно. После того
как дворецкий закрыл за собой дверь музыкального салона, Пейсли объявил:
- Можешь идти наверх, Ариель. Сегодня ты не будешь пить чай.
Ариель немедленно поднялась:
- Спокойной ночи, Этьен. Доброй ночи, милорд. "Еще одна ночь свободы",
подумала она, ускоряя шаги. стремясь поскорее очутиться в безопасности своей
спальни и почти не глядя в сторону двери, соединяющей ее комнату с комнатой
мужа.
- Доркас, - позвала она, стараясь говорить погромче. поскольку горничная
за последнее время почти оглохла. Ариель даже нашла в себе силы улыбнуться
старухе, неслышно появившейся на пороге.
Через четверть часа девушка была уже в ночной сорочке: волосы расчесаны и
заплетены в косы. Она легла в постель и хотела было немного полежать перед
сном, чтобы насладиться коротким отдыхом, но усталость взяла верх, и Ариель
быстро заснула. Но не прошло и часа, как в глаза ударил свет и чья-то рука
тряхнула ее за плечо. Голос Пейсли проскрипел:
- Пора делать, как тебе велено, дорогая. Ну-ка быстро, поднимайся!
Ариель, не в силах сдержаться, отпрянула:
- Нет! - прошептала она. - О нет!
- Попробуй ослушаться, маленькая шлюха, и я шкуру с тебя спущу! А потом
велю привести твою горничную! Подумать только, стоило на несколько дней
оставить тебя в покое, и взгляните только на эту наглость!
Ариель немедленно поднялась и потянулась за пеньюаром.
- Он тебе не понадобится, - прошипел Пейсли и, выхватив из рук Ариель
комочек шелка, швырнул его в стену. - Пойдем со мной.
Ариель, отупев от ужаса, последовала за мужем через смежную дверь в его
спальню. Пейсли был совсем одет. Чего он хочет от нее? Потребует, чтобы она
его раздела? Пусть даже Ариель ничему не научилась за последние два года,
она по крайней мере твердо усвоила, что никогда и ни в коем случае не стоит
противиться желаниям Пейсли.
- Разве она не прелестна?
Ариель остановилась как вкопанная. Там, в комнате, перед камином, стоял
Этьен - это его силуэт ярко обрисован пляшущим оранжевым пламенем! На нем
халат, но ноги босы.
- Да, - сказал он по-английски с сильным французским акцентом. - Поистине
великолепна.
- Ну, моя дорогая, - рассмеялся Пейсли, - теперь поняла, что мне от тебя
нужно?
Ариель стремительно повернулась к мужу, и на мгновение в ее глазах
мелькнуло озарение. И смертельная ненависть, ненависть к нему и к себе:
- Нет, - прошептала она, - нет, пожалуйста, не надо.
- Я могу делать все, что пожелаю, Ариель. Ты не выполнила того, что от
тебя ожидали. Но я должен иметь наследника! И поскольку Этьен мой сын, хотя
его мать была потаскушкой самого низкого разбора, я позволю ему сделать тебе
ребенка. Он согласился бы ради меня, даже если бы нашел тебя
непревлекательной, но, к счастью, ты не вызываешь в нем отвращения.
Сегодня, дорогая моя, я желаю, чтобы ты показала ему все, чему я тебя
научил, желаю, чтобы он видел, каких успехов ты добилась. А поскольку вне
стен спальни ты мало на что годна, я умоляю, дорогая, показать все, на что
ты способна. Надеюсь, ты доставишь удовольствие Этьену... да-да, ты просто
обязана сделать это!
- Нет!
Ариель повернулась и бросилась бежать, но Пейсли ловко подставил ей
подножку. Она сопротивлялась даже тогда, когда он сорвал с нее сорочку и за
Волосы подтащил к камину:
- Ну, Этьен, нравится тебе ее тело, или ты находишь его слишком худым?
- Нет!
- Она довольно красива, - заметил Этьен, - но я никогда не насиловал
женщин. И ее не желаю принуждать.
Пейсли расхохотался, стискивая ребра Ариель, так что она почти не могла
дышать.
- Тебе не придется насиловать ее. Сегодня она будет тебя ублажать. А
завтра ночью, мальчик мой, поверь, она будет совсем смирной и готовой на
все... а я стану держать эту шлюшку, пока ты не овладеешь ею. Знаешь, она
ведь еще девственница.
Он снова расхохотался.
- Но женщина не всегда может забеременеть после всего лишь одной...
встречи, - напомнил Этьен.
- Нет, будешь брать ее, пока не сделаешь ребенка. Ты будешь щедро
вознагражден, мой мальчик. О да, не беспокойся, даю слово!
Ариель горько зарыдала; по щекам покатились слезы, из носа текло, волосы
повисли спутанными прядями. Но Пейсли развернул ее к себе и с силой ударил
по лицу.
- Довольно, Ариель! Прекрати свое дурацкое нытье, или я выпорю тебя!
Немедленно покажи Этьену, как прекрасно я тебя вышколил. Все женщины - шлюхи
в душе, и ты не исключение. Но тебе придется подождать, пока живот начнет
расти. Даю тебе ночь, можешь сгорать от нетерпения, это тебе не повредит.
Этьен, сними халат. Хочу, чтобы Ариель видела твою мужскую оснастку. Подними
глаза и взгляни на подарок, который я преподношу тебе, дорогая.
Она повиновалась и тупо наблюдала, как Этьен сбрасывает халат и тяжелый
шелк блестящей лужицей ложится у его ног. Ариель отрешенно отметила, что по
сравнению с отцом Этьен неплохо сложен. Его мужская плоть уже была
напряжена, гордо поднимаясь из поросли негустых волос, и Ариель что-то
горячечно пролепетала, ощущая, как рука мужа гладит ее груди. Протестовать
означало новые унижения, боль, бесконечную боль и издевательства над Доркас.
Ариель вынудила себя стоять совершенно неподвижно.
- Ну, что ты думаешь, Ариель? Приятно будет, если этот молодой жеребец
тебя покроет, а? Ариель молчала.
- Впрочем, все это неважно. Теперь, дорогая, я отпущу тебя. Но ты,
покорно и без сопротивления, облегчишь страдания Этьена. Потом вернешься к
себе и будешь думать о наслаждении, которое тебя ожидает.
Она сделала, как было приказано. Но сейчас все было по-другому, потому
что мужское естество молодого человека, длинное и толстое, набухло и
отвердело. Когда все было кончено, Ариель легла перед камином, вжавшись
лицом в ярко-зеленый обюссоновский ковер.
- Прекрасно, дорогая девочка. Теперь оставь нас. Ариель в мгновение ока
вскочила, вытирая ладонью рот, и бросилась к двери, слыша за спиной
издевательский смех Пейсли. Ворвавшись к себе через смежную дверь, она
схватила графин с водой, стоявший на ночном столике, прополоскала рот, и тут
ее вывернуло наизнанку.
Это уже слишком.
Больше ей не вынести. Ариель взглянула на решетки на окнах, установленные
год назад молчаливым работником после ее безумного побега к сводному брату.
Она знала, что дверь заперта снаружи. Пейсли больше не желал рисковать после
того, как жена попыталась скрыться. Несмотря на все угрозы в адрес Доркас,
он по-прежнему был осторожен и постоянно следил за молодой женой. Но,
конечно, если Ариель покончит с собой, у него не останется причин
преследовать старую горничную. Единственной проблемой Ариель было - каким
способом сделать это. Она взглянув на стеклянную статуэтку, стоявшую на
ночном столике. Если ее разбить, осколки наверняка окажутся достаточно
острыми.
Ариель посмотрела на статуэтку, потом медленно перевела взгляд на свои
запястья. И долго-долго после этого сидела, не шевелясь, неподвижная, как
стеклянная статуэтка на ночном столике.
На следующее утро муж выгнал Доркас из спальни и стащил Ариель с кровати.
Под его неотступным надзором девушка умылась, оделась и спустилась вниз.
Пейсли не оставлял ее ни на минуту, даже сопровождал в туалет.
И этим же вечером, за ужином, Пейсли Кохрейн, виконт Рендел, подавился
селедочной костью и умер прямо на глазах объятых, ужасом жены и незаконного
сына.
Битва при Тулузе. Тулуза, Франция.
Апрель 1824 года
Именно этот невыносимый запах привел его в чувство.
Он открыл глаза и уставился в усеянное звездами небо, не сознавая, что
омерзительная вонь, наполнявшая легкие и щекотавшая ноздри, была запахом
человеческих страданий, крови и смерти. Он услыхал тихий стон, никак не
тронувший его чувств. Это показалось ему странным, только и всего.
Немного больше времени ушло на то, чтобы понять, что он не может
пошевелиться. Он не знал, почему силы оставили его, понимал только, что
совершенно измучен. Что с ним произошло? Что случилось?
Только сейчас ему пришло в голову, что это, наверное, пришла смерть. Он
начал по давно укоренившейся привычке припоминать сражение во всех
подробностях. Он никогда ничего не забывал до сих пор, и в память навеки
врезалась гибель сержанта Массены в 1810-м, и смерть истекшего кровью
рядового Оливера из Саттона-на-Тайне, молодого человека с блестящим чувством
юмора и превосходного стрелка. Но сейчас об этом не время думать. Позже,
если судьба подарит ему отсрочку, он вспомнит все.
Он рассеянно-равнодушно поинтересовался, выиграл ли Веллингтон сражение.
Весьма сомнительно, поскольку командующему не удалось доставить сюда тяжелые
орудия... но и город вряд ли сдался, а французским войскам, скорее всего,
удалось прорваться и сейчас они уже на полпути в Париж. Какого дьявола он
здесь делает?
Он снова попытался шевельнуть ногами, но тут же С ужасом сообразил, что
лежит, придавленный убитой лошадью. Может, его ранили?
Но он ничего не чувствовал. Тело и разум, казалось, существовали
отдельно. Что, если его приняли за мертвого и бросили? Нет, не может быть.
Где его люди? Пожалуйста, Боже, только не дай им погибнуть!
Мгновенная паника сжала сердце ужасом, но он вынудил себя дышать глубже и
не поддаваться ненужным страхам. И только тогда почувствовал укол боли в
боку и сосредоточился на этой боли. Потом попытался думать о своем,
отвлеченном, твердо сказав себе, что должен подождать, пока Джошуа не придет
за ним. Джошуа обязательно придет, нужно только набраться терпения.
Потом он заставил себя мысленно вернуться назад, к тому прекрасному
весеннему дню в Суссексе. Перед глазами встала она. Картина была по-прежнему
яркой, не поблекшей от времени, как можно было ожидать. Нет, он ясно видел
ее улыбающееся лицо, ослепительный блеск золотых волос в ярком солнечном
свете.
Ариель Лесли, которой тогда, в 1811 году, исполнилось всего пятнадцать
лет, совсем еще ребенок, но он хотел ее больше, чем что-либо на свете...
В ушах по-прежнему звучал ее смех, высокий и чистый, не какое-нибудь
романтическое кудахтанье ангелоподобной особы, а заливистый хохот веселой
юной девчонки...
Суссекс, Англия. 1811 год
Тогда, в мае, он приехал домой, чтобы отдохнуть и оправиться от раны в
плече, тяжелого пулевого ранения, стоившего ему огромной потери крови и сил.
и долго мучившего сильными болями. Но он выжил и даже сумел добраться домой,
в Рейвнсуорт Эбби, появиться как раз, чтобы успеть на похороны брата.
Монроуз Драммонд, седьмой граф Рейвнсуорт, обрел вечный покой в фамильном
склепе Драммондов, рядом с отцом, Чарлзом Эдуардом Драммондом, и матерью,
Алисией Мэри Драммонд, хотя, видит Бог, вряд ли он имел право лежать рядом
со столь достойными людьми, безмозглый осел. Монроуз дрался на дуэли из-за
замужней женщины, и ее муж всадил ему пулю в сердце. Несчастный жалкий
глупец!
Потребовалось довольно много времени, чтобы понять, что отныне именно он,
Берк Карлайл Драммонд, стал восьмым графом Рейвнсуортом. Он вспомнил день
похорон так ясно и во всех подробностях еще и потому, что в тот день впервые
встретил Ариель. Берк сидел в библиотеке Рейвнсуортов, мрачной комнате, где
всегда царил полумрак, так что пришлось отодвинуть плотные длинные шторы и
впустить немного солнечного света. Уши сверлил пронзительный истерический
голос Ленни, достаточно высокий и нарочито драматический, чтобы привлечь
внимание заинтересованных слушателей.
- Что станется со мной? Что будет с моими несчастными осиротевшими
ангелочками? О, придется мне по ночам плакать в подушку от невыносимого
одиночества! Как ужасна судьба! Мы умрем с голоду, и мне придется продавать
себя, чтобы спасти малышей!
Судя по ее тону, это последнее, окончательное унижение вовсе не вызывало
в ней такого уж сильного отвращения, и Ленни, казалось, даже была готова
примириться со столь ужасной судьбой.
Ллойд Киннард, лорд Бойль, единственный зять Берка, муж его старшей
сестры Коринны, отвернулся, пытаясь скрыть смех, и неумело замаскировал его
кашлем. Берк ехидно ухмыльнулся про себя, - Извините, - еле удалось
выговорить Ллойду, за что он немедленно заработал укоризненный взгляд Ленни.
Берк взглянул на невестку, от всей души жалея, что не может заткнуть ее
розовый ротик. Она начала повторяться, явно истощив воображение. Значит,
Ленни собралась продавать себя?
Ему ужасно хотелось рассмеяться, но при виде отчаянного лица лорда Бойля
все веселье куда-то улетучилось. Ленни никогда в жизни не знала ни в чем
нужды, не имела представления о том, что такое голод, и, конечно, ни на
минуту не верила, что он, Берк, может выбросить из дому ее и маленьких
племянниц.
Присутствующие вежливо молчали, но леди Бойль одарила невестку взглядом,
который мог бы сокрушить Ленни, имей она вежливость уделить хоть немного
внимания золовке.
- Я еду кататься верхом, - решил Берк, заметив как Ленни вновь открыла
рот, чтобы излить очередной поток жалоб, и устремился к выходу. Его рука
была все еще на перевязи, но боль напоминала о себе лишь изредка.
- Постарайся вернуться к четырем, Берк, - окликнула Коринна. - Мистер
Ходжес приедет, чтобы прочесть завещание Монроуза.
- Хорошо! - бросил через плечо Берк, не останавливаясь. Он услыхал, как
Бойль что-то сказал насчет бренди и как жена без обиняков отрезала, что нос
у него и так слишком красный от постоянного пьянства.
Дарли оседлал большого черного жеребца Эша и помог Берку сесть в седло.
- Поосторожнее, милорд, - предупредил он, и Берк вздрогнул, услыхав столь
знакомое с детских лет наставление.
- Обязательно, Дарли, - пообещал он, улыбаясь старику, когда-то
помогавшему ему сесть на первого в жизни пони.
Берк поехал куда глаза глядят, чтобы вернуть себе чувство утраченного
детства. Он не был дома почти четыре года, со смерти отца, но тогда
атмосфера в доме была поистине погребальной, и Берк уехал так быстро, как
позволили приличия. И вот теперь он снова здесь, на этот раз чтобы
похоронить брата и стать восьмым графом Рейвнсуортом. Проклятый титул! Берк
никогда не мечтал о нем, никогда не хотел. Теперь он навеки потерял свободу.
Берк направился по длинной извилистой дорожке, обсаженной с обеих сторон
безукоризненно подстриженными высокими кустами и раскидистыми липами.
Монроуз по крайней мере содержал имение в полном порядке!
Берк объехал земли Драммондов, бессознательно направляясь на восток, к
маленькому озерцу, покоившемуся, словно драгоценный изумруд, на границе
между владениями Лесли и Драммондов.
Банберри Лейк оказалось именно таким, каким он его помнил, хотя Берк
последний раз был здесь добрых пятнадцать лет назад. Оно даже не выглядело
маленьким, как обычно все вещи, казавшиеся в детстве чересчур большими: и,
по правде говоря, стало еще дороже, потому что сохранилось к сохранится еще
долго после того, как душа Берка покинет свою смертную оболочку.
Он осторожно, чтобы не разбередить рану, спешился, привязал Эша к ветке
клена и глубоко вздохнул.
На поверхности спокойной воды виднелись широкие листья кувшинок, плакучие
ивы опускали в озеро зеленые косы, землю устилали ковры из маргариток,
раскрывших яркие лепестки навстречу весеннему солнцу.
Берк уселся, прислонившись спиной к стволу старого дуба, и сорвав
травинку, начал лениво жевать стебелек, прислушиваясь к дружному лягушечьему
хору и гадая, уж не что-то ли это вроде брачного ритуала. Где-то над головой
пересмешник рассерженно кричал, пытаясь прогнать незваного гостя. И
постепенно Берк отдался окружающему его покою и миру.
Но тут Эш поднял голову, понюхал воздух и заржал. Берк не двинулся с
места. Подумаешь, идет кто-то! Он вовсе не собирается покидать это уютное
местечко! В конце концов, он первый сюда пришел!
И неожиданно Берк увидел ее. Она сидела на гнедой кобыле и смеялась над
проделками лошадки, поскольку та танцевала и приплясывала как-то боком. Берк
не видел лица девушки, скрытого алой шляпкой с большим пером, красиво
изгибавшимся над щекой. Ярко-зеленая амазонка облегала изящную фигуру, а
когда кобылка особенно лихо взбрыкнула, Берк успел заметить маленькую ножку
в ботинке.
Интересно, кто она, эта прекрасная наездница?
Берк молча ожидал, когда незнакомка заметит его.
Увидев молодого человека, девушка на мгновение остановилась, но тут же,
помахав рукой, окликнула его нежным звонким голоском:
- Здравствуйте, как поживаете? Вы новый граф, Правда? Во всяком случае,
вы ранены, а я слыхала, что у нового графа болит рука, и, кроме того, вы
выглядите как герой, хотя я раньше никогда не видела героев. Да, кстати,
меня зовут Ариель, и поверьте, я почти не нарушила границ поместья
Драммондов, поскольку эта полоска земли принадлежит Лесли или, во всяком
случае, должна бы принадлежать по праву.
Слушая эту бесхитростную речь, Берк медленно поднялся, пытаясь прийти в
себя.
- Подъезжайте сюда, - позвал он, небрежно отряхивая лосины из оленьей
кожи и одергивая серовато-коричневую куртку.
Девушка кивнула, так что алое перо легко коснулось щеки, и осторожно
провела кобылку по мелкой воде ярдах в двадцати пяти от Берка. Неторопливо
подъехав ближе, она уверенно натянула поводья. Лошадь послушно встала.
Незнакомка улыбнулась, глядя на Берка сверху вниз, и протянула затянутую
в перчатку руку:
- Я Ариель Лесли, милорд.
- А я - Берк Драммонд.
- Майор и лорд Рейвнсуорт, - весело поправила она.
- Совершенно верно. Не хотите присоединиться ко мне ненадолго? Мы можем
на время объявить эту землю нейтральной территорией, не принадлежащей ни
Лесли, ни Драммондам.
- Хорошо, - согласно кивнула она и спешилась, не дожидаясь, пока Берк
предложит ей помощь, должно быть, как он предположил, чтобы не позволить ему
бередить рану. Только сейчас, когда она стояла перед ним, глядя ему и лицо,
Берк заметил, как прекрасна Ариель. Но отнюдь не ее красота была причиной
странных ощущений, так неожиданно возникших в душе Берка. Он знал много
прелестных женщин, гораздо обаятельнее и очаровательнее этой девочки. Но
было в ней что-то такое, заставлявшее его сердце биться сильнее, словно Берк
остро чувствовал неведомую, но глубокую перемену, неуклонно происходящую в
нем, во всем его существе. Он понял также, что она молода, слишком молода,
чертовски молода. Он был не в силах поверить происходящему, и хотя понимал,
что невежливо так глазеть на почти незнакомую девушку, ничего не мог с собой
поделать. Когда все было сделано и сказано, оказалось - Берк должен честно
признаться себе, - что он хотел ее и его чувства не имеют ничего общего с
симпатиями взрослого человека к ребенку. Нет, он хотел ее.
Господи Боже, что же такое с ним? Может, просто долго был без женщины?
Берк решительно покачал головой, чувствуя себя героем дурацкого дешевого
романа, влюбившимся по уши с первого взгляда. Все это выглядело смехотворным
и несколько раздражало.
- Посидите со мной, - предложил Берк. - Жаль, что я не захватил с собой
ничего освежающего.
- Это не имеет никакого значения. Все, что у меня есть, - половинка
морковки для Миндл, если та будет вести себя хорошо, что она обычно и
делает. Но вот Эш... просто великолепный конь!
- Вы его видели раньше?
- О да, но только Монроуз никогда не позволял мне садиться на него.
Говорил, что я слишком молода, да к тому же маленькая и женщина. Это вздор,
конечно. Не так уж я молода и мала, да и совершенно не вижу, какое значение
имеет моя принадлежность к женскому полу.
- Вы безусловно, правы.
- По-моему, вы просто смеетесь надо мной.
- Нисколько. Я с огромным удовольствием беседую с вами. Сколько вам лет?
Девушка немного помедлила, вопросительно наклонив голову набок, и
пристально взглянула в глаза Берка. Он явно проигрывал и знал это. Нервно
сглотнув, он про себя поблагодарил звезды за то, что Ариель была слишком
молода и не замечает, насколько он увлекся и потеряв голову.
- Мне пятнадцать, - объяснила Ариель. - А вам, милорд?
- Мне двадцать четыре.
- А мне почти шестнадцать, по крайней мере будет в октябре, так что
разница не так уж велика.
- Нет, в будущем, конечно, нет, но сейчас настоящая пропасть...
Он поспешно оборвал себя, потрясенный собственной бестактностью. Нет,
нужно немедленно прекратить все это!
- Девять лет. Нет, восемь с половиной лет. Ну что ж, девять лет назад я
была совсем малышкой, а вы, милорд, довольно взрослым молодым человеком.
- Точно так же, как в пятнадцать лет вы уже довольно взрослая молодая
девушка?
- Совершенно верно.
Она говорила совершенно серьезно, но Берку удалось заметить, как на левой
щеке предательски подрагивает ямочка.
- Хорошо, - согласилась она, воздев в воздух руки. - Должна признать, что
вы и сейчас достаточно молоды.
- И это все? Я всего-навсего мужчина, Ариель. И, пожалуйста, называйте
меня Берком. Эти лесные декорации совершенно не располагают к формальностям.
- Позвольте не согласиться с вами. Вы майор и граф. Я, конечно, понимаю,
что титул не имеет ничего общего с вашими умственными способностями или
человеческими достоинствами, но вот чин майора... вы, без сомнения,
отправили в ад не один десяток французских дьяволов и совершили множество
героических деяний. Насколько я поняла, вы уже почти здоровы. Когда
собираетесь возвращаться на полуостров?
- Да, я почти здоров и скоро верчусь на полуостров.
- Я с трудом переношу боль, но почти никогда не болею, так что это
неважно. - Наверное. Ваши волосы прелестны, если простите мою смелость.
Такой необычный цвет!
- Мой отец, сэр Артур, называет его тициановским, по имени какого-то
знаменитого художника, жившего много лет назад в Италии.
- И он совершенно прав.
- А по-моему, они просто рыжие, как их там ни называй. Каждый должен
смотреть правде в лицо, не так ли?
Берк хотел было согласиться, но чувствовал, что это будет величайшей
ложью в мире, поскольку сам в настоящий момент вполне сознательно
отказывался признать мгновенное и безнадежное увлечение пятнадцатилетней
девочкой, увлечение, сходное с опьянением. Неужели причиной всему ее
прекрасные волосы? Эти чистые голубые глаза? Господи Боже, да он просто на
глазах превращается в безумца. Берк вовсе не желал терять голову из-за
женщины, пусть даже самой прекрасной. А эта даже не успела стать женщиной.
Девчонка, пусть и хорошенькая.
А Берк никогда и никого еще не любил. И не желал любить. Правда, кажется,
выбора теперь у него не было - Нет, я не согласен.
- Простите, милорд... то есть Берк, но я не помню своего вопроса. Вы так
долго молчали. С чем же вы отказываетесь согласиться?
- Я уже тоже успел все забыть. Кстати, у вас ведь есть сестра, не так ли?
Не помню ее имени.
- Да, сводная сестра Неста. Она вышла замуж за Алека Каррика, барона
Шерарда.
- Господи, да я его знаю. Встречались в Лондоне несколько лет назад.
Насколько припоминаю, он был тогда очень молод, но клялся на всю жизнь
остаться холостяком. Поразительно. Ваша сестра похожа на вас?
- Вовсе нет. Что же касается барона, ну что ж, он по уши влюбился в
Несту. Судя по всему, он встретился с ней почти сразу после того, как
познакомился с вами. О Господи, может, мне не следовало это говорить? Может,
лучше было сказать, что он полюбил ее истинно и горячо?
- Вы можете говорить все, что хотите. Я ничуть не возражаю.
- Вы очень добры, Берк. Уверены, что вполне прилично, называть майора и
графа просто по имени? Хорошо-хорошо, в конце концов, все зависит от вас.
Неста и ее барон три месяца назад уехали в свадебное путешествие в Америку.
Теперь мы очень долго не увидимся. Но, кроме того, у меня есть сводный брат,
Эван Годдис. - Он почти не бывает здесь. Видите ли, моя мать была когда-то
замужем за Джоном Годдисом, и Неста и Эван их дети. Потом он умер, при
весьма скандальных обстоятельствах, если верить тому, что шепчут сплетники,
когда думают, что мы не слышим. Знаете, мама отказывается говорить со мной
об этом. Но потом она вышла замуж за отца, и у них появилась я. Два года
назад мама умерла.
- Мне очень жаль, я не знал. Однако я благодарен судьбе, за то, что они
произвели на свет такое прелестное создание.
- Не думаю, что у них был какой-то выбор в этом деле, милорд.
- Вы забываете, что должны звать меня Берком.
- Хорошо. А я Ариель. Мой дорогой отец обожает романтические, весьма
легкомысленные имена...
- Ваше имя прекрасно подходит вам. - Я тоже произвожу впечатление
легкомысленной особы, не так ли? Но поскольку с этим ничего не поделаешь,
придется смириться.
- Еще одна истина, которую необходимо честно признать? Совсем как ваши
ничем не примечательные рыжие волосы, гордо именуемые тициановскими?
- По-моему, вы немного преувеличиваете. Но, кажется, правы. И лучший
пример тому - Ленни. Такая жеманная дурочка! О Господи, да ведь она - ваша
невестка! Простите, я никогда не помню подобных вещей!
- Она действительно жеманная дурочка. Собственно говоря, я именно потому
и здесь, что попытался сбежать от ее мелодраматических воплей.
- О, это у нее прекрасно получается!
- Но не тогда, когда она непрерывно повторяет одно и то же, да еще таким
ноющим голосом.
- О да, скорбит о Монроузе. Она уже успела объявить всем, включая слуг,
что теперь, когда вы стали графом, наверняка заставите ее топить камины и
убирать комнаты, и заметьте, еще до рассвета, а иначе откажетесь кормить
бедных маленьких крошек. Берк разразился смехом:
- Ну, будь дело только в этом, я, скорее всего, остался бы. Но она начала
причитать, что должна будет продавать себя ради несчастных ангелочков. Вижу,
вы хорошо знаете мою невестку.
- Да, правда, Ленни не так уж плоха, поверьте. Просто иногда ужасно
раздражает. Но мне и папе очень жаль Монроуза. Правда, отец не верит в
похороны, считает их языческими оргиями и абсолютно не выносит. Простите нас
за кажущееся неуважение.
- Вы прощены, - кивнул Берк, неожиданно обнаружив, что не может отвести
взгляда от чистых линий профиля девушки, глядевшей на спокойную гладь озера.
Ему в эту минуту было все равно, даже если бы сэр Артур посчитал похороны
погребальным ритуалом викингов.
- Почему вы так смотрите на меня? - удивилась Ариель, поворачиваясь лицом
к Берку. Глаза девушки лучились лукавством и смехом. - Это все мой нос,
правда? Когда мне исполнилось шесть лет, мама сказала как-то, что красавицей
мне никогда не быть. Это нос семейства Лесли, а не Рэмзеев.
- Идеальный нос. По-моему, ваша мать жестоко ошиблась.
- Ха! Вы слишком добры... милый человек, хотя майор и граф при этом. Но я
должна идти, или отец встревожится. Он просто душка, но поскольку я - его
единственное дитя, вечно беспокоится по пустякам.
- Могу я проводить вас домой?
- Вы знаете моего отца?
- Встречался с ним еще в детстве. Но это было лет четырнадцать назад.
- Тогда лучше не стоит. Он сейчас полностью поглощен переводом какой-то
комедии Аристофана, насколько мне известно, и поскольку испытывает
затруднения с особо сложными греческими фразами, немного нетерпелив с
окружающими. Вполне вероятно, что он будет обращаться с вами как с мелким
разносчиком, а это совсем никуда не годится! Я - единственная, кого отец
признает, когда очередной приступ одолевает его, а если меня нет рядом,
кричит на всех и каждого. До свидания, Берк. Надеюсь, вы скоро поправитесь.
- Конечно.
Он подсадил ее в седло, хотя плечо пронзила резкая боль. Но Берк просто
должен был прикоснуться к девушке. Такая тоненькая талия, и сама Ариель
стройная, словно молодой тополек. Если больше ничто не сможет спасти его, по
крайней мере лучше сознавать, что у нее тело совсем молоденькой девушки -
сплошные углы, впадины и прямые линии, никаких округлостей. Но почему так
остро покалывает кончики пальцев?
Берк стоял неподвижно, словно влюбленный фигляр, глядя вслед Ариель. Она
все-таки обернулась, увидела его и весело махнула на прощанье рукой.
В следующий раз Берк встретил ее в Рейвнсуорт Эбби, куда пригласил на
чай. Девушка покорно выслушивала бесконечные причитания Ленни.
- О, какое ужасное, позорное завещание! Никогда еще я не была так
потрясена!
- Но, Ленни, - рассудительно начала Ариель, решительно отводя взгляд от
Берка. - Поппет или Вирджи никак не смогли бы стать графами Рейвнсуорт. К
сожалению, девочки немного стоят в глазах общества.
- Никогда не соглашусь, - вмешался Берк, думая, что Ариель обладает
большей властью над этим чертовым графом Рейвнсуортом, чем любой человек на
земле.
- Напрасно, - заявила Ленни с очаровательным непостоянством, капризно
пожав плечами. - Кроме того, Монроуз назначил его опекуном детей.
Ариель поджала губы, силясь сдержать смех.
- Берк будет превосходным опекуном, Ленни. Неужели вы предпочли бы
близорукого мистера Ходжеса?
- О-о-о, этого жалкого скрягу!
- Вот видите! Кошелек Берка никогда не будет туго завязан, верно?
- Конечно. Я буду щедр и великодушен. Ленни, - пообещал Берк и снова
искоса поглядел в сторону Ариель, пытаясь скрыть от окружающих свои чувства.
На ней было лиловое платье из мягкого муслина, как у школьницы, с высоким
воротом и широким атласным поясом. Но волосы... Волосы густыми локонами
спадали с плеч на спину, словно медный водопад.
Как Берк молился, чтобы, когда Ариель придет, он смог увидеть в ней
всего-навсего очень милую молодую девушку, которая должна большую часть
времени проводить в классной комнате, хорошенькую и неглупую юную леди,
ничего больше. Но когда она вошла в гостиную, все та же проклятая
одержимость запела в крови, совсем как в день похорон. Будь проклята эта
девчонка, она ведь совсем ребенок! Слишком искренна и невинна для взрослого
мужчины!
Берк тихо выругался, опустив - нос в чашку.
- Вы что-то сказали, Берк?
- Конечно, дорогой Берк захочет получить все, что ему полагается, -
ехидно заметила Ленни. - В конце концов, он теперь граф.
- Согласна, - кивнула Ариель, и эти невинные голубые глаза неожиданно
сверкнули хитростью и высокомерием, сделавшими бы честь самой прожженной
лондонской кокетке. - Мы должны убедиться, что его терзают угрызения
совести, от которых не спится по ночам.
- Словно лежишь в душной комнате?
- Кроме того, необходимо подогревать в нем тщеславие, вам его явно
недостает, Берк. Джошуа говорил мне, что...
- Как, вы знаете моего Джошуа? - перебил Берк с искренним удивлением.
Джошуа Такера нельзя былое полной уверенностью назвать
человеконенавистником, но он придерживался крайне невысокого мнения о
противоположном поле и не стеснялся высказывать это мнение вслух. Кроме
того, на свете не было вернее и преданнее человека, и его изобретательность
и ловкость не раз спасали жизнь им обоим за последние. пять лет.
- Конечно, - кивнула Ариель. - Он беседовал с Дарли, я подошла и
представилась. Джошуа заверил, что он как может заботится о вас, но что в
вас нет ни капельки тщеславия. Подумать только, майор, лорд, и никакого
честолюбия!
Ленни пронзительно расхохоталась.
- О, Ариель, вы не имеете ни малейшего представления, о чем говорите!
Монроуз рассказывал о девушке, с которой Берк встречался в Оксфорде...
- Довольно, Ленни, - вежливо попросил Берк.
- Видите, - объявила Ариель, - вы даже не позволяете Ленни похвастаться
вашими успехами у женщин.
- Сомневаюсь, что она собиралась хвастаться.
- О, Ленни так добросердечна, - вздохнула Ариель, обратив невинные
голубые глаза на леди Рейвнсуорт. У Ленни хватило совести слегка покраснеть.
Берк откинулся на спинку кресла. Как ни странно, именно Ариель, а не Ленни
казалась взрослой, вполне владеющей собой женщиной, хотя Ленни была на семь
лет старше.
- Не хотите еще чаю, Ленни? - осведомился Берк, гадая, что скажет Джошуа
по поводу именно этой женщины.
- Теперь вы подадите в отставку, Берк? - поинтересовалась Ленни.
- Нет, не могу, - покачал головой Берк. - По крайней мере, пока вся
обстановка не прояснится.
- Я бы на вашем месте поступила так же, - кивнула Ариель, и в глазах ее
на мгновение мелькнуло отчетливо кровожадное выражение. - Хотела бы я
родиться мужчиной!
- Вы все равно были бы слишком молоды, чтобы идти в армию, дорогая.
- В случае вашей гибели графом станет кузен Реднор, - заметила Ленни,
злобно-возмущенным тоном.
- Какой удар! - охнул Берк. - Кстати, я не видел Реднора добрых
шесть-семь лет. Что он поделывает?
- Он викарий, - сообщила Ленни, - но подбородок его по-прежнему не
выдерживает никакой критики. Пришлось отрастить бороду, чтобы скрыть его
отсутствие.
Берк недоуменно уставился на нее, но туг же разразился смехом:
- Ред? Викарий?
Это уж слишком! Он поперхнулся чаем, и в следующий момент почувствовал,
как Ариель кулачком усердно колотит его по спине. Постепенно он перестал
кашлять, вдохнул ее запах и немедленно, страстно захотел сорвать с нее
платье, бросить на обюссоновский ковер... Он хотел...
- С вами все в порядке, Берк?
- Да, садитесь, пожалуйста, Ариель. Странно, почему нашего кузена не было
на похоронах?
- Он в Шотландии, - сообщила Ленни, - пресмыкается перед двоюродной
бабкой в надежде, что та оставит ему что-нибудь, когда отправится на тот
свет.
- Судя по вашим словам, этот самый кузен довольно неприятное создание.
- Так оно и есть на самом деле. Ну а теперь, Ариель, не хотели бы вы
прокатиться на Эше?
Он никогда не забудет этот день. Именно в этот теплый весенний день он,
Берк Карлайл Берсфорд Драммонд, влюбился впервые в жизни и навсегда,
совершенно не вовремя, беспомощно и безвозвратно. Именно в этот день он
решил поскорее вернуться на полуостров.
Три дня спустя он в последний раз увидел Ариель Лесли, когда приехал к
ней, в Лесли-фарм, чтобы попрощаться, Берк снова встретился с ее отцом,
сэром Адрианом Лесли. Ариель унаследовала его глаза, ясные и чистые,
безоблачно-голубые, как весеннее небо.
- Не забывайте меня, - умоляюще попросил он, хотя старался говорить легко
и небрежно.
- Как я могу?
Берк заметил грустный взгляд, услышал, как ее голос слегка дрогнул.
- Это вы забудете меня, милорд граф. Я всего-навсего глупая девчонка, а
вы герой и...
- Только не глупая, дорогая моя. Но я не скоро вернусь в Англию,
возможно, через несколько лет. Но потом, если захотите, я приеду навестить
вас.
Она ослепительно улыбнулась Берку и положила ему на руку маленькую
ладошку:
- Я буду ждать. Но сомневаюсь, что у вас останется время для меня. Так
много дам будут осаждать вас, требуя вашего внимания! Но обещаю, что буду в
числе самых искренних ваших поклонниц, если это доставит вам удовольствие.
- Это обрадует меня больше, чем могу высказать. Берку отчаянно хотелось
попросить Ариель написать ему, но он боялся перейти все грани дозволенного,
особенно еще и потому, что сэр Артур слегка хмурился. Правда, Берк так и не
понял, из-за чего: то ли у хозяина опять не ладилось с греческим переводом,
то ли увлечение графа Рейвнсуорта его слишком молодой и наивной дочерью было
слишком очевидным. Берк поспешно откланялся...
Тулуза, Франция. 1814 год
Снова послышался стонущий звук, и на этот раз Берк понял, что он исходит
из его горла.
Он был не в доме Ариель. Прошло три года, и он лежал на поле битвы, в
окрестностях Тулузы, под трупом коня, ощущая, как пульсирует кровь в ране.
Боль постепенно нарастала, накатывала волнами, безжалостно возвращая его к
реальности, заставляя скрипеть зубами.
- Майор лорд! Благодарение Богу, наконец-то я вас нашел!
- Джошуа, - прошептал Берк, удивившись тому, как слабо звучит его голос.
- Я знал, что ты придешь.
Кажется, подо мной убили коня.
- Вижу. Постарайтесь не двигаться, я немедленно приведу помощь.
Но прошло еще не менее часа, прежде чем Берка уложили, по возможности
удобно, на походную койку в его палатке. Джошуа сидел рядом, на полу,
скрестив ноги, и рассказывал хозяину об отступлении французов из Тулузы.
Берк лежал под тонкой простыней, совершенно голый, если не считать
повязки, закрывающей сабельную рану в боку, и краем уха прислушивался к
монотонному голосу слуги. Боль и мучительные воспоминания все еще держали
его в плечу.
- Вот, майор лорд, - объявил Джошуа, наклоняясь над хозяином, - доктор
велел вам выпить несколько капель настойки опия. Сказал, что вы потеряли
много крови и должны отдыхать, чтобы восстановить силы, так что никаких
отговорок!
- Не буду, - согласился Берк и проглотил едко пахнувшее содержимое
стаканчика, Джошуа заботливо подоткнул одеяло и, удовлетворенный плодами
трудов своих, продолжал:
- Веллингтон не смог вовремя доставить тяжелые орудия, и проклятые
лягушатники ухитрились улизнуть.
- Я так и думал. А где сейчас Веллингтон?
- Должен вот-вот прийти навестить вас. Он впал в тихое бешенство, майор
лорд, если, конечно, понимаете, что я имею в виду.
- Да, - тихо согласился Берк, - понимаю. Ему даже удалось выдавить бодрую
улыбку, чтобы успокоить Джошуа - тот явно никак не мог оправиться от страха
и тревоги за хозяина.
- Не волнуйся, я скоро поправлюсь. Только продолжай называть меня "майор
лорд", весьма высокий титул!
К счастью, он снова заснул, только чтобы пробудиться от окрика Джошуа:
- Майор лорд! Майор лорд!
Берк почувствовал, как его похлопывают по щекам, и попытался отвернуться,
возвратиться в прошлое, к Ариель, но этому не суждено было случиться.
- Майор лорд! Ну же, просыпайтесь! Герцог здесь и хочет поговорить с
вами!
- Не желаю! - отчетливо произнес Берк - Ну а командир может не
посчитаться с вашими желаниями, Рейвнсуорт.
Берк заставил себя открыть глаза. Рядом с койкой стоял Веллингтон,
улыбаясь чуть натянуто; глаза были обведены синими кругами - усталости. Но
мундир командующего был, как всегда, безупречно чист, а на черных вычищенных
сапогах не виднелось ни единого пятнышка.
- Сэр, - пробормотал Берк, пытаясь поднять руку.
- Лежите спокойно, Драммонд. У меня мало времени, мальчик мой, пора
отправляться в Париж. Я хотел сказать вам лично, что все было впустую - наше
сражение, множество погибших, - все зря. Наполеон отрекся, отрекся еще до
того, как начался бой.
Берк недоуменно уставился на герцога.
- Вы шутите, - выговорил он наконец.
- Хотел бы я, чтобы это было шуткой. Я так долго ждал этого дня, так
горячо молился, но Господь исполнил мое желание только ценой гибели почти
пяти тысяч рабов своих. Ну что ж, доктор считает, что вы скоро поправитесь.
Возвращайтесь в Англию. Берк. Война закончена, хотя не знаю, надолго ли.
"Да, - подумал Берк позже, - все кончено. Наконец-то Ариель уже
восемнадцать, в октябре исполнится девятнадцать. Достаточно взрослая, чтобы
выйти замуж. Достаточно взрослая для меня. Но что, если она помолвлена с
другим?"
Он отказывался даже представить себе это. Последние три года Берк иногда,
крайне нерегулярно, получал письма от Ленни и всегда гадал, уж не
догадывается ли невестка о причинах, заставляющих его настоятельно просить
ее подробнее писать о жизни домочадцев и соседей. Он узнал о внезапной
кончине. сэра Артура Лесли через шесть месяцев после своего отъезда из
Англии и немедленно написал Ариель письмо, в котором, как полагается,
выразил соболезнования, но ответа, конечно, не получил.
Что случилось с ней за эти годы? Ленни сообщала о свадьбе всех и каждого
в округе, но ни словом не обмолвилась об Ариель. Возможно, она все еще ждет
его.
Эта мысль доставила Берку несказанную радость и позволила излечиться
гораздо раньше, чем предполагал доктор.
Посмотри в окно!
Чтобы сохранить великий дар природы — зрение,
врачи рекомендуют читать непрерывно не более 45–50 минут,
а потом делать перерыв для ослабления мышц глаза.
В перерывах между чтением полезны
гимнастические упражнения: переключение зрения с ближней точки на более дальнюю.
Рейвнсуорт Эбби.
Июнь 1814 года
Берку все еще было не по себе в своем доме. Он был восьмым графом
Рейвнсуортом и абсолютным властелином здесь, каким два века назад считался
во Франции Король-Солнце. Он нес ответственность за каждое создание, жившее
и дышавшее в этом поместье, и на его плечах лежал долг произвести на свет
наследника, которому перейдут титул и земли, когда Берк отправится к
праотцам.
Берк оглядел Золотую гостиную, способную запугать и устрашить любого
слабонервного человека своей вызывающей роскошью - позолоченными стульями с
изогнутыми ножками, итальянскими мраморными барельефами и изящными
филигранными инкрустациями, украшавшими столик-маркетри шестнадцатого века.
Оставалось надеяться только, что эти ненадежные на вид древние стулья
выдержат вес Берка. И, как ни удивительно, мебель оказалась достаточно
крепкой. В детстве его редко пускали в эту любимую комнату матери, до сих
пор, как ему объясняли, носившую ее отпечаток, в чем Берк сомневался.
Почему-то в представлении Берка образ хрупкой, увядающей женщины плохо
вязался с этой богато обставленной, кричащей комнатой.
Напротив Берка сидела невестка, поправляя пояс на платьице дочери.
- Они у тебя просто красавицы, Ленни, - заметил он. - Вижу, ты прекрасная
мать.
Ленни горделиво оглядела девочек и громко хлопнула в ладоши. Миссис Мэк,
няня Вирджи и Поппет, Взяла малышек за ручки и увела из гостиной. На пороге
Поппет обернулась:
- Дядя Берк, ты придешь потом поиграть с нами?
- Конечно. Поппет. Не могу дождаться этой минуты. Что мы будем делать?
- Играть в войну, - объявила Вирджи. - Ты станешь нашим сержантом, и мы
будем заряжать пушки и убьем всех лягушатников.
- Небо, - ошеломленно пробормотал Берк. - Никаких приглашений на чай? А
куклы? Вы совсем про них забыли!
Девочки окинули его недовольными взглядами, и Ленни вздохнула:
- Меня не спрашивай, Берк. Не пойму, почему эти маленькие проказницы так
кровожадны. С тех пор как умер Монроуз...
- Ничего, Ленни. Вижу, битва будет долгой и тяжелой.
Он махнул рукой племянницам, но не сказал больше - ничего, пока те не
исчезли за дверью.
Ленни выбрала маленькое пирожное с глазурью и, поднося его к губам,
спросила:
- Ты навсегда вернулся, Берк?
- Да, все кончено. Надеюсь, Наполеон нас больше не потревожит.
- Не представляю, почему Веллингтон просто не велел расстрелять его.
Потратить столько денег, И все лишь для того, чтобы отправить его на этот
остров... по-моему, это просто бессмысленно.
Берк, не отвечая, улыбнулся невестке. Возможно, именно от нее дочери
унаследовали столь неприкрытую кровожадность. Ленни совсем не изменилась за
прошедшие годы. А Ариель? Конечно, она не могла не стать другой, ведь теперь
она превратилась в женщину. И скоро будет принадлежать ему.
Берк рассматривал Ленни поверх сложенных домиком пальцев, пытаясь
придумать, под каким предлогом разузнать о девушке.
- Надеюсь, ты наймешь нового управляющего, - капризно объявила Ленни. -
Этот Керлью просто хам1 Вечно допрашивает, куда я истратила деньги, словно
какую-нибудь мещанку! Это так раздражает!
Берк мгновенно проникся теплыми чувствами к Керлью. По правде говоря,
имение выглядело гораздо лучше, чем во времена правления брата. Везде чисто,
ни пылинки, необходимый ремонт производится вовремя. Даже Джошуа одобрил
управляющего.
Берк откашлялся, чтобы броситься в бой, но Ленни, уже забыв о Керлью,
продолжала:
- Коринна, без сомнения, захочет приехать погостить. Ты ведь написал ей?
- Собственно говоря, я остановился в их лондонском доме, когда вернулся
из Франции. Джослин уехал в Оксфорд.
- Да, ужасно странный мальчик, - заметила Ленни, имея в виду
единственного сына лорда и леди Бойль. - С утра до вечера сидит за книгами,
и ничего больше!
- Из него выйдет настоящий ученый, Ленни. Его знания уже сейчас огромны.
- Ну... я думаю...
Ленни задумалась о странностях Джослина, без сомнения, возникших из-за
чересчур властного характера Коринны, а Берк отдался течению собственных
мыслей.
Лондон гудел, словно потревоженный улей, долгожданной новостью об
отречении Наполеона. Русский царь Александр прибыл в английскую столицу
шестого июня. Теперь в моде было все русское, от дамских платьев до мужских
галстуков. Балы сменялись приемами, и царь Александр и его сестра Екатерина
Ольденбургская были постоянной темой разговоров, совершенно не
интересовавших Берка. Он, вежливо улыбаясь, отвечал на вопросы дам, серьезно
беседовал с джентльменами о тулузском сражении и думал об Ариель. Как-то ему
пришло в голову завести любовницу, но Берк быстро обнаружил, что просто не
может сделать это. Он не хотел другую женщину, ему была нужна Ариель, и
только Ариель.
- Берк, в самом деле! Неужели ты ни слова не слышал из того, что я
говорила? Ну вот, наконец-то Монтегю с чаем!
Берк подумал, что Монтегю был живым воплощением старого почтенного
епископа. С годами он совершенно не менялся: все та же шапка белоснежных
волос, таких же густых, как много лет назад, когда Берк бегал в коротких
штанишках.
- Спасибо, Монтегю, - кивнул он, вежливо улыбнувшись дворецкому.
- Милорд, - объявил Монтегю, - осмелюсь сказать, что вы нуждаетесь в
отдыхе. Насколько мне известно, Джошуа ждет вас в спальне.
- Ну вот, хоть я и стал штатским, по-прежнему получаю приказы.
- Да, лорд Рейвнсуорт прав, - вмешалась Ленни, - вы не должны...
- Я шутил, Ленни. Да, Монтегю, я чувствую себя немного усталым. Спасибо.
Но Берк не собирался покидать невестку, пока не узнает об Ариель. Он взял
у нее чашку с чаем, снова уселся на стул и, попытавшись принять небрежный
вид, сделал маленький глоток:
- Расскажи мне о наших соседях. Ленни оказалась неистощимым источником
сведений, и когда она на секунду замолчала, Берк спросил:
- А Лесли? Я помню, ты писала, что сэр Артур скончался.
- Боже, но это было так давно!
- А по-моему, не очень. Что сталось с родными?
- Ты имеешь в виду Ариель?
- Да, - признался Берк, бессознательно выпрямившись, забыв о чае и не
сводя глаз с Ленни.
- Я писала тебе об этом. Прекрасно помню.
- Писала? Что и когда?
- Господи, я уже говорила, это все давно забытые истории. Ариель вышла
замуж.
Чашка веджвудского фарфора упала на пол. Берк тупо наблюдал, как она
скатилась с обюссоновского ковра, как коричневая жидкость медленно
собирается лужицами на натертом паркете, но ничего не соображал - слишком
велико было потрясение.
- Берк! В чем дело? Рана разболелась? - Нет, все в порядке, просто я в
последнее время стал неуклюжим.
По правде говоря, ему было трудно дышать. Боль в груди с каждым
мгновением становилась невыносимее. Берк с трудом облизнул внезапно
пересохшие губы.
- Когда? За кого?
- Несколько месяцев назад она овдовела, и с тех пор, кажется, ни один
человек не видел ее. Подумать только, согласиться стать женой Пейсли
Кохрейна, и всего в шестнадцать лет!
Берк недоуменно уставился на невестку. Пейсли Кохрейн! Милосердный Боже,
этот развратный старый сатир, известный своим распутством, когда Берк был
совсем еще мальчишкой! Муж Ариель?
- И ее отец допустил это? - тряхнув головой, пролепетал он.
- О нет. После смерти отца ее опекуном стал сводный брат, Эван Годдис.
Именно он устроил этот брак. Если хочешь знать, все делалось в страшной
спешке и под шумок, не прошло и полугода после смерти сэра Артура. И
конечно, старый Пейсли умер так таинственно... в округе только об этом и
говорят.
Но Берк уже не слушал.
- Она живет в Рендел-холле? Поместье старого Кохрейна находилось всего в
десяти милях к востоку от Рейвнсуорта.
- Конечно, оно перешло к Ариель. Она унаследовала все, не то что я,
несчастная, вынужденная довольствоваться чужими милостями...
- Довольно, Ленни, - добродушно велел Берк, поднимаясь.
- Куда ты идешь?
- Наверх, отдохнуть немного. Увидимся за ужином.
Дождавшись, пока Джошуа перестанет причитать над ним, Берк лег на кровать
и уставился в потолок, где резвились пухленькие обнаженные херувимы.
Она вышла за виконта Рендела всего в шестнадцать лет! Боже, да ведь этому
негодяю не меньше пятидесяти! И он дотрагивался до нее, и ласкал, и ...
Нет, нужно немедленно остановиться! Нельзя изменять прошлое! Придется
принимать все, как есть, или забыть Ариель, третьего не дано.
Подумать только, все эти годы Берк ничего не знал, не представлял ее
рядом с другим... Единственное потерявшееся письмо - какая горькая ирония!
Но теперь Ариель овдовела, так что все это не имеет значения. И ничто не
имеет значения, кроме того, что она есть и Берк сможет видеть ее ухаживать
за ней, сделать своей женой. Он не позволит прошлому загрязнить настоящее.
Берк забыл спросить Ленни, есть ли дети у Ариель. Если есть, он воспитает
их как собственных. Вечером, за ужином, он как бы между делом
поинтересовался этим.
- Нет у нее детей, - сообщила Ленни. - А ведь Пейсли женился на ней
только ради этого. Он был одержим желанием иметь наследника. Но так ничего и
не вышло. А почему тебя это интересует, Берк?
- Просто помню ее девочкой, очень милой и хорошенькой, - ответил он,
старательно изучая герб Рейвнсуортов на серебряной вилке. - Ты встречалась с
ней после свадьбы?
- Нет, ни разу. И все это крайне странно. Словно после венчания ее увезли
на край света. Никто не видел Ариель. Ходили, конечно, разные слухи, но я не
обращала на них. внимания. В конце концов, мы не в средневековье живем!
- Какие слухи? Ленни пожала плечами:
- Всякие глупости. Будто виконт Рендел держит ее взаперти, не позволяет
никуда выезжать и ни с кем разговаривать...
- Но ты сама только что сказала, что ни один человек ее не видел
последние два года.
- Да, но не мог же виконт содержать ее в заключении! Это уж совсем
немыслимо и глупо! Кроме того, не знаю, слышал ли ты об Эване Годдисе,
сводном брате Ариель, но репутация его была и остается отнюдь не из лучших.
Я даже слыхала разговоры, будто он вынудил бедняжку Ариель выйти замуж за
старого Пейсли и получил при этом кругленькую сумму. Трудно сказать, есть ли
в этом хоть какая-то доля правды.
- Почему ты называешь леди Пейсли бедняжкой?
- Но ведь после него так и не осталось детей, не так ли? Как раз перед
его смертью - я, кажется, говорила, что он умер при таинственных
обстоятельствах, - незаконный сын виконта приехал из Франции.
- Что ты имеешь в виду под таинственными обстоятельствами?
- Вряд ли каждый день умирают, подавившись рыбьей костью, не находишь?
Если верить слугам - а, как ты знаешь, кузина Марты - младшая горничная в
Рендел-холле, - так вот, она клянется, будто этот незаконный сын и Ариель
просто сидели и смотрели, как Пейсли задыхается.
- Это звучит совершенно не правдоподобно.
- Ты, скорее всего, прав. Я не стала бы сидеть тут и смотреть, как ты
устраиваешь спектакль!
- Но ты видела Ариель с тех пор, как ее муж... как умер Рендел?
- Однажды, когда навещала подругу в Ист Гринстеде. Леди Фэншо, ты ее
знаешь. Она повезла меня в чудесную маленькую модную лавку, недалеко от
Хай-стрит, и там оказались великолепные ленты для моей новой шляпки и...
- Когда это было? Как она выглядела? Ленни доела вермишелевый суп,
несколько мгновений решала, может ли позволить себе еще немного, но под
конец вздохнула и, покачав головой, велела лакею Роберту положить ей немного
фрикасе из цыплят.
- Ленни!
- Что? Ax да, Ариель. Я уже сказала, что встретила ее в Ист Гринстеде.
По-моему, выглядела она неплохо... ну, не так, чтобы хорошо... по-иному.
Слишком худа, но, правда, она никогда не отличалась полнотой. Да, и вот что
странно: Ариель не носила траура. - Ленни немного помедлила, удивленно
склонив голову набок:
- Но откуда такой внезапный интерес к леди Рендел, Берк?
И прежде, чем Берк сумел подыскать подходящий ответ, добавила:
- Просто глупо называть ее леди Рендел. В конце концов, ей всего
восемнадцать. Ну что ж, когда встретишь ее, передай привет. Мне она всегда
нравилась и нравилось ее общество.
Рендел-холл
Ариель очень медленно отложила пяльцы:
- Где ты слышала это, Доркас?
- Как где, в деревне. Миссис Гренейдж видела его и сказала, что он был не
один.
- Эван, - прошептала Ариель, широко раскрыв измученные глаза.
- Верно, и с вашим негодяем-братцем был Этьен Дюпон. Но тут я ничего не
понимаю. Что может хотеть Эван Годдис от этого человека? Вряд ли у него
водятся деньги.
- Не знаю, - отозвалась Ариель. - Я думала, что Этьен вернулся во Францию
сразу после похорон отца.
- Возможно, по сейчас он снова появился. Шваль паршивая!
- Интересно, Доркас, бывает на свете хорошая шваль?
Доркас, занятая плетением кружев, подняла голову:
- Улыбка! Превосходно, мисс Ариель! Вам нужно улыбаться почаще! Лорд
Рендел давно уже мертв, пора выйти из заточения, посещать балы и приемы, да
еще...
Ариель подняла руку, чтобы остановить поток советов.
- Нет, пока нет. Я еще не готова.
"Но когда это будет? - спросила себя Доркас, возвращаясь к своему
кружеву. - Бедная мисс Ариель - малышка претерпела такие страдания в лапах
этого чудовища, а теперь... что удерживает ее в Рендел-холле? Можно
подумать, она и впрямь узница".
- Надеюсь, вы не намереваетесь носить по нему траур целый год?
Ариель оглядела свое бледно-желтое муслиновое платье. Вряд ли это можно
назвать трауром. Скорее праздничные цвета, и последнее время она носила
только такие.
Девушка посмотрела на Доркас - не только свою бывшую няню и горничную, но
и преданную компаньонку. Старая женщина оказалась единственным человеком на
земле, которому было до нее дело. Ариель по-прежнему не имела представления,
где сейчас Неста и ее муж. Месяца четыре назад она получила потрепанный
конверт с короткой запиской от сестры из какого-то забытого Богом места,
называемого Макао. О возвращении домой не было ни слова.
Ариель поднялась со стула и подошла к широкому полукруглому окну,
выходившему на покатый передний газон Рендел-холла. Теперь все принадлежало
ей. Она не была безумно богата, но муж оставил после себя достаточное
состояние, чтобы Ариель могла жить, ни В чем не нуждаясь - именно это
повторял ей каждый понедельник при еженедельных встречах управляющий
поместьем мистер Хэролд Джуэлс. Две недели назад он намекнул, что ей стоит
отправиться в Лондон и немного развлечься, а Ариель просто стояла и тупо
глазела на него. Нет, она просто не могла никуда ехать. Пока нет. Она
слишком боялась. Слишком стыдилась. Слишком остро чувствовала свой позор.
Люди сразу поймут, если увидят ее. Прочтут правду в ее глазах. Ариель просто
не сможет этого вынести.
И кроме того, она не сможет встречаться с мужчинами и терпеть их
ухаживания, улыбки, взгляды. Ариель с трудом заставляла себя разговаривать с
мистером Джуэлсом, худым как щепка, лысым и совершенно безвредным.
Ариель вновь обернулась к Доркас, принужденно улыбаясь:
- Думаю, мне стоит поехать покататься верхом. Бедная Миндл совсем
застоялась. По крайней мере наконец-то на небе появились облачка!
- Возьмите грума, - окликнула Доркас.
- Я возьму Джорди, - отозвалась Ариель, но при этом совсем не
руководствовалась правилами приличия. Она просто боялась оставаться одна.
Даже на земле Ренделов. Жила в постоянном ужасе перед сводным братом, а
теперь еще и Этьен появился. Хотя это, наверное, крайне глупо с ее стороны!
Но Ариель ничего не могла с собой поделать. Она так устала жить, постоянно
оглядываясь! Почему все они не исчезли как по волшебству после смерти
Пейсли? Почему она чувствует себя загнанной жертвой? Что, в конце концов,
Энан может си сделать? А Этьен? Наговорить гадостей? Но какое это имеет
значение?
Все это бессмыслица и чепуха, так почему же страх не уходит, парализуя
ее?
Джорди взнуздал Миндл и помог Ариель сесть в седло.
- Позвольте мне оседлать Ригби, миледи, и можно ехать.
- Не спешите, время еще есть, - отозвалась Ариель, улыбнувшись слуге.
Джорди был шотландцем, уроженцем Глазго, невысоким, но крепким, с такими
сильными руками, что он, казалось, мог с легкостью сломать шею любому, кто
осмелится напасть на Ариель. И кроме того, он был предан ей. Ариель уволила
почти всех слуг Пейсли сразу же после его смерти. Они были верны ему, а не
ей. Единственным оставшимся был Филфер, дворецкий, но не потому, что Ариель
питала к нему особые симпатии: просто он был слишком стар, чтобы получить
другое место, и к тому же не имел родственников.
Ариель всегда ездила подальше от родного дома, Лесли-фарм. Неужели Этьен
остановился у Эвана? И если да, то почему?
Ариель невольно вздрогнула, вспомнив о том, что произошло после смерти
Пейсли. Похороны состоялись, завещание было прочитано, и теперь Ариель
стояла лицом к лицу с Этьеном в по-зимнему полутемной гостиной. Каждый раз,
видя его, она видела себя, стоящую на коленях перед ним: руки, сжатые в
кулаки, покоятся на его бедрах, она ласкает ртом ненавистную мужскую
плоть...
- Утром вы уедете, Этьен, - сказала она.
Этьен взглянул на нее и медленно произнес:
- Я хочу, чтобы ты снова подарила мне наслаждение, Ариель.
Она пристально уставилась на него.
- Я так и не овладел тобой, как обещал отцу. Сегодня же вечером... нет,
прямо сейчас, прошу, поднимись со мной наверх.
Он не мог принудить ее, заставить силой, причинить боль. Пейсли мертв.
Никто теперь не имеет над ней власти.
- Я бы не сошла с вами даже в могилу. Этьен искренне удивился. Он в самом
деле был сбит с толку.
- Но почему? Ведь я не мой отец. Ты уже была со мной, дала мне истинное
блаженство, и я видел тебя голой. Теперь я хочу почувствовать твое тело под
своим, хочу быть в тебе, глубоко-глубоко. Тебе понравится, вот увидишь. Отец
сказал, что ты любишь ласки и объятия. Я хочу тебя, Ариель. Мы всегда будем
вместе. Поженимся, как только пройдет срок траура.
Ариель подошла к стене и дернула за шнур звонка.
- Что ты делаешь?
Она молча покачала головой, и когда минуты через три явился Филфер,
велела;
- Пожалуйста, Филфер, велите сложить вещи месье Дюпона и проследите,
чтобы через час его не было в Peндел-холле и усадьбе.
- Слушаюсь, миледи.
Этьен выждал, пока дворецкий выйдет из комнаты, и только потом завопил во
все горло:
- Нет! Ты не можешь сделать это! Здесь мой дом - отец хотел, чтобы я жил
тут! Хочу тебя, Ариель!
Чаша терпения Ариель переполнилась. Неужели Этьен действительно верит,
что она увлеклась им после той ужасной ночи, когда Пейсли принудил ее...
Ариель покачала головой:
- Выслушайте меня, Этьен. Вы мне не нравитесь, и я не желаю больше иметь
с вами ничего общего. Ваш отец заставил меня делать все эти омерзительные
вещи против моей воли. Вы поняли? Я больше никогда не хочу вас видеть.
- Ты слишком заботишься о приличиях. Вы, англичане, всегда беспокоитесь о
подобной чепухе и ...
Ариель хотелось убить его, но вместо этого она с удивительным
спокойствием сказала:
- Уходите. Немедленно.
Этьен резко обернулся; бледные, словно выцветшие, глаза ярко блеснули.
Ариель невольно отступила.
- Я получу тебя, Ариель. Отец сказал, что ты должна принадлежать мне. Он
обещал!
- Ваш отец мертв! Мертв и похоронен!
Этьен в последний раз долго, пристально поглядел на нее, поклонился и
вышел.
Ариель только сейчас сообразила, что это, вероятно, было другой причиной,
по которой она боялась вновь появиться в обществе, хотя весьма
немногочисленном, и старалась не ездить дальше Ист Гринстеда. Этьен был
уверен, что она наслаждалась, осыпая его постыдными, омерзительными ласками.
Неужели ожидал, что она станет его любовницей после всего, что было? Что,
если дело в ней, в том, как она выглядит, смотрит, смеется, ведет себя? А
вдруг он расскажет другим?
Ариель услышала тихий жалобный звук, и только спустя некоторое время
поняла, что стон исходит от нее. Нет, нужно выйти из этого ужасного
состояния. Достаточно много времени прошло, и она свободна, совсем свободна!
- Куда вы собираетесь, миледи?
Ариель вынудила себя вернуться к настоящему.
- Сама не знаю, Джорди. Может, ты придумаешь?
Слуга прямо, не мигая смотрел на нее:
- Да. Я предпочел бы сразиться с чесоточным львом в его логове.
Ариель внезапно застыла:
- Ты имеешь в виду какого-то определенного льва?
- По правде говоря, самого большого негодяя из всех, простите за грубое
выражение.
- Значит, тощего чесоточного льва.
Ариель никогда и словом не обмолвилась с Джорди о сводном брате. Где он
успел услыхать о нем? Над этим стоит поразмыслить. Все это время она вела
себя как трусиха, жалкая ничтожная трусиха. Взвалила вину на себя, терзалась
угрызениями совести. Возможно, всего только возможно, она сумеет избавиться
от одного призрака.
- Хорошо, - согласилась она, поворачивая Миндл.
- Посмотрим, откуда ветер дует. Попытаемся узнать, действительно ли месье
Дюпон гостит в доме Эвана Годдиса.
Джорди весело потер руки:
- Да, попробуем прижать вонючего хорька! Ариель рассмеялась, весело,
искренне, хотя вновь почувствовала, как страх медленно сжимает внутренности.
Меньше чем через час они оказались на землях Лесли-фарм. Ариель
огляделась, ожидая испытать знакомую тоску но дому, но ничего не
почувствовала. Вскоре показался особняк, все вокруг выглядело заброшенным и
убогим, хотя дело было явно не в недостатке денег; владелец, очевидно,
попросту не заботился об усадьбе и внешнем виде здания.
- Мисс Ариель!
- Здравствуйте, Джед. Как поживаете? Мистер Годдис дома?
- Да, мэм. Мы с женой здоровы, благодарение Богу. Вы хотите видеть
хозяина?
- Почему нет?
Ариель позволила Джеду помочь ей спешиться и обернулась к Джорди:
- Я не могу позволить тебе сопровождать меня, но прошу, не уходи далеко и
оставайся поближе к окнам. Я постараюсь остаться вон в той комнате.
По-моему, ты сегодня чувствуешь себя святым Георгием, Джорди.
- Совершенно верно, миледи.
Джорди смотрел вслед хозяйке, шагавшей к двойным входным дверям: плечи
расправлены, подбородок упрямо поднят. Бедняжка, туго ей приходится, но
необходимо было раз и навсегда все расставить по местам и выяснить отношения
с этим дьяволом-братцем. Слишком долго она все держала в себе, давно пора
вернуться к жизни и людям, покончить с собственными страхами и начать
заниматься делами поместья. Только потом она сможет стать собой.
Джорди вспомнил, как полгода назад встретил парня, только что уволенного
леди Рендел. Бывший слуга, исполненный злобы, сыпал оскорблениями и не скрыл
ни одной печальной подробности. На следующий день Джорди предстал перед
хозяйкой Рендел-холла, и та немедленно наняла его.
"Только не теряй головы, девочка", - мысленно пожелал он. Правда, сегодня
она впервые выказала признаки мужества.
Джорди дождался, пока Ариель исчезнет за дверью, и, поспешно направившись
к восточному крылу дома. постарался открыть окно.
Дородный дворецкий Терп сообщил Эвану о приезде сестры и добавил, что она
ожидает его в маленькой гостиной в передней части дома. Эван нахмурился.
Странно, что спустя столько месяцев она приехала сюда! Он ломал голову, как
лучше помириться с сестрой, но каждый раз, приезжая в Рендел-холл, получал
один и тот же ответ - Ариель отказывалась видеть его. Пусть теперь немного
подождет, решил он, обдумывая, что ей сказать. Лучше пока не упоминать об
Этьене - все равно из этого вряд ли что выйдет, дьявол бы побрал этого
болвана!
Эван медленно направился в гостиную.
- Дорогая Ариель! Как ты прекрасно выглядишь! Совсем не похожа на
скорбящую вдову!
Ариель почувствовала, как бледнеет, а ладони становятся влажными.
- Здравствуй, Эван, - выговорила она, обрадованная спокойствием
собственного голоса и небрежностью тона. - Ты тоже выглядишь неплохо.
Правда, у тебя нет причин расстраиваться, не так ли?
Эван поклонился. На нем был утренний костюм, и превосходно скроенная
куртка скрывала худобу и узость груди и плеч. Но ноги в лосинах выглядели
как две соломинки.
- Какая радость и честь наконец видеть тебя!
- Возможно. - Ариель медленно обвела взглядом гостиную:
- Мой отец любил эту комнату. Вечерами мы играли в шахматы у камина.
- Да, маленькая очаровательная компания. Но все проходит, не так ли? Я
так давно хотел поговорить с тобой, Ариель и очень тревожился за тебя.
- Я, пожалуй, сяду, - не отвечая, сказала она, устраиваясь на
позолоченном стульчике в египетском стиле с ножками в виде львиных лап и
тщательно расправляя юбку для верховой езды. Искоса взглянув в окно, Ариель
с облегчением заметила Джорди, стоявшего неподвижно, как статуя в тени
невысокого тиса.
- Как я уже сказал, меня весьма волновало твое долгое отсутствие, -
бесстрастно, холодновато повторил Эван. Девчонка, видимо, сильно изменилась.
Пытается взять над ним верх. Ну что ж, посмотрим, кто кого.
- Кажется, ты не веришь мне, Ариель? Ты моя сестра...
- Сводная.
- Но у тебя больше никого нет, кроме меня. Кто знает, где сейчас Неста и
увидим ли мы когда-нибудь ее и барона?
Ариель пристально взглянула на него.
- Пейсли объяснил мне, что ты сделал, Эван. Нет причин разыгрывать сейчас
любящего брата. Я знаю, ты меня продал. Пейсли признался, что заплатил за
меня пятнадцать тысяч фунтов и еще пять в тот раз, когда я молила защитить
меня от побоев и неслыханных издевательств. Он сказал, что ты взял с него
выкуп.
Эван, побелев, сжал кулаки.
- Это гнусная ложь! Боже, неужели ты могла поверить этому старому
развратнику? Это не правда, Ариель, клянусь!
- Вряд ли. Может, с моей стороны это неестественно, но, думаю, Пейсли не
солгал.
- Послушай, Ариель, мне пришлось позволить ему забрать тебя, другого
выхода не было! Он твой муж... был законным мужем и имел все законные права.
Он угрожал мне... сказал, что разорит и уничтожит меня.
Но Ариель ничему не верила. Такой человек, как Эван, способен на все. Она
медленно встала.
- Мне бесконечно жаль, что в наших жилах течет одна кровь, - бросила она,
направляясь к двери.
- Ариель! Подожди! Выслушай меня! В то утро он поклялся, что больше
пальцем не притронется к тебе! Я высказал все, что о нем думаю, и он дал
слово не причинять тебе боли!
Ариель ничего не ответила и не замедлила шага.
- Остановись! Ты не можешь так уйти! Длинные тонкие пальцы вцепились в ее
плечо. На мгновение ужасный парализующий страх ударил в голову, но она
принудила себя оставаться спокойной. Она не испугается. Никогда больше не
испугается.
Но в глубине души Ариель знала, что это не так. Неужели остаток дней
своих ей придется провести в страхе?
- Ариель, пойми, о выкупе не могло быть и речи! Если хочешь знать правду,
у Пейсли были сведения, ужасные обличающие сведения о моем отце. Он угрожал
обнародовать их, если я не соглашусь выдать тебя за него замуж. Поверь,
здесь нечем гордиться, но я любил отца и не мог допустить его позора. Пейсли
поклялся мне что отдаст все документы, но солгал и снова использовал их
против меня, когда явился за тобой. У меня не было выбора!
- Отпусти меня, Эван. - Он повиновался. Ариель очень спокойно сказала:
- Твой отец мертв. Он был мертв уже тогда, когда я стала женой Пейсли. Я
же была жива. Значит, ты заботился больше о добром имени отца, чем о судьбе
своей сестры. Ты мне омерзителен, Эван. И я пришла сюда, чтобы это сказать
тебе.
Она говорила тихо, презрительно, и Эван невольно отступил на шаг.
- Ариель, пожалуйста, ты должна понять.
- Сегодня я решила изгнать призраков из своей жизни. И сделала это. Ты
действительно жалок, Эван.
- Мой отец не умер! Он кончил бы жизнь в петле палача, если бы я его не
спас.
- Ты лжешь. Как-то давным-давно... помню, как слуги шептались о Джоне
Годдисе. его скандальной жизни и ужасном конце. Но это не столь важно. Если
я тебе так небезразлична, почему Этьен здесь?
Ариель подождала несколько секунд, но Эван молчал.
- Вижу, у тебя нет ответа. Прощай, Эван. Я не хочу больше видеть тебя.
Никогда.
Рука Ариель легла на ручку двери, пальцы застыли на засове, когда Эван
сказал, почти шепотом:
- Этьен Дюпон влюблен в тебя. Он приехал ко мне умолять, чтобы я попросил
у тебя разрешения принять его. Он ненавидел отца. Кроме того он никогда
по-настоящему не знал его, и тебе это известно, Ариель. Он непохож на Пейсли
Кохрейна.
Ариель на секунду охватила нерешительность, но девушка тут же покачала
головой. Она не сможет забыть ту ужасную ночь, когда Пейсли вынудил ее
ублажать своего сына. В ушах по-прежнему звучали стоны Этьена, она ощущала,
как нетерпеливые пальцы почти рвут волосы, когда он вжимал ее голову в
бедра. Ариель поняла, что трясется словно от холода.
- Нет! - вскрикнула она, рывком распахивая дверь. - Нет, будь ты проклят!
- Ты стала холодной женщиной, Ариель. Бедный Этьен, у него ничего не
осталось, - вздохнул Эван.
Ариель не находя слов, уставилась на него.
- Этьен ничего не заслужил. Прощай, Эван.
Эван больше не пытался ее удерживать. Он молча наблюдал, как она
направляется по длинному узкому коридору, что-то тихо говорит жалкому
старому Терпу, этому безмозглому болвану, перед тем как переступить порог.
Но Эван не окончательно потерял надежду. Он почувствовал в Ариель эту
мгновенную нерешительность, и теперь остается сделать так, чтобы она начала
сомневаться в своем решении не иметь с ним ничего общего.
Насвистывая, он устремился вверх по лестнице, решив навестить гостя.
- Ну как, девушка?
- Жалок, - торжественно объявила Ариель. - Мой брат в самом деле жалок и
ничтожен.
Но, подобно Эвану Годдису, Джорди распознал отсутствие истинной
убежденности в голосе молодой хозяйки. Он встревоженно нахмурился, но ничего
не сказал.
- Знаешь, что мне хотелось бы сделать, Джорди?
- Понятия не имею, девушка.
- Думаю, хорошо бы поехать к Банберри Лейк. Одной. Там никогда никого не
бывает. Мне о многом надо подумать.
- Имеете в виду ту полоску воды между землями Лесли и Драммонда?
- Да, противный старикашка, именно это маленькое озерцо. Говоришь о нем
так, будто оно-грязное топкое болото с лягушками.
Джорди не стал спорить. Хозяйка подшучивает над ним и улыбается. Еще не
смеется, но и не грустит, как обычно. Может, теперь, когда она наконец
поняла, что Эван Годдис всего-навсего человек, и не очень приятный при атом,
она исцелится.
Джорди долго смотрел вслед удалявшейся девушке, пока та не исчезла из
вида.
Ариель медленно направила Миндл к самому краю зелено-голубой воды.
Лошадь, подняв голову, заржала, и Ариель мгновенно оцепенела. К ней
приближался одинокий всадник. На таком расстоянии было трудно разглядеть,
кто это, но она узнала жеребца. Это Эш.
Берк Драммонд вернулся домой.
Ариель охватил порыв чувств, о существовании которых она не подозревала,
чувств, которые, будь они реальными, могли принадлежать той, другой девушке,
мечтательной, нежной, живущей прекрасными воспоминаниями.
Глупенькой, наивной, доверчивой девушке. На первый взгляд, Берк казался
ничуть не изменившимся. Он спрыгнул с лошади и остановился под старым дубом,
высокий, стройный, сильный. Как он красив, настоящий герой, человек, который
был так добр к молоденькой девушке три долгих года назад. Таким же весенним
днем они встретились здесь у озера. И Ариель странным образом почувствовала
неизбежность происходящего, ошеломление осознав, что Берк вернулся, потому
что закончилась война. Она была настолько оторвана от всего, не только от
людей, но и от событий, и почти не уделяла внимания тому, что творится
сейчас в мире. Правда, она слыхала от кого-то, что Наполеон находится в
ссылке на каком-то острове.
Берк весело махнул ей рукой:
- Идите сюда! - позвал он. Глубокий низкий голос вновь всколыхнул
воспоминания. Странно, что она так и не забыла этот голос.
Ариель дотронулась пальцами до щеки и улыбнулась еще одному воспоминанию:
тогда алое перо на шляпке тоже ласкало ее кожу при малейшем движении.
Интересно, где теперь эта шляпка?
Девушка помахала в ответ и осторожно провела кобылку через мелкую воду.
Берк почему-то знал, был уверен, что она придет, хотя сам подсмеивался
над такой необычной чувствительностью. Но оказался прав. Он не хотел, чтобы
их первая встреча после долгой разлуки произошла в Рендел-холле, не желал
видеть ее в доме, принадлежавшем другому мужчине, называть ее "миледи" и
признавать, что она принадлежит Пейсли Кохрейну.
Эш снова заржал и потянул за повод с такой силой, что едва не вырвал
ветку, к которой был привязан. Берк почувствовал, как все быстрее колотится
сердце.
Он наблюдал, как Ариель ведет Миндл через полоску мелкой воды. Хорошо,
что их свидание произойдет именно здесь, как в тот раз, много лет назад.
Сколько времени пролетело! Если бы только он не был таким благородным
дураком! Они могли бы давно стать мужем и женой. Не стоило так долго ждать,
пусть ей было всего шестнадцать!
Ариель подъезжала все ближе и казалась совсем прежней - прямая спина,
гордая осанка, летящая по ветру юбка амазонки, страусовое перо, касавшееся
щеки, только на этот раз не алое, а светло-серое. Странно, что он помнит
подобные вещи. Он много раз гадал, что ощутит в этот момент. Взглянет на нее
и посмеется романтическим фантазиям молодого человека, давно увядшим за
прошедшие годы? Схватит в объятия и станет любить, пока оба окончательно не
потеряют голову?
Но когда Берк посмотрел в глаза Ариель, он не захотел делать ни того, ни
другого. Девушка была бледна, ясные голубые глаза распахнуты, зрачки
расширены. Он умирал от желания прижать ее к себе, обнять, утешить,
погладить густые волосы, вылить все, что так долго копилось в душе.
- Берк.
Мягкий, тихий, тоненький голосок. Только сейчас Берк понял, что все это
время сдерживал дыхание, и вздохнул свободнее, широко улыбнувшись Ариель. Он
превосходно себя чувствует! Все вопросы, все сомнения исчезли! Она - просто
Ариель и принадлежит ему! Ее замужество не играет роли. Она - его, его
навсегда.
Он понял задолго до их встречи, что не должен торопить события. Ариель
понятия не имеет о глубине его чувств. Господь знает, до этого момента он
тоже ничего не ведал. Но нужно начать действовать осторожно.
- Здравствуйте, Ариель. Не хотите присоединиться ко мне?
Он поднял руки, чтобы помочь ей спешиться, но, к удивлению Берка, она
резко отодвинулась, высвободила ногу из стремени, соскользнула на землю и
привязала Миндл рядом с жеребцом.
- Помню, в тот, первый, раз вы тоже не позволили помочь вам, потому что
моя рука была на перевязи. А в чем дело сейчас, Ариель?
- Я не беспомощный ребенок, - бросила девушка, не понимая, откуда
вырвались эти слова. Почему Берк оказался здесь?
- У вас по-прежнему тициановские волосы.
- Что? Ах, это.
Она нервно потянула себя за кончик медной пряди.
- Думаю, цвет волос - это не то, что может измениться за несколько лет.
- Вы стали выше.
- Да, хоть немного позже, чем остальные девушки, но я все же выросла.
Берк расслышал в голосе Ариель какие-то странные нотки.
- Несомненно так, - согласился он, тепло улыбаясь. Но она не улыбнулась в
ответ, просто смотрела на него, словно на неизвестно откуда взявшийся
призрак.
Как жалела Ариель, что решила сегодня поехать к озеру! И почему он
заставил ее испытывать столько различных ощущений? Он изменился, она видела
это. О, Берк очарователен и добр к ней, но лицо стало более суровым,
отвердело, словно Берк повидал больше, чем должен испытать любой смертный.
На щеках его по-прежнему виднелись восхитительные ямочки, особенно когда он
улыбался, а густые брови слегка поднимались, придавая ему слегка озорное,
вопросительное выражение.
- Вы наконец дома, - удалось выговорить Ариель. - Как давно вас не было.
Сколько вы здесь пробыли?
Берк не мог отвести от нее взгляда. Она уже больше не пятнадцатилетняя
девочка, невинная и бесхитростная, бывшая для него открытой книгой. Эта
новая Ариель - нервная и неуверенная в себе, возможно, не доверяет ему, и
сама стала для Берка загадкой, обворожительной тайной. Правда, ее тело
осталось почти прежним, слишком худеньким, но упругая грудь вздымала корсаж,
широкий пояс стягивал тоненькую талию. Куда исчезла угловатость,
свойственная молоденьким девочкам? Ел место заняли стройность и изящество.
Но именно лицо привлекло внимание Берка, как и три года назад. Чистота черт,
невинность...
Берк тряхнул головой, избавляясь от навязчивых мыслей, и понял, что
Ариель задала ему какой-то вопрос, а он, вместо того чтобы ответить,
уставился на нее, словно потерявший голову осел. Как и три года назад.
- В Рейвнсуорт Эбби? Только два дня. Садитесь, Ариель.
Она окончательно разнервничалась и поспешным неуклюжим жестом одернула
юбку:
- Я... не знаю, милорд...
- Девочка называла меня Берком. Неужели не помните? Теперь женщина решила
держаться официально?
Ну, конечно, она помнила! И что значат эти разговоры о женщинах и
девочках? Ариель захотелось уехать как можно скорее.
- Хорошо, Берк. Но думаю, мне пора возвращаться в Рендел-холл.
- Чепуха. Вы здесь хозяйка. Если вдруг опоздаете, неужели дворецкий
оставит вас без обеда и велит идти в свою комнату?
Ариель против воли улыбнулась:
- Возможно, нет, хотя наверняка попытается пригвоздить меня взглядом к
полу.
А Филфер посмотрит так мнозначительно, так хитро...
Берк наблюдал, как она грациозно садится на траву, расправляет амазонку и
складывает на коленях руки в перчатках. Сладостная боль ударила в сердце при
одном взгляде на нее.
- Надеюсь, на этот раз вас не ранили, Берк сел рядом и с удивлением
отметил, что Ариель снова отодвинулась подальше.
- Ранили, но не очень тяжело. Ударили саблей в бок.
Ариель сочувственно поморщилась:
- Мне очень жаль. Очень больно было?
- Представьте, не очень.
- Теперь вы останетесь в Англии?
- Да, поскольку Наполеон отрекся и больше не угрожает миру. Пора мне
вести себя как подобает графу, то есть оправдывать свой титул и зарабатывать
на жизнь.
- Но, конечно, у вас найдутся и другие занятия! "Не желаю нести этот
вздор", - тоскливо думал Берк. Как он хотел сказать ей о своей любви,
признаться, что хочет видеть ее своей женой. Сейчас. Сегодня.
Но вместо этого у него вырвалось:
- Помните, о чем вы говорили мне три года назад, Ариель?
Девушка, склонив набок голову, смотрела на Берка, пытаясь понять, что тот
имеет в виду. Конечно, они по-прежнему жили в ней, эти чувства, которые она
испытывала тогда, чувства, разбуженные Берком и пылавшие еще долго после
того, как он покинул ее.
Она сказала ему, что будет ждать его вместе с остальными дамами.
- О нет, - подумала Ариель, качая головой, и нерешительно улыбнулась:
- О чем вы?
Берк хмыкнул, пытаясь скрыть охватившее его напряжение:
- Вижу, вы стали изменчивой и непостоянной. Нужно немедленно сменить тему
разговора, пока они не оказались на опасной почве.
- Ваша жена в Рейвнсуорте? Как ее зовут? У вас есть дети?
Берк удивленно вскинулся и поднял брови:
- Почему вы считаете, что я женат? Потому что ты должен быть давно женат
и иметь детей!
- Просто мое предположение. Вы граф и нуждаетесь в наследнике.. Стали
старше, взрослее и...
Она потрясение замолчала, смутившись Настолько, что не могла поднять на
него глаза, и только беспомощно разглядывала стебельки травы. Теперь на юбке
наверняка останутся зеленые пятна!
- Я был достаточно взрослым три года назад, в такой же полдень. Насколько
я припоминаю, вы сами это сказали.
- Я была ребенком, глупым, доверчивым ребенком. И ничего не знала.
Откуда такая неподдельная горечь? Что произошло? Неужели все из-за Пейсли
Кохрейна?
- Я вернулся, чтобы выполнить свой долг, - спокойно ответил Берк. - Как
граф Рейвнсуорт, я должен обзавестись наследником. А для этого мне
необходима жена.
Берк улыбнулся девушке, и несмотря на все благие намерения, в глазах его
светилась щемящая нежность, которую он испытывал в этот момент.
- Нет ли у вас каких-нибудь соображений на этот предмет? Может,
порекомендуете невесту?
"Нет, - с ужасом думала Ариель, - он имеет в виду совсем не то, что я
думаю. О нет. Он не может хотеть такую, как она, не может желать подобную
жену, грязную, запачканную, опозоренную..." И это означает, что она должна
ложиться с ним в постель, делать все омерзительные вещи, снова терпеть побои
и плакать от сознания собственной беспомощности и боли.
Ариель неожиданно поняла, что снова в ужасе трясет головой, и поспешно
вскочила:
- Нет, я над этим не задумывалась. Собственно говоря... в округе много
прелестных дам, и я уверена, вы скоро с ними познакомитесь. А теперь я
должна ехать. Правда должна.
Берк молча смотрел на нее, замечая, как стынет ужас в этих ясных глазах,
но попытался удержать ее.
- Прошу, останьтесь, хотя бы еще ненадолго. - мягко, осторожно попросил
он.
- Я не должна быть здесь одна, с вами.
- Когда вам было пятнадцать, подобные вещи вас не волновали. А меня не
волнуют и сейчас. Останьтесь, надо же нам снова познакомиться и вспомнить
былое. Я с сожалением узнал о смерти сэра Артура. Вы получили мое письмо?
Ариель нерешительно наблюдала за ним. Берк казался достаточно сдержанным
и спокойным. Возможно, она не так его поняла. Она сохранила о нем такие
прекрасные воспоминания! Берк всегда вел себя как истинный джентльмен, но
все же... все же оставался мужчиной, и следовательно, непредсказуемым
созданием. которому нельзя было доверять.
- Да, я получила ваше письмо. Спасибо. Конечно, я не могла ответить.
- Понимаю. Вы были тогда слишком молоды. Молода, глупа и доверчива.
- Как Ленни? И Поппет с Вирджи? "По крайней мере она не рвется уехать", -
подумал Берк, но весело ответил:
- Ленни все такая же, и теперь, когда я дома, будет на кого жаловаться и
кого считать причиной всех бед и несчастий. Пока что она изливает гнев на
несчастного управляющего, Керлью. Но она совсем не злая и говорит, что
соскучилась по вас. Что же касается моих племянниц... девочки весьма
сообразительные и способные.
- Превосходно, - кивнула Ариель. "И это все?" - подумал Берк, разглядывая
спокойные воды озера.
- Помню, мы с вами были друзьями, - сказал он вслух. - Теперь это не
так?
Друзьями. Неужели это возможно - испытывать дружеские чувства к мужчине?
Для этого нужно взаимное доверие, вещь, по ее опыту, совершенно
недостижимая.
- Нет, - искренне призналась Ариель, - не думаю, что это так.
Это снова заставило Берка вскинуться:
- Но почему нет? У меня за это время не выросло второй головы, и я все
еще сохраняю репутацию порядочного человека.
Он хотел произнести это легко, небрежно, но выражение лица Ариель
оставалось сосредоточенно-серьезным, почти угрюмым. В этот момент Берк не
сознавал, что представляет весьма реальную угрозу для Ариель. Она видела
перед собой высокого широкоплечего мужчину, мускулистого и гибкого, гораздо
сильнее ее, настолько сильнее, что может легко переломить Ариель одним
пальцем, без особых усилий. А его красивое лицо вызывало в девушке еще
большее недоверие. Мужчина, бывший когда-то мечтой молодой девушки,
идеальным героем, и возможно, ни чем иным, как химерой, глупой фантазией, не
имеющей ничего общего с реальностью. Но потом ее отец умер, и Эван получил
право распоряжаться ее жизнью. Ариель выбросила из головы графа Рейвнсуорта
так же легко, как любого другого мужчину, который появился бы в ее убежище.
Легкий ветерок шевелил темные волосы Берка, и он нетерпеливо провел
ладонью по густым прядям. Темно-карие глаза, обрамленные длинными ресницами,
которым могла позавидовать любая женщина, встревоженно смотрели на нее. Но
лицо... Властное лицо человека, рожденного повелевать, привыкшего к
повиновению и не допускающего ни малейших возражений.
Ариель снова ощутила страх, леденящий и безудержный. Берк мужчина, и
только поэтому она не может ему доверять. Нет, она не примет его предложения
дружбы. Она больше не столь глупа и доверчива, как тогда.
- Ариель!
- Да?
- Что случилось? Я чем-то расстроил вас? Красивый и обаятельный человек,
слегка напоминающий хищника, готового к прыжку. Он протягивает ей руку,
мускулистую загорелую руку, которая так легко может причинить боль, ударить,
оставить шрамы и рубцы на коже.
Ариель пробежала языком по сухим губам, чувствуя, как нарастает страх,
сжимая в комок внутренности. В отличие от Эвана граф Рейвнсуорт, особенно в
костюме для верховой езды, бесспорно, был привлекательным мужчиной, от
облегающей светло-голубой куртки до начищенных черных ботфортов. Но тут она
неожиданно представила его обнаженным, стоящим, совсем как Этьен, у камина,
обрисованного пляшущим пламенем.
Со свистом втянув воздух, Ариель вскочила.
- Почему вы не объясните, что случилось? - мягко, участливо спросил Берк,
словно взрослый, успокаивающий напуганного ребенка.
- Я должна идти. Прощайте!
Ариель ринулась прочь и вскочила в седло, но тут же поняла, что не успела
отвязать поводья, н растерянно сидела, не зная, что, делать, чувствуя себя
настоящей дурочкой. Берк медленно поднялся, отряхивая с лосин приставшие
травинки, и направился к ней. Ариель, замерев от ужаса, в смятении наблюдала
за ним.
Берк ничего не понимал, ощущая лишь обиду и гнев, пытаясь справиться с
растерянностью и недоумением. Он неторопливо отвязал поводья Миндл и
заметил, как пристально уставилась Ариель на его пальцы, ловко справлявшиеся
с кожаными ремешками. Взгляд Ариель тревожил его - зрачки были расширены и
совершенно неподвижны. Что же все-таки неладно, черт возьми?
- Я хотел бы приехать с визитом, - объявил он по возможности сухо и
официально. - Вы будете дома завтра?
- Зачем?
Берк улыбнулся, показав ровные белые зубы:
- Чтобы возобновить нашу дружбу. Так или иначе, сегодня я понял, что
задача эта весьма нелегка. Что сказать? Что сделать?
- Хорошо, - неприветливо бросила она, и Берк вновь почувствовал прилив
ярости, услыхав столь негостеприимный ответ. Господи Боже, можно подумать,
что она ждет в гости тролля или самого сатану! Он еще не стар, не уродлив,
все зубы на месте, строен и намеревается остаться таковым. Кроме того, он
теперь титулован и богат. Что же с ней творится, дьявол ее возьми?
Но вслух Берк лишь мягко сказал:
- Значит, увидимся завтра, после обеда. До свидания, Ариель.
Ариель нерешительно подняла глаза. Нет, в Рендел-холле она в
безопасности, Берк ничего не сможет ей сделать. Она постарается, чтобы
Доркас все время была рядом.
Девушка кивнула и, прищелкнув языком, послала Миндл вперед.
Берк не двинулся с места, просто смотрел ей вслед, наблюдая, как Ариель
пустила кобылку в галоп по мелкой воде, так что по обе стороны разлетелись
брызги, алмазами усеявшие амазонку.
Да, их первая встреча прошла совсем не так, как представлялось Берку.
Такого фиаско он не ожидал.
Она была совсем не той Ариель, которую он помнил.
Эту Ариель он совершенно не понимал. Но хотел даже больше, чем раньше.
Берк недоуменно покачал головой. Почему Господь в своей бесконечной
мудрости сотворил эту женщину и предназначил ее именно для него?
Берк погладил Эша по носу;
- Ну, старина, видно, так суждено и дело предстоит нелегкое.
Эш снова заржал.
- Почему она обращается со мной, как с чумным? На этот раз Эш промолчал.
***
Ариель замерзла, так замерзла, что зубы судорожно стучали. Она лежала
голая, привязанная к кровати, руки и ноги широко раскинуты, запястья и
щиколотки прикручены к кроватным столбикам атласными лентами. Он, конечно,
был здесь, стоял у камина, спокойно, в небрежной позе, с хлыстом в руке,
которым легко и ритмично похлопывал по ладони. Он был полностью одет.
Ариель ни о чем не молила, не упрашивала - это не имело смысла, только
пристально смотрела на хлыст, зная, что скоро он опустится на ее тело, почти
чувствуя жгучую боль каждого удара. Но он привязал Ариель так, что она
лежала на спине. Обычно она стояла на коленях, на полу, опустив голову.
Ариель с трудом сглотнула, не в силах унять дрожь.
Но тут комната неожиданно наполнилась людьми. Теперь здесь оказалось по
крайней мере еще шестеро мужчин, и все пили бренди. Она не понимала, откуда
знает это, просто была уверена, что в рюмках именно бренди. Все смеялись,
громко говорили, но Ариель не могла разобрать слов. Один из них взглянул на
нее и сделал непристойный жест. Ариель, окаменев от ужаса, наблюдала, как
незнакомцы окружили кровать. В руках у всех оказались хлысты. Тот, что стоял
ближе, внезапно наклонил голову, сжал ее челюсть толстыми пальцами, так что
Ариель не могла шевельнуть головой, и впился губами в ее губы.
Ариель пыталась отвернуться, закричать, потребовать, чтобы ее оставили в
покое. Теперь она ощущала их руки на своем теле, щипки, шлепки, удары и
широко открыла рот. пытаясь вскрикнуть, но не смогла издать ни звука.
И тут незнакомцы так же мгновенно исчезли, все, за исключением его -
Пейсли. Он осыпал ее оскорблениями, презрительно вопил, что такая тощая
жердь не может привлечь ни одного мужчину. Он даже напоил гостей, но они
по-прежнему не хотели ее. Она просто никчемная тварь, ничего не стоящая, не
годившаяся даже для развлечения.
Ариель хотелось истерически завопить, что она лишь рада этому, рада, что
ни один мужчина не хочет ее, но слова по-прежнему не шли с губ. Она
чувствовала, как по щекам катятся слезы, а во рту был соленый вкус. Теперь
Пейсли широко, издевательски улыбался ей. Он швырнул на пол хлыст и
расстегнул панталоны. Ариель молча глядела на него. Мужская плоть Пейсли
отвердела и была готова к слиянию.
Теперь он сказал, что наконец возьмет ее. Он лег на нее, придавив всей
тяжестью, грубо схватил за грудь, и Ариель неожиданно вскрикнула, громко,
пронзительно, отчаянно. Нет, не Пейсли вонзался в ее тело. Это был Берк
Драммонд.
Ариель, окончательно проснувшись, села в кровати, бессознательно растирая
запястья и щиколотки, словно стараясь утишить боль.
- Это всего-навсего сон, - повторяла она себе снова и снова. Но почему
Пейсли превратился в Берка Драммонда?
Потому что она чувствовала в нем угрозу. Бедняга, должно быть, вовсе не
имел в виду ничего такого, просто страх перед мужчинами заставлял ее считать
их воплощением зла на земле, грубыми, безжалостными созданиями, совсем как
Пейсли Кохрейн.
Она зарылась в одеяла, пытаясь согреться. В комнате вовсе не было
холодно, просто она замерзла, словно в жилах вместо крови текла ледяная
вода. Девушка тупо спросила себя, сможет ли когда-нибудь почувствовать себя
уютно и обрести покой.
- Ее милость сегодня не принимает, милорд. Берк оглядел лукавую
физиономию старика и понял, что, подкупив дворецкого, сможет получить любые
сведения. Почему Ариель попросту не велит вытолкать в шею этого мерзавца?!
- Скажите, что граф Рейвнсуорт желает поговорить с ней.
- Она знает о вашем визите, милорд, и велела передать вам свои извинения.
Филфер старательно смахнул пылинку с рукава ливреи.
- Правда, возможно, ее лордство не так больна, как кажется на первый
взгляд.
Жалкий старый ублюдок! Давно уже у Берка так открыто не вымогали мзду!
- Вероятно, - согласился он, - но тем не менее объясните, что я приеду
завтра, и надеюсь, к тому времени она почувствует себя лучше.
- Хорошо, милорд, как угодно, милорд. Берк подождал еще немного, не зная,
что делать. Он не хотел уходить, не хотел поддаваться всей этой бессмыслице.
Конечно, она не больна! В душе он прекрасно понимал, что Ариель просто не
хочет видеть его. Вопрос: почему? Он настолько ей противен? Или по какой-то
причине Ариель его боится? А может, все еще скорбит по своему ничтожному
болвану-мужу?
Берк задумчиво направился к конюшням Рендел-холла где оставил Эша и
Джошуа. Джошуа попросил у хозяина разрешения сопровождать его, и Берк
рассеянно согласился, почти не обращая внимания на денщика.
Нет, поправился он про себя, больше денщика у него никогда не будет.
Теперь Джошуа его камердинер.
Добравшись до низкого здания под черепичной крышей, Берк застал Джошуа за
дружеской беседой с незнакомцем, чье худое жилистое тело ни на секунду не
обмануло Берка. Мужчина был так же силен, как он сам, а возможно, еще
сильнее.
- Милорд, - обрадовался Джошуа, - прошу вас, познакомьтесь с Джорди. Это
грум леди Рендел и старший конюх.
"Странно", - подумал Берк, но благоразумно промолчал и вежливо кивнул;
- Рад знакомству, Джорди.
- Ваша милость, - так же вежливо ответил Джорди, и у Берка появилось
отчетливое чувство, будто его рассматривают, оценивают и взвешивают, что
одновременно забавляло и раздражало его.
- Мы вернемся завтра, Джошуа, - объяснил Берк, полностью игнорируя
Джорди.
- Да, - согласился Джорди. - Завтра, милорд. До встречи, Джошуа.
- Ну и в чем дело, черт побери? - осведомился Берк, когда они направились
по узкой аллее, ведущей от Рендел-холла.
Джошуа наклонился в седле и почесал лошадь за ухом.
- Ну... майор лорд, я приехал, потому что хотел знать, что случилось с
милой языкастой малышкой. которую я встретил три года назад. А Джорди, он
желал побольше услышать о вас и ваших намерениях по отношению к леди Рендел.
Берк обернулся, судорожно сжав поводья.
- Джошуа, имеешь ли ты хоть какое-то представление, как... - начал он, но
тут же осекся, подыскивая выражения, выразившие его негодование и не
оскорбившие старого верного друга и бывшего денщика.
- Да, милорд. Хотите сказать, что сую нос не в свои дела?
- Но ведь ты не любишь женщин!
- Это, конечно, так, но малышка... я... в общем, никогда не думал о ней
как о женщине, если понимаете, что я имею в виду.
- Нет, совершенно не понимаю. Ариель... то есть леди Рендел - не
женщина?
- Как я говорил, она всегда была языкастой малышкой, но ни капельки зла
нет в ее душе, и ни на какую подлость она не способна! Открытое доброе
сердечко!
- И такое же честное, насколько я полагаю?
- Уж это точно. Чуть с землей меня не сравняла, когда поняла, что не
очень-то я люблю прекрасный пол. А уж Джорди... убить готов за девочку - так
он ее называет. Сам признался, что она всех слуг отослала после смерти мужа.
Видите ли, они были ему преданы. Джорди услыхал, как один из них нес про
бедняжку всякие пакости, мол, она шлюха последняя, и Джорди просто-таки
взбесился от злости. Леди Рендел наняла Джорди, и с тех пор он ее охраняет,
если можно так выразиться.
- Ты успел узнать все это за несколько минут, пока мерзавец-дворецкий
сообщил, что меня не смогут сегодня принять?
- Да. Это Филфер. Джорди сказал, что леди Рендел не избавилась от него,
несчастного старого дурня, потому что слишком добра.
- Прекрасно. Ей следовало назначить ему пенсию. Он несносный, нечестный
мошенник, способный предать и продать хозяйку за несколько монет.
Джошуа просто кивнул, но впал в угрюмое молчание, не желая больше
испытывать терпение хозяина. Берк так же безмолвно обдумывал сказанное
слугой. Почему Джорди считает нужным защищать Ариель? От кого?
***
Ариель осторожно опустила край тонкой кружевной занавески. Он уехал. И
даже не устроил скандала.
Она механически отвернулась от окна, пытаясь прогнать мучившие мозг
кошмары. Когда Филфер час спустя сказал ей, что лорд Рейпнсуорт вернется
завтра, Ариель ничего не ответила, только кивнула.
Именно в этот вечер сводный брат нанес ей визит. Филфер впустил его. Эван
оказался в гостиной еще до того, как Ариель узнала о его приезде.
Она медленно поднялась, смятенно спрашивая себя, куда девалась Доркас.
Ариель снова была одна и снова смертельно боялась.
- Добрый вечер, Ариель. Надеюсь, я не слишком обременяю тебя своим
присутствием.
Ариель долго молча смотрела на брата:
- Не ожидала больше когда-либо увидеть тебя, Эван, - выговорила она
наконец ледяным тоном. - Каким образом ты ухитрился пробраться в мой дом?
- Не очень ты гостеприимна, милая сестрица. Я просто решил узнать, как ты
здесь живешь. Твой дворецкий - не могу вспомнить имени старика - куда-то
девался, и дверь была открыта. Надеюсь, ты не возражаешь против моего
появления?
Ариель пренебрежительно подняла брови, отлично понимая, что Эван лжет.
Чтобы Филфер оставил дверь открытой и куда-то девался? Немыслимо! Неужели
Эван подкупил дворецкого, чтобы тот впустил его?
Мысль эта мгновенно вызвала неприятно-сосущее ощущение в желудке.
- Ты, по-видимому, желаешь чаю или что-то вроде?
- Немного бренди, если не возражаешь. "Бренди", - с ужасом подумала
Ариель, живо представляя кошмар прошлой ночи, но, холодно кивнув,
направилась к буфету, налила в рюмку бренди и подала брату. Сейчас она
внезапно вспомнила ту минуту, когда, избитая и измученная, прибежала к
брату, прося помощи и защиты... и его пальцы очертили рубцы на ее спине. О
чем думал Эван, когда делал это? Сколько запросил у Пейсли за ее
возвращение?
- Не присоединишься ко мне? Ариель покачала головой:
- Что тебе нужно, Эван? Говори да побыстрее. Я желаю, чтобы ты убрался из
моего дома.
Эван пригубил бренди, не сводя с сестры пристального взгляда.
- Я уже сказал тебе. Зачем бы я стал лгать? "Ты мужчина, - хотелось ей
крикнуть, - и ложь для тебя вторая натура, и псе, что есть в мире ужасного и
подлого, естественно для тебя".
Но она только поморщилась и сказала:
- Если настаиваешь на том, чтобы придерживаться этой сказки, кто я такая,
чтобы возражать?
- Как великодушно, - пробормотал Эван.
- По-моему, я уже говорила, что никогда больше не желаю видеть тебя, и не
лгала при этом. В моей жизни для тебя нет места.
- А я хочу, чтобы ты знала: мне очень жаль, что все так вышло. Я
действительно понятия не имел, что Пейсли Кохрейн такой...
- Довольно, - вскрикнула Ариель.
- Превосходно. Мой отец не мертв, Ариель, и я могу это доказать. Я не
лгал, поверь, и скажи, неужели ты не защитила бы своего отца любой ценой,
даже пожертвовав своим братом?
- Тобой? В мгновение ока.
Не обращая внимания па ее слова, Эван медленно продолжал:
- Он в Париже и очень болен. Я должен ехать к нему. Вот письмо от отца.
Прочти. Прочти и пойми, что я говорил правду. Я не причинил бы тебе зло
сознательно, Ариель, клянусь, Сама не зная почему, Ариель взяла тоненький
листочек бумаги и развернула его. Почерк был неразборчивым. чернила -
густо-синими. Записка содержала всего несколько слов и была подписана:
"Твой любящий отец".
Ариель вернула письмо Эвану.
- Значит, он жив. И что ты собираешься делать? Немного помолчав, она
сверкнула глазами:
- А, теперь я вижу. Как глупо с моей стороны! Если твой отец жив, значит,
мать никогда не была замужем за Артуром Лесли, и следовательно, я
незаконнорожденная. Не так ли, Эван? Я права?
На лице Эвана появилось оскорбленное выражение.
- Надеюсь, ты не вообразила, что я собираюсь объявить об этом соседям! Не
такой уж я негодяй, как ты думаешь!
"Ха!" - подумала Ариель.
- Что же тебе нужно?
- Денег, - без обиняков заявил Эван.
- И за соответствующую плату ты будешь молчать о моем сомнительном
происхождении?
- Но я вовсе не это имел в виду!
- Все-таки, знаешь, ты удивительно жалок! Однако каким же образом ты
ухитрился истратить за три года все двадцать тысяч фунтов, которые получил
за меня?
Эван стиснул зубы. Но чего же было ожидать? Сестра пренебрежительно
смотрела на него, и Эван пришел в такое бешенство, что едва не ударил ее.
- Да, в самом деле, - продолжала Ариель, видя, что он молчит. - Жаль.
Сомневаюсь, что твой родитель стоил этого.
- А твой родитель, Ариель? Его доброе имя?
- Это называется шантажом, Эван. - Она улыбнулась и очень медленно
произнесла:
- Если хочешь довести до всеобщего сведения, что твоя сестра -
незаконнорожденная, пусть будет так. Поверь, Эван, мне абсолютно все равно.
- Что с тобой, черт возьми? Проклятие, он думал, что его молчание
принесет неплохой барыш, но, очевидно, ошибся.
- Совершенно ничего. Ты и твои угрозы просто смехотворны. Убирайся, Эван.
- Прекрасно, я ухожу. Спасибо, что уделила мне немного времени, Ариель.
- Будь Филфер на месте, я бы не приняла тебя.
- Видимо, так. Ну что ж, чего мне было ожидать? Прощения за ошибки,
которых я не совершал?
Эван глубоко вздохнул. Ариель снова ощутила прилив нерешительности и
мысленно покачала головой. Нет, двадцать тысяч фунтов Эван все-таки взял.
Пейсли вел тщательные записи расходов.
- Прощай, Эван.
Ариель повернулась и, не оглядываясь, вышла из гостиной, не позаботившись
проверить, следует ли он за ней. Уголком глаза она заметила появившегося из
кухни Филфера. Старик уклончиво-хитровато ухмылялся, но она, не слушая
извинений, продолжала путь в маленькую столовую, где обычно ужинала и где, к
своему удивлению, нашла сидевшую там Доркас. Та напряженно прислушивалась к
шагам хозяйки.
- Он ушел?
- По-видимому, да. Странно, что ты не явилась на белом скакуне с копьем в
руке, чтобы защитить меня.
- Что он хотел?
- Шантажировать меня. Видишь ли, он утверждает, что его отец жив и,
следовательно, я незаконнорожденная. Он требовал денег за молчание. Я
сказала Эвану, что мне все равно.
- Джон Годдис жив? Это вздор! Я была рядом с вашей матерью, когда
принесли его труп с раной в груди. Он был мертв, грязный негодяй, поверьте,
наконец-то мертв.
- Но зачем Эвану эти выдумки? - нахмурилась Ариель. - Разве он не знал,
что ты при этом присутствовала?
- Наверное, нет, - пожала плечами Доркас. - Его-то не было там, лживого
ублюдка!
"Все это очень интересно", - думала Ариель, поднося ко рту кусочек
копченого окорока.
Совсем по-другому проходил ужин в величественной столовой Рейвнсуорт
Эбби. Дождавшись, пока подадут вареную баранью ногу с молодой морковью и
самым зеленым шпинатом, когда-либо виденным Берком, Ленни объявила, что
через три дня отправляется в Лондон.
Берк подумал о благословенной тишине, которая вскоре сменит непрерывное
щебетание, и с трудом скрыл радость по поводу столь мудрого решения. Подавив
ликующий вопль, он вежливо сказал:
- Понимаю. Остановишься в городском доме?
- Нет. У Коринны с Ллойдом. Она пригласила меня, с девочками, конечно.
Берк не знал этого и искренне удивился. Даже Ленни была поражена,
поскольку его старшая сестра не делала секрета из своих чувств по отношению
к невестке. Ленни была невероятно глупа, и с этим ничего не поделаешь.
Почему вдруг Коринне вздумалось пригласить ее?
- Сколько ты пробудешь в Лондоне? Ленни забыла о баранине и выпрямилась,
раскрасневшись от возбуждения:
- О, в столице столько интересного, Берк! Русский царь и члены
королевских семей со всей Европы! Кориннa пишет, что каждую ночь даются
балы, и хотя сезон давно закончился, повсюду царит веселье.
- Да, когда я жил там, веселья было больше, чем я мог переварить.
- Ах, но ты мужчина, и ужасно скучный! Я заеду к своей модистке - ее
зовут мадам Жизель. Нет, не нужно так кривить рот. Можешь не беспокоиться,
что я буду тратить твои деньги! У меня есть вдовье содержание, и после
смерти Монроуза я старалась сократить расходы, поскольку самое мое
существование целиком зависит от твоего великодушия и...
Берк оглядел ломтик пирога с крыжовником, лежавший на тарелке,
притворяясь, что с должным вниманием прислушивается к нескончаемому монологу
Ленни. Слава Богу, он останется один в Рейвнсуорт Эбби! И попросит Ариель
навестить его. Сможет понять, понравится ли ей дом, сможет...
Берк постарался выбросить из головы заманчивые мысли. Что, если она
откажется видеть его?
- ...По правде говоря, Коринна писала мне об одном джентльмене... а, я
вижу, твое любопытство возбуждено! Ну что ж, если настаиваешь, его зовут
Перси Кингстон, по, к сожалению, он всего-навсего баронет, лорд Карвер,
по-моему. Однако, если верить Коринне, он превосходная партия и
очаровательный мужчина, и я обязательно...
Пирог с крыжовником продолжал подвергаться тщательному исследованию. Нет,
Ариель не сделает этого. Берк не позволит. Он любит ее и хочет видеть своей
женой.
Берк упрямо сжал челюсти, чуть прищурил глаза.
- .... И, конечно, я возьму Поппет и Вирджи, хотя ты знаешь так же
хорошо, как я, что они капризничают в экипаже, но это просто...
"Буду считать это подготовкой к сражению, - решил Берк, поднимая бокал с
вином и разглядывая на свет рубиново-красную жидкость. - Волосы. Эти густые,
роскошные тициановские волосы!"
Берк тихо выругался. Он сделает все необходимое.
- ... Я знаю, ты будешь настаивать, дорогой Берк, и поэтому сообщу Джону,
что возьму карету, что же касается грумов и охраны, возможно, стоит взять по
меньшей мере одного сопровождающего.
Берк поднял голову и только сейчас сообразил, что все это время невестка
безостановочно болтала, но не имея представления, о чем, просто кивнул и
любезно объявил: "Все, что тебе угодно, дорогая Ленни", горячо молясь, чтобы
она подобно Саломее не потребовала его голову на блюде.
Позже Берк сидел перед камином в библиотеке. любимой его комнате в этом
мрачном особняке, со стаканчиком бренди. Странно, что в июне может быть так
холодно. Может, его кровь остыла за эти годы, проведенные в Испании и
Португалии? Интересно, что поделывает Найт? Они случайно встретились в
Париже, когда Берк возвращался в Англию и не успел как следует оправиться
после ранения. После того как они с Ариель обвенчаются, он пригласит Найта
погостить. Найт понравится Ариель - он всем женщинам нравится.
Берк невольно нахмурился. Нет, Найт - человек чести, он никогда не
позволит себе завести интрижку с женой друга.
Берк неожиданно вспомнил те три беззаботных дня в Португалии, когда он и
Найт были свободны, как птицы, и решили поискать романтических приключений.
И, естественно, нашли, что искали. Ее звали Габриела, и она оказалась очень
хорошенькой и готовой выполнить все желания английских офицеров. К счастью,
у нее оказалась сестра, Санча, такая же милая и услужливая.
Берк мгновенно ощутил, как при воспоминании о тех счастливых мгновениях в
нем просыпается неудержимое желание. Выругавшись сквозь зубы, он поднялся и
заходил по комнате.
Он хотел Ариель, будь прокляты ее чистые голубые глаза!
Берк решил прибегнуть к тактической хитрости, поскольку не сомневался,
что она вновь попытается избежать разговора с ним. На следующий день он
велел Джошуа не спускать глаз с парадного входа Рендел-холла, а сам держал
под наблюдением сад дома, чувствуя себя при этом совершенным ослом, но тем
не менее не собираясь сдаваться. Через час появился Джошуа, пробираясь между
кустами и деревьями, словно солдат во вражеском лагере.
- Ее милость идет к конюшням, майор лорд.
- Пожалуйста, Джошуа, прекрати величать меня подобным образом! Не
упоминай хотя бы про майора!
- Есть! - воскликнул Джошуа, окидывая хозяина задумчивым взглядом. - Что
вы собираетесь сделать с девушкой?
- Девушкой?
- Она и есть девушка. Девушка, которая слишком молода, чтобы быть тем,
кто она есть, не говоря уже обо всем, что рассказал Джорди.
- Я собираюсь составить ей компанию, вот и все, - объяснил Берк. - А ты
думал, что я намеревался умыкнуть ее на край света и сделать своей узницей?
Берк рассмеялся и, не дожидаясь ответа, серьезно добавил:
- Возвращайся в Эбби, Джошуа. Ты все сделал как надо.
Джошуа кивнул, но про себя твердо решил еще раз поговорить с Джорди после
того, как леди Рендел и хозяин уедут. Граф по уши влюбился, явление до сих
пор невиданное, и это еще больше подстегивало Джошуа узнать о девушке все,
что возможно.
Ариель погладила Миндл по мягкому бархатному носу:
- Придется немного потрудиться, дорогая. Спасибо, Джорди, ты мне сегодня
не понадобишься. Я не собираюсь выезжать за Гранину земель Ренделов.
"Нет, - думала она, глядя на потертое кожаное седло Миндл, - никаких
экскурсий к Банберри Лейк, никаких визитов в Лесли-фарм. Просто прогулка
галопом по полям и ничего больше!"
- Ты уверена, девушка?
- Совершенно. Не беспокойся. Джорди подсадил Ариель в седло, потом,
отступив, браво отсалютовал ей и улыбнулся.
- Я приеду через час-полтора. К этому времени обещал прийти мистер
Джуэлс.
Ариель послала кобылку вперед и вскоре с наслаждением ощутила, как ветер
овевает разгоряченное лицо, рвет шпильки из волос.
Она не заметила Берка, пока тот не очутился почти рядом, а потом было уже
слишком поздно. На мгновение ей показалось, что это Пейсли или Этьен, и
Ариель замерла от ужаса. Она натянула поводья, лихорадочно пытаясь сохранить
какое-то подобие, спокойствия.
- Здравствуйте, - выговорила она наконец, избегая встречаться взглядом с
Берном.
- Ариель! Я рад, что вы решили покататься сегодня!
- Что вам нужно? - выпалила она.
- Видеть вас, конечно. Точно так, как я хотел поговорить с вами вчера, но
вы отказались меня принять.
- Я неважно себя чувствовала.
Берк пристально вглядывался в ее бледное лицо. Он мог уличить Ариель,
сказать, что она лжет. Ветер немного растрепал волосы, и две густые пряди
выбились из прически, завиваясь крутыми локонами почти над самой грудью.
Берк машинально протянул руку, но тут же отдернул, словно обжегшись. Он
поистине теряет разум или то, что от него осталось!
- Что же с вами стряслось?
Как глупо пытаться солгать, ведь она совсем не умеет этого!
- У меня голова болела.
- Вот как, - кивнул Берк, занятый больше тем, как неловко пыталась она
отвести кобылку подальше, и это почему-то взбесило его так, что перед
глазами заплясали багровые огоньки.
Ариель обнаружила, что не может оторвать от него глаз. Как он красив!
Даже еще красивее, чем она помнила: черты лица четко очерчены, скульптурно
вылеплены. Густые волосы чуть длиннее, чем полагается военным, но ведь Берк
ушел в отставку! Зато темно-карие глаза те же самые, выразительные,
сверкающие умом и добрым юмором. Сегодня на Берке были темно-синяя куртка,
бриджи того же оттенка и сверкающие черные ботфорты. Он выглядел сдержанным,
полным самообладания и совершенно безжалостным.
Ариель смертельно боялась Берка, и все из-за этого дурацкого кошмара.
Берк неожиданно понял, что они вот уже несколько минут глядят друг на
друга. Неловкое молчание, казалось, длится целую вечность. Он резко сказал,
пытаясь быть холодно-бесстрастным:
- Я хотел бы, чтобы вы приехали на чай в Рейвнсуорт Эбби в ближайшую
пятницу.
Ариель едва не затрясла головой, но тут же взяла себя в руки. Лучше
поскорее покончить с этим, тогда он, может быть, оставит ее в покое. В ее
посещении Рейвнсуорт Эбби не может таиться никакой опасности:
Ленни, с ее непрерывной болтовней, может послужить прекрасным средством
отвлечь внимание Берка. - Хорошо, - сказала она наконец.
- Именно это вы говорили мне раньше, точно теми же словами, если не
ошибаюсь. Можно ли верить вам на этот раз?
Слова жалили как осы, и Ариель невольно подалась назад. Что ему нужно от
нее?
Подбородок девушки высокомерно поднялся, голос звучал холодно, словно
январский день в Йоркшире:
- Можете быть уверены, я извещу вас, если снова слягу.
- А я думал, что головная боль донимает дам только раз в месяц.
Ариель дернулась как от удара. Он опасен и совершенно не джентльмен!
Ни слова не говоря, она пустила Миндл в галоп, желая лишь одного -
оказаться подальше от Берка.
Берк был застигнут врасплох. Проклиная себя за глупость и непростительную
дерзость, он окликнул девушку:
- Ариель! Подождите!
Он заметил, как она обернулась, и за это кратчайшее мгновение Миндл
успела рвануться влево и перепрыгнуть через ограду. Кровь в жилах Берка
похолодела:
- Ариель! Осторожно!
Слишком поздно.
Девушка захлебнулась криком. Миндл задела копытом за верхнюю перекладину
и неловко забила ногами в воздухе. Ариель увидела прямо перед собой узкую
канаву и попыталась послать кобылку вперед, страшась, что она сейчас
свалится. Миндл удалось приземлиться по другую сторону канавы, но передние
ноги подогнулись, и Ариель перелетела через голову лошади. Мир подернулся
тусклой дымкой. Но Ариель не успела опомниться - все случилось слишком
быстро. Она сильно ударилась о землю и ушибла плечо; слепящая боль разлилась
по телу, но только на мгновение, потому что голова стукнулась о камень и все
заволокло тьмой.
Берк никогда в жизни так не боялся. Он послал Эша вперед, крепко
вцепившись в поводья, и почувствовал, как могучий жеребец перелетел через
забор, остановившись на добрых четыре фута от противоположной стороны
канавы. Берк поспешно спрыгнул на землю. Миндл стояла спокойно, опустив
голову; бока раздувались от тяжелого дыхания.
Но Берк, ни на что не обращая внимания, бросился к Ариель, опустился на
колени и только сейчас понял, что произносит слова молитвы. Он прижал пальцы
к шее девушки, пытаясь нащупать пульс. Благодарение Богу, сердце бьется
ровно и сильно. Берк, двигаясь медленно, словно во сне, согнул и разогнул ей
руки и ноги. Ничего не сломано. Но могут быть внутренние повреждения.
Кровотечение. Она истечет кровью и умрет... и он ничего не сумеет поделать.
Берк Мысленно встряхнулся, сбросил с Ариель шляпу и начал ощупывать ее
голову. За левым ухом вздулась шишка. Он облегченно вздохнул. Бог даст, она
отделается всего-навсего обмороком. С Ариель будет все в порядке - не может
не быть. Берк осторожно опустился рядом, прислонившись к стволу клена,
положил ее голову к себе на колени и коснулся носа, высоких скул. Он
заметил, что брови у нее чуть темнее волос, и, рассеянно пригладив их,
зачарованно глядя в лицо девушки, тихо сказал:
- Я хочу тебя, Ариель. Выходи за меня замуж.
Она застонала.
Поддерживая ладонью ее голову, он, сам не сознавая, что делает, нежно
погладил ее шею, отчаянно желая коснуться ее и не в силах себе отказать.
Потом Поднял руку и положил ей на грудь. Сердце по-прежнему билось ровно.
Берк закрыл глаза: тело охватила такая странная нежность, смешанная со
жгучей похотью, что на несколько секунд он не мог заставить себя думать
связно. Отняв руку, он чуть сжал ее предплечье. Нет, он теряет рассудок.
Боже, она лежит перед ним без сознания, а все, о чем он думает, - как
затащить ее в постель!
- Ариель, очнитесь! Откройте глаза! Он потряс ее за плечи.
Она снова застонала и, открыв глаза, уставилась на него непонимающим
взглядом.
- Все хорошо, - сказал он. - Вы не пострадали. Просто свалились с лошади.
Голова болит?
Ариель поняла, что лежит на спине, а голова покоится в его ладонях. Берк
виноват, что Миндл попыталась перепрыгнуть ограду. Только он..
- Болит, - хрипло ответила она. Берк широко улыбнулся и крепко прижал к
себе Ариель, когда та попыталась отодвинуться.
- Молчите и лежите спокойно. Вам лучше пока не двигаться.
Она сама понимала, что пошевелиться не может. Жгучая боль резанула виски,
и девушка конвульсивно сглотнула, закрыв глаза.
- Осторожно, - тихо пробормотал он, - иначе вам станет плохо.
Сама мысль о том, что ее вырвет перед ним, была невыносимой. Ариель
ничего не ответила, просто сжала губы и продолжала молиться.
- Глубоко дышите и не двигайтесь.
Он начал кончиками пальцев гладить ее лоб, и почему-то боль немного
отступила.
- Вам не нужно было убегать от меня. С моей стороны это было крайним
легкомыслием, но вы разозлили меня, и я не придумал ничего лучшего, как
отплатить. Может, вы будете так великодушны и простите мою глупую ошибку.
Обычно, вы знаете, я веду себя как джентльмен.
Но в этот момент Ариель было все равно, пусть перед ней хоть сам дьявол!
- Я хочу домой, - пробормотала она. - Хочу умереть в собственной постели.
Жаль, что они так близко от Рендел - холла! Берк предпочел бы отвезти ее
в Рейвнсуорт Эбби. Но Ленни еще не уехала, а ее заботы могли заставить
любого человека с благодарным вздохом отойти В мир иной.
- Хорошо. Давайте останемся здесь на несколько минут, пока вы не
почувствуете себя лучше.
Ариель ничего не ответила, плечами ощущая тепло его бедра, чувствуя
нежное прикосновение к руке, и ненавидела страх, шевелившийся внутри, словно
живое существо, ненавидела собственную, пусть даже недолгую, зависимость от
Берка и не сознавала, как слезы медленно ползут по щекам. Но Берк заметил
прозрачные капли и отшатнулся, словно от пощечины. Он не в силах этого
вынести!
Берк бережно вытер слезы, бормоча какой-то ласковый вздор, пытаясь
утешить ее и заставить расслабиться.
- Все в порядке, - шептал он снова и снова. - Очень скоро все будет
хорошо.
Но Ариель, не слушая, встрепенулась, плюхнулась на колени и потеряла то
немногое, что съела за завтраком. Ее продолжало рвать, уже насухую, потому
что в желудке ничего не осталось, но Берк поддерживал ее за плечи, не давая
упасть, понимая всю меру ужасной слабости, завладевшей девушкой. Потом
вручил ей платок, и Ариель неловко вытерла рот. Берк хотел забрать ее домой
и больше никогда не выпускать из виду. Он хотел...
- Я хочу домой, - Пролепетала Ариель, не глядя на него. Унижение, стыд,
боль... все это нахлынуло одновременно, не давая спокойно дышать.
- Пожалуйста, я хочу домой.
- Хорошо. Доверяете ли вы мне настолько, чтобы позволить сделать то, что
я считаю необходимым?
Она слишком отвратительно чувствовала себя, чтобы ответить. Нет, Ариель
не доверяла ему, но был ли у нее выбор?
Девушка ощутила, как его руки скользнули под ее бедра. Берк поднялся,
увлекая ее за собой. Господи, какая же она легкая! Совсем невесомая, словно
пушинка! Он понес Ариель к Эшу.
- Держитесь, - предупредил Берк и, прижимая ее к себе одной рукой,
умудрился сесть в седло.
- Я пошлю Джорди за Миндл. Не волнуйтесь, с ней все будет в порядке.
За всю короткую дорогу в Рендел-холл никто не произнес ни слова. Берк
напряженно прислушивался к малейшим звукам, исходившим от Ариель. К его
облегчению, Джорди сразу все понял и начал действовать. Берк внес Ариель в
дом, поднялся по лестнице и распахнул дверь ее комнаты. Что-то перевернулось
в груди, когда он сообразил, что это не хозяйская спальня. Но тут его
внимание отвлекла Доркас, которая рыдала, ломая руки, пока Берк наконец не
велел:
- Принесите мне воды. Ей нужно прополоскать рот и вымыть лицо.
Тут же. появился этот старый осел Филфер с таким видом, будто Берк
вторгся в его владения. Он мысленно благословил Джорди, который подошел
ближе и, тихо, но четко выговаривая слова, объявил:
- Заткнись, старик, да побыстрее. Принеси бренди его милости и впусти
доктора, когда тот явится.
Доктор Мортимер Аркрайт, сгорбленный и тощий как жердь, благополучно
доживший до шестидесяти лет, приветствовал Берка ворчливым голосом, так
хорошо знакомым с самого детства. Старик помог Берку явиться в этот мир, и
за это Берк был ему искренне благодарен. Он был уверен, что доктор давно уже
отправился на тот свет, и от растерянности, высказал свои мысли вслух.
- Рано еще, - ответил Аркрайт, улыбаясь почти беззубым ртом. - Я больше
не практикую, но конюх из Рендел-холла прибежал ко мне, и показалось глупым
посылать парнишку за Марком Броуди, когда я рядом. Вы ведь знаете Броуди?
- Да, встречались три года назад. Берк рассказал доктору, что случилось
сегодня.
- Ариель Лесли, эта бедняжка! Ну, приятель, дайте мне взглянуть. Что вы с
ней делали в лесу?
"Хороший вопрос", - подумал Берк, но, не отвечая, просто повел доктора к
комнате Ариель.
- Она выросла, - заметил Аркрайт, глядя на девушку. - Ну, девочка, открой
глаза и скажи, где болит.
- Голова, - пробормотала она. - Ужасно. Пожалуйста, сделайте что-нибудь.
- Мне нравятся неразговорчивые женщины, - пробурчал доктор Аркрайт. - Ну
а теперь все же открой глаза и скажи, сколько пальцев я поднял.
Берк молча отступил, наблюдая, с каким знанием дела действует доктор.
Прошло всего несколько минут, но старик уже обернулся к нему:
- Я не могу дать ей сейчас опия. У бедняжки сотрясение мозга. Будите ее
через каждые два часа и спрашивайте, кто она и где находится. Часов через
восемь можно дать болеутоляющее. Я оставлю указания.
Доркас наконец пришла в себя.
- Его милость не живет здесь. Он просто привез миледи домой.
- Хм-м-м... значит, вот как обстоят дела, - пробормотал доктор,
направляясь к выходу. Берк пошел за ним.
- Вы уверены, что миледи Рендел выздоровеет?
- Иначе я не уехал бы. Не будь таким дурнем, мальчик мой. Малышка завтра
начнет щебетать как жаворонок, и стань ты ее мужем, пел бы вместе с ней.
- Это верно, - согласился Берк, - Я насмерть перепугался, когда она
перелетела через голову лошади.
- Вполне естественная реакция. Она красавица. Всегда гадал, какой она
станет, когда вырастет. Не видел ее целых три года, в последний раз это было
перед смертью сэра Артура. Насколько я понял, вы вернулись, чтобы
встретиться с ней?
Берк кивнул, наблюдая, как доктор Аркрайт, с трудом взгромоздившись в
двуколку, отъезжает от дома.
- С ней ничего серьезного? - осведомился Джррди.
- Да, Джорди, она скоро встанет. Доктор Аркрайт клянется в этом. Ты
присмотришь за ней, правда?
- Конечно. Девочка обещала мне приготовить хэггис, и я обязательно
напомню ей об этом завтра утром. Джорди поскреб в бороде:
- Старого Филфера надо бы поставить на место. Берк не хотел уезжать, но
не мог найти предлога, чтобы остаться. Пришлось вернуться в Рейвнсуорт Эбби,
и провести там очень долгий остаток дня и беспокойную ночь.
- Она уже поет? - было первым вопросом, заданным Берком Доркас на
следующее утро.
Старая женщина улыбнулась, и Берк заметил, что во рту у нее почти не
осталось зубов.
- Почти. Хотите видеть ее, милорд? Берк не верил собственным ушам. Все
слуги Артель, казалось, были рады замолвить за него словечко.
Только сама хозяйка сражалась не на жизнь, а на смерть.
- Конечно, - ответил он, спокойно и уверенно, следуя за горничной вверх
по ступенькам.
- Вы служите у Ариель с тех пор, как она была совсем девочкой?
- Да, и такой милой, доброй, открытой, всегда весело щебечет, живая и
бойкая, если понимаете, о чем я.
- Да, жаль, что она изменилась.
- Чего еще ожидать? Это должно было случиться. Ах, дорогая, посмотрите,
кто к вам пришел!
Встав на пороге, Доркас обернулась и показала на Берка. Он услыхал, как
Ариель хрипло, испуганно вскрикнула:
- Нет, Доркас! Пожалуйста! Я не хочу видеть...
- Здравствуйте, Ариель. Это всего-навсего я. Вы снова прекрасно
выглядите. Голова больше не болит?
По правде говоря, Ариель выглядела хуже некуда: прекрасные волосы спутаны
и повисли тусклыми прядями, лицо белое как простыня, на виске уродливый
лилово-желтый синяк. Она натянула одеяло до подбородка, прижалась спиной к
спинке кровати. Берк шагнул ближе и услыхал, как она охнула.
Ариель вела себя странно, и это сбивало его с толку. В чем дело? В конце
концов, она уже не молоденькая наивная девочка. Ее репутация .никак не может
пострадать, особенно потому, что рядом неотлучно находится ее пожилая,
крайне почтенного вида няня. Почему Ариель ведет себя, как жеманная
барышня?
Берк попытался выдавить улыбку.
- Я только беспокоился за вас. Надеюсь, вы сможете прийти к чаю в
пятницу.
Ариель молча кивнула, но Берк по глазам понял, что она лжет. Девушка
передумала. Может, она больна сильнее, чем считает доктор Аркрайт?
Что же теперь ему делать, черт возьми? Берку не хотелось покидать ее, не
сейчас.
- Согласно диагнозу доктора Аркрайта, вы должны были сегодня с утра уже
петь в ванне.
- Если вы уйдете, обещаю запеть.
- Вы уже завтракали?
Ариель, едва заметно поморщившись, покачала головой.
- Хотите что-нибудь съесть?
- Да, - вмешалась Доркас, подходя к кровати. - Позвольте, я позвоню Бесси
и велю принести тосты и чай.
Ариель не сообразила, что Доркас уходит, пока та не оказалась у самого
порога. Ариель окликнула старуху, но та не оглянулась.
- Со мной вы в безопасности, - заверил Берк, удивленно поднимая брови. -
Не в моих привычках совращать или принуждать дам, особенно с такими
красочными синяками на лицах.
Ариель не ответила, и Берк, не зная, о чем говорить, оглядел спальню, сам
не понимая, чего ожидать. Какая странная необычная комната, почти монашеская
келья, сурово обставленная. Ничего женственного, никакой кокетливой детали,
ни рюшек, ни оборок. Берк невольно посмотрел в сторону смежной двери.
Возможно, хозяйская спальня по другую сторону? Берк не хотел
представлять, как старый развратник открывает дверь и появляйся в этой
комнате, подходит к кровати, приближается к Ариель, но внезапно услыхал
собственный резкий голос:
- Комната вашего мужа за этой дверью? Ариель расслышала нотки ярости, но
не поняла ее причины. Откровенно говоря, ей было все равно. Она хотела лишь
одного: чтобы Берк поскорее убрался из спальни. Он наполнял комнату своим
запахом, энергией, своей мужественностью. - Пожалуйста, уходите, милорд.
Берк круто развернулся:
- Уйду, если дадите слово приехать в Рейвнсуорт Эбби в пятницу.
Ариель прикусила губу.
Берк ждал, сгорая от нетерпения.
Наконец она очень тихо сказала:
- Нет.
Берк смотрел на нее, пытаясь осмыслить значение этого короткого слова. Он
не мог припомнить, когда в последний раз получал отказ от женщины. Но когда
бы это ни было, такой боли он не мог испытывать. И такого бешенства,
заставившего Берка мгновенно потерять голову.
- Почему?
- Пожалуйста, - прошептала она, - пожалуйста... только оставьте меня в
покое. Я не хочу никого видеть или... быть с кем-то. Я вдова. И хочу
остаться вдовой.
- Ваш муж умер.
Безысходная тоска в его голосе поразила даже самого Берка.
- Умер... как давно? Семь, восемь месяцев назад? Ради Бога, Ариель, он
был стариком! Неужели не хотите молодого человека, который мог бы дать вам
гораздо больше, чем Кохрейн!
Ариель хотелось смеяться, но когда она открыла рот, из горла вырвался
хриплый уродливый звук. Но она постаралась взять себя в руки. Берк не знает,
что говорит. Лучше молчать и не ввязываться в разговор. Так он скорее уйдет.
Но Берк оказался более крепким орешком, чем предполагала Ариель.
- Вы не могли любить этого старого сатира! Омерзительный грязный
старикашка! Взгляните на меня... неужели не помните, что чувствовали три
года назад? Как я заставлял вас чувствовать?
Ариель все помнила, но воспоминания словно принадлежали не ей, а той,
другой девушке, в далеком прошлом. Она продолжала молчать, не сводя глаз со
сцепленных пальцев.
- Будь ты проклята!
Берк наклонился над ней, схватил за руки, притягивая девушку к груди.
Горячие жадные губы обожгли поцелуем, безжалостным, жестоким, язык
настойчиво искал входа.
- Открой рот!
Ариель открыла рот, чтобы крикнуть, и ощутила, как его язык проник
внутрь.
- Вот вам завтрак, дорогая... о Боже! При звуках голоса Доркас Берк
замер. Медленно, словно только что очнувшийся от глубокого сна человек, он
отстранился и, выпрямившись, взглянул на девушку:
- Я снова увижу вас, Ариель.
- Нет!
- О да. Наш разговор еще далеко не кончен. Болезненно поморщившись, Берк
тряхнул головой:
- И между нами тоже ничего не кончено. И никогда не кончится.
Он широкими шагами направился к двери.
Ариель смотрела прямо перед собой, повернувшись лицом к открытой двери.
- Он гораздо сильнее Пейсли, - спокойно заметила она.
- Во всем.
И, ни слова больше не говоря, поковыляла к широкому окну, выходящему на
парадный вход, наблюдая, как Берк идет к конюшне. Потом, наклонившись,
прислонилась лбом к стеклу. Только вечером Ариель поняла, что должна
сделать.
***
Мистер Грегори Лепуинг, бывший поверенный Артура Лесли, уселся напротив
дочери бывшего клиента. Он знал Ариель с самого дня появления на свет и
питал к ней чувства пожилого человека, очарованного молодой женой. Правда,
его девятнадцатилетняя жена, несомненно, была живее, изящнее и красивее этой
измученной осунувшейся девочки.
- Благодарю за то, что вы нашли время приехать, мистер Лепуинг, - сказала
Ариель, подавая ему руку.
- Это я должен благодарить вас за приглашение. Почему вы желали меня
видеть?
Адвокату показалось, что она выглядит больной - слишком исхудала и
бледна. Но ведь он не видел девушку больше трех лет - с того дня, как умер
ее отец. Сэр Артур поступил по меньшей мере странно, назначив опекуном
дочери ее сводного брата. Правда, у него, скорее всего, не было иного
выбора. А опрометчивая свадьба с виконтом Ренделом, так шокировавшая
Грегори? Но все это не имело ничего общего с ним, поэтому поверенный
постарался выбросить из головы все мысли о девушке и ничего не знал о ней,
пока та не напомнила о своем , существовании.
- Я хочу продать Рендел-холл, все земли и обстановку. Немедленно.
Мистер Лепуинг и глазом не моргнул. Он много лет оттачивал это
бесстрастное выражение, и теперь мог гордиться: на лице не отразилось
никаких эмоций. Ничто, сказанное клиентом, не могло вывести его из
равновесия.
- Могу я спросить вас, почему? - вежливо осведомился он.
- Я хочу оставить страну и переехать в Париж. Наполеона больше нет, и
можно спокойно жить во Франции.
Ариель улыбнулась, и на щеке появилась очаровательная ямочка:
- Я ведь говорю по-французски. Отец настоял, чтобы я выучила язык.
- Понятно, - нахмурившись, кивнул мистер Лепуинг. - Могу я также
спросить, почему вы предпочитаете иметь дело со мной, а не с поверенным
лорда Рендела?
- Я не знаю его, - пояснила Ариель и солгала лишь наполовину: она не
доверяла адвокату мужа просто потому, что тот был человеком Пейсли. -
Собственно говоря, сэр, меня здесь ничто не удерживает. Я хочу
путешествовать.
Мистер Лепуинг поднялся:
- Но это столь необычное желание для леди, совершенно необычное. Вам
необходима охрана и компаньонка.
"Какая чушь; - подумала Ариель. - Меня никто не смог защитить в
прекрасной справедливой Англии. Мужчины! Почему они вечно несут всякий
вздор?"
Однако ей нужно было добиться своего, и поэтому девушка говорила спокойно
и почтительно:
- Конечно, мистер Лепуинг, не волнуйтесь. Я найду компаньонку.
- Но...
- Я все решила, сэр.
- Прекрасно. Кто поверенный лорда Рендела?
- Представляете, его зовут Джефри Чосер! Я слыхала, как он говорил
как-то, что его покойная мать была поэтессой. Вы знаете его, сэр?
- Да, - коротко ответил мистер Лепуинг. - Разве можно забыть такое
дурацкое имя? Поэтесса, значит? Ну да неважно. Я немедленно наведу справки,
дорогая. Кроме того, пошлю человека побеседовать с вашим управляющим...
- Мистером Хэролдом Джуэлсом.
- Да, и пусть он сделает подробную опись имущества.
И не только мебели, но и скота, хозяйственных построек, коттеджей
арендаторов, словом, всего.
- Как скоро, по-вашему, я могу уехать из Англии?
- Не знаю... возможно, через месяц. Пока не найдется покупатель.
Значит, придется скрываться целый месяц. Брайтон, решила Ариель про себя.
Она и Доркас могут остаться там, пока все не будет улажено. И никто не
узнает, где они.
- Хорошо. - сказала она вслух. - Да, и еще вот что, мистер Лепуинг.
Покупатель не должен увольнять слуг, выгонять из коттеджей арендаторов или
каким-то способом притеснять их.
- Вряд ли кто-то захочет избавляться от слуг и арендаторов, но я доведу
до сведения покупателя ваши желания. Кстати, ведь ваша земля граничит на
востоке с Рейвнсуорт Эбби, не так ли?
- Да. - внезапно похолодевшим голосом сказала она, - почему вы
спрашиваете, сэр?
- Простое любопытство, вот и все.
У мистера Лепуинга возникла превосходная идея, о которой он не хотел
говорить с Ариель. К чему излишние разочарования? Нет, он все объяснит,
только если удастся договориться.
Они прекрасно пообедали, и поверенный, вернувшись в Ист Гринстед, сразу
же договорился о встрече с графом Рейвнсуортом на утро следующего
понедельника. Необходимо узнать, заинтересован ли граф в его предложении.
Когда мистер Лепуипг на следующий понедельник вошел в библиотеку
Рейвнсуорт Эбби в сопровождении Джорджа Керлью, Берк мысленно спросил себя
какого черта хочет от него этот человек.
Долго ждать не пришлось. Но Берк не поверил ушам, не в силах осознать
того, что слышит:
- Прощу прощения, сэр?
- Милорд, леди Рендел желает продать все, и возможно быстрее. Ваши
владения граничат с ее, и я хотел предоставить вам первую возможность купить
Рендел-холл. Правда, мой клерк еще не проводил ни оценки, ни описи, и я не
могу снабдить вас необходимыми цифрами. Однако если вы заинтересуетесь моим
предложением, можно все уладить. Но Берк. не слушая, махнул рукой:
- Минуту, сэр. Почему леди Рендел так спешно распродает все?
Мистер Лепуинг понимающе улыбнулся. Кто захочет купить кота в мешке?
Граф, несомненно, пытается определить, не прогнила ли крыша дома и не
понесло ли имение убытки вследствие неумелого управления.
- Намерения леди Рендел не имеют ничего общего с состоянием усадьбы. Она
вдовствует уже больше полугода и просто хочет покинуть Англию и жить в
Париже, поскольку на троне вновь воцарился Бурбон. Возможно, она скорбит о
муже. Ведь этот дом принадлежал ему, знаете ли, и воспоминания, вероятно,
еще свежи и ранят бедняжку. Дамы крайне чувствительны насчет подобных вещей.
- Понимаю, - кивнул Берк и несколько минут молчал, собираясь с мыслями.
"Почему?" - снова и снова спрашивал он себя и не находил другого ответа,
кроме одного: она хотела избавиться от него, только из-за него старалась
убежать подальше. В чем она подозревает его?
Мистер Лепуинг пристально наблюдал за графом, стараясь определить течение
его мыслей.
Наконец Берк сказал:
- Я куплю все. И велю мистеру Керлью, своему управляющему, вместе с вашим
клерком все оценить. Я дам справедливую цену.
- Я так и представлял себе, милорд. Леди Рендел ставит лишь одно условие
- ни один слуга или арендатор не должен быть изгнан из имения.
- Конечно, конечно, - рассеянно согласился Берк.
- Леди Рендел будет очень довольна, что все так скоро уладилось. Я сказал
ей, что может пройти не меньше месяца прежде, чем она найдет покупателя. Как
я уже сказал, она хочет уехать возможно быстрее.
- У меня тоже условие, мистер Лепуинг. Адвокат поднял брови.
- Леди Рендел не должна знать, что покупатель - я. Вы не должны
признаваться ни при каких обстоятельствах.
- Крайне необычное предложение, милорд. Но как мы можем избежать этого,
если ваш управляющий будет работать с моим клерком?
- Вы совершенно правы, - согласился Берк, нахмурившись. - Я поразмыслю
над этим. Тем не менее вы можете начинать готовить бумаги.
Мистер Лепуинг с готовностью согласился. - Условие, поставленное графом,
не имело для него никакого смысла, но, в конце концов, какая разница? На
полученное вознаграждение он купит своей бесценной жене Лотти прелестное
изумрудное ожерелье, которое ей так понравилось.
Поверенный, весело насвистывая, велел кучеру ехать в Рендел-холл.
Берк направился в Лондон повидать своего адвоката. Тот сможет заняться
сделкой. А что потом?
Ариель больше не будет в его власти. Наоборот, получит его деньги.
Что же ему все-таки делать?
Берк удивлялся самому себе. Неужели он действительно хочет, чтобы она
очутилась в его власти? Как рабыня, сдавшаяся на милость хозяина?
Берк вспомнил их последнюю встречу и упрямо сжал челюсти. Да, хочет и
будет стремиться получить ее любой ценой.
Он навестил сестру Коринну, ее мужа, лорда Бойля, и недавно прибывшую
Лесли и рассказал родственникам о новом приобретении, не желая, чтобы те
узнали об атом случайно и из чужих уст. Голос Берка звучал столь монотонно,
что присутствующие едва не уснули.
- Как странно, - заметила Коринна, когда Берк закончил рассказ. - Молодая
девушка стремится покинуть Англию? Весьма странно.
- Возможно, здесь замешан мужчина, - предположил Ллойд Киннард, лорд
Бойль, - Даже скорее всего.
Берк мгновенно вскинулся. Но Ленни, считая, что хорошо знает Ариель, что
в действительности означало полное незнание ни характера, ни души девушки,
решительно отрицала подобную возможность. Просто у бедняжки что-то неладно с
головой.
- Все-таки здесь что-то не так, - задумчиво заключила Коринна, - иначе с
чего бы девочке бежать без оглядки?
- Понятия не имею, - наконец признался Берк.
- Надеюсь, поместье стоит тех денег, которые ты платишь, Берк, - вмешался
лорд Бойль.
- Цена мне еще не известна, но скорее всего, достаточно разумная.
Берк отказался от предложения сестры поужинать, заработав за это один из
тех самых взглядов, которые могли бы легко поджарить яйцо на расстоянии
десяти футов, и отправился в Уайт-клуб, где к своей огромной радости увидел
Найта Уинттропа, виконта Каслроза. Тот сидел за карточным столом. Перед ним
громоздилась внушительная горка банкнот, в руке оставались всего три карты.
Найт небрежно махнул другу рукой, показывая на соседний стул, и выкинул
десятку червей.
Его противник, лорд Люси, известный редкостной глупостью, по крайней
мере, по мнению Берка, громко скрипел зубами, но, по всей видимости, выбора
не было. Он выложил десятку бубен. Найт спокойно предъявил еще две карты
червовой масти.
- Простите, старина, - бросил он, начиная собирать деньги.
- Еще партию, Уинтроп? - осведомился лорд Люси.
- Сожалею, но мой друг хочет поговорить со мной, не так ли, Берк?
- Совершенно верно.
Лорд Люси поныл еще немного, но тут, к счастью, нашел другого партнера и
успокоился. Это оказался лорд Дэвис, человек, как никто способный облегчить
карманы лорда Люси от того золота, что у него еще оставалось.
Берк, наблюдая, как Найт засовывает деньги в карманы, только вздохнул:
- Ты настоящая акула, Найт.
- Этот парень - дурак набитый. Можешь поверить, что он всю игру
старательно избавлялся от червей? Остался с одними бубнами! Правда, как
видишь, я в восторге от такого партнера!
Найт Уинтроп подозвал Генри, одного из самых почтенных официантов клуба,
и заказал бутылку лучшего французского бренди.
- Как твой бок?
- Прекрасно. Почти не чувствуется и не тянет.
- Чудесно. Поскольку Наполеон свергнут и заслан в ссылку, можно не
бояться, что тебя продырявят еще раз. Но что привело тебя в Лондон, Берк?
Игра? Утехи плоти? Театр? Надеюсь, не дела?
Берк несколько мгновений молча разглядывал старого друга и наконец криво
улыбнулся:
- Хотел бы я иметь женщину прямо сейчас. Меня так разбирает желание, что,
наверное, объезжал бы кобылку до рассвета.
- По крайней мере ты достаточно молод, чтобы превратить мечту в
реальность, - рассмеялся Найт.
- Иди к дьяволу, Найт, - вздохнул Берк, приглаживая густые волосы. -
Проклятие!
- Нет-нет, если хочешь женщину, ты ее получишь. Ее зовут Лора, она не
француженка и не претендует на эту роль. Добрая, любящая, нежная и, без
сомнения, доставит тебе много радости, да и сама получит наслаждение, хотя и
не такое изысканное, как со мной. Я сам отвезу тебя туда. Ну а утром, друг
мой, мы можем встретиться за завтраком в моем доме. Вероятно, к тому времени
ты успеешь прийти в себя.
Берк рассмеялся, недоверчиво глядя на Найта.
- Ты предлагаешь мне свою любовницу? Но Найт покачал головой.
- Кто она?
- Подруга моей любовницы.
- Не знаю... Верно, у меня давно не было женщины, но похоть разбирает
меня лишь от тоски и потому, что девушка, которую я хотел почти три года, не
желает иметь со мной ничего общего.
Найт был поражен, если не сказать больше, и одарил друга страдальческим
взглядом:
- Ты ведь знаешь, что я думаю об узах брака, старина. Господи Боже,
неужели ты сам добровольно пойдешь в сети? Ты действительно собрался
жениться?
- Да.
- И я не сумею отговорить тебя? Убедить сделать девушку своей
любовницей?
- Нет.
- Не хочешь назвать имя этого ангела добродетели?
- Пока слишком рано, Найт. Наберись терпения.
- Хорошо. Проведи ночь с Лорой. Поговорим утром. И, Берк, пойми, ты вовсе
не изменяешь своей любви. В конце концов, ты еще не женат на девчонке. После
того как несколько слов священника сделают тебя вечным пленником, можешь
навсегда выбросить слово "любовница" из своего лексикона и мыслей, если
хочешь, конечно. Но сегодня забудь о ней и позволь Лоре... подарить тебе
блаженство.
Берк согласился, убежденный аргументами друга, и Найт проводил его в
маленький домик самого приличного вида на Керзон-стрит. Лора оказалась
именно такой, какой ее описал Найт - мягкой, теплой, с огромной грудью и
невероятно чувственной. Берк не верил, что можно изобразить такой экстаз, но
это, впрочем, и не играло роли. И когда наконец он врезался в податливое
тело, то, забыв обо всем, изогнувшись, словно в судорогах, откинул голову и
вскрикнул:
- Ариель!
Наслаждение, потрясшее его, оказалось так велико, что Берк обмяк на ней,
не в силах двигаться.
- Вы долго жили в монастыре, милорд? Берк с трудом приподнялся на локтях.
- Вы вправе так думать, - ответил он, улыбаясь. - Простите, я
окончательно забылся, но...
Лора прижала его к груди, поцеловала в обнаженное плечо:
- Нет-нет, все в порядке.
Она чуть шевельнулась под ним, и вялая плоть мгновенно отвердела,
наполняя ее, подрагивая от вновь возродившегося желания.
Берк печально улыбнулся и, наклонив голову, начал целовать каждый кусочек
обнаженного тела. В эту ночь каждое его движение было рассчитано до предела,
к величайшему восторгу Лоры.
Наконец Берк заснул, и женщина долго смотрела на него. Какой красивый
мужчина, великолепно нормальный в своих чувственных потребностях и готовый
доставить женщине столько удовольствия! Но кто эта Ариель? Его жена? Нет,
она не думала так, он не выглядит и не ведет себя как женатый человек. Тогда
кто же?
Когда Берк проснулся полчаса спустя, снова напряженный, словно древко
копья, и готовый погрузиться в нее, Лора отдалась без колебаний.
- Теперь я могу умереть спокойно, - вздохнул он.
Лора хихикнула и игриво провела по его ноге розовым пальчиком, но тут же,
став серьезной, взглянула ему в глаза и без обиняков предложила:
- У меня сейчас нет покровителя. Я бы хотела принадлежать вам, милорд.
Берк чувствовал себя восхитительно насытившимся, лениво-умиротворенным, а
мир словно окутался теплым туманом. Вот уже четыре года у него не было
постоянное любовницы, для этого просто не представлялось возможности,
поскольку армия все время находилась на марше. Но сейчас в его жизни
появилась Ариель, и Берк намеревался жениться как можно быстрее. Он Понимал,
что, хотя и поддается типично мужской логике, позволяющей удовлетворять
любые капризы, все же стоит обзавестись любовницей до женитьбы. Это спасет
его и не даст окончательно потерять голову из-за Ариель.
Он ощутил, как скрытые, потаенные мускулы Лоры стиснули его плоть, но, к
счастью, сохранил достаточно рассудка, чтобы не позволить восторжествовать
чувственным инстинктам. Лора - прелестная женщина, в этом нет сомнений, и
кроме того, полностью удовлетворяет его, в этом тоже сомневаться не
приходится.
Берк тихо выругался и, отстранившись, перевернулся на спину, подложив
руки под голову.
- Не знаю, - сказал он вслух. - Это из-за той Ариель?
Берк застыл, вспомнив, как выкрикнул имя девушки в минуту забвения, и
снова выругался, на этот раз куда более, цветисто.
- Простите, милорд... вероятно, это ваша жена?
- Нет, - резко вырвалось у Берка. но он тут же вздохнул и ответил:
- Будущая... это вопрос времени... и, простите, жестокости.
Лора не поняла, что хотел сказать Берк, да и сам он не совсем осознал
смысл собственных слов: он знал только, что сделает все мыслимое и
немыслимое, лишь бы получить Ариель.
Он ощутил мягкие пальцы Лоры, гладившие его грудь, скользнувшие к животу
и ниже, чтобы вновь найти его и начать ласкать. Берк должен был чувствовать
каменную мертвящую усталость, но оказалось, что это совсем не так.
- Хорошо, - решил он, вновь поворачиваясь к ней. - Пока я не женюсь.
Лора была очень довольна, и хотя растертое потаенное местечко между ног
побаливало и было очень чувствительным, она решила не обращать внимания на
такие пустяки.
Рендел-холл
- Нет, Доркас, я ни с кем не буду разговаривать, пока не подпишу все
документы о продаже с тем, кто купил Рендел-холл. Сама прекрасно знаешь, в
последнюю минуту может все измениться.
Доркас согласно кивнула, наблюдая, как молодая хозяйка медленно встает с
кресла. Забытые пяльцы соскользнули на пол. Девушка направилась к окнам,
выходившим на передний газон, и прислонилась лбом к стеклу.
Горничная присутствовала при разговоре Ариель с управляющим, мистером
Джуэлсом, два дня назад. Девушка объявила ему о своем решении и велела
помогать мистеру Лепуингу. Он как-то странно взглянул на хозяйку. Он
почему-то также страшно потел...
- В чем дело, мистер Джуэлс? - спросила Ариель.
- О ничего, миледи. Конечно, вы захотите передумать... возможно...
- Ни за что. Пожалуйста, не волнуйтесь, что лишитесь должности
управляющего. Это одно из моих условий. Покупатель должен согласиться на
это.
Ариель недолюбливала мистера Джуэлса, которого считала одним из верных
слуг Пейсли, тощего коротышку в огромных очках, с вкрадчиво-льстивыми
манерами. Но он был опытным управляющим, по крайней мере постоянно заверял
ее в этом. Он не стал больше уговаривать ее и быстро ушел.
Ариель удивилась еще больше, когда в Рендел-холле появился поверенный
Пейсли, мистер Чосер. Если управляющий казался чем-то озабоченным, адвокат
был просто вне себя.
Но теперь у нее был покупатель, сразу на все имение. Ариель еще не успела
сообщить об этом ни мистеру Джуэлсу, ни мистеру Чосеру, честно признавшись
себе, что не желает ни спорить, ни ссориться с ними.
По подъездной аллее катился маленький экипаж.
Приглядевшись, она узнала карету мистера Лепуинга. Поверенный выглядел
чем-то расстроенным... нет, хуже, подумала Ариель, когда дворецкий ввел
мистера Лепуинга в гостиную. У адвоката был такой вид, словно ему на голову
обрушился потолок. Ариель слыхала о его новой очень молодой жене и невольно
спросила себя, уж не она ли причина всему.
- Сэр? - спросила она.
Мистер Лепуинг мельком взглянул на Доркас:
- Я хотел бы поговорить с вами наедине, леди Рендел.
- Конечно, - озабоченно кивнула Ариель.
Он не произнес ни слова, пока не вышла горничная.
- Что случилось, сэр?
Лепуинг набрал в грудь побольше воздуха:
- Джуэлс и Чосер ограбили имение до нитки. Оба бежали из Англии.
Ариель ошеломленно уставилась на него:
- Но как?!
- Вы дали Чосеру доверенность на ведение дел. Он заложил Рендел-холл и
все коттеджи арендаторов. Со дня смерти вашего мужа Джуэлс собирал с них
деньги и набивал свои карманы. У вас ничего не осталось. Ничего! Господи,
это просто немыслимо! Неужели вы ничем не интересовались? Неужели...
- Нет. Я верила всему, что говорили мне мистер Чосер и мистер Джуэлс. Но
деньги, которые я тратила все это время...
- Джуэлс попросту занял их через Чосера. Они бы продолжали это делать,
пока банк не отобрал бы все имение.
Ариель рухнула в кресло:
- Так, значит, я нищая! У меня не осталось ни пенни, вы это хотите
сказать?
Поверенный с крайне несчастным видом кивнул.
- Простите, дорогая. Я попытаюсь держать кредиторов на расстоянии,
сколько смогу, но новость об этом мошенничестве скоро распространится по
всей округе. Тогда...
Он с трудом сглотнул, не в силах смотреть на убитую горем девушку:
- Мне очень жаль.
- Конечно-конечно. Думаю, мой покупатель вряд ли захочет иметь со мной
дело. Правда, какая мне теперь разница!
- Не знаю. Я еще не говорил с ним.
- Кстати, кто он? Вопрос чисто риторический, но просто любопытно.
- Берк Драммонд. Граф Рейвнсуорт. Ариель охнула, побледнев как смерть.
- Миледи!
Лепуинг протянул руку, но Ариель бессознательно отпрянула.
- У меня совсем ничего не осталось, сэр? Поверенный покачал головой:
- Время, только и всего. Надеюсь, что у вас еще не меньше месяца, но не
могу быть уверенным даже в этом.
Он с ужасом гадал, как и что будет делать эта несчастная женщина. Лепуинг
терпеть не мог ее сводного братца. Невозможно представить, что она будет
жить с этим негодяем, но все же как ей быть?
- Не знаете, где сейчас находится ваша сводная сестра, баронесса Шерард?
- Нет.
Ариель никак не могла заставить себя встретиться с ним глазами, наконец
она подняла голову:
- Я так долго жила иллюзиями... Подумать только, я никогда по-настоящему
не доверяла ни управляющему, ни поверенному, просто не хотела лишний раз
беспокоить себя. Я была дурой и поплатилась за это. Никто не виноват, кроме
меня.
"Это верно", - подумал Лепуинг, не имея мужества высказать ей это вслух,
- ни к чему мучить бедняжку.
- Я все обдумал, Ариель. Почему бы вам снова не выйти замуж?
Ариель отшатнулась, побледнев еще больше, если только это было возможно,
но ничего не сказала, только отчаянно затрясла головой.
- Я знаю, не прошло и года с тех пор, как умер лорд Рендел, но вам нужно
как можно скорее устроить свою жизнь. Вы прелестная юная леди, дорогая, и,
конечно, многие джентльмены...
- Нет! Нет. умоляю, не упоминайте об этом! Вы поговорите с графом, мистер
Лепуинг? Можете сказать ему, что теперь он заплатит совсем мало за имение.
- Обязательно.
- Хорошо. - вздохнула Ариель. Теперь, когда она стала нищей, Берк,
возможно, оставит ее в покое раз и навсегда.
- Пожалуйста, простите меня, сэр, но мне о многом нужно подумать.
***
Когда мистер Лепуинг рассказал Берку обо всем, что произошло, граф
улыбнулся, потер руки и пробормотал себе под нос:
- Теперь-то я ее заполучил. И не успел поверенный переступить порога,
Берк начал строить грандиозные планы.
Ариель, не веря глазам, снова перечитала письмо Несты, едва удерживаясь,
чтобы не закричать от облегчения. Ей хотелось танцевать, но вместо этого она
прочла письмо в третий раз.
Неста и ее муж, барон Шерард, были в Бостоне, штат Массачусетс, в
Америке! Они наконец получили письмо Ариель о смерти Пейсли, написанное семь
месяцев назад, и приглашали ее к себе, в Америку.
Ариель вознесла благодарственную молитву небесам. Теперь она в
безопасности! Она не могла дождаться, чтобы рассказать Доркас!
Зажав письмо в кулаке, Ариель выбежала из гостиной и остановилась как
вкопанная при виде Филфера, поглощенного беседой с Эваном. Она заметила, как
сводный брат передаст деньги дворецкому. Девушка всегда считала Филфера
мошенником и негодяем, и теперь ее подозрения подтверждались. Но теперь это
ее ничуть не беспокоило. Скоро, этого омерзительного старикашку выбросят на
улицу, и тогда он получит все, что заслужил.
- Эван! Добро пожаловать! - жизнерадостно воскликнула она. - Заходи!
Сейчас расскажу о своих новостях!
Филфер дернулся, обернулся, серея лицом, но Эван, самоуверенно
улыбнувшись, зашагал к девушке:
- Доброе утро, дорогая сестрица! Что же это за прекрасные новости?
- Ты первый, кто их узнает, Эван! Я уезжаю в Бостон, и как можно скорее!
И, заметив его недоуменный взгляд, добавила:
- Это большой город в Америке.
- Знаю, - кивнул Эван. - И к кому же ты едешь?
- К Несте. Она пригласила меня пожить у нее, сколько мне захочется.
- Но как насчет Рендел-холла и твоих обязанностей?
- Хочешь сказать, дома Пейсли Кохрейна? Я совершенно уверена, что все
будет идти своим путем.
Он ничего не ответил, но Ариель была слишком счастлива, чтобы обратить на
это внимание. Она не собиралась объяснять Эвану, в каком ужасном положении
очутилась, но теперь это не имело значения. Пусть придут кредиторы и
вытолкают Филфера в шею. Она живо представила себе эту картину. Старик будет
молить, пресмыкаться и унижаться, но ничего не поможет. Что же касается
остальных слуг, они без труда найдут новые места. А вот Джорди... Ариель
надеялась, что он согласится сопровождать ее в Америку.
- Ну что ж, - выдавил наконец Эван, - думаю, так будет лучше. Желаю
удачи, Ариель. Я постараюсь управлять всеми делами, пока ты будешь в
отъезде, хорошо?
Ариель хотелось расхохотаться ему в лицо. Какая омерзительная алчность!
- Да, конечно, Эван. Надеюсь ты за всем присмотришь, когда меня не будет.
- О, ты можешь полностью мне довериться! Но тут Ариель сообразила, что не
сможет передать ему управление имением, не рассказав правду о Джуалсе и
Чосере. А она не хотела делать этого до отъезда.
- Да нет, пожалуй, не стоит. Как-нибудь обойдусь.
И никаких объяснений, пусть злится! Ариель лучезарно улыбнулась:
- Ты за чем-то приехал, Эван? Скажи, не стесняйся!
Эван жаждал удушить девчонку голыми руками и едва сдерживался, чтобы не
сорваться.
- Нет, - пробормотал он, отчаянно пытаясь говорить спокойно, - собственно
говоря, ничего. Когда ты уезжаешь? Кто будет сопровождать тебя?
- Я отправляюсь в Саутхемптон в четверг.
- Но это всего через два дня!
- Совершенно верно.
Ариель решила это только сейчас. Наверняка найдется судно, отплывающее в
Америку в самое ближайшее время.
- Я возьму с собой Доркас и Джорди, если они захотят, конечно. Ну а
теперь, дражайший братец, прости, но у меня много дел. Уверена, Филфер будет
очень рад проводить тебя - в конце концов он с таким удовольствием впустил
тебя в дом!
Ариель повернулась и величественно выплыла из гостиной, весело напевая и
не обращая на Эвана никакого внимания.
***
Этьен Дюпон нервничал, волновался и потел в слишком теплом, длинном
шерстяном черном плаще. Лично ему казалось крайне глупым одеваться
грабителем с большой дороги, но Эван настаивал.
- Нельзя рисковать, что тебя узнают! После того, как дело будет сделано,
поступай как знаешь.
Этьен отвел коня в тень гигантского старого дуба. Слуга, Джорди,
наверняка поедет перед экипажем. Этьен не хотел убивать его, только вывести
из игры.
Но где Ариель?
Волна вожделения охватила его при одной лишь мысли о девушке. Этьен на
мгновение закрыл глаза, представляя ее на коленях перед собой: мягкие руки
ласкают его, губы касаются...
Собственный стон вернул его к реальности.
Где она?
Этьен услыхал стук копыт приближавшейся лошади и медленно вытащив
пистолет из-за пояса, бесшумно взвел курок и начал пристально вглядываться в
густые заросли, стараясь при атом не шевелиться. Прошло несколько минут, и
на лесной дороге показался незнакомый всадник. Этьен снова спрятался в тени
и тихо выругался.
Где же она, черт возьми?
Ожидая в тени раскидистого клена, Берк внезапно сообразил, что никогда
словом не обмолвился Ариель, Что любит ее, любит вот уже три года, что хочет
жениться на ней. Он не видел девушку с пятницы, когда поцеловал ее И
вынужден был оставить, охваченный таким смахивающим скорее на бешенство
раздражением, что казалось, вот-вот взорвется. С того момента, как мистер
Лепуинг сообщил, что Ариель продает имение и уезжает, Берк превратился в
безумца.
Безумец.
Берк покачал головой, не сводя глаз с дороги, понимая, что ни один
человек в здравом уме не отважился бы на подобный поступок. Но какого черта!
Когда Берк узнал от поверенного, что Ариель безжалостно, подло ограблена, он
немедленно отправился в Рендел-холл, до последнего момента не зная, что
скажет, если увидит ее.
Но возможно, это к лучшему, что они не встретились. иначе Берк мог бы
совершить что-нибудь необдуманное.
Берк вспомнил свой вчерашний визит к мистеру Лепуингу. Если бы он не
поехал туда... О Господи, так и не узнал бы, что Ариель покидает Англию. Но
он поехал...
- Видите ли, милорд. - сообщил поверенный, нервно теребя перо гибкими
пальцами, - если вы по-прежнему желаете получить Рендел-холл, можете купить
его у кредиторов по вполне приемлемой цене.
Берк покачал головой. Он не хотел иметь ничего общего с собственностью
покойного виконта Рендела, просто не желал, чтобы Ариель чувствовала себя
загнанной в угол, вынужденной выйти за него замуж только потому, что бедна
как церковная мышь. Нет, Ариель должна сама принять решение и прийти к нему
по доброй воле, потому что полюбит. Берк найдет способ наполнить ее кошелек,
не ущемляя самолюбия.
- Теперь это не имеет значения, - пояснил мистер Лепуинг. - Ваше решение
никак не повлияет на намерения леди Рендел.
- Что? Простите, я несколько отвлекся. На что не повлияет?
- Вообще ни на что. Леди Рендел получила письмо от сводной сестры из
Америки с приглашением приехать и жить вместе с ней и ее мужем. Насколько
мне известно, леди Рендел уезжает завтра. Мы все еще находимся в состоянии
войны с Америкой, но мне удалось найти для миледи вполне безопасное
голландское судно.
Берк потрясенно уставился на адвоката. К дьяволу гордость, - вот первая
мысль, поразившая его словно удар молнии. И эта мысль застряла в мозгу.
- Я сумасшедший, - сказал он вслух, и Денди, огромный костистый жеребец,
которого, как был уверен Берк, Ариель никогда не видела раньше, послушно
заржал.
Но тут Берг мгновенно застыл, услыхав приближающийся стук копыт. Это,
несомненно, Джорди, но о нем должен позаботиться Джошуа.
Берк помахал рукой и получил ответный сигнал Джошуа.
Дорога была совсем ровной и достаточно прямой. так что оба увидели Джорди
за добрых тридцать ярдов, прежде чем тот подъехал. Подпустив его поближе,
Джошуа, надвинув пониже черную маску, выехал из укрытия, размахивая огромным
пистолетом.
- Кошелек или жизнь!
Джорди натянул поводья гнедого скакуна и круто развернулся в направлении
голоса. Ну и глупец этот разбойник! Неужели не понимает, что у такого, как
он, не может быть никаких богатств?
Мужчина в длинном черном плаще, с черной маской на лице появился из тени
деревьев.
- Не шевелись, или получишь пулю в лоб! "О Боже, - подумал Джорди, -
парень действительно любитель. Кто же будет трепыхаться под дулом
пистолета?"
- Не буду, - поспешно ответил он и замер, словно актриса лондонского
театра на репетиции.
- Слезай с лошади и ложись вниз лицом. Джорди немедленно повиновался,
поглядывая одним глазом на пистолет в затянутой в перчатку правой руке
разбойника. Голос казался знакомым, но Джорди никак не мог определить, кто
перед ним.
Джошуа ловко связал Джорди, надел ему маску и предупредил:
- Теперь вставай и пошли. И не вздумай поднимать шум, иначе тебе это
дорого обойдется.
- Ты спятил! Что тебе нужно от меня?
- Абсолютно ничего, - ответил Джошуа, заталкивая слугу подальше в
заросли. Потом повернулся, помахал Берку и исчез.
Берк ощутил, как колотится сердце и нарастает напряжение. Ладони
мгновенно стали влажными. Но тут он заметил экипаж. На козлах сидел кучер.
Другой охраны не было.
"Сейчас самое главное". - подумал Берк, сцепив зубы. Он выехал на
середину дороги, поднял пистолет и стал ждать. Кучеру Сэмюелю было
достаточно одного взгляда на черный пистолет самого угрожающего вида, чтобы
тут же натянуть поводья. Лошади встали.
Ариель безуспешно попыталась схватиться за узду, но. потеряв равновесие,
упала лицом вниз рядом с Доркас.
- Ну и ну! - ошеломленно воскликнула горничная.
Ариель села и высунула голову в окно.
- Сэм, в чем де...
При виде разбойника голос девушки оборвался, упав, словно камень в
бездну.
- Что вы хотите? - спросила она, вспомнив, что в ридикюле лежит сотня
фунтов - все, что у нее осталось. Какая несправедливость судьбы! Но где же
Джорди?
- Выходи! - заорал грабитель.
- Нет, - шепнула Доркас, сжимая пальцы Ариель. Этот человек - негодяй, он
убьет тебя.
- Отпусти, Доркас. Он, скорее всего, просто возьмет деньги и отпустит
нас.
Ариель вырвала руку, открыла дверцу кареты и спрыгнула на пыльную дорогу.
Быть ограбленной среди бела дня - это уж слишком! И все-таки где Джорди?
Берк молча глядел на девушку. Бледная и испуганная, но такая красивая! Он
не хотел, чтобы она боялась, но что можно было поделать?
- Иди сюда, - приказал он, пытаясь говорить с акцентом, чтобы она не
узнала его, пока окончательно не окажется в его власти.
- Возьмите деньги и будьте прокляты! - прошипела Ариель, швыряя ему
ридикюль.
Берк поймал изящную сумочку и взвесил на ладони:
- Сколько здесь?
- Достаточно для такого, как ты! - бросила Ариель сквозь зубы.
- Посчитаю позже и увидим. Куда собралась, милая крошка?
Берк заметил, как девушка побледнела еще больше, если это было возможно:
- В Саутхемптон, подальше от этой проклятой страны!
К удивлению и восторгу Берка она топнула ногой:
- Убирайся, да поскорее! Это несправедливо! И что тебе нужно? Что ты
сделал с моим слугой?
- Ничего особенного. Что же до тебя... у меня есть план.
Не переставая говорить, он подвел к ней Денди. Ариель отступила на шаг.
Берк продолжал объяснять что-то, надеясь отвлечь ее внимание. Он не хотел,
чтобы кто-нибудь был ранен в атом безумном спектакле.
- Когда отплывает твой корабль?
- Завтра, завтра рано утром. Пожалуйста, я должна быть там. Мне нельзя
упускать этот шанс.
- И куда же ты едешь? Берк был уже совсем близко.
- В Бостон, к сестре. Не можете ли вы ограбить кого-нибудь еще? Я,
честно... у меня почти нет денег, и я в них отчаянно нуждаюсь. Без денег мне
не добраться до Бостона...
Боже, он не мог вынести этот умоляющий голос. Еще шаг - и Берк неожиданно
нагнулся, схватил ее за талию и поднял в седло. Несколько мгновений Ариель,
растерявшись, не сопротивлялась, но потом разразился ад. Правда, на ней были
перчатки, и это спасло Берка, иначе она просто содрала бы ему ногтями кожу с
лица.
- Немедленно прекрати это, - велел он, стискивая ее. Девушка задыхалась,
извиваясь от боли, но продолжала бить его в грудь кулаками. Если он -
безумец, она уж точно - ведьма.
Берк опрокинул девушку, и она плюхнулась на седло вниз животом, словно
мешок с сеном. Словно откуда-то издалека послышался крик Доркас, осыпавшей
его ругательствами, вряд ли известными даже его просоленному сержанту. Но
кучер все еще взирал на происходившее с разинутым ртом. Ариель билась,
пытаясь освободиться, но Берк крепче прижал ее к конской спине, удерживая на
месте.
- Не дергайся, Ариель, иначе только себе причинишь боль.
Слова его не возымели эффекта, и он рявкнул так злобно, как мог:
- Лежи смирно, или сейчас врежу! Ариель затихла.
"Вполне правдоподобная угроза", - подумал Берк и крикнул Доркас,
взбешенное лицо которой виднелось в окне экипажа:
- Ничего с ней не случится!
Он пришпорил коня, и Денди помчался по дороге. Неожиданно сообразив, что
назвал девушку по имени, Берк выругался про себя.
При каждом толчке дыхание со свистом вырывалось из груди Ариель:
- Откуда вы меня знаете? Берк не ответил.
- Вы назвали меня "Ариель". Кто вы? Берк плотно сжал губы, не желая,
чтобы Ариель узнала его сейчас. Слишком рано. Он снимет маску, когда оба
окажутся в более Подходящих условиях. Она, без сомнения, окажется способной
выслушать разумные доводы, если не будет при этом висеть вниз головой
поперек седла.
Лошадь перешла на рысь, и Ариель начало укачивать. С каждой секундой ей
становилось все хуже.
- Если не разрешите сесть, меня сейчас вырвет. - Хорошо, - согласился он,
слегка нахмурившись. Она слишком мала и попросту не сможет одолеть его.
Берк натянул поводья, и конь встал. Резким движением Берк поднял Ариель и
усадил. Платье задралось до самых бедер, и его взору предстали стройные
ножки в чулочках. Берк конвульсивно сглотнул, но воздержался от замечаний.
- Если пошевелишься, снова очутишься поперек седла, и если тебя вывернет,
не моя вина, так и поедешь дальше!
- Кто вы? Чего хотите? Грабитель молчал.
- Куда вы везете маня?
Его руки крепче стиснули талию девушки.
- Тихо! Молчи, иначе плохо будет, - шепнул он ей на ухо. Ариель бессильно
обмякла. Это уже слишком! Она так долго была беспомощной и только несколько
дней как почувствовала сладкий вкус свободы. И вот теперь все кончено. Он,
возможно, возьмет ее силой и будет бить, принуждая повиноваться его
капризам. Он мужчина, а мужчины превосходно умеют это делать. Она все бы
отдала, лишь бы в эту минуту в руке оказался пистолет. Все.
- Что вы сделали с Джорди?
Берк не обратил внимания на вопрос девушки. Он расслышал нотки страха в
ее голосе, и это тревожило его.
- С ним все в порядке, - выдавил он наконец с нарочитым акцентом. -
Обещаю, ему не причинят зла.
- Пожалуйста, объясните, что вам нужно.
- Всему свое время. Почему бы вам не отдохнуть? Нам предстоит долгая
дорога.
"Неужели этот глупец окончательно выжил из ума?! Отдыхать!"
Но, к их общему удивлению, девушка заснула, прислонясь головой к его
груди. Берк облегченно вздохнул. Хорошо, что не пришлось завязывать ей
глаза, чтобы Ариель не узнала, куда ее везут.
- Я в самом деле спятил, - произнес он вслух, не отрывая глаз от
тропинки, и осторожно обнял девушку, так что она удобно улеглась на сгибе
его руки. Теперь можно было смотреть на нее сколько угодно. Простая шляпка
из желтого крепа с лентами, завязанными бантом под подбородком, болталась
теперь за плечами, и Берк не мог противиться искушению запустить пальцы в
роскошную гриву волос. Мягкие, густые, и этот невероятный цвет... Как он
хотел, чтобы сейчас был октябрь и земля украсилась ковром из желтых и
оранжевых листьев, так напоминающих волосы Ариель...
"Нет, я действительно схожу с ума", - подумал Берк, потихоньку снимая
шляпку и привязывая ленты к луке седла. Потом вынул, по одной, шпильки из
прически и пригладил золотистый водопад, представляя, как эти локоны
раскинутся по подушке, обрамляя ее лицо, когда он наклонится над ней. и как
она открывается ему, зовет и манит, отдаваясь его ласкам...
Собственный стон оторвал его от проклятых чувственных грез, и, встряхнув
головой, Берк снова сосредоточил внимание на дороге. Денди шел ровной
рысцой. Осталось всего только двадцать миль до цели. Маленький охотничий
домик Найта Уинтропа находился в двух милях от Шеферд Смит.
Берку показалось, что на щеки девушки вернулся легкий румянец. Ел
бледность начинала беспокоить его. Губы Ариель притягивали Берка словно
магнитом: бледно-розовые, такие мягкие и полные, и этот маленький прямой
носик! Он представил, как эти круто вырезанные ноздри раздуваются в гневе. У
их детей будут такие же упрямые подбородки, подумал Берк, легко проводя
кончиками пальцев по высоким скулам.
Впереди маячил покосившийся дорожный знак. Налево - Роухемс, направо -
Шеферд Смит. Он повернул Денди направо. Тропинка сузилась, и кроны дубов,
росших по обе стороны, перепутались, образуя густой зеленый полог.
Берк миновал ферму старика Хукема, о которой говорил Найт. Теперь уже
совсем близко.
Домик был виден с дороги, маленькое квадратное двухэтажное здание,
покрытое плющом и пропитанное запахом летних роз и цветов гибиска.
Берк спешился, прижимая Ариель к груди одной рукой. Лучше бы она поспала
подольше. Ему удалось открыть дверь и отнести девушку наверх, в
очаровательную хозяйскую спальню. Берк положил Ариель на кровать, накрыл
одеялом и запер за собой дверь на ключ. Потом бесшумно спустился по
лестнице, отвел Денди в маленькую конюшню и вернулся в дом.
Ариель наконец открыла глаза, но долго не двигалась. Она больше не в
седле, И мужчины в маске нет рядом.
Девушка лежала, боясь шевельнуться. Скосив глаза, она поняла, что лежит
на кровати с пологом из темно-синей парчи, укрытая вязаным покрывалом и
полностью одетая. Даже туфли остались на ногах.
Грабителя нигде не было видно.
Ариель медленно села. Ее больше не тошнило, ничего не болело. Она встала,
сделала шаг и заметила, что лента на левой туфле развязалась. Девушка
наклонилась и быстро завязала узел. Потом выпрямилась и огляделась. Она не
имела представления, где находится, Обстановка - не слишком мужская, но и не
женская, правда, мебель была довольно дорогой. Гардероб оказался дубовым, с
прекрасной резьбой, как и маленький комод, а кувшин с тазиком были из
тонкого фарфора. Под ногами лежал бледно-голубой с зеленым пушистый ковер.
Дверь, конечно, заперта. Чего еще ожидать? Найти ридикюль со всеми
деньгами и открытую дверь?
Ариель быстро подскочила к широкому окну и откинула шторы. Она была на
втором этаже, но это уже не играло роли. Девушка быстро отодвинула защелку,
распахнув створки, вскарабкалась на подоконник и посмотрела вниз. До земли
добрых двадцать футов. Если спрыгнуть, она наверняка сломает что-нибудь и
окажется в еще худшем положении, чем до сих пор. Все же...
Дверь открылась. Ариель круто развернулась, вцепившись в раму.
- Берк, - прошептала она. настолько потрясенная, что не могла думать
связно.
- Спускайтесь, Ариель. Я не желаю, чтобы вы расшиблись.
- Нет, - четко выговорила она, ставя ногу на каменный карниз за окном. -
Держитесь подальше от меня, или я спрыгну.
- Зачем?
- Что зачем?
- Зачем вам нужно прыгать из окна?
- Хорошо. Вы правы. Я слишком опрометчива. Сначала объясните, что вам
нужно, потом я решу, прыгать мне или нет.
Это было очень странно. Он ожидал воплей, криков, слез, но только не
переговоров на карнизе. Ариель казалась совершенно спокойной.
- Вы не желали впускать меня в дом, - объявил он.
Ужасное начало, но в этот момент мозг отказался служить Берку.
- Ну и что? Это мой дом. Я и Эвана не желала видеть, но он подкупил этого
старого мошенника, моего дворецкого.
- Жаль, что я не знал, - вздохнул Берк, - я бы тоже подкупил его.
- Повторяю, милорд, что вам угодно?
- Прежде всего я хочу накормить вас. Скоро стемнеет. Когда вы ели в
последний раз?
Ариель склонила голову набок и машинально ответила:
- За завтраком, совсем рано.
- Тогда я принесу ужин.
Ариель смотрела, как он повернулся и направился к двери.
- Подождите! - вскрикнула она.
- Что? - не оборачиваясь, бросил Берк.
- Это просто смехотворно! Я совсем не желаю есть! Немедленно объясните,
что я здесь делаю!
- Скоро, - пообещал он, закрыл за собой дверь и запер ее. Ариель осталась
стоять одной ногой на карнизе, не имея на малейшего представления, что
делать.
- Все это очень странно, - объявила она вслух, но с окна не слезла.
Но как ни удивительно, девушка почему-то не боялась. Берк - джентльмен и,
несомненно, поддастся доводам рассудка. По крайней мере, она на это
надеялась. Но почему он похитил ее? Она ясно представила его, представила,
как он прижимает ее к себе и целует, ощутила его язык между губами, жар его
тела. И конечно, понимала, что ему нужно.
Берк хочет, чтобы она стала его любовницей. Он станет обращаться с ней,
как любой мужчина с женщиной, и еще хуже, потому что она не будет его женой.
Должно быть, с любовницей можно поступать как вздумается.
Ариель мысленно встряхнулась. Нет. Скорее всего, любовницы счастливее
жен. В конце концов, разве любовница не вольна покинуть покровителя в любую
минуту? Они ничем не связаны. Нет, положение любовницы гораздо
предпочтительнее.
- Но я на это не пойду, - громко сказала она в тишине комнаты, решив
подвинуть шкаф к двери. Он выглядит достаточно крепким, чтобы выдержать
осаду.
Ариель повернулась, чтобы спрыгнуть в комнату, но юбка зацепившаяся за
иззубренный обломок камня, потянула ее назад. Из горла Ариель вырвался крик.
Девушка перевернулась в воздухе и уставилась прямо в перепуганное лицо
Берка Драммонда. Мозг пронзила ужасающая мысль: "Сейчас я врежусь в него!"
Так и произошло. Берк в последний момент бросил лестницу и протянул руки.
Но это не помогло. Ариель упала ему на грудь и опрокинула на газон,
приземлившись сверху. Накануне шел дождь, и густая трава немного пружинила.
Берк молча возблагодарил за это небеса. Он никак не мог отдышаться, но не
выпустил Ариель, хотя перепуганная девушка и не думала сопротивляться.
Правда, на это раз она боялась не за себя, а за Берка.
Немного придя в себя, она попыталась освободиться, но не сумела.
- Берк! С вами все в порядке? Берк! Берк, приоткрыв один глаз, увидел ее
лицо, совсем близко. Ариель выглядела насмерть перепуганной. Это хорошо;
значит, она беспокоится, что убила его.
- Почему вы прыгнули? - с огромным интересом осведомился он, по-прежнему
рассматривая ее одним глазом.
- Не говорите глупостей, ниоткуда я не прыгала. Пустите!
- Лежите смирно!
- Вы делаете мне больно!
- Вы это заслужили!
Теперь Берк приоткрыл и второй глаз:
- Ха! Не будь здесь меня, глупышка, вы сломали бы ногу, щиколотку, да что
там говорить, свою чертову шею!
Берк даже застонал для пущего эффекта.
- Хорошо, вы спасли меня от возможного несчастья. Ну а теперь отпустите
меня. Я должна ехать в Саутхемптон. Мой корабль отправляется завтра, и...
- Нет, - отчетливо объявил он, закрывая оба глаза, остро ощущая ее тело,
прижимавшееся к нему: бедро между его ногами, груди распластаны о его грудь.
Все было бы превосходно, не лежи он на земле, глядя в небо, больше не ясное
и чистое, а покрытое зловещими чернеющими облаками. Без предупреждения, не
говоря ни слова, Берк перекатился на бок, увлекая Ариель за собой.
Они оказались нос к носу.
Только сейчас Берк начинал осознавать последствия случившегося, и мысль о
том, что девушка боялась или ненавидела его настолько, что решилась
выскочить из окна, словно ножом ударила в сердце.
- Почему вы прыгнули?
Ариель с показным терпением оглядела похитителя:
- Вы совершенно не понимаете, о чем говорите. Я не прыгала. Просто
собиралась загородить дверь шкафом, чтобы не пускать вас, но юбка зацепилась
за карниз, и я вылетела в окно. О Боже, какая несправедливость! Что же вам
все-таки нужно, Берк?
Берк почувствовал такое облегчение оттого, что она не думала выпрыгивать
из окна, что едва не запел от радости, хотя и не был уверен, стоит ли начать
танцевать. Поэтому Берк сказал:
- Теперь не мешало бы нам войти в дом. На мое левое ухо. только сейчас
упала дождевая капля. Вскочив на ноги, он легко поднял Ариель.
- Пойдем, - шепнул он. взял ее за руки, и когда та уперлась каблуками в
землю, просто потащил за собой.
- Я должна ехать в Саутхемптон, - умоляла она, лихорадочно отбиваясь. -
Черт возьми, вы мне руку выдернете!
Берк, не отвечая, втолкнул девушку в дверь и повернул ключ.
- Что вы сделали с Доркас и Сэмом? Где Джорди? Если вы ранили его, я...
- Я бы легко отодвинул шкаф, - перебил Берк и, выпустив ее руку, с
неприятным чувством заметил, что Ариель немедленно отпрянула. Спутанные
волосы разметались по плечам, бледно-желтое платье порвано под мышкой,
завязки одной туфли волочатся по полу. Она выглядела превосходно.
- Шкаф из цельного дуба и очень тяжелый.
- Тем не менее, я герой, как вы однажды сказали мне, а герои могут
отодвигать шкафы одним рывком.
- Я хочу уехать, и сейчас же!
- Вам не нравится это местечко? - широко улыбнулся Берк. - Оно
принадлежит одному из моих друзей и называется Хобхаус, хотя не имею
представления, в чью честь именуется подобным образом.
Ариель мельком заметила потемневший потолок, красочные панели, фигурные
окна в частых переплетах.
- Я питаю столько же симпатии к этому дому, сколько к вам. А теперь,
милорд, мне пора.
Берк шагнул к ней, и Ариель отпрянула. Берк остановился как вкопанный.
Теперь он заметил ужас в глазах девушки и мгновенно возненавидел себя.
Конечно, ни одна нормальная порядочная женщина не может чувствовать себя в
безопасности, оставшись наедине с посторонним мужчиной, в незнакомом чужом
доме, где-то в самой чаще леса.
- Не бойтесь, - мягко сказал он. - Пойдем в гостиную и выпьем по бокалу
шерри.
- Я хочу уйти, - упрямо повторила Ариель, не двигаясь с места.
- Только не сейчас.
Берк, протянув руку, объявил голосом, которым привык командовать
солдатами:
- Если не послушаетесь, я отнесу вас. "Покорность, - подумала Ариель, -
это то, чего можно добиться силой". Она не сомневалась, что Берк может
вынудить ее сделать все, что захочет. Но по крайней мере бокал шерри - не
верх позора и унижения.
Девушка пожала плечами, не глядя на него сделала два шага и запуталась в
развязавшейся ленте.
- Постойте, - велел Берк и, опустившись на колено, обмотал ленты вокруг
ее щиколотки и завязал. Ариель взглянула на густые темно-каштановые волосы.
У Пейсли на макушке была лысина.
Ариель вздрогнула, но тут же заставила себя не шевелиться.
- Ну вот, все в порядке, - сказал наконец Берк и поднялся, очаровательно
улыбаясь:
- Правда, лично я предпочел бы нести вас на руках.
Ариель протиснулась мимо него в гостиную. Берк направился следом, подошел
к узкому буфету и налил шерри в два бокала.
Протянув бокал Ариель, он невольно коснулся ее пальцев и, ощутив ледяной
холод, нахмурился:
- Вы замерзли?
- Нет. - покачала головой Ариель. Она не лгала.
Просто боялась.
- Вот и хорошо. Прошу, Ариель, садитесь. Она послушалась. Гостиная была
обставлена так же просто и элегантно, как и спальня наверху. Софа и два
стула были обиты светло-голубым шелком, повсюду были расставлены изящные
столики. В центре комнаты лежал пушистый ковер красивого розового цвета.
- Я не буду вашей любовницей, - резко, без предисловий, бросила Ариель. -
Никогда! Так что можете сейчас же отвезти меня в Саутхемптон.
- Моей любовницей, - медленно повторил он, потрясенный настолько, что
разум отказывался воспринимать эти удивительные слова.
- Совершенно верно. Так вот, забудьте об этом раз и навсегда.
Берк подошел к камину и, прислонившись плечом к каминной доске, долго
задумчиво рассматривал бокал с рубиновым шерри, а потом весело, почти
небрежно, сказал:
- Возможно, я чего-то недопонял. Все последние дни я много размышлял и
старался поменьше быть на людях, но отчетливо припоминаю, что никогда не
просил вас стать моей любовницей.
- По-видимому, она у вас уже есть.
- Собственно говоря, да, но только до того как...
- Превосходно. Тогда оставьте меня в покое! Осушив одним глотком бокал,
она вскочила.
- Садитесь, Ариель.
Она сразу узнала эти непререкаемые мужские интонации и, вздрогнув, села,
не осмеливаясь взглянуть на него, опустив глаза на сложенные на коленях
руки.
- Неужели вы считаете, что я так изголодался по женщинам, что способен
похитить любую, лишь бы удовлетворить похоть? Вы не очень-то высокого мнения
обо мне, Ариель, и боюсь, не особенно рассудительны.
- Но... нет... просто... не знаю!
- Почему вы столь самоуверенно считаете, что лучшей любовницы мне не
найти?
Ариель уставилась на Берка широко раскрытыми недоумевающими глазами:
- Но тогда зачем вы затеяли этот изысканный маскарад?
- По-вашему, если вы бедны, значит, на другую роль не годитесь?
- Значит, вы уже все знаете? Вижу, мистер Лепуинг зря времени не теряя.
- Да, он очень хотел угодить графу Рейвнсуорту. Именно он был так добр,
что упомянул о вашем предполагаемом путешествии в Америку. Видите ли, у него
молодая, весьма привлекательная жена, и он желает завоевать ее любовь и
уважение, поймав в свои адвокатские сети такого клиента, как сам граф.
Ариель ничего не ответила, поскольку давно знала все о стариках и их
молодых женах. Мистер Лепуинг не был похож на человека, издевающегося над
женой, но внешность бывает обманчива. В устах Берка эти замечания звучали
так, словно именно миссис Лепуинг была главной в семье и управляла мужем, но
подобные воззрения были абсолютно чужды Ариель.
- Я действительно бедна, - кивнула девушка. Пока Берк продолжал стоять у
камина, в добрых десяти футах от нее, голос девушки оставался спокойным и
твердым, и она даже пыталась образумить похитителя. - Бедна как церковная
мышь. Собственно говоря, та сотня фунтов в моем ридикюле - все, что у меня
осталось. Я собираюсь жить со своей сводной сестрой в Бостоне.
- По правде говоря, - продолжал Берк, не обращая внимания на ее слова, -
мистер Лепуинг рассказал мне также и о вашем сводном брате, Эване Годдисе.
Редкостный негодяй. И, кроме того, тут, насколько я понял, замешан еще
побочный сын вашего мужа, Этьен Дюпон. Довольно запутанная история, не так
ли? Вы хотите выйти замуж за этого француза? И он шмыгнул в кусты, когда
узнал, что вы бедны?
Ариель резко вскинула голову:
- Не говорите глупостей! - выпалила она. - С ума сошли?
К ее удивлению, Берк рассмеялся, громко, язвительно, словно потешаясь над
собой.
- Совершенно верно, дорогая, но с этим ничего не поделаешь. Тут вы правы,
но когда сегодня я остановил на дороге вашу карету, невольно думал, что мне
уже ничем не поможешь. Я с этим смирился, но виноваты во всем вы.
Почему мужчины всегда так рады обвинить женщину в своих ошибках? Впрочем,
это неудивительно. И Ариель даже не собиралась противоречить ему.
- Я хочу уехать, - в который раз повторила она.
- Простите, Арнель, но я не могу отпустить вас.
- Но почему нет? Зачем все это вам? Вы ведь настоящий джентльмен. И
сказали, что вовсе не желаете видеть меня своей любовницей...
- Я действительно не припомню, чтобы выражал подобное желание, но
поскольку вы, видимо, твердо в этом уверены, возможно, я действительно не
желаю видеть вас своей любовницей. Чем больше я думаю над этим, тем больше
убеждаюсь, что вы совершенно правы. Я...
- Перестаньте издеваться надо мной!
- Хорошо, - согласился он, мгновенно став серьезным. - Нет, в качестве
любовницы вы мне не нужны.
- Тогда... тогда что же?
Ариель посмотрела на Берка; взгляд этих больших ясных глаз проникал,
казалось, в самую душу... Если бы только она действительно видела - девушка
явно не сознавала, что происходит. Берк набрал в грудь побольше воздуха и
словно ринулся в омут:
- Я хочу, чтобы вы стали моей женой. Ариель резко подалась назад,
прижавшись спиной к дивану.
- Женой? Вы действительно безумны, - прошептала она.
- По-моему, мы уже обсуждали этот вопрос и пришли к одному выводу. Я
хотел вас с той минуты, когда три года назад встретил у озера, и боролся с
этим чувством по той единственной причине, что вы были так чертовски молоды.
Но вы всегда были со мной везде в Испании и позже во Франции. После сражения
при Тулузе только мысли о вас помогли мне сохранить рассудок. - Берк
насмешливо поднял брови:
- Возможно, слово "рассудок" не совсем точное.
Лучше, пожалуй, сказать, что благодаря вам я вышел живым из кровавой
бойни, способной уничтожить душу любого человека. Я узнал, что вы замужем,
только когда вернулся домой. Оказалось, что единственное, по-настоящему
важное письмо Ленни так и не дошло до меня. Но ваш муж мертв, а я выжил, и
вы к тому же свободны. Выходите за меня, Ариель. Будьте моей графиней,
женой, любовницей, матерью будущего графа.
Ариель уставилась на Берна затуманенными глазами, глядя сквозь него, ясно
представляя все, что он способен сотворить с ней. Она уже видела Берка в том
кошмаре, и теперь картина вновь предстала перед мысленным взором, такая
ясная, будто это было вчера: вот он склонился над ней, готовый причинить
боль, избить, издеваться куда более изощренно, чем это делал Пейсли.
превращая ее в жертву, рабыню, жалкое покорное создание.
Ариель нервно моргнула и снова увидела Берка, его тело, такое мускулистое
и мощное. И сам он. сдержанный, уверенный в себе. Несгибаемый. Реальна
только боль, которую он причинит ей, вовсе не слова, Произносимые им сейчас.
Она никогда не сможет скрыться от Берка. О Боже, боль.
Ариель судорожно всхлипнула, медленно-медленно поднялась и, словно
сомнамбула, направилась к двери.
- Ариель?
Рука девушки легла на серебряную ручку в виде головы льва.
- Не уходите. Вернитесь.
Ариель, не оборачиваясь, покачала головой.
- Подойдите сюда.
Знакомые строгие интонации мужского голоса. Ариель снова покачала головой
и попыталась отодвинуть тяжелый засов. Он подался, но дверь не отворилась -
рука Берка удерживала ее над головой девушки. Ариель даже не слыхала, как он
подошел, и на секунду закрыла глаза, пытаясь взять себя в руки. Берк сказал,
что хочет жениться на ней. Это чистое безумие. Он сошел с ума.
- А если я отвечу, что не хочу выходить за вас замуж? - пролепетала она,
ужаснувшись собственным словам. Что он сделает? Ударит ее?
Берк ничего, не ответил, только молча глядел на нее сверху вниз, страстно
желая проникнуть в ее мысли.
- Неужели вы так любили покойного мужа? Желчь горечью обожгла рот, к
горлу подкатил тошнотный комок.
- Почему вы так считаете?
- Вы, кажется, до сих пор скорбите о нем.
- Нет, - только и сказала она.
- Вы выйдете за меня, Ариель. Мое решение неизменно, и если вы считаете,
что я пытаюсь вас принудить... ну что ж, вероятно, это чистая правда.
Считайте, что вас заставили. Вы не покинете эту комнату, пока не станете
моей женой.
- Нет!
Ариель мгновенно развернулась и, набросившись на Берка, начала бить его
кулачками в грудь. Не успел он опомниться, как она резко подняла колено, но
Берк, к счастью, оказался проворнее, и удар пришелся в бедро.
Ариель почувствовала, как его руки сомкнулись вокруг нее, сжали так
крепко, что стало трудно дышать.
"Почему я сделала это?" - с тупым удивлением спросила себя Ариель. Глупо,
как безнадежно глупо. Теперь он начнет издеваться над ней, мучить...
Ариель ощутила, как внутри начала разливаться боль, поняла, что сейчас
произойдет. Она так давно не чувствовала этой боли, но ничего не забыла. И
никогда не забудет.
Она ждала, не сознавая, что плачет, молча, беспомощно.
Берн медленно поднял руку, прижимая ее голову к своему плечу.
- Успокойся, не нужно, - уговаривал он, целуя ее волосы, - все хорошо, не
бойся. Нет-нет, любимая, не надо плакать. Пожалуйста, не надо.
- Пустите меня!
- Пока нет. Во мне неожиданно проснулось непреодолимое желание защитить
свое мужское достоинство. Хорошо еще, что вы не отличаетесь меткостью.
Ариель не поняла смысла шутки. Он притворяется, конечно же, притворяется,
чтобы завлечь ее, успокоить, а потом наказать еще сильнее. Он вот-вот
бросится на нее. Этого не избежать. Он так силен, а у нее ни малейшего
шанса.
Ариель, не сопротивляясь, просто прислонилась к Берку, выжидая. Выжидая.
Но ничего не случилось.
Она продолжала настороженно. напряженно ждать, но Берк не торопился.
- Кстати, не хотите чаю?
- Хочу, - ответила она, молясь о передышке, о том, чтобы Берк отошел от
нее. Тогда по крайней мере она хоть на время окажется в безопасности.
Ариель давно привыкла думать и жить несколькими мгновениями. Она считала,
что давно забыла эту привычку за несколько месяцев, прошедших со дня смерти
Пейсли, но она вновь вернулась к девушке, естественная как дыхание.
- Я вас не понимаю, - пожал плечами Берк, но отпустил Ариель и усадил
обмякшую девушку на диван.
- А вам не все равно?
- Скажите лучше, почему вы так уверены, что мне все равно? Я уже сказал,
что вы мне далеко не безразличны. Хочу, чтобы вы стали моей женой.
- Нет, дело не в этом.
Ариель рассеянно взмахнула рукой.
- Вы мужчина, - выпалила она, - и что бы я ни сказала и ни сделала, это
не произведет на вас ни малейшего впечатления, поэтому...
- Что? Вы считаете, что ваши чувства ничего не значат для меня?
Берк казался совершенно сбитым с толку.
- Хорошо, тогда мои чувства, о которых вы так заботитесь, таковы: я хочу
уехать. Не желаю выходить за вас и вообще ни за кого. Никогда, вы слышите
меня?
- Слышу, и это немудрено, поскольку вы почти кричите. Я рад, что здесь
нет слуг, иначе они могли бы подумать, что в этой гостиной совершается
убийство.
Эти шуточки окончательно выводили ее из себя, лишали самообладания.
Девушка не знала, что ответить.
- Ариель, - прошептал Берк, шагнув вперед.
Она невольно подпрыгнула, побледнев так, что Берк остановился как
вкопанный:
- Ариель, что с вами? Я не наброшусь на вас и в мыслях не имею причинить
вам зло.
Берк снова играл в игру мужчин, правила которой были неизвестны Ариель.
Он забавлялся с ней, то, что так редко делал Пейсли, и никогда - перед
смертью, потому что Ариель быстро поумнела и не поддавалась на уловки. Берк
выглядел таким искренне-озабоченным.
Ариель покачала головой.
- Пожалуйста, - прошептала она, сознавая, как болезненно напряглось ее
тело.
Берк уселся рядом и взял ее за руку, ощущая ее сопротивление, хотя ладонь
была вялой и холодной.
- Вы станете моей женой, Ариель? И почувствовал, как задрожала девушка.
Ариель смотрела на руку, лежавшую поверх се руки, большую, загорелую,
поросшую темными волосами. Длинные, чуть уплощенные на кончиках пальцы,
коротко подстриженные ухоженные ногти. Эти мощные руки могут сорвать с нее
платье, бросить на пол, начать осыпать ударами. Эти руки могут размахивать
хлыстом. Эти руки могут сомкнуться вокруг ее горла и выдавливать воздух,
пока Ариель не лишится сознания.
- А если я не соглашусь? Что вы сделаете? Берк улыбнулся ей, но Ариель не
собиралась попадаться на удочку и сидела неподвижно, застывшая и негодующая.
Берк пожал плечами.
- Буду держать тут, пока не согласитесь. Или увезу во Францию или Италию.
К сожалению, не могу позволить вам навестить сестру, пока вы не станете моей
законной женой. Сумасшедшие отличаются хитростью и недоверчивостью, знаете
ли.
Ариель одарила его таким умоляющим, полным надежды взглядом, что сердце
Берка тревожно сжалось.
- Вы действительно разрешите мне навестить Несту с мужем?
- Сразу же, как только мы поженимся. Мы поедем, куда вы захотите, хоть на
край света. Ариель покачала головой:
- Нет-нет, я знаю, вы лжете, все это не правда.
- Не лгу. Но хочу при этом, чтобы вы перестали смотреть на меня, словно я
собираюсь бросить вас в Ньюгейтскую тюрьму. Обещаю, Ариель, что вы
обязательно увидитесь с сестрой.
- Правда? Честное слово?
Берк снова невольно улыбнулся при виде мириад различных выражений,
сменявшихся на лице любимой. Ему пришло в голову, что она может даже выйти
за него, чтобы потом скрыться, оставив его с носом. Ариель оставалась для
него восхитительной загадкой. С его языка едва не сорвалось, что он
обязательно отвезет ее в Бостон, как только она забеременеет, но Берк
благоразумно промолчал. Пусть строит планы побега. Он околдует ее, совьет
магическую паутину так же легко, как это сделала она три года назад.
Он может заставить ее полюбить себя. Должен. Придется верить в это, иначе
все безумие, вся страсть... были зря.
Берк выпустил ее руку, откинулся на спинку софы, скрестил руки на груди и
положил ногу на ногу.
- Выходите за меня, и мы тут же начнем готовиться к поездке, - объявил
он, широко улыбаясь.
"Ты красивый мужчина, - думала она, готовая признать за ним это
преимущество, - но все равно мужчина. Мужчина!"
- Почему вы не женитесь на той, что готова выйти на вас? То, что вы
сделали, лишено всякого смысла.
- У меня не было иного выбора, кроме как разве последовать за вами в
Америку. Но я не решился так рисковать. Наши страны все еще воюют. Не
хотелось бы ставить на карту вашу безопасность.
Ариель недоуменно уставилась на Берка;
- Вы похитили меня для того, чтобы спасти?
- Что-то в этом роде.
И неожиданно Ариель увидела себя такой, какой была три года назад -
восторженной девочкой, обожающими глазами глядевшей на великолепного героя,
который, как ни странно, снизошел до нее. Она словно слышала этот низкий
голос, поддразнивающий, мягкий, шутливый... в зависимости от настроения. В
точности как сейчас. Но той девочки давно уж нет - с таким же успехом она
могла оказаться на другом континенте, в другом мире. Она не существовала
больше - маленькая наивная дурочка. Ну а Берк?
Ариель была слишком напугана, чтобы спокойно подумать, действительно ли
он питает к ней какие-то чувства - неужели такое великолепное божество
интересуется глупенькой девчонкой? Но все же она грезила о нем каждую ночь
до тех пор, пока отец не умер так внезапно, ясным осенним днем.
Тогда она познала скорбь. Тогда ее выдали замуж за Пейсли Кохрейна, и
романтическая пелена спала с глаз девушки, и ее место заняла горькая правда.
А правда заключалась в том, что мужчины обращаются с женщинами как со своими
собаками, лошадьми или слугами только потому, что сильнее. Они используют
женщин, безжалостно и грубо.
- У вас действительно есть любовница? - резко спросила она.
- Да, но как только мы поженимся, не будет. По правде говоря, поскольку я
не намереваюсь когда-либо разлучаться с вами, думаю, что никогда впредь не
смогу завести себе новую любовницу.
Потому что мне предстоит делать то, что делает она теперь.
Ариель едва не вскрикнула от ужаса. Но, может, если он не расстанется с
любовницей, - почаще будет оставлять в покое жену?
- Как ее зовут? - спросила Ариель, решив выведать как можно больше и
действовать наверняка, но без излишней поспешности.
- Лора, - ответил Берк; вопросительно склонив голову набок. - На кой
дьявол вам нужно это знать? Ариель пожала плечами:
- Красивое имя. Мне почему-то показалось, что вы предпочли бы продолжать
содержать ее.
Берк не верил ушам. Что за странный разговор? Но Ариель казалась
совершенно серьезной. Конечно, это настоящий удар его самолюбию, в этом нет
сомнения.
- Нет, я этого не сделаю. Женатый мужчина не должен изменять жене, для
меня это немыслимо.
Это не укладывалось у нее в голове. Возможно, для той девочки, три года
назад, такое заявление было бы вполне естественным, но не для Ариель Лесли
Кохрейн, леди Рендел.
- Не вижу, как это может повлиять на положение вещей или иметь какое-то
значение.
- Хотите сказать, что, выйдя за меня замуж, не задумались бы завести
любовника?
Ариель невольно рассмеялась, весело, звонко, на мгновение забыв о страхе.
Какая нелепость!
- Любовник? - задыхаясь, еле выговорила она.
- И что означает ваш смех? Стали бы вы искать любовника или нет?
Ариель покачала головой, все еще не в силах успокоиться.
- Странный у нас получился разговор. Вы станете моей женой, Ариель?
Ариель мгновенно замолчала и взглянула на Берна, ничуть не обманутая его
небрежным предложением, но боясь снова сказать "нет". Наверняка правила
мужской игры позволяют прибегнуть к беззастенчивому насилию, мужчины просто
не могут иначе.
- Я... я не знаю. Может, вы дадите мне немного подумать.
- Это уже что-то, - улыбнулся Берк. Ариель облегченно вздохнула. Она
нашла, пусть временный, выход и не привела Берка в бешенство. Девушка
медленно поднялась, каждое мгновение ожидая, что ее рывком опрокинут на
софу, но Берк не притронулся к ней.
- Я хотела бы немного отдохнуть.
- Надеюсь, вы не собираетесь выпрыгнуть из окна?
- Нет, конечно.
По правде говоря, Ариель подумывала, как бы покрепче связать простыни.
- Кстати, дорогая, еще один пустячок: я забрал ваши сто фунтов. Даже если
вам удастся благополучно приземлиться и ничего не сломать, все равно не на
что будет ехать в Америку.
Ариель с криком развернулась:
- Нет! Вы не имели права красть мои деньги! Боже, как я вас ненавижу!
На этот раз дверь открылась, и девушка бросилась наверх. Но Берк не
двигался. Она собирается сбежать, или по крайней мере попытаться. Может,
проще оставить ее в покое и отпустить восвояси? Любой нормальный человек так
бы и поступил. Но он не мог. Берк твердо верил, что сумеет заставить Ариель
полюбить себя. Он должен верить этому, иначе окончательно потеряет рассудок.
Берк встал и вышел из гостиной. Он даст ей несколько минут - так, чтобы
не хватило времени связать простыни - а потом пойдет следом. Придется просто
запереть ее в хозяйской спальне. Окна там высокие и узкие - слишком узкие,
чтобы протиснуться в них. Правда, это открытие вряд ли ей понравится. Но тут
ничего не поделаешь.
Берк начал неспешно подниматься по лестнице, представляя ее лежащей на
постели: одежда разбросана по полу. Волосы разметались, ноги раскинуты...
Берк, нахмурившись, постарался выбросить из головы соблазнительные
картины и еще раз перебрал в памяти их разговор в гостиной, если, конечно,
эти несвязные реплики можно назвать разговором. Ее поведение совершенно
непонятно ему. Она чего-то опасается, явно боится, но в следующую минуту
становится вызывающе-враждебной. Все это не имеет никакого смысла. Он просто
обязан найти слова, которые могут проникнуть в ее душу, так, чтобы и Ариель
прислушалась к нему. Берк не свернет с избранного пути.
Неужели она лжет? Неужели до сих пор скорбит о муже? Нет, что-то здесь не
так, что-то явно неладно, и дело вовсе не в ее непонятной неприязни к нему.
Ну что ж, у него теперь много времени, сколько угодно, чтобы узнать все ее
мысли, хорошие и дурные. Но у них впереди целый вечер. Вряд ли ей будет по
душе его общество.
- Ничего не поделаешь, - объявил Берк, обращаясь к потемневшему портрету
на стене. - Я поступаю так, как считаю нужным для нас обоих.
Из-за грозы небо потемнело рано. Ариель неподвижно сидела на кровати,
бессмысленно глядя в окно. Дождь стучал по стеклу. Сырость проникала в
комнату. Ариель рассеянно потирала руки, думая, что, даже сумей она связать
простыни, вряд ли удалось бы сбежать в такую погоду.
Вздохнув, она уныло спросила себя, какого дьявола собирается теперь
делать. Ей вовсе не хотелось спать на голом матраце, но Берк явился почти
немедленно и, молча улыбаясь, снял с кровати все простыни.
Ариель услыхала шаги в коридоре и, мгновенно насторожившись, поднялась.
Единственная свеча на ночном столике почти догорела.
- Ариель! Пойдемте, вы должны поужинать. Я все приготовил, а ваш долг -
восхититься моими кулинарными талантами.
Ариель сама не знала, что намеревалась услышать от Берка, но, во всяком
случае, не этот шутливый вздор. Господи Боже, ведь он похитил ee!
- Мужчины, - отозвалась она наконец, - и близко не подходят к кухне, не
говоря уже о том, что ни за что не станут готовить для женщин.
- Ладно, признаюсь, я готовил в основном для себя, но если будете очень
милой, можете попробовать немного. Ну как, присоединитесь ко мне?
- Иду, - отозвалась она. Конечно, придется спуститься. Разве у нее есть
иной выход? В конце концов, он хотел именно этого, не так ли?
Ариель не позаботилась взглянуть на себя в зеркало, Нет никаких причин
беспокоиться о собственной внешности. Она разгладила платье, мельком
взглянула на дыру под мышкой, взяла подсвечник и открыла дверь. Берк стоял в
коридоре.
Ариель выглядела уличной девчонкой, и при атом столь очаровательной, что
Берк с трудом удержался от искушения схватить ее в объятия и осыпать
поцелуями, пока она не потеряет голову. Но вместо этого он улыбнулся и
предложил ей руку.
- Миледи? Не угодно ли?
Он переоделся в вечерний костюм и выглядел настоящим аристократом,
хозяином поместья. Сорочка была ослепительно-белой, панталоны и фрак -
угольно-черными. Ариель ничего не сказала, поняв, что с таким человеком
будет нелегко справиться. Придется убедить его, что он не хочет ее, что
должен отпустить, что она ему не нужна. Сама ее внешность достаточно
красноречива, но Берк либо близорук, либо просто не слишком умен.
- Я сделал сандвичи с ветчиной, - объявил Берк, провожая ее в маленькую,
обшитую деревянными панелями столовую справа от прихожей. За столом могли
усесться человек восемь, а вся мебель, по-видимому испанская, была из
тяжелого дерева с искусной резьбой.
- Собственно говоря, я порезал ветчину и хлеб и разложил на блюде, так
что вышло похоже на сандвичи. Кроме того, есть еще и черепаховый суп,
любезность экономки, живущей поблизости. С вином я ничего не делал, только с
величайшей осторожностью вытащил пробку.
Он придержал для нее стул и усадил не во главе стола, а справа от себя,
слишком близко, но Ариель старалась держаться спокойно и сдержанно.
- Налить вам немного супа? - спросил Берк. - Прошу прощения, но он ужасно
зеленый.
- Он таким и должен быть, - кивнула Ариель. Она сильно проголодалась, и в
желудке довольно громко урчало.
"Наконец-то она сказала что-то", - подумал Берк, подвигая себе стул.
Ариель начала есть суп, к счастью, довольно вкусный. Берк, увидев, что она
взяла солонку и сильно встряхнула над тарелкой, попробовал суп и тоже
протянул руку к судку. Они не разговаривали, и если молчание и не было
дружеским, то по крайней мере. врагами они себя не чувствовали.
Столовая была погружена в полумрак, только на столе горели свечи в
единственном канделябре, бросающие отблески на тарелки с супом и обедающих.
И спутанную массу великолепных волос. Ариель не позаботилась даже
причесаться, но Берк не возражал. Ему нравилась эта буйная грива, в
беспорядке рассыпавшаяся по плечам и спине девушки.
- Знаете, это странно, - объявил он, доев суп, - но почему-то ужасно
трудно найти тему для разговора с дамой, которую был вынужден похитить. Пока
она еще не совсем доверяет мне, но я вовсе не хочу сделать ее несчастной или
испугать. Кстати, есть ли у вас какие-нибудь предложения?
- Отпустите даму. Она совсем не болтлива и не скажет о том, что
произошло, ни единой душе. Однако вы должны также сказать, что сделали с ее
слугами, так, чтобы она смогла найти их и экипаж с лошадьми.
- Но я крайне озабочен ее репутацией. Подумать только, одна, наедине с
мужчиной, вовсе не являющимся ее мужем...
- Она совершенно не заботится о своей репутации, и могла пробыть с вами
хоть год, но это не имело бы никакого значения.
"Вот это весьма интересно", - подумал он и положил себе ветчины.
- Не хотите немного? - Ариель последовала его примеру, и снова настала
тишина, длившаяся, пока Берк расправлялся с сандвичем.
- Собственно говоря, - начал он, поднимая бокал с рубиново-красным бордо
и задумчиво поворачивая его между пальцами, - дама восхитительна, хотя и
настоящая головоломка, а джентльмен хочет, чтобы она знала это и поверила,
что он говорит правду.
- Дама не может этому поверить, - сообщила Ариель очень спокойно и искоса
взглянула на Берка.
- Но почему нет, черт возьми?
- Пожалуйста, милорд...
- Берк.
- Хорошо. Берк. Дама не так уж глупа. Пожалуйста, хватит этого вздора!
Отпустите меня. Я никому не скажу...
- Прекратите болтовню, Ариель. Она немедленно послушалась, застыв
неподвижно, как вилка на ее тарелке.
- Я совсем не хотел, чтобы вы превращались в статую или перестали дышать.
Просто просил бы вас прекратить рыдать наподобие греческого хора. поскольку
все равно пользы это не принесет. Я не собираюсь расставаться с вами.
Наоборот, намереваюсь внушить вам, что вы не сможете без меня жить.
Ну вот, он сказал это вслух.
- Я задумал научить вас любить меня, и потерять голову, и лишиться
рассудка, и понять, что я - единственный в мире. Вы не давали мне шанса
сделать это раньше, поэтому я решил сам найти этот шанс.
- Любить вас, - медленно повторила Ариель, поворачивая голову, чтобы
уставиться на Берка.
- Совершенно верно.
- Это невозможно.
- Почему?
Она едва не завопила, что любовь - капкан, придуманный мужчинами и
предназначенный для того, чтобы заманивать туда доверчивых женщин, но
вовремя сдержалась. Нужно выглядеть рассудительной, приводить разумные
доводы.
- Вы помните другую девушку, Берк. И, без сомнения, находили ее
очаровательной, потому что она, не скрываясь, обожествляла вас. Но эта
девочка мертва. Вы потеряли ее, постарайтесь найти другую. Мне очень жаль,
но я не стала бы лгать вам. Она умерла.
- Эта девушка, дорогая моя, сидит рядом со мной. Она не мертва, просто
повзрослела. Если вы имеете в виду потерю невинности, мне все равно,
девственница ли вы и знали ли другого мужчину. Мне действительно нет до
этого дела. Поверьте, Ариель, я горько жалею, что не женился на вас три года
назад, но уже ничего не исправить. Просто нелепо напяливать теперь власяницу
и посыпать пеплом голову. Я хочу лишь одного - будущего с вами, и твердо
намереваюсь осуществить эту мечту.
- Ноя не хочу вас!
- Не верю! Ни за что не поверю. Вы когда-то любили МЕНЯ и полюбите снова.
Ариель хотелось кричать не него, наброситься и бить кулаками. Но вместо
этого она, сузив глаза, сказала:
- Я знала не одного мужчину, а нескольких, и поверьте, от моей невинности
осталось лишь смутное воспоминание. Я многому научилась. Возможно, слишком
многому. Меня нельзя считать порядочной женщиной, и уж, конечно, на роль
графини я не гожусь. Отправляйтесь на поиски чистого ангела, а меня оставьте
в покое.
- У вас были любовники, Ариель?
- Я нахожу это выражение странно неточным.
- Значит, в вашей постели перебывало немало мужчин? Ваш муж был стар, вы
- одиноки и легко поддавались соблазну?
Она должна попытаться вызвать в нем отвращение, теперь ясно, что это
единственно верный путь. Нужно довести Берка до такого состояния, чтобы он с
радостью отпустил ее на все четыре стороны.
- Никто меня не совращал. Это я была обольстительницей. И вы вполне правы
насчет побочного сына лорда Рендела. Он доставил мне огромное наслаждение.
Как, впрочем, и я ему, "И это правда", - подумала Ариель, борясь с тошнотой,
еле выговаривая слова. До сих пор она не сознавала, как трудно будет сказать
это.
- Ваш муж знал об этом?
Он говорил спокойно, почти незаинтересованно, но Ариель была так занята
тем, как получше сплести паутину лжи и не подавиться собственными словами,
что не заметила нараставшего в Берке гнева.
- Конечно, знал. И...и одобрял.
- Почему вы вышли за него?
Потому что мне велели. И я даже не думала, что существует иной выбор, и
мне было только шестнадцать, несчастная невинная девочка, тоскующая по отцу,
и...
Она смогла только покачать головой, рассеянно глядя на остатки ветчины.
На этот раз слова легко соскользнули с языка;
- Он был богат.
- Не настолько богат. Если бы вам нужны были деньги, могли бы дождаться
меня. Я же сказал, что приеду за вами.
- Только последняя идиотка могла бы поверить этому.
"Любопытно, - подумал Бери. - Она мешает ложь с правдой". И он не был
точно уверен, где первое, а где второе.
- Теория синицы в руках? Очевидно, это теория Эвана.
Ариель кивнула. Конечно, она никогда не говорила сводному брату о графе
Рейвнсуорте. Правда, она вообще многого не говорила ему. И вышла за Пейсли
Кохрейна, даже не задумавшись. Эта бледная девочка с грустными глазами в
маленькой церкви, не понимавшая, что происходит, пока не настала ночь и он
не сорвал с нее ночную сорочку и ...
Ариель тихо вскрикнула. Берк сжал тонкие пальцы.
- Что случилось? О чем вы думаете?
- Ни о чем, - охнула она.
- Хорошо, - вздохнул он и, усевшись на стул, в отчаянии покачал головой.
- Мы уже довольно давно ведем словесный поединок. Пора остановиться. Я очень
хочу, чтобы вы поняли кое-что, Ариель, и как можно яснее. Сегодня ночью вы
подниметесь со мной в мою спальню. Мы будем спать в одной постели.
Ариель никогда не спала с мужчиной.
- Зачем?
Берк вопросительно поднял брови.
- Зачем вам потребовалось спать со мной? Это по меньшей мере странно.
Берк, окончательно сбитый с толку, пробормотал:
- Вы хотите сказать, что... нет, забудьте это. Позвольте выразиться
яснее: вы будете спать со мной после того, как мы займемся любовью.
Берк знал, что она не простит дерзости, но такой реакции не ожидал:
Ариель подняла блюдо с остатками ветчины, с силой швырнула ему в голову и во
мгновение ока оказалась в прихожей, прежде чем Берк успел отлепить последний
ломтик ветчины с левого глаза.
- Ариель!
Он взметнулся, опрокинув стул, и успел увидеть, как девушка лихорадочно
дергает ручку замка. Она наконец повернулась, и Ариель оказалась на свободе.
Берк отстал шагов на шесть. Он снова выкрикнул ее имя, но ответа не получил.
Ариель помчалась еще быстрее.
Дождь лил по-прежнему, частый, холодный, и Берк мгновенно промок
насквозь. Он был в бешенстве. И смертельно испугался за нее. Собственно
говоря, он никак не мог разобраться в собственных чувствах, беспомощно
наблюдая, как она мчится к конюшне; волосы развеваются за спиной, с каждым
шагом все больше прилипая к голове, мокрые юбки хлопают по ногам, мешая
бежать.
В боку ужасно закололо, но Ариель ни на что не обращала внимания. В
конюшне было темно и пахло кожей, лошадьми, льняным маслом и сеном.
"Света нет", - тупо подумала она, но, услыхав ржанье лошади, побежала
туда. За спиной раздался грохот захлопнувшейся двери.
Берк знал, где висит фонарь, и, ощупью пробравшись к тому месту, через
несколько бесконечных минут ухитрился зажечь его. Он увидел Ариель,
прижавшуюся к дальней стене конюшни. В руке девушка сжимала хлыст. Груди
возбужденно поднимались и опускались, соски отчетливо выделялись под
прилипшей к телу тканью корсажа. Но Берк не сводил глаз с бледного лица.
- Не подходите ко мне!
Такого он не ожидал. Ариель выглядела обезумевшей; казалось, она вот-вот
забьется в истерике.
- Хорошо, - мягко обронил он, поставил фонарь на связку сена и, медленно
выпрямившись, облокотился на стенку пустого стойла рядом с тем, где стоял
Денди.
- Я не шучу!
- Охотно верю! Ну и что все это значит? Ариель подняла кнут и голосом,
дрожащим то ли от страха, то ли от холода, пробормотала:
- Убирайтесь! Я уезжаю. Если подойдете, я вас ударю.
- Неужели? А я почему-то сомневаюсь.
С него достаточно!
Берк оттолкнулся от стенки и направился к девушке, медленно, решительно,
и Ариель показалось, что она сейчас умрет от страха, парализующего ужаса,
так хорошо знакомого ей все эти три года. Она закрыла глаза и в следующую
секунду слепо ударила, но, как ни странно, не промахнулась. Берк сжал ее
запястье и спокойно отнял хлыст.
- Мне больно, - выдавил он, но тут же отпустил ее, потирая руку. Только
сейчас Ариель заметила длинный разрез на рукаве его фрака. Она окончательно
потеряла рассудок. Она видела кнут, видела, что Берк держит его с привычной
небрежностью, и поняла, что зашла слишком далеко. Она забылась и теперь
дорого заплатит за это.
- Пожалуйста, не мучайте меня, - прошептала она, не сводя глаз с орудия
мести. - Пожалуйста.
- Но вы ударили меня, - промямлил Берк, гадая, как теперь себя вести и
какого черта она все это затеяла.
- Я... я сделаю все, что захотите.
- Вы знаете, чего я хочу.
- О, я согласна, согласна, только, пожалуйста....
Берк в совершенном и полном недоумении наблюдал, как Ариель начала
расстегивать длинный ряд пуговиц на корсаже. Некоторые застревали в
петельках, и она безжалостно их отрывала. Девушка дрожала от страха и
холода.
Она хотела, чтобы он взял ее прямо здесь, в конюшне? В промокшей одежде?
На сене?
И Берка внезапно пронзили совершенно сумасбродные ощущения - он словно
вышел из собственного тела и наблюдал всю сцену со стороны, глядя сверху
вниз на графа Рейвнсуорта и трясущуюся девушку, словно в лихорадке срывавшую
с себя одежду.
Берк шагнул к ней, но Ариель быстро подняла глаза и выбросила руки
вперед, явно желая удержать его на расстоянии.
- Я сейчас, - выдохнула она, - я быстро. Пожалуйста, еще минуту.
Берк молча наблюдал, как отяжелевшее от воды платье сползло до талии,
потом комом свалилось на устланный сеном пол конюшни. На простой полотняной
сорочке ни клочка кружев. Упругие груди и камешки сосков натягивали
прилипшую к телу ткань. Ариель, почти потеряв рассудок, дергала за узкие
лямки сорочки, рвала завязки нижних юбок. Через мгновение она уже сбрасывала
туфли и снимала чулки, и обнаженная, выпрямилась и встала перед ним
неподвижно, опустив руки с судорожно сжатыми кулачками.
Берк не сводил с девушки ошеломленных глаз.
- Пожалуйста, - снова прошептала она, и Берн продолжал молча наблюдать,
как она подходит к нему, становится на колени, и ощутил ее пальцы на
пуговицах панталон. Она расстегнула их с невероятной скоростью. Горячая
мужская плоть болезненно пульсировала, чуть подрагивая. Она была здесь, на
коленях, обнаженная, для него, только для него...
Он почувствовал, как маленькие руки скользнули по его бедрам, пальца
пробрались внутрь, сжали тяжелый мешочек, и потом... она высвободила его из
панталон, прохладные губы коснулись горящего напряженного отростка...
Берк застыл. Рот безмолвно открылся и тут же закрылся. Этому невозможно
поверить!
- Какого дьявола! Что вы делаете?
Ариель взглянула на него безумными глазами с расширенными зрачками.
- Пожалуйста, я сделаю все, что хотите, только дайте мне несколько
секунд, умоляю, еще минуту...
И этот другой Берк смотрел на девушку, которую любил, на которой так
давно хотел жениться, слышал стон своего двойника, когда она взяла его в
рот... глубже...глубже. почувствовал ласку опытных пальцев, ее язык и
губы...
Он схватил ее за обнаженные плечи, с силой сжал:
- Прекрати это!
Ариель обмякла, как-то сразу осела, поспешно, беспомощно закрываясь
руками; но сразу же вновь положила их на его бедра, ладонями вниз. Воздух со
свистом вырывался из ее груди.
Берк продолжал тупо смотреть на нее, по-прежнему пытаясь понять. Его
плоть все еще наливалась желанием, набухшая, каменно-твердая, и Берк,
обозлившись на себя, выпрямился и застегнул панталоны.
- Почему? - выдавил он наконец, но, заметив, как она неудержимо трясется,
выругался, потянулся за сброшенным платьем и застыл, услыхав беспорядочный
поток слов:
- Пожалуйста, не надо! Если вы только скажете, чего хотите, дадите мне
хоть немного времени, я смогу сделать это, клянусь!
Ариель смотрела не на него, а на свое платье, мокрым комком лежавшее на
сене. Глаза заволокло полупрозрачной пленкой страха, лицо смертельно
побелело. Берк покачал головой и снова потянулся к платью. Ариель дико
вскрикнула.
- Нет! Пожалуйста!
- Ариель, я не понимаю тебя. Что все это... Берк замер на полуслове. Она
отползла от него и вжалась в стену, трогательно подняв коленки и обхватив
себя руками. Сейчас она казалась маленьким диким зверьком, пойманным в
ловушку безжалостным охотником.
- Ариель?
Она немедленно свернулась еще меньшим клубочком, но, по крайней мере,
подняла глаза. Влажные волосы спутанной массой легли на плечи, разметались
по спине.
- Я просто собирался поднять твое платье, - медленно, раздельно выговорил
он. Но девушка не шевельнулась. Маленькое животное, застывшее, захваченное,
неподвижное, только глаза живы на белом лице - настороженные, выжидающие. И
только тут Берк впервые разглядел ее по-настоящему, проследил за
направлением ее взгляда и с ужасом осознал, что девушка смотрит не на
платье, а на валявшийся рядом хлыст. Берк затаил дыхание и ощутил прилив
ярости, причину которой в этот момент не позаботился определить.
- Подумали, что я высеку вас кнутом?! Воздух со свистом вырвался из груди
девушки, и она во мгновение ока взметнулась с пола.
- Нет! Никогда больше! - завопила она, рванувшись к двери конюшни.
На этот раз Берку удалось довольно быстро поймать Ариель, но она уже была
мокрой и скользкой, и потребовалось немало силы и ловкости, чтобы усмирить
ее.
"Это безумие", - вертелось в голове у Берка. пока он полутащил-полунес ее
обратно в конюшню.
- Прекратите вырываться, черт возьми! Нужно забрать ваше платье и фонарь!
Но она расслышала лишь раздражение и гнев в голосе Берка.
- Вам нужен хлыст!
О Боже, подумал он и, схватив ее платье, кое-как завернул в него Ариель,
поднял фонарь, но, сообразив, что не сможет унести его и бьющуюся девушку,
завернул фитиль и выбежал из конюшни, пытаясь укрыть Ариель от дождя своим
телом. Он не остановился, пока не добрался до своей спальни. Ариель
судорожно прижимала к себе платье, с которого капала вода. Берк быстро
достал свой синий бархатный халат и выхватил у нее мокрые лохмотья. Теперь
Ариель стояла спокойно, опустив глаза, пока Берк натягивал на нес халат.
Наконец он завязал пояс и, отступив, велел ей подождать, а сам отправился за
полотенцами.
Вернувшись, Берк обнаружил, что она не двинулась с места.
- Идите к камину и садитесь, - приказал он.
- Огня нет, - пробормотала Ариель.
- Сейчас постараюсь разжечь. А пока вытрите волосы.
Заметив, что руки у нее не дрожат, Берк облегченно вздохнул. Все
происходящее казалось чудовищным сном, вызванным слишком плотным ужином или
чем-то столь же неприятным.
Через несколько минут Берк отодвинулся и присел на корточки, любуясь
делом рук своих. Потом зажег клочок бумаги, швырнул в камин; пламя побежало
по дровам и с ревом взметнулось вверх.
- Подойдите ближе, Ариель, - бросил Берк и обернулся. Девушка неторопливо
вытирала длинные волосы. Лицо совершенно бесстрастное, взгляд направлен
куда-то в сторону. Казалось, она вообще уставилась в пространство и видит
лишь что-то, понятное ей одной.
Берк поднялся и протянул руку. Но Ариель не обратила на него внимания и,
встав со стула, придвинулась поближе к огню. Берк неожиданно подумал, что
подол его халата для нее достаточно длинен, чтобы служить шлейфом
подвенечного платья. Подвинув ее стул к камину, он сделал ей знак. Ариель,
по-прежнему не произнося ни слова, опять села. Берк взял с туалетного
столика расческу, устроился рядом с девушкой, осторожно поднял с ее плеча
длинную густую прядь и начал расчесывать. Только тогда Ариель осмелилась
взглянуть на него. Нет, она совершенно не в силах понять этого человека.
Очень медленно, очень робко она отстранилась и попросила:
- Можно я сама сделаю это? Берк отдал ей расческу.
- Пойду переоденусь, - бросил он скорее себе, чем ей. В комнате не было
ширмы. Соблюдение правил благопристойности считалось исключительной
привилегией женщин. Однако Берк неловко себя чувствовал оттого, что
приходится раздеваться в ее присутствии. Конечно, глупо, он понимал это, но
все же, когда она расстегнула его панталоны, гладила и ласкала бунтующую
плоть, прикасалась к ней губами, ощутил при этом не только невыразимое
смущение, но и осознал почему-то, что в каком-то смысле был подвергнут
насилию.
Берк глубоко вздохнул, но видя, что Ариель совсем не обращает внимания на
его присутствие, разделся и натянул другой халат, из темно-красного бархата,
такой старый, что локти протерлись едва не насквозь.
Ариель уже успела расчесать волосы, к этому времени почти сухие. Берк
встал над ней. не в силах сообразить, что теперь делать, постепенно пытаясь
осмыслить чудовищность ситуации. Едва ли не впервые в жизни он чувствовал
полную беспомощность и растерянность.
- Ариель, - очень тихо выговорил он наконец, - мы должны поговорить, но
сначала я принесу вам бренди.
Когда он вернулся, она оставалась в той же позе - молчаливая и
неподвижная как камень. Берк встал перед ней и осторожно опустился на
корточки. Она, конечно, отстранилась - он ожидал этого. Даже неприкрытый
страх во взгляде больше не удивлял его, хотя и потряс до глубины души.
- Вот, выпейте бренди, - велел он. - Это вас согреет.
Несколько капель опия, добавленных в спиртное, помогут ей крепко уснуть,
по крайней мере Берк на это надеялся.
Ариель уставилась на янтарную жидкость с таким видом, будто он подносит
ей самый страшный яд на земле. Глаза Берка чуть сузились, Ариель заметила
это и, одним глотком осушив стакан, мгновенно закашляла. Берк взял у нее
стакан.
- А теперь объясните, почему вы... словом, почему вы сделали это там, в
конюшне.
Ариель, посмотрев на него как на сумасшедшего, совершенного безумца,
выпалила:
- Я не думала, что вы дадите мне время раздеть вас. В конюшне было
холодно, и я думала, вы не хотите мерзнуть. Я сделала только то, что, как
думала, понравится вам. Вы не сказали, что предпочитаете, и я пыталась...
хотите, чтобы я вас раздела?
Берк закрыл глаза как от удара, не в силах больше вынести этого.
- Ариель, перестаньте! - вскрикнул он, не сознавая, насколько резко
прозвучали его слова, но Ариель мгновенно расслышала недовольные нотки и
застыла. Берк мрачно уставился в ревущее пламя.
- Я не просил вас услужить мне... подобным образом, - выдавил он наконец.
- Услужить... - медленно протянула она. - Это означает ласкать вас, взять
в рот и...
- Совершенно верно. Я не просил вас вести себя...так смело.
Она снова как-то странно взглянула на него.
- Почему вы сделали это?
- У вас был кнут, - заявила она терпеливо, словно поясняя несмышленому
ребенку самые очевидные вещи. Берк заметил, что тонкие пальцы нервно теребят
складки халата.
- Нет, это у вас был кнут, и вы меня ударили. Я и пальцем не пошевелил.
Берк бессознательно потер ушибленную руку. Кнут не ссадил кожу, но боль
еще не ушла.
Ариель теперь казалась совсем юной и беззащитной.
- Я не верю вам! Вы обязательно избили бы меня! Пытаетесь заманить,
поймать на удочку, да только я не поддамся!
Она вскочила, сделала несколько шагов и, запутавшись в подоле халата,
едва не упала. Берк вовремя подхватил ее и прижал к себе.
- Перестаньте бегать от меня! Я всегда успею догнать вас, неужели еще не
поняли? А теперь я намереваюсь отнести вас в постель.
Девушка мгновенно застыла.
- Нет, сегодня я не собираюсь заниматься любовью. Вам необходимо
выспаться, Ариель. Завтра утром все выясним.
Она не поверила ему ни на секунду.
- Я хочу пойти в свою спальню.
- Там нет простынь.
- Мне все равно.
- Нет.
Берк подвел ее к постели, откинул покрывало и повернулся к девушке:
- Ложитесь поскорее, я вас укрою. Ну, вот и молодец.
Он подоткнул ей одеяло, как ребенку. Но Ариель по-прежнему подозрительно
глядела на него выжидающими недоверчивыми - глазами, подтянув одеяло до
самого подбородка.
- Мы поговорим завтра, когда вы отдохнете. Берк погасил свечу, так что
комната погрузилась в полумрак, и вернулся к камину.
- И когда я отдохну, - молчаливо добавил он, запирая дверь и кладя ключ в
карман.
Она ласкала его с опытностью прожженной шлюхи - те же приемы и ухватки.
Именно поэтому гнев продолжал бушевать в душе с такой силой, что Берк до сих
пор дрожал. И к тому же этот проклятый кнут!
В комнате стояла тишина, если не обращать внимания на стук дождевых
капель по стеклу. Внезапно раздался отдаленный раскат грома, и через
несколько мгновений небо прочертила косая молния. Что же ему теперь делать,
черт возьми?!
Берк почти заснул, когда услыхал тихое всхлипывание, но не пошевелился.
Новый жалобный плач, еще и еще. Потом негромкий стон, оборвавшийся
испуганным воплем.
Берк вскочил и ринулся к кровати.
Берк быстро зажег свечу у постели. Он подумал, что Ариель мучают кошмары,
но, взглянув на девушку удивился тому, что она не мечется и лежит спокойно.
Она, по-видимому, крепко спала. Но в этот момент она снова тихо застонала и
медленно повернула голову сначала в одну сторону, потом в другую. Лицо ее
раскраснелось, дыхание было прерывистым и неровным. а когда Берк осторожно
положил руку ей на лоб, ладонь обожгло сухим жаром. У нее лихорадка!
Берк тихо выругался.
- Ариель! - настойчиво позвал он и несильно тряхнул ее за плечо.
- Проснитесь! Вам что-то снится.
Ариель слышала мужской голос и узнала, кто это. Он стоял в тени конюшни и
заговорил впервые за долгое время, назвав ее имя ясно, отчетливо, и тут же
пробормотал несколько слов, которые Ариель не смогла разобрать. Он улыбался
и протягивал руку, держа другую за спиной.
- Ариель.
Он снова звал ее. Ариель хотела верить ему, хотела рвануться навстречу.
Но он неожиданно вынул из-за спины другую руку. В кулаке был зажат хлыст.
Берк хохотал, говоря, что она должна быть наказана за свою медлительность.
- Почему ты смеешься? - вскрикнула она, но из горла не вылетело ни звука.
Она словно со стороны увидела, как опускается кнут, свое обнаженное тело, но
не почувствовала удара, не ощутила жгучей боли. Все же Ариель завопила,
закрываясь руками.
- Проснитесь же, черт возьми!
Он тряс ее, а она боролась, словно загнанное животное.
Берк присел на постель и притянул девушку к себе.
Она продолжала сопротивляться, но он прижал ее крепче, лишив возможности
пошевелиться.
- Тише, - упрашивал он. укачивая ее, как ребенка, - тише, любимая.
Она ощутила прикосновение его рук, теплое дыхание шевелило волосы на
висках. Это не сон. Он держит ее и сейчас сделает больно, и она испугалась
еще больше.
- Пожалуйста, - прошептала она, - пожалуйста, не бейте меня.
Берк на секунду закрыл глаза от ужасной опустошающей боли. В эту секунду
он пожалел, что Пейсли Кохрейн мертв. Как он хотел, чтобы этот мерзкий
старик оказался здесь! Тогда Берк мог бы убить Рендела, и это доставило бы
ему величайшее наслаждение.
- Нет, Ариель, нет. Я не причиню тебе зла. Клянусь, я никогда не обижу
тебя.
Она не верила ему, но голос звучал мягко, нежно. Он лгал; он не мог
говорить правду. Но в этот момент Ариель поняла, что ей плохо - голова
потяжелела, виски пульсировали тупой болью, горло горело, грудь словно
стянуло обручами.
- Пожалуйста, уходите.
- Лоб горячий. У вас жар. Она чувствовала великолепное целительное тепло,
исходящее от его тела. Берк вздохнул:
- Было бы лучше, если бы вы мне хоть немного доверяли.
- Уходите.
Берк подчинился. Он поднял брошенное полотенце, окунул один конец в тазик
с водой.
- Лежите смирно, - велел он и начал вытирать ее лицо. Прохладные капли
падали на лоб, принося облегчение, и Ариель бессознательно прижалась щекой к
мокрой ткани. Берк продолжал свое занятие, зная, что должен был бы обмыть ее
тело, но не сделал этого, не хотел, чтобы она снова начала сопротивляться.
Наконец Ариель снова заснула. Берк дотронулся до ее лба. Холодный. Может,
все еще обойдется. Наверное, обыкновенная простуда.
Он укрыл ее всеми имевшимися одеялами до самого подбородка и долго стоял
над девушкой, гадая, что теперь делать. Решив, что не мешает немного
поспать, он лег рядом, стараясь не касаться Ариель.
Когда он проснулся, было светло. Дождь перестал, и в высокие узкие окна
вливался солнечный свет. Берк повернул голову на подушке. Ариель по-прежнему
спала.
Берн мимолетно улыбнулся, подумав, что теперь так будет всю оставшуюся
жизнь. Они вместе лягут в постель и проснутся на следующее утро.
Но тут он вспомнил. Берк медленно поднялся, стараясь не потревожить
Ариель. Умывшись и одевшись, он вернулся к кровати и положил руку на лоб
девушки. Обжигающе-горячий.
- О Боже, нет, - сказал он громко и остановился в нерешительности, но
почти немедленно выбежал из комнаты. Прошел почти час, прежде чем Берк ввел
в спальню приземистого широкогрудого шотландца, доктора Амбрюстера.
- Говорите, жена ваша внезапно заболела, милорд?
- Да, - кивнул Берк, становясь по другую сторону постели. - Я вчера
обтирал ее лицо мокрой тканью, пока жар не спал, но когда проснулся сегодня,
лихорадка вновь вернулась.
Доктор Амбрюстер наклонился над Ариель. Та открыла глаза, увидела
незнакомого мужчину и пронзительно закричала. Она совсем ослабело, но
умудрилась выпутать руки из-под одеяла и наброситься на доктора. Амбрюстер
сжал ее запястья, бросив Берку;
- Осмелюсь сказать, милорд, вряд ли она была в таком состоянии с утра,
иначе вы побоялись бы оставить ее одну. У миледи горячка. Бред. Тише,
миледи, успокойтесь. Подойдите, милорд, и удерживайте даму, пока я послушаю
ее легкие.
Берк молча повиновался. Он никогда еще в жизни так не боялся и сейчас
попытался успокоить Ариель, утешить, но ничего не вышло. Она не узнавала
его, явно принимая за своего врага. После дня общения с Ариель, Берк начинал
верить, что в мире вообще не осталось такой редкой птицы, как порядочный
мужчина. Но Берк продолжал нести какой-то вздор, стараясь хоть как-то
отвлечь Ариель, заставить прийти в себя.
Доктор Амбрюстер выпрямился. Он любил говорить про себя, что шотландец
может не знать причину болезни пациента, зато никогда не прикончит его
лекарствами.
- Вот что мы должны делать, милорд, - объявил он и дал Берку точные
наставления, добавив:
- Я попрошу домоправительницу Хобхауса вернуться, и горничную вместе с
ней. Кроме того, в деревне можно нанять сиделку, ухаживать за миледи.
- Нет, я сам это сделаю, - отказался Берк. - О, сэр, она выздоровеет,
правда?
Доктор Амбрюстер был человеком прямым, откровенным, даже резковатым, но
отчаянный страх, который он увидел в глазах графа Рейвнсуорта, заставил его
смягчить слова;
- Она молода и вопреки довольно хрупкой внешности сильна. Посмотрим,
милорд. К вечеру я приеду еще раз.
Покидая Хобхаус, доктор решил, что больной не повредит визит викария.
Два часа спустя в доме появились миссис Ринглстоун, экономка, и горничная
Руби.
- Она то мечется в жару, то дрожит от озноба, - заметила миссис
Ринглстоун, когда ненадолго отлучившийся Берк вошел в спальню.
- Бедняжка, попытайтесь напоить ее говяжьим бульоном. Я не смогла.
Берк кивнул и сел рядом.
- Ариель, - строго приказал он, зная, что на просьбы она не откликнется,
- открой рот, и побыстрее.
Она не подала виду, что слышит.
- Открой рот, девушка! Делай, как велено! На этот раз Ариель без
колебаний повиновалась, и Берку удалось влить ей в рот добрую половину чашки
бульона. Если миссис Ринглстоун и посчитала его довольно грубым, она ничего
не сказала. В конце концов, граф своего добился.
- Ночь будет долгой, - только и заметила экономка.
И действительно, эта ночь оказалась самой длинной в жизни Берка. Поближе
к рассвету он уверился, что Ариель умирает и никто на свете; ни он, ни
доктор - ничего не сможет сделать. Она то металась, выкрикивая что-то
невнятное, то лежала такая тихая, бледная и неподвижная, что слезы душили
Берка. Уже под утро усталость сморила его, и он заснул, по-прежнему не
выпуская ее запястья, чтобы чувствовать биение пульса, свидетельствующее о
том, что Ариель еще жива.
- Почему она сдается? - спросил на следующий день доктор скорее себя, чем
Берка. - Не понимаю. Она молода, красива, недавно замужем. Почему?
В эту минуту Берк принял решение. Он поговорил откровенно с мистером
Амбрюстером и тот, не откладывая собрался навестить викария. Берк все это
время просидел рядом с Ариель, продолжая обтирать ее лицо прохладным влажным
полотенцем.
Он говорил о прошлом, как всегда, и его слова, казалось, успокаивали ее.
В какую-то минуту Берк был совершенно уверен, что Ариель услышала и поняла
его.
- Мой брат, вы ведь знали, какой он, Ариель, хвастун, но добродушный,
любил шутки, даже повторенные в двадцатый раз. Но он так же был еще и
редкостным упрямцем. И обычно страдал из-за этого я. Если ему что-то
взбредало в голову, никакие мои доводы не могли заставить его передумать.
Однажды, помню... Господи, это было так давно... отец подарил мне пони. По
имени Виктор. Шерсть серовато-коричневая, и ужасный обжора. Ну так вот, мой
брат хотел получить Виктора. Эта была любовь с первого взгляда. И, как это
ни странно звучит, взаимная. Но Виктор принадлежал мне, и будь я проклят,
если намеревался отдавать его. Знаете, что сделал мой брат?
- Милорд, пришел викарий. Но Берк продолжал, не обращая внимания на
экономку:
- Нет, мой брат не обратился к викарию, не в тот раз.
Он быстро поднялся, чтобы приветствовать изможденного пожилого человека.
Викарий был очень худым, с взлохмаченными волосами и мягкой усталой улыбкой.
Пожав руку Берка, он вопросительно взглянул на него.
- Пожалуйста, садитесь. Мне нужно поговорить с вами об очень важном.
Он коротко изложил свою просьбу. Викарий, не видя ничего необычного в
ситуации, кивнул:
- Я должен, конечно, посоветоваться с епископом, милорд, но...
- Вы, надеюсь, понимаете, что нельзя терять время. Она может умереть в
любую минуту.
- О Господи, конечно, вы правы. Что мне делать?
- Просто совершить церемонию венчания. Я сам поговорю с епископом, позже,
после того, как она выздоровеет или...
Он не смог выговорить это слово. Наконец ему удалось продолжать:
- Епископ, конечно, согласится. В конце концов, дело не терпит
отлагательств.
- Это крайне необычно, милорд, но... Думаю, вы правы, милорд, совершенно
правы. Мы всегда можем получить разрешение на брак задним числом.
- Пойду приведу свидетелей.
- Но ее ответы, милорд... Она ведь без сознания... Сможет ли дать
согласие или отказаться?
- Конечно, сможет. - заверил Берк. - Пожалуйста, подготовьтесь, сэр. Я
отправляюсь за женщинами.
Полчаса спустя Берк сидел на кровати возле Ариель, держа ее за руку.
Ариель металась в бреду, но возможно, по мнению Берка, это было к лучшему.
По другую сторону кровати стоял доктор Амбрюстер. Миссис Ринглстоун и
Руби выглядывали из-за плеча викария.
- Дорогие возлюбленные, - начал викарий, - мы собрались здесь ради
доброго деяния, деяния милосердного и справедливого. Мы венчаем этого...
- Ничего подобного! - внезапно завопила Ариель.
- Нет, я это знаю, - успокоил Берк еле слышно.
- Тише, любимая. Мы женимся.
- Ему это не сойдет с рук!
- Нет, конечно, нет. Я не позволю. Доверься мне. Викарий откашлялся:
- Разрешите подумать... этого мужчину и эту женщину, решивших соединить
свои жизни. Воля Господня...
- Отец, пожалуйста, не оставляй меня!
- Прости, любимая. Нет, Ариель, я не оставлю тебя. Никогда.
- ...То, что соединил Господь, смертному не дано разъединить.
- Аминь, - сказал Берк.
- Теперь, леди Рендел, вы должны повторять за мной: "Я, Ариель Лесли
Кохрейн, беру в мужья тебя, Берка Карлайла, э...Берсфорда Драммонда, и
обещаю..."
- Она не сможет говорить, - запротестовал Берк. - Когда нужно будет
сказать "я согласна". подайте знак.
- Я не пойду с тобой! Никогда!
- Нет, милая, я этого и не ожидал.
- ...Пока смерть не разлучит нас. Она должна сказать "я согласна",
милорд.
- Ариель, слушай меня. Нет, черт тебя возьми, слушай!
Он сжал двумя пальцами ее подбородок, не давая повернуть голову, и как
можно строже приказал:
- Говори: "я согласна", Ариель. Сейчас же или пожалеешь об этим.
- Я согласна.
- Превосходно. Прекрасно, дорогая.
- Как странно, - удивился доктор Амбрюстер, - она почему-то безропотно
отзывается на резкий тон.
Викарий про себя изумлялся, не в силах понять, что за отношения между
этими двумя.
- А теперь, милорд, ваша очередь. О Господи. все это так необычно!
В этот момент миссис Ринглстоун шмыгнула носом. Руби вытерла глаза и
всхлипнула. Но Берк спокойно повторил обеты и, улыбаясь Ариель, объявил:
- Я согласен.
- Объявляю вас мужем и женой, милорд. О небо, она еще дышит?
- Едва, - ответил доктор. - Прекрасный поступок, милорд, весьма
благородный.
Миссис Ринглстоун и Руби вышли из спальни, чтобы принести маленький
свадебный торт и вино.
- Хотя это не настоящий свадебный завтрак, милорд, мы должны сделать все
возможное.
- Да, милорд, - кивнул викарий. - Если молодая леди не...э-э - э, не
оправится, она уйдет на небо к нашему Спасителю добродетельной женщиной. Вы
сама доброта, милорд.
Он неожиданно встревожился:
- Вы должны подписать свидетельство о браке. Как...
- Принесите бумаги, - перебил Берк, - и я прослежу, чтобы она их
подписала.
Доктор Амбрюстер ни на секунду не сомневался, что молодой граф добьется
любой подписи. Он молча наблюдал, как Берк поднимает свою графиню,
вкладывает ей в пальцы перо и очень строго приказывает подписать документы.
Викарий затаил дыхание, потрясенный тем, как беспрекословно подчиняется
женщина. Взяв бумагу, он увидел, что имя написано вполне разборчиво, и
покачал головой.
- Крайне необычно, - повторил он в третий раз. берк хотел рассмеяться, но
сдержался - он был слишком испуган. Слишком спокойно, зловеще-спокойно
лежала Ариель у него на груди. Он осторожно опустил ее на кровать.
- Она спит, - удивленно, с явным облегчением, объявил доктор. - Это
просто сон. Возможно, вы были правы, и ее нежелание бороться за жизнь
объясняется тем, что она не была вашей женой и чувствовала, что проклята. Ее
терзали угрызения совести, поскольку положение любовницы знатного человека
осуждается обществом. И когда она забеременела вне брака, сознание вины и
безнадежности только усилилось. Женившись на ней, милорд, вы вернули ей
достоинство, подарили безопасность и уважение окружающих, и теперь миледи
вернула себе волю к жизни. Весьма интересная теория, и я хотел бы обсудить
ее с моими коллегами в Лондоне.
По мнению Берка, предполагаемая беременность Ариель была последним и
крайне необходимым штрихом в трогательной истории. Именно это заставило
викария так быстро сдаться.
- Вы открыли себе дорогу на небеса, - продолжал викарий, - подняв эту
падшую молодую женщину из бездны греха. Милосердный Господь благосклонно
взирает на вас с небес.
- Но это именно я соблазнил ее, - сказал Берк, который больше не мог
вынести этой бессмыслицы. - Разве не меня нужно судить?
- Вы мужчина, милорд, - ответил викарий не моргнув глазом. - Если вы
припомните священное писание, женщина - искусительница, носительница силы
зла. Мужчина может быть слаб, милорд, но немногие мужчины могут поступить
так благородно, как вы сегодня. Я буду ревностно молиться, чтобы молодая
женщина стала достойной той чести, которую ей оказали.
"Никакой надежды", - подумал Берк. Когда Руби и миссис Ринглстоун
вернулись в спальню с пирожными и вином, он облегченно улыбался. Она стала
его женой. Правда, она еще не знала этого, но все будет хорошо. Только бы
Ариель осталась жива.
- Пожалуйста, помолитесь за нее, сэр, - попросил он викария, провожая
старика до двери, - понимаете, я люблю ее и не хочу потерять. Этого мне не
перенести.
- Поскольку теперь на ее стороне Господь и наш добрый Амбрюстер, позволю
себе надеяться, что она поправится, милорд. Я навещу больную завтра.
Берк, ликующий, измученный и такой напуганный, что был не в силах мыслить
здраво, возобновил бдение у постели жены.
***
Ариель открыла глаза, чувствуя странную истому и явное нежелание
пошевелиться, однако довольно скоро поняла, что не имеет ни малейшего
представления о том, где находится. Она медленно огляделась, замечая длинные
узкие окна с подвязанными гардинами, пропускающие яркий солнечный свет,
незнакомую мебель; к кровати было придвинуто тяжелое кресло. Как тепло! В
камине весело полыхает огонь. Ариель ощутила, что покрыта липким потом, и
слабо поморщилась, не понимая, какого черта горничная устроила такой ад.
Ведь сейчас лето. не так ли?
- Доркас, - позвала она, но с губ сорвался лишь тихий хриплый стон. - О
Боже, - прошептала Ариель и попыталась сесть, но мешали наваленные на нее
горой тяжелые одеяла..
Почему у нее совсем нет сил?
Ариель подняла руку, откинула со лба прядь волос и поняла, что кто-то
заплел ей косу, толстую, тяжелую, почему-то маслянистую на ощупь.
Ариель опустила руку, пытаясь сообразить, что происходит.
- Пейсли, - пробормотала она, решив, что именно муж привез ее сюда, и тут
же накатила волна страха - этого ужасного страха, так хорошо знакомого. Нет,
Пейсли мертв, давно, уже несколько месяцев. Целую вечность.
- О, это действительно ты, Ариель? Ариель повернула голову на звук
голоса. Мужского. Низкого и спокойного. Голоса Берна. Что он здесь делает?
Ариель мгновенно застыла.
- Нет-нет, дорогая, не стоит пугаться. С тобой все в порядке, по крайней
мере я так думаю. Глаза у тебя, во всяком случае, ясные. Добро пожаловать в
шумный мир.
Все эти бодрые фразы даже приблизительно не выражали того, что он ощущал
в этот момент, но к чему пугать ее радостными воплями и дикарскими танцами
вокруг кровати?! Она выздоровела, наконец по-настоящему выздоровела.
Ариель открыла рот и на этот раз с огромным усилием ухитрилась
выговорить:
- Что вы здесь делаете? И где это "здесь"?
- Я все объясню. Сначала не хочешь ли поесть? Или напиться?
Ариель немедленно ощутила зверский голод. Берк улыбнулся и подошел к
двери. Она услыхала, как он зовет какую-то миссис Ринглстоун, потом в его
руке, словно по волшебству, оказался стакан воды.
- Вот, позволь мне помочь. Ни о чем не волнуйся. Берк поднес стакан к
губам Ариель и осторожно поддерживал ее голову, пока она жадно пила.
- Вот и хорошо, - сказал он, осторожно опуская ее обратно на постель. -
Миссис Ринглстоун - это наша кухарка - сейчас принесет что-нибудь поесть.
Как ты себя чувствуешь?
- Хорошо, - рассеянно ответила Ариель, - только почему-то очень слабой.
- Неудивительно. Ты была очень больна. Так меня перепугала, что я обещал
денно и нощно молиться в церкви, раскаяться и вести примерную жизнь, если ты
вернешься в этот мир целой и невредимой.
- Как долго я болела?
- Восемь дней. Слегла с воспалением легких после сумасбродных прогулок
под дождем. Не помнишь?
Ариель нахмурилась, пытаясь освежить память, но добилась лишь того, что в
висках застучало.
Берк заметил мгновенно промелькнувшую гримасу боли и поспешно сказал;
- Прости. Не ломай голову. Лучше отдохни, поскорее поправишься.
- Вы похудели, Берк.
Берк улыбнулся, почему-то довольный, что она это заметила.
- Жаль. Вам это не идет. Теперь вы слишком тощий.
Берк про себя поклялся не давать ей зеркала. Ариель не только стала
тонкой, как его бамбуковая трость: лицо было мучнисто-белым, а роскошные
волосы потускнели и обвисли безжизненными прядями.
- Зато ты, - солгал он, - выглядишь великолепно.
Ариель немедленно напряглась, и Берк выругал себя за то, что слишком
торопит события.
- А вот и миссис Ринглстоун с обедом для нашей больной. Ариель, дорогая,
это наша кухарка, миссис Ринглстоун.
- Миледи!
- Здравствуйте, - пробормотала Ариель. Берк усадил ее, подложив под спину
подушки. Миссис Ринглстоун приготовила ячменный суп, подала свежеиспеченный
хлеб, густо намазанный маслом, и маленький горшочек меда.
- Спасибо, миссис Ринглстоун. Я присмотрю, чтобы она не расплескала суп.
Ариель и не подумала протестовать - она была слишком занята едой. Берк
наблюдал за ней с легкой улыбкой на губах и быстро уселся рядом, когда
заметил, что она слишком слаба, чтобы есть самостоятельно.
- Еще? - спросил он, отбирая у Ариель ложку.
- Пожалуйста.
Поев, Ариель, казалось, сразу заснула. Берк взял поднос, но тут же едва
не уронил, когда она очень отчетливо сказала:
- Кто этот коротышка с лохматыми седыми волосами?
Значит, она все-таки что-то помнила. Когда Ариель проснулась в следующий
раз, было уже почти темно. Берк отпустил миссис Ринглстоун и Руби почти час
назад и теперь сидел в кресле около постели жены, читая книгу стихов Джона
Донна. Ему не особенно нравился этот поэт, но здешняя библиотека не
отличалась большим разнообразием. Берк рассеянно пробегал глазами
философское рифмованное рассуждение на тему, что люди - не острова, когда
ощутил, что Ариель не спит. Он сам не понимал, откуда знает это, но был
твердо уверен, что она открыла глаза.
- Здравствуй, - шепнул он, прежде чем она взглянула на него.
- Можно мне воды?
- Конечно.
Ариель выпила целый стакан.
"Теперь ей нужно облегчиться", - подумал Берк, совершенно не представляя,
что делать. Сомнительно, что она сможет справиться сама.
- Ты голодна? - спросил он наконец. - Миссис Ринглстоун оставила ужин.
Ариель молча кивнула. Когда Берк вышел, она лихорадочно оглядела комнату,
пытаясь увидеть ночной горшок. Нужно было действовать как можно быстрее.
Ей удалось все сделать вовремя, хотя Ариель сама не поняла, как. Она
думала также, что не сумеет встать, но смогла. Когда Берк открыл дверь,
Ариель сидела на кровати, схватившись за столбик и тяжело дыша. Ночная
сорочка задралась до колен, девушка выглядела бледной, на лбу выступили
крупные капли пота.
Берк, ничего не сказав, поставил поднос и шагнул к ней.
- Позволь я помогу тебе лечь. Ариель вызывающе подняла подборок:
- Я не нуждаюсь в вашей помощи. Через минуту все...
Но тут же почувствовала, как ее поднимают и осторожно укладывают на
постель. На этот раз она ухитрилась съесть почти все. прежде чем устала и
позволила Берку скормить ей остаток цыплячьей грудки. Удовлетворенно
вздохнув, Ариель откинулась на подушку.
- Я правда едва не умерла?
Берк поставил на поднос чашку черного кофе.
- Да. - кивнул он. - ты едва не умерла. Испугала меня насмерть. Но теперь
все будет хорошо.
- Значит, вы отпустите меня?
- Не могу, во всяком случае, не сейчас.
- Что вы хотите этим сказать?
- Я потратил все сто фунтов на доктора.
- Что?!
Берк кривовато усмехнулся:
- У меня совсем не было денег. Пришлось заплатить доктору твоими.
- Вы просто обязаны их вернуть!
- Но я твердо намереваюсь раз в три месяца выплачивать тебе содержание,
так что волноваться нет причин.
- Берк, прошу, выслушайте меня. Я больше не желаю слушать этот вздор и не
собираюсь...
- Тс-с-с. Хочешь принять ванну? Твои волосы в некотором беспорядке.
Предложение казалось таким заманчивым, что Ариель на секунду забыла все
заботы:
- Да, но вы здесь не останетесь.
- Тебе понадобится моя помощь, Ариель. Она не сказала ни "да" ни "нет", и
когда наконец ванна была наполнена, Берк помог девушке встать.
Какая худенькая, какая хрупкая... слабенькая... если не считать воли,
конечно, слава Богу.
Он поднес ее к ванне и, продолжая прижимать к себе, предупредил:
- Теперь пойми, что я ухаживал за тобой с той минуты, как ты заболела, и
делал все. Нет никаких причин смущаться. Одна ты не справишься. Я посажу
тебя в ванну и вымою волосы. Хорошо?
- Все? - переспросила она тихо, измученно.
- Все.
- Почему?
- Я все объясню позже, когда снова ляжешь в постель.
Берк спокойно и деловито помог ей снять сорочку. Посадив Ариель в теплую
воду, он расплел ей косу и тщательно расчесал волосы.
- Сначала вымоем голову, - решил он. Задача оказалась не из легких,
особенно еще и потому, что Берк никогда не делал ничего подобного, но в
конце концов он все-таки справился. Смыв мыло, Берк объявил:
- Сейчас сменю белье. Сможешь сама искупаться?
Ариель уже ничто не трогало. Ее трясло от слабости, но она упрямо
молчала.
Берк поднялся и несколько мгновений глядел на нее.
Груди Ариель скрывала вода, но он прекрасно знал их форму, цвет сосков и
кожи. Прелестные груди, немного великоватые для худенького тела, и Берк
проклинал себя каждый раз, когда приходилось переодевать Ариель, потому что
мужская плоть мгновенно наливалась желанием.
Даже сейчас он вынудил себя выбросить из головы тревожащие мысли и
образы, столь нескрываемо-чувственные, что Берк вздрогнул и поспешно
направился к смятой постели.
Он как раз закончил перестилать простыни, когда сзади послышался крик.
Берк обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть Ариель, пытавшуюся выйти из
ванны: в одной руке полотенце, другая беспомощно повисла в воздухе. Девушка
потеряла равновесие и рухнула на пол, прежде чем Берк успел шевельнуться.
Ариель лежала на спине, раскинув руки и ноги, чувствуя себя ужасной
дурой.
- Ариель!
Она разглядела тревогу и страх во взгляде темных глаз и быстро сказала:
- Все в порядке, это я просто такая неуклюжая.
Ей так хотелось прикрыться, но сил не было. Господи, это уже слишком!
Ариель отвернулась и подавила рыдание.
Берк схватил в охапку ее и полотенце, понес к камину и, усадив в кресло,
начал вытирать. Вместо того, чтобы сопротивляться, Ариель положила голову
ему на плечо. Берк изо всех сил старался сдерживаться, но это оказалось
невозможным. Пальцы сами собой скользнули по нежной груди.
"Не буду смотреть. - подумал он. - Ни за что не буду. Я не какое-нибудь
проклятое животное!"
Но Берк ничего не мог с собой поделать. Он опустил глаза, увидел
напряженный сосок, и это едва его не прикончило.
Берк попробовал притвориться, представить, что через несколько мгновений
начнется сражение, попытался обрести то холодное бесстрастное самообладание,
столько раз сохранявшее ему жизнь. Он не медлил и быстрыми, почти грубыми
движениями растер Ариель. и поднял на ноги. Так по крайней мере было
безопаснее, хотя ее красота по-прежнему ослепляла. Какие узкие ступни,
изящные, с высоким подъемом... Он не отрываясь глядел на пальчики ее ног, и
с языка само собой сорвалось:
- Ты слишком худа. Нужно кормить тебя десять раз на дню.
Берк вовсе не собирался ничего говорить, тем более такую чушь.
- Правда, пальцы у тебя красивые, - добавил он, безуспешно пытаясь
пошутить. И поняв, что окончательно посрамил себя в ее глазах, вздохнул и
начал вытирать волосы Ариель.
Но положение с каждой секундой все ухудшалось. проклятое полотенце
оказалось слишком коротким и узким. Все это постепенно становилось настоящей
пыткой, и недоверие Ариель к Берку невольно росло. Наконец он отнес ее на
постель и облачил в халат, обернув дважды вокруг тонкой талии и надежно
завязав пояс. Ариель не протестовала, но Берк знал, что, будь у нее силы,
наверняка сопротивлялась бы до последнего. Но когда Берк отнес ее обратно и
вновь усадил в кресло у камина, она не сказала ни слова.
К этому времени волосы ее почти высохли, а у Берка рука устала
расчесывать густые пряди. Он опустил ее в кресло и сам уселся поудобнее.
Длинные локоны свисали почти до самого пола. Она была хорошо укрыта, огонь в
камине горел жарко, и в теле общалась такая восхитительная истома, что
вскоре Ариель уже крепко спала, а он последовал ее примеру. Берк проснулся в
темной комнате: свеча погасла, только в камине тлели уголья. Левая рука
затекла, шея болела, разогнуться было настоящей пыткой. Ариель прижалась к
нему так доверчиво, что хаотические чувственные фантазии снова властно
вторглись в мысли Берка.
Он притянул со ближе, вдыхая сладостный аромат.
"Моя жена, - подумал он, - наконец-то она стала моей женой".
Прошло уже почти полночи; Берк прислушивался к звукам спящего дома,
потрескиванию дерева, тихому шороху листвы за окном, ощущая невыразимый
покой и умиротворение. На этот раз реальность была прочно забыта.
- Пойдем в постель, жена, - сказал он и улыбнулся собственным словам,
впервые за много лет по-настоящему счастливый.
Именно Ариель проснулась первой на следующее утро, ощущая приятное тепло
во всем теле, и только через несколько минут сообразила, что жар исходит от
Берка. Она лежала, прижавшись к нему, положив голову на широкую грудь,
перекинув ногу через его бедро. Он крепко обнимал ее одной рукой, ровно,
спокойно дыша. Ариель уперлась ладонью ему в грудь и оцепенела. Берк был
обнажен. Жесткие завитки пробивались между ее растопыренными пальцами.
- Берк!
Он пробормотал что-то невнятное и стиснул ее еще сильнее. Ариель
ухитрилась отстраниться. Халат распахнулся почти до талии, и она быстро
затянула пояс. Ариель почти освободилась, когда Берк весело спросил:
- Доброе утро! Хорошо спала?
Щеки девушки раскраснелись, волосы в беспорядке разметались по плечам.
Берк едва удержался, чтобы не сказать, что она - самое восхитительное
создание на свете.
Они молча смотрели друг на друга: она на чужого человека, он - на жену.
- У вас щетина, - выговорила она наконец.
- Как у всех мужчин по утрам.
- И на груди у вас волосы.
- Боюсь, не только на груди, они повсюду, если не считать спины. Но, если
не возражаешь, я не буду бриться с ног до головы. Надеюсь, ты не очень
расстроишься.
Неожиданно ей надоела вся эта бессмыслица:
- Я хочу уехать, и немедленно.
- Именно сейчас? В моем халате?
Ариель отвела глаза. Он шутит, поддразнивает, хотя и незлобно, но в конце
концов какая разница? Страх от этого совсем не уменьшается. И реальность
по-прежнему ужасна - он лежит рядом в постели, обнаженный, готовый сделать с
ней все, что пожелает.
- Я чувствую себя гораздо лучше, - выдавила она наконец, отодвигаясь от
него еще на несколько. дюймов.
- Прекрасно. И я тоже. Ну а теперь я ненадолго покину тебя. Приведу себя
в приличный вид и все такое. Обойдешься без меня с полчаса? Ариель кивнула.
- Возможно, удастся даже найти для тебя чистую сорочку.
- Сорочку? А эта откуда появилась?
- Купил для тебя.
"Ну вот, - подумал он, - ей настала пора узнать правду".
- В Лондоне, когда решил похитить тебя. Не стоило тратить время на то,
чтобы забирать твои вещи из кареты, поэтому я решил запастись готовым
гардеробом. Загляни ты в шкаф в соседней спальне, нашла бы там несколько
платьев, туфли и белье. Правда, ни одной шляпки, боюсь, с этим мне
справиться не по силам. Правда, я купил только одну ночную сорочку, ту,
которую ты носила во время болезни, но не уверен, успела ли миссис
Ринглстоун выстирать ее.
Поняла ли Ариель, что судьба ее решена, или нет, но не сказала ни слова,
пока он не покинул комнату.
Когда Берк встал с постели, девушка отвернулась и не взглянула на него
даже тогда, когда он сообщил, что успел одеться.
Берк пристально посмотрел на нее с порога и вышел, тихо прикрыв за собой
дверь. Он не хотел слишком долго оставлять ее одну, зная, что приближается
решающий момент. Ни миссис Ринглстоун, ни Руби не смогут удержаться, чтобы
не выложить столь волнующую новость. Нужно успеть раньше, сказать все и
надеть простое золотое кольцо на безымянный палец ее левой руки.
Войдя в спальню, он увидел, что Ариель сидит у камина, накрыв одеялом
ноги и прислонившись головой к спинке кресла. Она почти успела расчесать
волосы, собрала их в пучок на затылке и обвила густой прядью. Глаза казались
огромными на исхудавшем лице, и Берку она вновь показалась самой прекрасной
женщиной на земле и уж, конечно, самой красивой из всех, кого он когда-либо
любил. Улыбаясь этим глупым и приятным мыслям, он весело объявил:
- Миссис Ринглстоун сейчас принесет нам завтрак. Ты голодна?
- Да, и при таком количестве еды я к весне буду такой же толстой, как
поросенок.
- Прекрасно, я неравнодушен к толстым поросятам. Ну а теперь, Ариель, нам
нужно кое-что обсудить.
- Я хочу уехать.
- Нет, дело совсем не в этом.
- А я не желаю говорить ни о чем другом.
- Жаль, но придется. Помнишь, я сказал, что, когда мы поженимся, поедем в
Бостон повидать твою сестру?
Ариель нахмурилась, нисколько не доверяя Берку, но заинтригованная его
вопросом:
- Да. А в чем дело?
Берк набрал в грудь побольше воздуха и достал из кармана обручальное
кольцо. Взял Ариель за руку. и не успела девушка попять, в чем дело, с
трудом надел кольцо на безымянный палец. Оно оказалось слишком тесным, но,
по мнению Берка, это было совсем неплохо.
- Мы женаты, - объявил он.
Ариель уставилась на кольцо, попыталась его стащить, но, не сумев, начала
безуспешно тянуть за золотой кружок, трясти рукой, но все напрасно.
- Не говорите глупостей! Конечно, мы не женаты! Каким образом...
Побелев, девушка в ужасе озиралась, ошеломленная, не понимая, что
происходит.
- Этот лохматый коротышка... и тот, другой, со странным акцентом...
- Лохматый - это викарий. Другой - доктор Амбрюстер. Он шотландец,
поэтому не очень ясно говорит по-английски.
- Это невозможно! Невеста должна дать согласие, я точно помню!
Берк наклонился, опершись руками о ручки кресла и приблизив к ней лицо:
- Послушай меня, и все узнаешь. Он выпрямился и отошел к камину.
- Все очень просто. Я думал, что ты умираешь. В горячке ты говорила о
разных вещах, но все время повторяла, что хочешь меня. Сказала, что больше
не можешь выносить такую жизнь и лучше покончить со всем разом. Я попросил
тебя стать моей женой, и ты согласилась.
- Это наглая ложь! Я никогда бы!..
- Не забывай, ты бредила, Ариель. Во всяком случае, я посчитал споим
долгом исполнить твое желание, поскольку думал, что в глубине души ты
мечтаешь о том же, и поэтому поговорил с викарием. Он поженил нас. Позже я
позаботился о специальном разрешении на брак и тому подобных вещах. Мы
женаты по закону.
- Но я ничего не помню!
Он ужаснулся панике и страху в ее голосе, возненавидел необходимость
лгать, уверять ее в чувствах, которых Ариель не испытывала.
- Ариель, я не мог силой заставить тебя выйти за меня замуж. Но все
слышали, как ты сказала "да", когда викарий спросил, берешь ли ты меня в
мужья. Трое свидетелей были при этом. Кроме того ты подписала свидетельство
о браке. Так что дело сделано.
- Это не может быть правдой.
- У нас все будет хорошо, вот увидишь. Ариель горько усмехнулась.
- Не боитесь, что я убью вас, как прикончила первого мужа?
- Нет. А что, ты действительно... Я имею в виду убила своего мужа?
- Да, - злобно прошипела Ариель, - убила, и вас ждет тот же конец!
Она слишком сильно страдала, и Берк всеми силами хотел помочь ей,
совершить чудо, чтобы Ариель улыбнулась.
- Я постараюсь сделать тебя счастливой, Ариель.
- Неужели?
- Зачем мне лгать? Поверь, я люблю тебя. И не смог бы сознательно
принести несчастье любимой женщине.
Послышался тихий стук в дверь. Берк нетерпеливо откликнулся:
- Войдите, миссис Ринглстоун!
Пожилая женщина вплыла в комнату, широко улыбаясь:
- О. я так и знала, что сегодня вам будет гораздо лучше, миледи. Его
милость заказал такой завтрак, что можно накормить целый полк! Да-да, так он
и велел, и я согласна, что...
Но Ариель, не обращая внимания на причитания экономки, уставилась на
Берка. Своего мужа. Теперь он ее хозяин, точно так же, как Пейсли когда-то,
и будет владеть ею так же безраздельно, как посчитает нужным, и имеет все
права обращаться с ней, как пожелает. Перед глазами снова всплыли сцены из
того кошмарного сна: Пейсли превращается в Берка, нависает над ней,
обнаженный, но уже не бессильный импотент, каким был ее муж. Она видела
вещий сон, и вот теперь он сбывается.
Ариель не сознавала, что по щекам текут медленные молчаливые слезы, но
миссис Ринглстоун заметила и была так поражена и расстроена, что немедленно
осеклась, беспомощно глядя на Ариель.
- Пожалуйста, оставьте нас, миссис Ринглстоун, - мягко велел Берк.
Когда экономка ушла, он обнял Ариель и посадил к себе на колени. Она не
протестовала, не произнесла ни слова и, казалось, ушла в себя, отдалившись
от Берка, поставив между ним и собой глухую стену. Этого он не смог вынести.
- Скажи, почему ты плачешь?
Она помотала головой, лежавшей на его плече.
- Ты немедленно скажешь мне, Ариель, - приказал он самым злобным голосом,
на который был способен, ненавидя себя, но это снова возымело действие:
- Я не сделаю, не сделаю этого!
Она тряслась от страха, ярости и еще чего-то, неизвестного Берку.
- Чего не сделаешь? Отвечай, дьявол тебя возьми!
- Тот ужасный сон, он сбылся, но я не позволю тебе мучить меня, не
позволю!
- Расскажи мне об этом сне.
Ей даже не пришло в голову не подчиниться. Берк говорил повелительным
тоном, и Ариель беспрекословно повиновалась.
- В ту ночь, после того, как мы снова встретились у Банберри Лейк, я
видела сон. Там был Пейсли и другие люди... и все они... хотели... и потом
Пейсли превратился в вас, и вы были в моей постели... принудили меня... я не
смогла вас остановить. Вы слишком сильны. Неужели не понимаете?
- Понимаю, - спокойно ответил Берк, - понимаю. Но почему я принуждал
тебя? Это просто не имеет смысла.
- Вы мужчина!
- Мужчина, который любит тебя!
- Это глупо, не играет роли, и вы лжете! Берк откинул голову и, закрыв
глаза, начал осторожно гладить ее руку. Ариель перестала плакать, как она
подумала, потому, что слезы означали: крохотная надежда еще жива. У нее же
ничего не оставалось. Берк приказал ей прекратить, и она должна
повиноваться.
Берку отчаянно хотелось признаться, что он знает правду, но не был
уверен, как это воспримет Ариель. Пока с лихвой достаточно и того, что она
услышала о венчании - пусть попытается осознать это. Кроме того, Берк
понимал, что боится за себя, боится своей реакции, если она сама расскажет о
том, что произошло за последние три года. До конца жизни Берк не забудет
беспомощной ярости, охватившей его, когда он осознал истину. Его прелестная
невинная девочка в лапах этого чудовища!
Никогда, никогда он не простит! До сих пор страшная картина стояла перед
глазами. Была поздняя ночь, их брачная ночь. Ариель металась в жару и
хрипло, с трудом, дышала. Берк обтирал ее прохладной водой, рассеянно думая,
что в самых буйных фантазиях никогда не представлял, что их первая ночь
будет именно такой. Наконец он перевернул ее на живот, перекинул толстую
косу через плечо и начал водить мокрым полотенцем по спине и ногам,
медленно, осторожно, повторяя про себя латинские склонения, чтобы держать в
узде собственные желания. Свеча неожиданно погасла; Берк остановился, чтобы
зажечь другую, и случайно поднял ее повыше. И тут он впервые присмотрелся к
обнаженной девушке. Свет упал на ее голую спину, и Берк замер. Сначала он
машинально покачал головой. Наверное, это причудливая игра теней обманула
его. Но все оказалось правдой. Жестокой правдой. Берк поднес свечу поближе,
легко коснулся кончиком пальца белого шрамика. Потом еще одного. Как их
много!
Берк осмотрел ее бедра и ягодицы, все в белых рубцах, и ему хотелось
закричать, завыть, но он сдержался. Все равно это не поможет. И ничего уже
не изменит.
Берк закрыл глаза, не в состоянии осознать реальность. Ее отец? Ее
сводный брат? Но Берк решительно тряхнул головой. Нет, ее муж, конечно. Вот
почему она так страшится мужчин и не хотела выходить, за него замуж!
Чудовищность ситуации оглушила Берка. Он продолжал вытирать ее мокрой
тканью, пока наконец лихорадка не унялась и жар не спал. Берк осторожно
перевернул ее на спину, увидел несколько побледневших шрамов на груди и
животе и, конвульсивно сглотнув, лег рядом с Ариель прижал ее к себе,
пытаясь все хорошенько обдумать. Избивать шестнадцатилетнюю девочку. И не
просто какую-то девочку, а благородную даму. Истина оказалась невероятной, и
он сомневался, что поверил бы этому, если бы перед глазами не было
доказательства.
Все то время, пока он думал о ней, сплетая фантазии в паутину грез,
заключающих всю гамму переживаний - от остро-эротических до
сладостно-нежных, над ней издевались, избивали, заставляли обнаженной стоять
на коленях, ласкать мужа губами и ртом и делать это с искусством опытной
куртизанки. Господи Боже, Берк был не в силах думать об этом, но постоянно
думал. Ее сломали так жестоко, что она не задумалась принять его, когда Берк
всего-навсего взял в руки кнут. Он вспомнил лихорадочные движения Ариель,
поспешность, с которой она срывала с себя одежду. Бедняжка была уверена, что
Берк изобьет ее, если посчитает, что она медлит.
А что, если Пейсли Кохрейн отдавал ее другим мужчинам?! Вряд ли Берк
удивился бы, узнай, что это правда.
"Если бы только я женился на ней три года назад", - снова и снова
повторял Берк про себя. Дьявол бы побрал его сомнения, угрызения совести по
поводу слишком юного возраста девушки, дьявол бы побрал все!
Главное, что ему делать сейчас?
Берк поднял глаза, поняв, что слишком долго был занят собственными
мыслями. Ариель начала есть. Берк пытался улыбаться, хотя это давалось ему с
трудом. Как вернуть Ариель радость жизни?
После завтрака Берк уложил жену в постель, поставил поднос за дверью и,
вернувшись, сел на краю кровати. В этот момент он понял, что не хочет
говорить ей о том, что знает. Неизвестно, как поступит Ариель. Нет, его
решение твердо - сначала Ариель должна научиться доверять ему.
А интимная близость? Нет, об этом еще рано. Он знал только, что пока
Ариель не привыкнет к нему, его телу, ласкам, прикосновениям, ничего не
получится.
- Вы очень сильны. - сказала она внезапно, удивив Берка.
Все, что Ариель говорила, приобрело для Берка иное значение, но он не
хотел, чтобы она поняла это. Не сейчас.
- Да, - весело согласился он, - и именно поэтому я буду всю жизнь
охранять и защищать тебя. Никогда не бойся этой силы, Ариель, будь ей рада.
- Вы... вы так красноречивы, Берк.
Берк секунду помолчал и ответил, раскрывая смысл ее уклончивых слов:
- Как все мужчины - лгун, жестокий полубезумный зверь?
- Да.
Она гордо подняла подбородок, но Берк заметил ужас, таившийся в этих
больших глазах, несмотря на брошенный вызов. Он поднялся, и Ариель невольно
сжалась. Берк, намеренно не обратив на это внимания, сказал:
- Когда ты достаточно окрепнешь, мы отправимся в Рейвнсуорт Эбби. Твои
слуги, без сомнения, уже там ожидают свою хозяйку.
- Я хочу в Бостон. Ты обещал.
- Да, и сдержу слово. Как только ты забеременеешь. А это, насколько
понимал теперь Берк, задача не из простых. Ложь во спасение, сказанная
викарию и доктору, не выдерживает никакой критики.
- Как только война между двумя странами окончится, - продолжал он. -
Думаю, это произойдет уже осенью. Ну, теперь не хочешь немного отдохнуть?
Ариель кивнула, и Берк подумал: "Все, что угодно, только избавиться от
меня..."
- Пусть будет так, - решил он и вышел из спальни.
***
- Что ты делаешь?! - тонко, пронзительно вскрикнула она. Но Берк только
улыбнулся и продолжал расстегивать пуговицы на панталонах. Потом разделся
догола и подошел к камину, по-прежнему улыбаясь, позволяя ей себя
разглядывать. Берк не был особенно возбужден, но если Ариель будет
продолжать смотреть на него, скоро он не сможет сдерживаться.
- Я собираюсь принять ванну, - небрежно сообщил он. - Не желаешь
присоединиться?
- Нет! О, пожалуйста, не можете ли вы пойти в другую комнату? Или
позволить мне побыть пока там? - умоляюще пролепетала Ариель.
Берк шагнул к ней; Ариель отвела глаза, и он понял, что она невольно
оценивает его. Все, что было в нем мужского, всколыхнулось в этот момент, и
Берк почувствовал, как наливается мощный отросток, поднимаясь из поросли
темных волос, словно молодое деревце. Ну что ж, она далеко не невинна, пусть
знает, что он желает ее как женщину.
Но тут Берк ощутил ее страх и остановился. Спокойно потянулся к халату,
не спеша накинул его. Сегодня он успел чего-то достичь, пусть совсем
немного. Когда он в следующий раз останется обнаженным, она не испугается
так сильно - по крайней мере Берк на это надеялся. Ариель привыкнет к нему,
конечно, привыкнет. Берк знал ее тело так же хорошо, как свое, и не
собирался навсегда оставаться для Ариель чем-то вроде друга и старшего
брата. Скоро она перестанет бояться и начнет доверять ему.
- Ты не хотела бы немного поговорить со мной? - спросил Берк, поднимая
брови.
- Я хотела бы одеться и уйти из этой комнаты.
- Хорошо. Скоро придет доктор Амбрюстер. Если он скажет, что ты
достаточно окрепла, я отнесу тебя вниз, - кивнул Берк, неспешно сбросил
халат, шагнул в ванну и, напевая что-то, начал намыливаться, наблюдая за
женой краем глаза. На лице Ариель стыла болезненная гримаса. Не нравится его
пение или вид обнаженного тела?
Доктор Амбрюстер не особенно удивился, когда граф задержал его внизу на
несколько минут.
- Нет, - согласился он, - не стоит говорить с ней о беременности, лишний
раз смущать бедняжку.
"Боже милосердный, - подумал он несколько минут спустя, - она боится
меня?"
Обычно грубоватые манеры сослужили на этот раз плохую службу - доктор
всегда отличался резкостью, но эта девочка, судорожно прикрывавшая руками
грудь, следившая за ним полными ужаса глазами, заставляла обращаться с ней с
такой осторожной деликатностью, словно Амбрюстер стоял у постели умирающего
ребенка.
Наконец доктор отошел и, усевшись в кресло, улыбнулся пациентке. Здесь ни
в косм случае нельзя спешить, придется действовать осторожно.
- Выглядите вы так же прекрасно, как старая миссис Макджи, которая теперь
танцует джигу с деревянной ногой. Как вы себя чувствуете, миледи?
- Хорошо, сэр.
Какой мелодичный голос! Доктор лишь хотел бы, чтобы в нем не слышалось
страха. Он взглянул на графа, чье лицо было абсолютно бесстрастным. Мистер
Амбрюстер невольно спросил себя, о чем он думает. Знает ли о страхе,
изводившем жену? Во всяком случае, необходимо послушать ее легкие.
Доктор хотел было подняться, но передумал.
- Ваш муж очень переволновался за вас, миледи. Он оказался прекрасной
сиделкой и преданно ухаживал за вами. Оба вы измучились и устали. Рекомендую
продолжительный отдых.
- Когда она сможет путешествовать? - спросил Берк.
- Судя по здоровому виду, завтра.
Доктор Амбрюстер медленно поднялся, сознавая, что графиня с подозрением
наблюдает за каждым его жестом.
- Могу я послушать ваши легкие, миледи? Он заметил, как девушка
вздрогнула, и не шевельнулся, пока она не кивнула.
Амбрюстер не стал поднимать ее сорочку. Не прикоснулся к графине. Это
оказалось трудной задачей, но он наклонился к ее груди так близко, как мог,
не дотрагиваясь при этом до девушки. Легкие, благодарение Богу, оказались
чистыми. Правда, пришлось положить руку на лоб, чтобы проверить, нет ли
жара, и доктор, скорее почувствовав, чем увидев, как сжалась девушка,
постарался поскорее отойти.
- Да, - повторил он графу, - завтра, но старайтесь почаще
останавливаться. Куда вы отправляетесь?
- Недалеко. В Суссекс, рядом с Ист Гринстед.
- Там у вас поместье, милорд?
- Да. Рейвнсуорт Эбби, на краю Эшдаун Форест. Доктор Амбрюстер краем
глаза заметил, что девушка немного успокоилась, и сказал:
- Прекрасное место Эшдаун Форест. Я не так давно побывал в Уилде. Моя
сестра живет в Хаммервуде.
- Очаровательная маленькая деревушка, - согласился Берк.
- Надеюсь, вы поедете в экипаже, милорд?
- Конечно. Если миледи устанет, мы можем остановиться. Не беспокойтесь,
доктор Амбрюстер, я позабочусь о ней.
Доктор кивнул и обратился к Ариель;
- Умоляю, миледи, во всем слушайтесь мужа. Природа наградила его здравым
смыслом почти в такой же степени, как истинного шотландца.
Но Ариель почти не слушала: ей очень хотелось спросить доктора,
действительно ли она вышла замуж за графа Рейвнсуорта. Амбрюстер, заметив,
что графиня чем-то расстроена, мягко спросил:
- Что-то случилось? Вы хотите узнать о чем-то? Она взглянула на Берка, и
тот с ужасом понял, что она боится расспрашивать доктора, боится мужа,
боится, что он рассердится на нее и изобьет.
- Ариель, - небрежно бросил он, - ты ведь хотела подробнее узнать о
церемонии венчания?
Ариель с тревогой и удивленном взглянула на мужа, - Если можно. Это
произошло неделю назад?
- Да. и все было очень пристойно. Викарий произнес все нужные слова, а вы
с мужем дали правильные ответы. Ну а теперь я должен ехать. Если что-нибудь
случится перед вашим отъездом, обязательно пошлите за мной. До свиданья,
миледи.
Доктор Амбрюстер устремился к выходу, но остановился на пороге:
- У вас превосходный муж, миледи, вот именно, превосходный. Надеюсь, вы
оба будете счастливы.
Ариель уставилась на доктора с таким видом, будто тот только что объявил
себя королем Англии. Но доктор, выдавив улыбку, откланялся.
Остаток дня прошел без особых событий, по крайней мере, с точки зрения
Берка. Он научил Ариель играть в пикет, и та оказалась весьма способной
ученицей как и отношении стратегии, так и в запоминании сброшенных карт.
- Я выиграл только пять тысяч фунтов, - пожаловался Берк наконец. - Но
боюсь, скоро проиграю тебе все свое состояние.
Ариель забыла обо всем, кроме игры. Несколько раз она даже засмеялась, и
сердце Берка забилось сильнее при звуках этого великолепного голоса.
Опомнившись, он резко спросил:
- Не хочешь сыграть еще партию? Ариель быстро согласилась, но тут Берк
заметил. что она начинает уставать, и передумал.
- Нет, лучше не надо. Ты выглядишь как прелестная роза, чуть-чуть
поникшая головкой на стебле. Если мы хотим уехать завтра, тебе нужно
отдохнуть.
Ариель молча наблюдала, как Берк кладет колоду на ночной столик и
начинает спокойно раздеваться. Оставшись обнаженным, он обернулся, и она,
судорожно сжавшись, охнула:
- Нет! Пожалуйста! Не нужно оставаться здесь! Уходи!
Но Берк упрямо покачал головой:
- Я всего-навсего мужчина, Ариель. Тут нет ничего удивительного. Я еще и
твой муж. И думаю, следующие пятьдесят лет ты каждый день будешь видеть меня
без одежды. Постарайся привыкнуть, хорошо?
Ответа он не ожидал и поэтому просто подошел к постели и лег под одеяло.
Ариель поспешно передвинулась на дальний конец, так близко к краю, что Берк
перепугался, как бы она не свалилась на пол во сне. Он почти физически
ощущал волны напряжения, исходившие от нее, но не знал, что делать.
- Ты так и не рассказал, каким образом удалось твоему брату заполучить
Виктора.
Сначала Берк не понял, о чем идет речь.
- Господи, так, значит, ты помнишь, что я говорил в ту ночь?
- Да, конечно. Так как же Монроуз, отобрал Виктора? Или нет?
- Если поцелуешь меня на ночь, скажу. Берк услыхал, как она со свистом
втянула в легкие воздух, и привстал, опираясь на локоть.
- Договорились?
- Н-нет, - прерывисто прошептала она. - Пожалуйста, только держись
подальше.
- Как хочешь, - обронил он и свято выполнял обещание до поздней ночи.
когда неожиданно разразилась гроза и похолодало. Проснувшись, Берк
обнаружил, что Ариель но сне прижалась к нему, обхватив шею руками. Ночная
сорочка сбилась до самой талии. Его левая рука сжимала обнаженные ягодицы.
Это было великолепно, к тому же он еще не совсем пришел в себя. Ее кожа
оказалась такой мягкой и гладкой... Берк начал грезить о том прекрасном
мгновении, когда их тела сольются, а его руки словно по собственной воле
делали сон реальностью. Ноги Ариель были слегка раздвинуты, и его пальцы
скользнули в теплое местечко между ее бедрами. Он осторожно коснулся ее
женской плоти, скользкой и нежной, и Берку покидалось, что он вот-вот
взорвется.
Сон продолжался. Пальцы жили своей, отдельной жизнью. Берк испытывал
мучительное желание узнать, почувствовать... и проник внутрь, немного
глубже.
Такая жаркая и тесная!
Берк застонал, продолжая ласкать ее. Большой палец раздвинул мягкие
складки, нашел твердый бугорок, и Берку захотелось большего, захотелось
услышать, как она стонет и захлебывается криком, для него, захотелось...
Берк охнул и, мгновенно очнувшись, отрезвел.
- Ариель, - прошептал он. ощущая ее, не понимая, что происходит, и не
желая понимать. Он почувствовал, как она задвигалась, приподнялась на локте.
В темноте смутно белело ее лицо. Она застонала и шевельнула бедрами.
- Ариель, - повторил он и, молниеносно перевернув девушку на спину,
наклонился над ней.
В комнате стоял непроглядный мрак, и тьма туманила мозг, позволяя дать
свободу желанию, подогревая его. Сорочка Ариель по-прежнему была задрана до
талии. Руки Берка ощущали гладкую мягкость ног и живота. Перенести это было
невозможно, и, услышав тихий, умоляющий, просящий крик, Берк прижался к ней,
отчаянно мечтая лишь об одном - оказаться в этом жарком теле. Он
отстранился, навис над ней, ни О чем больше не думая, когда понял, что
Ариель внезапно застыла.
- Ариель, - снова пробормотал он, хрипло, невнятно. - Я хочу войти в
тебя. Хочу, чтобы ты принадлежала мне, вся, целиком.
Голос Берка дрожал, и он только сейчас понял глубину и силу своего
вожделения. Нужно остановиться. Нельзя пугать ее.
Берк медленно отодвинулся и лег на спину. - Попытайся заснуть, - вздохнул
он. - Только, Ариель, постарайся увидеть во сне меня, хорошо? Может, именно
это тебе приснилось, когда я касался тебя. Ты хотела меня в этот момент, и я
намереваюсь наполнить твою жизнь желанием и наслаждением.
Странно, почему о таких вещах легче говорить в темноте, посреди ночи,
когда не видишь лица, искаженного тяжелыми мыслями и сомнениями.
- Хочу, чтобы ты была счастлива. И сделаю тебя счастливой, если только
позволишь.
Неведомые, будоражившие ощущения внизу живота, так всколыхнувшие девушку,
почти исчезли, становясь легким эхом чего-то неясного и тревожащего,
непонятного, такого, чего она и не желала понять. Ариель слышала низкий
спокойный голос, но не вникала в смысл слов. Он казался таким искренним и
чистосердечным. Но она не дура! И никогда больше не будет дурой! Он мог
взять ее, но не взял. Почему?
Ведь Берк наклонился над ней, как тогда, во сне! Но вслух Ариель сказала:
- Я не понимаю тебя.
- Верь мне, и понимание придет. Снова вкрадчивые мужские речи.
- О нет, милорд, этого я не сделаю.
Берк постарался пропустить это мимо ушей.
- Но, по крайней мере, ты лежишь со мной в постели, и мы женаты, и
говорим друг с другом посреди ночи. Мы сделали огромный шаг вперед, Ариель.
Огромный.
В чем-то он был прав.
- Твоя сорочка задралась до талии.
Она быстро повернулась, поправляя сорочку.
- Тебе холодно?
- И что из этого?
- Я согрею тебя.
- Нет, - решительно отказалась она, и Берку пришлось смириться.
Лицо Ариель было белым от усталости. Она прислонилась к Берку, положив
голову ему на плечо. Он поцеловал ее в висок и прижал к себе, тихо утешая:
- Мы почти дома, дорогая. Скоро ты отдохнешь. Раньше, возвращаясь в
Рейвнсуорт Эбби, Берк всегда испытывал радость встречи с родным домом, но на
этот раз все его внимание было поглощено Ариель. Экипаж, которым правил
Томас Экр из Шеферд Смита, повернул на широкую подъездную аллею, и Берк
кивком поздоровался с привратником Тоби. Аллея была длинной и извилистой, но
Берк знал каждый дуб, каждый клен и каждую липу, вздымавшие к небу густые
кудрявые кроны, такие сочно-зеленые летом.
Берку показалось, что жена спит, и он осторожно дотронулся губами до ее
лба. Но Ариель не спала. Она отодвинулась от мужа, взяла шляпку с сиденья
напротив и нахлобучила на голову.
- Немного криво, - заметил Берк, улыбаясь ей, и поправил шляпку. Ариель
завязала бант под левым ухом.
- Очень мило, хотя давно бы пора купить новую. Эта шляпка, надетая в тот
день, когда Берк ее похитил, была сильно вдавлена с одной стороны.
- Слуги будут рады новой хозяйке. Мой камердинер Джошуа просто без ума от
тебя, Ариель, хотя обычно не очень-то чтит прекрасный пол. Ни о чем не
беспокойся, скоро ты очутишься в постели и сможешь отдохнуть. Твоя горничная
Доркас здесь, и, если хочешь, можешь оставить ее у себя.
Ариель выглянула из окошка кареты и тихо призналась:
- Я здесь не по своему желанию, милорд, и очень боюсь.
- Чего именно?
- Я не та, что была раньше, - пожала плечами Ариель. - Жаль, что ты мне
не поверил. Когда-нибудь ты возненавидишь меня, и что тогда?
В этот момент Том Экр остановил карету перед входом, избавив Берка от
необходимости отвечать. Его дворецкий Монтегю уже стоял на пороге,
величественный, словно исполненный самоуважения монарх, и Берк знал, что все
его приказания будут исполнены до мелочей, точнее и быстрее, чем в любой
армии.
- Ты достаточно хорошо чувствуешь себя, чтобы идти?
- Конечно, - кивнула Ариель, не зная, правда ли это. Она ощутила страшную
слабость, словно вывернувшую ее наизнанку, и хотя это звучало странно, на
самом деле точно отражало положение вещей.
Появился лакей Чарли в ливрее Драммондов темно-синего и алого цветов и
поспешил открыть дверцу. Берк спрыгнул и повернулся, чтобы помочь Ариель.
Она совсем побледнела, и Берк невольно сжался при виде больших испуганных
глаз, но все же обнял ее за талию и опустил на землю.
- Вы графиня Рейвнсуорт, - тихо сказал он. - Никогда не забывайте этого.
Хорошо?
- Не в этом дело, - пробормотала она, и Берк понял, что жена говорит
правду.
Но тут Ариель увидела выбегавшую из дверей Доркас.
- Моя крошка! Наконец ты здесь! - вскрикнула старуха, но тут же,
опомнившись, встала как вкопанная и глубоко присела, так что было слышно,
как хрустнули суставы.
- Миледи, - пробормотала она, бросая быстрый взгляд на графа. Тот кивнул.
- Ей немного нездоровится, Доркас, - пояснил Берк.
- Я помогу миледи подняться наверх. Монтегю, пошлите одного из лакеев за
доктором Броуди.
- Пожалуйста, не надо, Берк, - попросила Ариель, дотрагиваясь кончиками
пальцев до его рукава. - Пожалуйста.
- Но я хочу убедиться, что с тобой все в порядке.
- Я не больна, просто устала, вот и все. Берк подумал, что никогда не
сможет стать равнодушным к ней, и, вглядевшись в измученное личико, молча
подхватил Ариель на руки.
- Все будет так, как хочешь ты. Единственное, о чем попрошу - не
сопротивляйся и не борись со мной.
- Не буду, - выдохнула Ариель.
Ариель лишь мельком увидела множество слуг, собравшихся в холле
Рейвнсуорт Эбби. Берк поговорил с экономкой, миссис Пепперолл, и с Монтегю.
Оба с искренней радостью приветствовали хозяйку. Все шло так, как желал
Берк. Кивнув слугам, он понес новобрачную наверх. Огромная спальня хозяина
дома находилась в конце восточного коридора, а рядом с ней располагалась
комната графини, которую мать Берна обставила в персиковых и бледно-лиловых
тонах. Берк остановился, не в силах сообразить, стоит ли нести Ариель сразу
к себе или лучше повременить, но, по-видимому, именно Доркас и его
собственное природное упрямство решили дело.
- Сюда, милорд, - сказала горничная, распахивая дверь спальни графини.
- Думаю, не сюда, - покачал он головой и, подойдя к соседней двери из
массивного дуба, открыл ее и вошел.
- Ариель, ты ведь раньше никогда не была наверху?
Ариель, припав к груди мужа. покачала головой. Он пинком захлопнул дверь,
гадая, последовала ли за ним Доркас или стоит за порогом, боясь постучать.
- Еще минута, и ты будешь в постели. Берк деловито и спокойно поставил
Ариель у кровати, в которой когда-то родился, и начал раздевать. Ариель
прислонилась к нему, что несказанно обрадовало Берка. Он снял с нее платье,
оставив сорочку и нижнюю юбку, и усадив на край постели, встал на колени и
стянул чулки и туфли.
- Ну вот, все не так уж страшно, не так ли? - спросил он весело и помог
Ариель лечь на прохладные простыни, укрыв ее одеялом.
- Не-е-т. - протянула она немного удивленно и через пять минут уже спала.
Раздался резкий стук в дверь. На пороге с воинственным видом стояла
Доркас.
- Она спит, - пояснил граф. - Пусть отдыхает, не стоит ее тревожить.
- Но...
- Можете посидеть рядом, если хотите. Только не будите ее, Доркас.
Старуха одарила его взглядом, от которого скисло бы парное молоко. - Я ее
знаю. Она ни за что не вышла бы за вас.
- Тут вы ошибаетесь.
- Что вы сделали с ней?
- Совершенно ничего. Ну а теперь у меня слишком много дел, чтобы стоять
тут и спорить с вами.
Берк быстро вышел, оставив негодующую Доркас смотреть ему вслед. Он хотел
поговорить с Джорди.
Граф нашел его в конюшне. Джорди оценивающе поглядел на него и
почтительно притронулся к пряди волос, спадающей на лоб:
- Милорд.
- Я не причинил ей зла, Джорди, - без обиняков начал Берк. - Вам она
небезразлична, я знаю, и хотел, чтобы вы все услышали от меня. Ариель стала
моей женой. Она заболела, но теперь выздоравливает. Все в порядке. Я сделаю
все, что в моих силах, только бы она была со мной счастлива.
Джорди кивнул и сказал Джошуа:
- Расскажи его милости.
- Что именно?
- Этот французский щеголь, Этьен Дюпон, что-то здесь вынюхивал.
- Незаконный сын Кохрейна?
- Да, этот самый, негодяй чертов, - выпалил Джорди. - Конечно, ничего не
узнал, но мне все это показалось здорово странным, так что я проследил, куда
он направится.
- И куда же?
- В Лесли-фарм, к Эвану Годдису, сводному брату ее милости. Я, э-э-э,
пошарил вокруг дома и приложил ухо к окну библиотеки. Вы не поверите, но
Дюпон замышлял похитить ее милость и вынудить выйти за него замуж. Он был в
бешенстве и болтал как помешанный, пока Годдис не велел ему заткнуться. Но
он все-таки выложил, что вы поспели раньше и что мы с Доркас здесь. А Годдис
обозлился и сказал, что он все провалил и теперь может убираться на все
четыре стороны, и что такого болвана свет не видел. Мол, он упустил свой
шанс, и Годдис больше не будет ему помогать.
Берн вспомнил, где именно ждал карету Ариель. Очевидно. Дюпон строил те
же планы, просто Берк успел первым. Какая ирония судьбы! Забавная и
одновременно пугающая ситуация.
- Господи, - вздохнул Берк, рассеянно приглаживая волосы, - вся эта
история имеет больше поворотов и извилин, чем проклятый Ричмондский
лабиринт.
- Я велел парням быть начеку, милорд, - объявил Джошуа с подобием кривой
ухмылки. - Теперь, когда вы и ее милость здесь, нельзя рисковать.
- По-вашему, Дюпон явится, даже зная, что она замужем? Мне это кажется
невероятным.
Джорди перевел взгляд с Джошуа на графа, не совсем уверенный, что
предпринять. Проклятье, он должен защитить девочку!
- Уж больно он хотел ее, - выговорил он наконец. - Больно хотел.
Берк выжидающе смотрел на слугу.
- Да, милорд. Он, э-э-э, жил в Рендел-холле перед смертью отца и... не
знаю точно, что старик заставил ее сделать, но... словом, как ее милость
вышвырнула Дюпона сразу же после того, как старый Кохрейн отправился в ад,
ну а он раскрыл свою грязную пасть и начал говорить всякие пакости, и..
- Понимаю, - пробормотал Берк, бледнея от ярости, и глубоко вздохнул:
- Спасибо за то, что доверился мне, Джорди. Можешь быть уверен, я защищу
ее.
- Ну... а тут кое-что еще, милорд. Ее сводный брат, Годдис, он продал ее
Кохрейну. Пятнадцать тысяч фунтов. Когда она убежала к нему и попросила
помощи, Годдис снова продал ее. На этот раз за пять тысяч. Он плохой
человек, милорд. Думаю, именно он подбил Дюпона похитить ее - хотел получить
побольше денег.
- Но у Ариель ничего нет. Поверенный и управляющий украли все.
- Но Годдис и Дюпон об этом, скорее всего, не знали.
- Ну что ж, к этому времени им, вероятно, уже все стало известно. Вряд ли
они что-нибудь предпримут, это им ничего не даст.
Джорди покачал головой. Он и Джошуа долго молча смотрели вслед графу,
энергично шагавшему к дому с задумчиво склоненной головой.
- Может, ты был прав, Джошуа. Он хороший человек.
- Лучше не бывает, - заверил Джошуа. - Теперь, когда она принадлежит ему,
он все сделает, чтобы ее защитить.
- Но упрям он как сам черт, уж это точно.
- Тут ты прав, парень, - ухмыльнулся Джошуа. - Зато справедливый, мой
майор лорд, всегда был справедливым.
- Странный какой-то титул.
- И вполне ему подходит.
- Он не обидит ее, верно?
- Я тебе двадцать раз втолковывал - его милость не такой.
Но в данный момент его милость был вне себя от бешенства. Он обнаружил,
что от всей души надеется на появление Годдиса и Дюпона в Рейвнсуорт Эбби -
тогда можно было бы прикончить обоих.
Берк зашел в кабинет, коротко поздоровался с управляющим Керлью и, не
обратив внимания на скорбный взгляд и гору бумаг в руках последнего,
отпустил его. Потом взял перо и бумагу и написал в "Газетт" объявление о
своей женитьбе и письма к Найту и Коринне, Запечатав их, Берк направился
наверх, к жене.
Он тихо открыл дверь, не желая беспокоить Ариель, но, услыхав голоса,
остановился как вкопанный.
- Джорди так буйствовал, что хоть вяжи, но Джошуа его успокоил, -
говорила Доркас. - Не так-то легко это было. До сих пор не могу поверить,
что вы вышли за него, мисс Ариель. Но по крайней мере он богат.
- Я была не в себе, когда выходила за него, - тихо, но резко возразила
Ариель, - и мне все равно, пусть хоть владеет всей Англией! О, Доркас,
хватит! Я не желаю больше говорить об этом! Ничего нельзя изменить, и кроме
того, он отвезет меня в Бостон. Он обещал. Думаю, его лордство из тех, кто
держит слово. Как только мы окажемся в Америке, я смогу ускользнуть от него.
- А если он изобьет вас, заставит...
- Пожалуйста, Доркас, не надо. Я все вынесу, пока не удастся сбежать. У
женщины в этом мире нет иного выхода, не так ли?
Голос Ариель не был горьким, скорее покорным, и Берк рассердился еще
больше.
- Мужчины владеют женщинами. Я это знаю. Он пока не показал истинного
лица, но еще все впереди. Если я начну спорить, он ударит меня. возможно,
изобьет хлыстом, это обязательно случится, несмотря на все заверения, что он
светлейший из ангелов.
Она на мгновение замолчала и глубоко вздохнула:
- Не знаю, почему он до сих пор так добр со мной.
Что ни говори, я теперь его жена и у него больше нет причин притворяться.
Доркас что-то ответила, но так тихо. что Берк не смог разобрать ни слова.
Он медленно прикрыл дверь спустился в кабинет, уселся в кресло перед камином
из карарского мрамора и уставился в пустой очаг.
Вечером Берк велел принести ужин в свою спальню. Он и Ариель мирно
поужинали, и все было хорошо, пока она не пролепетала нерешительным голосом,
долженствующим, по ее мнению, звучать сильно и уверенно:
- Я бы хотела перебраться в свою спальню. Мне не пристало оставаться
здесь.
- Почему нет?
- Муж и жена не должны жить в одной комнате. Так не принято.
- Не желаешь стать законодательницей новой моды, дорогая? Мужья и жены,
которые хотят спать в объятиях друг друга, должны делить...
- Нет! - вскрикнула Ариель, не сводя глаз с оставшихся на тарелке
горошин.
- Ариель, не стоит больше заговаривать об этом, - мягко попросил Берк. -
Мы муж и жена и будем спать вместе каждую ночь.
Ариель доела горошек, заметила, что он свежий и молодой, и спросила, есть
ли в поместье сад и огород.
- Да. Если тебе интересно, уверен, что миссис Пепперолл будет рада все
показать. Ты ведь теперь здесь хозяйка. И можешь делать все, что пожелаешь.
Ариель задумчиво откусила кусочек куропатки. Прекрасно приготовлена,
нежная и пряностей в меру. Значит, Берк разрешил ей делать все, что
захочется. Но она не верит ему. Слишком долго она была леди Рендел, чтобы
поверить. Все слуги пресмыкались перед хозяином и ни в грош не ставили
хозяйку. Любой из них мгновенно предаст ее, если хозяин так пожелает.
- Может, нам пригласить в гости твоего сводного брата? - небрежно бросил
Берк. - К обеду или к ужину? Я с ним еще не знаком.
Вилка Ариель со стуком ударилась о тарелку.
- Нет! То есть, я хочу сказать, мы не очень близки. По правде говоря, я
даже не знала его, пока был жив отец. Тогда он стал моим опекуном.
"Я не должна возбуждать подозрений", - подумала она и добавила уже
спокойнее:
- Возможно, в будущем он сумеет навестить нас. Берк молча кивнул. Она не
скрывала ненависти, и он не собирался успокаивать ее. Если бы Ариель
вскинулась при имени Эвана Годдиса или выказала страх, он получил бы
доказательство, что этот человек причинил ей зло и не задумался бы
отправиться в Лесли-фарм и уничтожить его.
Берк густо намазал маслом кусочек хлеба и спросил:
- У тебя, кажется, есть пасынок, Этьен... как его там? - Он изучал Ариель
из-под полузакрытых век и прекрасно видел ее реакцию: побледневшее лицо,
расширенные глаза, внезапно задрожавшие руки.
"Этот человек что-то сделал ей", - подумал Берк, наблюдая, как осторожно
кладет она вилку на тарелку.
- Да, - выговорила она наконец, ровно, спокойно, не повышая голоса. - Его
зовут Этьен Дюпон. Побочный сын Пейсли. Его мать была француженкой, и он
носит ее фамилию. Насколько мне известно, он здоров и далеко отсюда.
- Нет, по правде говоря, это не так. Полагаю, ты знала, что он
остановился в Лесли-фарм?
- Откуда тебе это известно?
- Все, что касается тебя, теперь касается и меня. Не забывай этого,
Ариель. Итак, ты знала?
- Да, но надеялась, что к этому времени он уедет.
Мне он не очень по душе.
- Почему? Он угрожал твоему положению в Рендел-холле?
Ариель рассмеялась резким, режущим уши смехом, неприятным, почти
истерическим. С трудом успокоившись, она откинулась на подушки и закрыла
глаза.
Итак, Дюпон чем-то оскорбил ее. Неужели муж отдал ее незаконному сыну?
- У тебя ведь не было детей?
- Нет.
- И ты ни разу не беременела?
- Нет.
Берк начинал думать, что вообразил себе слишком мелодраматическую
картину. Но что, если старик Кохрейн оказался бесплодным и, не сумев зачать
ребенка, мог заставить Ариель отдаться побочному сыну, чтобы та забеременела
от Этьена? Нет, это просто абсурдно.
- Не хочешь чаю, Ариель? Девушка, вздохнув, кивнула:
- У тебя нет больше вопросов?
- Пока нет. Вот что, дорогая, почему бы нам не сыграть в пикет? А потом
тебя ждет спокойная долгая ночь крепкого сна. "И ночь адских мук для меня",
- добавил он мысленно.
Но все оказалось не так плохо, как боялся Берк. Он совсем забыл, что
проклятая кровать была настолько огромной. Лежа на своей половине, он едва
дотягивался до нее. Берк разделся догола, чувствуя, как плоть напряглась и
набухла от желания, и боясь шевельнуться.
Ариель смотрела в темный потолок. Что делать? - спрашивала она себя в
сотый раз. Эти его вопросы! Нет, невозможно даже предположить, что Берк все
знает! Но тут внезапно Ариель увидела его, так ясно. отчетливо, и когда
закрыла глаза, он по-прежнему стоял перед ней, высокий, красивый, и, как
вошло в привычку со времени свадьбы, спокойно сбрасывал одежду, говоря при
атом на самые обычные темы. А она пристально смотрела на него, пока не взяла
себя в руки и не отвернулась. Пламя освещало его, и Берк выглядел, словно
золотистый бог, стройный, сильный и прекрасно сложенный. Но он был мужчиной,
и эта гибкая сила могла больно ранить.
- Ариель, - окликнул он перед тем, как лечь в постель.
Она против воли повернулась и оказалась с ним лицом к лицу. Совсем
обнаженный и улыбается ей. И этот ужасный отросток... твердый и устремлен
вверх...
- Принести что-нибудь перед тем, как я лягу?
- Халат! - почти вскрикнула она. - Для себя! Берк хмыкнул. Ариель
наблюдала, как он подходит к канделябру на ночном столике с ее стороны
кровати и проворно тушит свечи.
Комната погрузилась во мрак, и Ариель почувствовала, как перина подалась
под весом Берка.
- Пожалуйста, - прошептала она, - не заставляй меня...
- Не буду. - пообещал он.
Ариель напряженно прислушивалась к его глубокому ровному дыханию и
подпрыгнула от неожиданности, когда Берк мягко сказал:
- Я хочу поцеловать тебя. жена. Всего-навсего один поцелуй, ничего
такого, чтобы встревожить тебя. Не сопротивляйся и не выпрыгивай из постели,
хорошо?
- Но мне не нужно никаких поцелуев.
- Сожалею, но именно сейчас мне в высшей степени безразличны твои желания
и капризы.
Берк придвинулся ближе, не касаясь ее, но Ариель остро ощущала жар,
исходивший от его тела. Теплые пальцы коснулись подбородка, скользнули по
шее.
- Когда я поцеловал тебя тогда, в первый и единственный раз, мне было
ужасно плохо и обидно и злость не давала покоя. Я был груб с тобой. Сейчас
такого не случится. Лежи тихо, жена.
Ариель ощутила теплое дуновение, подбородок лег в большую ладонь так, что
она не смогла отстраниться, губы коснулись ее губ, легко, нежно.
- Очень приятно, - шепнул он, почти не отрываясь от ее рта. - Приоткрой
немного губы, Ариель. Разве не твой долг - целовать мужа по-настоящему?
Ариель подчинилась - она слишком боялась, чтобы ослушаться. Берк говорил
очень спокойно, нежна, совсем мягко, но она не могла позволить себе
забыться, поддаться этому голосу, никак не могла.
Она почувствовала, как его язык скользнул по нижней губе, проник между
полураскрытыми губами.
- Это еще приятнее, - пробормотал Берк. - Нет, не отодвигайся. Я не
сделаю тебе больно.
Теперь он не двигался, но поцелуй становился все крепче. Наконец Берк
поднял голову.
- Ты такая замерзшая и несчастная, - вздохнул он.
Ариель смутно различала его лицо в темноте. Почему он говорит это? Она не
хотела слушать, нежные слова еще больше пугали ее.
- У тебя прекрасное тело, Ариель. Нет, не нужно отталкивать меня. Я
ухаживал за тобой все то время, пока ты болела, и думаю, что знаю твое тело
так же хорошо, как свое. Я не принуждал тебя, не насиловал и не заставлял,
не правда ли? Хотя мог. И если бы захотел, принудил бы прямо сейчас.
- Значит, просто не хочешь, - перебила она, - иначе обязательно сделал
бы. Ты мужчина, и тебе все равно, если...
- Т-с-с. Поцелуй меня еще раз, и пора спать. На этот раз язык чуть глубже
проник в ее рот, и Берк, смутно, словно сквозь дымку, задался вопросом, уж
не собирается ли она его укусить. И хотя Ариель не пришло в голову сделать
это, ему почему-то захотелось, чтобы она проявила характер. Пусть тогда
убедится, что он не собирается бить ее за неповиновение.
Какое наслаждение - целовать ее, забыться хоть на мгновение... пусть все
тело ныло от неудовлетворенного желания, но даже боль была сладостной.
- Большой шаг, - выдохнул он, нежно целуя ее в кончик носа, и
отодвинулся.
- Спокойной ночи, милая.
Ариель слегка повернулась, чтобы еще раз разглядеть в темноте силуэт
мужа. Он уже спал. Настоящий солдат: готов уснуть, как только голова
коснется подушки, и рад нескольким минутам отдыха. Послышался храп, и Ариель
против воли улыбнулась.
Но на следующее утро ей было не до улыбок. Лицо напряженное, губы плотно
сжаты.
- Она поправится, Ариель, - мягко сказал Берк жене, подводя ее к креслу.
- Обязательно поправится. Он начал растирать ее похолодевшие руки.
- Только оставайся здесь, хорошо? Ну вот, молодец.
Ариель в ужасе уставилась на него:
- Но, Берк, она была...
- Да, знаю, - быстро сказал он. - И обо всем позабочусь.
Ариель молча наблюдала, как миссис Пепперолл уводит наверх плачущую
Мелли, верхнюю горничную. На девушку накинули одеяло, чтобы прикрыть наготу
- одежда на ней висела клочьями. Она двигается, неожиданно подумала Ариель,
словно сломанная кукла. Тиббенс, старая прачка, которая нашла Мелли,
встревоженно рассказывала Берку:
- Не успела я, милорд. Не успела. Он слишком быстро скрылся. Не успела.
Берк, как мог, успокоил Тиббенс, и та, немного отдышавшись, продолжала:
- Я услышала крики и побежала туда. Он...словом он только что поднялся и
застегивал панталоны, стоя над Мелли, а когда увидел меня, бросился в лес.
- Вы его не узнали? Прачка покачала головой.
- Он не особенно высокий и не коротышка. Обыкновенный мужчина, милорд. На
голове капюшон. Бедняжка Мелли тоже не знает его.
Получив возможно точное описание насильника, Берк отпустил прачку и
приказал Керлью собрать мужчин и отправить на поиски, а сам, вернувшись к
Ариель, уселся перед ней на корточки и взял ее руки в свои. Нужно же было
так случиться, что подобное произошло именно здесь, в Рейвнсуорте!
- Я должен уйти, Ариель. Нужно найти человека, который оскорбил Мелли.
- Изнасиловал, - жестко поправила она, - а это совсем не то, что простое
оскорбление.
- Ты права. И когда его отыщут, он будет наказан.
- Кем?
Берк на мгновение задумался:
- Но должны существовать законы и жестокие кары за изнасилование.
Ариель холодно взглянула на него:
- Муж может делать со своей женой все, что заблагорассудится. И мне
кажется, любой мужчина может поступать с женщиной, как захочет, кроме как
убить, конечно, и то, вероятно, даже это преступление сойдет ему с рук. В
конце концов, ведь именно мужчины пишут законы. К чему им наказывать друг
друга ЗА то, что они считают своим полным правом?
Берк ничего не ответил, но в груди родилось ужасное подозрение, что она
права. Он поднялся, легко дотронулся кончиком пальца до ее щеки и вышел.
Единственной уликой, оставленной насильником, оказался маленький клочок
темно-коричневой шерсти, зацепившийся за ветку клена в двадцати ярдах от
того места, где произошло преступление.
Берк добрался до поместья сэра Эдуарда Поттенхема, расположенного в трех
милях к востоку от Рейвнсуорт Эбби. Сэр Эдуард, старик, славившийся
неуживчивым характером, целые дни проводил за ловлей бабочек, и Берку
понадобилось немало хитростей и уловок, чтобы избежать осмотра его
омерзительно-аляповатой коллекции. Пришлось, однако, согласиться выпить
бренди.
- Ну, мой мальчик, что привело тебя сюда? Ведь не просто же приехал
поболтать?
Берк коротко рассказал о случившемся.
- О Боже, - охнул сэр Эдуард. - И никаких следов негодяя?
- Нет, кроме клочка шерсти. Возможно, порвал куртку, когда продирался
сквозь заросли. Повезло, что хоть это нашли. Не прибеги Тиббенс так быстро,
он, скорее всего, исчез бы без следа.
- Вероятно, - согласился сэр Эдуард. - Какая жалость! Будем надеяться,
что девушка не забеременеет. Кто же на ней теперь женится? Бедняжка, вся
жизнь кончена.
Берк почему-то мгновенно вспомнил горькие слова Ариель и не смог
противиться искушению спросить сэра Эдуарда;
- Если я поймаю насильника, какое наказание ему грозит?
Сэр Эдуард презрительно фыркнул:
- Ну что ж, если он холост, заставим его жениться на девушке.
- Он изнасиловал ее. Взял против ее воли, издевался. Искренне сомневаюсь,
что она захочет подобного мужа.
- А, все это пустяки, девчонка закатила истерику, возможно потому, что ее
застали на месте преступления. Наверняка это был ее любовник. Или она
кокетничала с ним, завлекала, такие вещи случаются не впервые. Вы же знаете,
каковы эти девушки - с виду тихоня да скромница, пока не попадется. Готов
держать пари на пятьдесят фунтов, что она его знает.
Сэр Эдуард, засмеявшись, хлопнул Берка по спине.
- Ну а теперь узнала получше, не так ли? Еще бренди, мой мальчик?
"Это несправедливо, - думал Берк по дороге в Рейвнсуорт Эбби. - Что, если
бы изнасилованной оказалась Ариель? Леди, а не простая служанка? Нет, это
нечестно, не правильно, подло".
Но именно так обстояли дела. Оставалось лишь просить Бога, чтобы девушка
не забеременела.
Но циничное настроение сменилось настоящим шоком, когда миссис Пепперолл
попросила позволения поговорить с ним наедине.
- Как Мелли? - спросил Берк.
- Учитывая обстоятельства, неплохо. Но я хотела потолковать не о ней,
милорд.
Миссис Пепперолл на секунду остановилась, но тут же решительно
продолжала:
- Миледи сейчас отдыхает. И, кроме того, она молода и...неопытна,
несмотря на то, что вышла замуж. Кроме того, она еще не окрепла, и я считаю,
милорд, что подобные дела лучше улаживать мужчинам, - О чем вы, миссис
Пепперолл?
- О Мелли. конечно. Ее нужно немедленно уволить. Нельзя держать на службе
подобных девушек, они подают дурной пример остальным.
Берк уставился на экономку, но та говорила совершенно серьезно.
- Может, мне прогнать ее немедленно, милорд?
- Где она сейчас, миссис Пепперолл?
- В постели.
- Но она не виновата. Ее изнасиловали.
- Это Тиббенс так говорит, - пренебрежительно фыркнула экономка.
- У меня нет причин ей не верить. Девушка оказалась жертвой. Вы сами
видели, одежда на ней висела клочьями. Нельзя винить ее за случившееся.
Доктор Броуди осмотрел ее?
- Конечно, нет, милорд, - оскорбление вскинулась миссис Пепперолл. - К
чему?
Берк взглянул в разъяренные глаза женщины.
- Он мог повредить ей что-нибудь внутри. Разорвать. Немедленно пошлите за
доктором Броуди.
Миссис Пепперолл недоуменно уставилась на хозяина. Все это так глупо!
- Но если мы сделаем это, к вечеру весь Ист Гринстед будет судачить на
наш счет.
- Превосходно. Возможно, мы сумеем узнать имя человека, который
изнасиловал Мелли. Кстати, передайте доктору Броуди, что я хочу поговорить с
ним после того, как он осмотрит Мелли.
- Как скажете, милорд.
- И еще вот что. Мелли не будет уволена. Я скажу вам лишь однажды, миссис
Пепперолл, и не буду повторять. Тут нет ее вины, и вы не будете осуждать ее
за это. И не позволите остальным издеваться над ней и мучить за то, чего она
не совершала. Я поговорю с Монтегю. Он объяснит слугам.
- Я так растерялась, что едва в обморок не упала, - говорила миссис
Пепперолл Монтегю несколько минут спустя. - Можете вы представить, что ЭТА
маленькая шлюха останется здесь после всего, что было?! Это просто
неприлично, вот что я вам скажу.
Монтегю ничего не ответил, отнюдь не уверенный, действительно ли это
настолько неприлично. Он знал только, что граф в бешенстве. Кроме того,
дворецкий опасался, что виновником окажется один из лакеев, и уже успел
строго предупредить всех подчиненных. В толпе собравшихся послышались смешки
и непристойные замечания Чарли, второго лакея, мускулистого парня из
Вендико, местечка в западной Ирландии, и Монтегю строго приказал ему
замолчать и заниматься собственными делами, и оставить девушку в покое,
добавив для пущего эффекта, что милорд приказал немедленно выгнать на все
четыре стороны любого, кто хоть словом заденет Мелли. Чарли немедленно
замолчал. Монтегю окинул лакея долгим внимательным взглядом.
Берк уже хотел отправиться наверх навестить Ариель, когда в гостиную
вошел дворецкий в сопровождении доктора. Марк Броуди был стройным молодым
человеком с бледным лицом и пронзительно-свирепыми голубыми глазами. Он был
всего на пару лет старше Берка и практиковал в округе последние три года.
Броуди жил с матерью в Уэст Хелфи. Берку он нравился.
- Давно не виделись! - воскликнул граф, пожимая руку Марку.
- Да, немало времени пролетело. Рад, что вы вернулись живым и невредимым,
Берк. Поздравляю с женитьбой на леди Рендел. Прелестная юная леди.
Покончив с любезностями. Броуди сказал:
- Я осмотрел девушку. Мужчина, сделавший это. сильно повредил ей все
внутри. Не знаю, была ли она девственницей до этого случая, но насильник
набросился на нее как зверь, а девушка мала ростом и слаба.
- Но Мелли всего пятнадцать. Вряд ли она успела стать женщиной.
- В этих краях рано взрослеют. Во всяком случае. я остановил
кровотечение. Она очень ослабела от потери крови, но девушка от природы
здоровая и должна поправиться. Вы схватили виновника?
Покачав головой, Берк тихо спросил:
- Не считаете, что он должен понести наказание за содеянное?
- Я бы согласился, и только потому, что видел девушку. Она не поощряла
его. То, что с ней сделали, - чудовищно. Ни с одним человеческим существом
нельзя поступать безнаказанно подобным образом.
- Ну, это уже по меньшей мере что-то, - кивнул Берк. - Вы еще приедете
осмотреть ее?
- Несомненно, - пообещал доктор и откланялся. Берк пошел наверх.
Ариель, одетая в светло-голубое шелковое платье, сидела у окна. Волосы
заплетены в косу - и уложены на голове короной. Она выглядела
ослепительно-прекрасной, слишком худой и грустной.
- Здравствуй, - сказал Берк и, наклонившись, поцеловал ее в щеку. Ариель
чуть заметно сжалась, но не отпрянула, и Берк облегченно вздохнул.
- Мелли поправится. Я говорил с доктором Броуди.
Об остальном ему рассказывать не хотелось.
- Я очень рада. Но как это ужасно, Берк.
- Знаю.
- Оказаться беспомощной, слабее кого-то... нет, слабее другой половины
человечества. Невыносимо! Берк сжал плечи жены, поднял ее с кресла:
- Знаю, - повторил он, притягивая ее ближе, кладя ее голову к себе на
грудь. - Я найду негодяя, милая. И накажу его.
И тут же, к собственному удивлению, понял, что не покривил душой. По
закону этот человек не отвечает за совершенное преступление. Значит, он,
Берк, станет судьей и присяжными. В конце концов, именно он несет
ответственность за всех, живущих в Рейвнсуорт Эбби. Он потерпел неудачу и
теперь должен исполнить свой долг.
Берк осторожно провел ладонями по рукам Ариель, сверху вниз.
- Большинство мужчин не поняли бы меня, - вздохнул он, думая, что из
женщин тоже мало кто оказался бы на его стороне. Ведь и миссис Пепперолл, и
сэр Эдуард осуждали женщину, винили жертву, а не насильника. Как повел бы
себя сам Берк, не возбуди в нем Ариель чувство сострадания? Ведь если бы над
ней не издевались, поступил бы Берк точно так же? Он от всей души надеялся,
что да. Позже, к концу дня, Ариель и Берк отправились на прогулку по
западному газону, где стояла маленькая беседка, хрупкое сооружение,
выстроенное еще дедом Берка и, по всей видимости, бывшее местом многих
любовных свиданий. Может, скоро ему удастся соблазнить Ариель, и именно в
этой беседке. Прекрасно, как это будет прекрасно!
Солнце опустилось совсем низко, в воздухе разливался запах только что
скошенной травы. Дул теплый летний ветерок, и Берк ощутил внезапный прилив
счастья. Он шел молча, наблюдая, как Ариель подставляет лицо солнечным
лучам. Добравшись до беседки, Берк вытащил оттуда одеяло и расстелил его под
раскидистым дубом. Они сидели в умиротворенной тишине, но Ариель скоро
устала и положила голову на колени Берка, рассматривая солнечных зайчиков,
пробивавшихся сквозь густую листву.
- Как хорошо! Ничего плохого здесь просто не может случиться!
- Я и не позволю, - заверил Берк, прислоняясь спиной к стволу. - Тебе
удобно?
- Угу...
Берк подумал, что Ариель заснула, но тут она внезапно сказала:
- Очень трудно ждать, Берк. Время тянется бесконечно.
- Мы поймаем его, Ариель. Я велел Керлью нанять сыщика с Боу-стрит. Я
слыхал от своих друзей-офицеров, что эти парни проворнее блох и знают свое
дело.
- Я имела в виду не это.
Голос ее звучал глухо, без всякого выражения.
- Трудно ждать? Чего же ты ждешь? - так мягко, как мог, спросил Берк.
- Когда ты потребуешь, чтобы я начала выполнять обязанности жены. Ты
хочешь сначала убедиться, что я окончательно оправилась?
- К чему говорить об этом сейчас? Пытаешься заставить меня думать, будто
хочешь, чтобы я к чему-то принудил тебя?
- Я стала реалисткой. Просто прошу тебя сказать, когда я должна быть
готовой. Это очень тяжело - не знать...
Может, Ариель действительно хотела, чтобы он заставил ее? Тогда она с
чистой совестью покинет мужа, грубого, жестокого зверя? Ну что ж, ее ждет
сюрприз.
Берк поднял упавшую на щеку золотисто-медную прядь, накрутил на палец.
- У тебя такие мягкие волосы, - шепнул он, слегка проводя кончиками
пальцев по нежной шее. - Такая белая тонкая кожа!
- Ты не находишь нашу ситуацию несколько странной, Ариель? - продолжал
Берг, чуть погодя.. Вот мы лежим на одеяле, отдыхаем, все хорошо и спокойно,
а ты вдруг начинаешь расспрашивать, когда я начну издеваться над тобой и
когда собираюсь заставить тебя угождать всем моим капризам в постели. Я бы
сказал, это несколько портит мирную картину.
- Когда мы сможем поехать в Бостон? - спросила она, не обращая внимания
на его слова.
- Я уже говорил, когда закончится война. И, кроме того, хотя Керлью -
человек добросовестный, было бы несправедливо оставить все на него и уехать.
Ариель резко вскинула голову.
- Поместье требует забот - нужно решить множество хозяйственных дел, -
объяснил Берк. - Возможно, удастся сесть на корабль в начале осени. Но так
или иначе, мы подождем, пока опасность минует. Я слышал, что мирные
переговоры успешно продвигаются.
- Но барон Шерард и Неста - англичане, а живут в Америке.
- Да, но нас там нет, и я не желаю рисковать твоей жизнью и здоровьем.
Ариель было нечего ответить на это. Ее муж был необыкновенным человеком,
отнюдь не простым и очень многоликим. Как раз когда она уже считала, что
поняла Берка, он поворачивался к ней совершенно неожиданной стороной.
Изменчив словно хамелеон! Все это совершенно сбивало Ариель с толку.
Она почувствовала, как усталость обволакивает тело, и снова возненавидела
свою слабость, доказательство того, что тело предало ее.
Берк опустил глаза и заметил, что она спит. Улыбнувшись, он слегка
коснулся полураскрытых губ. Такие мягкие... Когда Ариель восстановит силы,
он повезет ее в Лондон, покажет город и познакомит со всеми своими друзьями.
Его сестра полюбит Ариель, по крайней мере он на это надеялся. А Ленни?
Нужно узнать, когда невестка собирается вернуться в Рейвнсуорт. Хотя Берк ни
с кем не хотел делить общество Ариель, ему в голову не пришло просить Ленни
остаться в доме Коринны.
Берк вспомнил последнюю ночь, проведенную в Лондоне перед тем, как он
собрался похитить невесту. Он ужинал с Найтом в его городском доме.
"Послушай, старина, - заметил тот за бренди. - может, все-таки есть
способ полегче уговорить женщину выйти за тебя замуж?"
Найт небрежно кидал карты на стол, одну за другой, не смотря, как они
ложатся - вверх или вниз рубашками.
"Возможно. Только не эту, - вздохнул Берк, поднимая рюмку с бренди. -
Давай выпьем за мою жену, Найт. И за тот великолепный охотничий домик,
который ты подарил мне на время медового месяца".
"Хочешь сказать, медового месяца до свадьбы? Ага, три валета подряд!
Почти беспроигрышная комбинация. Ты намереваешься держать ее там, пока не
согласится?"
"Если придется, - вздохнул Берк, криво улыбаясь другу и начиная собирать
разбросанные карты. - Звучит так, словно я немного помешался, не так ли?
Знаю одно: я должен получить ее".
"Не могу дождаться, когда, наконец, встречу этого ангела и совершенство
среди женщин, - отозвался Найт, с ухмылкой выбрасывая четвертого валета. -
Конечно, совершенство исключительно для тебя. Что же касается этого мужчины,
он твердо намеревается избегать брачных уз и оставаться свободным как можно
дольше, пока не состарится и не поседеет, только в ночь перед тем как
умереть или сделаться импотентом, или то и другое, зачнет законного
наследника".
Берк поперхнулся бренди, но ухитрился при этом выбросить трех дам.
"Насколько я понимаю, - насмешливо протянул Найт, пристально изучая даму
червей, - это добрый знак для тебя. Но не знаю, Берк, не знаю. Женщины
иногда могут быть хуже самого дьявола".
Пожелав другу удачи, он, посвистывая, отправился к очередной любовнице.
И теперь Берк нежно улыбался своему спящему ангелу. Она любила его
когда-то и полюбит снова.
***
Вечером Ариель тщательно оделась к ужину, выбрав простое платье из
зеленого муслина, ее собственное, не купленное Берком. Доркас застегнула
последнюю пуговицу и отступила.
- Ворот доходит едва не до подбородка, - заметила она, деловито
приглаживая складки. - Надеетесь удержать его на расстоянии?
- Да, - призналась Ариель.
- Выглядите совсем как школьница, так что любой порядочный человек и
близко не подойдет.
Но Ариель совсем не была уверена, насколько порядочен Берк, и поэтому
ничего не ответила.
Когда она полчаса спустя появилась в столовой, выражение лица Берка
сказало, что Ариель могла бы нарядиться в лохмотья, и тем не менее он
все-таки хотел ее. Отчаянно хотел.
Берк улыбался нежной доброй улыбкой, от которой по телу почему-то
разлилось странное тепло. Но Ариель постаралась взять себя в руки. Как он
будет смотреть на нее через месяц? Через год? Через пять лет? Эта мысль
ознобом напомнила о пустом одиноком будущем, ожидавшем впереди.
- Ты прекрасно выглядишь, - сказал он, и прежде чем она успела
шевельнуться, поцеловал в запястье, а потом в губы. - Готова превратиться в
обжору?
Ариель кивнула и быстро отступила от него:
- Ты очень красивый мужчина, Берк. Я всегда так считала, но...
- Давай ужинать, Ариель. И спасибо за комплимент.
За супом из свежих грибов Ариель спросила:
- Что теперь будет с Рендел-холлом?
- Не знаю и не очень стремлюсь узнать.
- Но ты хотел купить его, Берк. Дом, поместье, землю - все.
- Только потому, что хотел получить тебя любой ценой. - Он улыбкой
смягчил невольную угрозу, которой, прозвучали его слова для Ариель. - Но
теперь, по зрелом размышлении, признаю, что план был не очень умным: как я
мог завладеть тобой, когда у тебя оказалось бы так много денег?
- То, что ты сделал, - не смешно, Берк.
- Нет, но поверь, мои намерения были совершенно серьезными.
В комнату вошел Монтегю, сопровождаемый двумя лакеями с маленькими
серебряными подносами в руках. Берк молчал, пока они не подали блюда, потом
кивком отпустил слуг и тут же сообразил, что это должна была сделать Ариель:
в конце концов в обязанности хозяйки входит отдавать приказы челяди.
Придется поговорить с ней: Берк не желал, чтобы Ариель чувствовала себя
гостьей в собственном доме. Пусть сознает себя настоящей госпожой Рейвнсуорт
Эбби.
Супруги воздали должное шедевру повара - бараньим котлетам с зеленым
горошком. Ариель взглянула на поданный на десерт лимонный крем и с
сожалением вздохнула.
- Выглядит восхитительно, но боюсь, что не смогу съесть ни кусочка.
- Ты должна обязательно уведомить об этом Монтегю, чтобы тот порадовал
кухарку.
Ариель кивнула и оглядела стены, обитые строгими панелями из потемневшего
дуба. Если люстра, висевшая над столом, не дай Бог упадет, она придавит
сразу человек двадцать. Кроме того, она вся в пыли.
Ариель уже хотела сказать что-то, но мысленно покачала головой. Какое ей
дело до всего этого? Она взглянула на ряд окон, занавешенных портьерами из
густо-синего бархата, лоснящегося от времени. Слишком темные, и комната
выглядит мрачно. Ариель представила бледно-желтые гардины, которые могут
придать столовой веселый нарядный вид, но снова одернула себя. Пусть здесь
будет уныло как на кладбище, ей что до этого?!
Она повернулась к Берку и заметила, что муж пристально глядит на нее.
- Что ты делаешь сегодня вечером? - осведомилась она, довольная, что
голос звучит холодно и спокойно, как вода в лесном озере.
- Увидишь, - пообещал он.
Ариель побледнела, но Берк и глазом не моргнул.
Он не спешил уйти в спальню и попросил Ариель поиграть для него на
пианино. Она спела несколько итальянских баллад, нежных и печальных.
Когда Монтегю принес чай, Берк невольно встрепенулся - он не ожидал, что
время пройдет так быстро. Кивнув дворецкому, он громко сказал:
- Это было восхитительно, дорогая. Я получил огромное удовольствие.
Спасибо. Иди сюда, выпьем чаю перед тем, как идти спать.
Но Ариель не хотела идти спать. Вообще. Никогда. Она бесцельно возилась с
чашкой, раздавила кусочек малиново-смородинового торта на тарелке с золотой
каемкой...
- Мой отец хорошо пел, - выпалила она внезапно.
- И научил тебя?
- Да.
- Я тоже пою. Может, мы составим неплохой дуэт.
- И играешь тоже?
- Теперь уже не так хорошо. Когда на семейном совете было решено, что я
стану военным, отец сказал, чтобы я больше не забивал себе голову подобной
чепухой. Жаль. Мне нравились занятия музыкой.
- Ты можешь снова начать играть.
- Да, - весело сказал он. - подумать только, вот мы здесь, вдвоем,
представляем картину настоящего семейного счастья. Только один из нас в
ужасе ждет, что другой сейчас сорвет с него одежду и начнет издеваться, и
проделывать с ним всяческие мерзости. Картина не такая уж веселая, Ариель.
Не слушая мужа, Ариель поднялась:
- Мне пора отдохнуть, Берк. Могу я переночевать в своей комнате?
- Нет. Пожалуйста, не проси об этом, Ариель. Следующие пятьдесят лет мы
будем спать в одной постели.
- Спокойной ночи, - пробормотала она и поднялась.
- Подожди меня, дорогая. Я пойду с тобой.
Оказалось, что она успела поставить в комнате китайскую ширму, на взгляд
Берка совершенно отвратительный предмет обстановки, но он надеялся, что
через месяц сможет убедить Ариель избавиться от этого "произведения
искусства" без особых угрызений совести с ее стороны.
Когда Ариель появилась из-за ширмы, закутанная с ног до головы в белую
батистовую сорочку, Берк уже лежал в постели, по-видимому погруженный в
занимательную книгу о семействе Борджа. Он был обнажен и полон решимости
следовать этой появившейся недавно привычке.
- Подойди сюда, - попросил он, похлопав по краю кровати рядом с собой и
кладя книгу на ночной столик.
Ариель медленно, едва волоча ноги, приблизилась к кровати. Берк сжал ее
руку.
- Очень хорошо. А теперь, Ариель, я хотел бы, чтобы ты сняла сорочку.
Голова девушки резко дернулась, в глазах промелькнуло паническое
выражение. Лицо словно застыло и осунулось.
- Тебе помочь?
Девушка покачала головой и быстро, лихорадочно, почти отрывая ленты,
развязала бант у горла и расстегнула бесчисленные пуговицы. Он молча, не
сводя с нее глаз, наблюдал, как она поднимает сорочку над головой, как
батист ложится белым кругом у ее ног.
Ариель стояла неподвижно, словно привыкла к такому пристальному осмотру.
- Ты прелестно выглядишь, - пробормотал он наконец вполне искренне, хотя
и дрожащим голосом. Ариель не отпрянула, когда он протянул руку и осторожно
сжал ее левую грудь.
- Пожалуйста, посиди со мной.
Она села, вытянув руки вдоль бедер, слегка расставив ноги. Сколько же раз
Пейсли Кохрейн заставлял ее делать это? Очевидно, она сидит в такой позе
потому, что муж запретил ей прикрываться ладонями.
В полумраке тонкие белые шрамы были почти не видны.
- Взгляни на меня, Ариель.
Она снова дернулась. По-видимому, не успела еще привыкнуть к такому
обращению. Потом медленно подняла голову. На миг лицо исказилось в гримасе
боли и тут же вновь превратилось в бесстрастную Маску, так что было
неизвестно, что она чувствует и о чем думает. Берк очень осторожно взял ее
за руку, мимолетно дотронувшись до гладкой кожи ее бедра. Какие у нее
длинные упругие ноги!
- Как ты себя чувствуешь? - спросил он.
- Хорошо.
- Ложись. Я не хочу, чтобы ты простудилась. Он откинул покрывало. Ариель
нерешительно помялась, но все-таки медленно переползла через него и
забралась под одеяло, Берк повернулся к ней лицом:
- Ты говорила, что больше не в силах выносить ожидание.
Ариель кивнула, изо всех сил зажмурив глаза.
- Жаль разочаровывать тебя, любимая, но у меня сегодня нет настроения
разыгрывать похотливое животное.
Глаза девушки широко открылись, и Ариель с шумом втянула воздух.
- Почему ты играешь со мной?
- Тише, - шепнул он, наклонившись над ней, чтобы поцеловать. Он ощущал ее
страх перед ним, чувствовал вкус этого проклятого страха, слышал неровное
прерывистое дыхание и тихо проговорил:
- Я намереваюсь играть с тобой, пока не попросишь, чтобы я не
останавливался.
- А нельзя мне просто...сделать это? Я попытаюсь, честное слово,
попытаюсь.
- Сегодня, - Продолжал он, не обращая внимания на ее слова, медленно
пропуская растопыренные пальцы через густые пряди ее волос. - Я собираюсь
любить каждый дюйм твоего тела, изучить, запомнить, ласкать.
Ариель взглянула на мужа, словно он лишился разума. И поскольку тот еще
раньше решил, что действительно рассудка у него осталось совсем немного, то
и не стоило осуждать ее за это.
- У тебя самые милые ушки в мире, - сказал Берк, целуя розовое ухо и
нежно прикусывая мочку. - Мягкие, нежные и женственные.
Заметив крохотную дырочку, он продолжал:
- Я подумываю купить тебе драгоценности. По правде говоря, здесь хранятся
наследственные украшения Драммондов - ужасно много, и я все отдам тебе,
можешь сама решить, что с ними делать. Там должны быть серьги с замочком.
Если ничего не понравится, я куплю тебе все, что захочешь.
Ариель недоверчиво уставилась на мужа. Пейсли позволял ей носить
драгоценности первой жены, когда приезжали гости. Однажды с ее запястья упал
довольно уродливый изумрудный браслет, и Пейсли потом до полусмерти избил ее
за легкомыслие. Но Берк...Берк по-прежнему вел с ней какую-то странную игру,
и она ненавидела его за это. Ариель чувствовала, что выбита из равновесия, и
от этого боялась еще больше.
Его язык проник в ее ушко, лизнул внутренность изящной раковины. Ариель
вздрогнула от странных ощущений, совершенно необъяснимых. Может, он
собирается подарить ей драгоценности, а потом обвинит в том, что она их
потеряла?
- Мне ничего не нужно, - пробормотала она.
- Но почему? Разве украшения не пойдут тебе?
- Я... я могу потерять их, и ты будешь...недоволен.
- Понимаю, - кивнул Берк, и действительно ему все стало ясно. - О чем это
я? Ах да, насчет твоего правого уха. Думаю, что пока я уделяю внимание этой
части твоего прелестного тела, очень хотелось бы, чтобы эти милые грудки
крепче прижались к моей груди. Ну вот, не так уж это плохо, правда?
Берк был уверен, что не заснет в эту ночь, но каким-то чудом сон все-таки
пришел, правда, не сразу.
Ариель была рядом, совсем близко, но только потому, что он крепко обнимал
ее, притиснув к себе, не заботясь о том, что налитая кровью и похотью
мужская плоть вжимается в мягкий живот. Пусть знает, что он хочет ее, но
Ариель должна понять, что, как бы ни было велико его желание, Берк никогда
ни к чему не принудит ее.
Но пока что Ариель отчетливо сознавала, что муж ведет себя совсем не так,
как должен поступать мужчина. Она ждала: ждала, когда он набросится на нее,
изобьет, бросит на колени, заставит ласкать руками и ртом...
"Время, - думал Берк, моля Бога о том, чтобы оказаться правым, - время и
терпение, и все будет хорошо". Как странно, что все обернулось подобным
образом. Жена, смертельно боящаяся мужа. Такого Берк и представить себе не
мог.
Когда раздался вопль, Берк, не теряя спокойствия, отводил войска в холмы
Португалии, назад, назад, подальше от французов, подходивших все ближе. Он
ожидал, что сейчас подоспеет арьергард под командованием майора Лафтопа, и
тогда можно будет зажать противника в клещи.
Берк приставил ладонь козырьком ко лбу, чтобы хоть как-то защититься от
беспощадного солнца, и поглядел вдаль. Где же, черт возьми, майор Лафтон?!
Второй отчаянный вопль сорвал его с постели.
- Что... что это? - прошептала Ариель.
- Оставайся здесь, - властно приказал Берк. накидывая халат. Рассвет еще
не наступил, и в коридоре стоял полумрак. Берк ринулся на шум, но
остановился как вкопанный, заметив миссис Пепперолл, стоявшую наверху
лестницы. Экономка в ужасе закрыла рот рукой, едва удерживаясь от крика.
Берк быстро подошел к ней и, приглядевшись, заметил Мелли, лежавшую в
луже крови, уже залившей белую ночную сорочку. Даже на расстоянии можно было
понять, что у нее сломана шея.
Берк почувствовал, как закружилась голова, а к горлу подкатила волна
тошноты, но, не теряя присутствия духа, приказал:
- Идите за Монтегю, миссис Пепперолл, пусть пошлет лакея за доктором
Броуди.
Час спустя Ариель, Берк и Марк Броуди сидели в гостиной.
- Можно с уверенностью сказать, что она умерла пять или шесть часов
назад, - сказал доктор, поднося к губам чашку крепчайшего чая.
- Но в таком случае, почему нигде поблизости не видно свечи? - спросила
Ариель. - Берк сразу заметил это странное обстоятельство. Почему она бродила
ночью, в темноте, без света?
- Меня это крайне интересует, - кивнул Берк, - но в любом случае мы
должны пригласить сэра Эдуарда Поттенхема, поскольку он здешний судья...
правда и то, что помощи от него ни на грош.
Бросив взгляд на Ариель, доктор смущенно объяснил:
- У Мелли было сильное кровотечение. Не могло случиться так, что она
проснулась, увидела кровь и попыталась найти кого-нибудь, кто бы помог ей?
Возможно, в панике она не подумала о том, чтобы зажечь свечу.
Ответа он, конечно, не получил. Несколько часов спустя всю историю
повторили сэру Эдуарду. Внимательно выслушав, он хлопнул ладонями по бедрам
и решительно кивнул:
- Ну что ж, возможно, это к лучшему. Девушка и без того была погублена, а
ее будущее представлялось мне крайне мрачным. Ее смерть была несчастным
случаем или самоубийством.
Ариель ничего не смогла с собой поделать. Она резко вскочила и тут же
пошатнулась от внезапного головокружения, но, отказываясь показать слабость,
судорожно сжала спинку кресла:
- К лучшему?! Невинная молодая девушка мертва, лежит со сломанной шеей. и
вы считаете это избавлением от всех бед?! Боже, спаси нас от мужчин!
Надеюсь, вы свалитесь с лестницы и переломаете себе все кости, тогда я смогу
сказать, что это прекрасно!
Подобрав юбки, она выбежала из гостиной. Берк молча разглядывал сэра
Эдуарда из-под полуопущенных ресниц.
- Ну и ну! Ваша молодая жена... правда, полагаю, приходится мириться с
женскими истериками. По-видимому, она в положении. Женщины такие странные
создания, и...
- Собственно говоря, сэр Эдуард, - перебил Берк, поднимаясь, - я
совершенно согласен с женой. Не думаю, что Мелли покончила с собой или
случайно упала с лестницы. Скорее всего, ее намеренно заманили наверх и
сбросили. Неужели вы действительно считаете, что убийство девушки - такое уж
благое деяние?
Сэр Эдуард раздраженно нахмурился. Ему сейчас больше всего хотелось,
чтобы его оставили в покое - тогда можно будет вернуться к тишине
собственного кабинета и коллекции бабочек.
- Так кто же сделал это? Вы, милорд? Берк лишь улыбнулся ехидному
замечанию.
- Нет, но, возможно, тот, кто изнасиловал ее, служит в доме, хотя от этой
мысли у меня мурашки по коже ползут. Он испугался, что девушка узнает его и
выдаст. Поэтому и убил.
- Но это всего-навсего предположения, не подкрепленные доказательствами.
И как же вы собираетесь отыскать этого мифического мужчину?
- Пока не имею ни малейшего представления, но вскоре сюда прибудет
лондонский сыщик. Тогда посмотрим. Правда, одно меня смущает, - задумчиво
добавил Берк. - Будь даже негодяй пойман, ему ничего бы не грозило за
изнасилование. Убийство - дело другое, но в данном случае - совершенно
излишнее.
- Ничего подобного, если учесть ваше отношение ко всему этому, милорд.
Парень, должно быть, вообразил, что, если вы обнаружите, будто именно он был
так называемым насильником, попросту перережете ему глотку. Вот и вся
загадка. Ну а теперь прошу прощения, у меня много дел.
- Я провожу вас, сэр Эдуард, - вызвался Берк. "Так значит, - думал он, -
я еще и виноват в том, что Мелли убита. Проклятье!"
Через день после похорон Мелли в кабинет Берка явился Монтегю с несколько
ошеломленным видом:
- Милорд, у нас гости. Не скажу, чтобы дружная компания, но кое-кто
держится вместе, а кое-кто - вовсе нет.
- Чрезвычайно понятно, Монтегю. Сейчас приду. Затруднения Монтегю стали
ясны, когда Берк спустился в холл. Приехали Ленни с детьми, Найт и
джентльмен, которого Берк никогда не видел раньше.
- С приездом, - сказал Берк, - добро пожаловать.
- Дядя Берк! Дядя Берк! Мы привезли тебе подарок!
Берк схватил девочек в объятия и крепко расцеловал.
- И у меня есть подарки для каждой из вас!
- Это наша новая тетя? - спросила Вирджи, которая была на два года старше
Поппет и, следовательно, гораздо более искренней.
- Мама сказала нам, что ты женился на девушке, которая убила своего мужа,
и что лично она не может этого понять, потому что у бедного старика не было
сына и...
- О Боже, - перебила Ленни, у которой хватило совести покраснеть, - я не
совсем так говорила...девочки! Немедленно отпустите дядю! Ах, миссис Мэк,
прошу, отведите их в детскую! Дядя навестит вас позже, не правда ли, Берк?
- Конечно. - кивнул Берк и снова, к их величайшему восторгу, расцеловав
племянниц, поручил обеих заботам многотерпеливой миссис Мэк.
- Берк, - представила Ленни, - это Перси Кингстоун. Перси, позвольте
познакомить вас с моим деверем и здешним хозяином, Берком Драммондом, графом
Рейвнсуортом.
Мужчины обменялись рукопожатиями. Берк мгновенно сообразил, откуда ветер
дует. Гость показался ему ничем не примечательным. Довольно крепкий, с
манерами денди, но, несомненно, приятным лицом и умными глазами. Сэр
Кингстоун улыбнулся и что-то сказал насчет превосходного состояния
проселочных дорог. Берк повернулся к Найту.
- Могу я спросить, какое спешное дело оторвало тебя от лондонских
развлечений, старина?
- Желание познакомиться с твоей женой, конечно. Я сказал Ленни, что с
удовольствием сыграю роль дуэньи, поэтому всю дорогу сидел между ней и сэром
Перси, соблюдая правила приличия.
Перси Кингстоун, лорд Карвер, широко улыбнулся и сжал затянутую в
перчатку руку Ленни.
- Совершенно верно, милорд, и прохрапел все четыре часа.
- Гнусная ложь! - объявил Найт. Ленни, нервно оглядевшись, резко сказала:
- Мы получили твое письмо и видели объявление в "Газетт". Коринна пришла
в бешенство, просто вышла из себя, узнав, что ты не пригласил на свадьбу
родственников. Ты ведь знаешь, какая она.
- Знаю, - мило улыбнулся Берк. - Монтегю приглядит за вашим багажом.
Насколько я понимаю, вы приехали погостить?
Его предположение оказалось верным; Найт подтвердил это, но прошло добрых
полчаса, прежде чем Найт и Берк остались в кабинете - единственной комнате
во всем доме, где можно было уединиться.
- Где твоя жена?
- Скорее всего, спит. Она еще не совсем оправилась и быстро устает.
- Я не знал, что она болела.
- Да, простудилась в твоем охотничьем домике, но сейчас ей гораздо лучше.
Найт подошел к камину, небрежно оперся широким плечом на каминную доску:
- Не хочешь рассказать, что еще произошло в Хобхаусе? Конечно, кроме
болезни твоей жены.
- Ее болезнь - основа всего дела, если желаешь знать правду. Я женился на
ней, можно сказать, без ее ведома. Не лежи она в бреду, ни за что не вышла
бы за меня. Жизнь несправедливо обошлась с ней, Найт. Ты вправе сказать, что
у нас странный брак.
Найт молча смотрел на друга.
Берк немедленно сдался - слишком многое соединяло их, чтобы пытаться
утаить правду от старого приятеля:
- Первый муж Ариель безжалостно над ней издевался. Видел бы ты рубцы на
ее теле...
Берк резко оборвал себя, но Найт успел разглядеть боль и ярость в его
глазах.
- Он бил ее. Часто. И очевидно, с большим удовольствием. Поэтому ты
поймешь, если я попрошу тебя быть с ней помягче. Я рад, что ты приехал.
Здесь недавно произошел ужасный случай, и твое присутствие, надеюсь, поможет
успокоить Ариель.
Полный дом гостей в самом деле несколько отвлек Ариель. Она даже зашла
настолько далеко, что за ужином рассмеялась какому-то замечанию лорда
Карвера. Сначала он показался ей похожим на туго набитую сосиску в модном
костюме, но вскоре девушка обнаружила, что за ничем не примечательной
внешностью скрываются глубокий ум и блестящее остроумие. Кроме того, он
показался ей добрым.
- Это слишком невероятно, и я не поверю ни единому слову, - объявила
Ленни, шутливо уколов вилкой руку Перси. - Чтобы Дейзи поцеловала
вдовствующую герцогиню или лакей ущипнул Дейзи за... словом, вы понимаете.
Берк наблюдал за смеющейся женой, и что-то восхитительно теплое и
радостное наполняло душу. Как он хотел в эту минуту коснуться ее - только
коснуться, ничего больше, ощутить это тепло и нежность. Но Ариель, конечно,
будет глядеть на него со страхом в глазах, пытаясь не выказать владеющего ей
ужаса, отчаянно стараясь понять, чего хочет муж и как угодить ему, чтобы не
заслужить побоев и издевательств.
Насколько было лучше в темноте, когда она лежала рядом с ним в большой
кровати. По крайней мере Берк не мог видеть ее страха, подозрительности,
возможно. отвращения. Но все равно знал, что после каждого поцелуя она
ожидала приказа, удара, окрика. Только ничего не дождалась, кроме поцелуев и
нежных ласк. Неужели она по-прежнему боится его?!
Последовал небольшой перерыв в беседе, пока Монтегю приказывал лакеям
унести суп из зеленого горошка и подать паровую форель, запеченных цыплят и
говяжий филей.
Ленни, не дожидаясь, пока выйдут слуги, многозначительно взглянула на
Берка:
- Итак, мой неотразимый деверь, похитивший, по словам Коринны, сердца не
менее полудюжины дам во время визита в Лондон, влюбился с первого взгляда и
поспешил жениться! Весьма романтично, не правда ли, Перси?
- Вы имеете в виду любовь с первого взгляда, дорогая? Что-то вроде
попытки переплыть Ла-Манш во время прилива?
- Ах, вы просто невыносимы! Что скажете, Ариель? Вы действительно так
увлеклись Берком. что согласились на тайный брак?
- Можешь считать, что это именно так, Ленни. Берк нежно улыбнулся жене.
но Ариель продолжала хмуриться. В этот момент она чувствовала себя ужасно
одинокой и кем-то вроде самозванки.
- А по-моему, он довольно красив, - продолжала Ленни. - По крайне мере,
именно об этом нашептывали мне лондонские дамы! И, Берк, противный, лорд
Донован всем рассказывал о твоей любовнице, Лоре или как там ее... О Боже,
простите меня. я не хотела, честное слово, просто...
- Твой милый ротик полон чепухи, не лучше ли занять его олениной? -
небрежно предложил Берк. - Ешь и посчитай для развлечения, сколько горошин
осталось у тебя на тарелке.
Найт, славившийся дипломатическими талантами, задумчиво спросил:
- Скажи, пожалуйста, Берк, вон та картина как раз над твоим левым плечом
- это портрет предка?
- Да, моего пра-прадеда, Хьюго Эверетта Дрейкмора Драммонда, - ответил
Берк, искоса глядя на Ариель. Она сидела с опущенной головой, и он вновь
почувствовал прилив гнева. Черт бы побрал Ленни и ее болтливый язык!
Осмотревшись, он заметил, что Найт вопросительно взирает на него.
Когда Ариель спокойно сказала: "Прошу извинить нас, джентльмены", - и
поднялась, Берк призвал на помощь всю силу воли, чтобы не вскочить, отвести
ее в сторону и начать объясняться, но он сдержался и молча наблюдал, как
грациозно она скользит к выходу. Рядом шествовала Ленни.
- Ну, - весело начала Ленни, оглядывая гостиную, - вижу, вы ничего здесь
не изменили.
- Нет, - глухо ответила Ариель.
- Как непривычно видеть здесь хозяйкой другую даму! Нет-нет, Ариель,
поверьте, я не возражаю. Просто какое-то странное чувство. Даже после смерти
Монроуза я по-прежнему оставалась хозяйкой. Да, очень странно.
- Лорд Карвер кажется очень милым человеком.
- Да. Думаю, я выйду за него замуж. Знаете, он очень умный.
И добавила, немного неуверенно:
- Все так восхищаются его остроумием. Ариель улыбнулась столь небрежному
комплименту:
- Да, он очень забавен. Вирджи и Поппет он нравится?
- Ах, они такие неразборчивые, вертятся вокруг любого мужчины, который
обратит на них внимание, включая Перси. Его первая жена умерла родами. Он
сам говорил мне, что не верил, будто найдет даму, которую сможет полюбить.
Ленни едва заметно порозовела.
- Думаю, мы неплохо уживемся вместе.
- Я тоже так считаю.
- Ну а теперь расскажите мне о бедняжке Мелли. Просто поверить
невозможно! Миссис Пепперолл уже проговорилась. Подумать только, лишить себя
жизни!
Лицо Ариель стало жестким:
- Мелли изнасиловали. Она не покончила с собой, Ленни. Прости, что говорю
о таких страшных вещах, но кто-то убил ее, возможно, тот же насильник.
Видите ли, она упала с лестницы среди ночи. И нигде не было свечи.
- Но миссис Пепперолл утверждала, что Мелли терзалась угрызениями совести
и ...
- Совести? О чем? Ее изнасиловали, Ленни! Она ничего не сделала! Девочке
было всего пятнадцать лет!
Ленни окинула невестку долгим взглядом, но наконец выговорила:
- Пожалуй, я сыграю французскую балладу. Вскоре к ним присоединились
джентльмены, и правила хорошего тона требовали, чтобы Берк играл роль
радушного хозяина, пока гости не решили отправиться спать. Только около
полуночи он наконец закрыл за собой дверь в спальню, облегченно вздохнул и
начал раздеваться. Ариель поднялась наверх несколькими минутами раньше. Она
уже лежала в постели, натянув одеяло до подбородка, и свеча бросала мягкие
отблески на очертания худенькой фигурки. Берк, зная, что она не спит,
стиснул зубы и голосом, могущим принадлежать исключительно лорд-майору,
объявил:
- Ариель, немедленно встань. Я хочу тебя видеть. Ни малейшего движения.
Берк затаил дыхание, надеясь, против всякого здравого смысла.
- Ариель, я велел тебе подняться. Больше я повторять не намерен.
Он был обнажен и, не успев потянуться за халатом, увидел, как она села на
постели и взглянула на него. Подумав, что Ариель сейчас начнет умолять его,
Берк насторожился. Но она ничего не сказала, только соскользнула с кровати.
На ней была ночная сорочка.
- Сними рубашку. Сейчас же. Я, помнится, велел тебе, чтобы ты никогда ее
не надевала.
Руки Ариель взлетели к длинному ряду пуговиц, чуть помедлили и начали
расстегивать их.
- Быстрее.
Берк снова почувствовал эту проклятую боль в груди, когда ее движения
стали лихорадочными, а пальцы рвали и тянули крохотные пуговки. Наконец
Ариель сорвала сорочку и замерла перед ним. Берк вытянул руку. Она не
двигалась. Глаза были закрыты.
- Открой глаза!
Ариель без колебаний повиновалась. Его пальцы легко погладили ее по
груди. Берк не сводил с нее глаз и, успев к этому времени хорошо узнать
жену, заметил, как в этих ясных голубых глазах нарастает ужас, хотя она
старалась сохранить бесстрастное выражение лица. Берк медленно провел
ладонью по ее животу, сверху вниз, позволяя пальцам запутаться в мягких
завитках, чуть темнее, чем роскошные тициановские волосы, и услыхал, как она
со свистом втянула в себя воздух, почувствовал ее отчаянное желание
сорваться с места и бежать, сама не зная куда. Но Ариель не шевельнулась.
Берк сходил с ума от желания, но не желал поддаваться страсти. Он
осторожно подхватил Ариель На руки, понес к кровати, положил на постель и
успел заметить искры бешеного гнева в глазах, прежде чем она поспешно
опустила ресницы. Но Ариель даже не попыталась прикрыться, сознавая
собственную беспомощность.
Берк сел на край кровати:
- Ариель!
Она против воли взглянула на него.
- Что ты чувствуешь? Прямо сейчас? Ариель уставилась на мужа, словно тот
лишился рассудка, и нервно, растерянно пробежала языком по нижней губе.
- Ты испытываешь желание? На этот раз Ариель не смогла скрыть свою
реакцию. Тихонько вскрикнув, она покачала головой.
- Понимаю. Сердишься на меня?
- Нет-нет. Честное слово. Я...устала. Прости меня, только скажи, что
хочешь, и...
- Хочу обнять тебя и уснуть, держа тебя в объятиях.
Верный своему слову, Берк скинул халат и лег рядом. Ариель дрожала.
Проклятье. Он притянул ее к себе и устроился поудобнее. Терпение. Главное -
терпение.
- Я слишком устал, чтобы поцеловать твои прелестные ушки. Прости меня.
Он подумал, что Ариель заснула, но тут она неожиданно резко спросила:
- Лора - кто?
Безумная радость затопила Берка, но он нарочито небрежно ответил:
- Лора Хогберн. Не очень-то романтическая фамилия, но что тут можно
поделать?
- Сменить ее!
Берк улыбался в темноте. Она начала язвить.
- Прекрасно! Восхитительно!
- Что ты сделал с ней?
"Интересно, - подумал Берк, - что она имеет в виду?"
Но вслух спросил:
- То есть, платил ли я ей деньги?
- Да.
- Конечно. Хочешь узнать, приезжал ли я к ней?
- Да.
- После того как я уехал из Лондона, чтобы похитить тебя, - ни разу. Я
уже говорил тебе, помнишь? Хочешь узнать, бил ли я ее?
- Да, черт бы тебя побрал!
- Нет.
- Но что...
- Я спал с ней. В конце концов, именно этим занимаются с любовницами, не
так ли?
- Значит, она привыкла делать и поступать именно так, как приказывают
мужчины, и быть той, кем они хотят ее видеть?
- Скорее всего, так, - согласился Берк. - В конце концов, она
зарабатывает себе на хлеб, ублажая мужчин. Содержанки делают это с большой
охотой и искусством, получая немало денег на собственные нужды.
Ариель замолчала. Так, значит, она была права! Содержанок не бьют просто
потому, что они могут в любой момент уйти от покровителя. Совсем не то, что
жены, у которых нет иного выбора.
Ариель вздохнула и закрыла глаза, остро ощущая стройное мужское тело,
прижимавшееся к ней, мягкость темных завитков под щекой. Она старалась как
можно более неподвижно держать руку на его мускулистом животе, боясь, что,
если случайно коснется этого напряженного отростка, Берк потеряет
самообладание.
Когда он снял халат, Ариель заметила, что его мужское естество напряжено,
готово, гордо поднято вверх.
Не в силах сдержаться, она жалобно, беспомощно пискнула.
- Тише, любимая. Спи. Когда-нибудь ты поверишь мне, вот увидишь. Поверишь
и доверишься. Многие мужчины считают, что я надежный друг, и может, ты тоже
придешь к этому мнению.
Но тут он снова услыхал что-то вроде тихого плача.
- Хорошо, признайся мне, что случилось.
- Я боюсь. Твоя мужская плоть... Голос упал. словно камень с обрыва.
- Что же с моей мужской плотью?
- Она большая и твердая.
Берк почувствовал, как при этих словах внутри у него все сжалось.
- Я ничего не могу с этим сделать, Ариель, мужчины так созданы. Я хочу
быть в тебе, очень хочу.
- Почему же не делаешь этого?
- Не войду в тебя?
- Да.
- Ты не просила меня, - просто ответил он и, услыхав, как она затаила
дыхание, снова улыбнулся во тьму.
Неожиданно, без всякого предупреждения, Ариель вскинулась, отпрянув от
него.
- Это жестоко! Ты дразнишь меня, издеваешься... Она замолчала, и Берк
понял, что Ариель ужаснулась собственным словам, но, ничего не ответив,
молча выжидал.
- Почему ты не можешь сделать то, что хочешь, и покончить с этим? Я... я
не могу вынести этого. Пожалуйста, Берк, умоляю!
Такого нападения он не ожидал. Она настолько не доверяла ему, настолько
боялась, что сама хотела насилия, лишь бы все поскорее осталось позади.
Ариель не испытывала желания, и Берк временами боялся прикоснуться к ней,
чтобы не дать себе волю. Пусть он будет мягок и нежен - она все равно
ненавидит его ласки, все равно будет считать, что он принуждает ее.
- Ложись, Ариель.
Этот голос, холодный и непререкаемый. Ариель пыталась дышать ровнее,
держать страх в узде. Медленно, нехотя она развернулась и легла рядом, не
открывая глаз. По крайней мере скоро все будет кончено, и она сможет
отдохнуть. Но что ожидать. если она не понравится ему, не угодит?
"Дурочка, он просто изобьет тебя, - сказала она себе. - Именно это он и
сделает. Но это все же лучше, чем томиться в ожидании неведомого. Гораздо
лучше".
Ариель почувствовала, как большая теплая рука гладит ее груди, скользит
вниз, по ребрам, ложится на впадину живота.
- Раздвинь ноги.
Ариель повиновалась. И ощутила ищущие пальцы, осторожные, неспешные
прикосновения. Потом он поцеловал ее в губы. Ариель хотелось завопить,
кинуться прочь, но она не двигалась.
- Хочешь узнать, что я собираюсь сделать с тобой, Ариель?
Она молчала.
- Я собираюсь проникнуть в тебя пальцем, всего одним пальцем. Ну вот,
тебе не страшно?
Ариель ничего не ответила, но Берк почувствовал, как она застыла и
напряглась.
- Ты такая тугая, - пробормотал он, и Ариель расслышала муку в его голосе
и удивилась этой боли.
Но она по-прежнему выжидала, окаменевшая, замершая.
- Даже мой палец растягивает тебя.
- Я не виновата, с этим ничего не сделаешь. Палец скользнул чуть глубже,
и Берк невольно испугался, что делает ей больно. Он не ожидал, что она
настолько тесна. Но Ариель, конечно, не издаст ни звука, даже если ее станут
пытать.
- С чем ничего нельзя поделать?
- Пейсли, - пробормотала она, уткнувшись ему в плечо.
- Пейсли? При чем тут Пейсли?
- Он не мог... пройти... далеко... не мог. Берк уставился в темноту,
пытаясь привести в порядок беспорядочно метавшиеся мысли. Нет, это просто
невозможно...неужели?
- Ты девственница, Ариель?
- Девственница? Как я могу быть девственницей? Нет... то есть, не знаю.
- Твой... Пейсли был в тебе?
- Пытался...да... немного... но... сказал, что я не женщина, потому что
слишком тощая, и что он не может выносить вида моего тела. Я не смогла
возбудить его, как надо, и он заставил меня встать на колени, чтобы не
видеть моего лица, и пытался... и пытался... Боже!
Берк отнял руку и прижал Ариель к себе.
- Все хорошо. Теперь все хорошо, - повторял он до тех пор, пока она не
перестала трястись. - Он не позволил Этьену взять тебя?
- Он просто не успел, потому что умер раньше. Заставил меня раздеться
догола и встать на колени перед своим сыном...взять его в рот, чтобы
показать Этьену, какая я покорная и вышколенная, и...
- Понимаю. Но сейчас тебе ничего не грозит.
- Пейсли хотел, чтобы я забеременела от Этьена, и поэтому сказал ему, что
он может брать меня, пока...
Господи, какой ужас пришлось вынести этой девочке. Но как ни страшны были
ее слова, они одновременно очищали душу, помогая Ариель извергнуть
накопившуюся в душе мерзость. Берк постарался подавить ярость и спокойно,
холодновато заметил:
- Как чудесно, что старый ублюдок подох! Безумная грязная тварь! Ты
согласна?
Ариель была настолько удивлена его словами и тоном, что лишь несколько
мгновений спустя сообразила: кончина Пейсли действительно оказалась для нее
счастливым событием.
- Да, - кивнула она, - ты прав. И, немного помолчав, добавила:
- Не будь я такой трусихой, сама бы его прикончила. Знаешь, я подумывала
об этом, но слишком боялась.
"Нет, - решил он про себя, - слишком тебя запугали, превратили в
дрессированную собачку. Вещь не восстает против хозяина, рабыня не бросается
на повелителя".
- Я бы тоже с удовольствием придушил его. Ну а теперь поцелуй меня, и
давай спать.
К безмерному восторгу Берка, Ариель дотронулась до его губ губами, плотно
сжатыми, робкими, но все же это могло сойти за поцелуй.
- О, лорд Каслроз, простите меня. Не хотела мешать мм, но...
- Графиня, как же вы можете помешать! - галантно возразил Найт,
отворачиваясь от высокого окна и кланяясь. Пристально вглядевшись в лицо
девушки, он в какое-то кратчайшее мгновение заметил промелькнувшую на лице
нерешительность оттого, что приходится оставаться наедине с мужчиной. Но
Ариель, по-видимому, тут же решила, что, поскольку слуги находятся
поблизости, Найт ничего не сможет ей сделать, и наконец выдавила приветливую
улыбку, памятуя о том, что должна выполнять обязанности хозяйки по отношению
к гостю.
"В конце концов, это хороший друг Берка, - думала Ариель, - и очень важно
быть с ним поприветливее".
Еще вчера вечером она поняла, что лорд Каслроз - красивый мужчина, не
такой красивый, как ее муж, но все же...
Непрошеная мысль быстро привела ее в себя. Но тем не менее...
Черные как смоль волосы, густые и немного длиннее, чем требовала мода, и
глаза странного цвета - золотисто-коричневые, совсем лисьи. Найт излучал
силу, мощь и властность, физическую и духовную, и это пугало Ариель. Она
замерла, боясь пошевелиться.
Найт, заметив, что она снова колеблется, небрежно предложил, лениво
растягивая слова:
- Не хотите ли присоединиться ко мне, мадам? Ариель безмолвно кивнула и,
понимая, что ведет себя по меньшей мере глупо, переступила порог. Найт
чувствовал себя палачом и не знал, как поступить, чтобы она по крайней мере
поняла, что он не собирается тащить ее на эшафот.
- Простите за дерзость, но на вас сегодня изумительное платье, - начал
он. - Не думал, что этот оттенок желтого так пойдет к вашим волосам.
- Спасибо, милорд.
- Пожалуйста, зовите меня просто Найт.
- Какое необычное имя!
- Полагаю, вы правы. Видите ли, моя матушка была без ума от короля
Артура, но, к счастью, не настолько, чтобы не понять, что такие имена, как
Ланселот, Галахад или Гевен, просто вызовут смех в обществе, поэтому решила,
что я могу олицетворять сразу всех рыцарей Круглого Стола.
- Но "Артур" звучит не так уж плохи.
- Как-то я сказал ей об этом, но она заявила, что вряд ли я окажусь
впоследствии достойным носителя этого славного имени. Поэтому я и стал
человеком, представляющим всех и никого, идею, предназначение.
Ариель улыбнулась. Какой очаровательный остроумный мужчина! Кажется, его
совсем не стоит бояться.
- Мой отец был ученым и философом. Он считал, что "Ариель" - поэтичное и
достаточно древнее, на его вкус, имя.
- А я вечно подшучиваю над Берком, что его назвали в честь всех
пешеходов, - хмыкнул Найт. - Он, естественно, оправдывается тем, что получил
имя в честь Эдмунда Берка, но это наглая ложь. А вам он что сказал?
- Мне? О, ничего. Может, хотите чаю?
- Нет, пожалуй. Собственно говоря, я восхищался видом из окон. Просто
восхитительно!
- Согласна. И вообще это моя любимая комната. Она такая светлая и
просторная, и вид на западный сад действительно великолепен. Я хотела бы
сделать се своим кабинетом, только... - Ариель внезапно нахмурилась, - ...
только, если Берк не будет возражать. Думаю, лучше спросить у него
разрешения.
- Но почему он может не согласиться?
- Это его дом. Его желания и распоряжения должны выполняться
беспрекословно.
- Но у Берка есть кабинет и библиотека. Если он скажет, что хочет еще и
эту комнату, я бы предложил вам быть храброй и без обиняков объявить, что
нельзя получить все, что хочешь.
Сказать подобную вещь человеку, бывшему ее мужем и законным повелителем,
казалось столь невероятным, что Ариель невольно расхохоталась. Найт тоже
рассмеялся, хотя не совсем понял, в чем смысл шутки, но тут же почти с
испугом сообразил, что между ними было кресло, и именно поэтому она
чувствовала себя в безопасности наедине с гостем. Поэтому Найт не сделал
попытки обойти эту небольшую преграду.
- Берк рассказывал, что встретил вас, когда вы были совсем молоденькой
девушкой, лет пятнадцати или что-то вроде этого.
- Да, - коротко, нарочито сухо ответила она. Ариель ненавидела, когда ей
напоминали о той глупенькой девчонке, доверчивой дурочке, ничего не
понимавшей в жизни и считавшей мир своей личной сокровищницей, содержащей
все великолепные вещи на свете.
Но смутить этим Найта было невозможно. Он был само обаяние, когда хотел
этого, а для этой женщины готов был сделать невозможное. Ему нужно было
узнать о ней все, что можно. Если он не ошибается, Берк любит ее до потери
рассудка. Ее подозрительность заставляла Найта стремиться всеми силами
защитить ее - чувство, доселе совершенно ему незнакомое, и это искренне его
поражало. Найт невольно задавался вопросом, испытывает ли Берк то же самое.
- Ваш муж - прекрасный человек, Ариель. Мы знаем друг друга с тех пор,
как бегали в коротких штанишках. Правда, с тех пор мы несколько огрубели -
ведь Берк много лет прослужил в армии.
- Да, я знаю.
- Не поймите меня не правильно. Мы все хотели мира. Просто очень трудно
приспособиться к жизни вне армии, обходиться без строгого распорядка,
приказов и не ждать каждую минуту, что тебя убьют. Даже бесконечное
недовольство распоряжениями Военного министерства и то теперь кажется не
таким уж раздражающим. Берк был ранен в бок под Тулузой.
- Знаю, - повторила она. Ариель видела шрам. но ничего не сказала Берку.
Кроме того, она заметила рубцы на предплечье и бедре.
"Проклятье, - подумал Найт, - не очень-то я сумел заставить ее
разговориться".
Ариель отнюдь нельзя было упрекнуть в глупости. Поняв, как нелепо было
бояться этого человека, она сообразила также, что Найт хотел узнать,
достойна ли она его друга. Собрался защитить Берка. Это что-то новое для
нее. Совершенно новое.
Ариель, не в силах удержаться, звонко засмеялась.
На этот раз Найт был окончательно сбит с толку. Темная левая бровь
вопросительно приподнялась.
- Прошу прощения?
- Я подумала, как все это необычно, милорд... Найт. Если вы будете
продолжать курить фимиам вашему другу, я не стану слишком возражать.
И она опять улыбнулась ему очаровательной, хотя слегка ехидной улыбкой.
Найт стряхнул пылинку с рукава:
- Теперь, когда вы стали его женой, Берк не смотрит ни на одну женщину.
Он благороден и верен.
- Бедная Лора, как ее там, - посочувствовала Ариель, чей голос звучал
восхитительно-дерзко даже в ее собственных ушах.
Она не успела еще как следует поздравить себя, когда Найт добавил:
- Он с ума сходил по вас, когда был в Лондоне, и... как бы сказать...
мучился так, как мучаются мужчины, когда... словом, это я предложил ему
Лору.
- Вы предложили? Боже, так значит, у вас целый гарем? Что-то вроде
конюшни? Предлагаете кобыл своим приятелям?
- Я совсем не то хотел сказать, - оправдывался Найт, чувствуя себя
дураком, что бывало крайне редко и отнюдь не прибавляло ему хорошего
настроения.
- Я имел в виду, что знал эту женщину и сказал Берку, что...
Ариель резко рассекла воздух рукой:
- Я не желаю говорить о его содержанках и, по правде говоря, я уже
достаточно наслушалась от вас и от Берка. Это просто абсурдно.
- Простите, что именно абсурдно?
- Все вы.
- Кто все?
- Мужчины, милорд. Даже благородный Берк Драммонд, ваш драгоценный друг -
всего-навсего мужчина. И этого ничто не изменит. Никогда. Ну а теперь прошу
извинить, мне нужно поговорить с миссис Пепперолл.
Найт, стараясь сдержать поднимавшееся раздражение, бросил ей вслед:
- Поверьте, Ариель, у вас нет причин бояться меня.
Это мгновенно заставило ее остановиться. О чем успел рассказать Берк
своему другу?
- Я не боюсь вас, cap. Однако не очень симпатизирую лицемерам.
- Я никогда не считал, что все женщины - хитрые коварные стервы, - мягко
заметил Найт, - и думаю, с вашей стороны крайне неразумно предполагать, что
все мужчины обманщики и негодяи.
- Позвольте с вами не согласиться. Вы специально поджидали здесь моего
прихода, не правда ли? Так вот, можете не опасаться, что я воткну нож в
сердце вашего друга. И, по правде говоря, я не убивала своего первого мужа.
Ну а теперь остались ли еще вопросы, которые вы хотели бы мне задать?
- Нет, только знайте, что я не желал ни пугать, ни сердить вас, только
попытался стать вашим другом.
Ариель недоуменно уставилась на Найта. Еще одна, совершенно новая идея.
- Нет, это невозможно.
- Потому что я мужчина?
- По-моему, вы уже намекали, что разговор этот - весьма странный.
Поймите, вы гость в Рейвнсуорт Эбби, и к вам будут относиться, как к гостю,
со всем подобающим почтением. А теперь, извините, мне пора, Найт проводил
Ариель задумчивым взглядом, не делая попытки остановить ее. Она оказалась
весьма чувствительной и совсем неглупой. Почему-то Найт не ожидал этого,
хотя и должен бы: Берк не выносил глупости ни в мужчинах, ни в женщинах.
Помимо того, она еще и очень красива. Когда Берк пытался описать Найту свою
любовь, тот не смог соединить в воображении тициановские волосы и голубые
глаза с худенькой фигуркой. Но Ариель, кажется, ненавидит мужчин. всех
мужчин. Бедный Берк! Полюбить женщину, которая не только его боится, но и
презирает. Правда, это неудивительно, если вспомнить, каким издевательствам
подвергал ее первый муж. Но стричь всех мужчин под одну гребенку-это
говорило о глубокой, затаенной боли.
Ариель обессиленно прислонилась к двери, закрыв глаза. Она не думала, что
так легко может выдать свои чувства. Однако Найту удалось мгновенно
разоблачить ее. В следующий раз придется быть поосторожнее. Что, если Найт
передаст Берку их разговор и тот рассердится? Ариель совсем не была милой и
сдержанной, скорее в запальчивости высказала все, о чем лучше было умолчать.
Открыв глаза, она неожиданно заметила мужчину с резкими чертами лица, в
лакейской ливрее, наблюдавшего за ней. Ариель никогда не встречала его
раньше. Тощий как жердь, так, что одежда висит на нем мешком, с редкими
волосами и лысиной на макушке, украшенной двумя длинными прядями, острым,
выдающимся вперед подбородком и очень темными глазами.
- Кто вы?
Незнакомец улыбнулся, обнаружив большой прогал между передними зубами, и
поклонился ей настолько неловко, что сразу стало ясно, как непривычен он к
подобным телодвижениям.
- Я Транк, миледи. Олли Транк. Граф сказал, вроде я ему нужен, вот он
меня и нанял. Я новый лакей.
- Очень хорошо, Транк, - кивнула Ариель. - Добро пожаловать в Рейвнсуорт
Эббн.
Наклонив голову в знак приветствия, она отошла, продолжая недоумевать.
Совершенно неподходящая внешность для лакея! Интересно, что подумает Монтегю
об атом новом прибавлении к штату слуг. Транк. Ну и имечко!
Остаток утра она провела с Вирджи и Поппет, наслаждаясь каждой минутой, и
даже выпила пять чашек воображаемого чая. Обед тоже прошел достаточно
спокойно. Ленни, извинившись, вскоре ушла, чтобы приготовиться к вечеру, а
мужчины собрались в библиотеке Берка. Ариель чувствовала себя усталой, но
решила не сдаваться. Она позвала Доркас и велела помочь переодеться в
амазонку.
- Не очень-то вы хорошо выглядите, - без обиняков заявила горничная.
- Устала немного.
- Уж эти гости! Столько хлопот!
- Но Ленни и девочки живут здесь. Что же до мужчин...не думаю, что они
слишком обременят нас.
- Все же... - возразила Доркас, но не стала продолжать, поскольку
прическа Ариель отвлекла ее внимание.
- Я только сейчас встретила нового лакея, - заметила Ариель. - По-моему,
это сыщик с Боу-стрит, которого нанял Берк, чтобы узнать, кто убил Мелли.
- Вы все никак не успокоитесь! - с неожиданной резкостью заметила Доркас.
- Девчонка была всего-навсего грязной шлюшкой, а когда раскаялась, просто
покончила с собой, как все подобные создания. Такие вещи нередки, и не стоит
из-за них расстраиваться. Ариель не верила ушам. Неужели и Доркас тоже?!
- Конечно, я не знала девушку, но, Доркас, Мелли было всего пятнадцать!
- Зато я ее прекрасно успела узнать! Ничтожная тварь, ничего больше. Не
представляю, с чего это его милости захотелось, чтобы чужак совал повсюду
свой нос, и все из-за смерти Мелли. Неужели вы чувствуете себя в
безопасности, считая, что где-то здесь бродит убийца?
- Нет, конечно, нет.
- Все это вздор, - заключила Доркас, втыкая последнюю заколку в косы
Ариель. Но девушка пристально смотрела в зеркало на лицо старой горничной.
отраженное за ее спиной.
- Ты и меня считаешь шлюхой, Доркас? Пейсли не изнасиловал меня только
потому, что не сумел, однако избивал и заставлял делать немыслимые вещи.
Думаешь, я этого хотела? Или заслужила за какие-то грехи? Значит, и мне
стоило покончить с собой?
- Вы всегда были леди, мисс Ариель, всегда. Конечно, вы такого не
заслужили. Не выставлялись перед мужчинами, не лезли им в глаза, никому - ни
лорду Ренделу, ни этому Дюпону, ни графу. Не то что эта Мелли - сама
напрашивалась, вешалась на шею первому встречному. Ну вот, готово. Поезжайте
с Богом.
Ариель вышла, чувствуя при этом крайнюю растерянность. Услыхав
доносившиеся из библиотеки голоса мужчин, она не остановилась и продолжала
путь. Ей нужно остаться одной, ощутить дуновение свежего ветра, бьющего в
лицо.
Пока Джорди седлал Миндл, Ариель неожиданно для самой себя обнаружила,
что всматривается в лица конюхов. Может, это Джейми изнасиловал и убил
Мелли? Молодой мускулистый крепкий парень, очень грубый и неотесанный. Или
Лемберт, молчаливый мрачный человек, редко обращавшийся к кому-либо. Но
никто из них не мог пробраться в дом!
- Мне проводить вас, миледи?
- Нет, Джорди, спасибо. Я только доеду до озера. Очень уж хорошая погода!
Джорди кивнул, помог ей сесть в седло и долго смотрел вслед Миндл. весело
трусившей по подъездной аллее.
Ариель думала о прошлой ночи, глухой и темной, о крепких объятиях Берка,
о том, как смогла рассказать ему все, даже о замыслах Пейсли отдать ее
своему незаконному сыну. Даже сейчас, вспоминая об этом, она дрожала. Пока
Берк не сказал, как отнесся к ее исповеди, но сейчас ему не до того - нужно
развлекать гостей.
Ариель привязала Миндл к низко нависшей ветке клена. День в самом деле
выдался редкостным. Вода была спокойной и чистой, воздух напоен ароматами
густой травы и цветов. Ариель села у самой воды и прислонилась головой к
стволу клена. Вокруг весело жужжали мошки, - Проснись, дорогая сестрица,
Ариель спала и не желала просыпаться. Она никогда больше не хотела иметь
ничего общего с Эваном Годдисом, даже в кошмарных снах.
- Ариель! Просыпайся же!
Ариель испуганно вскинулась. Над ней стоял Эван в костюме для верховой
езды, с хлыстом в правой руке. Он похлопывал хлыстом по ее плечу. По спине
холодком прошел озноб, потому что Эван заслонял солнце.
Почему она не привела Джорди? Дура, несчастная дура! Но Эван не сделает
ей больно, что бы там ни было!
Ариель медленно оторвалась от ствола:
- Что тебе нужно, Эван?
Она выпрямилась, но не встала и не подняла головы, чтобы взглянуть ему в
лицо, и не сводила глаз с гладкой поверхности воды.
Эван присел на корточки:
- Просто хотел повидаться, дорогая сестра. Этьен ужасно расстроился, если
хочешь знать. Бедняга! Говорил же, что ты слишком умна для него!
Притворилась, что едешь в Америку, а сама сбежала с графом! Как тебе удалось
уговорить его жениться? Я всегда считал тебя хитрющей девчонкой, Ариель. Ну
же, признайся, как ты его завлекла?
Ход его мыслей оказался чрезвычайно извилистым. и Ариель громко
восхитилась:
- Ты все точно угадал, я чрезвычайно талантлива и к тому же коварна и
неразборчива в выборе средств. А теперь объясни, чего хочешь?
- Значит, все, как я думал. А знаешь, ведь Этьен поджидал тебя на
Саутхсмптонской дороге. Собрался совершить романтический подвиг и умыкнуть
тебя. Уж он бы не слезал с тебя ни днем, ни ночью, пока ты не вышла бы за,
него!
Ариель в ужасе уставилась на него. Значит, у нее не было ни единого
шанса! Просто Берк успел первым похитить ее.
- И сколько же он собирался заплатить тебе?
- Пять ты... о нет, дорогая, это тебе не удастся выведать, не надейся. Но
ты права, мне действительно полагалось кое-какое вознаграждение. Тебе стоило
рассказать мне о поверенном и управляющем. Рендел-холл, к расстройству
Этьена, должен быть продан. Нужно было признаться, что у тебя нет ни пенни.
- Тут ты, по-видимому, прав. Тогда бедняжка Этьен наверняка не стал бы
трудиться и поджидать меня на Саутхемптонской дороге, не так ли? Да и ты не
беспокоился бы зря. Теперь ты не получишь денег, какая жалость!
- Позволь мне не согласиться. Только подумай, какие возможности
представляются нам сейчас, когда ты стала графиней Рейвнсуорт! Я твой
сводный брат и, пожалуй, нанесу визит графу и потолкую о вознаграждении и
тому подобных вещах. Как твой бывший опекун, считаю своим долгом
присмотреть, чтобы он обращался с тобой по справедливости, скажем, выделял
тебе деньги на булавки. Он еще не сделал этого? Нет, конечно, нет! Какая
жестокость!
- Пейсли тоже не давал мне ни гроша. Эван пристально вглядывался в лицо
сестры. Она стала другой. Когда Ариель проснулась, в ее глазах мелькнуло
выражение страха, но быстро исчезло и больше не появлялось. Она излучала
уверенность, и это окончательно вывело его из равновесия.
- Думаю, тебе не хватает такого мужчины, как Пейсли, - заметил он,
намеренно расчетливо ударив хлыстом по земле. - При нем ты держала свой
ехидный змеиный язык за зубами и была послушной и покорной. Уж он не
позволил бы говорить с братом подобным образом!
- Сводным братом, - поправила Ариель, и Эван заметил, как сверкнули ее
глаза, когда она невольно взглянула на кнут. Может быть, не настолько она
уверена в себе?
- Твой граф часто бьет тебя, Ариель? Она ничего не ответила.
- Ты все так же умело доставляешь ему наслаждение своим прелестным
ротиком?
Ариель поднялась и отряхнула юбки.
- Я ухожу, Эван. И знай, что двери Рейвнсуорта для тебя закрыты. Не
вздумай туда явиться. Прощай.
Но он схватил ее за руку. грубо рванул назад, тяжело дыша, обдавая жарким
воздухом ее лицо:
- Маленькая шлюха, ты сделаешь, как тебе ведено!
И отбросил ее от себя с такой силой, что Ариель упала на четвереньки.
Послышался свист хлыста, спину обожгло острой болью.
Ариель откатилась, встала на колени. Эван улыбался улыбкой предвкушения
злобного удовольствия. Точно так смотрел на нее Пейсли, когда орудовал
кнутом.
- Мне это нравится. В голову не приходило сделать это раньше. Да, мне
очень это нравится.
- Ты сумасшедший, - прошептала она, не сводя глаз с хлыста.
Но Эван поднял его снова, наслаждаясь внезапно обретенным могуществом,
силой собственных рук.
- Боюсь, он не проживет и часа, если немедленно не бросит этот хлыст.
- Берк!
Эван, круто развернувшись, увидел графа, стоявшего футах в шести с
пистолетом в руках.
- Она моя сестра, - процедил он, стиснув зубы. - Отец избаловал ее, она
своевольна и упряма... - он поднял хлыст, - испорчена до мозга костей и...
Раздался резкий короткий стук выстрела, и Эван вскрикнул, уронив кнут и
схватившись за руку. Берк спокойно сунул пистолет в карман, потом неспешно
подошел к Эвану, пристально вгляделся в него и бросил:
- Вы поистине удивительный человек! В жизни такого не видел!
- Как ей удалось уговорить вас жениться? Она соблазнила вас? Или
беременна? Пейсли хорошо вышколил ее, обучил всем трюкам шлюхи... я считал,
что вы скорее сделаете ее своей любовницей, чем...
Эван больше ничего не успел сказать. Кулак Берка с силой врезался в его
челюсть. Эван без сознания рухнул на землю.
Берк не сделал ни шага к Ариель, только тихо сказал:
- Прости, что не успел раньше. Ты можешь стоять?
Ариель кивнула, но Берк заметил, что она не отрываясь смотрит на хлыст.
Ему хотелось выругаться, обнять се, утешить, но Берк не шевельнулся.
- Повернись и дай мне взглянуть на твою спину. Ариель молча повиновалась
и услышала, как Берк процедил сквозь зубы страшное проклятие.
В плотной ткани жакета зиял аккуратный разрез, белая батистовая блузка
тоже была порвана.
- Давай я помогу тебе снять жакет. Ариель немедленно послушалась, и Берк
с облегчением увидел, что кнут почти не оставил следов на коже. Крови тоже
не было. Берк глубоко вздохнул.
- Хочешь, чтобы я убил его?
Ариель молча опустила голову. Берк помог ей надеть жакет.
- Думаю, придется все-таки его прикончить, - решил Берк. - Вызову на
дуэль. Достаточно справедливо, хотя эта мразь не заслуживает, чтобы с ним
обращались как с порядочным человеком.
- Не надо, - выговорила она наконец, поворачиваясь лицом к мужу, и
потрясение охнула, увидев его лицо, искаженное холодным бешенством. Неужели
из-за того, что Эван ударил ее?
- Он плохой человек. Берк. Коварный. Не хочу, чтобы тебя ранили.
Гнев Берка исчез как по волшебству. Он ей не безразличен! Берк пальцами
сжав ее подбородок, приподнял озабоченное личико. Теперь он улыбался.
- Не возражаешь, если я приведу его в себя и еще раз как следует врежу?
- Не возражаю. Собственно говоря, я не прочь бы сама это сделать.
Берк обрадовался еще больше. Ничего лучшего он не смел ожидать. Он поднял
руку Ариель, сжал ее пальцы в кулак и хорошенько изучил его со всех сторон.
Потом пощупал мускулы.
- Сойдет, - объявил он, ухмыльнувшись. - Сейчас я подниму его, и ты,
дорогая, сможешь поставить ему великолепный фонарь.
Берк подтащил Эвана к берегу и сунул его голову под воду. Пришлось
окунуть его трижды, прежде чем Эван начал отплевываться и сопротивляться.
Тогда Берк поднял его за шиворот и хорошенько тряхнул.
- Ну вот, теперь все в порядке, - объявил он. - Твоя очередь, Ариель.
Ариель подошла к сводному брату, отвела руку и с размаху влепила ему
кулаком в нос. Эван взвыл. Берк отпустил его, и тот, схватившись за лицо,
поплелся к ближайшему дереву.
- Прекрасная работа, - похвалил Берк. - Вот что, Годдис, попробуй еще раз
подойти к ней, и я убью тебя.
Эван согнулся в три погибели и лишь несколько минут спустя ухитрился
кивнуть. Берк повернулся к Ариель.
- Пойдем, дорогая, пора домой.
- Надеюсь, я разбила ему нос, - злорадно-торжествующе фыркнула Ариель.
- Вполне возможно. Ты была великолепна. Берк и в самом деле невыразимо
гордился женой.
- Он хотел получить от тебя деньги. Считает, раз он был моим опекуном, ты
обязан платить.
- Теперь я почему-то сомневаюсь, что он заведет со мной разговор на эту
тему.
- Он еще сказал, что Этьен дожидался меня, совсем как ты, на дороге в
Саутхемптон. Ему тоже пришло в голову похитить меня, и Эван проговорился,
что Этьен собирался заплатить ему за помощь пять тысяч фунтов.
Берк попытался изобразить возмущение, хотя уже знал об Этьене. "Капризы
судьбы, - думал он про себя, - благословенные капризы судьбы".
Они отправились пешком в Рейвнсуорт Эбби, и Берк шел чуть сзади, не
желая, чтобы кто-то из гостей или слуг заметил диагональный разрез на жакете
жены. По пути граф кивнул Монтегю и о чем-то коротко поговорил с Олли
Траиком. Оказавшись в спальне, он немедленно запер дверь.
- А теперь, Ариель, сними, пожалуйста, жакет. Я хочу полечить твою спину.
- Не стоит, Берк, со мной все в порядке.
- Делай, как сказано, Ариель. Против этого тона было трудно что-то
возразить. Берк помог ей снять жакет и блузку, осторожно спустил с плеч
тонкие лямки полотняной сорочки. Ариель попыталась прикрыть грудь руками, но
тут же вытянула их по швам. Берк стоял сзади, глядя на длинную красную
полосу, наискось пересекавшую белую спину.
- Больно?
- Нет, - покачала головой Ариель, - не очень.
- Кожа не рассечена, но все равно лучше промыть рубец.
Он вышел и вернулся с намыленной салфеткой.
Ариель стояла, опустив голову, с обнаженной до талии спиной. Берк на
мгновение прикрыл глаза. О Боже, он должен был защитить ее от всех бед, а
что получилось!
Он осторожно промыл длинную полосу, едва прикасаясь, промокнул
полотенцем.
- У тебя есть мягкая сорочка без кружев и лент? Такая, чтобы не натирала
кожу? - Ариель кивнула. - Постой, я сейчас принесу.
И, не желая слышать, как она умоляет его не беспокоиться, быстро открыл
смежную дверь и прошел в ее спальню. Там оказалась Доркас.
- Милорд. - присела она.
- Мне нужна очень мягкая простая сорочка. Сейчас же.
Берк видел, что старуху буквально распирает сотня вопросов, но ничего не
желал объяснять. Все это касается лишь Ариель: захочет рассказать - ее дело,
но сам он будет молчать. Взяв у старухи сорочку, он вернулся к жене,
осторожно поднял подол старой рубашки, снял ее и надел новую, помягче.
- Ну как?
- Почти не болит, Берк. Спасибо.
- Еще раз прошу, Ариель, прости меня за то, что опоздал. Я хотел видеть
тебя и отправился в конюшню. Джорди сказал, куда ты уехала.
- Почему ты хотел видеть меня? - спросила она. оборачиваясь.
- Соскучился и истосковался по твоему прелестному личику, вот и все.
Ариель подняла блузку и жакет и уже хотела идти к себе, но тут же
вспомнила, о чем хотела узнать у мужа.
- Сегодня утром мне представился мистер Олли Транк. Весьма странный из
него получился лакей. Он, вероятно, сыщик с Боу-стрит?
- Совершенно верно. Ты права, на слугу он мало походит. Монтегю не знал,
что и думать. Пришлось довериться ему, но никому больше. Если сумеешь найти
для него ливрею по росту, буду тебе крайне благодарен.
- Согласна. Миссис Пепперолл знает, что делать?
- Вероятно, да. Ты не возражаешь против его пребывания здесь?
- Нисколько, просто неприятно думать, что человек, убивший Мелли,
возможно, живет в одном с нами доме.
- Олли скоро найдет убийцу, не сомневайся. Ариель!
- Что?
- Я сделаю все, чтобы Годдис никогда и близко не подошел к тебе.
Ариель нерешительно улыбнулась.
- Спасибо за то, что позволил как следует расквасить ему нос.
- Пожалуйста, мне это доставило не меньшее удовольствие.
- Правда, он представлял из себя жалкое зрелище?
- Никогда не видел ничего более жалкого.
Если Берк и посчитал, что французская фарфоровая кукла, которую Вирджи
объявила подарком для него, была несколько необычным сувениром для мужчины,
он все-таки ничего не сказал. Более того, даже не поинтересовался, что
сталось с прежними кровожадными фантазиями племянниц.
- Клянусь. - шепнул он Ариель, - что, когда играл с ними в последний раз,
они объявили меня врагом и расстреляли из пушек.
- Думаю, - решила Ариель, - что это просто новая стадия. Дети растут.
- Ты, дорогая, знаешь об этих делах ровно столько же, сколько и я.
Господи, взгляни только на лицо этой куклы! Если бы ты раскрасилась подобным
образом, я немедленно сбежал бы на континент.
Маленькое личико и впрямь было смертельно-белым, с ярко-алыми губами и
черными черточками вместо бровей. Блестящие жесткие темные локоны спадали до
плеч.
- Как ты назовешь ее, дядя Берк?
Берк задумчиво оглядел куклу и предложил:
- Как насчет Веллингтон? Прекрасное имя.
- Ну, дядя Берк! Пожалуйста!
- Хорошо, тогда Джозефина. Вирджи, просияв, энергично закивала:
- Да, это прекрасно подойдет. - И, немного помявшись, предложила:
- Если хочешь, дядя Берк, она может остаться со мной в детской, и ты
сможешь приходить и играть с ней.
- Думаешь, ей будет здесь удобнее, чем в чьей-то чужой спальне?
- О да, дядя Берк.
- А как по-твоему, Ариель?
Ариель сделала вид, что глубоко задумалась.
- Не знаю, Берк. Представь, как будет выглядеть Джозефина, красиво
раскинувшаяся на подушках в твоей комнате!
Берк взъерошил светлые локоны Вирджи.
- Ладно, твоя взяла. Пусть остается здесь. Он сунул куклу в жадно
протянувшиеся ручонки племянницы.
- Ну, чертенята, - продолжал он, обнимая Поппет, - пора вам поиграть с
моим подарком.
- Каким? Каким подарком? - хором потребовали девочки.
- Уж и не знаю, стоит ли вам его давать. Может, вам куклы интереснее, а
до остального дела нет.
- Дядя Берк!
Берк опустился на колени и открыл большую коробку, до краев заполненную
солдатиками в ярких мундирах различных родов войск, пушками и лошадьми.
Вирджи ошеломленно уставилась на подарок:
- Но мы же не мальчики, дядя Берк! Фу! Дай-ка мне эту пушку, Поппет! И
поосторожнее, глупышка, поломаешь!
- О, взгляните, - вмешалась Ариель. опускаясь на пол рядом с Берком, -
это, должно быть, Веллингтон!
- Нет, я! Лихой офицер, правда?
Вскоре обе девочки, уже целиком поглощенные игрой, располагали войско
стройными рядами, следуя наставлениям Берка.
- Кавалерию в черных мундирах построить клином, вот так, Поппет. Все
солдаты, держащие винтовки со штыками, встанут впереди.
Прошло не менее часа, прежде чем английская армия под командованием
Вирджи, Поппет и Ариель задала хорошую трепку французам. Берк сбросил пушки
набок, застонал, сжимая грудь, и картинно повалился на пол, раскинув ноги и
руки.
- Не представляю, что обо всем этом скажет Ленни, - заметил позже Берк
жене, когда оба, выйдя из детской, спускались вниз.
- А по-моему, девушкам не мешает разбираться в мужских делах. Теперь по
крайней мере хоть сумеют поддержать разговор.
- Сомневаюсь, - ухмыльнулся Берк, - но уж, конечно, смогут произвести
огромное впечатление на всех друзей не старше десяти лет.
Ариель хихикнула, и Берк почувствовал, что в груди словно набух и лопнул
болезненный нарыв.
- Я уже успел сказать тебе с утра, как ты прекрасна?
- Возможно.
- Ну так вот, лучше тебя никого на свете нет. А сейчас, боюсь, пора
присоединиться к гостям. Ты готова разливать чай?
- Да. И даже успела запомнить, что ты пьешь чай с ломтиком лимона и без
сахара.
Они уже почти добрались до площадки второго этажа, когда Ариель спросила:
- Я разговаривала сегодня с Найтом. Он рассказал тебе?
- Сказал, что видел тебя и что ты - самое изящное, самое грациозное...
Ариель ущипнула его за руку и тут же отпрянула: тупой страх мгновенно
стер всякое выражение с ее лица.
- Моя рука не сломана, Ариель, - весело сказал Берк, - и к тому же я
сказал правду: Найт действительно считает тебя идеальной, совершенной,
великолепной женщиной, и к тому же еще, кажется, и прекрасной хозяйкой.
На губах девушки появилась нерешительная улыбка.
- Ты все это придумал, - объявила она.
- Не я.
По правде говоря, Найт успел передать ему почти весь разговор. Именно
поэтому Берк и хотел видеть ее. Но теперь, после встречи с Эваном Годдисом,
все это, казалось, больше не имело значения.
Лорд Карвер и Ленни о чем-то тихо беседовали в дальнем углу гостиной,
предоставив Найта самому себе. Тот, по-видимому, развлекался тем, что
рассматривал парочку с сардонической усмешкой, граничившей с искренней
неприязнью.
- Слава Богу, - облегченно вздохнул он при виде Берка и Ариель, - теперь
я хоть могу подслушать, о чем толкуют умные люди.
- Не будь таким злым, Найт, - вмешался Перси. - Ты просто ревнуешь.
- Возможно, - согласился тот, - хотя вряд ли. Ну же, прекратите
ворковать, в вашем возрасте это просто неприлично. Кроме того, хозяйка уже
готова напоить гостей чаем.
Берк, исподтишка наблюдая за женой, понял, что та не привыкла принимать
гостей, хотя успела побывать замужем. Но Ариель, почувствовав на себе взгляд
мужа, поспешно спросила:
- Налить еще чаю, Ленни?
- Да, дорогая, спасибо. Как странно видеть на своем месте другую!
Нет-нет, я совсем не возражаю, поверьте. Я довольна, что Берк женился. Ему
пора иметь своих детей. Вы уже начали делать визиты, как полагается
новобрачной, Ариель?
Визиты?! Ариель покачала головой.
- Возможно, через неделю-другую, - небрежно бросил Берк.
- Ну, для вас тут нет ничего нового, поскольку вы уже один раз были
замужем, - заметила Ленни. - Правда, никак не могу припомнить, была ли я
приглашена в Рендел-холл, когда вы вышли за Пейсли Кохрейна, и...
- Съешьте пышку, дорогая, - перебил Найт. сунув тарелку с золотой каймой
едва ли не под нос Ленни.
- Ах, спасибо, Найт, - пробормотала Ленни, мгновенно забыв, о чем хотела
сказать. - Кстати, Берк, сегодня я видела совершенно невыносимого лакея.
Говорит с невероятным акцентом кокни, и когда я велела ему что-то сделать, заявил, будто это
не входит в его обязанности и я выгляжу достаточно сильной "миссус", чтобы
распрекрасно все устроила сама!
- Это, должно быть, Транк, - пояснила Ариель, смеясь над описанием Ленни.
- Характер у него железный. Думаю, Берк нанял Транка, потому что тот
совершенно непредсказуем и ужасно забавен. Надеюсь, вы не слишком
расстроились, Ленни.
- Нет, она предпочла посмеяться, - сообщил Перси.
- Но Коринна вряд ли найдет в этом повод для веселья!
- Остается надеяться, что Коринна пока не собирается приехать сюда, -
заключил Берк.
Появившийся в этот момент Монтегю не сводил глаз с хозяина, пока тот не
подошел ближе:
- В чем дело? - осведомился он тихо.
- Новые гости, милорд. Никогда их раньше не видел.
Джентльмен утверждает, что он - барон Шерард и что леди - его жена,
сестра ее милости.
- Господи помилуй! Сейчас же скажу Ариель!
- Но как же это возможно? - удивилась та. - Они же должны быть в
Бостоне?!
- Уверен, что скоро все выясним. Потерпи. При виде сводной сестры Ариель
тихо вскрикнула и бросилась в ее объятия.
- Неста! О, как я счастлива тебя видеть! Она обхватила Несту, прижалась,
отступила, бормоча что-то несвязное, и снова обняла сестру.
Берк спокойно выжидал, пока радость первой встречи немного уймется,
разглядывая вновь прибывших. Неста Каррик оказалась миниатюрной женщиной со
светло-каштановыми волосами и бледно-голубыми глазами, Берк, смутно
припоминая, что видел ее много лет назад, подошел к барону Шерарду и
протянул РУКУ.
- По-моему, мы встречались. В девятом году в Лондоне.
- Совершенно верно. В Уайт-клубе. Барон Шерард выступил вперед, энергично
потряс ладонь Берка.
- Кажется, я проиграл вам тогда? В пикет?
- Сомневаюсь, - усмехнулся Алек Каррик, барон Шерард. - Я отвратительно
играю. Нет, речь шла о пари. Что-то насчет джентльмена, купившего дюжину
свиней и решившего устроить свиные гонки. Не помню, чем дело кончилось.
- Да, и я тоже, - покачал головой Берк, - хотя это, возможно, к лучшему.
Ариель наконец оторвалась от сестры.
- Алек, как я рада видеть тебя! Барон взял ее маленькие ручки в свою,
большую и теплую.
- И я тебя, сестричка. Вижу, ты успела выйти замуж за нашего соседа.
Превосходный выбор. Любит детей и животных. Особенно свиней.
- Свиней? - недоумевающе переспросила Ариель, склонив голову набок.
- Не обращай внимания. Неудачная шутка. А ты выросла. Правда, Неста?
Совсем взрослая женщина.
- И очень красивая. Ты так похожа на маму, хотя у ее волос не было такого
великолепного красновато-рыжего оттенка.
Но Ариель нетерпеливо отмахнулась:
- Неста, ты беременна! Мне показалось, что ты пополнела, но...
- Поэтому мы и вернулись в Англию, - пояснила Неста. - Я хочу, чтобы мои
дети родились на английской земле.
- Но в своем письме ты приглашала меня в Бостон! Я едва не отправилась
туда!
- Оно было написано несколько месяцев назад. Разве ты недавно его
получила? - удивилась сестра.
- Да. - вздохнула Ариель.
- Ну что ж, когда ты не прислала ответа, я обнаружила, что забеременела,
и Алек решил, что пора возвращаться.
- Как вы узнали, где найти Ариель? - вмешался Берк.
- Отправились в Лесли-фарм. Годдис был в ужасном настроении, - пояснил
Алек. - Нос сломан, рука на перевязи.
Немного помедлив, барон задумчиво продолжал:
- Я поинтересовался, что с ним произошло, но он не захотел просветить
меня на этот счет. По правде говоря, он был ужасно груб, еще хуже, чем при
нашей первой встрече пять лет назад.
Ариель неожиданно хихикнула, так звонко, что Берн испуганно вскинулся, но
тут же широко улыбнулся. Алек и Неста недоумевающе переглянулись, но прежде
чем успели что-то спросить, Берк поспешно пригласил их погостить так долго,
сколько они пожелают.
Барон с благодарностью принял приглашение.
- Спасибо, - поблагодарил он. - Боюсь, Неста очень утомлена, и лучше дать
ей отдохнуть, перед тем как отправиться в мое поместье в Нортамберленде.
- Я отведу сестру наверх, - решила Ариель, - а ты, зять, ступай в
гостиную вместе с моим мужем.
К нам приехали и другие гости, так что ты будешь избавлен от
необходимости терпеть наше скучное общество.
- Я и забыл про них, - заметил Берк. - Вы ведь знаете Найта Уинтропа, не
так ли? И Перси Кингстона?
- Боже милосердный, конечно! - воскликнул Алек. - Настоящая встреча
старых друзей! Иди, отдыхай, Неста.
Он похлопал жену по бледной щечке. Ариель проводила сестру в большую
просторную спальню напротив комнаты Берка.
- Как здесь хорошо, Ариель! Только представить - ты замужем за графом
Рейвнсуортом! Знаешь, я была по уши влюблена в него, пока - не появился
Алек! Все здешние девушки по нему с ума сходили!
Ариель снова обняла Несту:
- Я так рада, что ты здесь. Но мы болтаем и болтаем, а ты совсем
измучена. Сейчас позову горничную, и уложим тебя в постель.
Спустя час Ариель оставила спящую сестру и, задумчиво хмурясь, начала
спускаться вниз, но по пути встретила Берка.
- Что-то случилось? - спросил он. Ариель испуганно встрепенулась:
- О Берк, я только думала о Несте. Она так плохо выглядит! Не стоит ли
попросить доктора Броуди осмотреть ее?
- Мы можем поговорить об этом с Алеком.
- Но ведь это не он ждет ребенка и утомлен до крайности!
Берк спокойно, не мигая, глядел на нее:
- Но он - ее муж. Ариель.
- Ну вот, в этом вся суть. Дело всегда этим кончается, не так ли?
Но Берк, не обратив внимания на язвительный тон жены, спросил:
- Неста еще что-нибудь говорила об Эване Годдисе?
- Только то, что в Ист Гринстеде им рассказали о продаже Рендел-холла,
поэтому они и отправились в Лесли-фарм, узнать, где я сейчас. Она сказала,
что Эван не жалел бранных слов в наш адрес и что при разговоре присутствовал
еще кто-то, возможно, Этьен Дюпон.
- Интересно, - протянул Берк. Ну что ж, кажется Алек и Найт отправились
куда-то вспомнить старые времена, а Перси и Ленни поспешили уединиться и
изливаются в нежностях.
Ариель рассмеялась.
"Такой нежный смех..." - подумал Берк. И, схватив маленькую ручку, поднес
ее к губам. Ариель мгновенно застыла. Он почувствовал, как она выпрямилась и
замерла.
Будь что будет!
Берк наклонился, взял ее за плечи и поцеловал, легким, нетребовательным,
но властным поцелуем, словно в знак обладания. Он твердо знал это и гадал,
понимает ли Ариель, что означает его поцелуй в этот момент.
Когда он наконец отпустил ее, Ариель удивленно моргнула. Но Берк ничего
не сказал, просто улыбнулся, осторожно коснувшись ее щеки кончиками пальцев.
Ариель глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, и сказала совершенно
неожиданную вещь:
- Ты знаешь, что я считала Алека Каррика самым красивым мужчиной на
свете, пока не встретила тебя?
- Правда? Значит, ты с самого детства обладала безупречным вкусом.
- Но теперь я не уверена, что мне нравятся светловолосые мужчины, даже
те, которые похожи на отлитых из бронзы богов.
- Ха, да меня, кажется, только что оскорбили!
- А его глаза! Блестящие, ярко-голубые, совсем как у викинга, как ты
считаешь, Берк? Вождя викингов, конечно.
- Его глаза очень похожи на твои, Ариель.
- Мои совсем обыкновенные, даже довольно противные. Предпочитаю
темно-карие, как у тебя, они кажутся гораздо умнее, не находишь?
Берк обнял жену.
- Давай спустимся вниз. Или хочешь отдохнуть?
- О нет, я прекрасно себя чувствую. Ариель повела мужа в маленькую
комнату, где утром разговаривала с Найтом, и беспечным тоном, ни на минуту
не обманувшим Берка, спросила:
- Мне очень нравится эта комната. Можно, я устрою здесь кабинет?
- Не знаю, - медленно протянул он, оглядываясь. - Думаю прибавить ее к
своей коллекции. У меня всего лишь библиотека и кабинет. Хорошо бы иметь еще
и эту. Она уютнее остальных, и вид прекрасный. Да, я ее беру.
Ариель уже хотела послушно кивнуть, но вспомнила слова Найта и храбро
бросилась в бой, но вместо уверенной подготовленной фразы с губ лишь
сорвалось робкое:
- Может, то есть... ты еще передумаешь?
- С какой стати? Это мой дом, и не тебе указывать, что мне делать. Нет, с
этой минуты запрещаю тебе даже заходить в эту комнату!
- Но...но это несправедливо!
- Повторяю, это мой дом!
- И мой тоже! Разве не так?
- Значит, считаешь себя здесь хозяйкой? Ариель прикусила губу.
- Да... вероятно, так оно и есть.
- Весьма неопределенно. Попробуй еще раз. Ариель упрямо подняла
подбородок:
- Я здесь хозяйка.
- И что же? Какие права это тебе дает?
- Дом и слуги - моя обязанность. Мне нравится эта комната, и я хочу ее
для себя. Тебе не нужна еще одна.
Ариель остановилась, очень довольная собой, пока не заметила, как грозно
хмурится муж.
- То есть, если не возражаешь, конечно, - поспешно добавила она.
Берк, наклонившись, прижался крепким быстрым поцелуем к сомкнутым губам:
- Конечно, не возражаю, глупая ворона! Даже если и возражал бы, какое это
имеет значение? Ты можешь даже выставить меня из кабинета, если захочешь.
Ариель, ничего не понимая, уставилась на мужа. Значит, он сделал это лишь
для того, чтобы она училась постоять за себя?
- Не п-понимаю, - пробормотала она со странной смесью задумчивости и
нерешительности в голосе.
- Я не отчаиваюсь, - весело заверил Найт. - Пойдем лучше погуляем
немного, и может, я даже сумею убедить тебя подарить мне поцелуй вон под той
магнолией.
Ариель быстро взглянула на него, но тут же опустила глаза.
- Я подумаю над этим, - серьезно кивнула она, хотя в голосе явно
слышались дразнящие нотки.
Берку хотелось кричать, прыгать, даже запеть во весь голос.
Поцелуй, которым она наградила его под великолепной магнолией, был
целомудренным, застенчивым, и очень легким но все же это был поцелуй. И к
тому же предложенный добровольно.
- Мисс Неста все такая же, если не хуже, - заметила Доркас, помогая
Ариель переодеться в вечернее платье.
- Что ты имеешь в виду? - удивилась та.
- То, что она несчастлива. С ним, конечно.
- С бароном Шерардом?! Но почему? Доркас пожала плечами, верный знак
того, что старуха не собирается отвечать на глупые, с ее точки зрения,
вопросы.
- Садитесь и дайте причесать вас.
Ариель села. Доркас работала быстро, разделяя волосы на густые пряди и
заплетая в нетугие косы. Обернув их вокруг головы Ариель, она сказала:
- Я видела ваш и жакет и блузку. Он все-таки избил вас. - Их глаза
встретились в зеркале. - Я так и знала, что рано или поздно это случится. Он
пытался взять вас, принудить, и вы начали сопротивляться, так ведь? Вы
сказали, что когда он это сделает, мы уедем. Но куда нам идти? Ваша сестра
здесь, и денег у нас ни гроша, так ведь? Он дал вам что-нибудь?
- Берк пальцем не прикоснулся ко мне, Доркас. Это был Эван. Он застал
меня одну у Банберри Лейк. Берк спас меня.
К ее удивлению, Доркас громко, презрительно фыркнула, что в ее устах
звучало особенно отвратительно.
- Он сделает то же самое, вот погодите и увидите. Но Ариель неожиданно
поняла: кто угодно, только не Берк. Она сама не знала, откуда взялась эта
мысль просто чувствовала - Берк не из тех, кто бьет женщин.
Доркас успела слегка припудрить ее лицо, когда из смежной комнаты
появился Берк с узкой, обтянутой бархатом коробкой в руках.
- Вы хорошо потрудились, - заметил он Доркас. - Ее волосы великолепны.
Теперь можете идти.
- Пойду погляжу, как там мисс Неста, - объявила Доркас, удаляясь.
Ариель не сводила глаз с коробки. Глаза ее взволнованно сверкали, но Берк
заметил, что жена изо всех сил старается скрыть любопытство и не выказать
излишнего интереса. Он ощутил внезапную острую боль разочарования и резко
сказал, сунув ей в руки коробку:
- Это тебе! Принадлежали моей матери, а до нее - ее матери. Если не
поправится оправа, можно отдать переделать.
И, отступив на шаг, напряженно наблюдал, как Ариель открывает коробку.
Ахнув, она ошеломленно уставилась на невероятное, ослепительное сочетание
сапфиров и бриллиантов:
- О, это слишком прекрасно! Никогда не видела ничего подобного! О
Господи, Берк...нет, нет, я не могу принять это! Что если я потеряю или
сломаю...
Она попыталась отдать колье обратно.
- Тогда придется купить тебе новое. Ариель недоуменно взглянула на мужа.
- Позволь надеть его на тебя.
Берк застегнул фермуар на шее жены и посмотрел на нее в зеркало. Ариель
выглядела завороженной собственным отражением, голубые глаза сияли.
- Сапфиры сверкают ярко, но твои глаза затмевают их блеск.
Его руки слегка касались ее плеч. Но Ариель, онемев, могла только молча
смотреть на себя. У нее в жизни не было такого изысканного колье. Ариель
вспомнила изумрудный браслет, который как-то заставил надеть ее Пейсли. Она
уронила его и была за это избита. Замочек браслета был испорчен, и Ариель
знала, что мужу известно об этом, и он просто намеренно выжидает, пока
безделушка упадет, чтобы иметь повод лишний раз поиздеваться над ней. Но
Берк совсем не такой.
- Спасибо, Берк.
Ариель, положила руку на его ладонь, но тут же подумала: "Что он захочет
за это? Чего потребует?" Берк заметил смену выражений на ее лице и
нерешительно нахмурился, не в силах понять, в чем причина.
Но несмотря ни на что, Ариель прекрасно провела время за ужином. Повар
превзошел себя, подав свои коронные блюда: жареную баранину и говяжью
вырезку под соусом жардиньер. Пирожные с малиной и смородиной таяли во рту.
Ариель сознавала, что она слишком молчалива и тиха сегодня и, возможно, не
выполняет как следует обязанности хозяйки, но гости были в прекрасном
настроении и весело обменивались шутками, так что она довольствовалась тем,
что спокойно сидела и наблюдала, как присутствующие обмениваются колкостями,
словно молниеносными ударами шпаг.
Основной темой разговоров были лондонский свет и последние скандалы,
случившиеся в высшем обществе. Ариель все чаще замечала, как пристально
смотрит на нее Берк, сидевший во главе длинного стола. Она бессознательно
дотронулась до сверкающего колье. Неужели Берк уже пожалел о своем подарке?
Ну что ж, в таком случае, он может просто забрать колье обратно.
И неожиданно, среди безудержного веселья, Ариель ощутила душивший ее
комок слез, и судорожно сглотнула. Ей так нравилось это ожерелье. Она не
хотела, чтобы Берк отнял его. Но....вряд ли дело в драгоценной безделушке. В
чем же?
Ариель не понимала. Неожиданно она сообразила, что Ленни покашливает,
многозначительно поглядывая на нее, и поспешно поднялась, не ожидая, пока
лакей, отодвинет стул.
Берк улыбнулся:
- Мы не задержимся, дорогая, - пообещал он, и Ариель кивнула.
- Мы будем в гостиной, - пролепетала она, поспешно направляясь к двери.
Неста и Ленни вскоре уже затеяли оживленное обсуждение будущих радостей
материнства. Ариель краем уха слушала, как Ленни справляется о здоровье
Несты.
- О, со мной все в порядке, - заверила Неста нежным голоском. - Переправа
через канал была трудной, поскольку меня все время тошнило, но все не так уж
плохо. Алек за мной ухаживал.
- Надеюсь, - бросила Ариель. - В конце концов, это его вина.
Ленни ошеломленно взглянула на нее, но тут же рассмеялась:
- Уж это правда! Вы, Неста, хотите мальчика?
- Конечно. По крайней мере именно этого хочет Алек.
- Ну, боюсь, тут даже Алеку не под силу что-то сделать. - бросила Ариель.
- Я считаю, что тебе лучше иметь маленькую девочку, Неста.
Сестра, улыбаясь, покачала головой:
- Возможно, второй ребенок может быть девочкой. Но первый должен родиться
мальчиком.
Она говорила настолько серьезно, что Ариель нахмурилась:
- Но какое это имеет значение? У Ленни есть Вирджи и Поппет, и я не
хотела бы, чтобы они были мальчиками. Они такие милые крошки.
- Но Монроуз совсем не был доволен ими, Ариель, - заметила Ленни. - Это
ужасно странная черта в мужчинах. Кажется, они слишком преувеличивают свою
роль во всем этом деле, поэтому и требуют мальчика.
- И, конечно, наши законы, - продолжала Ариель. - Они обделяют девочек.
Как бы я хотела видеть женщину, получившую титул графа!
- Но, по-моему, твое положение далеко не из самых плохих, - заметила
Неста. - Вышла замуж очень молодой за богатого человека, оставившего тебе
немалое наследство, и тут же стала женой графа.
- То немногое, что оставил лорд Рендел, Неста, давно потрачено, -
отозвалась Ариель. - Насколько я понимаю, все, включая дом и земли, будет
вскоре продано.
- О, дорогая, мне очень жаль, - охнула Неста. - Я и понятия не имела.
- Я тоже, - вмешалась Ленни, выпрямившись в кресле.
Ариель решила сказать правду. Почему нет?
- Я тоже ничего не знала. Видите ли, поверенный и управляющий моего
первого мужа ограбили поместье, даже заложили дом и покинули Англию, когда я
известила их, что желаю все распродать и уехать из страны. Так что, Неста,
от так называемого богатства ничего не осталось. Я приехала бы к тебе в
Бостон, как намеревалась, всего с сотней фунтов в кармане.
- Но ты встретила Берка! - весело докончила Неста.
- Совершенно верно.
В комнату вошли смеющиеся джентльмены. Берк немедленно направился к жене,
но ничего не сказал, просто взял ее за руку и сел рядом. Перси встал рядом с
Ленни, устроившейся за пианино. Алек, наклонившись, поцеловал жену в щеку.
Найт обнаружил, что остался в одиночестве и, с сожалением улыбнувшись,
покачал головой:
- Крайне неприятное ощущение, - заметил он, ни к кому в особенности не
обращаясь.
- Придется отправляться к алтарю, дружище.
Тогда нигде не окажешься лишним, - ухмыльнулся Берк.
Было уже почти одиннадцать часов, когда Алек сказал:
- Несте пора в постель. Уже довольно поздно. Вскоре после этого разошлись
остальные гости, и Ариель последовала за Берком в его спальню. Она стояла
посреди комнаты, не представляя, что делать. Китайскую ширму сегодня унесли
в починку, и Ариель не двигалась с места, зная, что ведет себя глупо, но не
в силах просто уйти в другую комнату.
Берк зажег дрова в камине, поднялся и, потянувшись, прислонился к
каминной доске, пристально глядя на нее:
- Тебе было весело?
- Да, очень.
- Я рад. Ну а теперь, Ариель, раздевайся. Снимай одежду. Всю.
Ариель молча уставилась на него, не в силах осознать смысл жестоких слов.
Она была так счастлива, спокойна, ненадолго забылась, и вот сейчас...
- У тебя что-то со слухом, Ариель? - резко бросил он. - Я велел тебе
сбросить одежду. Хочу видеть тебя обнаженной.
Приказы Пейсли. Слова Пейсли.
Пальцы сами вспорхнули к верхней пуговице платья. Она ощутила гладкость
шелка, шероховатость обметки петель, увидела, как расходится вырез,
почувствовала себя обнаженной, уязвимой и беспомощной.
- Не понимаю, почему ты делаешь это. Ты был так добр ко мне...
- Считаешь, что я по доброте душевной должен пожертвовать своими
удовольствиями? - оборвал ее Берк и, выпрямившись во весь рост, сделал шаг
вперед.
Из горла Ариель вырвался тихий испуганный вскрик, и пальцы еще быстрее
побежали по ряду пуговиц.
- Когда останешься голой, я хочу увидеть тебя на коленях, дорогая жена.
Возможно, я пожелаю, чтобы ты снова ласкала меня ртом, как в тот вечер, в
конюшне. Помню, что нашел тебя достаточно хорошо. вышколенной.
Ариель остановилась, невольно сжав кулаки, глядя в жесткое лицо, холодные
глаза. В мозгу вихрем пронеслись события сегодняшнего дня, и она покачала
головой будто в ответ его словам, своим мыслям и чувствам:
- Почему ты это делаешь? - повторила она.
- Твой дрожащий голосок вовсе не вызывает во мне особой жалости, Ариель.
Ну что, будешь поступать, как велено, или принести хлыст?
Ариель в ужасе наблюдала, как Берк подходит к комоду, открывает ящик и
достает гибкий хлыст для верховой езды. Девушка, онемев, уставилась на него.
- Нет! - выкрикнула она наконец. - Нет!
- Что "нет?" - осведомился Берк, похлопывая хлыстом по ладони.
- Ты не ударишь меня.
- Не ударю? Ты в этом уверена? Что заставляет тебя так считать? Все
мужчины одинаковы, Ариель, каждый из нас наслаждается, причиняя боль тем,
кто не способен себя защитить, мы положительно счастливы, унижая, наших жен,
причиняя им боль. Кому лучше знать, как не тебе?
- Нет-нет, ты не такой.
Не спуская с нее глаз, Берк снова шагнул вперед, продолжая ритмично
похлопывать хлыстом по ладони..
Но Ариель не двигалась. Взгляд был устремлен не на кнут, а на лицо мужа.
- Ты не такой, - повторила она с еще большей убежденностью, и голос се
звучал так словно девушка действительно верила тому, что говорит, а не
просто надеется, что это правда.
- Ты уверена в этом, не так ли?
- Да. Ты не такой человек, Берк.
- Раздевайся, Ариель.
- Не стану. Не позволю тебе позорить меня подобным образом.
- Ты посмеешь противиться? Ослушаться меня?
- Да, если это именно то, что я делаю сейчас. Берк подошел к ней, сжал
подбородок длинными пальцами, но Ариель не отстранилась. Он слегка
запрокинул ее голову:
- Я могу избить тебя, когда и как захочу. До крови. Так, как не снилось
Эвану Годдису. Могу заставить тебя делать все, что захочу.
- Можешь. - Ариель глубоко вздохнула. - Но не заставишь. Ты меня любишь.
- Это ты так считаешь. Я мужчина, Ариель. Неужели не ясно, что. все
мужчины - лживые ублюдки, жестокие злобные животные?
Ариель по-прежнему не сводила взгляда с его лица:
- Только не ты.
- Так, значит, - задумчиво заключил Берк, наблюдая за побледневшей
девушкой, - что же получается? Я нашел жену, которая наконец поверила мне?
Которая во мне не сомневается?
Ее глаза потемнели, расширились, зрачки превратились в огромные черные
озера. Берк, словно зачарованный смотрел в них, не в силах оторваться.
- Ты сделал это нарочно, - дрожащим голосом пробормотала Ариель.
- О чем ты?
- С самого дня свадьбы, - медленно выговорила она, - ты все это делал
намеренно.
- Что? Неужели ты даже не можешь ответить разумно?
- Ты терзал меня, провоцировал, дразнил, пока....
- Пока ты не решила ответить тем же?
- Да!
- И что случилось, когда ты собралась с духом, Ариель?
- Ничего, потому что ты не причинишь мне боли.
Ты просто не способен на это, невзирая на все твои угрозы.
- Представить только! - улыбаясь, вздохнул Берк.
Ариель схватила хлыст, швырнула его через всю комнату:
- Ты и твое проклятое притворство! Берк рассмеялся, весело, от души, не в
силах сдержаться, и, схватив ее за талию, поднял над головой. Ариель,
уцепившись за руки мужа, испуганно смотрела на него.
- Теперь остается только хорошенько откормить тебя. А потом...
- Потом что?
- Как что? Потом у меня будет не жена, а истинное совершенство!
- Поскольку ты сам совершенство, будет только справедливо, если жена у
тебя будет рыбкой из того же пруда, не так ли?
- Очаровательная метафора. Конечно, мы будем плавать рядом, всю жизнь,
вместе и навсегда.
Берк поставил ее на пол, продолжая прижимать к себе.
Артель прислонилась щекой к его плечу, обняла за талию.
- Ты так сильно напугал меня. Он сдавил ее чуть сильнее.
- Ты простишь меня?
- Не знаю. Я все-таки...
- Гадаешь, а вдруг в туманном и отдаленном будущем я все таки превращусь
в зверя? Ни за что. Я хочу, чтобы ты была счастлива, Ариель. Со мной.
Ариель глубоко вздохнула, и Берк пожалел, что не может проникнуть в ее
мысли.
- Идем в постель, хорошо? И нет, ты не обязана снимать одежду передо
мной, если не хочешь. И нет, ты не должна даже целовать меня, если тебе
неприятно. И да, ты можешь одеваться и раздеваться за этой мерзкой ширмой,
как только ее починят.
Он нежно поцеловал Ариель в сомкнутые губы и отступил, весело напевая
чрезвычайно красочную песенку, крайне популярную в армии года три назад.
Потом разделся, по давней привычке аккуратно складывая одежду и не глядя на
жену.
Ариель долго, смотрела на него и, наконец улыбнулась, скинула платье и
взяла из комода ночную сорочку. Завязывая ленты у горла, она заметила, что
Берк наблюдает за ней. Он не двигался, просто стоял там, гибкий, стройный,
обнаженный, сильный, и Ариель отвернулась, только на этот раз не мгновенно.
Берк потянулся: оранжевое пламя весело играло на мускулистом теле.
- Я ложусь в постель, - сказал он, - Приходи, когда захочешь.
Он лежал на спине, натянув одеяло до подбородка.
Ариель легла рядом.
- Если желаешь, Ариель, - продолжал Берк, не поворачиваясь к ней, -
можешь поцеловать меня на ночь.
Она так и сделала. И поцелуй был чуть более воодушевленным, чем
полученный им под магнолией.
***
Джордж Керлью, молодой человек, чрезвычайно искренний, крайне честный и
добросовестно относящийся к своим обязанностям, вошел в кабинет, мысленно
благодаря Бога за то, что граф оказался на месте.
- Милорд!
- Что, Джордж? Опять придумали для меня одно из своих бесконечных дел? -
спросил Берк, видя, что управляющий едва не дрожит от волнения.
- Нет, милорд. Этот человек, Олли Транк, желает поговорить с вами.
Немедленно. Говорит, у него что-то неотложное.
Берк поднялся с кресла:
- Зовите его сюда!
В кабинете появился сыщик. Вид у него был крайне самодовольный:
- Я знаю, кто он, - заявил он без обиняков. - Тот ублюдок, который
прикончил бедняжку.
- Кто это?
- Один из конюхов. Арнольдом величают.
- Господи, - охнул Берк, - вы уверены, Олли?
Да ведь Арнольд служит здесь не меньше шести лет! Спокойный,
исполнительный... Берк замолчал, качая головой.
- Он хвастался этим, безмозглый болван! - с омерзением бросил Олли. -
Трепался на каждом углу! Я сравнил тот маленький клочок, который вы нашли,
милорд, с дырой на куртке Арнольда. Подошел, и в точности! Так что пришлось
выпить маленько в "Утке и драконе", в Натли, и он там распространялся насчет
того, что все девки так и липнут к нему, проклятый тупоголовый осел!
- Вот тут у нас проблема, джентльмены, - заявил Берк.
- Не вижу... - начал Джордж, но тут мгновенно вмешался сообразительный
Олли:
- Очевидно, как прыщ на твоем носу, парень, если у тебе имеется таковой,
что Арнольд не мог так просто пробраться в Эбби и прикончить девчонку.
- Он изнасиловал ее, но не убивал. - пробормотал Берк больше себе, чем
остальным, и выругался тихо, но очень затейливо, чем заработал еще большее
уважение со стороны Олли.
- Именно так, милорд, - пожал плечами сыщик. - Конечно, это мог быть и
несчастный случай.
- Вряд ли. Мастерская работа, Олли. Я должен все обдумать. А вы пока не
уезжайте, хорошо?
- Вы платите за то, что я должен все вынюхать, - кивнул Олли.
- Вот и продолжайте вынюхивать. - решил Берк. Проверьте всех, кто живет в
доме. А пока возьмите с собой Джошуа и Джорди и приведите ко мне Арнольда.
Сейчас же. Я сам с ним разделаюсь.
Берк уже знал, как поступит, когда человек, погубивший Мелли, будет
найден. Ледяное спокойствие и холодное бешенство владели им. Когда в комнату
вошел Алек Каррик. Берк сказал:
- Можете остаться, если хотите. Но то, что сейчас здесь произойдет, вам
вряд ли понравится.
Когда он закончил рассказ, Алек с некоторым изумлением протянул:
- Господи Боже! А я-то считал, что здесь, в английском захолустье, царит
смертельная скука. Просто невероятно! Я помогу вам, если позволите. Любой
мужчина, способный на такую вещь, должен получить то, что заслужил.
Берк подумал, что Ариель была бы очень рада услышать такое мнение из уст
представителя мужского пола.
Но тут появились Олли и Джошуа. Они ввели в кабинет Арнольда, держа его
за руки. Найт присоединился к Берку и Алеку.
- За что, милорд? - завопил конюх, вырываясь. - Эта шваль... очи все
выдумали! Это все не правда, чистое вранье!
- Разве?
- Вот куртка, милорд, - вмешался Олли. - И кусочек ткани, который нашли
около девушки.
- Боюсь, все совпадает, Арнольд, - покачал головой Берк.
- Никого я не насиловал! - завопил Арнольд. - Никого! Малышка Мелли... то
есть мы иногда кувыркались в постели, я довольно давно забавлялся с ней,
чаще всего в беседке. Она просто обозлилась на меня, вот и все.
- В таком случае, Арнольд, почему вы надели маску?
- Говорю же, обозлилась на меня! Не хотел, чтобы она всем разболтала, что
это я сделал! А если бы кто-то решил послушать эту грязную шлюшку?
- Арнольд, Мелли было всего пятнадцать лет!
- И что же? Мы трахались больше года! Горячая штучка эта Мелли!
- Вы изнасиловали ее. Принудили. Никто не имеет права обидеть женщину или
девушку, которая находится под моей защитой. Ну а теперь хотите узнать, что
с вами будет?
- Ничего! Я не заслужил наказания! Она была всего-навсего дешевкой и
тварью, и ничем больше!
Но тут Арнольд заметил убийственную ярость в глазах графа и, неожиданно
вырвавшись из хватки Джошуа, с силой ударил локтем в живот Олли и метнулся к
выходу. Дверь легко подалась, и он упал к ногам Ариель.
- Арнольд! Что случилось? Почему вы здесь? Конюх, не отвечая, ринулся
прочь, и тут разразился ад кромешный. Когда Арнольд был наконец пойман, Берк
приказал Олли и Джошуа:
- Отведите его в кабинет и не выпускайте. Подождав, пока мужчины уйдут,
он шепнул Ариель:
- Арнольд изнасиловал Мелли. Олли разоблачил его.
- О нет! Значит, он - убийца? - Не уверен, - покачал головой Берк. - А
теперь иди, Ариель. Я сам с ним разделаюсь.
- Но как?!
- Арнольд, дорогая, - ухмыльнулся Берк, - собирается с честью служить во
флоте Ее Величества. Не менее пяти лет, можешь быть уверена.
- Но это звучит не так уж плохо.
- Поверь, это ад, хуже, чем ад. Ньюгейт оказался бы гораздо более легким
наказанием.
Ариель осталась у порога кабинета, напряженно прислушиваясь к
происходящему за дверью. По внезапно раздавшемуся воплю Арнольда она поняла,
что Берк сообщил, какая участь его ожидает. Ну что ж, так ему и надо.
На сердце стало немного легче, хотя Ариель по-прежнему мучил вопрос, был
ли именно Арнольд убийцей Мелли.
Ответ она получила немного позже. Когда Олли вновь попросил разрешения
поговорить с графом, Берк велел жене остаться. Они сидели в ее любимой
комнате, и Ариель рассказывала, как собирается обставить ее.
- Все кончено, милорд, - провозгласил Олли.
- Что именно, Олли?
Сыщик искоса взглянул на Ариель, и Берк быстро сказал:
- Можете говорить при моей жене. Ну же, выкладывайте.
- Я нашел ключ, милорд. Ржавый и старый, но подходит к маленькой двери,
ведущей в комнаты слуг.
Берк почувствовал, как с плеч свалилась огромная тяжесть:
- Где вы обнаружили его?
- В конюшне, около кладовой. Арнольд, естественно, говорит, что ничего не
знает, но он же еще не спятил, чтобы добровольно признаться.
- Верно, - кивнул Берк.
- Значит, все кончено, - вздохнула Ариель, протягивая руку Олли, который
воззрился на нее, словно на змею, готовую ужалить.
- Большое спасибо. Вы превосходный детектив. сэр.
К полному восторгу Берка Олли вспыхнул:
- Но... то есть, ваша милость, это... верно, я в своем деле неплох.
Теперь остается одно: я могу отвезти Арнольда к этому капитану Мортимеру,
чтобы тот сделал из него настоящего моряка, но если окажется, что именно он
прикончил девушку, что прикажете делать?
Берк несколько минут молчал и наконец решил:
- Нет. У нас нет настоящих доказательств, что именно он убил Мелли, ведь
ключ просто находился в конюшне, где каждый мог его увидеть и
воспользоваться. Конечно, возможно, Арнольд сбросил Мелли с лестницы, если
та угрожала обличить его и рассказать всем, кто ее изнасиловал, но пусть
теперь с ним возятся во флоте.
Берк вручил Олли письмо к капитану Мортимеру, самому жестокому и
просоленному моряку, когда-либо плававшему под английским флагом, и пожал
руку сыщику:
- Примите и мою благодарность.
- Все кончено, - повторила Ариель и, обернувшись к мужу, одарила его
застенчивой улыбкой.
- Я уже успела сказать сегодня утром, как ты великолепен? - спросила она.
- Пока еще нет.
- Может, еще успею. - рассмеялась она. - Пора пить чай, сэр, и кроме
того, наши гости захотят узнать, что произошло.
Арнольд и его судьба были предметом оживленных обсуждений за чаем и
позже, за ужином.
- Жаль, что война между Англией и Америкой почти закончена, - заметил
Алек. - Можно было бы попытаться сдать Арнольда в американский флот. Это
охладило бы его пыл.
- Бедная девушка, - вздохнула Неста.
- Просто дрянь, никаких понятий о приличии, никаких моральных устоев, -
заявила Ленни, - по крайней мере иначе о ней не говорят. А мать Мелли...
словом, она была настоящей ведьмой и падшей женщиной. Не смогла удержать ни
одного мужчину ни мужа, ни любовника.
- Это неважно, - вмешалась Ариель. - Я знала мужчин, ничем не
отличавшихся от шлюх, но никто их не насиловал. И не убивал.
Не успели эти слова сорваться с губ, Ариель подумала, что они, должно
быть, произведут на собравшихся впечатление пушечного выстрела.
В комнате на несколько долгих минут, показавшихся Ариель вечностью,
воцарилась мертвая тишина. Наконец, Берк нарушил молчание:
- Она права, конечно. Мужчины не только сильнее, но и не могут
представить себе, какой ужас несет с собой насилие, попросту не сознают, что
в этот момент испытывает женщина.
- Дело не только в этом, - вмешался Найт. - Когда женщины во времена
средневековья были волей-неволей возведены на пьедестал и повсюду
исповедовался культ Пресвятой Девы и тому подобное, чистота считалась
основным и главным качеством в женщине. Те, которые приходили к алтарю, не
сохранив девственности, клеймились и отвергались обществом. К несчастью, эти
предрассудки сохранились до наших дней. Если у женщины есть любовник, ее
считают развратной, но чем больше любовниц у мужчины, тем он привлекательнее
и загадочнее для друзей и знакомых.
- Репутация повесы меня не привлекает, - заметил Перси. - Я один из тех
людей, которые предпочитают хранить верность жене. По правде говоря, я
человек домашний.
Ленни кокетливо улыбнулась ему:
- О небо, а я так хотела получить в мужья романтичного рыцаря, а не
смирного покорного человека. Кто вас успел укротить, cэp?
Неста, рассмеявшись, взмахнула вилкой в сторону Ариель:
- Помнишь того маленького мальчика, который не хотел играть с нами?
Представляете, - обратилась она к присутствующим, - мы с Ариель заперли его
в хлеву. Как оказалось, он не был так уж хорошо вышколен.
- Но после шести часов заключения он стал покорным как овечка! Ах,
бедняжка! Сколько же лет прошло? Я совсем о нем забыла!
- А что, если вы навсегда разрушили его жизнь? - поинтересовался Берк.
- Просто страшно при мысли о том, как это повлияло на его дальнейшую
судьбу, - поддержал его Найт.
- А О каком муже мечтали вы, Ариель? - спросила Ленни. - Берк вам
подходит?
"Собственно говоря, дорогая Ленни, последнее, в чем я нуждалась, был
именно муж", - подумала Ариель, но вслух ответила:
- Думаю, при определенном воспитании и обучении он вполне сойдет, -
заявила она, заметив, что Берк ей улыбается. - Вполне.
- Я. - заметил Берк. - положив себе еще несколько ломтиков лососины, -
как и Перси, верный муж. Дом, очаг, любящая жена, что еще нужно?
- Алек терпеть не может ни дома, ни очага, - вмешалась Неста. - Ему по
душе приключения, путешествия и перемены.
- Судя по твоим словам, муж из меня никудышный, - вздохнул Алек. - Но,
конечно, я совсем не такой. Вот уже почти пять лет я стал таким домашним,
как ты только могла пожелать.
- Но мы никогда подолгу не останавливались на одном месте! Только семь
месяцев назад мы были в Макао.
- Собственно говоря, Алек, - засмеялась Ариель, - ты скорее производишь
впечатление бродячей собаки. Очень интересной, но тем не менее бродячей
собаки...
- Вы, трое, где ваша мужская солидарность?! Помогите же! - с шутливым
отчаянием возопил Алек.
- Только не я, - отказался Найт - я вообще не женат. И не намеревался
бросаться в подобную... прошу прощения у дам.
Но тут Ариель громко выпалила:
- Но зачем просить у нас прощения? Я, например, тоже не собиралась
выходить замуж, и не просила у джентльменов извинения...
- Пока не встретила меня, - весело заявил Берк, - и не начала умолять
повести ее к алтарю. Утверждала, что умрет без этого, увянет, засохнет, как
нежный цветок. У меня просто не было иного выбора.
Ариель предпочла поднести ко рту кусочек тушеного мяса.
- Во всяком случае, - продолжал Найт. - позвольте сказать, что, если
когда-нибудь женщине удастся загнать меня в ловушку, я немедленно превращусь
в буйного неуправляемого дикаря.
- Вот пример высокомерного, самовлюбленного типа, - провозгласила Ленни.
- Ариель совершенно права. Вы, мужчины, вечно считаете, что все вертится
вокруг вас, включая и нас, несчастных женщин.
- Возможно, я слишком поспешно высказался, - признал Найт, одарив ее
вызывающей улыбкой, - но мне всего двадцать шесть, и я женюсь не раньше
сорока. И только ради наследника. Именно так советовал мне отец, и я
намереваюсь идти по его стопам. Отец заверил меня, что я не должен обращать
внимания на все. что он говорил и делал, кроме этого завета. А я послушный
сын, только и всего.
- Советую, не высказывать своих намерений перед лондонским обществом, -
усмехнулся Берк. - Каждая незамужняя дама сочтет долгом избрать тебя своей
добычей.
- Или просто прикончит его за невыносимое высокомерие. - добавила Ленни.
- Только не женщины! - заверил Найт, салютуя ей бокалом.
- О, Найт Уинтроп, вы просто святого из себе способны вывести, -
пожаловалась Ленни.
Через полчаса леди перешли в гостиную, и Ариель спросила Несту, когда та
ждет ребенка.
- Не раньше, чем через пять месяцев. Целая вечность!
- Ты такая красивая! По-прежнему хочешь мальчика? Или это желание Алека?
- О, мне все равно. Конечно, я уже говорила, Алек ждет наследника. Как
все мужчины. Словно женщина может определить пол ребенка, - добавила она со
вздохом.
- А Берк не из таких, - возразила Ариель. Но Ленни наградила ее
всезнающей улыбкой.
- Это речи новобрачной, а не жены. К тому же новобрачной, не желавшей
выходить замуж, пока не встретила Берка Драммонда, Ариель поняла, что
угодила в вырытую ей же самой яму.
- Верно, - подтвердила она, упрямо выдвинув подбородок.
- А ты когда-нибудь спрашивала об этом Берка? - спросила Неста. - Насчет
детей. И кого ему хочется - мальчика или девочку?
- Нет, но я знаю Берка, - возразила Ариель. - Он добрый, хороший и
умный...
- Господи, - охнула Ленни, весело смеясь. - Это всего-навсего, мой зять,
а не что-то вроде греческого бога или почтенного патриарха! Ты заставляешь
его выглядеть дряхлым седобородым старцем, проповедующим в пещере.
- Уж этого от него не дождешься, - возразила Ариель, смеясь. - Правда,
теперь я буду представлять его с длинной бородой и в черной мантии.
- О, дорогая, - охнула Ленни, - пожалуй, сыграю-ка я на пианино. И,
умоляю, не говорите Берку, как его тут расхваливала Ариель, иначе самым
высокомерным и самонадеянным мужчиной здесь будет вовсе не Найт. Берегитесь!
Неста, улыбнувшись сестре, похлопала по диванной подушке:
- Посиди со мной, малышка.
- Какое у тебя красивое ожерелье, Неста. Неста дотронулась до прекрасных
опаловых бус:
- Спасибо. Алек подарил мне его на день рождения.
Ленни начала бойко калечить нежную сонату фа-мажор Моцарта, но сестры
все-таки смогли спокойно поговорить.
- Ты замужем уже почти пять лет, Неста. Я помню, ты была тогда без ума от
Алека.
- Да. Больше, чем без ума. Я бы сразила дракона ради него. Помнишь, как
он тогда был красив? И, кажется, становится с каждым годом еще интереснее.
Иногда это крайне неприятно.
Неста на секунду опустила глаза.
- Я боюсь, Ариель, - прошептала она.
- Чего? - поразилась девушка.
- Я превращаюсь в неуклюжего медвежонка. Месяца через два Алек не
сможет...ну, ты понимаешь, что. И я ему ужасно надоем.
- Но это глупо. Алек любит тебя.
- Он также очень чувственный мужчина. И нуждается в близости с женщиной.
Не представляю, как он сможет обходиться без этого...
- Близости? - ошеломленно повторила Ариель.
- Да. Просто не выдержит. Возможно, мне не стоило говорить с тобой об
этом, но, что ни говори, ты замужняя женщина. Господи, да ведь Берк твой
второй муж. Странно сознавать, что тебе всего восемнадцать, - вздохнула
Неста. - Но ничего не поделаешь.
- Знаю, - кивнула Ариель.
- Даже сейчас дамы просто падают к ногам Алека, надеясь привлечь
внимание. Это происходило повсюду, где мы появлялись, даже в Макао! И
знаешь, Ариель, он просто не замечает всех этих дурочек. То, что он может
быть безразличен к этим жгучим взглядам и бьющимся сердечкам, служит для
меня источником постоянного изумления.
- Ну что же, тем легче удержать его от соблазнов в деревне, где почти нет
общества.
- Мы отправимся в его поместье, в Нортамберленд. Надеюсь, ему не будет
там слишком тоскливо.
- Тоскливо? Но почему? Он не был там несколько лет. И сможет найти себе
много занятий. Ну а ты? Именно о тебе я тревожусь.
- О, со мной все в порядке. Я только желала бы, чтобы все поскорее
кончилось и ребенок родился здоровым.
- Неста, могу я спросить у тебя кое-что?
- Ты моя сестра. Мы можем говорить обо всем на свете.
- Алек когда-нибудь... причинил тебе боль? Обидел?
- Боль? Что ты хочешь сказать? Он бьет тебя? Вынуждает стать на колени и
подвергает немыслимым унижениям?
- Я... неважно. Ленни прекрасно играет, не так ли?
- Да, - согласилась Неста, задумчиво хмурясь, - да, конечно. Насколько я
помню, ты тоже любила играть, Ариель.
- Ты такая печальная, Неста. Алек - благородный человек. Я имею в виду.
он не бросит тебя. Неста вымученно улыбнулась.
- Да, конечно. Я солгала тебе. Алек устал от меня через три месяца после
свадьбы. Я смогла удержать его только... о, дорогая, я становлюсь с каждой
минутой все более нескромной. Забудь все это, любовь моя.
Ариель ничего не ответила, хотя слова сестры огнем пылали в мозгу. Она
отнюдь не была глупа и поняла, что утаила Неста. Постель - вот единственное,
чем удавалось Несте удерживать мужа. Но это просто невозможно представить!
Когда в гостиную вошли джентльмены, Ариель невольно взглянула на мужа.
Тот смеялся чему-то, сказанному Перси. "Это он прекрасен", - подумала она. И
он был добрым, хорошим и умным, несмотря на то, что не мог похвастаться
длинной спутанной бородой и грязной мантией. И никогда не сделает ей зла.
Ариель поднялась и подошла к мужу. Улыбнувшись ей, Берк сжал маленькую
ладошку и снова рассмеялся, когда Перси досказал свой анекдот.
- Вижу, - сказал тот, - что я здесь лишний. Пойду переворачивать страницы
для Ленни.
- Удивительно проницательный человек, - заметил Берк, стискивая ее пальцы
чуть сильнее. - Привет, дорогая.
- Неста сказала, что дамы теряют голову из-за Алека. Это правда?
Берк насмешливо поднял брови при этом бесхитростном замечании:
- Что до меня, я ожидаю твоей полной капитуляции к концу недели. По
крайней мере один обморок не помешает.
Звонкий смех согрел его сердце. Новая надежда зажглась в душе.
Час спустя, когда Ариель легла в постель рядом с Берком, он почувствовал
прилив такого безумного желания, что едва не согнулся от сладкой боли.
Но тут его словно оглушили.
- Что ты сказала? - переспросил Берк.
Голос его звучал так неверяще, что на мгновение Ариель почувствовала себя
слишком маленькой и ничтожной, чтобы без страха повторить вопрос.
- Ну же, Ариель! Повтори, что ты хотела спросить.
Теперь он говорил почти как обычно, но в тоне по-прежнему звучали
недоуменные нотки.
- Ну, - протянула она, радуясь, что сейчас темно И Берк не видит ее лица,
- я просто поинтересовалась, хочешь ли ты детей.
- Понимаю, - протянул он, не имея ни малейшего понятия, в чем дело, - но,
по-моему, я как-то уже говорил тебе, что хочу.
- Но ты стал бы требовать, чтобы первым был мальчик?
- Я мог бы с таким же успехом требовать, чтобы коровы переплывали
Атлантический океан, но толку от этого было бы столько же.
- Но ты очень разочаровался бы, родись первой девочка?
Чувственное томление становилось с каждой секундой все более нестерпимым.
Имеет ли она хоть малейшее представление о том, что делает с ним? Вероятна,
нет.
Берк вздохнул.
- Нет, не огорчусь и не разочаруюсь. Разве я не сказал тебе как-то, что
хочу маленькую девочку, которая была бы как две капли воды похожа на тебя?
- Это простая вежливость.
- Я вообще очень милый и вежливый. Рад, что ты наконец заметила. Конечно,
я хотел бы, чтобы один из детей был мальчиком. К сожалению, девочки не могут
унаследовать графский титул и, к несчастью, рано или поздно примут фамилию
мужа. Наши дочери не смогут оставаться Драммондами вечно.
- Да, верно. Ленни как-то упоминала, что Монроуз не разговаривал с ней
две недели после того, как родилась Поппет.
- Монроуз был дураком, - Я начинаю думать, что Ленни не особенно любила
его.
- Многие женщины довольно равнодушны к мужьям. И наоборот, должен
добавить. Ариель никак не ответила на столь мудрое высказывание. Она
услышала, как Берк повернулся, и поняла, что он лежит сейчас на боку,
наблюдая за ней, но не пошевелилась.
- Берк!
- М-м-м?
- Ты не попросил поцеловать тебя на ночь. Берк с шумом втянул в себя
воздух. Глаза блеснули в темноте.
- Ариель, ты смеешься надо мной?
- Не понимаю, о чем ты.
- Прекрасно понимаешь. Я слышу это по твоему голосу. - Ну, хорошо. Берк,
ты дашь мне своего ребенка?
"Один удар за другим", - тупо подумал он. Хорошо, что он не стоит, иначе
наверняка упал бы. Но и сейчас у него кружилась голова, он едва не терял
сознание. Но тут Берк услыхал собственный на удивление спокойный голос:
- Мы говорим на эту тему потому, что Неста беременна?
- Нет! То есть, не совсем. Я, возможно, не так много размышляла бы над
этим, не будь Несты, Вирджи и Поппет. Пока вы, джентльмены, пили портвейн
после ужина, Неста, Ленни и я беседовали о детях. Как ты думаешь, я могла бы
стать хорошей матерью?
В этот момент Берк меньше всего был способен думать на тему материнства.
- Да, великолепной.
- А как по-твоему, ты был бы хорошим отцом? - Превосходным, - твердо
заверил Берк. - Самым лучшим.
- Так, значит, ты поразмыслишь над этим?
- Ариель, ты хоть понимаешь, каким образом женщина становится матерью?
- Да, конечно. Я не настолько глупа, Берк.
- И мысль о том, что я прикасаюсь к тебе, ласкаю, вхожу в твое тело,
глубоко-глубоко...не отвращает тебя? Не пугает?
- Я не так глупа, - повторила Ариель, но на этот раз Берк расслышал
жалобно-умоляющие нотки в ее голосе.
- Прекрасно, мадам Мудрость, знаете ли вы также, что я... нет, забудь.
Это требует показа, а не объяснения.
- Что именно?
- Надеюсь, сама узнаешь рано или поздно. Берк так живо представил, что
ласкает ее ртом, каждый дюйм обнаженного тела, каждый изгиб, что мускулы
едва не свело судорогой.
- Значит, ты сделаешь это? Берк улыбался в темноте мрачной, очень
напряженной улыбкой.
- Не вижу, почему бы нет, - пробормотал он наконец и, громко хмыкнув,
перевернулся на спину и засмеялся во весь голос. Господи, вот и толкуй о
капризах судьбы!
- Что тут смешного? Я считала, что ничего серьезнее на свете быть не
может. Мужчины всегда...
Берк придвинулся к ней, и Ариель почувствовала, как Берк легко коснулся
кончиком пальца ее губ:
- Ш-ш-ш. Никаких больше "мужчины всегда", хорошо? Ты очень мало знаешь о
мужчинах, по крайней мере о порядочных мужчинах.
В этом Берк был, несомненно, прав. Ариель замолчала.
- Что с тобой, Ариель? - спросил он наконец. Струсила?
- По-видимому, так. Не хочу больше мучиться и страдать. Если ты сделаешь
это со мной, будет больно, правда?
Неужели ты всегда будешь поворачивать нож в ране?
Ариель не могла знать, конечно, но когда она говорила подобные вещи,
Берку хотелось завыть от беспомощной ярости и удушить человека, уже давно
лежавшего в могиле.
- Я никогда ничем не оскорблю тебя. По-моему, мы это уже выяснили раз и
навсегда. И не причиню боли. Кроме...
Берк неожиданно замолчал. Нет, один раз придется, ведь она девственница.
- Послушай, Ариель, - как можно мягче сказал он, - Кохрейн
когда-нибудь... О Боже, это чертовски трудно объяснить.
- Попробую понять.
- Хорошо, он когда-нибудь входил в тебя достаточно далеко или вонзал
что-нибудь, отчего у тебя шла кровь... там?
Берк почти физически ощущал, как сбитая с толку, ошеломленная девушка
пытается разобраться в хаосе мыслей, приходя к одному неверному заключению
за другим.
- Позволь мне пояснить. Лишь однажды, Ариель. Причинил ли он такую боль,
чтo у тебя началось кровотечение, которое, впрочем, скоро прошло?
- Нет, - ответила она, подумав. - Несколько раз... ладно, неважно.
"Значит. - подумал Берк, невольно стискивая кулаки, - Кохрейн унизил ее
еще и подобным образом".
- Это означает, что твоя девственность по-прежнему не нарушена. Тебе
будет больно, совсем немного, в первый раз, как только я войду в тебя, зато
потом ни боли, ни страданий никогда, обещаю.
- Хорошо.
- Только и всего? Хорошо, Берк? Начинай поскорее, пожалуйста! И покончим
с этим!
- Не стоит язвить, только потому, что сам потерял присутствие духа. Я не
хотела обидеть тебя, Берк. Прости. Пожалуйста не сердись на меня. И давай
уснем, хорошо? Уже поздно.
- Я не сержусь на тебя, - заверил Берк. - Собственно говоря, я очень
близок к тому, чтобы начать то, что в армии называется тактическим
отступлением. Видишь ли, жена, я люблю тебя... именно это ты не раз от меня
слышала. Мне не безразлична ты и твои чувства, и я хочу, очень хочу обладать
тобой, безумное желание горит во мне. Только при взгляде на тебя я теряю
голову. А ты, конечно, не имеешь даже отдаленного понятия, что это такое -
желание слиться с любимой женщиной. Но ты хочешь, чтобы я подарил тебе
ребенка, а это означает физическое обладание, но в твоих устах эта просьба
звучит так, словно ты заказываешь новое платье или бальные туфельки. Но это
совсем не одно и то же, Ариель. Во всяком случае, не для меня. Понимаешь?
- Это очень сложно. Я хотела бы обо всем подумать, если не возражаешь.
- Ты, наверное, права, - согласился он, больше всего на свете желая
оказаться в ней, глубоко, до конца, проникнуть в эту тугую плоть.
Но через несколько минут Берк обнаружил, что не желает заканчивать
разговор на столь серьезной ноте:
- Разве ты не собираешься поцеловать меня на ночь?
Ариель немедленно подвинулась ближе, положила ладошку на его обнаженную
грудь и, промахнувшись, поцеловала его вместо губ в щеку, но тут же,
хихикнув, отыскала рот мужа. Настоящий, очень крепкий поцелуй. Конечно,
плотно сомкнутыми губами.
- Спокойной ночи, Ариель, - шепнул он.
- Я хотела поцеловать тебя, Берк.
- Для начала это просто прекрасно. Почему бы тебе не попытаться еще раз,
только чуть-чуть раскрой губы.
Было темно, стояла поздняя ночь, они не могли видеть лиц друг друга,
поэтому она послушалась. Их языки соприкоснулись. Ариель отстранилась, но не
прежде, чем испытала очень короткое, но острое ощущение тепла внизу живота.
И Берк с восхитительной, слепящей радостью понял, что она чувствует в
этот момент.
***
На следующее утро Ариель стояла под дверью спальни Несты, собираясь
постучать, но с замиранием сердца услыхала странные звуки, донесшиеся из
комнаты: стонала женщина. Господи, неужели Несте плохо? Она прижала ухо к
замочной скважине, и в это мгновение раздался крик сестры:
- О, Боже! Боже, да, да!!
Неужели она теряет ребенка? Ариель, больше не колеблясь, рывком
распахнула дверь и ворвалась в комнату.
- Неста?! Что случилось? Ты здоро... Ариель потрясение замерла, впившись
взглядом в постель. Неста, обнаженная, лежала на спине, а Алек, тоже голый и
великолепный, словно языческий бог викингов, лежал между ее раскинутыми
ногами, глубоко погрузившись в ее тело. Спина его была выгнута, голова
откинута назад, и только через несколько мгновений вскрик и само присутствие
Ариель дошли до него. Он повернул к ней непонимающе-ошеломленное лицо: глаза
хмельные, словно затянутые мутной пленкой, уставились на девушку.
- Ариель!
Неста начала вырываться; пытаясь встать.
- Уходи, Ариель! - очень спокойно велел Алек. - С Нестой все в порядке.
Прочь!
- Пойдем, дорогая, - вмешался появившийся сзади Берк и, быстро потянув ее
за собой из спальни, плотно прикрыл дверь.
К полнейшему удивлению Ариель, сзади послышался громкий смех Алека, потом
смущенный вскрик Несты. Девушка прижала ладони к горящим щекам;
- О Господи, - прошептала она, - Боже милосердный! - Совершенно согласен,
- кивнул Берк и тоже зашелся смехом. Притянув ее к себе, он хохотал, хохотал
и не мог остановиться.
- По-моему, ты совсем не этого ожидала, когда ворвалась в их спальню.
- О Боже, - снова повторила Ариель, уткнувшись лицом в плечо мужа, - о
Боже.
- По крайней мере Алек смеялся, а не угрожал придушить тебя.
- Ты просто невыносим!
- Не я. Я всего лишь невинный прохожий. Спокойно шел по собственному
коридору в собственную спальню, когда случайно узрел собственную жену,
только уже в чужой спальне, с открытым ртом и видом деревенской дурочки,
глазеющей на сестру с зятем, сплетающихся на постели в страстных объятиях.
- Я думала, Несте плохо. Услыхала, как она стонет и...
- Понимаю.
И взрыв веселья снова потряс Берка. Кулачок Ариель с силой врезался в
живот мужа. Берк охнул, перехватывая руку Ариель, но по-прежнему продолжал
ехидно улыбаться, явно насмехаясь над женой. Потом коснулся кончиком пальца
ее носа:
- Рад сообщить, что мы будем выглядеть столь же очаровательно, как Неста
с Алеком. Тебя это интересует?
Ариель мгновенно зажмурилась:
- Никогда в жизни не была так сконфужена.
- Твои родственники наверняка испытывают то же самое.
- Неста сказала, что Алек - мужчина, который...должен иметь... которому
нужно...
- Большинство из нас, несчастных созданий, устроено таким же образом.
- И ты тоже, Берк?
- Господи, ну конечно!
В награду за откровенность Берк получил крайне подозрительный взгляд.
- Но ты не сделал-то есть... заставил меня думать, что не...
Берк сжал ее лицо ладонями, наклонился и поцеловал, крепко и быстро.
- Я все время хочу тебя, - хрипло, негромко признался он. - И не думай,
что это не так. Я смотрю на тебя и изнываю от желания, ощущаю особый.
присущий только тебе, запах лаванды и хочу тебя. Слышу твой голос и хочу
тебя. Сижу за столом, ужинаю и хочу тебя.
- Прекрати! Ты все это выдумываешь!
- И мне приходится лежать рядом с тобой каждую ночь. А ты часто спишь
обнаженная, в моих объятиях, прижавшись ко мне. Можешь представить, что я
испытываю? Поверь, в последнее время я почти обхожусь без сна.
- О... - прошептала она.
- Не "о, Боже", на этот раз?
Ариель ударила его по плечу, но тут же загляделась на пуговицы куртки,
медные, ярко начищенные и совершенно обыкновенные, но, как ни странно, она
смотрела на них с зачарованным интересом.
- Я хотел бы знать, о чем ты думаешь, Ариель, но сначала считаю, что
неплохо бы удалиться из этого коридора. Не хотела бы ты прогуляться со
мной?
Утро выдалось теплым, с юга дул теплый ветерок. Воздух был наполнен
запахом роз и гибиска. У конюшни стояли Джошуа и Джорди, занятые, по всей
видимости, серьезной беседой, и Ариель приветственно помахала им. Берк
только покачал головой, когда Джошуа, этот известный женоненавистник,
расплылся в дурацкой улыбке и махнул в ответ. Берк сжал ее руку:
- Я хотел обсудить с тобой кое-что, но сначала скажи, о чем ты подумала
там, в коридоре, когда так пристально уставилась на мои пуговицы?
- О том, как ты красив и хорошо сложен. Вот и все.
- Это все?
Волна облегчения залила Берка. Слышать, как Ариель говорит это. было
большее, на что мог надеяться любой мужчина. Берк ухмыльнулся так же глупо,
как перед этим Джошуа.
- Спасибо, Ариель.
Они направились к кленовой рощице, такой густой и уединенной, что Берк не
сомневался: множество молодых любовников назначали здесь друг другу
свидания.
- Ну а теперь позволь мне сказать, о чем думаю я. Это серьезно, Ариель.
Может, слишком серьезно, чтобы выразить словами. Но ты хочешь, чтобы я дал
тебе ребенка. И, думаю, придется решить это, прежде, чем попытаться стать
родителями.
Он всегда старался говорить с юмором, даже когда совершенно не собирался
шутить, и на сердце Ариель почему-то стало тепло.
- Тебе не дали возможности самой выбрать мужа, - продолжал Берк. не глядя
на нее. - Ты была тяжело больна, и я решил, что должен жениться на тебе.
Даже если бы ты не выжила, я все равно хотел стать твоим мужем, хоть
ненадолго.
Он неожиданно понял, как постыдно срывается голос, и немного помолчал,
стараясь взять себя в руки:
- Когда викарию понадобился твой ответ, я приказал тебе дать согласие.
Приказал, Ариель. Ты немедленно подчинилась строгому тону, повелению
мужчины, как я и предполагал. Будь я добрым, и милым, и нежным, ты не
ответила бы ни на один вопрос. Вот так я получил, что хотел, использовал
твой страх против тебя же, как это сделал Кохрейн. Не пойми меня не
правильно, я знаю, что поступил плохо, но не жалею об этом. Я хотел жениться
на тебе, хотел, чтобы ты была моей женой, пока не умру. Я не прикоснусь к
тебе, не попытаюсь овладеть, пока ты не позволишь мне. Это по крайней мере
твой выбор. Как бы я ни угрожал тебе, у меня не было намерений принуждать
тебя или заставлять что-то делать против воли. Хочу, чтобы мы были мужем и
женой во всех смыслах этих слов. Но решение за тобой.
- И ты будешь жить в целомудрии всегда, если я не захочу, чтобы ты
прикоснулся ко мне.
Только сейчас он взглянул на нее. Одна бровь вопросительно изогнулась.
- Всегда? Милосердное небо, ты, кажется, знаешь, как добраться до сути
вещей, не так ли?
- Ну, есть еще эта Лора... как ее там... в Лондоне.
- Это было до того, как мы поженились.
- Ну?
- Возможно, нет. Скорее всего, я попытаюсь использовать все, до последней
хитрости, в мужском репертуаре, чтобы совратить тебя. Вино, бренди,
вероятно, опиум, алмазы, рубины... все, что угодно.
Ариель рассмеялась.
- Прекрати же! Знаешь ведь, мне не нужны ни алмазы, ни рубины. Что же
касается опиума, это ужасно! Будь я пьяна или одурманена, сама не знала бы,
что делаю. Вряд ли это доставило бы тебе удовольствие.
В глазах Берка светился такой неподдельный голод, что Ариель сглотнула и
быстро отвернулась, принявшись разглядывать маленькую лужайку, поросшую
колокольчиками.
- Сегодня очень тепло, - пролепетала она, не поднимая головы.
- Да, но все же дует легкий ветерок.
- Да. Знаешь, ведь я уродлива.
- Что? - недоуменно охнул Берк.
- Уродлива.
На этот раз она взглянула мужу прямо в глаза.
- Ты достаточно часто видел меня без одежды, чтобы знать, как я выгляжу.
Его так и подмывало сделать вид. что не понимает, заверить, что считает
жену самой красивой и прекрасно сложенной женщиной на свете, но разве дело
было в этом? Ему придется не торопиться, быть очень честным и безупречно
искренним.
- Ты имеешь в виду белые рубцы от побоев Кохрейна?
- Да. Следы можно увидеть, если присмотреться, конечно.
- Мне очень трудно говорить это. Я видел тебя обнаженной, заметил эти
шрамики и почувствовал такой гнев, что был готов отыскать в аду старого
ублюдка и убить его второй раз. Но потом я взглянул на тебя и увидел в твоих
глазах море боли, понял, как глубоко он оскорбил тебя, и хотел обнять,
прижать к себе, сказать, что теперь, когда ты стала моей, никто. ни один
человек, не посмеет пальцем прикоснуться к моей жене. Хочу, чтобы ты верила:
прошлое - это всего лишь прошлое, и что ты и я теперь вместе, и мы -
настоящее и будущее, и у нас все будет так, как захотим. Вот что я думаю о
твоем так называемом уродстве.
- Почему, - спросила она очень тихо, - ты не захотел увезти меня, когда
мне было пятнадцать? Берк привлек ее к себе.
- Господи, как я жалею, что не сделал этого, Ариель. Я столько раз
отчетливо понимал, что разыгрывал тогда благородного глупца, считая, что
совершаю достойный поступок. Но я опрометчиво предполагал, что ты будешь
меня ждать, превратишься к тому времени из девочки в женщину, но все же, о
чудо, останешься такой, как в пятнадцать лет, и я улыбнусь тебе, и мы
поженимся, и все будет хорошо.
Он покачал головой.
- Но все произошло совсем не так и мы не в силах изменить прошлое. Зато
сумеем отвести ему его законное место и если не забыть, то хотя бы не
придавать ему излишне важного значения.
Он поцеловал ее, очень нежно и осторожно, чувствуя прикосновение нежной
груди. Ее руки обвились вокруг его шеи. И тут, к его совершенно дурацкому
восторгу, она слегка приоткрыла губы. Берк не впился в этот соблазнительный
рот, не проник языком в эту теплую пещерку, и вместо этого очень медленно
лизнул ее нижнюю губу. От сладостного соблазнительного вкуса у Берка
закружилась голова, по спине пробежал озноб, а мужская плоть мгновенно
отвердела. Но ведь он мужчина, а не зеленый юнец!
Он остро ощутил тот момент, когда Ариель начала отвечать на ласки. Все ее
тело словно изменилось, будто что-то глубоко в душе ослабло, раскрылось, и
Берк в это драгоценное мгновение понял, что она больше не опасается, не
боится и полностью доверилась ему. Губы приоткрылись чуть шире, и Берк едва
не застонал от наслаждения, когда она нерешительно коснулась своим языком
его.
- Ариель, - нежно прошептал он.
Она стиснула руки у него за спиной и поднялась на цыпочки, чтобы стать к
нему еще ближе. Каменно-твердая мужская плоть, распирающая панталоны,
вжалась в мягкий живот, но Берк думал лишь об одном: она не боится, она
верит.
Его поцелуй становился все более крепким и властным. Ариель приняла его
страсть, жгучее и пьянящее желание, и отдавалась им, отвечая не только
собственной настойчивой потребностью, но и подавленными чувствами той
пятнадцатилетней девочки, так любившей его давным-давно.
Ариель никогда не подозревала, что поцелуй может быть таким. Изменчивый,
ставший из нежного жгучим, слегка дразнящим и таким опьяняющим, что хотелось
плакать от счастья...Она сердцем сознавала силу этого поцелуя, поцелуя,
заставившего ее хотеть узнать Берка еще лучше, всего, до конца - его вкус.
изгибы и впадины тела, мягкость плоти, твердые мышцы живота... И с этими
неуловимыми чувствами смешивались другие - странное мучительное томление,
схожее с болью, сосредоточенной внизу живота, неодолимое стремление
прижаться к нему, ощутить его тело, мужественность в себе, до конца. И в
этом не было ни страха, ни колебаний, только напряженное ожидание и
осознание чудесных открытий.
Ариель тихо застонала, и оба встрепенулись. Берк немного приподнял голову
и дремотно улыбнулся:
- Это самый прекрасный звук, когда-либо слышанный мной.
Он снова поцеловал ее. Ариель почувствовала, как его ладони распластались
по ее спине, привлекая девушку ближе, как эти мужские руки сжали ее бедра,
подняли ее вверх, давая почувствовать, как напряглось его мужское естество,
наполняя ее почти лихорадочным возбуждением. Ариель втянула в себя воздух и
снова тихо простонала. Он мял ее бедра, прижимая и притискивая к набухшему
фаллосу, но Ариель, не в силах сдержаться, дернулась и впилась пальцами в
его плечи.
- Берк, - пробормотала она голоском, тоненьким и прерывающимся от едва
сдерживаемой страсти.
Он осыпал поцелуями ее подбородок, глаза, губы, потом подхватил на руки.
- Вот теперь настало время сделать с тобой все, что я захочу, - пригрозил
он, но Ариель только рассмеялась и, крепче обняв мужа, положила голову ему
на плечо. Он всем существом ощутил, как омывают его ее доверие и нежность.
Сейчас Берк чувствовал себя богом, королем, и самое главное, мужчиной и ее
мужем.
Не выпуская из рук нежную ношу, Берк зашел подальше в густые заросли. Там
царила тишина; темные листья почти не пропускали солнечный свет. только
самые смелые и настойчивые лучи веселыми зайчиками плясали на траве.
Наконец он остановился, медленно отпустил Ариель, так, что она скользнула
по всей длине его тела, почувствовала его твердость, напряженность плоти.
- Ты хочешь меня, Ариель?
Она ничего не ответила. Но ее пальцы легли на пуговицы его сорочки, потом
на обнаженную грудь, изучая, привыкая. Она улыбнулась мужу.
- Только одну минуту, - пробормотал он, и едва не разрывая в спешке
куртку, сбросил ее и расстелил на мягкой, поросшей мхом земле.
- Одежда, - вздохнул он. - Так много проклятой одежды!
Они раздели друг друга, по крайней мере неуклюже попытались, смеясь над
собственной неловкостью. Берк подумал, что нужно быть последним дураком,
чтобы не дождаться вечера, пока они не окажутся в постели. На нем все еще
оставались панталоны, хотя сапоги были брошены как попало на ее нижние юбки.
Ариель уже успела сбросить все. Он наконец взглянул на нее, увидел всю и,
медленно протянув руку, осторожно сжал упругую грудь, закрыв на секунду
глаза, наслаждаясь этим изысканным ощущением.
- Такая прекрасная, - выдохнул Берк и чуть стиснул вторую, улыбаясь
Ариель. лаская большими пальцами соски. Он сжал упругий холмик одной рукой,
вторая неторопливо ползла все ниже, гладя, дотрагиваясь, пока не отыскала ее
женскую сущность, горячую. почти обжигающую и такую непередаваемо мягкую,
что Берк застонал.
- Странно, - охнула Ариель, сжимая его плечо. - Я чувствую себя очень
странно.
Она подняла губы, ожидая поцелуя, и Берк был только рад услужить. Он
ощущал вкус ее нараставшего желания, пока его пальцы продолжали ласкать ее.
Она шевельнула бедрами, словно насаживая себя на эти длинные пальцы, так
естественно, будто делала это сотни раз. Дыхание Берка все учащалось, пока,
не в силах вынести этой пытки, он не отстранился от Ариель. Она смотрела на
него: глаза чуть затуманены, губы приоткрыты, воздух короткими толчками
вырывается из легких. Берк хотел, чтобы Ариель знала: если она испугается,
он найдет в себе силы остановиться. Она взглянула в его лицо, но смогла
увидеть в глазах мужа лишь бесконечную нежность, нежность и голодное
нескрываемое желание.
- Берк, - выдохнула она очень тихо и открыла ему объятия.
- Ты больше никогда не будешь меня бояться, - велел он, наклоняясь, чтобы
поцеловать ее, и когда его язык легко скользнул во влажную пещерку ее рта,
пальцы одновременно проникли в сомкнутые створки розовой женской раковины,
начали ласкать и гладить нежную плоть. Ариель вскрикнула, вздрогнув и
непроизвольно поднимая бедра, и Берк понял, что, какой бы настойчивой ни
была его собственная потребность, он сможет держать себя в руках. Он
поцеловал ее груди, чувствуя ответную дрожь.
- Тебе это нравится. - шепнул он, обжигая ее кожу горячим дыханием.
- Совсем немножко, - выдохнула она, но тут Берк, вобрав губами ее сосок,
начал сосать и покусывать, и Ариель показалось, что больше она не в силах
выдержать - слишком сильными, слишком напряженными и острыми были неведомые
доселе ощущения. Она снова вскрикнула, стиснула зубы, но его пальцы
неумолимо продолжали ласкать ее, двигаясь теперь более ритмично, проникая
глубже, и она поднималась и опускалась вместе с ними, стараясь надавить
сильнее, без слов показать Берку, чего она хочет. Когда ее тело выгнулось в
отчаянной мольбе, когда сладостно-жгучая, почти невыносимая боль пронзила
ее, Ариель громко выкрикнула имя Берка, затерявшись в океане наслаждения, не
пытаясь вынырнуть на твердую сушу, уносимая волнами экстаза.
Берк не сводил взгляда с содрогающейся в конвульсиях Ариель, впитывая
каждое движение, каждую смену выражений, чувствуя ее освобождение, как свое
собственное. Она выглядела такой потрясенной. Ошеломленной. Только теперь
она принадлежала ему. Навсегда.
Когда наконец неистовые судороги стихли, Берк приподнялся и без единого
слова, без предупреждения вонзился в нее сильным, мощным рывком и, чувствуя,
как рвется тонкая преграда девственности, прижал Ариель к себе и впился в
губы поцелуем, заглушая ее вопль удивленной боли. И когда он проник глубоко
в это тугое лоно, когда она приняла его в нежную, теплую и тесную расщелину,
Берк оперся на локти, держась на весу. Ее кожа была чуть влажной, и он с
наслаждением втянул ноздрями воздух, почти клубящийся вокруг него, вдыхая
сладкие ароматы мшистой земли, кленовых листьев, горьковатые запахи пота и
плотской любви.
- Взгляни на меня, - приказал он. Ариель повиновалась.
- Больше никогда и никакой боли. Ариель подняла руку, легко обвела
контуры его лица кончиками пальцев.
- Уже не больно. Ты прекрасен, Берк. Он задрожал, закрыв глаза, пытаясь
противостоять напору невероятных ощущений, которые она будила в нем. Она
была такой тесной и маленькой и... Берк сцепил зубы.
- Не двигайся. Пожалуйста, не шевелись.
- Хорошо. Берк?
- Что?
- Ты так глубоко во мне. Все это так странно. Ужасно странно.
- О Боже, - охнул он, отчаянно пытаясь опомниться, взять себя в руки, но
было уже поздно, слишком поздно. Он хотел попытаться снова подарить ей
блаженство, унести с собой в счастливые выси, ведомые лишь одним любовникам,
но почувствовал, как напрягается, вздрагивая, набухшая плоть, как он сам
рассыпается на миллионы звездных осколков, теряя остатки разума, изливая
семя в это нежное лоно. отдавая все, все на свете, обещая без слов, что так
будет до конца жизни.
И Ариель приняла его и удерживала и приветствовала всем сердцем.
- Берк?
Такой тихий, милый и нерешительный голос... Пытаясь отдышаться, Берк
ухитрился промычать что-то неразборчивое.
- Что со мной случилось?
Берк приподнялся на локтях, чтобы не раздавить жену своей тяжестью, и
взглянул на нее. Медно-золотистые волосы разметались по плечам, чуть
затуманенные глаза широко открыты, а припухший рот казался таким прелестным,
что он не выдержал и, наклонившись, поцеловал ее, стараясь сохранить
равновесие и полностью игнорировать тот вполне реальный факт, что он
по-прежнему находился глубоко в ней и снова хотел ее.
Но тут Берк заметил, что Ариель слегка нахмурилась.
- Что случилось? Ты попросту соблазнила меня. Ариель улыбнулась и слегка
шевельнула бедрами, чтобы теснее прижаться к нему.
- Не надо! - Он затаил дыхание и вновь стиснул зубы. - Не двигайся так,
Ариель! Иначе я за себя не ручаюсь.
Она чуть сильнее прижала его к себе:
- И это означает, что все начнется сначала?
- Совершенно верно.
- Пожалуйста, объясни, что произошло со мной. Странные ощущения... похоже
на боль, только это вовсе не боль, и я хотела еще и еще, и чувствовала, как
внутри сейчас что-то взорвется, и это уже была не я, но ты оставался тут и
рядом и стал частью меня, и все было...было чудесно и великолепно.
Несколько минут он был не в силах вымолвить ни слова. Наконец, откинув с
ее лба непокорный локон, Берк выговорил:
- Именно таким должно быть взаимное обладание. Но тут же, подумав о
длинной веренице женщин, в чьих постелях лежал и телами которых наслаждался
без настоящих искренних чувств, покачал головой:
- Нет, все это редко бывает столь сильно и остро и
оглушительно-прекрасно, но между нами так будет всегда, Ариель, потому что
мы любим. Это любовь, не боль, не унижение и не господство мужа над женой, а
только любовь и блаженство, безмерное, безбрежное блаженство, снова и снова,
словно волшебное кольцо, без конца и начала. Ну а теперь я не хочу
окончательно вдавить тебя в землю.
Берк осторожно поднялся, почувствовав, как Ариель слегка сжалась. Но она
тут же подняла руку и положила ему на грудь.
- Даже потный ты великолепен. И, глубоко вдохнув, добавила:
- И запахи. Запах мужчины, запах Берка...
- И аромат Ариель, сладостей и лаванды, потный и земной, и все
перекрывает мой запах.
- Да, - согласилась Ариель. Ей уже снова не хватало его, ощущения
заполненности внутри, тяжести тела. Но тут она почувствовала что-то мокрое и
липкое между бедер и невольно стиснула ноги.
- Лежи смирно, милая.
Дотянувшись до кармана куртки, он вынул платок и вытер ее, призвав на
помощь всю оставшуюся силу воли, чтобы сдержаться и окончательно не потерять
голову. Нужно подождать, он должен дать ей время отдохнуть. Она отдавалась
так самозабвенно, и Берк не ожидал этого, по крайней мере пока не начал ее
целовать, а потом попросту перестал думать и соображать, и это оказалось к
лучшему, иначе боязнь обидеть Ариель, причинить ей ненужную боль превратила
бы Берка в нерешительное, связанное страхом создание.
Но оба они были естественными и раскованными. Берк вспомнил о фантазиях,
все три долгих года не дававших покоя, фантазиях, в которых образы девушки
переплетались с грезами о жгучем наслаждении, которое она когда-нибудь
подарит, и вот теперь все произошло на самом деле, и она принадлежит ему. Но
он и понятия не имел о палящей, почти безумной потребности, таившейся
глубоко в душе, в самой сердцевине, о бездонной пустоте, которую смогла
заполнить лишь Ариель, ее реальная суть, а не девушка из мечты и грез,
помогавших Берку выжить все это время.
- Теперь ты останешься со мной? - тихо и нежно, так нежно, что сердце
Ариель наполнилось теплом, спросил Берк.
Ариель отвела взгляд, посмотрела поверх его головы на сверкающие иголочки
солнечных лучей и сказала правду, которую ни один из них не был в силах
отрицать:
- Мне больше некуда идти. Неста и Алек вернулись из Бостона.
- Верно, но они вскоре отправятся в Нортамберленд, в Каррик Грейндж.
- Нет, я не поеду с ними. Не хочется становиться бедной родственницей, а
поскольку у меня нет денег, никем другим меня не будут считать.
Берк выжидал. Наконец Ариель подняла глаза, окинув его вопросительным
взглядом. Что она хотела узнать? О себе или о нем?
- Думаю, - сказала она серьезно, - думаю, что хочу остаться с тобой.
Берк протянул руку, осторожно коснувшись ее груди, мягкой, шелковистой,
и, медленно наклонив голову, прильнул губами к ее соску, лаская, посасывая
его, пока не почувствовал ответный трепет. Улыбнувшись, он осторожно подул
на ее разгоряченную кожу, пристально глядя на тугой камешек соска, сжавшийся
от наслаждения, которое дает ей он, Берк.
- Знаешь, Ариель, если бы я взял тебя тогда, пятнадцатилетней, женился бы
против воли твоего отца - причем ты, конечно, долго терзалась бы угрызениями
совести, - а потом забрал бы с собой на континент, мы отличались бы друг от
друга как небо и земля. Ты была бы открытой, любящей и нежной, очень-очень
молодой, а я, возможно, вел бы себя, как любящий, снисходительный отец,
считающий себя ответственным за твое воспитание, но обращался бы с тобой
скорее как с ребенком, нежели с женой и женщиной. Вряд ли ты смогла бы долго
это выносить и наверняка вскоре покинула бы меня, взяла бы мою лошадь и
ускакала, оставив хозяйство и палатку на попечение Джошуа.
Ариель рассмеялась, звонко, весело, вновь оценив способность мужа
говорить с улыбкой о самых серьезных вещах.
- Нет, - возразила она, сияя глазами, - я ни за что не бросила бы тебя.
Дебора - это наша маленькая дочка, - ты и я жили бы в офицерской палатке, и
я готовила бы и чинила твою одежду и отгоняла бы метлой других офицеров,
которые, конечно, влюбились бы в меня, все до одного.
- Вполне возможно. А я сделался бы отвратительным ревнивцем и
собственником, и ты огрела бы меня чем-нибудь тяжелым по голове, швырнула бы
в лицо тарелку с едой и, без сомнения, не стала бы штопать мои рубашки и
пришивать пуговицы.
- Как жаль, что ты чаще всего оказываешься прав! Действительно, она долго
терзалась бы собственной, виной из-за того, что покинула отца.
Расслышав нотки горечи в ее голосе, Берк удивленно спросил:
- Она?
- Иногда я думаю о той глупой, наивной, доверчивой дурочке.
- Нет! Черт возьми, Ариель, она - это ты, часть тебя, и когда ты
смеешься, это ее смех, твой смех. Та очень невинная молоденькая девушка все
еще жива, но ты теперь, став женщиной, смогла закалить ее, заставить стать
взрослой, и именно тем необыкновенным созданием, которое я люблю всем своим
существом.
Нагнув голову, он снова поцеловал Ариель. Берк хотел целовать ее, пока не
прогонит воспоминания о пережитой боли, горечь и обиду, пока не исцелит
нанесенные жизнью раны.
- Ты моя жена, - сказал он. - Ты моя.
- Да, - шепнула она, сжимая ладонями его щеки. Он снова поцеловал Ариель,
ощущая тепло солнечных лучей, греющих спину, и жар ее тела, прижатого к его
груди.
Берк пристально наблюдал за Ариель с того момента, как она вошла в
гостиную. Ему никак не удавалось согнать с лица ехидную улыбку. По-видимому,
удача сегодня была не на стороне Ариель, поскольку в этот час в комнате,
кроме него, сидели лишь Неста и Алек. Берк понимал, что жене не по себе. Но
она умудрилась улыбнуться Несте и достаточно весело приветствовать зятя,
хотя явно старалась не встречаться с ним глазами.
Но Алек, со своей стороны, отнюдь не страдал от смущения и даже заявил
самым наивежливейшим тоном, когда-либо слышанным Берком:
- Прекрасная погода, не так ли, Ариель?
- Да, - пробормотала та, упорно уставившись на сапоги Берка.
- И прелестное, незабываемое утро, не так ли, сестричка?
Ариель мгновенно вскинула голову и открыла рот только затем, чтобы тут же
сжать губы при виде издевательской ухмылки на невероятно красивом лице
Алека.
- О чем речь? - осведомился Перси, входя в гостиную под руку с Ленни. -
Гроза в этом раю влюбленных?
- Алек - просто невоспитанный грубиян, - пожаловалась Неста. - Ничего
необычного.
- Довольно типичное недомогание среди джентльменов, - добавила Ариель.
- Поскольку Перси еще не мой муж. - хихикнула Ленни, - я не имею права
поставить его на место, как полагалось бы.
- А я-то собирался упасть к вашим изящным ножкам, - застонал Перси, - и
предложить свои руку, дом и экипаж. Теперь я что-то не так уверен, хочется
ли мне этого. Что ты думаешь, Берк? Женился бы ты на Ариель еще раз?
- Несправедливо, - вмешался Алек, прежде чем Берк успел ответить. - Он
надел на себя эти кандалы совсем недавно и все еще пребывает в тумане
брачного и сексуа... впрочем, неважно. Тебе следовало бы спросить старого
женатого узника вроде меня. Милосердные небеса! Почти пять лет! Я уже на
краю могилы! Сегодня утром я нашел у себя седой волос, а ведь мне и двадцати
семи нет!
- Как я уже объясняла, - заявила Неста, ни к кому в особенности не
обращаясь, - невоспитанный грубиян.
- Но ты все еще существуешь в... - выпалила Ариель, - то есть женат
довольно давно, а туман все не рассеялся, по крайней мере у тебя и Несты,
и...
Ариель поспешно прикрыла рот рукой и очутилась в объятиях смеющегося
мужа.
- Время целомудрия грядет, - провозгласил Алек, скорбно качая головой.
- Что тут творится? - спросил Найт с порога. - Он выглядел, как всегда,
великолепно, и, как подумал Берк, присмотревшись к другу, невероятно
довольным собой.
- Ничего особенного, обычная супружеская перепалка, - заверил Берк. - А
вот что с тобой, Найт? Ты выглядишь, словно кот, добравшийся до горшков со
сливками.
- Рад сообщить, старина, что приглашаю джентльменов на бокс в пятницу
утром в маленький городишко Чиддинстоун. Я заказал комнаты на постоялом
дворе "Гусиная шея". Случайно встретил сегодня Рафаэля Карстейрса и Лайона
Эштона, и мы решили немного повеселиться.
Найт одарил присутствующих сияющей улыбкой. Берк уже хотел покачать
головой, но остановился, когда Ариель спросила:
- Бокс - это драка? Между двумя мужчинами? На кулаках?
- Да, мадам, - ответил Перси. - Ну, Найт, ты просто молодец!
- Фи! - сморщила нос Ленни.
- Тебе это нравится, Берк?
- Да, в общем, да. Но я не хочу расставаться с тобой.
- Не могу же я привязать тебя к своей юбке, - улыбнулась Ариель. - И к
тому же я не инвалид, Берк.
- Нет, но мы совсем недавно поженились и... Услыхав за спиной смех Алека,
Ариель кончиками пальцев быстро прикрыла рот мужу.
- Уверена, вы переживете это, милорд, точно так же, как и я, а кроме
того, дамы составят мне компанию. Не беспокойся, мы прекрасно проведем
время.
Берк нежно сжал ее руки:
- Ты уверена?
- Еще один симптом, - провозгласил Алек. - Туман настолько густ, что он
не может видеть ничего за стенами спаль...
- Довольно! - строго велела Неста.
- А кто дерется? - поинтересовался Берк.
- Чемпион Крибб и Молине. Я слышал, Молине тяжелее, а его руки на два
добрых дюйма длиннее, чем у Крибба, но один из них не весит больше
четырнадцати стоунов. Я, конечно, за Крибба,
но и Молине не следует легко сбрасывать со счетов.
- Почему же вы за Крибба, если у Молине руки длиннее, и он может ударить
Крибба, а тот его не достанет? - недоумевала Ариель.
- Серьезный вопрос, и наука сложная, - кивнул Найт.
- Дело опыта, и хитрости и, пожалуй, коварства.
- Лучше не скажешь, - подтвердил Берк. Ленни, шутливо подмигнув Ариель и
Несте, нарочито тяжело вздохнула:
- Представляете, что случилось бы займись женщины боксом?
- Не знаю, - задумчиво протянула Ариель, - но, думаю, природа в большей
степени одарила нас теми свойствами, о которых говорил Найт.
Появившийся на пороге Монтегю вежливо откашлялся:
- Ужин подан, миледи.
- Важная часть науки - есть хорошо и регулярно, - объявил Перси,
предлагая руку Ленни.
- А самое главное - нежный поцелуй перед завтраком, обедом и ужином, -
добавил Берк, целуя жену.
- Незаменимо для хорошего пищеварения.
- И последний, заключительный принцип, - терпеливо-веселым тоном
воскликнул Найт, - способность сохранять здравый рассудок в окружении
влюбленных безумцев.
- Твой час настанет, старина, - пообещал Алек.
- Никогда! - яростно отрекся Найт. - Только не я.
Ни малейшего шанса. Даже через миллион лет. И потом, я умираю от голода.
- Наконец-то в постели, где нам и полагается быть. Представляешь, я еще
ни разу не любил тебя в постели!
Ариель подумала о благоухании листьев, травы и мха, о робких солнечных
лучах, пробивавшихся сквозь густые кроны, плясавших на обнаженной коже, о
тяжести его тела и поняла, что будет помнить это день до тех пор, пока не
умрут чувства, зажженные в ней Берком в этот самый первый раз.
- В кленовой роще, - пролепетала она, не зная, как выразить то, что
испытала, - было так хорошо...
- О да, - согласился Берк тихо и медленно стянул с нее простыню, обнажив
груди.
- Берк, я не ожидала, что так будет.
Берк разглядывал ее груди, но тут поднял глаза:
- Ты имеешь в виду наслаждение со мной, с мужчиной?
- И это, и то, как прекрасно просто быть собой и больше никогда не
бояться.
И сердце Берка сноха мучительно сжалось властным, почти убийственным
ощущением, сводившим его с ума от любви и желания. Он медленно провел
ладонью по розовым холмикам, вверх и вниз, и сказал, решившись быть с ней
абсолютно честным;
- Но все же это еще очень хрупкое чувство, не так ли?
- Не знаю.
Дыхание ее стало слегка прерывистым, и Берк улыбнулся, зная, что она
испытывает в этот момент.
- Ты такая мягкая, - шепнул он и, наклонив голову, вобрал ртом ее грудь.
Тонкие пальцы запутались в его волосах, привлекая его ближе.
- Мило. Очень мило, - заметил он, легко касаясь затвердевшего соска.
- Ты лучше, - убежденно заявила она, дернув его за ухо. Берк поцеловал
пухлые губы, как она хотела, крепко и страстно, отдавая и отдавая, предлагая
всего себя, заставляя принять и понять его.
Ариель ощутила, как его палец скользнул в нее как раз в тот момент, когда
его язык проник сквозь преграду зубов, и закричала от наплыва чувств,
вызванных ласками, и образов, теснящихся в ее мозгу. Ее руки лихорадочно
блуждали по его телу, прижимая, притягивая, гладя, стискивая изо всех сил.
Берк горячо дышал ей в рот, и она отвечала короткими стонущими вздохами.
Он почувствовал, как она открылась ему, слегка раздвинув ноги, и этот
молчаливый знак безграничного доверия заставил его задрожать. Теперь Берк
был не в силах остановиться, даже если бы захотел. Он лежал между ее бедер,
глядя в раскрасневшееся лицо, нежно, настойчиво теребя тугой бутон плоти, и
наконец вошел в нее, одним глубоким, сильным рывком, и Ариель невольно
вскрикнула.
Берк обезумел от желания, потерял рассудок и, ощутив, как взрывается в
ней, выкрикнул ее имя и провалился в бездонную пропасть, падая неизвестно
куда, не сознавая, что делает, пока не понял, что Ариель летит вместе с ним,
обнимает, прижимается и шепотом просит о чем-то, и наконец небытие окутало
его, и лучше этого он в жизни ничего не испытал.
Когда Ариель, спустя долгое время, открыла глаза, Берк по-прежнему был
глубоко в ней, тяжело дыша, положив голову на подушку рядом с ее головой.
Ариель улыбнулась, нежно провела кончиками пальцев по влажной щеке. И тут же
замерла.
"Нет, - подумала она, - о Боже, нет!" Берк почувствовал, как напряглась
жена, и мгновенно откатился от нее:
- Что случилось? Я слишком тяжел для... Но Ариель качала головой, пытаясь
подняться:
- Доркас!
Доркас? Берк попытался сообразить, в чем дело. Что здесь творится, черт
побери?!
- Она стояла вон там в полумраке, у двери. Она наблюдала за нами, Берк!
Наблюдала! Берк вскочил с кровати.
- Оставайся здесь. Пожалуйста, - попросил он, накидывая халат и потуже
завязывая пояс. Потом, как был босой, шагнул к смежной двери, открыл ее и
вошел в соседнюю спальню.
Ариель непонимающе нахмурилась. Возможно ли, что Доркас слышала их и
подумала, что Берк издевается над ней? Да-да, именно так и есть,
единственная причина, по которой старая женщина решила бы войти в комнату
среди ночи. О Господи, как долго она следила за ними?!
Она услыхала шаги Берка, потом он окликнул кого-то, но Ариель не смогла
разобрать слов. Наконец он вошел и сел на край кровати.
- Я так и не смог найти ее, - вздохнул он.
- Понятно, почему она сюда явилась, - воскликнула Ариель. - Должно быть,
посчитала, что ты бьешь меня. Это единственно возможное объяснение.
Берк выглядел сердитым и встревоженным. Ариель услыхала, как он
выругался, очень тихо, и некоторые слова были настолько непристойными, что
она рассмеялась.
Берк пристыженно ухмыльнулся:
- Прости, но это уж слишком! Ну а теперь. дорогая жена, позволь мне
обтереть тебя. Лежи смирно, сейчас принесу мокрую салфетку.
Пока он водил по ее разгоряченной коже влажным теплым полотенцем, Ариель
почувствовала себя немного спокойнее.
- Тебе не больно? - спросил Берк.
- Только немного саднит, вот и все.
- Я слишком забылся. Ну вот, теперь лучше? Он слишком сильно прижимал к
ней полотенце, и Ариель неожиданно смутилась. Как глупо: в конце концов,
Берк ее муж и знаком с ее телом так же хорошо, как она сама, но все же...
- Д-да, - с трудом выговорила она. Берк вытер ее насухо, и прежде чем она
успела пошевелиться, нагнулся, раздвинул нежные створки, отыскал набухший
бугорок и поцеловал.
- Берк!
- Тише...
Он продолжал ласкать ее, язык гладил и проникал все глубже, и Ариель
стало так стыдно, что она судорожно дернулась, пытаясь отстраниться. Берк
поглядел в ее разгоряченное лицо и улыбнулся.
- Ты прекрасна, - просто сказал он, и Ариель поняла, что он говорит этот
совершенно искренне.
- Мое лицо?
- Это тоже.
- О...
- Снова вернулись к междометиям, дорогая? Это я виноват?
- Не знаю... не уверена, что ты должен делать это... О, милый!
Берк рассмеялся, снова поцеловал ее, нежно погладил густые рыжие локоны и
лег рядом.
- Ну а теперь давай поговорим. Думаю, удастся собрать силы на
пятиминутную беседу.
Ариель уткнулась лицом в плечо мужа. Она действительно не представляла,
что мужчина способен на такое. Все это так странно, тревожно и настолько
смущает... Но тут перед глазами встала постыдная сцена: она обнаженная, на
коленях, ласкает ртом мужскую плоть... Ариель подавила рыдание.
- Что с тобой? - немедленно встревожился Берк. Он ожидал, что она может
смутиться, но такое?!
- Ну же, милая, скажи, в чем дело?
- Я как раз вспоминала, как должна была стоять на коленях и...
Она не успела договорить: Берк прижал ее к себе.
- Знаю. Знаю. Все хорошо. Тише. Тише... Он глубоко вздохнул и поцеловал
ее в макушку.
- Ты сама хочешь поговорить с Доркас завтра или лучше я?
Он почувствовал, как Ариель мгновенно встрепенулась.
- Я сама поговорю с ней. Берк.
- Может, она появилась, потому что услыхала, как ты стонешь от
наслаждения, и не могла этому поверить.
- Да, - мрачно подтвердила Ариель. - вероятно.
Берк погасил свечи.
- Давай спать поскорее, а то меня снова одолевают вожделение и ненасытная
похоть.
Он услыхал ее тихий смех в темноте и улыбнулся. Стоял тот ранний
предрассветный час. неясный серый свет только начал пробиваться в спальню.
Берк повернулся во сне, чуть отодвинувшись от Ариель, и. почувствовав
холодное дуновение ветерка, проснулся. Подняв веки, он уставился в лицо
Доркас.
Именно ее глаза, невидящие, словно затянутые дымкой - суженные зрачки
светятся, словно у кошки в полутемной комнате, - заставили Берка мгновенно
очнуться. Он успел заметить поднятую руку, блеск клинка, направленного прямо
в сердце Ариель. Берк закричал, ударил Доркас по руке, пытаясь выбить нож и
одновременно прикрывая Ариель собой, тут же почувствовал, как входит в тело
острие, и вздрогнул от смертельного холода, но почти сразу же пришло
благословенное онемение. Он уже испытал нечто подобное раньше и знал, что
это означает.
Ариель пробудилась от тяжести обмякшего тела Берка и его вопля и медленно
подняла голову:
- Доркас! Нет!
Она увидела кинжал, с кончика которого падали кровавые капли, заметила,
как старуха снова подняла руку, готовясь ударить. Берк отчаянно пытался
закрыть ее, и Ариель, ощутив, как пальцы коснулись чего-то липкого, поняла,
что муж ранен. С силой, которую она в себе не подозревала, Ариель отпрянула
от него и подняла перед собой подушку; нож вонзился в нее по самую рукоятку,
на какой-то дюйм не дойдя до горла Ариель. Она не боялась за себя, но была
смертельно испугана, что Берк может умереть. Вопль бешенства вырвался из
горла Ариель, когда Доркас вытащила нож из подушки. Она ринулась на старуху,
с силой ударила ее о ночной столик. Кинжал вылетел из пальцев Доркас и,
звеня, покатился по деревянному полу. Безумная что-то орала, выплевывая
грязные злобные ругательства, тяжело дыша, пытаясь наброситься на Ариель с
кулаками.
Ариель слышала, как Берк кричит что-то за спиной, но, не обращая на него
внимания, подняла ногу, и ее колено с размаху врезалось в живот старухи.
Доркас пронзительно взвыла и согнулась, обняв себя руками. Ариель влепила
кулак ей в челюсть, и Доркас мешком свалилась на пол.
Ариель постояла над ней несколько мгновений, пытаясь отдышаться;
нечеловеческая энергия и страх все еще держали ее в своих тисках.
- Ариель!
Развернувшись, она увидела стоявшего у постели Берка. Одной рукой он
вцепился в столбик кровати, другой - держался за раненое плечо. Сквозь
растопыренные пальцы сочилась кровь, капала по груди. Ариель уставилась на
мужа, не в силах осознать происходящее. Немного придя в себя, она быстро
схватила халат, сунула руки в рукава и метнулась в коридор, вопя что есть
сил:
- Алек! Найт! Перси!
Она повторяла их имена снова и снова, пока в коридор не выскочил Алек,
натягивая на ходу халат.
- Какого дьявола! Ариель!
- Скорее! Это Берк!
Ариель вбежала обратно в спальню. Берк обессиленно прислонился к
кроватному столбику. Грудь и руки окрасились в ярко-алый цвет. На полу лужа
крови. Даже ноги в багровых пятнах. Все это Ариель видела словно сквозь
дымку.
- О Господи! что здесь творится?
Ариель почувствовала, как некое странное спокойствие снизошло на нее.
Сама она не понимала, что это шок, но Алек опытным глазом распознал симптомы
и, взяв ее за руки, начал растирать ладони. Ариель медленно, раздельно
выговаривая слова, словно ребенок, отвечающий урок взрослому, произнесла:
- Доркас пыталась убить меня. Берк спас мою жизнь. Он ранен. А, Найт, вот
и вы наконец. Пожалуйста, немедленно пошлите кого-нибудь из слуг за доктором
Броуди. Спасибо.
Ариель повернулась, переступив через Доркас, все еще лежавшую без
сознания, и подошла к мужу.
- Садись, - велела она и, намочив в тазике полотенце, сложила его и
прижала к ране.
- Позволь мне сделать это, Ариель, - очень мягко попросил Алек. - Я
сильнее, и кроме того. нужно остановить кровотечение.
Он не добавил, что Ариель держит полотенце не в том месте. Но она
взглянула на него, и Алек почувствовал, что внутри у него все перевернулось
при виде этого растерянного, почти детского личика.
- Все будет хорошо, сестричка. Не так-то легко его одолеть, он парень
крепкий. Почему бы тебе тоже не сесть? Ты нужна Берку крепкой и здоровой.
Она послушно и безмолвно подчинилась. Берк притянул ее к себе здоровой
рукой, надеясь, что его близость немного ослабит потрясение.
В комнату ворвались Неста, Ленни и Перси и встали как вкопанные, молча
глядя на лежавшую на полу Доркас и на собравшихся у постели людей. Никто
ничего не сказал по поводу наготы графа.
- Что случилось, Ариель? - встревоженно спросила Неста. Ариель
старательно повторила все, уже сказанное Алеку. Перси нерешительно поднял
окровавленный кинжал:
- Небо, она что, лишилась рассудка?
- Похоже, именно так, - сказал Берк, отчаянно пытаясь сосредоточиться на
чем-то еще, кроме себя и своей боли, неожиданно ожившей и теперь грызущей
плечо. Онемение прошло, и теперь ледяной холод сменился пульсирующим,
палящим жаром. Берк знал, что последует за этим, и заранее готовился к
худшему. Какая жестокая ирония - выжить в кровавой войне и едва не получить
смертельную рану в собственном доме! Да, ситуация совсем не забавная!
Вернувшийся Найт сообщил, что послал Джорди за доктором, а в коридоре
собрались Джошуа и все остальные слуги, ожидающие известий о раненом
хозяине.
Берк пытался собраться с мыслями, прийти в себя, не потерять рассудка.
Нужно держаться, необходимо сказать им, что следует сделать. Но проклятая
боль терзала его словно голодный волк. И тут, к собственному безмерному
удивлению, он услышал властный голос Ариель:
- Пожалуйста, Найт, позовите Джошуа и унесите Доркас. Ее можно запереть в
комнате, где днем работают швеи, в конце восточного коридора. Передайте
Монтегю, чтобы он велел миссис Пепперолл присматривать за ней. Что же
касается других слуг, пусть оденутся и приступают к своим обязанностям.
Сомневаюсь, что кто-то из них захочет вернуться в постель. Да, и пусть в
камине немедленно разведут огонь.
"Господи, - подумал Берк, пытаясь не дать боли затуманить мозг, - она
отдает приказания, словно настоящая хозяйка!" Как чудесно!
И в этот момент услышал голос Алека:
- А теперь, Берк, я хочу, чтобы ты лег на спину. Ариель тебя уложит. Я
буду по-прежнему прижимать полотенце к ране. Перси, подойдите и помогите
мне.
Берк, не в силах сдержаться, застонал.
- Ариель, - прошептал он, потянувшись к ее руке.
- Я здесь, - кивнула она, стискивая его пальцы. - С тобой все будет
хорошо. Берк, обещаю. Ленни, пожалуйста, прикажите повару сварить кофе,
сделать чай для гостей и подать все, что вы сочтете нужным. Спасибо. А ты,
Берк. постарайся дышать неглубоко. Вот так. Превосходно.
Алек, подняв полотенце, заметил, что кровотечение почти остановилось.
- Пожалуйста, продолжай, Алек, - велела Ариель, осмотрев рану. - Кровь
течет совсем медленно.
Алек улыбнулся. Такая молодая, еще недавно была девочкой, но какое
замечательное самообладание! Ей оно пригодится. И Берку тоже. Кроме того,
Алек начинал верить, что всему Рейвнсуорт Эбби понадобится присутствие духа.
Ариель осторожно прикрыла Берка до пояса простыней, аккуратно разгладив
ее, не зная, что еще сделать, как помочь. Он спас ее жизнь. Любил достаточно
сильно, чтобы умереть за нее. И Ариель неожиданно почувствовала, как в душе
рухнула какая-то мрачная стена, выстроенная из мучительных воспоминаний,
страшных воспоминаний, горьких воспоминаний. На какое-то кратчайшее
мгновение в мозгу промелькнула странная картина - зажженная свеча на ветру.
Пламя колеблется, но не гаснет. Легкое дуновение превращается в ураган, но
огонек горит ровно и не затухает. И ветер внезапно уносится, умирает, а
пламя сияет все ярче и ярче. В этот момент Ариель почувствовала в себе
несгибаемую силу. Приветливое тепло охватило ее, и она, слегка улыбаясь,
сказала Несте:
- Пожалуйста, зажги свечи, иначе доктор Броуди ничего не увидит в
полумраке. И вели принести горячей воды, Неста, полотенца и бинты.
Неста поспешно отправилась выполнять просьбу.
- Я горжусь тобой, - объявил Берк, пытаясь не раздавить ее пальцы, когда
волна боли вновь накрыла его и заставила замолчать. Ариель не поняла, о чем
он говорит, но это не имело значения. Она просто обвела пальцем контуры его
лица.
- Тебе нужно побриться, - заметила она, и Берк улыбнулся, хотя и почти
незаметно.
- Ну вот, - облегченно вздохнул Алек. - кровотечение прекратилось.
Теперь, старина, постарайся не двигаться. Броуди, так ведь его зовут?
Дождавшись кивка Ариель, он продолжал:
- Когда этот парень придет, желаю, чтобы наше рукоделие произвело на него
неизгладимое впечатление. А ты, Берк, должен всячески мне в этом
содействовать, так что не шевелись.
- Произведет, - заверил Берк, но тут же стиснул зубы, чтобы заглушить
стон. Послышался голос Ариель, такой мягкий и успокаивающий, что-то
шепчущий, и Берк обнаружил, что если сосредоточиться на этом голосе, сразу
становится легче. Он вспомнил тот апрельский вечер после тулузской битвы,
когда он лежал на поле брани, придавленный трупом коня. Тогда Берк старался
думать о ней, воскресить в памяти каждую проведенную вместе минуту, чтобы не
видеть окружающего ужаса.
- Спасибо, Ариель, - пробормотал он и увидел ее ласковую улыбку. Ариель
наклонилась и нежно поцеловала его.
- Ты скоро поправишься, даю слово. Ты мой муж, и я не допущу, чтобы с
тобой что-нибудь случилось.
Муж Ариель. Ему понравилось, как звучат эти два слова, действительно
понравилось.
К тому времени как приехал доктор Броуди, все приказания Ариель были
выполнены. Найт успел рассказать ему о том, что произошло, пока провожал
наверх. Берк спокойно лежал в постели, его жена сидела рядом. Раненый даже
смог выдавить некое подобие улыбки:
- Я нуждаюсь в штопке, Марк.
- Давайте посмотрим.
Доктор поднял полотенце, осторожно ощупал рану.
- Прекрасно помню тот сабельный удар в бок. Тогда вы поправились
удивительно быстро. И на этот раз, слава Богу, нож, кажется, не проник
глубоко. Вам повезло. Жизненно важные органы не задеты. Единственное, что
нужно сделать, - хорошенько промыть рану и наложить несколько швов. Хорошо
время от времени прикладывать порошок базилика. Вы поняли, Ариель?
Увидев, что она кивнула, доктор обратился к Берку:
- Я осмотрю старуху, когда перевяжу вас, но, сознаюсь, я не очень-то
разбираюсь в такого рода болезнях. Правда могу давать ей опиум, чтобы она не
буйствовала и все время спала. Считаете, она потеряла рассудок?
- Все это очень сложно, доктор, - ответила Ариель.
- Я много думала и поняла, что она все это время сходила с ума, очень
медленно. Не буду объяснять, что явилось последней каплей, заставившей ее
наброситься на меня с ножом.
Она немного помедлила, и Берк снова был потрясен, заметив, какая боль
светится в этих огромных глазах.
- Берк и я все обсудим, - добавила она, - как только он почувствует себя
лучше.
Доктор кивнул и молча обработал рану, наложил швы и перед тем, как
перевязать, посыпал порошком базилика. Закончив, он сказал:
- Дам-ка я вам настойки опия. Отдых и сон - вот самое лучшее лекарство.
Не вставайте, иначе кровотечение начнется снова. Можете вы удержать его в
постели, Ариель?
- Конечно. Он же не глуп и знает, что со мной лучше не спорить.
Алек ехидно хмыкнул, а Берк жалобно застонал.
- Готов заключить пари и ставлю на Ариель, - объявил Найт.
***
День клонился к вечеру. Небо затянули тучи, накрапывал мелкий дождь. В
спальне было так же полутемно и мрачно, как на улице. Найт сидел в мягком
кресле с высокой спинкой у постели больного. Прошло два дня после покушения
и Берк быстро поправлялся.
- Ну вот, наконец-то ты проснулся. Поскорей приводи мозги в порядок и
расскажи, как себя чувствуешь. Впрочем, если не расположен к беседе,
закрывай глаза и можешь снова задремать.
Голова немного кружилась, мозг был словно окутан туманом. "Проклятый
опиум", - подумал он, пытаясь немного повернуться. Резкое движение вызвало
кинжальный удар боли в плечо, и Берк, мгновенно затаив дыхание, неподвижно
застыл.
- Все не так уж плохо, - умудрился наконец выговорить он.
Но Найт лишь улыбнулся такому явному преувеличению:
- От души надеюсь, что это твоя последняя рана, - Берк. У тебя вид
закаленного воина, покрытого шрамами, но мы-то знаем, что ты получил их
исключительно из-за собственной неуклюжести.
- Благодарение Господу за таких хороших друзей! Нет уж, лучше я немного
посплю!
Найт осторожно коснулся его руки:
- Пить хочешь? Принести тебе?
- Да, бренди, если...
- Сожалею, но ты не имеешь права выбора. Приказ Ариель. Придется
ограничиться лимонадом.
- Шутишь?! Не желаю никакого проклятого лимонада. Ребенок я, что ли?
Но Найт, не обращая на него внимания, подошел к ночному столику, налил в
стакан лимонада и поднес к губам Берка, поддерживая его голову.
- Хорошо, - вздохнул Берк, допив все, до последней капли. - Чертовски
хорошо. Понятия не имел, что это так вкусно.
- Именно так и говорила твоя жена. Сказала, что ты будешь ныть и
капризничать, но обязательно выпьешь, если ничего другого не будет, и под
конец даже похвалишь.
Берк улыбнулся, чувствуя, как в голове немного прояснилось. Плечо
горячечно пульсировало, но боль была вполне терпимой. Он больше не хотел
пить опий, по крайней мере, пока.
- Садись, Найт, и расскажи, что случилось. Сколько времени я был без
сознания?
- Сейчас воскресенье. Старуха ударила тебя ножом на рассвете в пятницу.
- Ах, бедняга, ты так и не попал на матч.
- Будет еще немало других схваток, так что ничего особенного.
Найт остановился, заметив, что Берк задумчиво смотрит на камин, и решил
выждать.
Наконец Берк с неожиданной яростью выпалил:
- Я должен поскорее встать с этой проклятой постели. Это из-за Ариель. Не
могу оставить ее одну справляться со слугами и всей этой дурацкой
бессмыслицей - она просто не вынесет.
Найт громко рассмеялся:
- Разве ты не слышал, как я сказал: именно твоя жена приказала давать
тебе только лимонад.
- И что? Подумаешь, какой-то лимонад! Господи Боже, о чем ты толкуешь,
Найт?!
Взрыв снова пробудил утихшую было боль, и Берк, со свистом втянув в себя
воздух, закрыл глаза и сжал губы в тонкую линию. Наконец, лишь несколько
минут спустя, ему удалось овладеть собой:
- Послушай меня, Найт. Ариель еще не готова взять бразды правления в свои
руки. Она так слаба и уязвима, и тебе прекрасно это известно.
- Погоди минуту, Берк, позволь лучше кое-что тебе рассказать. Нет-нет,
лежи смирно и не шевелись. Вчера днем, приблизительно в это время, погода
была такой же отвратительной, как сегодня, и у Джорджа Керлью возникли
затруднения. Он попросил разрешения поговорить с хозяйкой. Знаешь, что твоя
жена без всяких колебаний отправилась с ним в кабинет и закрыла за собой
дверь? Я едва не вмешался, но, слава Богу, вовремя одумался, поскольку
оказался у порога, когда они выходили, и слышал, как она давала ему очень
точные, верные и отнюдь не глупые приказания. Кроме того, одна из горничных
заявила миссис Пепперолл, что ей нужно поговорить насчет чего-то с Ленни, и
та презрительно фыркнула и заявила, что только ее милость сможет решить все
вопросы. Монтегю охраняет ее, словно нянька, и теперь этот старый грубиян не
знает как ей угодить и ждет ее приказаний. Поверь, в ней произошли
невероятные перемены, Берк. Можешь не волноваться.
Но Берк, явно не убежденный, качал головой:
- Это шок, Найт. Когда она придет в себя, снова испугается и почувствует
себя беспомощной.
- Сомневаюсь. Она совершенно спокойна, совсем не такая, как когда тебя
ранили. Тогда она действительно была в шоке, но не сейчас. Сейчас она
хозяйка Рейвнсуорт Эбби.
Берк замолчал, погруженный в нелегкие раздумья. Это просто немыслимо, не
может быть правдой. Он пытался сложить в уме все, что происходило последние
два с половиной дня, и все, что мог припомнить, кроме боли и периодов
полусознания, было лицо Ариель и ее мягкий голос, ощущение прохладных рук на
горячечной коже и то, как она придерживала его голову, когда он пил.
- Но она все время была со мной, - выговорил он наконец.
- Почти. В пятницу утром она созвала всех слуг и прочла им наставления
относительно ухода за раненым графом. Она - настоящий генерал, Берк. Притом
закаленный ветеран. Поверь, я не стал бы лгать тебе.
- Невероятно, - повторил Берк, снова погружаясь в задумчивое молчание.
Значит, достаточно ему слечь, чтобы она перестала бояться? Но кажется, так
оно и есть. Он вспомнил, как неизменно вежлива была Ариель с Джорджем
Керлью, как избегала его, оставляя бразды правления домом в руках миссис
Пепперолл.
- Ну и ну, - вздохнул он. - И как все это восприняла Ленни?
- Ленни. мой драгоценный друг, полностью полагается на Ариель, словно та
- давний и почтенный матриарх Рейвнсуорта. Собственно говоря, если
наблюдать, как она обращается со слугами, можно подумать, что ей не менее
пятидесяти лет, из которых она командует домом последние сорок девять.
Перси, как можешь представить, не отходит от своей возлюбленной, что, смею
заверить, явилось для всех нас огромным облегчением.
Берк все еще широко улыбался, когда дверь тихо открылась, и на пороге
появилась Ариель, в сопровождении доктора Броуди, чье присутствие немедленно
вызвало гримасу на лице Берка.
- Вижу, ты проснулся. - приветствовала она, бросив полный подозрения
взгляд на Берка. - Надеюсь, вы не разбудили его?
Найт поднял ладони, словно защищаясь:
- Нет, мадам, не нужно обвинять меня в столь ужасных преступлениях. Он
пришел в себя и развлекал меня довольно сомнительными шуточками. Я послушно
смеялся. Теперь ваша очередь.
Ариель кивнула, слегка улыбаясь, и наклонилась над Берном. Тот
внимательно наблюдал, как суровость сменяется самым нежным и милым
выражением, которое он когда-либо видел на ее лице.
- Здравствуй, - шепнула она, осторожно отводя его волосы со лба.
- Здравствуй, милая. Вижу, ты позволила этому палачу прийти сюда.
- Да, но он не станет мучить тебя, обещаю. Доктор просто осмотрит рану и
переменит повязки. Не беспокойся, Берк, я буду здесь.
Муж был так потрясен ее самообладанием, что стон боли, который он сдержал
бы в обычных условиях, невольно сорвался с губ, когда доктор случайно дернул
за край бинта:
- Осторожнее, Марк, - резко вскинулась Ариель. - С тобой все в порядке,
Берк?
- Да, - пролепетал он, ошеломленно улыбаясь. Она сжала его большую ладонь
крошечными ручками и продолжала говорить, пока доктор менял повязку, и хотя
Берк понимал, что Ариель пытается его отвлечь, все-таки был несказанно ей
благодарен.
- Да, сегодня ты выглядишь гораздо лучше. Если хочешь, я могу побрить
тебя. Хотя ты мне нравишься с бородой. Собственно говоря, это не совсем
борода.
- Колючие усики?
- Но очень красивые колючие усики. Она почувствавала, как судорожно
сжались его пальцы, когда приступ боли вновь почти лишил Берка сознания, и
быстро сказала:
- Марк говорит, что, если тебе немного полегче, можешь съесть еще
что-нибудь, кроме супа. Может, немного рисового пудинга и тост? Повар уже
все приготовил. Я, конечно, поужинаю с тобой.
- Рисовый пудинг, - повторил Берк с гримасой отвращения.
- Я сама попробовала его и попросила повара добавить побольше ванили.
Теперь он на вкус просто восхитительный, даю слово.
Закончив перевязку, доктор Броуди поднялся:
- Превосходно, Берк. Недели через две совсем поправитесь, но придется
провести три-четыре дня в постели. После этого можно снять швы. Последите,
чтобы он слушался меня, Ариель?
- Конечно. Граф - вполне разумный человек.
- Только потому, что все это время был без сознания! - расхохотался Найт.
Берк, молча улыбаясь, смотрел вслед жене, выходившей с Марком из спальни.
Ее походка тоже стала иной: плечи расправлены, спина прямая. Каждое движение
говорило об уверенности в себе. Это казалось странным и почему-то
волнующе-радостным.
- Нужно было заполучить какую-нибудь болезнь гораздо раньше, - тихо
сказал он себе. Но Найт расслышал:
- Все обернулось как нельзя лучше, не так ли? Конечно, не то чтобы мне
нравилось твое состояние. Но Ариель... согласись, что мужества ей не
занимать.
- Да, - согласился Берк, - именно мужества.
- Пока не вернулась Ариель, - быстро сказал Найт, - должен сказать, что
эта старуха, Доркас, все еще здесь, заперта в комнате на третьем этаже.
Ариель велела, чтобы с нее глаз не спускали. Она совершенно спятила, Берк.
День и ночь бредит какими-то шлюхами, распутницами и развратницами. Вчера,
когда я зашел к ней. она употребляла такие гнусные выражения, что даже н был
потрясен. Приняла тебя за меня и обзывала сатаной, дьяволом и другими
отборными именами. Кстати, тебе известно, почему она пыталась убить Ариель?
- Конечно. Все это очень просто. Она вошла той ночью в спальню, увидела,
как мы занимаемся любовью, и поняла, что маленькая жертва, какой она
привыкла считать Ариель, счастлива и наслаждается. В ее мозгу, должно быть,
твердо запечатлелось, что женщина должна ненавидеть мужчин и их желания:
порядочная женщина никогда не должна уступать им добровольно, ее необходимо
бить и мучить, чтобы заставить покориться. Пока Ариель не вышла за меня
замуж, она была идеалом женщины и жены для старухи, но потом стала такой,
как все, шлюхой, распутным созданием, которое необходимо уничтожить.
- Господи милостивый!
- Да. Возможно, все намного сложнее, но, по сути, так и есть.
- Подняв глаза, Берк заметил Ариель, стоявшую на пороге. Он не слыхал,
как она вошла. Ариель пристально смотрела на него: лицо смертельно
побледнело, руки судорожно сжаты на груди.
- А, это ты, дорогая? - спокойно спросил Берк.
Собираешься влить мне в горло какое-нибудь отвратительное снадобье?
Честно говоря, я бы предпочел поцелуй, но если настаиваешь, придется
покориться и набраться храбрости, Найт встрепенулся, поняв, что Ариель явно
расстроена, но слыша, какой вздор несет Берк, постарался принять
безразличный вид.
Ариель, покачав головой, выдавила улыбку.
- Никаких гнусных зелий, милорд.
- Прекрасно. Подойди и сядь рядом. Голова ужасно болит.
Голос был таким жалким и ноющим, что Ариель невольно встревожилась. Найт
удивленно заморгал, но оставил свое мнение при себе, хотя при этом не
упустил возможности с ехидным удивлением воззриться на Берка.
- Все в порядке, - утешила Ариель, осторожно опускаясь на постель. -
Закрой глаза, и я помассирую тебе виски.
- Больно, - простонал он.
Найт, бросив на Берка еще один изумленный взгляд, поспешно попрощался и,
шагнув за порог, усмехнулся про себя. Скоро он сможет спокойно покинуть
Рейвнсуорт Эбби.
- Так лучше?
Ее голос был мягким и нежным, и кончики пальцев слегка надавливали на
виски, творя настоящее волшебство, хотя голова Берка совсем не болела.
- Совсем немного, - солгал он. - Я слышала, что ты говорил Найту о Доркас
и ее мотивах. Правда, мне хотелось бы, чтобы ты...словом был не так
откровенен, но... наверное, ты прав.
Берк приоткрыл один глаз, внимательно посмотрел на жену и сказал:
- Пожалуйста, не нужно смущаться, Ариель. Мы с Найтом знакомы с самого
детства, тогда нам было по восемь лет. Впервые встретились летом 1794-го, и
все, о чем могли говорить... видишь ли, мы были кровожадными сорванцами - о
мадам Гильотине, конечно. В том году был казнен Робеспьер. Можешь себе
представить, как мы ликовали. Найт для меня как брат, роднее Монроуза. Мы
даже вступили в армию одновременно.
- Он все знает про меня, так ведь? Ты все ему сказал.
Она говорила еле слышно, напряженно, и Берк спокойно объяснил:
- Достаточно. Он очень хорошо относится к тебе, и думаю, сам о многом
догадывался, особенно о Доркас. Я ценю его мнение и надеюсь, что ты
согласишься со мной.
- Она просто не могла смириться с тем, что я наслаждаюсь в объятиях
мужчины, что я готова отдаться ему.
- По-видимому, так. О нет, не останавливайся, это просто великолепно.
Ариель улыбнулась, хотя все еще умирала от смущения при мысли о Найте.
Щеки Берка были колючими от щетины, волосы взъерошены, снежно-белые бинты
резко контрастировали с темными завитками и гладкой оливковой кожей груди.
Простыня доходила только до пояса. Она посмотрела на него, замечая очертания
фигуры через простыню, и почувствовала, как что-то в душе смягчилось и на
смену тревоге пришло желание, глубокое, с каждой секундой расцветающее,
удивительное.
Ариель поразилась себе. Последние два с половиной дня она вместе с Джошуа
ухаживала за Берном, заботилась о всех его нуждах и совсем не видела в нем
мужчину. Да, конечно, он был ее мужем, но при этом оставался ее пациентом.
Теперь же...
...Она затаила дыхание и попыталась заставить себя сосредоточиться на
массаже.
- Ариель, пожалуйста, прошу, не можешь почесать мне живот?
Ариель отдернула руку, гадая, уж не заметил ли он ее взгляда, но нет,
глаза Берка закрыты. Это просто невозможно.
Она, еле прикасаясь, положила ладонь как раз туда, где кончалась
простыня, и нерешительно поскребла загорелую кожу.
- Ниже.
Пальцы скользнули под простыню. - Вот так, немного сильнее. Еще. Не
останавливайся.
Его тело было таким теплым и гладким... Пальцы спустились еще ниже,
запутались в густых волосах. Движения стали нежно-ласкающими.
- Господи, как чудесно, - вздохнул он. - Правда, я ничего не могу
поделать.
Ариель отняла руку и посмотрела на Берка. У него был чрезвычайно скорбный
вид, иным словом описать выражение его лица попросту не находилось
возможности.
- Хотя мое тело изнывает в эту минуту от жажды к тебе, только одна часть
выказывает истинную мудрость - остальное же мертвее столетнего козла. Мне
искренне жаль, и тебя еще больше, чем себя.
- Нет, нет, - пробормотала она, - это я сожалею. Я не хотела... о, ты все
делаешь нарочно, но это же просто немыслимо! Смешно!
- Вовсе не смешно, и нам обоим тяжело. Но я знаю, что нужно делать. При
следующем визите доктора Броуди спросишь, сколько еще пройдет, прежде чем я
смогу любить свою жену.
Он думал, что она задохнется от злости, услыхав столь непристойное
предложение. Кроме того, Берк сознавал также, что боль усиливается с каждой
минутой и справляться с ней становится все труднее. Придется принять опий, и
хотя Берк совсем не хотел этого, все же понимал, что отдых и только отдых
поможет ему скорее подняться. Он попросил Ариель дать несколько капель
настойки и, выпив лимонада с подмешанным туда зельем, скачал:
- Пока я окончательно не провалился в небытие, расскажи о наших гостях.
Ариель тихим голосом, не спеша, объяснила, что Алек, заранее решив
попробовать себя в роли отца, с полчаса провел в детской с Вирджи и Поппет и
вышел оттуда с несколько потрясенным видом, ошеломленно покачивая головой.
Подумать только, пушки, батальоны и штыки, и все это под командой двух
девочек с косичками и в платьицах с оборками. И что всего интереснее, тут же
сидела кукла Джозефина и давала стратегические советы Веллингтону. Как
объяснили Алеку, Джозефина по-настоящему принадлежала дяде Берку, но он -
дядя Берк - разрешил ей пока оставаться в детской.
Алек с сомнением посмотрел на живот Несты, снова тряхнул головой и
отправился на прогулку верхом. Найт, со своей стороны, немилосердно
издевался над Алеком, утверждая, будто во всем, что касается отцовства и
родительских чувств, лично он снова последует завету отца, гласившему:
"Совершенно и полностью игнорируйте своих отпрысков. Лучше, если они не
будут иметь возможности перенять ваши плохие привычки".
Сам Найт не собирался иметь ничего общего со своим возможным, но пока
неизвестным наследником, который должен появиться на свет - если Найт
настоит на своем - не раньше, чем в следующем столетии.
Что же касается Ленни и Перси, их отношения развивались со сказочной
быстротой. С тех пор как компания разделилась и их предоставили самим себе.
Ариель подозревала, что они провели всю субботу в беседке, и даже трудно
было вообразить, чем там занимались. Но Ариель не упоминала о Доркас, что
вполне устраивало Берка - он был слишком слаб и не в состоянии мыслить
здраво.
Он заснул, ощущая под щекой ее теплую мягкую ладонь.
Наступила среда. Утро было прохладным и туманным. Джошуа осторожно
прикрыл за собой дверь спальни хозяина и растерянно остановился за порогом.
Лицо старика казалось крайне расстроенным. Подошедшая Ариель взглянула на
него и осторожно спросила:
Что случилось, Джошуа? Его милость плохо себя чувствует?
- Его милость, - с горечью отрезал старик, - ведет себя, словно
невоспитанный щенок паршивой дворняжки. Он бросил в меня тарелку с овсянкой.
В меня!
Ариель нахмурилась. Со вчерашнего дня Берк просто невыносим:
требовательный, раздражительный, грубый. Но бросить кашу - совсем неплохую
на вкус, Ариель сама ее пробовала, - в Джошуа?! Это уж слишком!
Ариель воинственно вскинулась.
- Я поговорю с ним, Джошуа. Огорченное выражение мгновенно сменилось
встревоженным:
- Настроение у него самое отвратительное, миледи. Не знаю, следует ли
вам...
- Он ведет себя как испорченный, избалованный мальчишка. Не волнуйтесь.
Если он швырнет чем-нибудь в меня, я просто отвечу тем же. Он и его
бесконечные головные боли! Сейчас я покажу ему головную боль!
Ариель. не подозревая, что ее вновь приобретенные манеры служат
источником постоянного потрясения для тех, кто хорошо се знал, с
решительно-вызывающим видом шагнула через порог и встала у постели Берка,
подбоченившись, откинув голову и распрямив плечи. Берк поднял брови и злобно
прошипел:
- Что тебе нужно?
- Ты невыносимо груб. И не перестаешь грубить с той минуты, как проснулся
вчера утром. Я не потерплю этого. Немедленно прекрати!
Глаза Берка подозрительно сузились.
- Ты смеешь приказывать мне в моем собственном доме?
- Не стоило швырять тарелку в Джошуа. Он ужасно обиделся. И не нужно
было, дорогой, орать на бедняжку Джоан, чтобы та убралась ко всем чертям,
иначе ты надерешь ей уши. А твое обращение с несчастным Джорджем! Кричать,
чтобы тот провалился пропадом и взял с собой свои бумаги и засунул их...я
даже сказать боюсь, куда!
- Хочу пить.
- Я налью тебе лимонада после того, как доскажу, что сейчас приходится
испытывать Джорджу. Твое омерзительное, гнусное, совершенно ослиное
упрямство...
- Хочу бренди!
- Но, дорогой... Берк, тебе нельзя...
- Хочу бренди! Немедленно принеси, иначе я встану и сам налью себе!
Ариель нерешительно огляделась, не зная что делать. Он был совершенно
неуправляем, чтобы не сказать больше. Но она не должна сдаваться. Ариель
упрямо покачала головой:
- Нет, не сейчас. Скоро приедет доктор Броуди. Спросишь у него.
- Ты отказываешь мне в просьбе? Но Ариель только улыбнулась, совершенно
не пугаясь столь зловещего тона.
- Пожалуйста, будь хорошим, Берк. Я знаю, ты чувствуешь себя беспомощным
и злишься из-за этого, но скоро ты встанешь, и все будет хорошо.
- Прекрати обращаться со мной как с идиотом! Лицо Берна опасно
раскраснелось. Ариель села рядом и, положив руки ему на грудь, осторожно
толкнула обратно на подушки и поцеловала, изумив этим неожиданным поступком
его не меньше, чем себя.
Но Берк быстро опомнился и угрожающе объявил:
- Ты пытаешься воспользоваться слабостью несчастного раненого человека!
- Да, - согласилась она. - совершенно верно. - И снова поцеловала его,
очень нежно, чувствуя, как его губы раздвигаются, а язык гладит ее нижнюю
губу.
- Берк. - упрекнула она, поднимая голову, - ты не должен этого делать.
- Но почему нет, черт побери? Мне все до слез надоело, а ты предлагаешь
себя, зная, что я даже рук поднять не могу, Ариель расплылась в улыбке и
снова поцеловала мужа:
- Неужели ты в самом деле веришь, что я могу быть такой жестокой?
Найт уехал два дня спустя, решив сопровождать Ленни, Перси и девочек
обратно в Лондон, к леди Бойль, сказав по секрету Берку:
- Достаточно с тебя этой бессмыслицы. Пора наслаждаться миром и покоем, и
всем, чем еще захочешь заняться со своей прелестной новобрачной.
- Твоя проницательность, Найт, - протянул Берк, пожимая руку старого
друга, - согревает мне душу. Все это так неожиданно!
- То же самое можно сказать про тебя, Берк! Берк рассмеялся, но тут же
поморщился, прижав руку к груди, стиснув губы, пережидая, когда боль
стихнет.
- Кстати говоря, старина, - продолжал Найт, переждав, пока друг немного
придет в себя, - я просто наслаждался, наблюдая, как ты разыгрываешь перед
Ариель омерзительно ноющего осла. Насколько я понимаю, она не имеет ни
малейшего представления о том, что ты проделывал все это намеренно?
- Неужели все это так очевидно? - ухмыльнулся Берк.
- Только тем, кто знает тебя двадцать лет. Удивительно, что Джошуа не
разоблачил тебя раньше, но теперь он все понял и заявил мне вчера, почесывая
в затылке:
- Да, майор лорд ужасно хитрый! Заставил леди Ариель ходить вокруг него
кругами, командовать, отдавать приказы, и это еще что! Она в таком
настроении, что может просто удушить его!
- Конечно, я заверил старика, что ты точно знаешь, до каких пределов
можно довести жену перед тем, как тебя постигнет столь ужасная кончина.
Берк снова хмыкнул, на этот раз куда более сдержанно, и был за это
вознагражден - боль отозвалась в ране совсем не так уж сильно, к его
величайшему облегчению. Накануне доктор Броуди снял швы, но Берк все еще
оставался в постели, постепенно сходя с ума от скуки, так что разыгрываемый
им спектакль становился с каждым часом все правдоподобнее.
- Спасибо, что согласился проводить Ленни и Перси в Лондон, хотя сильно
сомневаюсь, что они хотя бы заметят твое присутствие. Собираешься
присмотреть за Вирджи и Поппет?
Лицо Найта мгновенно исказила презрительная гримаса:
- Кто-то нормальный должен же поехать с ними, . иначе они сами не
заметят, как очутятся в канаве. Господи, они ведут себя так, что любого
начнет тошнить! Я пригляжу за тем, чтобы Ленни с дочерьми благополучно
очутились в доме твоей сестры, а потом откланяюсь. Надеюсь, ты приедешь на
свадьбу в сентябре?
- Я рад, что венчание назначено на сентябрь. Не сомневаюсь, что Ленни уже
беременна.
- Если глупейшая ухмылка, не сходящая с лица Перси, служит тому
доказательством, ты, вероятно. прав. Милосердный Боже, спаси меня от такой
идиотской судьбы!
- Вполне удовлетворенный мужчина, - мягко пояснил Берк. - Что ж, можно
многое сказать в пользу этого состояния, Найт.
Он глубоко вздохнул.
- Не смей переутомляться, пока рана окончательно не затянулась, -
поспешно предупредил Найт.
- Почему-то мне кажется, - объяснил Берк, - что мое плечо к вечеру
окончательно перестанет болеть. Найт только покачал головой:
- И позаботься об Ариель. Береги ее.
- Естественно. Она моя.
Найт как-то странно поглядел на него и снова качнул головой:
- Кстати, по-моему, Неста и Алек скоро отправляются в Нортамберленд. Алек
не хочет ждать, пока беременность станет слишком заметной. Так что ты
наконец остаешься наедине со своей женой.
- Благодарение небесам, - заключил Берк и добавил, лукаво сверкнув
глазами:
- Нет, нельзя сказать, конечно, что я не был искренне рад гостям. Так
много друзей, готовых разделить со мной компанию!
Найт чрезвычайно точно и крайне непристойно высказал свое мнение о друге,
пожал его руку и распрощался.
Через полчаса появилась Ариель с рюмкой бренди в руке, если, конечно,
глаза не обманывали Берка.
- Да, - смеясь при виде озаренного надеждой лица, подтвердила она, - это
бренди, и притом для тебя. Ты был просто великолепен, Берк, и я решила, что
такой идеальный муж заслуживает награды.
- Прелестная и сострадательная жена. Он одним глотком осушил рюмку,
счастливо вздохнул и снова откинулся на подушку.
- Ты действительно считаешь меня великолепным? Даже после всех моих
выходок, стонов, жалоб и воплей и после того, как я едва не довел тебя до
мужеубийства? Просто не верится!
Ариель одарила мужа сияющей влюбленной улыбкой, заставившей его поспешно
сглотнуть слюну, чтобы увлажнить внезапно пересохший рот. Сев рядом, она
разгладила одеяло и получше укрыла Берка:
- Тебе было ужасно скучно, и ты не знал, что с собой поделать. Такой
сильный, энергичный человек не должен вести себя как святой, особенно когда
тяжело ранен.
Наклонившись, Ариель начала целовать мужа.
Берка по-прежнему удивляло, когда Ариель, не боясь и не пугаясь,
прижималась губами к его губам. Правда, это всего-навсего поцелуй, ничего
более серьезного. Она вовсе не соблазняет его. Какая жалость!
Берк поцеловал жену в ответ и обиженно проныл:
- Хочу, чтобы ты растерла мне спину. Ужасно болит от этого лежания в
постели. Валяешься, словно проклятое бревно!
- Хорошо, - немедленно согласилась Ариель. Сейчас принесу свой крем.
Она не упомянула, что именно этой мазью Доркас смазывала раны и синяки
после побоев Пейсли. Наверное, и не стоит говорить об атом. Берк отнюдь не
глуп, сам догадается.
Однако она с облегчением заметила, что он ничего не сказал на этот счет.
Лежа на спине со спущенным до пояса одеялом и чувствуя, как маленькие
ручки втирают крем в кожу, Берк решил, что вряд ли существует лучший способ
провести утро. Он тихо стонал от удовольствия. Ладони Ариель снова и снова
совершали круговые движения от плеч к талии.
- Ниже, - попросил он.
Ариель на мгновение остановилась, потом оттянула простыню немного пониже.
- Ах. - вздохнул Берк, - я стану твоим покорным рабом, если ты будешь
проделывать подобное следующие пятьдесят лет.
Ариель, не успев сообразить, что делает, неожиданно поцеловала Берка в
спину, почувствовав, как сильно он вскинулся и задрожал. Но она, не говоря
ни слова, поцеловала еще раз, нежно лаская языком.
- Ариель! - едва выговорил Берк, словно в приступе боли. Она выпрямилась,
жарко вспыхнув, и снова начала массаж, наслаждаясь ощущением упругих мышц,
гладкости и теплоты кожи. Берк от души радовался, что лежит на животе.
Он снова застонал, когда ее пальцы отыскали слишком напряженный
мускульный узел и начали разминать.
Наконец Ариель пожаловалась, что устала:
- Я приду вечером и еще раз сделаю тебе массаж, хорошо? - пообещала она.
- Спасибо, - пробормотал он приглушенно, не поднимая головы от подушки.
- Помочь тебе перевернуться?
- Нет, - прорычал он, и Ариель снова показалось, что муж испытывает
очевидные и страшные мучения. Немедленно встревожившись, она сочувственно
спросила:
- Не хочешь немного опия?
- Нет, - выдохнул он, стараясь успокоиться. - Думаю, что пока полежу на
животе.
Она еще раз нежно провела рукой по его спине:
- Сейчас я должна идти. Так много нужно сделать!
Но я вернусь и пообедаю с тобой.
Несколько мгновений она не шевелилась, глядя на мужа, но все-таки
медленно, нехотя накрыла его простыней и слегка хлопнула его по заду. Глаза
Берка потрясенно распахнулись. Он хотел что-то сказать, но слова не шли с
языка. Он молча лежал, прислушиваясь к шелесту ее юбок, звукам быстрых шагов
по деревянному полу, стуку открывшейся и закрывшейся двери спальни.
Она вела себя так естественно и непринужденно! Шлепнула его, словно
младенца!
Берк просто не мог поверить этому. Прошло минут десять, а он все еще не
мог согнать с лица улыбку. Когда Ариель вернулась с подносом, на котором
стоял его обед, Берк весело насвистывал.
Берк молча наблюдал, как жена, взяв с комода ночную сорочку, удалилась в
дальний конец комнаты, за наконец-то починенную ширму.
"Проклятая уродливая штука", - подумал он и вздохнул, припомнив, что
нападение Доркас больше всего повредило их нарождающейся близости. Но Ариель
целовала его не только в губы, но и в спину, а это уже наверняка должно
что-то означать. И, нужно сказать, немало.
- Ариель!
- Хм-м-м?
- Поскорее. Я устал и чертовски одинок. Расслышав знакомые
капризно-ноющие нотки, Ариель решила не торопиться. Лишь несколько минут
спустя она появилась в девственно-белой батистовой сорочке, завязанной
кокетливыми бантиками у подбородка.
- Мне нравится, как ты выглядишь, - похвалил он. По правде говоря, будь
на Ариель средневековые доспехи, ему все равно бы понравился ее вид.
- Распусти волосы. Я люблю смотреть, как ты их расчесываешь.
- Сейчас.
Ариель, начиная вынимать шпильки, спросила:
- Хочешь, я разотру тебе на ночь спину?
- Да, очень.
При этой заманчивой мысли он едва не забился в судорогах, но, вовремя
взяв себя в руки, продолжал наблюдать за расплетавшей косы женой. Какие
прекрасные волосы, густые, темно-красные, переливающиеся медью в пламени
свечей, и пальцы его зудели от желания коснуться этих прядей, коснуться ее.
Он выжидал, ерзая от нетерпения и забыв о том, что только сейчас ныл и
жаловался.
Скоро Ариель подошла и села рядом на край постели.
- Мне следовало бы взглянуть на твое плечо и сменить повязку. - Она
поцеловала его в кончик носа. - Я буду очень осторожной.
Он вытерпел осмотр в молчании, и не только из-за боли в плече. От нее так
сладко пахло лавандой, и к тому же Ариель наклонилась ближе, исследуя шрам,
осторожно надавливая на края.
- Опухоли нет, и, по-моему, все прекрасно заживает. Ты очень быстро
поправляешься. Достаточно будет всего лишь легкой повязки.
Дождавшись, пока жена завяжет узелок, Берк с надеждой взглянул на нее.
Ариель улыбнулась:
- Все в порядке, - сказала она, совершенно не поняв его взгляда, - я
помассирую тебе спину. Давай помогу перевернуться. Медленно, Берк, медленно.
Берк громко застонал. Когда Ариель спустила простыню до пояса, он
почувствовал, как напряглась и набухла его мужская плоть в предчувствии
прикосновения ее рук к телу. Но продолжал выжидать.
Наконец голосом, таким мягким, что он, казалось, мог намазать его на
утренний тост, Ариель шепнула:
- Ты так прекрасен, Берк. И начала растирать ему спину. Он снова застонал
от наслаждения.
- Вы настоящий гедонист, милорд, не так ли? - шутливо осведомилась она.
- Ты права, - блаженно промычал он.
- Я так беспокоилась о тебе. - Теперь ее пальцы не массировали, а ласкали
его. - Я боялась, что ты умрешь, и мне придется это выносить. Я так
рассердилась за то, что ты спас меня, потому что, если бы ты умер, это было
бы просто несправедливо. Ты гораздо лучше меня и....
- О чем это ты толкуешь, черт возьми? Он ухитрился повернуться на бок.
- Ш-ш-ш, пожалуйста, лежи спокойно. Пожалуйста, Берк.
- Не смей повторять эти глупости! Никогда! Черт возьми, женщина, ты моя
жена, и я люблю тебя больше всего на этом чертовом свете, включая себя.
Понятно?!
Наступило полное и абсолютное молчание.
Ариель наклонилась и начала целовать его шею, продвигаясь все ниже, очень
медленно, неторопливо и очень нежно.
- О Боже, - простонал он, сжимая кулаки, чувствуя, как ее руки стягивают
простыню до колен. Прохладное дуновение коснулось кожи.
- Ариель, - с трудом выговорил он.
- Лежи спокойно.
И продолжала целовать его. Руки опережали губы, гладя ягодицы, легко
пробегая по бедрам.
Его дыхание становилось все более прерывистым, тело напряглось и
пульсировало, мышцы сжались, желудок словно завязался узлом. Ее ладони
спустились ниже, по бедрам, тонкие пальцы скользнули между бедер, так что в
мозгу Берка осталась и лихорадочно забилась одна мысль: скоро ли он
рассыплется на сотни мельчайших осколков.
Она поцеловала его ягодицы, потом бедра:
- Ты так прекрасен, - услышал он ее шепот и почувствовал ее теплое
дыхание на внутренней стороне бедра.
- Так отличаешься от меня. У меня вовсе нет всех этих волос, сам знаешь.
- Да, знаю. Ариель!
Ее пальцы снова очутились между его ног, и теперь она легко касалась его.
Берк едва не взметнулся с постели, забыв о больном плече. Но тут Ариель,
слегка отодвинувшись, отняла руку:
- Позвольте помочь вам перевернуться на спину, милорд.
- Почему?
- Потому что я хочу видеть тебя спереди. Хочу целовать.
Берк не верил ушам. Нет, он, конечно, не так ее понял.
Вскоре он вновь очутился на спине, вытянув руки по бокам и тяжело дыша,
наблюдал, как жена оглядывает каждый дюйм его разгоряченного тела, особенно
ту часть, которая гордо поднималась из поросли темных волос, словно молодой,
хищный, готовый к прыжку зверь.
- Ты находишь меня уродливым? - с трудом выдавил он.
Ариель, полураскрыв губы, покачала головой:
- О нет.
Она коснулась мощного отростка, сначала нерешительно, потом более
уверенно, слегка сжимая в ладони.
- Ты теплый, Берк, очень теплый и живой и такой красивый.
Он ничего не ответил, просто не мог, был не в силах. Только наблюдал, как
она смотрит на него. Когда она наклонила голову, Берк затаил дыхание. Он не
мог поверить тому, что происходит. Он не хотел, чтобы она посчитала, что
обязана это делать, не хотел...
Ее мягкий рот сомкнулся вокруг него, и Берк застонал. Он не представлял,
что это может быть так хорошо, так непередаваемо прекрасно. Густые рыжие
волосы разметались по его животу и бедрам, и Берк пожалел, что не видит ее
лица в те мгновения, когда она ласкает его.
Ариель должна остановиться, иначе он окончательно потеряет контроль над
собой. Берк вцепился в ее волосы и потянул:
- Пожалуйста, не надо, - пробормотал он, ужаснувшись собственному
хриплому голосу. - Прошу, Ариель. Прошу.
Ариель подняла голову.
- Почему?
- Я хочу быть в тебе, вот почему. Пожалуйста, взбирайся на меня, если
можешь, конечно.
Ариель вопросительно взглянула на него, склонив голову набок, и Берк
понял, что она не совсем понимает, что ему нужно.
- Хочешь, чтобы я прикрыла тебя собой, как одеялом?
- Вроде, но не совсем.
- Мне все-таки не совсем ясно.
Она по-прежнему сжимала его, нежно лаская тонкими пальцами. И Берку
становилось все труднее дышать, не говоря уже о каких-то сколь-нибудь
связных мыслях.
- Ну... собственно говоря. я хочу, чтобы ты села на меня и позволила в
тебя пойти. Ты будешь наездником, как раньше я.
- О! Какая интересная мысль! Я начинаю привыкать к власти.
Она подарила ему озорную улыбку и, мелькнув в воздухе белоснежными
бедрами, перекинула через него ногу. Девственно-чистая сорочка осела вокруг
нее легким облаком.
- Ты просто восхитительна, - с трудом выдохнул Берк. - Но мне хочется
коснуться тебя, любимая. Не желаю причинить тебе боль, когда войду в тебя.
- Ты не можешь причинить мне боль, - убежденно сказала она и,
растянувшись на муже, начала целовать его в губы. Берк смутно подумал, что
сможет обойтись одной рукой, и, подняв ее, запустил в великолепные волосы.
Только несколько минут спустя он провел ладонью по ее спине, сверху вниз,
погладил по ягодицам и отыскав подол сорочки, снова скользнул вверх, не
отнимая пальцев от теплой плоти. Когда он нашел складки, скрывающие нежную
расщелину, Ариель невольно дернулась, а Берк улыбнулся. Она готова принять
его во влажные тесные глубины.
- Ариель...я...сожми меня покрепче и введи в себя, только сядь попрямее.
Он даже не подозревал, что способен выговорить так много вполне связных
слов.
- Вот так, Берк?
- О Боже!
Он проникал в нее медленно, так медленно, что был уверен: еще немного, и
он просто взорвется от столь долго подавляемого желания. Он ощутил, как ее
пальцы сжались чуть сильнее, а потом начали освобождать его, не спеша,
осторожно, понемножку, так, что ему захотелось рвануться и завопить во все
горло.
- Берк, это невероятно хорошо, но...
- Но что? О Боже!
- Я хочу, чтобы ты коснулся меня. Берк не расслышал смущения в голосе
жены. Он вообще не слушал. Только чувствовал и знал, и мог поклясться, что
для него все кончено. Но тут Берк понял, что находится глубоко в ней.
- Сядь прямо, Ариель. Давай избавимся от этой сорочки.
Ариель поспешно стянула сорочку и, скомкав, швырнула на пол. И тут Берк
проник еще глубже, до самого конца, и на миг потерял рассудок. Он поднял
здоровую руку, погладил ее по груди и, проведя ладонью по животу, отыскал
ее.
- А теперь летим со мной, любимая. Мощным волнообразным движением бедер
он начал вонзаться в нее снизу вверх, но Ариель по-прежнему сознавала, что
сегодня она главная, хотя это не имело значения, потому что его волшебные
пальцы заставляли ее вырваться из собственной телесной оболочки, и Ариель
выгнула спину, выкрикнув его имя.
- Ариель!
Она устремлялась вверх и ныряла вниз, вбирая его в себя, пока его пальцы
доводили ее до безумия, все быстрее приближая к наслаждению, ослепительно
жгучему наслаждению. Берк не сводил глаз с лица жены, когда она забилась в
конвульсиях экстаза, Чувствуя, как ее мышцы сомкнулись вокруг него, и тут он
застонал, не в силах сдержаться, и это продолжалось и продолжалось, хотя он
не мог поверить тому, что происходит.
Ариель обмякла на нем; волосы окружили ее голову золотистым ореолом,
разлетевшись по подушке, закрыли его лицо. Рука Берка нежно гладила ее по
спине.
Он по-прежнему оставался в ней, и Ариель вновь пронзила дрожь. Берк снопа
застонал, почувствовав ее инстинктивное движение.
Наконец ей удалось слегка приподняться. Берк смотрел на нее: его
прекрасные глаза чуть затуманены, рот слегка приоткрыт, дыхание еще не
успокоилось.
- Спасибо, Берк.
- Что?
- Я поблагодарила себя. Такое блаженство... почти невозможно вынести.
- Ты едва не убила меня, и лучшего я ничего в жизни не испытывал.
Ариель покраснела, но тут же, к его восторгу, рассмеялась и шутливо
ткнула его кулачком в живот.
- Ну что ж, не будем рисковать. И прежде чем Берк успел возразить, Ариель
ускользнула и легла рядом.
- Натяни на нас одеяла, милая, - блаженно проворчал он.
Шаря в поисках одеял, Ариель задержала руку на его животе, нежно гладя,
разминая, едва притрагиваясь. Пальцы нашли дорогу к густому треугольнику
темных волос.
- Одеяла... - повторил Берк, и сам поразился, каким тоненьким стал его
голос, словно тростинка, если тростинка могла бы говорить, конечно.
Она поцеловала его в губы:
- Конечно. Не хотелось бы слишком переутомлять вас, милорд, простого
смертного мужчину.
Берк слегка шлепнул ее ладонью по бедрам. Ариель хихикнула. Берк
великолепно себя чувствовал. Ему это удалось! Она не испугалась и не сжалась
от ужаса. И всего несколько минут назад Ариель ласкала его ртом, губами,
руками, без колебаний позволила проникнуть в свое тело, самозабвенно билась
в чувственном безумии. И не было на земле в этот момент человека, счастливее
Берка.
- Жизнь, - провозгласил он, обращаясь к погруженной во мрак спальне, -
жизнь - это когда Ариель - твоя жена и ты любишь ее, пока она окончательно
не потеряет рассудок, и она тоже любит тебя и отдается всем сердцем, а потом
ухаживает за тобой и отдает приказы, и заставляет пить лимонад. Кстати,
говоря о заботе, теперь, когда ты сделала со мной все, что хотела, может,
помассируешь мне спину?
Ариель звонко рассмеялась.
***
На следующее утро миссис Пепперолл оказалась первой, кто вошел в их
спальню. Ариель только просыпалась, но вид величественной экономки заставил
ее немедленно встрепенуться и насторожиться.
Берк все еще спал, и Ариель быстро приложила палец к губам. Потом
осторожно сползла с постели, схватила с пола сорочку и быстро просунула
голову в вырез. Она не сердилась на миссис Пепперолл за неуместное
вторжение, понимая, что ее приход означает беду.
Ариель натянула туфельки и, в последний раз взглянув на спящего мужа, на
цыпочках вышла из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.
- Что случилось? - спросила она без обиняков.
- О, миледи... Я... О Господи, что нам делать? - Объясните же, что
произошло.
- Эта старуха, ваша горничная Доркас, она исчезла, сбежала, и никто не
знает, куда.
Известие оказалось настолько неожиданным, что Ариель не сразу смогла
найти слова. Наконец она спросила:
- Когда вы обнаружили, что она пропала? И как ей удалось вырваться из
комнаты?
Миссис Пепперолл, ломая руки, объяснила, что несколько минут назад, придя
в комнату, обнаружила лежавшего без сознания на полу Чарли, одного из
лакеев, с огромной шишкой на затылке, - Значит, - медленно проговорила
Ариель, - Доркас каким-то образом заманила его в комнату и чем-то ударила. С
Чарли все в порядке?
- О, с этим! Вечно глазеет на женщин и никогда не занимается собственными
делами. Пока добьешься, чтобы поручение выполнил! И вот теперь это! Глупый,
легкомысленный человек!
- Конечно, вы правы, миссис Пепперолл. Но все же, может, попросить
доктора Броуди осмотреть Чарльза?
Миссис Пепперолл, окончательно овладев собой, только фыркнула:
- Нет! Он уже пришел в себя, миледи!
- Пожалуйста, пошлите кого-нибудь за Джорди. Мы должны найти Доркас. Если
Чарли все еще был без сознания, когда вы вошли, она не могла убежать далеко.
Я жду Джорди в гостиной через двадцать минут.
Ариель оделась в своей спальне и через четверть часа спустилась в
гостиную. Вскоре появился Джорди в сопровождении Монтегю и Джошуа. Она
наскоро рассказала им о том, что произошло.
- Мы должны найти ее. Она очень больна и может причинить зло себе и
остальным.
Джорди прошептал что-то себе под нос, и Ариель громко велела:
- Только постарайтесь доставить ее невредимой. Она не виновата в том, что
больна. А теперь, пожалуйста, поспешите.
Все еще встревоженно хмурясь, она подняла голову и заметила Берка,
стоявшего на пороге в халате и шлепанцах. Ариель поспешила к мужу, готовая
разразиться упреками. Но Берк улыбнулся и поднял руку.
- Нет, сегодня мне позволили встать с этой проклятой кровати. Однако я
хотел бы выпить чашку чаю. Не желаешь присоединиться ко мне, Ариель?
Только за яичницей с жареным беконом Берк сказал:
- Теперь расскажи мне о Доркас. Ариель передала все, что знала:
- Надеюсь, Джорди и Джошуа скоро найдут ее. Молюсь об этом.
Сзади кто-то деликатно кашлянул. Ариель обернулась.
- Миссис Пепперолл, в чем дело?
- Агнес нашла это, миледи.
Агнес, верхняя горничная, чрезвычайно малосообразительная, чтобы не
сказать больше, стояла в коридоре за дверями столовой. Ариель взяла
ожерелье, протянутое экономкой. Оно оказалось очень старым, а гранаты были
гладкими, красивыми и таинственно мерцали.
- Где оно было ? Чье это?
- Агнес нашла их в вещах Доркас. Оно принадлежало Мелли, миледи. Я
уверена в этом. Ариель закрыла глаза:
- О нет, - прошептала она.
- Оно принадлежало бабушке Мелли. Девушка так им гордилась. Говорила, что
это - ее приданое и любой мужчина, который хоть чего-то стоит, будет рад
принять его.
Ариель почувствовала, как слезы жгут веки, и услыхала, как Берк сказал:
- Спасибо, миссис Пепперолл за то, что принесли ожерелье, - поблагодарил
он. - Я знаю, что у Мелли осталась тетка. Нужно отдать гранаты ей.
- Я позабочусь об этом, милорд, - пообещала экономка.
- Благодарю вас, это все. Берк поднялся и подошел к жене:
- Мне очень жаль, милая. - Это она убила Мелли, - прошептала Ариель.
- Должно быть, наслушалась злобных сплетен Насчет того, что девушка
распутна. Да-да, я помню, она была совершенно уверена в этом. Я была так
удивлена ее отношению к Мелли, даже рассердилась за то, что она настолько
ограниченна. О Господи!
- Тише, не плачь. Мы отыщем ее, и тогда...
- Что тогда? Доркас больна. Никто не может ей помочь - ты же слышал, что
сказал доктор Броуди. Безумная старуха на свободе и скитается неизвестно
где.
- Мы найдем ее, Ариель, - твердо повторил Берк.
Она спрятала лицо у него на груди.
- Пойдем, любимая, поздоровайся с Алеком и Нестой.
- Какого дьявола здесь происходит? - осведомился Алек. - Монтегю в холле
заламывает свои ревматические руки и причитает, а миссис Пепперолл выглядит
положительно бледной.
- Садитесь, и мы все расскажем.
- Ты не рано встал с постели, Берк? - встревожилась Неста.
Берк улыбнулся той самой, способной растопить камни улыбкой, с помощью
которой мог добиться всего на свете, по крайней мере Ариель была в этом
уверена.
- Неста, не поверишь, но моя жена вытащила меня за уши из постели. Бог
видит, я еще очень слаб. Она назвала меня ленивым, беспомощным бездельником,
лодырем и...
- Ты просто невыносим. Немедленно прекрати это, и расскажи им, что
случилось.
Берк все объяснил, и улыбки мгновенно исчезли с лиц.
Алек и Неста покинули Рейвнсуорт Эбби в пятницу утром. День обещал быть
превосходным: ясным, не слишком жарким и, как заверил Алек жену, идеально
подходящим для путешествия.
- Тебе легко говорить, - вздохнула Неста, с пристрастием осматривая
внутренность кареты, - сам поедешь верхом и будешь наслаждаться свежим
воздухом, а, мне придется сидеть в этой душной коробке.
- Да. - согласился Алек, осторожно касаясь набухшего живота жены, - зато
с тобой будет мой сын.
- Прекрасная компания - этот так называемый сын, ничего не скажешь! Мне,
по правде говоря, хотелось бы иметь маленькую девочку. Я буду говорить с ней
о модах и о том, как справляться с высокомерными, самодовольными,
тщеславными отцами.
Берк и Ариель стояли на крыльце и махали вслед, пока экипаж не исчез за
поворотом аллеи.
- По-моему, Алек кажется вполне довольным, как ты думаешь? - спросила
Ариель.
- Довольным? Чем?
- Нестой, тем, что та беременна. Жизнью... не знаю, всем, что подарила
ему судьба.
Берк обнял ее за талию и прижал к себе:
- Скажу тебе правду или по крайней мере как я ее понимаю. С моей точки
зрения, Алек не находит себе места. Он человек неугомонный и стремится
постоянно узнавать что-то новое, открывать для себя страны и места, в
которых еще не был. Он должен находиться в движении и все время что-то
делать. Алек не из тех, кто будет просиживать часами в библиотеке, рассуждая
о причудах философов.
- Как мой отец?
- Именно. Даже здесь Алек сумел найти себе занятие, стараясь изучить все
тонкости ведения хозяйства. Должен признаться, он дал Джорджу немало хороших
советов, пока я выздоравливал. Ничуть не сомневаюсь, что он со всей энергией
примется за устройство Каррик Грейндж, в Нортамберленде, и в самое короткое
время приведет в порядок все дела. Но, к сожалению, вскоре ему обязательно
понадобится что-то новое, чтобы занять руки и мысли.
- И тут на свет появится ребенок.
- Ребенок, и кроме того, нужно будет заботиться о Несте, нанимать няню,
кормилицу, а потом наставника или гувернантку.
- Как ты думаешь, он любит Несту? Она тоже считает, что Алеку необходимы
перемены и человек он очень чувственный. Неста призналась, что удерживает
его именно этим.
Берк, откинув голову, заразительно рассмеялся:
- Она просто подшутила над тобой, Ариель. Алек - порядочный человек и,
кроме того, - джентльмен. Он никогда не оставит жену.
- Нет. - тихо согласилась Ариель, глядя вслед удаляющемуся экипажу, - но
может ее разлюбить.
- И у тебя есть этому доказательство? Хоть одно? Ариель покачала головой:
- Ты. конечно, прав. Просто дело в том, что я беспокоюсь о ней, Берк.
- Я знаю одно: Алек сделает все, что в его силах, чтобы Несте было
хорошо. Он пообещал прислать известие, как только ребенок родится.
И, заметив, что Ариель все равно выглядит немного расстроенной, спросил:
- Почему такая грусть, малышка? Ты скоро увидишься с Алеком и Нестой, но
тогда уже будешь тетушкой.
- И в самом деле! - воскликнула Ариель, мгновенно просияв, и помолчав
несколько мгновений, призналась:
- По правде говоря, я думала о Доркас, гадала, где она может быть. Как ты
думаешь, она жива?
- Случись что-то, мы бы к этому времени нашли тело. Да, она, несомненно,
жива. Будем продолжать поиски, пока не отыщем ее.
Больше этим утром тревожные мысли не посещали Ариель - для них просто не
осталось времени. Она лежала на спине с широко расставленными ногами, Берк
нагнулся над ней, лаская длинными пальцами самое чувствительное местечко, не
сводя глаз с выразительного лица жены.
- Ариель!
Она подавила стон блаженства и открыла глаза.
- Любимая, я уверен, что тебе понравится это. Клянусь, не пройдет и
минуты, как ты будешь настолько вне себя, что...
Берк почему-то замолчал, сжал ее бедра сильными руками и поднял к губам.
Его язык, шершавый и теплый, свел все ощущения в одну точку, полную
сладостно-острой боли. Она сознавала, что умрет, если он остановится. Но
Берк не замедлил и не изменил ритма. И тогда Ариель закричала, не в силах
сдержаться, впиваясь ногтями в его плечи. Берк упивался каждым звуком,
каждым содроганием ее тела. И когда, наконец, Ариель затихла, врезался в
нее, глубоко, до конца, и она снова вскрикнула, но на этот раз Берк принял
ее крик своим ртом.
- О небо, - выдохнула она.
- Совершенно с тобой согласен. Берк прижал ее к себе чуточку крепче и
поморщился от боли в плече:
- Черт, дай я немного подвину тебя. Ну вот, теперь лучше.
- Ты не должен тратить столько сил... на.. эти вещи.
- Но иначе ты была бы очень разочарована, не так ли? - хмыкнул Берк. -
Признайся!
Но Ариель только поцеловала едва затянувшийся шрам и, положив голову ему
на грудь, нерешительно пробормотала:
- Не знаю, Берк. Иногда кажется, что я живу во сне. Я сильная, уверенная
в себе, самонадеянная личность, которой кажется, что она может все. А
потом...
Берк почувствовал, как она качает головой, но, ничего не ответив, просто
выжидал, нежно гладя золотисто-медные волосы.
- И тогда я боюсь, ужасно боюсь и сознаю, что страх - единственная
реальность, а я - всего-навсего самозванка, трусиха, слабая и безвольная.
- Но дальше, надеюсь, ты думаешь обо мне.
- О вас, милорд? Хорошо, потом я думаю о тебе.
- И о чем же именно ты думаешь, когда думаешь обо мне?
- Ну...это гораздо труднее, - неспешно выговорила она. - Не знаю,
становишься ли ты частью моего сна. Впрочем, вполне вероятно. Наяву любой
мужчина ни за что не позволил бы мне, всего-навсего женщине, такую
неограниченную свободу, не поощрил независимость мысли и действий. Нет, вы,
милорд, - тоже часть моего сна. Ты подарил мне идеальные грезы. И я
благодарна за это.
- А когда мое семя прорастет в твоем чреве? - хрипло прошептал он. - Тоже
скажешь, что наше дитя - часть твоего сна?
Ариель чуть приподнялась, касаясь грудями его груди.
- Не знаю, - протянула она, нежно целуя его в губы. - Ребенок - это ты и
я вместе. И звучит очень реально, не так ли?
- Особенно, когда малыш проснется и начнет орать, требуя еды. Немедленно
прекрати тереться об меня подобным образом, Ариель, иначе я взорвусь и
рассыплюсь на части и...
- Прекрасно.
- Что?!
- Рассыпайтесь, милорд. Не хочу лишать вас столь интересного переживания,
да, впрочем, и себя.
Он вонзился в нее, и несколько минут они просто лежали лицом к лицу, а
потом, чем глубже он входил с каждым рынком, тем ближе они становились,
сливаясь в единое целое, пока ее дыхание, теплое и сладостное, не стало его
дыханием, а его плоть, жаркая и упругая, не стала се плотью.
Когда она застонала, сжав его плечи с такой силой, что Берк был твердо
уверен - едва зажившая рана будет потом чертовски ныть, - он излил в нее
свое семя, стиснув зубы, откинув голову, блестя скользкой от пота кожей, и
услыхал, как Ариель сказала тихо, так тихо, что на какой-то момент он не
поверил ушам:
- Я люблю тебя, Берк.
***
- Это все из-за чертового подлого гуся, - думал Джорди, вытирая ладони о
штаны и цветисто ругаясь. Мисс Ариель велела купить дюжину этих проклятых
созданий, шесть гусынь и шесть гусаков, поскольку не желала быть
несправедливой к женскому полу и не терпела гаремов ни в каком виде, и
теперь, всего лишь после дня пребывания в Рейвнсуорт Эбби, гусак, явно
возомнивший о себе, отбил двух гусынь, потихоньку погнал их перед собой, и
вся троица мирно улизнула из загона.
Джорди услыхал громкий гогот, повернулся и выругал, уже куда более
гнусно, другого гусака, уже собиравшегося перелететь ограду куда более
картинно, чем его брат или кузен.
- Назад, проклятый ты паразит! - завопил Джорди. - Дьявол тебя возьми,
немедленно заткни свой дурацкий клюв!
Ариель разразилась звонким смехом, Джорди взглянул в ее сторону с видом,
от которого могло, кажется, скиснуть парное молоко, но Ариель только
хохотала все громче.
- Это вовсе не смешно, - сообщил Джорди, скрестив руки на груди.
- Знаю, - кивнула Ариель, пытаясь отдышаться. - По крайней мере ты здесь
в безопасности, Джорди. А вот его милость обшаривает вместе с поисковой
партией каждый куст, пытаясь обнаружить Ганнибала и его дам.
- Ганнибала?
- Ну что ж, много лет назад великий полководец обратил в бегство врагов
слонами. В наше время все так измельчало, и теперь речь может идти всего
лишь о птицах. А что? Тебе не нравится имя?
- Кажется мне, мисс Ариель, что вы в жизни не решитесь приказать свернуть
шею какому-нибудь проклятому гусаку, чтобы подать его на ужин. Раз уж вы
имена им даете...
- То же самое утверждает граф. Боюсь, вы оба правы. А теперь моя очередь
участвовать в розысках. Оседлай мне Миндл, Джорди. Клянусь, она так
разжирела за последнее время, что вместо галопа потрусит по аллее, как
древняя кляча.
- Вполне возможно. С тех пор как его милость слегли, она ничего не
делает, кроме как объедает всех остальных.
Ариель улыбнулась в спину Джорди. Сегодня она великолепно себя
чувствовала. День выдался теплым, и утренний дождик лишь сбрызнул траву,
отчего она запахла еще сильнее и слаще. Ариель надеялась только, что Берк не
слишком переутомится. Он, громко смеясь, отправился вместе со слугами на
поиски проклятого, подлого Ганнибала. Но все-таки, хотя прошло всего две
недели с тех пор, как Доркас ударила его ножом, он, казалось, совсем
поправился, а его подвиги в постели превосходили все мыслимое и немыслимое.
Ариель озорно улыбнулась Джорди и позволила ему подсадить себя в седло.
- Я не задержусь. Скажи его милости, если вернется раньше меня, что я
присоединилась к охоте. Правда, никаких свернутых шей. Думаю, что на
рождественский ужин у нас, скорее всего, будет жареная лососина.
- Наверное, мне стоит поехать с вами, мисс Ариель. Вы ведь знаете, что
велел его лордство. Ариель мгновение поколебалась, но твердо сказала:
- Знаю, но не могу же я оставаться узницей всю жизнь. Кроме того, зачем я
теперь нужна Эвану или Этьену? Оставайся, Джорди, со мной все будет в
порядке.
Она пустила Миндл в галоп и направилась к дальнему пастбищу. Джорди
улыбнулся вслед хозяйке, но, услышав, что гогот возобновился с новой силой,
повернулся, громко проклиная все на свете.
Ариель с наслаждением ощущала, как ветер бьет в лицо, треплет волосы,
рвет с головы шляпу, Она попыталась заложить за уши непокорные пряди. Миссис
Пепперолл категорично объявила ей. что сама будет исполнять обязанности ее
личной горничной, пока они вместе не решат, какая из девушек достойна столь
почетной должности. Но экономка не так искусно, как Доркас, умела укладывать
волосы. Еще одна шпилька свалилась на землю.
Бедная Доркас. Как ни пытался ободрить жену Берк, Ариель была убеждена,
что старуха мертва, иначе куда она успела скрыться? Безумная несчастная
женщина не могла попросту исчезнуть с лица земли. Люди обычно запоминают
тех, кто не в себе, и слухи распространяются быстро. До Эбби давно бы уже
дошли известия о Доркас, появись она в окрестностях.
Ариель натянула поводья и позвала Ганнибала. Правда, вряд ли гусь или
гусыня могут откликнуться, если даже дать каждому кличку.
Но все было тихо. Ни гогота, ни длинной тощей белой шеи в кустах.
Ариель снова пришпорила Миндл и направилась на восток, сама не зная, куда
едет, не обращая особого внимания на окрестности, пока не увидела вдали
высокую дымовую трубу Рендел-холла. Пальцы невольно вцепились в кожаные
поводья. Она не была здесь с тех пор, как поселилась в Рейвнсуорт Эбби.
Сон или реальность?
Она вспомнила о том, что сказала накануне Берку. Если сейчас она войдет в
дом, не станет ли это доказательством, что все вокруг превратилось во вполне
осязаемую реальность? Что она и ее жизнь с Берком - неподдельны и реальны?
Ариель решительно распрямила плечи и галопом поскакала к бывшему дому. Он
выглядел совсем заброшенным, словно стоял пустым много лет, а не всего два
месяца. Газоны давно никто не выкашивал, ставни на окнах придавали зданию
вид дома с привидениями, способного вселить страх в сердце каждого ребенка.
- Я не буду бояться, - повторяла она себе. - Не буду. Я не ребенок.
Теперь все по-другому. Я Другая.
Но реальность это или сон? Ты становишься другой только в Рейвнсуорте.
И, как ни странно, Ариель почувствовала, что ладони в перчатках из тонкой
йоркской кожи повлажнели. Но она, упрямо сжав зубы, подъехала прямо к
крыльцу.
В доме, очевидно, никто не жил. Из трубы не струился дымок. Ни малейшего
движения за окнами. Ни огонька. Ничего.
"Если никто НЕ купит Рендел-холл в ближайшее время, он превратится к
развалину", - подумала Ари ель, спешиваясь. Привязав кобылку к вязу, Ариель
погладила ее по носу.
- Я недолго. Попробую разрушить сны и сразу вернусь, - пообещала она,
смеясь над собственной глупостью. Да, она действительно идиотка, но это
неважно. Ариель хотелось вновь увидеть этот жалкий несчастный дом, обитель
страданий, и воскресить все неприятные воспоминания. Берк наверняка одобрил
бы, Ариель знала это. Он сказал бы, что жена хочет очистить ум и душу,
избавиться от груза, тяготившего ее так долго.
Передние двери были крепко заперты. Но такие пустяки не могли остановить
Ариель. Пошарив за подоконником окна библиотеки, она вытащила ключ, ржавый и
пыльный, и вытерла его о юбку. После нескольких неудачных попыток ключ
наконец повернулся в скважине, и Ариель вошла в холл. Первое, что она
ощутила - холод. Холод и сырость. Ариель вздрогнула, отпрянула, но вынудила
себя остановиться. Она здесь, она останется, пока не докажет себе, что...
Что именно? Ариель совсем не была уверена в том, что и как желает
доказать, знала только, что, если вспомнит все происходившее в доме,
окажется лицом к лицу с призраками давних страхов, сможет навсегда изгнать
из сердца воспоминания о прошлых муках, залечить былые раны.
Ариель нервно обхватила себя руками, потерла внезапно покрывшуюся
гусиными пупырышками кожу. Раньше здесь не было так чертовски холодно и
сыро.
Она шагнула к гостиной. Раздвижные двери были закрыты, и она отвела в
сторону створку. Вся мебель укутана в призрачно-белые чехлы голландского
полотна. Ариель взглянула на камин и увидела Пейсли, стоявшего рядом, гнусно
ухмылявшегося той самой издевательски-высокомерной улыбочкой, которая
исчезала только тогда, когда жена отказывалась удовлетворить его каприз.
Любой каприз.
Ариель вздрогнула, только сейчас поняв, что стоит неподвижно как статуя,
статуя страха, пленница страха. Она покачала головой. Ей здесь ничто не
угрожает. Совсем ничего. Пейсли мертв, давно мертв, и его зло похоронено
вместе с ним.
Ариель замерла. Снова странный шаркающий звук, словно кто-то ходит
наверху. "Мыши, - подумала она. - Вот именно, мыши". Наверх идти не
хотелось. Ариель стояла у подножья лестницы, глядя вверх, напрягая слух,
пытаясь разобрать, что происходит.
Мертвая тишина.
Ариель положила руку на перила.
О Боже, я боюсь.
- Прекрати немедленно, Ариель.
Звук собственного голоса привел ее в себя. Она в своем старом доме,
совсем одна, и остается только проверить, действительно ли мыши заполонили
верхний этаж. Ничего особенного.
Но Рендел-холл никогда не был твоим домом. Это его дом. Только его.
Откинув голову, Ариель во всю силу легких закричала:
- И ты, наконец, сдох, жалкий старый негодяй! И начала быстро, почти
бегом, взбираться по лестнице. Добравшись до площадки, она повернулась и
поглядела вниз. Холл, погруженный в полумрак, выглядел мрачным и молчаливым.
Просто дурацкий старый дом. пахнущий плесенью и затхлостью, потому что никто
здесь не живет, только и всего.
Ариель посмотрела о сторону длинного коридора: почти в конце, справа - ее
бывшая спальня, смежная с комнатой Пейсли. Она вынудила себя медленно
направиться по коридору, не глядя по сторонам, останавливаясь и
прислушиваясь через каждые несколько шагов.
Ничего.
Она потихоньку открыла дверь в спальню и переступила порог. Здесь тоже
чехлы на мебели. Комната выглядела призрачной и почему-то пугающей. Но будь
с ней Берк, Ариель нисколько не боялась бы. И, осознав это, она рассердилась
на себя. В конце концов, она не слабая беспомощная дурочка! Нет, она
сильная.
Только во сне? Здесь реальность, причем опасная реальность.
- Прекрати!
Звук ее голоса, на этот раз чрезмерно высокий и пронзительный, заставил
ее улыбнуться.
- Здесь совсем нет ничего страшного. Неужели не видишь, жалкая трусиха?
Ариель быстро подошла к смежной двери, распахнула ее, стараясь произвести
как можно больше шума. и заглянула в спальню Пейсли. Удушливый холод,
причудливые тени на полу и стенах, зловещий полумрак.
Ариель снова услыхала странный шум:
- Это всего-навсего мыши, идиотка! Она вошла в комнату, стараясь не
обращать внимания на бешено колотившееся сердце. Боже, эта комната! Такой
страх, такие безнадежность и боль, испытанные здесь. Но виновата не комната.
Он, только он, воплощенное зло.
Ариель взглянула в сторону камина и увидела что-то... нет, кто-то был
там, слегка колеблющийся силуэт в прозрачных, широких одеждах.
- Кто здесь? - тоненьким от ужаса голосом пролепетала она. - Кто вы? Кто
это?
Фигура шевельнулась.
Ариель ничего не смогла с собой поделать. Руки взлетели сами собой,
пытаясь отогнать призрак. Из горла вырвался истерический вопль.
Привидение ринулось к ней, и Ариель повернулась, пытаясь проскользнуть
через смежную дверь и убежать. Но чьи-то пальцы сомкнулись на предплечье, и
Ариель снова взвизгнула, пытаясь разглядеть нападающего.
Но прежде, чем она успела поднять глаза, что-то холодное и твердое
ударило ее по голове. Перед глазами замелькали ослепительно-белые искры, и
потом... небытие.
Ариель, теряя сознание, медленно повалилась на пол.
***
Они не нашли ни Ганнибала, ни его дам, но все были в превосходном
настроении. Даже Джордж Керлью, обычно самый сдержанный и спокойный из
людей, хохотал, слушая одну из знаменитых историй Джошуа о приключениях его
и Берка в Португалии. Старый солдат безбожно мешал правду с вымыслом, хотя
клялся при этом, что все рассказанное им - истина чистейшей воды.
- Говорю же вам, все так и было, - объявил он, оглядывая завороженную
публику, перед тем как произнести заключительную фразу, - козел укусил его.
Прямо в зад. В левую ягодицу.
Все еще ухмыляясь, Берк подъехал к конюшне.
- Не повезло, - пожаловался он конюхам. - Немного отдохнем и опять
отправимся на поиски.
- По-моему, не стоит беспокоиться, - отозвался Джошуа. - К этому часу
кто-нибудь наверняка изловил проклятых тварей и сунул в горшок с супом
Джордж снова громко, непочтительно захохотал.
- Разотри хорошенько Эша, - велел Берк Харри, новому конюху, молодому
парнишке с широкой щелью между передними зубами.
- Милорд!
- Что, Джорди? Мы не нашли Ганнибала, если ты именно это хотел узнать.
- Нет, это насчет мисс Ариель.
- Что с ней? - мгновенно насторожился Берк.
- Она еще не вернулась. Отправилась поискать Ганнибала, совсем одна, вот
уже два часа прошло, а ее все нет, и я что-то беспокоюсь.
- Говоришь, совсем одна?
- Да, и когда я хотел поехать с ней, сказала, мол, никому она теперь ни
за пенни не нужна и не хочет больше быть узницей.
"О Боже, - подумал Берк, - О пожалуйста, милосердный Боже, нет, только не
это!"
Но вслух сказал как можно спокойнее:
- Два часа? Должно быть, она просто потеряла представление о времени. Мы
не будем волноваться, пока...
Он неожиданно замолчал и громко выругался:
- Оседлай Хана, Джорди. Эш слишком устал и вспотел. Десять минут спустя
Берк, Джорди, Джордж и Джошуа уже мчались на восток.
- Ты уверен, Джорди? - в сотый раз спросил Берк.
- Она направилась на восток, милорд, - стоял на своем Джорди.
***
В ноздри бил невыносимый запах. Что-то сгнившее, липко-протухшее,
разлагающееся. Ариель задохнулась, с трудом подавляя рвотную судорогу, но
вонь еще усилилась. Ариель открыла глаза, пытаясь понять, где находится. Она
лежала на холодном жестком полу. Руки связаны за спиной, ноги чем-то
замотаны. Ариель повернула голову, поморщившись от пульсирующей боли за
левым ухом, и едва удержалась от вопля - на столе лежал Ганнибал с
перерезанным горлом, длинная шея свисала с края стола. Кровь капала
медленно, равномерно, и рядом с головой Ариель уже натекла маленькая лужица.
Ариель застонала и попыталась отодвинуться.
- Ш-ш-ш, дитя мое. Все хорошо. Доркас здесь. Тебе ничего не грозит.
Доркас.
Ариель не шевельнулась. Душу затопил страх, настолько глубокий, такой
парализующий, что она не могла говорить. Доркас стояла на коленях рядом с
ней, гладя Ариель по волосам.
- Доркас. - прошептала она. - Ты жива. Я так волновалась за тебя.
- Знаю, знаю, дитя мое. Со мной все в порядке. И с тобой тоже.
Старуха мерно раскачивалась над ней. Ариель заметила, что горничная
выглядит, как ужасная старая ведьма из детских сказок - грязные, спутанные
волосы, жирная, запачканная едой и кровью одежда, омерзительная вонь исходит
от давно немытого тела. Пустые бессмысленные глаза. Глаза безумной.
"Я должна попробовать уговорить ее", - подумала Ариель, хо1Н полна
безнадежности окатила ее. Пытаться образумить сумасшедшую? Доркас связала ее
и приволокла на кухню. Повсюду разбросаны ножи. Ганнибал зарезан. Доркас
убьет ее, совсем как гусака, и так же быстро.
- Доркас, не можешь ли ты развязать меня?
- Развяжу, только очень боюсь его. Он снова изобьет меня.
Старуха поднялась, осторожно, исподлобья озираясь.
- Посмотрю, здесь ли он, - прошептала она и осторожно ступая, шаркающими
шагам вышла из кухни.
- Она больше не Доркас, - подумала Ариель. - но кто же он? - Пожалуйста,
вернись и развяжи меня, - пробормотала она, но ответом было лишь молчание,
молчание и запах крови.
Руки Ариели совсем онемели. Она попыталась освободиться. Несколько минут
она тянула, рвала, крутила, но все напрасно. Думай, Ариель! Нужно перерезать
веревки.
Она заметила кухонный нож на полке, футах в пяти над головой, сжалась в
тугой комочек, и, резко развернувшись, ухитрилась встать на колени. Потом
медленно, пытаясь сохранить равновесие, поднялась. Щиколотки связаны слишком
туго; придется прыгать, чтобы добраться до полки.
Ариель сумела сделать два крошечных шажка и тяжело упала на бок,
ударившись так сильно, что на несколько мгновений потеряла сознание. Она
полежала немного, отчаянно пытаясь подавить острую боль в бедре.
Отдышавшись, она снова умудрилась подняться, и на этот раз сделала три шага,
прежде чем опять свалилась. Только на пятый раз они благополучно добралась
до полки и протянула к ножу связанные руки.
Но не смогла дотянуться. Три дюйма. Всего три дюйма отделяло ее от
проклятого ножа, от свободы. Ариель едва не вывернула руки из суставов,
пытаясь достать до ножа. Бесполезно. Она попыталась найти другой. Всего их
было три, и остальные - еще выше. Тяжело дыша, Ариель пыталась справиться с
новым приступом безнадежного отчаяния. Она не сдастся. Берк ни за что не
отступил бы.
Оглянувшись, она вновь заметила Ганнибала и поклялась отпустить на
свободу всех гусей, если удастся выбраться отсюда живой и невредимой. Они
такие же пленники, как и она, несчастные, бессильные, ожидающие смерти.
Конечно, это было глупо, но Ариель почувствовала, как на мгновение стало
легче.
Острый край. Неужели во всей чертовой кухне ни одного острого края?
Только сейчас Ариель увидела грязь, остатки сгнившей и разлагающейся пищи
на каждом столе, пыли, потеки жира.
Должно быть, Доркас направилась прямо сюда и живет в доме полторы недели,
как животное, хищное и жалкое, не сознающее, что делает.
Ариель почувствовала, как по коже поползли мурашки, но в это мгновение
заметила маленький кривой ножик, воткнутый между кастрюлей и рашпером на
дальнем разделочном столе. Опираясь на край стола, она смогла сохранить
равновесие и агонизирующе-медленно и неловко начала добираться к цели.
Наконец нож оказался совсем близко, и Ариель, задыхаясь, схватила его.
Сердце гулко билось, изнемогая от волнения, страха, возбуждения, надежды.
Самым трудным оказалось повернуть нож так, чтобы острый кончик рассек
веревки. Она порезалась дважды, прежде чем сумела отыскать правильное
положение. Взад и вперед. Взад и вперед. Еще и еще раз. Стреляющая боль
пронизала запястья, но Ариель продолжала пилить, чувствуя, как ослабевают
узлы.
И тут она услыхала шаги, не тихие и шаркающие, а быстрые и уверенные.
Мужские шаги.
За стеной раздался громкий голос. Мужской голос. Ариель уставилась на
дверь, не в силах отвести глаз.
- Ну и ну! Подумать только, я-то был уверен, что старуха все сочиняет.
Здравствуй, моя дорогая девочка.
Ариель почему-то совсем не удивилась.
- Этьен, - выдохнула она, с трудом шевеля пересохшими губами, чувствуя,
как поддаются веревки, но держа руки абсолютно неподвижно, застыв как
статуя, боясь, что он заподозрит неладное, страшась, что по ее лицу угадает
все.
- Могу я спросить, что ты делаешь?
- Ничего. Просто не могла лежать на полу и дышать запахом крови.
- Понимаю, - кивнул Этьен.
- Лучше объясни, что ты здесь делаешь. Он улыбнулся, явно сознавая, что
Ариель напугана. Этот страх перед ним стал ее неотъемлемой сущностью. Этьен
думал, и размышлял, и строил планы до тех пор, пока он и Эван не начали
напиваться каждый вечер до потери сознания. Как заполучить ее? Как похитить
из тщательно охраняемой, укрепленной крепости, какой представлялся ему
Рейвнсуорт Эбби?
И вот она оказалась здесь, связанная, беспомощная, ожидающая его
приговора.
Этьен, не в силах сдержаться, громко, радостно рассмеялся и, войдя в
кухню, облокотился о стол, скрестив на груди руки.
- Я уже несколько дней живу здесь. Составляю, если можно так выразиться,
опись имущества. В конце концов мой отец был владельцем Рендел-холла и всей
обстановки, как и его отец до него. Я возьму все, что захочу, это будет
только честно и справедлива. Что же касается твоего брата... думаю, старина
Эван отчаялся заполучить тебя. Никогда не видел его в таком бешенстве, как в
тот день, когда он вернулся в Лесли-фарм с распухшим носом и в синяках. Твой
муж неплохо поработал.
- Я врезала Эвану по носу.
Этьен почему-то мгновенно встрепенулся:
- Ты? - недоверчиво спросил он, но тут же рассмеялся:
- Клянусь всеми святыми, это великолепно! Ну что ж, хорошо, что ты сейчас
со мной, а не с братом. Он не джентльмен, Ариель, совсем не джентльмен.
- Это ты заставил бедняжку Доркас прийти сюда?
- Я? Совсем нет. Добравшись в Рендел-холл, я обнаружил, что она уже живет
здесь. Правду сказать, я не возражал, потому что она подала мне надежду
снопа увидеть тебя. Я решил, что ты рано или поздно придешь сюда, думая
обнаружить старую ведьму, поскольку, как и все, слышал, что твой драгоценный
муженек послал людей на розыски. Поэтому позволил ей остаться. Не наверху,
конечно, уж слишком она грязна, а на кухне. Она здесь неплохо справляется.
Этьен поглядел на тушку гуся.
- Наш ужин, насколько я понимаю. Нужно было сказать, чтобы она резала
птицу на улице. Запах просто невыносимый.
- Мой муж скоро придет за мной, Этьен. Ты должен освободить меня и
позволить увести Доркас с собой. Она больна, и требует ухода.
Ариель снова попыталась растянуть путы. Веревки соскользнули ниже и
совсем ослабли. Она была почти свободна.
- Что это? Жалость к старой дуре? После того как она пыталась убить тебя
и едва не послала твоего дорогого мужа на небеса? Ах, какая неземная доброта
и милосердие! Совершенно тошнотворные, должен заметить. Нет, дорогая, я не
собираюсь расставаться с тобой. Ты будешь моей гостьей. Да, мне нравится это
слово. Именно гостьей. Конечно, рано или поздно я возьму за тебя выкуп. Твой
муж - человек богатый, и дорого заплатит за тебя; по крайней мере, лучше ему
сделать это, если желает видеть свою женушку живой и невредимой.
- Нет! Ты не сделаешь этого, Этьен! Слышишь?
- Ты слишком волнуешься, Ариель, и расстраиваешься по пустякам. Неужели
он уже устал от тебя? Или по-прежнему наслаждается твоим искусством шлюхи?
Не очень-то мне нравилось воображать, как он забавляется с тобой, когда
хочет, заставляет удовлетворять все свои капризы. Нет, я с ума сходил от
злости каждый раз, когда представлял тебя на коленях перед ним.
Ариель застонала, но тут же крепко прикусила нижнюю губу, возмущенная
тем, что позволила терроризировать себя пустыми словами. Да-да, именно так,
обыкновенными словами.
- Не хочешь узнать, дорогая девочка, как мы будем проводить время, пока
твой муж не заплатит выкуп? Как, ты настолько нелюбопытна? Ну что и?,
все-таки расскажу, чтобы ты смогла заранее привыкнуть к этой мысли. Ты
станешь моей любовницей. Будешь ласкать меня и гладить и целовать, как
тогда.
Когда Этьен закончил свою речь, голос его слегка дрожал. Ариель молча
уставилась на него. Она знала, глубоко в душе знала, что Этьен так прости не
сдастся. Но все это не имело ни малейшего смысла!
- Никак не могу понять тебя! - сказала она вслух. - Я в жизни не
причинила тебе ни малейшего зла. Твой отец заставил меня проделать это с
тобой против моей воли и насильно. Почему ты так жесток? Почему хочешь
принудить меня, мучить и издеваться? Повторяю, Этьен, зачем тебе это нужно?
Этьен задумчиво нахмурился; серо-голубые глаза сузились.
- Я уже как-то говорил тебе, но ты не пожелала слушать. Отец отдал тебя
мне. Я возьму тебя и пролью семя в твое чрево. Ты родишь моего ребенка. Он,
к сожалению, не, будет хозяином Рендел-холла, зато станет когда-нибудь
графом, богатым и могущественным человеком. А ты будешь принадлежать мне,
как и задумал отец. Как только муж заплатит за тебя. я покину Англию. Желаю
перебраться в Неаполь. Да, там тепло и женщины сочные, как перезрелые
фрукты, по крайней мере если верить Эвану. Он рассказывал, что нигде столько
времени не проводил в постели, как в Италии. Правда, не знаю, стоит ли его
слушать. женщины не очень-то обращают внимание на твоего брата. Не
слишком-то привлекательная личность, могу сказать.
- Ты должен отпустить меня, Этьен. Сейчас. Берк убьет тебя, если ты этого
не сделаешь.
- Берк? Ах да, Берк Драммонд. Скажи, Ариель, как он оценил изысканные
приемы, которым обучил тебя мой отец?
- Прекрати! Черт бы тебя взял, немедленно освободи меня!
Этьен выпрямился, и Ариель прижалась спиной к столу. Он решительно
направился к ней. Ариель последним бешеным рывком попыталась освободиться.
Веревки лопнули и сползли на пол. Этьен потянулся к ней, и Ариель, выбросив
вперед руку с ножом, слепо ударила. Но Этьен успел уклониться и отпрыгнуть в
сторону. Однако нож проткнул рукав сорочки, оцарапав предплечье. Этьен,
сделав ложный выпад вправо, бросился на нее с такой быстротой, что Ариель
врезалась в стол, вцепился в ее запястье и начал крутить, пока нож не
свалился на пол. Этьен ногой отбросил его подальше.
- Сука! - прошипел он, ударив Ариель по лицу. Ноги ее по-прежнему были
связаны, и пощечина бросила ее на пол. Он кинулся на Ариель, придавил всем
весом тела, сел на нее верхом, и щеку снова обжег сильный удар.
- Значит, замышляла прикончить меня?! Ариель не издала ни звука, не в
силах отдышаться. Стреляющая боль от падения на каменный пол пронзила плечо
и спину. Щеки горели.
Этьен поднял руку, взглянул в лицо Ариель и медленно опустил.
- Нет, - сказал он больше себе, чем ей, - не сейчас.
Он поднялся, поставил Ариель на ноги и, продолжая поддерживать, крикнул:
- Доркас! Иди сюда, старая ведьма! Ариель услыхала шаркающие шаги.
Видимо, старуха стояла за дверью, пережидая, пока Этьен кончит издеваться
над беспомощной жертвой. Войдя в кухню, она взглянула на Ариель и медленно
покачала головой:
- Все хорошо, мисс Ариель. Я позабочусь о вас, как всегда. Вы в
безопасности, не бойтесь ничего.
Голос был мягким, воркующим, но монотонным и невыразительным, - Заткнись!
- резко приказал Этьен. - И принеси горячей воды. Твоей хозяйке нужна ванна.
Я желаю, чтобы она мылась наверху, в спальне хозяина. Понятно?
- Да, милорд.
- Доркас, подожди! Не надо!
Но Этьен сжал ее так сильно, что ребра, казалось, вот-вот треснут.
Правда, боль можно не замечать. Она сама видела, как Берк делал это. Значит,
и она сумеет. Нужно всего-навсего сосредоточиться и глубоко дышать. Придется
собрать волю и мужество.
- Не пытайся ускользнуть от меня, черт бы тебя взял!
Этьен опять ударил ее по лицу.
- Хочу, чтобы ты сознавала все, что я с тобой делаю. Я заставлю тебя
испытывать блаженство, Ариель, настоящее блаженство, не то что мой отец. Ты
не скроешься от меня, я этого не позволю.
Он притянул ее к себе, сжал подбородок и впился губами в губы. Потом
перекинул через плечо, и когда Ариель попыталась вырваться, сильно шлепнул
ее по заду. Он направился было к лестнице, но, неожиданно остановившись у
подножья, выругался:
- Я только что вспомнил - твоя проклятая лошадь! Ну что ж, дорогая
девочка, считай, ты получила короткую передышку. Нужно позаботиться о твоей
кобыле. Если кто-то забредет в эту глушь, может ее увидеть.
Этьен поставил Ариель на нижнюю ступеньку, расстегнул свой кожаный
ремень, связал ей руки и прикрутил к перилам.
- Подожди меня, Ариель, - сказал он, похлопав ее по щеке, и вышел из
дома.
Ариель прислонилась лбом к связанным запястьям. Что делать? Такую толстую
кожу не разорвешь, освободиться невозможно.
Она почувствовала, как слезы жгут веки. Нет, это ничего не решит.
На лестнице раздались шаркающие шаги Доркас, и Ариель вынудила себя
поднять голову.
- Все в порядке, мисс Ариель. Ариель почувствовала, как скрюченные пальцы
гладят ее по голове.
- Я позабочусь о вас, как всегда. Не помню только, куда я девала крем.
Нужно его найти. Не желаю, чтобы у вас остались шрамы, о нет!
Она прошла мимо Ариель и заковыляла к кухне.
Ариель пыталась не обращать внимания на безумную старуху, сосредоточиться
на Берке. К этому времени он, конечно, узнал, что она пропала, и обыскивает
всю округу. Он не бросит ее. Вспомнит ли Джорди, что хозяйка поехала на
восток?
А что будет, когда он, наконец, найдет свою жену, изнасилованную Этьеном?
Узнает, что Этьен пользовался ей как последней шлюхой? Что скажет, услышав,
что она беременна от другого? Возненавидит ее навеки?
Она ощутила, как с губ готов сорваться долгий воющий стон.
- Все сделано, дорогая девочка.
Она не подняла головы, когда Этьен появился на пороге и,
предусмотрительно заперев за собой двери, торжествующе потер ладони. По
всему видать, он был в превосходном настроении, просто в превосходном. Все
шло так, как он и задумал.
Этьен приблизился к Ариель и слегка погладил по щеке. Та отпрянула так
далеко, как позволяли узы.
- Не такой уж я урод, Ариель, правда? Ты должна, конечно, признать это. В
отличие от отца я не толст и гнилых зубов у меня нет. Женщины не раз
говорили, что я хороший любовник. Возможно, как шлюха, ты гораздо лучше, но
я не уступлю тебе. Ну же, прекрати капризничать!
- Отпусти меня!
- Посмотрим, насколько хватит твоего упрямства! - усмехнулся Этьен,
отвязывая ремень от перил и освобождая Ариель. Она нагнулась, чтобы
развязать веревку, стягивающую щиколотки.
- О нет, не сейчас!
Этьен снова грубым рывком выпрямил ее и перекинул через плечо.
- Ты совсем ничего не весишь, Ариель. Скоро я узнаю, не слишком ли ты
похудела. Мне хорошо запомнилось, какой ты была той ночью, когда твое тело
так мягко светилось в пламени свечей. Ты была очень стройной, но не тощей.
Ах, твои груди... я еще подумал тогда, что они слишком полные для такой
изящной фигурки. Я так много ночей грезил о той минуте, когда твои бедра
сомкнутся вокруг меня.
Ариель больше не могла этого выносить. Она дернулась, подняла сцепленные
кулаки, обрушив их на голову Этьена. Тот пошатнулся, сдернул ее вниз и
поставил перед собой.
- Попробуй еще раз проделать такое, и горько пожалеешь. Поняла?!
Он тряхнул Ариель с такой силой, что ее голова откинулась назад, а шея,
казалось, вот-вот сломается. Ариель почему-то сразу поверила ему и устало
обмякла, опустившись на пол. На этот раз Этьен не перекинул ее через плечо,
а заставил делать короткие, мелкие шажки по коридору, в сторону спальни
Пейсли.
- Ну вот, теперь ты можешь приложить все силы, чтобы вновь не свалиться
прямо лицом вниз вместо того. чтобы сосредоточиться на том, что я говорю.
Кстати, на чем я остановился? Ах да, скажу тебе, дорогая, что я вовсе не
такое чудовище, как мой папаша. Не может быть и речи о наказаниях.
Он подождал несколько минут, а потом добавил странным, мечтательно-сонным
голосом:
- Если, конечно, ты не вынудишь меня прибегнуть к этому.
Ариель снова почувствовала, как тонкий жалобный вой готов вырваться из
глотки.
- Ну, вот мы и пришли. Надеюсь, старая ведьма успела натаскать воды. От
тебя несет конским потом, дорогая, и даже неизвестно почему этим проклятым
гусем.
Этьен затащил ее в спальню. С окон были откинуты гардины. Яркий солнечный
свет струился сквозь стекла. У камина стояла медная ванна. В этой спальне, в
отличие от других, мебель не была закрыта чехлами, но на полу лежал толстый
слой пыли и повсюду ощущался нежилой запах плесени.
- Пожалуй, стоит снова стянуть тебе руки. Обещаю, больно не будет.
Помнишь этот крюк, вон там? Отец рассказывал, как привязывал тебя к нему на
длинной веревке и часами любовался твоим обнаженным телом. Ты принадлежала
ему, и только ему.
- Нет, Этьен! Нет!
- Наконец-то ты соизволила заговорить. Правда, я предпочел бы слышать
другие слова из этого прелестного ротика. Я буду делать все, что пожелаю,
Ариель. Запомни это и смирись.
Он нашел в комоде длинную тонкую веревку, обмотал вокруг ее запястий,
потом, встав на стул, привязал веревку к крюку, укрепленному в потолке, и
приспособил ее так, чтобы Ариель могла стоять с поднятыми над головой
руками.
- Сейчас, - пробормотал Этьен и наклонился, чтобы освободить ей
щиколотки. Ариель ощутила тупую боль в затекших от слишком тугих пут ногах.
Этьен начал растирать их, пока слезы не навернулись на глаза Ариель: кожу
закололо словно десятками крошечных иголочек. Но Ариель не издала ни звука.
Этьен продолжал сидеть на корточках, и Ариель, почти машинально, не думая о
последствиях, отвела ногу и лягнула его в пах. Несколько мгновений Этьен
неверяще смотрел на нее и, завопив от боли, повалился на спину, свернувшись
комочком и обхватив себя руками.
Ариель молча наблюдала за ним. Дура, тысячу раз дура! Совсем беззащитная
и одинокая и умудрилась к тому же так сильно ударить его! Возмездие не
заставит себя ждать.
Она в ужасе закрыла глаза. И в самом деле Этьен довольно скоро пришел в
себя. Волны тошноты улеглись. Ему даже удалось подняться и распрямиться.
Понимая, что Ариель сознает, какую совершила глупость, Этьен улыбнулся и,
подойдя ближе, провел костяшками пальцев по ее побелевшей щеке:
- Бедная, маленькая дурочка! Попробуй еще раз взмахнуть ножкой, и
клянусь, ты пожалеешь, что родилась на свет! Я еще не решил, стоит ли
наказать тебя за причиненную мне боль. Но еще одна такая проделка, и ты
будешь вопить еще громче меня. Усвоила?
Глаза Ариель были крепко зажмурены. Она ничего не ответила.
- Усвоила?
Он стиснул ее подбородок и начал трясти, пока Ариель не открыла глаза.
- Да, - прошептала она, - понимаю.
- Прекрасно.
Он поцеловал ее, и Ариель охнула, пытаясь отстраниться, но безуспешно.
Этьен пытался просунуть язык ей в рот, но Ариель лишь плотнее сжала губы. Он
отступил, казалось, погрузившись в серьезные размышления;
- Я так давно не видел тебя... Не могу решить, какую часть тела я хотел
бы обнажить первой. У тебя есть какие-нибудь предложения, дорогая?
Ариель молча отвернула голову.
- Ну что ж, тогда начнем снизу.
Он встал перед ней на колени, стащил сапожки для верховой езды и небрежно
бросил их через плечо:
- Теперь юбка.
Она почувствовала, как его пальцы расстегивают пуговицы жакета,
нащупывают застежки юбки. Они легко поддались, и тяжелая ткань поползла
вниз.
- Очаровательно, - пробормотал Этьен, развязывая ленты нижней юбки, и
Ариель ощутила дуновение холодного воздуха на обнаженных бедрах. Этьен начал
скатывать чулки, легонько поглаживая ноги Ариель. Вскоре она стояла перед
ним в короткой сорочке, блузке и жакете.
- Поистине изысканная картина! Великолепно! - воскликнул Этьен.
- Я нашла крем, мисс Ариель. Они ошеломленно уставились на Доркас. Та,
медленно шаркая, вошла в комнату, протягивая склянку.
- Что тебе нужно, проклятая старая кляча?
- Крем, - преувеличенно терпеливым тоном, каким всегда разговаривала с
Ариель, когда та была ребенком, пояснила Доркас.
- Не желаю, чтобы у мисс Ариель остались шрамы. Вы ее связали, она всегда
ненавидела это и даже плакала. Только почему-то сейчас не плачет. Не
понимаю.
- Убирайся, безмозглая старая кляча! Доркас сконфуженно огляделась:
- Хорошо. Я подожду вас, мисс Ариель, в вашей спальне. Крем у меня. Я
поухаживаю за вами, как обычно.
Ариель застонала.
- Боже, да эта старая дура совсем спятила! Этьен проводил Доркас до
смежной двери, и Ариель услыхало, как он приказывает горничной принести
ведра с горячей водой. Та, устало согнувшись, втащила ведра и вылила поду в
ванну, раз, другой, третий, пока не наполнила до середины.
- А теперь, - объявил Этьен, улыбнувшись Ариель. - боюсь, дорогая, что
нам придется пожертвовать твоей блузкой и жакетом. Не стоит, однако, жалеть.
Отец говорил, что ты привыкла проводить с ним наедине целые часы совершенно
голой, в костюме Евы. Ты даже вышивала, когда он не пользовал тебя, так что
он целыми днями наслаждался созерцанием прелестного тела. Неужели не
помнишь, Ариель?
- Твой отец был сумасшедшим, Этьен, полностью и совершенно, злобным,
омерзительным животным. Ты сказал, что не похож на него. Послушайся,
прекрати все ато1 Ты должен отпустить меня.
- Не волнуйся, я не стану обращаться с тобой так жестоко. Сколько раз
повторять? И прошу не упоминать больше эту тему, меня она раздражает.
Он подошел к письменному столу и, открыв ящик, вынул нож для разрезания
бумаг, с перламутровой ручкой и коротким лезвием. Ариель невольно
вздрогнула, но Этьен только аккуратно разрезал рукава и плечевые швы жакета
и стащил его. За жакетом последовала блузка. Ариель осталась в одной сорочке
из тонкого батиста.
Он несколько мгновений помедлил, жадно оглядывая ее, и осторожно коснулся
кончиком пальца соска, гладя его сквозь легкую ткань.
Ариель затаила дыхание и попыталась отстраниться.
- Хорошо, Ариель, довольно шуток. Дай мне увидеть тебя всю.
И нож прорезал кружевные лямки. Этьен медленно стянул сорочку, то и дело
останавливаясь, пока батист не лег у ее ног белой пеной. Этьен выпрямился,
задумчиво потирая челюсть.
- Восхитительно, - причмокнул он губами.
Позор. Гнусное, омерзительное унижение.
Все это было так давно, но теперь мгновенно нахлынуло на Ариель. Она
снова здесь, с Пейсли, ощущает на себе взгляд его крошечных глазок, едва
выносит прикосновение потной руки к ягодицам...
- Жаль, но я не хочу чтобы ты простудилась, купаясь в холодной воде. Я
развяжу тебя, Ариель, но если опять примешься за свое, буду вынужден
отделать тебя кнутом.
Он освободил ее и подтащил к медной ванне:
- Садись и избавься поскорее от этой ужасной вони.
Ариель молча повиновалась. Этьен бросил ей на колени губку и кусок
лавандового мыла, а сам подошел к креслу у камина и удобно устроился лицом к
Ариель, скрестив ноги, - Очень приятное зрелище, - заметил он. Ариель
скорчилась в ванне, подтянув колени к подбородку и не двигаясь.
- Мойся, или я сам тебя вымою. Ариель вынудила себя намылить губку, и
медленно, отвернув голову, начала растирать тело.
- Очень мило. Только не стоит возиться с волосами, - объявил Этьен. Если
и останется неприятный запах, я просто вылью на них духи, которые нашел в
столе отца. Кстати, это не твои, Ариель? Тоже лавандовые, как и мыло.
"Он изменился, - внезапно поняла Ариель. - Стал более уверенным,
самонадеянным, чем раньше. И, как ни странно, приобрел все манеры отца. Да и
французский акцент почти пропал".
Она вздрогнула при звуках его голоса:
- Вода уже остыла, Ариель? Хочешь, чтобы я помог тебе?
Ариель покачала головой, не желая ни видеть, ни говорить с ним. Если
полностью игнорировать Этьена, может, он исчезнет?
- Глупая, глупая девчонка, - упрекнула она себя, проводя намыленной
губкой по животу.
- Ниже, Ариель.
Ариель судорожно сглотнула и подчинилась. Что делать? Нужно что-то
придумать! Быть пассивной жертвой... нет-нет, она просто не может, не
позволит, чтобы это случилось с ней снова! Но что, если она будет сильной? И
попытается взять над ним верх?
Ариель неспешно встала, выжала губку, позволив воде струиться по груди.
- Подай мне полотенце, - холодно приказала она.
Этьен поднял брови, но все же встал, взял пушистое полотенце со спинки
стула и вручил Ариель, не отрывая взгляда от упругих холмиков, усеянных
прозрачными капельками.
- Прочь от меня, безмозглый глупец! Этьен отпрянул, не в силах поверить
собственным ушам:
- Что это ты лопочешь, черт побери?!
- Ты плохо слышишь? Убирайся и веди себя прилично. Я хочу вытереться и
одеться.
Полностью сбитый с толку, Этьен вернулся к камину и сел, но не отвернулся
и молча наблюдал, как Ариель тщательно вытирается, словно другой заботы у
нее нет, словно в комнате, кроме нее, ни одной живой души, словно не он
наблюдает за ней, дожидаясь, пока снова сможет привязать свою жертву к
крюку.
- Ты такой дурак, - спокойно заметила Ариель. заворачиваясь в полотенце и
стягивая его узлом на груди. - По крайней мере твой отец был не таким.
Жестоким, злобным, жирным, но не дураком. Ты же просто глупый мальчишка!
Этьен, побагровев, вскочил:
- Как ты посмела говорить со мной в таком тоне! Ариель заставила себя
небрежно, со скучающим выражением, пожать плечами.
- Но разве это не правда? Пытаться украсть жену другого? Овладеть женой
умершего отца? Неужели не в состоянии найти себе женщину? Или всегда
приходится довольствоваться собственностью других мужчин? Признайся, с тобой
не все в порядке. Климат Англии, должно быть, тебе вреден. За последнее
время ты еще заметнее поглупел.
Этьен рванулся к ней с искаженным яростью лицом.
- Попробуй только прикоснуться ко мне, жалкий французский ублюдок!
В голосе Ариель звучало такое уничтожающее презрение, что Этьен замер на
месте. Он не дотронулся до нее, только не мог отвести взгляда. Ариель тоже
оглядела его с головы до ног.
- Ты, - объявила она наконец с великолепным пренебрежением, - совершенно
безнадежен. Печальный случай. Вернись во Францию. Найди себе собственную
женщину. А еще лучше молоденькую девушку. В конце концов, какой из тебя
мужчина!
Этьена трясло. Эван как-то назвал его сумасшедшим, когда он продолжал
настаивать, что Ариель принадлежит ему, и никому другому. Он смотрел на
Ариель, и видел се презрение, и чувствовал, как сжимается и увядает изнутри.
Перед глазами всплыло лицо размалеванной шлюхи, которую Этьен подцепил в
Кале перед отплытием в Англию. Она посмеялась над ним и его неудачной
попыткой овладеть ею.
Этьену захотелось бежать отсюда, бежать, не останавливаясь. Он резко
отвернулся от Ариель, сутулясь от отчаяния и отвращения к себе.
Но в дверях неожиданно показалась Доркас:
- Теперь я нужна вам, мисс Ариель? Бедное дитя, вы простудитесь, здесь
ужасно холодно, а на вас одно мокрое полотенце. Этот ужасный человек
заставляет вас стоять в таком виде? Он злой и жестокий, я знаю, но зато вот
ваш крем.
Ариель едва подавила крик. Она внимательно наблюдала за Этьеном в
продолжение речи Доркас и заметила, как ему удалось взять себя в руки. Он
даже улыбнулся и снова стал похож на отца.
- Верно, Доркас. Я заставляю твое бедное дитя стоять здесь ради своего
удовольствия. Скоро она будет проделывать еще и не такое! Она позовет тебя,
когда понадобишься. А теперь убирайся.
- Нет, Доркас, - поспешно вмешалась Ариель, останься.
Но старая женщина уже повернулась и побрела прочь, повинуясь приказу
мужчины.
- Итак, - объявил Этьен, когда смежная дверь плотно закрылась, - итак,
дорогая девочка, с чего мне начать?
Решимость Ариель поколебалась, храбрость мгновенно испарилась. Она
заметила нездоровый блеск в глазах Этьена, поняла, что он вновь осознал свою
власть над ней и не может дождаться, чтобы испытать эту власть, унижая и
издеваясь над своей пленницей. Он желал ее повиновения, полной и
безоговорочной покорности. В противном случае Этьен не задумается причинить
боль и избить ее до полусмерти. Совсем как его отец.
Ариель знала, что Этьен вполне способен отомстить. И теперь ее попытка
овладеть ситуацией послужит великолепным предлогом для утонченных пыток.
Боже, ведь ее план почти удался! Она едва не укротила его! Не появись
Доркас, ясно объяснившая Этьену, что он хозяин...
Господи милосердный!
Ариель спокойно стояла, не двигаясь, выжидая.
- Что же, интересно, доставит мне наивысшее наслаждение? - задумчиво,
почти весело протянул Этьен.
- Сидеть в кресле, как это делал отец, и просто наблюдать, как ты, совсем
голая, свисаешь с этого крюка? Или придумать что-то еще?
Он снова улыбнулся, подошел ближе, сорвал полотенце, и когда Ариель
начала сопротивляться, с силой ударил по лицу. Голова Ариели откинулась,
воздуха не хватало. Она испугалась, что он сломал ей челюсть. Этьен подтащил
ее к тому месту, где с потолка свисал крюк, и, снова стянув запястья
веревкой, поднял ей руки над головой, привязал второй конец к крюку и
отступил.
- Великолепно, - выдохнул он и, заметив бессмысленный взгляд словно
затянутых пленкой глаз, нахмурился:
- Надеюсь, я не изуродовал тебе лицо, дорогая. Какая жалость, если
останется синяк! Все же ты со временем научишься понимать, что нельзя
противиться своему хозяину и оскорблять его, не получив за это немедленного
и быстрого наказания.
Ариель не ответила. Перед глазами все еще плавал туман, в голове гудело.
Виски отчаянно ныли, а во рту пересохло.
Неожиданно она почувствовала на животе его руку, жадно мявшую гладкую
плоть, и съежилась. Этьен усмехнулся.
- Как шелк, - пробормотал он, - и это. Он закрыл глаза, хищные пальцы
поползли ниже, нашли ее, начали теребить скрытый холмик, но внезапно
замерли, и Этьен отнял руку и открыл глаза.
- Нет, я не должен тебя так баловать. Мои ласки доставляют тебе слишком
много удовольствия, не так ли?
- Нет, - очень отчетливо ответила она. - Меня от них тошнит. Ты грязная
тварь, Этьен. Ты...
- Заткнись! - завопил он, поднимая кулак, но не дотрагиваясь до нее. -
Молчи, или я ударю тебя!
Он тяжело дышал. Боже, он не хочет делать ей больно, во всяком случае, не
желает бить ее, черт возьми! Это она доводит его до этого, вынуждает вести
себя как отец.
Этьен отошел, взял стул и сел лицом к пленнице, вытянув ноги, сложив
ладони и постукивая друг о друга кончиками пальцев.
- Ты прелестна. Понимаю теперь, почему отец так любил тебя в этой позе.
Обнаженная, уязвимая, восхитительно беспомощная... Нет, я не стану ласкать
тебя и не доставлю больше наслаждения своими пальцами. И не убеждай, что
находишь мое прикосновение отталкивающим, все равно не поверю. Говорил же
тебе, что знаю женщин и притом хороший любовник. Умею заставить их молить о
большем!
Ариель удивилась столь безоговорочной вере Этьена в свои мужские таланты.
Совсем недавно он был таким ошеломленным, сбитым с толку, жалким... Ей
хотелось засмеяться, но она была слишком напугана, поэтому не сказала ничего
и не шевельнулась. Пусть болтает. Пусть хвастается и несет чушь, пока не
устанет. Берк обязательно придет за ней.
- Нечего сказать, вот как? Ну что ж, молчание - добрый знак. Ты стала
слишком независимой для женщины, Ариель, слишком требовательной, слишком
сварливой. Раньше ты мне гораздо больше нравилась. Знала, кто ты, и как
должна себя вести, и где твое место. Такая, как теперь, ты мне не по нраву,
но думаю, что сумею помочь тебе стать прежней, дорогая моя.
Она действительно изменилась. Берк помог ей стать другим человеком.
Ариель не должна забывать это, что бы ни произошло, что бы Этьен ни
заставлял ее делать.
- Главная обязанность женщины - ублажать мужчину. Меня. Ариель. И я хочу,
чтобы ты взяла меня в рот и ласкала и целовала.
Ариель поглядела на мучителя. Если он желает от нее этого, значит, будет
вынужден отвязать. Руки и ноги будут свободны. Может, появится шанс...
- Думаешь, что сумеешь укусить или ранить меня? Попробуй, но
предупреждаю, что будешь жалеть об этом всю жизнь. Я отделаю тебя хлыстом
для верховой езды. Сама знаешь, он оставляет уродливые рубцы и шрамы. А
боль... ты, конечно, помнишь эту боль. Чрезвычайно острая... и продолжается
много дней. Ну, что теперь скажешь?
- Я не собираюсь набрасываться на тебя, Этьен, по той простой причине,
что не желаю и пальцем до тебя дотрагиваться.
Ариель было ясно, что он не был готов к отказу и теперь совершенно
взбесился, не представляя что делать. Она спокойно стояла, не дрогнув ни
единым мускулом.
- Дотронешься, - капризно заявил он наконец.
- Никогда. Немедленно освободи меня и оставь в покое.
Этьен подскочил к ней, вцепился в густой узел волос на затылке и оттянул
голову. Ариель зажмурилась от боли.
- Взгляни на меня, черт бы тебя взял! Ариель подняла веки. Ей
потребовалось все мужество, чтобы не сжаться и не отпрянуть. Глаза слезились
от острой боли в голове.
- Сделаешь как тебе велено, или я немедленно принесу хлыст!
- Ты трус, Этьен. Собираешься избить меня лишь потому, что я связана и
беспомощна. Только последнее ничтожество способно на такое. Во всяком
случае, не мужчина, не настоящий порядочный мужчина.
Ей показалось, что Этьен сейчас снова ударит, но он только злобно дернул
ее за волосы еще раз и оттолкнул от себя. На секунду Ариель показалось, что
битва выиграна. Но она ошиблась. Этьен шагнул к комоду, стоявшему в дальнем
углу комнаты, и тут же вернулся. В руке у него был хлыст.
***
- Проклятье! Просто поверить не могу! Где она? Куда могла скрыться?
- Как я уже говорил, милорд, она направилась на восток, - повторил
Джорди. Берк покачал головой. Он измучился от тяжелых мыслей и был
смертельно напуган. Что-то случилось с Ариель, он знал это, чувствовал всеми
внутренностями. Берк привык доверять интуиции - слишком часто она выручала
его на войне. Он и его люди уже больше часа искали Ариель. Жена исчезла
бесследно.
Они продвигались медленно. Если лошадь сбросила Ариель, она должна лежать
где-то рядом, среди кустов, без сознания... или еще хуже.
Берк тихо выругался, когда ехавший слева Джошуа вновь окликнул Ариель, и,
неожиданно подумав об Эване Годдисе, натянул поводья жеребца:
- Мы едем в Лесли-фарм! - прокричал он и пустил коня галопом.
Вскоре Терп, дворецкий Годдиса, уже пристально смотрел на Берка,
мучительно пытаясь определить, к какому сословию отнести покрытого пылью
джентльмена.
- Ваша бывшая хозяйка, Ариель Лесли, здесь? Ну? Отвечайте, да побыстрее!
- Нет. милорд, я слыхал, что она снова замужем, за графом Рейвнсуортом, и
сюда давно не приезжала, только однажды, сразу же после смерти виконта, и
прогостила недолго...
- Я граф Рейвнсуорт и ...
- И, кажется, потеряли новобрачную, милорд? Какая небрежность с вашей
стороны! Или она устала от вас и решила поискать других... развлечений?
В дверях гостиной стоял Эван Годдис, небрежно прислонясь к притолоке и
язвительно усмехаясь.
- И только потому вы здесь? Берк с трудом сдерживал ярость и тревогу:
- Да, моя жена пропала. Вы не видели ее, Годдис?
- Я? На что мне нужна эта маленькая... нет, определенно, нет.
- Обыщите, да побыстрее, - бросил Берк через плечо Джорди, Джорджу и
Джошуа.
- Милорд! - завопил Терп, когда Джошуа, бесцеремонно оттолкнув его,
устремился к лестнице.
- Мне следовало бы вызвать вас на дуэль! - бросил Эван, побледнев от
бешенства.
- С огромным удовольствием, - отозвался Берк, сузив глаза.
После тщательного обыска стало очевидным, что Ариель здесь нет.
- Где француз? - властно спросил Берк.
- Уехал на прошлой неделе. Я выгнал его. Он начинал становиться ужасно
надоедливым.
- К сожалению, милорд, я не заметил следов пребывания здесь другого
мужчины. - подтвердил Джошуа.
- Хорошо, - кивнул Берк и, повернувшись к Эвану, очень тихо сказал:
- Если вы солгали мне, Годдис, я убью вас. Клянусь.
***
Этьен согнул хлыст и жадно впился в губы Ариель.
- Может, мне следовало бы сначала взять тебя стоя? Тебе это понравится?
Ариель ничего не ответила.
- Помню, мой отец никогда не бил тебя вот так, привязанной к крюку. Ему
доставляло большее удовольствие видеть тебя на четвереньках, когда ты могла
закрываться руками, пытаясь уползти. Он любил слушать, как ты молишь его о
пощаде.
Отложив хлыст, Этьен отвязал Ариель.
- Будешь подчиняться мне, как отцу когда-то!
Вместо ответа Ариель презрительно плюнула ему в лицо.
Этьен отпрянул. Глаза загорелись яростью, но он сумел сдержаться.
- Ты ублажишь меня сейчас же! - Я тебя убью, и немедленно, Этьен.
Этьен отступил и замахнулся на нее хлыстом. Ариель увернулась, уклонилась
влево, и хлыст едва задел ее руку.
- На колени, дьявол тебя возьми! Умоляй о пощаде! Рыдай!
- Провались в ад, ничтожный ублюдок! Ариель бросилась на него, хищно
скрючив пальцы, но Этьен успел отскочить и вновь замахнулся хлыстом. Однако
Ариель не отступала, пытаясь добраться до его физиономии, крича что-то
несвязное, брыкаясь.
Этьен зашипел от боли, послышался свист хлыста, но она почти не
почувствовала удара. Наконец ему удалось схватить Ариель за руку и швырнуть
на пол. Но она тут же вскочила, вопя, словно помешанная. Острые ногти
вцепились в его шею, разрывая плоть. Этьен взвыл, отбиваясь хлыстом.
- Я покажу тебе, кто хозяин! - заорал он. Почему она не трясется от
страха? Почему не покоряется, не молит о пощаде, не ползает на коленях, как
когда-то перед отцом?
Этьен медленно, неумолимо теснил Ариель к стене, Она мотнулась вбок, не
сводя глаз со смежной двери, но Этьен быстро отрезал ей путь к спасению.
Вскоре она оказалась в его власти и неожиданно вместо того, чтобы
сопротивляться, закрыла лицо руками.
Этьен не ударил ее, наоборот, швырнул хлыст на пол и опустил руку. Он
тяжело дышал, прижимая Ариель к стене, упираясь ладонями в ее плечи.
- Ну, Ариель, будешь ты теперь делать как приказано? - жадно втягивая
воздух, спросил он. - Я не стану тебя больше бить, если покоришься и
^начнешь исполнять все мои желания. Не настолько я неблагоразумен. Только
скажи "да".
Ариель медленно отняла руки, сжала пальцы в кулак и врезала в челюсть
Этьена что было сил. Тот отшатнулся, споткнулся о валявшийся сзади хлыст и
упал на колени.
Ариель, задыхаясь, смотрела на него:
- Я скорее умру, чем снова стану чьей-нибудь жертвой, слышишь, Этьен?
Краем глаза она глянула на хлыст, взвешивая, стоит ли попытаться
завладеть им, прежде чем Этьен успеет перехватить проклятое орудие пытки, но
нет, он успел первым, и выпрямился, болезненно морщась, потирая челюсть. Не
выпуская хлыста, Этьен шагнул к смежной двери и распахнув ее, громко позвал
Доркас.
Ариель услышала шлепанье туфель и вопль старухи:
- О Господи, Господи! Он снова сделал ей больно! Этот жалкий старикашка!
О, мое бедное дитя.
Костлявые руки Доркас обвились вокруг Ариель, и старуха, обняв ее,
принялась покачивать, словно младенца. Ариель неожиданно почувствовала, что
побеждена, а все тело мучительно ноет, но, собрав последние силы, вырвалась
и хотела бежать, когда Этьен, неожиданно схватив ее, потащил в другую
комнату и бросил на постель, лицом вниз.
- Будь ты проклята, Ариель! Я не хотел причинить тебе боль! И досталось
тебе не очень сильно! Ты ведь никогда не поднимала руку на моего отца!
Почему же я? Почему, черт возьми?
Ариель с трудом чуть-чуть приподняла голову:
- Потому что я теперь сильная.
Этьен ошеломленно уставился на Ариель.
- Пригляди за ней, - велел он старухе, почти выбегая из спальни.
Доркас озабоченно запричитала над хозяйкой:
- Не бойтесь, дитя мое, я все сделаю. Старая Доркас не позволит, чтобы на
вашей нежной спинке остались шрамы. Лежите спокойно, я обмою раны и намажу
кремом. Вы скоро почувствуете себя лучше. Жестокий человек! О, рубцы не
такие уж глубокие, благодарение Богу. Если хотите, я снова убью его ради.
вас.
Ариель то погружалась, то всплывала из океана боли, но все же последние
слова Доркас проникли в ее сознание.
- Что ты сказала, Доркас? - прошептала она. покачав головой.
- Что снова убью его ради вас, если хотите. Ариель старалась не повысить
голоса, говорить спокойно и рассудительно:
- Пейсли подавился рыбьей костью.
- Может, он и жевал рыбу в тот момент, но именно я подсыпала ему хорошую
порцию мышьяка в суп. Я спасла вас от него и снова сделаю это хоть сто раз.
Только не понимаю...
Ариель почувствовала, как пальцы старухи осторожно прикасаются к рубцам.
- Что именно ты не понимаешь?
- Он не умер. Он снова здесь и мучает вас, как раньше. Наверное, это сам
сатана. Да, зло правит миром. Оно не умирает, как должно бы. Какая жалость!
Ариель закрыла глаза, Это уж слишком. Такого вынести нельзя.
Но перед тем как окончательно погрузиться в черную бездну, Ариель
осознала кое-что. Она не сдалась. И теперь знала, что никогда больше не
сдастся, никогда не позволит себе стать жертвой. Никогда. Она сама прикончит
Этьена.
Ариель, вздрогнув, проснулась. В спальне было почти темно. За окном
разливался сумеречный свет. Как долго она проспала? Или пролежала без
сознания? Неизвестно. Тело ныло и горячечно пульсировало.
Неожиданно на лицо упал мягкий отблеск пламени свечи.
- Как ты себя чувствуешь? - мягко спросил Этьен.
- Отвратительно. Чего ты еще ожидал, жалкий грязный червяк?
Этьен шумно втянул воздух:
- Я не собирался причинить тебе боль. Хотел только любить тебя, сделать
своей. Ты вынудила меня сделать это, Ариель, заставила!
Она заметила глубокие царапины от ногтей на его лице, шее и едва не
улыбнулась от радости. Он страдает почти так же, как она сама. Может, еще
раз попробовать уговорить его?
- Этьен, послушай меня. Я замужем. Замужем за человеком, которого люблю,
как это ни странно звучит для тебя.
Но собственные слова ее не удивили. Ариель говорила чистую правду. Она
любила Берка, и это чувство грело ее, давало тепло и силу.
- Мне все равно! Я пришел взять тебя и не могу больше ждать.
- Этьен, поверь, если коснешься меня, я тебя убью. Клянусь, тебе не жить.
Этьен рассмеялся, хотя в голосе явно звучали нервные нотки.
- Не будь дурой, Ариель.
Она молча наблюдала, как он ставит свечу на ночной столик, рядом с
флакончиком крема, и начинает сбрасывать одежду. Жадные руки схватились за
край простыни, потянули вниз.
- Ты так прекрасна, - выдохнул Этьен, ложась рядом. Ариель почувствовала,
как обнаженное тело прижимается к ней, как пальцы, вцепившиеся в подбородок,
поворачивают ее лицо к нему.
- Не прикасайся ко мне1 Этьен накрыл ее губы влажным ртом:
- Тише, не сопротивляйся, я не хочу причинить тебе боль. Пожалуйста,
Ариель, только лежи спокойно!
Этьен рывком опрокинул ее на спину, пытаясь раздвинуть ей ноги, согнуть
колени. Ариель увидела, как он поднимается над ней и отчаянно попыталась
собраться с силами, чтобы сбросить его.
И неожиданно сзади появилась Доркас, высоко поднимая нож, направленный в
спину Этьена.
- Доркас, не надо! - вскрикнула Ариель. - Этьен, осторожно!
Слишком поздно. Этьен на мгновение окаменел, челюсть безвольно
отвалилась, губы дернулись, но из горла вырвалось лишь хриплое клокотание.
Он упал головой на грудь Ариель. Из спины почти непристойно торчала рукоятка
ножа.
- Теперь мы увидим, вернется ли он снова, - тихо пробормотала Доркас. -
Зло, настоящий дьявол! Я знала: вы ненавидите все, что он собирается с вами
сделать, и не хотела, чтобы мое бедное дитя снова страдало. Вы этого не
заслужили. Подумать только, этот ваш злобный брат выдал вас за гнусного
жестокого старика! Эван Годдис - еще одно создание сатаны. Он...
- Доркас, помоги мне сбросить его!
- Нет. Я должна убедиться, что он в самом деле мертв! На этот раз я не
воспользовалась ядом. Мне нравится убивать ножом. Плоть так мягка, дитя мое!
Так мягка, что нож просто тонет в ней. Но он должен быть мертв! Нужно
ударить еще раз. Зло может явиться снова...
- Пожалуйста, стащи его с меня!
Ариель поняла, что ее сейчас вырвет, и отчаянным усилием воли, с силой,
которую в себе не подозревала, сумела выбраться из-под отяжелевшего тела
Этьена. Она еще успела соскользнуть с кровати, встать на колени и дотянуться
до ночного горшка. Ее вывернуло наизнанку, пока внутри не осталось ничего.
Ариель больше не задавалась вопросом, сон это или реальность. Она
очутилась в глубочайшей пропасти' ада, и выхода не было.
Ариель перекатилась на бок, свернулась комочком, поджав колени к
подбородку. Доркас звала ее, но Ариель не могла разобрать слов. И не имела
силы ответить.
***
Именно Берку удалось разглядеть дым. - Подождите минуту, - окликнул он
Джошуа и Джорди. Уже совсем стемнело, но, слава Богу, луна была полной и
ярко освещала все вокруг.
- Взгляните туда. Это Рендел-холл, верно? Вопрос был чисто риторическим.
Не дожидаясь ответа, он пришпорил скакуна, и остальные безмолвно последовали
за ним.
Ледяной холод сковал душу Берка. Холод и страх. Пламя разгоралось все
сильнее, заливая заревом горизонт. Дом был охвачен огнем, и Берк почему-то
ни секунды не сомневался, что Ариель там, внутри. И каждую секунду может
погибнуть.
Берк почти распластался в седле, низко пригнувшись к шее жеребца, и
вонзил шпоры в его бока.
Они были почти рядом, и жар удушливой волной ударил в лица, но Берк не
задумываясь соскочил с седла и ринулся к крыльцу. Огненные языки тянулись с
верхнего этажа, густой темный дым валил из окон.
- Милорд! Погодите! Пойду я!
Но Берк, не слушая Джошуа, рывком распахнул двери и вбежал внутрь, ничего
не видя из-за дыма, наполнявшего холл. Откинув голову, он крикнул что было
мочи:
- Ариель!
Ни единого звука в ответ.
Берк взбежал по ступенькам и неожиданно споткнулся о какой-то странный
предмет. Нагнувшись, он присмотрелся ближе. Дохлый гусь. Берк покачал
головой и побежал дальше, выкрикивая ее имя снова и снова. Остальные едва
поспевали за ним. Добравшись до площадки, Берк велел им проверить западный
коридор, а сам выбрал восточный.
Из комнаты внезапно появилась женщина, задыхаясь и кашляя.
- Ариель!
Но это оказалась Доркас с окровавленным ножом в руке. Берк ощутил, как
внутри что-то оборвалось, и сердце охватил безумный мертвящий ужас. Только
услышал прерывистый тоскливый вой, он с трудом сообразил, что странные звуки
вырываются из его собственного горла.
- Где она? - завопил он, подбегая к Доркас, и, схватив старуху за плечи,
начал трясти. - Будь ты проклята, где она?
Доркас подняла слезящиеся глаза:
- Я знала, что зло не умрет. Я пыталась, дважды, но ты снова здесь,
вернулся, чтобы мучить мое дитя. Не позволю! Не позволю!
Вырвавшись с неожиданной силой, она бросилась на него с ножом. Берк,
инстинктивно уклонившись, всадил ей кулак в челюсть. Нож выскользнул из
окровавленных пальцев и покатился по полу. Берк оставил безумную лежащей на
полу, без сознания, ворвался в спальню, откуда та только что вышла.
Сначала он заметил обнаженный труп Этьена со страшной раной в спине и
только потом увидел стоявшую на четвереньках Ариель. Худенькое тело сотрясал
страшный приступ кашля. Смежная дверь была широко распахнута, а на полу в
соседней спальне тлела куча тряпок.
Неужели старая Доркас пыталась выжечь зло огнем? Спалить комнату и дом?
- Любимая, - сказал он, поспешно хватая одеяло, чтобы прикрыть ее наготу,
- ты в безопасности, не бойся, все будет хорошо. Давай выбираться отсюда.
Ариель подняла горящие глаза:
- Берк? - тоненько, еле слышно пролепетала она.
Берк поднял жену на руки.
- Ты со мной, любимая.
- Я знала, что ты придешь, знала.
- Да, я пришел. И теперь все будет хорошо. Берк устремился в полный дыма
коридор и, проходя мимо старухи, нагнулся. Она была мертва.
С сожалением покачав головой при мысли о разыгравшейся трагедии, Берн
поцеловал жену и крепко прижал к себе.
- Я была сильной, Берк. Я была сильной.
Лондон, Англия.
Сентябрь 1814 года
- Благодарение Богу, все кончено.
Берк заговорщически подмигнул Найту, который только что вытер лоб
необыкновенно красивым платком.
- Но это же не ты стоял у алтаря, Найт. Почему же ты потеешь, как свинья
при виде ножа мясника? Чувствуешь себя лисой, за которой гонятся по пятам
собаки?
Найт оскорбление поморщился:
- Меня чертовски напугало общее благодушное настроение. Брак - самое
худшее, что может случиться с мужчиной, конец и гибель, и что же? Только
взгляни на Перси. Парень идет на дно с идиотской ухмылкой на физиономии.
Достаточно, чтобы заставить мужчину потерять всякую надежду.
- Твоя очередь придет, вот увидишь. Еще захочешь, чтобы она настала.
- Ну уж нет, меня не приручишь, как мерзкого кота тетушки Салли. Душа
замирает при одной мысли о чем-то подобном. По крайней мере ты, Берк, можешь
быть доволен. Ленни и девочки больше не лежат тяжким бременем на твоих
плечах.
- Мне будет не хватать Вирджин и Поппет, - признался Берк, и тут же с
некоторым удивлением взглянул на друга:
- По правде говоря, я буду даже скучать по Ленни.
- Где твоя прелестная жена?
Берк уже сам спрашивал себя об этом.
- По-моему, наверху, с новобрачной, - неуверенно пробормотал он, хотя
почти не спускал глаз с Ариель с той ужасной ночи три недели назад. При
одной мысли об атом кровь по-прежнему холодела в жилах. Перед глазами все
еще мелькали оранжевые отблески пламени, и крыша снова и снова проваливалась
со страшным треском, когда Берк уносился прочь, прижимая к груди драгоценную
ношу. Он по-прежнему видел бледное лицо жены, полные боли глаза. Берк не
задавал ей вопросов. Просто не отпускал от себя, молча ухаживая за ней,
перевязывая царапины, накладывая мазь, и хотя мельком, как о чем-то
незначительном, как-то спросил себя, успел ли изнасиловать ее Этьен перед
тем, как Доркас вонзила нож ему в спину, это его не мучило. Может, именно
поэтому Доркас и прикончила его.
Берк не подумал спрашивать ее. Все это не имеет значения. Главное, Ариель
жива и в безопасности, хотя отнюдь не усилиями Берка, ее так называемого
защитника.
И она в самом деле оказалась сильной. И повторяла ему это снова и снова
той ночью, когда он мыл ее и осторожно смазывал кремом бесчисленные рубцы.
- Хочешь попробовать пунша с шампанским? Берк усилием воли заставил себя
вернуться к настоящему и покачал головой:
- Сначала отыщу Ариель. Если она у Ленни, та, возможно, Довела ее до
потери сознания своей болтовней. - Взгляни на беднягу Перси. Кажется, у него
"а чердаке вообще ничего не осталось, кроме пыли. Вот что делает с мужчиной
брак. Мозги перестают работать. Возьми хотя бы себя Берк. Ни о чем не в
состоянии думать, кроме Ариель.
- Но это совсем не так уж плохо, Найт, - весело заметил Берк. - Наоборот,
довольно приятное чувство.
"И ужасающее, - хотелось ему добавить, - и мучительное, особенно когда
один не оправдал надежд другого, и другой из-за этого попал в беду и едва не
погиб".
- Я могу получить все наслаждение в мире от своей любовницы. Кстати, Лора
скучает о тебе. Она сама говорила.
- Очень мило с ее стороны, - рассеянно ответил . Берк, и Найт лишь
печально покачал головой:
- Она призналась, что я гораздо лучший любовник.
- Замечательно, - согласился Берк.
Найт расхохотался, хлопнул друга по спине и направился к Перси,
окруженному приятелями и только что осушившему пятый стакан пунша. Берк
предложил, чтобы девочки пожили в Рейвнсуорт Эбби на время свадебного
путешествия Перси и Ленни, но Коринна настояла, чтобы племянницы остались у
нее.
Берк подумал, что, возможно, стоит тоже увезти Ариель в свадебное
путешествие, подальше от ужасных воспоминаний и закопченных руин
Рендел-холла, Эвана Годдиса и всего, что так долго угнетало ее.
Прошло почти три недели, прежде чем рубцы и синяки исчезли, а тело
зажило. Ариель не хотела, чтобы Берк видел ее, а он не настаивал. Только две
ночи назад он впервые увидел се обнаженной в ванне.
Ариель была такой нежной и изящной, что Берку смертельно захотелось
коснуться ее, войти, погрузиться глубоко и до конца, прижать к себе. Но он
не шевельнулся. Тело, возможно, исцелилось, но разум и душа?
Берк не был в этом уверен. Кроме того, он понял, что смертельно боится.
Боится, что может поторопить ее, обидеть и причинить боль.
Берк вздохнул и направился к лестнице. Он настолько глубоко задумался,
что не сразу услышал тихий голос жены:
- Здравствуй, Берк. Берк широко улыбнулся.
- У тебя, наверное, уже уши онемели от болтовни Ленни.
- Нет, но она ужасно взволнованна. Ариель спустилась с лестницы и взяла
его под руку.
Он пристально всматривался в лицо жены, ища следов боли, усталости,
напряжения.
- Ты хорошо себя чувствуешь?
- Да.
Она постоянно отвечала этим коротким словом, и Берк никак не мог понять,
действительно ли Ариель говорит правду.
"Чего же ты ожидал?" - молча спрашивал он себя.
Ведь он не был откровенен с ней в своих мыслях и чувствах, почему же
Ариель должна с ним делиться?
- Мне хотелось бы выпить немного пунша с шампанским, - призналась Ариель.
- По-моему, Ленни немного перепила, и сейчас ей море по колено.
- Подозреваю, что Перси не в лучшем состоянии. Ариель хихикнула и
осторожно коснулась его щеки кончиками пальцев. Берк не задумываясь
наклонился и поцеловал ее. Ариель мгновенно застыла.
- Берк...
Он снова поцеловал ее, едва касаясь губ губами, чтобы Ариель не
показалось, что он принуждает ее, Но поцелуй все равно подучился властным.
Он знал это и не пытался пересилить себя, гадая лишь, не слишком ли она
встревожится.
- Не нужно смотреть так подозрительно, - шепнул он, нежно погладив ее по
лицу. - Это всего-навсего поцелуй. От твоего мужа. Того человека, который
невероятно тобой гордится. Парня, считающего, будто ты настолько
великолепна, что ему хочется кричать об этом на весь мир.
Берк услыхал чье-то фырканье и увидел сестру, стоявшую на ступеньках
позади Ариель.
- Здравствуй, Коринна. Все просто превосходно. Ты все прекрасно устроила.
- Вы, двое, ведете себя хуже Перси и Ленни. Клянусь, это больше, чем
может выдержать человек, особенно проживший в браке с другим двадцать два
года.
- Двадцать два года, - повторил Берк, улыбаясь жене. - Интересно, будешь
ли ты еще обращать на меня внимание через два десятка лет?
Ариель ответила ему улыбкой, хотя куда более нервной и вымученной.
- Идите лучше развлекайте гостей, - велела Коринна и, как всегда, в
полной уверенности, что ее распоряжения будут выполнены, не оглядываясь,
устремилась вперед.
- Моя сестра - настоящий старый капрал, - заметил Берк. - Пойдем,
любимая, я принесу тебе шампанского.
Лишь через четверть часа Берку удалось снова застать Ариель одну. Она
мелкими глотками пила пунш, стоя в тени раскидистой пальмы в горшке,
специально привезенной на праздник в числе других экзотических растений.
- С тобой все в порядке? - спросил он.
- Да. Именно это "да" стало последней каплей.
- Конечно, да, как же иначе? - с язвительным бешенством бросил он. -
Откровенно говоря, я до слез устал от бесконечных "да, Берк".
Он помедлил, но ответа не получил. Постепенно ему удалось взять себя в
руки. В конце концов она не сказала и не. сделала ничего, что могло бы
вызвать такой взрыв гнева. Что это с ним?
- Я собирался поговорить с тобой, Ариель. Не хотела бы ты поехать в
свадебное путешествие?
Он пристально наблюдал за ней, видел, как побледнело ее лицо, как
закрылись глаза, и очень тихо попросил:
- Пожалуйста, скажи, о чем ты думаешь. Не отгораживайся больше от меня.
Она ничего не ответила.
- Я люблю тебя, Ариель, я твой муж. Тебе не обязательно во всем
полагаться лишь на себя. Ты всегда можешь рассчитывать на меня тоже.
- Рассчитывать? Я бессовестно использовала тебя бесчисленное количество
раз, а три недели назад ты спас мне жизнь. Не появись ты вовремя, я... меня
ждал такой же конец, как Ганнибала.
- Перестань!
- Это правда!
- Черт побери, хорошей я был опорой и спасителем, когда проискал тебя
столько времени и не сообразил, где ты можешь находиться! Соображай я
чуточку лучше, не стал бы тратить время, обыскивая Лесли-фарм!
Она прижала пальцы к его губам:
- Но ты никак не мог знать, что я была в Рендел-холле. Ты приехал, и это
главное. И спас меня.
Он почти вырвал у нее бокал с шампанским, вылил содержимое в горшок с
пальмой. - Мы возвращаемся в гостиницу.
- Мне тоже этого хочется, - согласилась она. Берк решил не трудиться
открывать лондонский городской дом, поскольку они собирались пробыть в
столице всего два-три дня. Они остановились в отеле "Палтни" на Пикадилли, в
номере, который летом занимала сестра царя Александра, великая княжна
Ольденбургская.
Ариель вежливо попрощалась с хозяевами и позволила мужу увести ее из дома
Коринны.
Берк подозвал наемный экипаж. По дороге они говорили о необычно холодной
погоде, огромном облаке оригинальной формы, закрывшем полнеба, о ровном
цокоте копыт усталой кобылки. Ни о чем более важном, пока не остались одни в
номере.
Берк прислонился к закрытой двери и, взглянув на жену, тихо сказал:
- Я больше этого не вынесу, Ариель. Знаю, ты страдала, ужасно страдала,
но если только расскажешь, что случилось, я могу помочь тебе пережить все.
По крайней мере попытаюсь. Неужели я тебе настолько безразличен, что даже не
хочешь поделиться?
- Безразличен?
Ариель рассмеялась, хрипло, безрадостно, взмахнула руками, рассекая
воздух:
- Безразличен? Я люблю тебя. Берк. Кажется, уже говорила об этом,
давным-давно. Люблю.
Она говорила быстро, почти кричала. Но Берк все же хотел услышать, как
она скажет это еще раз.
- Что? - переспросил он. - Что ты сказала?
- Сказала, что люблю тебя. Куда больше, чем та пятнадцатилетняя глупышка,
глядевшая на тебя сияющими глазами. О да, она боготворила тебя, думала о
тебе как о храбром воине, боге, который каким-то необъяснимым чудом снизошел
до нее. Каким это было необыкновенным счастьем, когда он ей улыбнулся.
Ариель замолчала, взбешенная его издевательской усмешкой.
- И все? - спросил Берк. - А мне казалось, это именно я лишился рассудка
из-за пятнадцатилетней девочки. Именно я задыхался от счастья, когда она
улыбалась мне. И не имел ни малейшего представления о том, что она меня
боготворит. Конечно, это, видимо, так и было, но я настолько потерял голову,
что ничего не замечал.
- Она была безмозглой дурочкой!
- А я все равно был навеки очарован ею.
- О, замолчи! Она - вовсе не та, что стоит сейчас перед тобой. Ее
увлечение не имеет ничего общего с тем, что я испытываю сейчас. Ты,
несчастный, пойми, я люблю тебя, Берк Драммонд, прекрасного, доброго,
хорошего человека...
Ариель остановилась, воздела руки к небу и направилась к двери.
Берк устремился за ней, схватил за руку и, повернув лицом к себе, прижал
к груди, так крепко, что стало трудно дышать:
- Глупая женщина! Я мог бы провести с тобой вместе две жизни и ни
капельки не устать.
Он завладел ее губами, властно, нежно, и она не дрогнула, не
отстранилась, а приняла его.
- Мне ужасно не хватало тебя, Берк. Ариель встала на цыпочки, обняла его,
пытаясь стать еще ближе. Он притянул ее к себе и, осторожно поглаживая по
спине, наконец высказал все, что накопилось в душе.
- Ты так прекрасна, и мила, и прелестна, а я едва не погубил тебя и
возненавидел себя за это больше, чем могу высказать. Вспоминая ту ночь, я
трясусь от страха, и в животе все переворачивается, словно у необстрелянного
солдата под огнем противника. Но поверь, я сделаю все возможное, чтобы
никогда не разлучаться с тобой. Боже милосердный, ты так нужна мне, Ариель.
Ариель чуть отстранилась и, нахмурившись, взглянула на мужа:
- Нужна тебе? Это звучит очень странно, Берк.
- Почему? Считаешь меня настолько несгибаемым? Жестким и бесчувственным?
Ариель снова прижалась к мужу, чувствуя как в живот упирается сильная,
набухшая мужская плоть.
- Нет, - шепнула она, - только не бесчувственным.
Берк широко улыбнулся:
- Ужасная кокетка у меня жена и заплатит за это.
И, подхватив Ариель на руки, понес в большую угловую спальню, так
роскошно обставленную, что Ариель несколько минут растерянно оглядывалась,
впервые переступив ее порог.
Когда они лежали обнаженные на широкой постели. Берк тихо, напряженно
сказал:
- Ты самая сильная женщина из всех, кого я знаю. Гордая и мужественная.
Ты столько можешь дать, так многому сумеешь научить меня и наших детей. Ты
вернешься ко мне?
- Я никогда не покидала тебя. - Ариель не мигая глядела в глаза мужа. -
Никогда. Просто ненадолго покинула себя.
- Может быть объяснишь? Ариель смущенно рассмеялась:
- Это звучит странно, даже для меня. Но нужно было все обдумать, осознать
и понять. Именно ты помог мне стать сильной, защититься от Этьена. Именно ты
сделал меня такой. Именно благодаря тебе я перестала быть жертвой. И я ей не
стала. Я сопротивлялась, дралась, царапалась и смогла бы взять над ним верх,
не появись не вовремя Доркас. Не представляешь, что я чувствовала,
сообразив, что могу обрести власть над ним, что я победительница...пока
Доркас не напомнила Этьену, что он хозяин, а я - ничтожество, несчастная
беспомощная Ариель.
Она закусила губу и отчаянно зажмурилась. Берк молча выжидал, осторожно
гладя ее по лицу, Откидывая волосы со лба.
- Я не собиралась отдаляться от тебя или вести себя так, будто ты и твои
чувства мне не важны. Просто...
- Тебе нужно было ненадолго остаться одной.
- Да. Этьен не успел изнасиловать меня, - добавила Ариель. - Он пытался
и, наверное, добился бы своего, потому что у меня не осталось сил бороться,
но Доркас ударила его ножом.
- Все кончено.
- Да. Наконец.
Его пальцы скользнули вниз, и Ариель тихо вскрикнула. Берк взглянул в
лицо жены, заметил, как темнеют ее глаза от желания, и широко улыбнулся:
- Означает ли это, что ты вернулась ко мне? И хочешь меня? Хочешь, чтобы
я вошел в тебя, и ласкал, и любил, пока не растаешь как лед в моих объятиях?
- Да. Именно это. Ты не только добр и хорош, но еще и прекрасен, и я хочу
тебя. И буду хотеть по крайней мере ближайшие два десятилетия.
- И больше никогда не покинешь меня?
- Только если не расскажешь, что сделал Монроуз, чтобы отобрать у тебя
того пони, Виктора. Берк недоумевающе уставился на жену.
- Неужели не помнишь все эти чудесные истории, которые рассказывал мне,
когда я болела? О Викторе, толстом пони, и о том, как Монроуз хотел его, а
пони хотел Монроуза.
- И ты способна думать о какой-то чертовой старой лошади, когда я умираю
от желания любить тебя?
- Значит, не расскажешь?
Берк постарался принять задумчивый вид:
- Расскажу...
- Ну?
- Если уберешь руку оттуда, где она в данный момент находится. Я не
способен связно мыслить.
- Ага, - обрадовалась Ариель, медленно скользя ладонью по упругому
животу, все ниже и ниже. Берк затаил дыхание. Ариель улыбнулась, слегка
прикусила его подбородок:
- Знаешь, мне нравится, когда ты теряешь способность связно мыслить.
- Неужели не хочешь узнать про Виктора? - спросил он сквозь зубы,
понимая, что долго эту пытку выносить не сможет.
- Позже.
Берк начал целовать ее, томительно медленно, нежно, страстно, и на
секунду приподнялся, не отрывая взгляда от ее грудей.
- Возможно, за завтраком, - предположила Ариель с явным удовольствием. -
Виктор и несколько ломтиков жареного бекона.
- Звучит ужасно романтично, Ариель.
- Звучит так, что до этого знаменательного события очень далеко. Тебе,
Берк Драммонд, еще много нужно успеть до завтрака.
- Да, - согласился он, оглядывая жену с головы до ног. - А теперь молчи,
потому что я человек основательный и не желаю, чтобы меня отвлекали.
- Хорошо, - вздохнула Ариель, притягивая мужа к себе.
Кэтрин КОУЛТЕР
НОЧНАЯ ТЕНЬ
Лили Тремейн не ждала такого жестокого удара судьбы. Безжалостное
убийство женки Тристана Уинтропа означало, что теперь она осталась одна во
всем мире, без гроша в кармане. Отчаяние заставило ее постучаться в дом
кузена Тристана - Найта Уинтропа. Слишком многое влекло их друг к другу и
слишком многое разъединяло. Но большая страстная любо" ломает все
преграды...
Френсис Пирайн. Самой непочтительной и остроумной из подруг. Человеку. на
которого можно положиться и к чьему мнению всегда стоит прислушаться.
Лондон, Англия. Сентябрь 1814 года.
Найт отстранился и встал на колени, глядя сверху вниз на белое как снег
тело Дэниеллы, такое таинственно прекрасное, каким может быть только женское
тело во мраке ночи, освещенное лишь неясным лунным светом. Он осторожно
коснулся ее груди.
- Ты несравненна, - выдохнул он. Дэниелла, открыв глаза, посмотрела на
мужчину, любовницей которого была вот уже почти четыре месяца.
- Да, - пробормотала она, сама не сознавая, что говорит, и провела
ладонью по его груди, наслаждаясь ощущением жестких вьющихся волос,
бугрящихся мышц. Рука скользнула ниже, по плоскому, теплому, упругому
животу, и отыскала набухшую мужскую плоть. Женщина блаженно вздохнула. Найт
застонал.
- Ты к тому же еще и ненасытна, - страдальчески улыбнулся он, едва
сдерживаясь.
- Возможно, - промурлыкала она, лаская его, - а ты ужасно похотлив. Не
будешь же отрицать это?
- Святая правда, - согласился Найт, врезаясь в нее одним мощным толчком.
Охнув от неожиданности, она тем не менее тут же изогнулась навстречу его
уверенным движениям, а Найт сжал ее бедра, притягивая еще ближе.
Глаза Дэниеллы были закрыты, губы напряженно сжаты. Но в этот момент Найт
вновь отстранился, пристально глядя в ее лицо, забавляясь разочарованием,
мгновенно мелькнувшим в глазах.
- Животное, - прошептала Дэниелла, рывком поднимая бедра. Когда он вновь
наполнил ее, женщина застонала и обвила ногами его талию.
"Теперь мне не вырваться", - подумал Найт, проникая дальше и дальше.
Дэниелла почти достигла экстаза - он чувствовал, понимал это, слишком хорошо
изучив ее тело за эти недели: легкая дрожь мышц живота, спазматическое
сжатие бедер и ягодиц, прерывистые стоны, рвущиеся из горла, - хриплые,
уродливые, неподдельно мучительные. Но Найт безжалостно переходил от
быстрого неровного ритма к медленному, все более глубокому, пока Дэниелла не
выкрикнула, молотя кулачками по его плечам:
- Найт!
Улыбнувшись, он очень тихо сказал:
- Хорошо...
Его рука скользнула между их телами, длинные пальцы умело ласкали ее, и
Дэниелла громко закричала, судорожно выгибаясь, уставившись на Найта
огромными невидящими глазами.
В эти мгновения Найт всегда чувствовал себя совершенно одиноким и
невероятно могущественным. Ни разу с девятнадцати лет, того возраста, в
котором он впервые научился доставлять женщине наслаждение, Найт не оставлял
своих любовниц неудовлетворенными, всегда безошибочно ощущая, когда женщина
притворяется: слишком хорошо он знал все уловки, чтобы позволить одурачить
себя. Увидев, что Дэниелла обмякла и лежит неподвижно, не в силах
пошевелиться, Найт позволил обжигающему потоку семени вырваться на волю.
- Ну что ж, - сказал он больше ей, чем себе, немного погодя, когда сердце
вновь забилось ровно и спокойно, - думаю, на сегодня из меня выжали все, что
можно.
Дэниелла улыбнулась сытой улыбкой удовлетворенной женщины, заставившей
Найта вновь почувствовать свою неограниченную власть. Найт пригладил ее
волосы, нежно поцеловал в губы, поднялся и, потянувшись, зажег лампу. Потом
встал на колени у камина и подбросил дров в огонь.
- Холодно сегодня, - заметил он несколько минут спустя, когда начал
умываться из тазика, стоявшего на комоде.
Дэниелла наблюдала за любовником; пламя камина и мягкий свет лампы ясно
обрисовывали силуэт мускулистого тела. Женщина подумала, что редко встречала
столь красивых мужчин, с волосами такого необычного оттенка: не
иссиня-черными, как у ирландских повес, с которыми она зналась когда-то, не
угольно-черными, как у нее самой, отражавшими свет и игравшими темно-рыжими
переливами, нет, волосы у Найта очень густые, темные, почти черные, слегка
вьющиеся на концах.
Но самой привлекательной чертой Найта были глаза, карие, с золотистыми
искрами, как у лиса, умные, проницательные, циничные. Природа наградила
Найта идеальным сложением. Он славился как атлет и спортсмен, считался
лучшим наездником Клуба Четырех Коней и, к чести его, был любимым учеником
Джентльмена Джексона, знаменитого боксера, обучавшего своему искусству
богатых людей. Джексон во всеуслышание утверждал, что виконт Каслроз
обладает прекрасными познаниями, необычайной силой и редкой
сообразительностью. Дэниелла не совсем понимала смысл этих похвал, но,
похоже, ее любовник и здесь превзошел всех, и она наслаждалась сознанием
этого, потому что он принадлежал ей, пусть даже не навсегда. Уже четыре
месяца... пролетели как один день. Когда он устанет от нее?
Дэниелла бессознательно качнула головой, боясь даже подумать о том, что
ожидало ее в будущем. Но ведь ни одной женщине не удалось получить над ним
власть, даже благородным высокорожденным леди... а она даже не была
таковой... Сколько раз Найт, смеясь, решительно заявлял, что женитьба не для
него, что он верит в принципы, исповедовавшиеся отцом, считавшим, что
жениться нужно, самое раннее, в сорок лет и выбрать при этом девушку не
старше восемнадцати, здоровую, как буйволица, покорную, словно овца, и
способную нарожать кучу детишек.
Сам отец произвел на свет наследника и рано покинул его, так что мальчик
рос, так и не узнав о многих причудах и капризах родителя. Найту Уинтропу,
виконту Каслрозу, только три месяца назад исполнилось двадцать семь, и до
рокового сорокалетия было еще далеко. Он считался закоренелым холостяком,
обладавшим определенной долей язвительного цинизма во взглядах, хотя был
лишен жестокости в суждениях.
Дэниелла жадно смотрела на любовника. Тот, не обращая на нее внимания,
плавными грациозными движениями мыл длинные ноги. Плавная медлительность
была особенностью его манер: точно так он занимался любовью - никогда не
спешил, всегда держал себя в руках и такой чувственной сдержанностью доводил
Дэниеллу до мучительно-небывалого блаженства. Но она почему-то понимала, что
даже в минуты близости он был далек от нее, пребывая в своем неведомом мире,
там, куда ей было не дано проникнуть. Дэниелла осознала это, наблюдая
однажды за его лицом в момент наивысшего наслаждения.
- Даже твои ноги прекрасны, - вырвалось у нее.
Вскинув голову, Найт засмеялся:
- Что ты сказала? Мои ноги что? Дэниелла тряхнула головой, только сейчас
сообразив, что говорит вслух, и, осознав, какую глупость совершила, выдав
себя, быстро поправилась:
- Пет, нет, милорд, я сказала, что ваши ноги ужасно грязные и нужно их
получше вымыть.
Он ничего не желал слышать о чувствах и прогонит ее, если узнает, что она
видит в нем не только щедрого покровителя. Найт не совершит ничего злобного
или жестокого... просто уйдет. Навсегда.
Дэниелла слегка приподнялась и потянулась, выгибаясь всем телом, как
кошка, чувствуя на себе его взгляд. Потом таким же лениво-бесстыдным
движением вновь скользнула под одеяло.
- Надень что-нибудь или тебе не сдобровать, - внезапно охрипшим голосом
пробормотал Найт. Боже, он снова хотел ее, эту соблазнительную женщину,
лежавшую на боку в такой небрежной позе, - пышные груди прижаты друг к
другу, изящный изгиб бедра вызывал непреодолимое желание сжать ее в
объятиях. Волосы такие черные, какие бывают только у итальянок, а кожа
белая, как... "Нет, не снег, - внезапно решил он, - слишком банальное
сравнение". Просто бледная, и все. А в темных миндалевидных глазах светилась
неуемная страсть ее неаполитанских предков.
Бросив ей прозрачный пеньюар цвета персика, подаренный им несколько
недель назад, он наблюдал, как она заворачивается в него заученными
движениями невинной соблазнительной девственницы, не сознающей своей силы.
- Чай, милорд?
Найт кивнул, неожиданно почувствовав громкое бурчание в пустом желудке:
- Осталось что-нибудь от ужина?
- Разве ты не наелся на свадебном банкете?
- Я слишком нервничал, - поморщился Найт. Господи, жених с невестой
просто вцепились друг в друга, истекая патокой. А дамы всех возрастов!
Хихикали и оглядывали меня как жирного гуся, словно прицеливаясь, в какое
место лучше выстрелить! Открыли на меня форменную охоту! Я собственными
ушами слышал, как одна матрона говорила другой, что ее дочь - именно та
жена, которая нужна виконту Каслрозу. Вообрази, какая наглая старая идиотка!
Дэниелла рассмеялась и вышла из спальни. Ее горничная, Марджори, давно,
спала, а кухарка и экономка были приходящими. Через четверть часа женщина
вернулась с подносом, на котором красовались блюдо с холодным цыпленком,
нарезанный хлеб, масло, мед и чайник с драгоценным индийским чаем.
Найт успел натянуть халат, помог ей поставить поднос на постель и, пока
она перелезала через него, успел шлепнуть ее по соблазнительной попке.
- Ага, - сказала Дэниелла, хихикнув, - значит, вот для чего я вам
понадобилась, милорд виконт!
- В данный момент, - невнятно пробормотал Найт, вгрызаясь в ножку
цыпленка, - все, что мне необходимо, у меня во рту, и поверь, это сейчас так
же важно, как любые другие нужды... в свое время.
Заметив, что Дэниелла не понимает, о чем идет речь, Найт просто улыбнулся
и протянул ей крылышко. Несколько минут они молча дружно жевали, пока
наконец Дэниелла, наевшись, не попросила:
- Расскажи о венчании и свадебном приеме. Там были твои лучшие друзья?
Найт знал, как она любит слушать о знатных леди и джентльменах, его
знакомых, испытывая при этом, по его мнению, что-то вроде зависти, однако,
не споря, подчинился:
- Ты имеешь в виду Берка Драммонда и его Жену Ариель?
- Он граф Рэйвнсуорт?
- Да, они, конечно, были, поскольку новобрачная - его бывшая невестка. Он
и Ариель выглядят прекрасно, по уши влюбленными друг в Друга.
- Ты не одобряешь их брак? Графу еще нет сорока.
- Запомнила, что я говорил?
- Ты не меньше трех раз повторил эту интересную истину, так что она
навеки запечатлелась в моей памяти.
Найт усмехнулся:
- Надеюсь, я не становлюсь занудой, дорогая. Нет, Берку далеко до сорока,
он мой ровесник. А его жена...погоди... - Найт помедлил, вызывая в памяти
Ариель, какой она была во время первой встречи в Рэйвнсуорт Эбби. - Думаю
она сейчас здорова.
- Здорова? Чем же она болела?
- Я бы сказал, скорее болезнь духа. - Он намазал хлеб толстым слоем масла
и меда. - Ариель прекрасная женщина. Храбрая и верная. Мне она нравится.
- Означает ли это, что вы изменили мнение насчет женитьбы, милорд?
- Боже милосердный, нет! Она идеальная жена для Берка, но не для меня.
- Лора наслаждалась ночами, проведенными в объятиях графа.
У Найта хватило совести смущенно отвести глаза:
- Я забыл об этом, - признался он, - Берк был в ужасном состоянии, он
безумно желал Ариель и не мог получить ее. Тогда они даже не были женаты,
сама знаешь. А Лора сейчас с лордом Иглмером, не так ли?
Дэниелла кивнула:
- Он ей не нравится. Свинья, да к тому же требует от нее ужасных вещей!
Неестественных...
- Посоветуй ей оставить его, - пожал плечами Найт.
Дэниелла молча посмотрела на него, покачав головой. Временами этот умный
человек бывал тупым, как тыква! До него попросту не доходило, что Лора не
может уйти от лорда Иглмера... по крайней мере, пока не вытянет из него
побольше денег. Решив сменить тему, Дэниелла спросила:
- Ты не любишь детей?
- Вовсе нет. Я просто их не знаю.
- Но себя знаешь?
- У меня пока нет причин связывать себя с детьми. Насколько тебе известно
- это, кажется, в четвертый раз мы обсуждаем - отец никогда не обращал на
меня внимания, и только поэтому я вырос, обладая собственными достоинствами
и не унаследовав его недостатков. Он любил повторять в тех редких случаях,
когда видел меня, что я всеми своими несовершенствами обязан лишь самому
себе, а он тут ни при чем. Возможно, у Берка и Ариель родятся дети. Тогда я
стану хоть и не родным, но любящим дядюшкой. Ну а теперь, дорогая Дэниелла,
налей мне еще чашку чая, а потом сними этот противный пеньюар. Вся эта еда и
разговоры возбудили во мне более низменный голод.
Бельгия, Предместье Брюсселя. Сентябрь 1814 года.
Тристан Монро Уинтроп, тихо напевая что-то себе под нос, ускорил шаги,
весело улыбаясь, как подобает человеку, довольному собственными успехами и
изобретательностью.
Подумав о Лили, ожидавшей его дома с детьми, Тристан едва не пустился
бежать. Его не было всего три дня, но как же он соскучился по ним! Конечно,
желание поскорее увидеть детей совсем не то же, что тоска по Лили. Красавице
Лили, которая скоро станет его женой!
Самому себе Тристан не стеснялся признаться, что бесстыдно использовал
детей, чтобы получить согласие девушки. Детей и то обстоятельство, что у
Лили не было иного выхода. Девятнадцатилетняя девушка одна в чужом городе...
Нужно было платить за похороны отца, каким-то образом пытаться удовлетворить
его многочисленных кредиторов. Отец Лили, барон Маркхем, азартный, но крайне
невезучий игрок, был другом Тристана. Тот несколько раз выручал его из почти
безнадежных историй, спасая не столько барона, сколько его дочь: владельцы
игорных притонов не задумались бы забрать прелестную девушку в качестве
платы за долги, причем без согласия отца.
Вернувшись домой после очередного приключения, барон, внезапно
схватившись за грудь, рухнул на пол. Сначала Лили, не понимая, что
происходит, недоуменно смотрела на отца. Барон прожил еще два дня и
скончался, оставив дочь ни с чем, кроме разве одежды, висевшей в гардеробе.
Но все это время рядом был Трис. Он нравился Лили, она любила детей, и
дети любили ее. Он пригласил Лили жить с ним и детьми. Она долго
отказывалась, пока он не убедил ее в том, что детям необходима гувернантка.
Но согласилась она выйти за него всего два месяца назад. К тому времени Трис
доказал Лили, не имеет вредных привычек, обладает остаточно острым умом и
сообразительностью, а дети, благослови их Бог, успели навек завоевать се
верное любящее сердечко.
Лили Тремейн. Девушка такой красоты, что при виде ее дух захватывало. И
как ни странно, не подозревающая о том, какое неотразимое воздействие
производит на мужчин. Невероятно прекрасные волосы цвета светлого меда
падали на плечи густыми волнами. Но она почти не обращала на них внимания,
заплетала в косы и укладывала узлом на голове или просто перевязывала
лентой, что делало ее еще более прелестной. Глаза Лили были светло-серыми,
спокойными и безмятежными, но Тристан был убежден: это спокойствие - только
маска. Она полна страсти, и он докажет это Лили и самому себе, как только
она станет его женой.
Тристан снова ускорил шаги. Боже, как он хотел ее! Она на семнадцать лет
младше, но это неважно. С таким отцом взрослеют быстро. Правда, с его точки
зрения, Лили слишком худа, но она еще успеет налиться соками, когда
забеременеет! Тристан считал, что причиной всему постоянная тревога,
вызванная необходимостью в течение пяти лет заботиться о ветреном,
непостоянном, но обладавшем фатальным обаянием отце, беспокоиться о том, как
достать денег на еду и плату за дом, а иногда, правда в крайне редких
случаях, надевать шелка и бриллианты и ехать на бал.
Верная, мужественная Лили. Перед глазами Тристана вновь всплыли образы
Лили и детей, машущих руками на прощание. Конечно, он был бы счастлив
признаться ей, что самые безумные мечты сбылись, и теперь они сказочно
богаты, но не мог. Он давно понял, что Лили, с се странными принципами
честности и порядочности, возможно основанными на том, что ее отец был
негодяем, я хотя и чрезвычайно неудачливым, вряд ли поймет его. Конечно, у
Тристана не было намерений объяснять своим детям, что их отец - вор, правда
не какой-то мелкий воришка, а блестящий стратег И крупный мошенник. И
безжалостный, по крайней мере, в этом случае. Согласно его расчетам, Монк и
Бой к этому времени должны уже благополучно оказаться за решеткой. В Париже.
Подальше от него и его семьи. Потребовалось дать взятки. Но дело того
стоило. Больше эти алчные бессердечные ублюдки не будут его преследовать!
Мастерский ход, но ему удалось его проделать! Победитель получает все, а
он вышел победителем! Никогда больше не придется ему беспокоиться, есть ли у
детей еда и крыша над головой. Он может дать им и Лили все на свете.
Тристан почти добрался до маленького двухэтажного дома на Ларош-авеню.
Это была спокойная, тихая улица, обсаженная тополями, достаточно бедная для
его утонченного вкуса, особенно теперь, когда его положение неожиданным
образом улучшилось. Теперь он может позволить себе все, наслаждаясь удачей,
наконец пришедшей к нему в тридцать семь лет, настоящей удачей. Он никого не
убил, никому не причинил ала. Монк и Бой не в счет. Теперь Тристан богат,
так безобразно богат, что даже его блестящий ум не в силах осознать это.
Вдруг в его мысли ворвался хриплый голос:
- Ты, грязный подлый ублюдок! Он даже не успел обернуться, когда гладкое
холодное лезвие кинжала одним ударом вонзилось в спину, и он даже не понял,
что случилось, только почувствовал внезапный резкий озноб и ускорил шаги. Но
тут же, к собственному ужасу, узнал тихий злобный голос Монка, вселивший
ледяной страх в сердце:
- Ладно, парень, ты заплатишь, но сначала признавайся, куда дел
сверкалки?!
Тристан не верил ушам. Медленно повернувшись, он увидел прежнего
партнера, Монка Буша, напоминавшего темным уродливым лицом средневекового
пирата.
- Монк... - слабо пробормотал он.
- Где, Трис, дьявол тебя побери? Бой, иди сюда, он у нас в руках.
Тристан неожиданно споткнулся, и Монк заметил, как по его спине
расплывается багровое пятно.
- Бой, проклятый идиот! Ты ударил его ножом! Скотина! Говорил же,
поосторожнее!
- Eh! Arrete! Qu'est qui se passe? ). - Здесь и
далее прим. пер.>
Монк выругался. Этот чертов ночной дозор!
- Помогите! Помогите! - завопил Тристан изо всех сил.
- Aidez-moi! Aidez moi!
Раздался громкий резкий свисток. Монк и Бой переглянулись, хором
выругались и исчезли. Тристан поглядел им вслед, потом медленно, очень
медленно опустился на колени. Как он хотел в последний раз увидеть Лили и
детей!
- Лили, - прошептал он, падая ничком.
Только сейчас Тристан осознал, что должен все рассказать ей, убедить, что
теперь у них всегда будет достаточно денег для нее и детей... если только
она сможет заставить себя хоть немного поступиться своим принципами. Боже,
хоть бы в последний раз увидеть ее! Но атому не суждено было случиться.
Теперь он не успеет объяснить ей, где искать...
Последнее, что увидел в жизни Тристан, было лицо молодого стражника,
наклонившегося над ним.
Дэмсон Фарм, Йоркшир, Англия. Октябрь 1814 года.
Лили сидела на узкой постели, поджав под себя ноги. Тео, Сам и Лора Бет
собрались вокруг нее. Все четверо находились в крохотной спальне, одной из
тех, что предназначались для слуг, на третьем этаже Дэмсон Хаус. Девушку
больше не трясло от страха. После нападения Арнольда, едва не закончившегося
изнасилованием, ярость постепенно улеглась, и теперь Лили, по крайней мере,
немного успокоилась, обретя способность хладнокровно мыслить. Очевидно, что
теперь ни ей, ни детям здесь, в доме сестры Триса, оставаться нельзя. И все
из-за мужа Гертруды, Арнольда. Сама Гертруда, неплохо относившаяся к детям,
невзлюбила Лили с первого взгляда и находила злобное удовольствие в том,
чтобы обращаться с ней, как со служанкой. Скоро она узнает о его любовных
притязаниях и, конечно, выставит Лили, а детям, разумеется, не позволят уйти
с ней.
Какое ужасное положение! Арнольд совершенно потерял голову и едва не
рыдал, умоляя позволить ему овладеть ею. Но стоило Лили вырваться, как он
мгновенно превратился в разъяренного жестокого насильника. Только Тео,
девятилетний мальчуган, не по годам серьезный, все понимающий, спас ее,
иначе Арнольд безжалостно изнасиловал бы ее прямо на лестнице, прислонив
спиной к стене.
- Я убью его. Лили, - объявил Сэм, упрямо выдвинув подбородок. - Тео
должен был сразу сделать это!
- Закрой рот, Сэм, - велел Тео семилетнему брату удивительно взрослым,
строгим для такого маленького мальчика голосом. - Ты будешь молчать и
слушаться. Конечно, я остановил Арнольда, но не доверяю ему. Лили. Мало
того, что Арнольд глуп, он еще и бесчестен.
"Подумать только, девятилетний мальчик способен говорить, словно
проповедь читать", - подумала Лили, наклонившись, чтобы погладить его по
руке. Арнольд Дэмсон не кто иной, как мерзкое, гнусное животное! Тео спас
ее, громко закашляв, а потом подбежал, сжимая кулаки. Арнольд немедленно
отступил, поняв что выхода нет, - не может же он изнасиловать девушку в
присутствии мальчишки, да еще и собственного племянника.
Лили оглядела каждого из детей по очереди:
Тео, слишком высокого и тощего для своих лет, со светло-голубыми, как у
отца, глазами, излучавшими ум и рассудительность. Сэма, маленького и
неукротимого чертенка, любившего жизнь и приключения и никогда не думавшего
о завтрашнем дне, и, Наконец, Лору Бет, четырехлетнюю крошку, послушную и
такую красивую, что у Лили сжималось Сердце, стоило ей было взглянуть на
маленькое личико и крошечный ротик с неизменным большим Пальцем между
розовыми губками. Тристан говорил, что Лора Бет похожа на мать, поэтому Лили
знала, что Элизабет наверняка была прелестной: изящной, хрупкой и нежной, с
шелковистыми темными волосами, глазами такого темно-синего цвета, что они
казались черными при определенном освещении.
Лили одарила всех спокойной безмятежной улыбкой:
- Мы просто уедем отсюда, вот и все.
- Думаю, теперь у нас нет иного выбора, - вздохнул Тео. - Не могу же я не
отходить от тебя! В следующий раз меня может не оказаться поблизости!
Лили ужасно захотелось обнять так рано повзрослевшего мальчика и изо всех
сил прижать к себе.
- Нет, конечно нет, - пробормотала она, улыбаясь дрожащими губами.
- Он урод, - провозгласила Лора Бет, вынимая палец изо рта. - И тетя
Гертруда тоже. И толстая!
- Верно, - согласилась Лили и взяла малышку за руку, чтобы та снова не
сунула палец в рот. Лора Бет не вырывалась, но взглянула на Лили так, чтобы
та поняла, какую честь ей оказали. - Я хочу, чтобы вы меня выслушали, -
начала Лили. - Как известно, ваш отец за несколько месяцев до гибели
предупредил, что, если с ним что-нибудь случится, я должна отвезти вас к
тете Гертруде. Вы знаете также, что другого выхода у нас не было из-за
денег. Теперь, когда Арнольд показал свое истинное лицо, нужно уезжать, и
побыстрее. У вашего отца был кузен. Его имя Найт Уинтроп, виконт Каслроз, и
живет он почти все время в Лондоне. Нам было велено обратиться к нему, если
не уживемся с Гертрудой.
- Он такой же уродина, как и Арнольд? - спросила Лора Бет и, вырвав
ручонку у Лили, немедленно отправила в ротик большой палец.
- Понятия не имею. Думаю, ваш отец оставил его на крайний случай, потому
что виконт - холостяк.
- Что-то не очень мне это по душе, - вмешался Тео. - Он может напасть на
тебя. Лили, как Уродина Арнольд.
- Арнольд - жаба, - объявил Сэм. - Грязная скотина!
Лили изумилась. Откуда Сэм набрался этаких выражений?
Правда, характеристика Арнольда была удивительно точной и красочной.
- Это верно, - небрежно бросила она. - Возможно, ты прав, Тео, но ничего
не поделаешь. У меня хватит денег только на то, чтобы добраться до Лондона.
К этому кузену. Если у него есть хоть какое-то чувство долга, он позаботится
о вас.
- Мы тебя не покинем, - хором заверили Тео и Сэм, а Лора Бет торжественно
кивнула.
- По правде говоря, - задумчиво продолжал Тео, - думаю, ты не должна
признаваться в том, что была невестой папы. Когда ты рассказала обо всем
тете Гертруде и Уродине Арнольду, те посчитали тебя самозванкой и
ненастоящей леди.
- И гувернанткой ты не можешь быть, - поддержал Сэм. - Это еще хуже. Этот
кузен может выгнать тебя или причинить боль.
- Сэм прав, - подтвердил Тео непререкаемым тоном. - Ты должна стать
кем-то еще.
- Ты моя мама, - решила Лора Бет, вынув изо рта пальчик только на один
короткий момент, достаточный для того, чтобы сделать это поразительное
объявление.
Лили ошеломленно уставилась на ребенка, но Тео сказал:
- По-моему, это то, что надо! Нет, в самом деле. Лили, ты просто не
можешь быть матерью моей или Сама, для этого ты слишком молода. Но, если мы
скажем, что ты очень рано вышла замуж за папу, тогда ты вполне могла быть
мамой Лоры Бет, и кузен тебя не прогонит. Ему придется заботиться о всех
нас. А поскольку ты вдова, он обязан будет относиться к тебе с должным
уважением.
- Мама, - снова повторила Лора Бет и, устроившись на коленях у Лили,
прижалась головенкой к ее груди, продолжая энергично сосать палец, а другой
рукой стискивая Царицу Екатерину, свою куклу.
На этом, как полагала Лили, все споры были закончены.
Лондон, Англия. Октябрь 1814 года.
Часы пробили восемь. Этот дождливый вечер Найт Уинтроп, виконт Каслроз,
проводил дома в любимом кожаном кресле в библиотеке, где царила истинно
мужская атмосфера. На коленях виконта корешком вверх лежал "Кандид"
Вольтера. Держа в руке бокал бренди, Найт задумчиво глядел в огонь, время от
времени выбрасывавший яркий сноп искр. Обшитая деревянными панелями комната
была погружена в полумрак; только свечи в единственном канделябре бросали
мягкие отблески на стены и потолок. Вся обстановка излучала такой уют, что
Найт ощущал небывалый покой, негу и приятную усталость.
Он даже широко улыбнулся при воспоминании о лице сера Эдуарда, когда
Элигори, гнедой берберийский конь Найта, выращенный на известной
коневодческой ферме Десборо Стад, оставил его клячу плестись в пыли еще на
полпути к финишной черте, установленной членами Клуба Четырех Коней на
Хаунсло Хит. Найт поставил большую сумму на Элигори, понадеявшись на
скорость лошади и собственное умение, и с честью завершил скачки, а тысяча
фунтов перешла к нему из кармана бедняги сэра Эдуарда Бресби.
Элигори терпеть не мог проигрывать, еще больше, чем сам хозяин. У гнедого
появлялся злобный блеск в глазах при виде догоняющей его лошади. Найт часто
гадал, откуда у него это выражение - от природы или унаследовано от
знаменитого родителя Флаинг Дэйви.
Найт сделал еще глоток бренди и, откинув голову на спинку кресла, закрыл
глаза. Жизнь - поистине превосходная штука. У него нет причин жаловаться или
просить чего-то лучшего. Он всем доволен, здоров как бык, ни одного больного
зуба, волосы не редеют и не выпадают, он только недавно был с любовницей,
готовой удовлетворить любой его сексуальный каприз, и ничто, если не считать
появлявшегося время от времени очередного жеребца, требовавшего упорной
тренировки, не тревожило его существования. Нет, Найту нечего больше желать!
Взяв книгу, начал рассеянно перелистывать.
- Милорд.
Найт поднял голову при звуках голоса Дакета. Кругом могло быть тихо, как
в церкви, и все же никто никогда не слышал шагов дворецкого. Ростом всего
пять футов, с лысой, как яйцо, круглой головой и таким же выступающим
животиком. Дакет отличался тонкой интуицией, редкой восприимчивостью и знал
хозяина даже лучше, чем его камердинер Стромсо, а кроме того, обладал даром
легко убирать всяческие препятствия, неожиданно возникающие на безмятежном
жизненном пути виконта Каслроза.
- Что случилось, Дакет? Надеюсь, никаких особенных неприятностей?
- Этого я не могу утверждать, милорд. Найт удивленно взглянул на
дворецкого:
- То есть?
- Вас хочет видеть молодая особа и трое очень юных особ. Молодая особа
желает поговорить с вами наедине.
- Молодая особа и трое очень юных особ? "Беда Дакета в том, - подумал
Найт, - что у него совсем нет чувства юмора. Ни малейшего признака".
- Ну что ж, скажите этой особе, что я уехал из страны, объясните ему..
или ей...
- Ей, милорд.
- Объясните, что я упал в море и утонул... кстати, кто она, черт возьми?
- По ее словам, вдова вашего кузена.
- Моего кузена? Как? Трис? - Найт тупо уставился на Дакета: "Тристан
мертв?" - Он задумался, пытаясь вспомнить, когда в последний раз слышал о
кузене. Боже, да ведь прошло не меньше пяти лет! Быстро встав, он привел в
порядок одежду:
- Проводите ее сюда, Дакет. Что же касается троих очень юных особ -
полагаю, это дети Тристана, поручите их миссис Олгуд. Пусть накормит их...
или сделает, что еще полагается таким юным особам в столь поздний час.
- Да, милорд.
Тристан мертв! Невыразимая печаль сжала сердце Найта. Он знал Тристана с
самого детства. Тот был старше на десять лет и в тех редких случаях, когда
Найт встречал сына дяди, он безоговорочно подчинялся Тристану во всем,
боготворя его как героя. Веселый, бесшабашный Тристан! Мужчина, сводивший
женщин с ума. Приезжая в Каслроз, Тристан без особых усилий привлекал
внимание и обожающие взгляды всех девушек. И вот теперь его вдова и дети
неожиданно появились здесь. Почему?
Найт повернулся на скрип отворяющейся двери. Дакет, войдя в комнату,
почтительно объявил:
- Миссис Тристан Уинтроп, милорд. В комнату ступила женщина, закутанная с
ног до головы в простой практичный коричневый плащ.
- Как поживаете? - приветливо осведомился Найт.
- Здравствуйте, - отозвалась Лили, и Найт расслышал нотки усталости в ее
голосе. - Милорд Каслроз?
- Да. Входите, пожалуйста. Позвольте помочь вам снять плащ. Здесь тепло,
и вы можете согреться у огня. По-моему, на улице не особенно приятная
Погода, не так ли?
- Совершенно верно, но вы оказались дома, И это уже облегчение.
Найт помог женщине снять плащ и в следующее мгновение пожалел об этом -
уж лучше бы она оставалась замотанной в эту ужасную коричневую ткань.
Несколько мгновений он, не отрываясь, смотрел на нее и наконец вынудил себя
предложить ей кресло рядом с камином. Женщина выглядела очень бледной н
измученной, волосы были стянуты на затылке тугим узлом, платье помялось и
плохо сидело, но ничто не могло скрыть блистательной красоты, при виде
которой сердце Найта болезненно сжалось. Поняв, что невежливо уставился на
нее, он поспешно сказал:
- Пожалуйста, садитесь и скажите, чем я могу помочь вам.
Лили с благодарным вздохом села, "Может, это тусклое освещение, - думал
тем временем Найт. - Ни одна женщина не может так выглядеть, по крайней
мере, не в резком дневном свете".
- Сейчас я прикажу принести чай. Вы голодны? Как насчет сэндвичей и
пирожных?
- Пожалуйста, если это вас не затруднит.
- Я велел Дакету отвести детей к миссис Олгуд. Она сумеет присмотреть за
ними.
Но оказалось, что миссис Олгуд не справилась с возложенным на нее
поручением. В этот момент в коридоре послышался топот маленьких ног, резкие
возбужденные голоса, слишком высокие, чтобы принадлежать взрослым, потом
дверь со стуком распахнулась к в комнату вбежали три очень юных особы. Лили
молниеносно вскочила:
- Боже милосердный, - только и смогла вымолвить она.
- Мама! - завопила Лора Бет, обнимая колени Лили. Тео и Сэм с
покровительственным видом встали по бокам.
- С тобой все в порядке? - допытывался Тео, пристально вглядываясь в ее
лицо. Лили невольно рассмеялась:
- В полном, - заверила она. - А в чем дело?
Только сейчас она заметила стоявшую в дверях Пожилую женщину с
озабоченным лицом.
- Миссис Олгуд? Простите, но дети... они не любят оставлять меня наедине
с незнакомыми людьми... то есть мужчинами... и..
- Возможно, - вмешался Найт, перебивая сбивчивые объяснения, - это вполне
понятно.
Неужели эти юные особы считают его похотливым животным? Хотя... внешность
вдовы Уинтроп дает основание согласиться со стремлением детей защитить мать.
- Вы можете пока оставить нас, - велел он, обращаясь к слугам. Миссис
Олгуд и Дакет удалились.
Лили, глубоко вздохнув, положила руку на плечо Тео и обратилась к Найту:
- Это Тео. Старший.
Тощий мальчишка оценивающе, недоверчиво смотрел на хозяина. Трудно было
ожидать такого взгляда от ребенка!
- Сэр, - сухо объявил он, - простите нашу дерзость. Мы не любим оставлять
мать наедине с чужими.
- Тео, - кивнул Найт, - я вас не осуждаю, и, наверное, сам на вашем месте
поступил бы так же.
- А это Сэм, - поспешно продолжала Лили. - Сэм, это виконт Каслроз, твой
дядя.
- Сэр, - кивнул Сэм. В его голосе не было ничего, даже отдаленно
напоминающего вежливость, наоборот, он был вызывающе-агрессивным. Сильное
крохотное тельце напряглось, в любую минуту готовое к нападению.
- Привет, Сэм, - весело воскликнул Найт и, нагнувшись, взглянул на
малышку, старательно сосавшую палец. Другой рукой девочка прижимала к груди
куклу. Казалось, никакая сила не может оторвать ее от ног матери.
- А это Лора Бет. Она кажется немного приставучей, потому что устала.
Путешествие оказалось долгим, и мы... мы не были уверены... какой прием нам
окажут...
Голос Лили замер. Казалось, она не в силах собраться с мыслями, чтобы
дать хозяину дома хоть сколько-нибудь разумное объяснение.
- Поверьте, я понимаю, - кивнул Найт. - Здравствуй, Лора Бет.
Лора Бет повернула личико к высокому незнакомцу:
- Ты не очень старый, - констатировала она, немигающе глядя на Найта.
- Лора Бет! - резко одернул ее Тео. - Как ты себя ведешь?!
- Тео, по-моему, она хотела сделать мне комплимент. - Найт заметил
быстрый взгляд Сэма, брошенный на брата. Никто из детей не походил на
Тристана. Но стоя рядом... Если сравнить их черты... сходство с кузеном было
поразительным. - Когда видишь их вместе, поражаешься, до чего они напоминают
отца, - заметил он.
Лили повернулась к Тео. Лора Бет вновь прижалась к матери, так что ткань
платья туго обтянула ногу и бедро вдовы. Найт конвульсивно сглотнул. Господи
Боже, это просто абсурдно! Подумать только, испытывать старую как мир похоть
к матери троих детей! Нет, это невозможно, она слишком молода.
Найт тряхнул головой, прислушиваясь к мелодичным звукам ее голоса,
полного нежности и заботы, особенно, когда она обращалась к детям.
... - Итак, Тео, ты и Сэм поможете уложить Лору Бет. Вы голодны? Нет?
Тогда я позову милую миссис Олгуд...
- Мы не хотим оставлять тебя с ним, мама, - громким шепотом объявил Сэм.
- Лора Бет права. Он совсем не старый, не то что Уродина Арнольд, а
посмотри, что тот наделал...
- г Пытался, - твердо перебила Лили. испытывая горячее желание удушить
нескромных защитников. Она в жизни не была так сконфужена!
Лили открыла рот, чтобы извиниться, сказать что-то... хоть что-нибудь..,
но виконт пришел ей на помощь:
- Клянусь честью джентльмена и вашего дяди, что буду вести себя с вашей
матерью самым почтительнейшим образом. Пожалуйста, идите к миссис Олгуд.
Ваша мать скоро придет. - Помедлив, он едва заметно улыбнулся Лили:
- Я бы разрешил ей идти с вами, да только до сих пор не имею ни малейшего
понятия о том, что происходит. Не то, чтобы я считал вас опасными злодеями и
разбойниками, решившими ограбить дом, но вы, конечно, должны понимать мои
опасения...
- Поэтому, - докончила Лили, - по всей справедливости я должна объяснить
виконту причину нашего появления здесь. Тео, пожалуйста. Лора Бет, отпусти
меня. Сэм, ты, конечно, хочешь попробовать бисквит, не правда ли?
- Он прав, - кивнул Тео. - Кузен нас не знает, и мы вполне могли бы
оказаться грабителями. Мы пойдем с этой женщиной...
- Но, - вмешался Сэм, потрясая маленькими кулачками, - мы будем смотреть
на часы. Мама не должна слишком задерживаться.
- Я отпущу ее немедленно, как только удостоверюсь, что она не одна из
оставшихся в Англии наполеоновских шпионов.
- Хорошо, - кивнул Сэм с некоторым одобрением.
Миссис Олгуд немедленно позвали. Лору Бет удалось оторвать от юбки Лили и
убедить последовать за экономкой. Малышка доверчиво подала ей ручонку и
улыбнулась:
- Мы с Сэмом хотели бы съесть бисквит.
- Катберт печет превосходные бисквиты с малиной, - заверила миссис Олгуд.
Лили несколько минут постояла молча, глядя на закрытую дверь. Сзади
раздался голос виконта:
- Не волнуйтесь, она позаботится о них. И не бойтесь, я не воспользуюсь
своим положением. Это совсем не в моем характере, знаете ли! Сядьте и
отдохните. Я попрошу Дакета принести чай, бисквиты с малиной и еще
что-нибудь съедобное.
Лили молча сделала, как ей велели. Она была так измучена, в основном
неотвязной тревогой по поводу того, какой прием окажет им хозяин дома, что,
устроившись наконец в мягком кресле, вздохнула от удовольствия. Когда Найт,
отдав Дакету все необходимые распоряжения, вернулся, она уже почти спала.
Осторожно приблизившись к Лили, он мягко предложил:
- Если вы слишком устали и хотите подняться в спальню, мы можем отложить
разговор до завтра.
- О нет, - запротестовала Лили, - то есть вы, конечно, очень добры, но,
наверное, удивились нашему появлению и хотите знать, почему...
- Возможно, но думаю, что мы все успеем выяснить, раньше или позже. А,
Дакет, вот и вы! Насколько я понимаю, все уже готово. Поставьте поднос перед
миссис Уинтроп и можете идти.
Дакет, явно желая узнать побольше, замешкался с крышкой подноса, но
услышав многозначительный кашель виконта, немедленно исчез.
- Не уверена, что заслужила его одобрение, - заметила Лили, глядя ему
вслед.
- Вот что значит иметь слуг, знавших вас еще с пеленок! Но вас это не
должно волновать. Ну, миссис Уинтроп, - не правда ли, странно звучит,
поскольку я тоже Уинтроп, Найт Уинтроп.
Он поклонился.
Лили изумленно посмотрела на Найта и, поднявшись, ответила реверансом:
- Я Лили Уинтроп, к несчастью вдова Триса. Он умер в прошлом месяце, в
Брюсселе.
- Мне очень жаль. Как его случилось? Он долго болел?
Лили отвела глаза, но Найт успел заметить промелькнувшее в них выражение
боли:
- Нет, его убили кинжалом в спину. Стражники сказали, что это были,
грабители. Их так и не поймали, по крайней мере к тому времени, как я с
детьми уехала из Брюсселя.
- Где же вы были до сих пор? Уже почти конец октября. Ах, простите,
садитесь пожалуйста, миссис Уинтроп.
Лили одарила его очаровательной улыбкой и тут же посерьезнела, так быстро
и бесповоротно, словно задвинула тяжелые занавеси от яркого света.
- У сестры Триса, в Йоркшире.
- Господи, я и забыл о Дэмсонах. Их ведь так зовут?
Лили молча кивнула.
Найт помедлил, глядя на нее сверху вниз. В отблесках каминного пламени ее
волосы казались жидким медом. Он снова сглотнул. Черт возьми, ведь он
терпеть не может мед!
- Насколько я понял, речь шла об Арнольде?
- Да, муже Гертруды. Там нам жилось не очень хорошо, поэтому мы решили
уехать. И два дня были в пути.
Лили боялась, что Гертруда может потребовать опеки над детьми, поэтому
они тайком, на рассвете, покинули дом. Но ему она о своих опасениях ничего
не сказала.
- Это длинное путешествие. Вы приехали дилижансом?
- Конечно.
- Вы слишком молоды, чтобы быть матерью Тео или Сема. Собственно говоря,
даже Лора Бет...
- Лора Бет - моя дочь. Ел четыре года. Тео и Сэм мои пасынки. Первая жена
Триса умерла шесть лет назад.
Даже это было не правдой. Элизабет скончалась при родах Лоры Бет, четыре
года назад.
- Все равно, вы кажетесь слишком юной, чтобы быть матерью четырехлетней
девочки, - задумчиво пробормотал Найт, больше себе, чем ей.
Лили поспешно выпрямилась. Его во что бы то ни стало необходимо убедить!
- Мне двадцать три года, - заявила она, и выражение ее глаз заставило
Найта отступить. Он принес кресло и уселся напротив Лили:
- Пожалуйста, пейте чай. Катберт, помимо всего прочего, славится своими
сэндвичами. Почему же вы уехали от Дэмсонов?
Он, конечно, мог предугадать ответ: только раз взглянув на нее, мужчина
способен окончательно Потерять голову, честь и все добродетели, которыми мог
обладать. Найт сам не понимал, почему спрашивает молодую женщину об этом.
- Мы не были счастливы там и никому особенно не были нужны. Кроме того,
там был еще и Уродина Арнольд, как его прозвали дети. Видите ли, незадолго
до смерти Трис велел мне ехать к Гертруде, если что-нибудь случится с ним,
ну а, если нам у нее не понравится... тогда... тогда остаетесь вы, его
кузен. - Лили прямо, не мигая, взглянула ему в глаза. - Мы здесь, потому что
нам больше некуда идти. Я могу позаботиться о себе, не думайте, что я
собираюсь просить милостыни у вас, милорд. Но дети... у нас совсем нет
денег. Они чудесные малыши и заслуживают большего, чем я могу им дать.
- Тристан оставил вас без средств? Вопрос был достаточно резким, но вдова
Уинтроп, очевидно, желала откровенного разговора.
- Да, почти. После того как я похоронила его и продала все, что могла, у
нас осталось только сорок фунтов.
Лили помедлила, и Найт, заметив, как нервно она теребит складки платья,
небрежно спросил:
- Не нальете ли вы мне чаю?
- Конечно, - с готовностью согласилась Лили, радуясь, что может быть
чем-то полезна.
Найт пристально наблюдал за девушкой, восхищаясь грацией ее движений,
понимая, что перед ним истинно благородная леди, леди до мозга костей,
невзирая на недостаток средств и неясное будущее.
- Молока совсем немного, пожалуйста. - Руки Лили слегка дрожали, и Найт
почувствовал угрызения совести. Она, без сомнения, очень устала, боится, что
он откажет ей и детям в приюте и безжалостно выставит на улицу. Поняв это,
он спокойно, не повышая голоса, сказал:
- Пожалуйста, не стоит больше мучить себя н зря беспокоиться по пустякам.
Вам нужно поесть, а потом миссис Олгуд проводит вас в спальню. Вы с детьми в
полной безопасности. Клянусь всеми святыми, я не Уродина Арнольд и
позабочусь о вас, - выпалил Найт, сам потрясенный столь неожиданными
словами. Что за дьявол в него вселился? С чего это он обещает подобные
вещи?
Лили взглянула на него и слабым голосом пролепетала:
- Спасибо, милорд.
Найт вручил ей блюдо с сэндвичами:
- Вот, попробуйте эти, с огурцом. Лучше Катберта их никто не делает!
Очень рад, что вы решили приехать ко мне. Тристан был моим любимым кузеном,
но по стечению обстоятельств мы не виделись почти пять лет. Мне так жаль
его! - В дверь постучали. - Войдите, - окликнул Найт.
На пороге, встревоженно хмурясь, появилась миссис Олгуд, очевидно
озабоченная новыми проблемами.
- Простите, что беспокою вас, милорд и миссис Уинтроп, но малышка плачет
и зовет маму. Она боится оставаться без вас в чужом доме.
Лили мгновенно вскочила:
- Извините, милорд. - И уже подойдя к двери, обернулась, словно вспомнив
что-то: , - Благодарю вас. Я уложу детей и пойду спать. До завтра, милорд.
Не успел Найт подняться, как Лили уже исчезла. Миссис Олгуд едва
поспевала за ней. Дверь захлопнулась. Найт задумчиво уставился в камин.
Пламя почти погасло. Оставалось надеяться, что она не замерзнет. Ночь
предстояла холодная, а сырость пробирала до самых костей.
Заметив раскрытую книгу на кресле, Найт нахмурился. О чем он размышлял
перед ее появлением? Да о том, что жизнь прекрасна, он всем доволен и не
желает ничего менять. Ну а теперь в доме появились трое детей и одна очень
молодая, очень красивая вдова.
Найт покачал головой. Будь Лили даже стара и уродлива, он не задумываясь
помог бы ей. Лили. Прелестное имя. Светло-серые глаза... хотя он не был в
атом уверен. Возможно, голубые. Придется удостовериться утром. Трое детей.
Еще одна проблема. Он ничего не понимал в детях, хотя знал, что
порядочный человек не должен разлучать мать с ее отпрысками. Найт снова
поразился сходству обоих мальчиков с отцом. О проклятие, Трис. Почему, черт
возьми? Почему ты не мог быть осторожнее?
А что если бы его не было дома, когда они приехали? Нет, Дакет, конечно,
впустил бы их. Но тут Найт вспомнил, как несколько раз отпускал шуточки
насчет детей при Дакете.
Наверху, в прекрасно обставленной комнате для гостей. Лили встретила
рыдающая Лора Бет. Тсо и Сэм топтались рядом, беспомощно глядя на сестру.
Миссис Олгуд кудахтала, словно встревоженная наседка.
- Спасибо, миссис Олгуд, - искренне поблагодарила Лили. - Я за ними
присмотрю. Сегодня мы все будем спать здесь. Не беспокойтесь за нас.
Миссис Олгуд не знала, что делать. Когда-то на третьем этаже Уинтроп Хаус
была роскошная детская, но ее давно переделали в комнаты для слуг. Детей в
доме не было уже много лет. Куда поместить мальчиков?
Лили поняла причину озабоченности экономки:
- Возможно, у вас найдутся две смежных спальни? Завтра, если его лордство
согласится, мы можем поселить там мальчиков. Ну а сегодня их можно уложить
на полу. - Миссис Олгуд, облегченно вздохнув, поспешила за одеялами. Как
только за ней закрылась дверь, Лора Бет мгновенно перестала плакать и
самодовольно улыбнулась Лили. - Я так и думала. Ты рыдаешь уж слишком
напоказ, - начала Лили, подбоченившись. - Ну а теперь...
- Это она нарочно, - вмешался Тео. - Мы хотели убедиться, что с тобой все
в порядке. Конечно, наш дядя выглядит джентльменом, но мы не были уверены. В
конце концов, ты оставалась наедине с ним, а сама знаешь, что бывает в таких
случаях...
- Он мог запереть дверь и бросить ключ в камин, - вставил Сэм, - а
потом... Лили подняла руку:
- Нет, он вел себя как истинный джентльмен. Уже поздно, вам пора спать.
Давайте уляжемся поуютнее, пока миссис Олгуд не придет с простынями и
одеялами.
- Это мы понарошку, - пробормотала Лора, свертываясь калачиком у груди
Лили. Тео и Сэм, скрестив ноги, уселись на краю кровати.
- Ну что ж, я потрясена. Бедная миссис Олгуд, она, наверное, думает, что
обидела вас! Кстати, какая прекрасная комната, - заметила Лили, впервые
обратив внимание на изящное сочетание бледно-голубого и кремового тонов.
Кровать под синим покрывалом стояла на возвышении, на полу лежал
обюссоновский ковер кремового цвета, занавески были светло-голубые.
- Это девчачья комната, - презрительно фыркнул Сэм. - Сплошные цветочки.
Лили слишком устала, чтобы отвечать, и вместо этого просто улыбнулась.
Откуда у них только силы берутся? Но тут она почувствовала, как ручка Лоры
Бет опустилась, а маленькое тельце обмякло.
- Одной меньше, - подумала Лили, сдерживая зевок.
- По крайней мере, хоть палец изо рта вынула, - заметил Тео. - Сэм прав,
это девчачья комната.
- Угу, - подтвердил Сэм.
- Ты уверена, что он будет вести себя порядочно, мама? - осведомился Тео.
Лили сжала его руку. После бегства с Дэмсон Фарм он и Сэм старались
называть ее только мамой, и теперь это казалось вполне естественным.
- Да, совершенно. Конечно, он был крайне удивлен столь внезапным
появлением, но был исключительно вежлив и почтителен. Ну вот и постель для
вас принесли!
Лили, осторожно уложила девочку, укрыла ее одеялом, поблагодарила миссис
Олгуд, ясно давая понять, что экономка может идти, и с помощью мальчиков
постелила тюфяки на греховно-мягком ковре.
- Можете раздеться, когда я погашу свечу, - велела она, обнимая и целуя
каждого, не слишком крепко, просто прикасаясь губами к щеке. В конце концов,
они мальчишки.
Через полчаса, когда Лили и ее семейство крепко спали, Найт, по-прежнему
сидя в библиотеке, удивленно смотрел на экономку:
- Что вы говорите?
- Я сказала, милорд, что все они улеглись в одной спальне. Пришлось
принести туда одеяла и тюфяки для мальчиков.
- Но это просто абсурдно! Немедленно найдите им комнаты! Молодая женщина
устала и нуждается в отдыхе. Четыре человека в одной спальне...
- Именно так хотела леди, милорд, - твердо заявила миссис Олгуд,
помнившая виконта еще трехлетним малышом. Сейчас он говорил почти таким же
обиженным тоном. - Завтра утром все уладится. Спокойной ночи, милорд. Если
больше ничего не...
- Нет-нет, идите спать, миссис Олгуд.
- Насколько я поняла, дама с детьми пока останутся здесь?
- По-видимому, да, - кивнул Найт. - Вы что-нибудь понимаете в детях,
миссис Олгуд?
- Конечно, милорд, хотя и прошло много времени с тех пор, как моя Гледис
была ребенком; у нее самой двое, и я навещаю их каждую неделю.
До сих пор Найт понятия не имел, что миссис Олгуд - бабушка, и теперь ему
почему-то стало не по себе. Она жила здесь всегда, а он даже не подозревал,
что за стенами этого дома у нее может быть своя жизнь.
- Понимаю, - только и смог пробормотать он.
- Утром мы с мистером Дакетом переселим их в смежные спальни. Нет причин
расстраиваться.
Она тактичнейшим образом дала ему понять, чтобы он не лез не в свое дело.
Найт волей-неволей улыбнулся:
- Хорошо. Передайте Дакету, чтобы убрал поднос. Миссис Уинтроп так и не
удалось поесть как следует.
- Обязательно. Спокойной ночи, милорд.
- Где она, черт возьми?!
Было уже десять утра, и Найт нетерпеливо мерил шагами библиотеку.
Наконец, не в силах больше вынести томительного ожидания, он сдался и
позвонил Дакету.
- Милорд?
- Господи, Дакет, вечно вы появляетесь из ниоткуда, словно чертово
привидение! Испугали меня насмерть!
- Прошу прощения, милорд. Вы что-то хотели?
- Да. Где миссис Уинтроп? День в самом разгаре, и она, конечно, к этому
времени должна была встать и спуститься к завтраку!
- Я уже справлялся, где она. Миссис Уинтроп попросила принести ей завтрак
в спальню. Она пожелала... как всякая мать, полагаю, оставаться с детьми.
По-видимому, это имело смысл, хотя и не прозвучало особенно лестно для
него, хозяина дома, ее спасителя, единственного защитника в холодном
жестоком мире.
- Передайте, что я хотел бы поговорить с ней в библиотеке.
- Да, милорд.
- Когда ей будет удобно, конечно.
- Безусловно, милорд, не хотите же вы, чтобы она посчитала, будто ей
приказывают.
- Черт возьми, Дакет, не могли бы вы держать свое мнение при себе?
- Как будет угодно милорду.
- Когда-нибудь вас придушат прямо в постели, Дакет.
- Меня, милорд?
- Да, я поручу это Стромсо.
- Должен сказать, простите мою дерзость, что ваш камердинер питает
отвращение к любому насилию. Поверите, я сам видел, как он смертельно
побледнел при виде раздавленного клопа.
- О, убирайтесь с моих глаз!
- Клоп только что перед этим укусил его. Очень любопытно.
- Вон!
Просьба виконта была передана тремя минутами позже Бетси, горничной с
верхнего этажа, которая между непрерывными реверансами ухитрялась медленно и
тщательно выговаривать слова:
- Мистер Дакет сказал, когда вам будет удобно, мэм. Его лордство не так
уж и спешит, просто... просто хочет видеть вас и, если можно, поскорее.
- Спасибо, Бетти, я немедленно спущусь.
- Зачем ты ему понадобилась? - озабоченно нахмурился Тсо. - Странная
какая-то эта горничная, - добавил он, мгновенно меняя тему. - Несет что-то
не совсем понятное.
- Он спрашивал только о тебе? - мгновенно вскинулся Сэм. - Почему не о
нас всех? Я врежу ему по физиономии, клянусь, врежу.
- Он не старый, - провозгласила Лора Бет, - извлекая пальчик изо рта.
- В жизни не видела такой осторожной компании! Не стоит быть слишком
подозрительными! - засмеялась Лили. - Он, без сомнения, хочет узнать, каковы
наши планы на будущее, или, вернее, объявить о своих намерениях относительно
нас. А пока я хотела бы, чтобы вы начали устраиваться в своих спальнях. Тео,
пожалуйста, присмотри за Лорой Бет. Сэм, пожалуйста, не натвори чего-нибудь
ужасного. Хорошо?
- А что именно ты имеешь в виду? - с большим интересом осведомился Сэм.
Тео наградил брата типичным взглядом взрослого серьезного человека,
принужденного терпеть глупости несдержанного мальчишки:
- Например, не стоит вывешивать из окна связанные полотенца с запиской,
что тебя насильно удерживают в этом доме, ты, полоумный!
- А, ты вот о чем!
- Ну, если это критерий, - пробормотала Лили, - значит, боюсь, нам не
сдобровать. Ну хорошо, постарайтесь вести себя прилично, так, чтобы его
лордство не решил выбросить нас за порог. Я скоро вернусь.
Лили быстро подбежала к изящному зеркалу на туалетном столике, поправила
выбившийся из прически локон, покачала головой при виде собственного
побледневшего лица и обведенных черными кругами глаз и, придя к мысли, что с
этим ничего не поделаешь, вышла из спальни. Ей не пришло в голову, что ее
глаза выдают огромную тревогу, но Найт увидел все. Ему захотелось завопить,
громко выругаться, поскольку он ревностно молился чуть не всю ночь, прося
Бога, чтобы это невероятно прекрасное создание превратилось при свете дня в
обычную озабоченную мать-наседку. Но этому не суждено было случиться. И
подумать только, на ней не было ничего модного или роскошного. Наоборот.
Сегодня Лили надела платье из светло-серого муслина почти без оборок, с
длинными рукавами, но все же почему-то подчеркивающее пышную грудь и узкую
талию. Волосы были уложены в скромную прическу, но результат был
ошеломительным. Найт не мог наглядеться на высокие скулы, экзотический изгиб
бровей, маленькие раковинки ушей, узкий римский нос.
Никогда в жизни Найт не встречал создания прелестнее... и она оказалась
вдовой, да еще с тремя детьми! Он решил, что в ближайшем будущем переселит
их в имение Каслроз, таким образом, жизнь потечет по прежнему руслу -
спокойно и безмятежно.
Эта женщина и дети, без сомнения, стали неожиданным, совершенно
непредвиденным и ненужным ураганом на его пути.
- Милорд, - приветствовала Лили, низко приседая.
- Пожалуйста, зовите меня Найтом. Мы ведь родственники.
- Тогда вы должны звать меня Лили.
- Какое необычное имя!
- Мой отец, Френсис Тремейн... барон Маркхем. Знаете, он не мог
похвастаться многими добродетелями, но одна из них была бесспорна: он
обладал огромными познаниями в цветах и растениях. Для меня выбрали имя Лили
Офелия задолго до моего рождения.
- Обращение к Шекспиру все же предпочтительнее, чем Лили Гортензия или
Лили-Лютик.
- Я уже давно добавила к списку Лили-Можжевельник!
- А если бы вы оказались мальчиком?
- Пришлось бы хорошенько подумать, не так ли?
- Как насчет Уродина Арнольд-Тисовая дубинка?
- Мне это нравится, - засмеялась она. - Появись у меня брат, его
окрестили бы Берчем Хоторном Тремейном .
И она снова засмеялась, должно быть, причудам отца. Слушая ее голос,
смотря в это улыбающееся лицо, он чувствовал себя так, словно в мрачный
осенний день солнце выплыло из-за туч и согрело его ласковым теплом.
И тут Найт вспомнил ее отца. Тремейн - седьмой барон Маркхем! Господи,
этот человек бежал из Англии несколько лет назад, по уши погрязнув в долгах,
оставив дом предков в Дорсете, и, если Найт верно помнил, бросил все.
Значит, он отправился в Брюссель. С Лили?
- А ваша мать?
- Умерла, когда мне было четырнадцать лет.
Она совсем не напоминала цветок, а была просто обычной очень
прямолинейной и строгой Джейн.
- Если вы похожи на мать, вряд ли она была обычной и простой.
Найт немедленно пожалел, что не может отрезать свой проклятый болтливый
язык. Лили мгновенно сжалась, не физически, конечно, но он прекрасно ощутил
это. Тихо и незаметно ушла в себя. Она опасалась его... и имела на это
полное право. Оказаться во власти мужчины, совершенно незнакомого, когда в
памяти еще свежи воспоминания о гнусных притязаниях Арнольда. Найт, конечно,
был джентльменом, не каким-нибудь негодяем, стремившимся силой завладеть
женщиной. Он хотел было извиниться, но тут же передумал. Лучше без шума
отступить, так будет умнее.
Но тут она вновь, с улыбкой, пусть и несколько вымученной, кивнула:
- Нет, моя мать была красавицей. Немного помедлив, она подошла к высоким
окнам в эркере, выходившим на парк на противоположной стороне улицы, и очень
сдержанно добавила:
- По выражению вашего лица я поняла, что вам знакомо имя моего отца. Он,
конечно, не был особенно мудрым человеком, но искренне любил меня и
заботился, как мог. - Найт подумал, что скорее она заботилась об отце, но
ничего не сказал. Поняв, что хозяин молчит из вежливости. Лили резко
выпалила:
- Вы хотели видеть меня, милорд? По какому поводу, позвольте узнать?
- Найт, - механически поправил он.
- Простите, Найт.
- Как я узнал, вы с детьми спали прошлой ночью в одной комнате.
- Конечно, было тесновато, но не настолько, чтобы мы терпели неудобства.
Вы должны понять, что дети...
- Нет, мне совершенно ясны ваши мотивы. Но, надеюсь, сегодня дети
переселятся в другую комнату.
- Если не возражаете; насколько мне известно, Дакет взял на себя труд все
уладить.
- Без сомнения. - Найт небрежно показал на кресло:
- Я веду себя непростительно. Садитесь, пожалуйста. - Повернувшись, он
устроился в очень большом и удобном кожаном кресле рядом с таким же
впечатляюще-величественным письменным столом красного дерева. - Трис оставил
завещание?
- Нет, я ничего не знаю об этом. никогда не говорил со мной ни о каком
завещании, и я ничего не нашла в его бумагах.
- Значит, никто не был назначен опекуном детей.
- Я их опекун. - Лили выпрямилась:
- Вряд ли это явится для кого-то сюрпризом!
- Я думаю, Трис хотел бы видеть в этой роли мужчину.
- Почему?
Найт с терпеливым снисхождением оглядел Лили:
- Вы слишком молоды. Мальчикам нужна мужская рука. Нужно, чтобы кто-то
занимался их воспитанием, защищал и наставлял. Вы женщина, и одной вашей
любви недостаточно.
Лили хотела взорваться, потребовать разъяснения, но вместо этого только
пробормотала:
- Возможно.
- Кроме того, у вас нет средств. Поэтому и выгодно иметь опекуна-мужчину,
особенно с точки зрения экономической.
- Нет!
- Этим родственником мужского пола могу быть либо я, либо Арнольд. Выбор
за вами. Но, вы, наверное, хотели бы оформить все по закону, так, чтобы
впредь вам не угрожала опасность потерять детей. - Лили лишилась дара речи
при мысли о столь ужасной возможности, но Найт мягко добавил:
- Очевидно, у вас просто не было времени все обдумать.
- Вы правы, - призналась Лили. - Я пыталась найти кров и ни о чем другом
не могла думать.
- Ну а теперь можно спокойно, не спеша, все устроить.
- Никто не сможет забрать у меня детей, правда?
- Скорее всего, но я все же попрошу моего поверенного, Тилни Джонса,
заехать сегодня. Он, конечно, знает что делать.
- Вы очень добры.
Нет, на самом деле он был циничным подонком, но старавшимся, правда, не
причинить много вреда своим собратьям, особенно когда выходил победителем в
словесных и иных схватках. Поэтому он просто небрежно взмахнул рукой,
отметая все комплименты:
- Вы понимаете, конечно, что, если меня официально назначат опекуном, я
буду иметь полную власть над детьми, пока мальчикам не исполнится
восемнадцать, а Лоре Бет - двадцать один год. Или пока она не выйдет замуж.
Лили ничего не ответила. Перед глазами встал образ взрослой Лоры Бет,
молодой женщины, стоящей рядом с предполагаемым женихом, но по-прежнему
отказывающейся вынуть палец изо рта. Какой ужас!
Лили невольно улыбнулась, но тут же вернулась мыслями к суровой
реальности. Пальцы начали нервно теребить складки муслиновой юбки.
Найт не сводил с нее глаз. Очевидно, ей совсем не понравилось его
предложение, но приходилось держать язык за зубами из страха быть
выброшенной на улицу. Неожиданно почувствовав угрызения совести, он
встряхнулся и резковато заметил:
- Должно быть, вы хотели бы иметь достаточно денег, чтобы никогда ни от
кого не зависеть.
- Это верно, - кивнула она с неподдельной искренностью, гордо приподняв
подбородок. "Совсем как Сэм", - подумал Найт. Лили внезапно вскочила;
бледные щеки порозовели. "От гнева", - понял Найт. Прекрасно, это означает,
что она забыла о своем отчаянном положении, пусть и ненадолго.
- Я совсем не знаю вас, милорд, если не считать того, что вы кузен Триса.
Вы можете оказаться святым или самим дьяволом. Наполеоном или Веллингтоном,
принцем Регентом или...
- Трудно отыскать другую сторону этой медали, не так ли?
- Это неважно! Я не позволю вам захватить власть над детьми, ни за что не
позволю?
- Возьмите себя в руки, миссис Уинтроп. Вы еще очень молоды, совсем не
разбираетесь в жизни...
Столь самодовольные, чисто мужские претензии окончательно вывели ее из
терпения:
- Ха! Если вы слышали о моем отце, значит помните, что на нем лежало
проклятие - игорная лихорадка пожирала его заживо, не оставляя в покое ни
днем, ни ночью. Даже на смертном одре он пытался заключить пари с доктором,
что проживет еще сутки. Этот глупец доктор заявил, что его невозможно. Тогда
отец уговорил его поспорить на все, что ему причиталось за лечение, и
представляете, он все-таки прожил еще двадцать четыре часа! Нет, милорд, я
не избалованная капризная девица, как ваши английские мисс! Я заботилась об
отце, выручала его из многих неприятностей, спасала от таких головорезов,
каких вы, возможно, и не встречали, даже несмотря на зрелый возраст...
- Я старше вас всего на четыре года, - мягко напомнил Найт.
- Но вам, конечно, больше двадцати трех! Поняв, что проговорилась, Лили,
охнув, отступила и наткнулась на ручку кресла. Кресло поехало по натертому
паркету, и Лили, поскользнувшись и неуклюже взмахнув руками, чтобы сохранить
равновесие, не удержалась и тяжело села на пол.
- Лили! Боже, вы ушиблись? - воскликнул Найт, вскакивая.
Ее "нет" было достаточно сухим. Найт постоял немного над Лили, мгновенно
отметив ее смущение, ярость, разметавшиеся юбки, изящные щиколотки и,
вопреки всем благим намерениям, рассмеялся:
- Давайте-ка я помогу вам встать. Он предложил ей руку, которую Лили
неохотно приняла, и рывком поднял девушку, но, по-видимому, не рассчитал
сил, и она едва не упала ему на грудь. На какой-то кратчайший миг их тела
соприкоснулись и вожделение, словно молнией, поразило его, такое мощное,
такое всесильное, что он поначалу даже не понял, что с ним творится. Найт
просто не верил - не мог поверить, что обыкновенная женщина, любая женщина
может довести его до такого состояния, возбудить столь безумную страсть. Он
умирал от желания коснуться ее...
- Что ты сделал маме?
Найт быстро повернулся - похоть мгновенно остыла, увяла, умерла, как
осенний цветок. Увидев Сэма, он медленно выпустил Лили, заметив, что руки
мальчика сжаты в кулаки, а маленькое приземистое тело напряжено. Сэм был
явно готов к нападению.
- Ты ступаешь так же тихо, как Дакет. Ничего я твоей маме не сделал, Сэм.
Она упала, и я помог ей встать. Что ты хочешь?
Лили отстранилась и привела в порядок платье. Она была страшно сконфужена
и покраснела до корней волос. Пытаясь взять себя в руки и не зная на ком
сорвать злость, она завопила на Сема, как базарная торговка:
- В самом деле, Сэм, это уж слишком! Немедленно иди в свою комнату и
свяжи чертовы простыни или полотенца, как их там..! Где Тео? Лора Бет?
- Мы тянули соломинки, - признался мальчик, старательно изучая носки
башмаков. - Я выиграл.
- Ну, теперь, когда ты все видел сам, можешь идти. Мне нужно поговорить с
твоей матерью, - вмешался Найт.
Но Сэм с видом заупрямившегося мула не двигался с места, только
выпрямился во весь рост. Лили справилась со смущением, поняла, что ребенок
не виноват в том, что она так позорно потеряла : самообладание, и уже мягче
попросила:
- Да, дорогой, пожалуйста, займись своими делами. Его лордство и я
пытаемся решить, что делать дальше. - Но Сэм и не думал сдаваться, только
недоуменно смотрел на Лили. Та умоляюще попросила:
- Пожалуйста, Сэм.
- Вон! - приказал Найт, видя, что уговоры бесполезны, - немедленно вон!
Сэм наконец решил отступить:
- Ладно уж, но учтите, у нас еще много соломинок.
Лили и Найт молча смотрели ему вслед. Сам еле волочил ноги и,
по-видимому, совершенно не желал уходить. Наконец, дождавшись, пока он
переступит порог, Найт подошел к двери, плотно прикрыл ее и запер на ключ.
Никогда раньше он не делал этого.
Найт постоял немного, недоуменно качая головой. Что случилось со
спокойным размеренным ходом событий? Жизнь заметно переменилась всего за
последние двенадцать часов. Ситуация не из приятных!
Он повернулся к Лили. Та выглядела просто убитой горем и такой виноватой,
что, казалось, готова надеть власяницу и посыпать голову пеплом:
- Я кричала на него, - глухо пробормотала она. - Я в самом деле кричала
на него. - Поверьте, он это переживет. Ну а теперь, если с вами все в
порядке и обошлось без синяков, вернемся к делу. Не забывайте, детям нужно
образование, - заявил Найт. - По крайней мере, мальчикам.
- О нет, не сейчас! Я сама буду учить их, они еще слишком малы...
- Сколько лет Тео?
- Исполнилось девять в августе, но...
- Ему необходимо учиться в школе. В Итоне.
- Не позволю. Я знаю достаточно, чтобы начать учить их.
В конце концов, мы занимаемся уже целый год - Всего год? Мне казалось,
что вы были замужем за Трисом не меньше четырех лет. По крайней мере, Лоре
Бет уже четыре, не так ли?
Плата за грехи, наказание за ложь...
- Трис учил их, - быстро поправилась Лили, и Найт понял, что все не
правда, по крайней Мере, не совсем правда, но и этой, чуть приоткрывшейся
тайны было достаточно, чтобы заставить его гневно сжать губы.
- Понимаю, - кивнул он, отворачиваясь от Лили. - Я позову вас, когда
приедет Тилни Джонс. Надеюсь, это вам подойдет, мадам.
Он превратился в глыбу льда, и Лили поняла, что уличена во лжи. Она
вздохнула. Все с самого начала пошло вкривь и вкось. Сначала она упала, как
неуклюжее бревно, вызвав смех Найта, потом он прижал ее к себе, она орала на
бедняжку Сэма, спорила с хозяином дома по любому поводу...
- Спасибо, милорд, - бесстрастно выдавила она. - До встречи, милорд.
Найт, быстро обернувшись, увидел, как она, наклонив голову, идет к двери.
- Лили, - окликнул он, - не присоединитесь ли ко мне за обедом? - Она
молча ожидала продолжения. - Вместе с детьми, конечно, - добавил Найт и тут
же мысленно выругал себя. Просто представить трудно, что он будет сидеть за
одним столом с детьми! Как можно вести разумную беседу?! Обсуждать,
например, сельскохозяйственные реформы лорда Ливерпула?
На атом месте Найт расплылся в широкой улыбке. Он не обсуждал ничего,
хоть отдаленно напоминающего политику, вот уже целых три месяца!
- Хорошо, - кивнула Лили и удалилась.
- Я просто последний идиот, - сказал он, глядя на закрытую дверь. -
Почему я вообще предложил ей обедать со мной?
Но слова сами слетали с языка, что ему совсем не нравилось.
Он ушел из дома через десять минут, встретился с Реймондом Косгроувом,
лордом Олвенли, и Джулианом Сен-Клером, графом Марчем, и все трое
направились к Джентльмену Джексону в боксерский зал.
Найт был весь в поту, тяжело дышал, огромный синяк расплылся на левом
боку.. Вдруг он сообразил, что время обеда давно прошло. Охваченный
неожиданным приступом честности, Найт даже подумал, уж не специально ли он
пропустил обед, не предвидя от этой трапезы ничего приятного.
- Нужно ехать домой, - сказал он. - Я совсем позабыл об обеде.
- С чем ты, черт побери, толкуешь, Найт? - удивился Джулиан. - Только
сейчас уложил Кэнни, а теперь ноешь из-за какого-то обеда?
- У меня гости, - пояснил Найт, вытираясь полотенцем.
- Кто? - спросил лорд Олвенли.
- Вдова кузена с тремя детьми.
- Дети? - спросили в один голос Джулиан и Реймонд, непонимающе
уставившись на приятеля.
Но в этот момент к ним подошел сэр Чарлз Понсонби:
- Я не ослышался? Найт упомянул о детях? Где вы их отыскали, милорд?
Собираетесь отдать их Катберту на кухню и велите сварить или поджарить? Как
интересно! Что это за дети?
Найт угрюмо оглядел друзей.
- Я только сказал, что его дети моего кузена, - не повышая голоса,
пояснил он. - Они с матерью гостят в Уинтроп Хаусе.
- И ты собираешься обедать с ними? - осведомился Реймонд, еле сдерживая
улыбку. Через мгновение он все же не выдержал и залился смехом:
- О нет, - выпалил он, задыхаясь, - подумать только, дети в доме
закоренелого холостяка! Дети в Уинтроп Хаусе!
- Теперь я понимаю, - объявил сэр Чарлз, укоризненно грозя пальцем Найту.
- Все дело в мамаше! Бьюсь об заклад, она красавица! Хочет привязать тебя к
своей юбке, дружище?
- Она вовсе не красива, - солгал Найт без особой, впрочем,
убедительности. - Помилуйте, джентльмены, безутешная женщина, осталась без
средств и стремится сделать все возможное для детей. Что мне оставалось
делать? Ну а теперь, если вы, весельчаки, извините меня...
- Сколько детей Найт? - поинтересовался Джулиан Сен-Клер.
- Трое.
- А, я все понял. Одна из них восемнадцатилетняя красавица, не так ли?
- Нет, Реймонд, самому старшему еще десяти не исполнилось.
- И все будут жить в Уинтроп Хаусе?
- Совершенно верно. Ну а теперь, прошу извинить...
- Клянусь Богом, - охнул сэр Чарлз, - я этому не верю. Может, он имеет в
виду, что они будут жить в подвалах Уинтроп Хауса? Или просто под дубом на
заднем дворе?
- И этому я тоже не поверю, - медленно произнес Джулиан, глядя на
удалявшегося друга.
А тем временем в Уинтроп Хаусе Лили оттягивала время, чтобы наконец
позволить миссис Олгуд накрыть на стол. Его лордство все еще не вернулся.
Дети устали, были голодны и раздражены. Они успели переселиться в новые
спальни и разложить вещи два часа назад и с тех пор томились от безделья.
Лили все-таки сдалась, в надежде, что хозяин дома не обидится. По правде
говоря, она считала его поведение безобразно грубым, но не желала Никому
признаваться в этом.
- Пойдем, - велела она, - пообедаем, а потом отправимся на прогулку. Мне
так же скучно, Как и вам, так что нечего жаловаться.
- Мы не...
- Жаловались, Сэм, жаловались. Успокойся и сядь.
- А я оставила Царицу Екатерину наверху!
- Лора Бет, она не голодна, я тебя уверяю. Сядь и ешь.
Девочка повиновалась, но ее подбородок едва доставал до края стола. Дакет
улыбнулся:
- Я сейчас все устрою, мэм. - Через несколько минут Лора Бет уже
величественно восседала на стопке толстых книг.
- Сэм, прекрати таскать чужие ложки и вилки! Сиди спокойно!
- Я просто рассматриваю гравировку, мама.
Эти бесконечные "W" похожи на капустные листья.
- Мама, этот суп зеленый!
- Он из лущеного горошка, Лора Бет, поэтому такого цвета.
- Я не люблю ветчину, - провозгласил Сэм, критически рассматривая
дрожащий на вилке ломтик ветчины.
Лили ощутила сильнейшее желание удушить, всех троих.
- Если вы сию же минуту не начнете есть, отправитесь наверх и никаких
прогулок. Сэм, сейчас же прекрати тянуть книги из-под Лоры Бет!
- Но вот эта кажется такой интересной...
- Это Фрэнсис Бэкон, - вмешался Тео и тут же взвизгнул:
- Осторожно, Сэм! О, нет! Лора Бет с воплем плюхнулась на пол. Именно в
этот момент в маленькой столовой появился Найт. Лили вскочила, а Сэм
спрятался под стол в надежде избежать наказания.
- Добрый день, милорд, - бесстрастно приветствовал его Дакет. - Прикажете
подавать обед?
Найт на мгновение закрыл глаза, а когда вновь открыл, неожиданно встретил
взгляд Лили. Она опустилась на колени, пытаясь успокоить рыдающую Лору Бет.
Лицо Лили побелело, и Найт понял, что она боится. Он, правда, был несколько
оттрясен хаосом, но отнюдь не рассержен.
- Я буду есть позже, - мягко сказал он дворецкому. - Лили, Лора Бет, с
вами все в порядке? Хотите, чтобы я задал трепку Сэму?
Сам высунул голову из-под стола. Тео, еще несколько секунд назад
собиравшийся проучить брата, сейчас превратился в его стойкого защитника:
- Это моя вина, сэр, - заявил он, храбро представ перед Найтом.
- Сэм не понимал, что делает. Видите ли, это Фрэнсис Бэкон. Его "Sylva
Sylvarum" .
- Я знаю, что это означает, Тео, - процедил Найт, повернулся на каблуках,
так что полы пальто со свистом обвились вокруг щиколоток, и удалился.
- О, Боже, - пролепетала Лили.
- Не волнуйтесь насчет его лордства, - посоветовал Дакет. Поверьте, он
скоро опомнится и придет в себя.
- Именно этого я и опасаюсь, - сказала Лили.
- Я врежу ему по физиономии, - пообещал Сам, вылезая из-под стола.
Арнольд Дэмсон, зять покойного Тристана Уинтропа, стоял на углу
Портленд-сквер, чувствуя, как уверенность в себе испаряется с каждой
минутой. Окружающие здания говорили о власти, богатстве и древних
привилегиях.
Арнольд заставил себя выпрямиться и расправить плечи. Что ни говори, а
право на его стороне. И это право позволяло ему завладеть Лили Тремейн. А он
хотел Лили Тремейн, хотел даже больше, чем опасался предстоящего разговора с
виконтом Каслрозом. Арнольд продолжал повторять себе, что виконт, конечно,
не захочет посадить себе на шею отродье двоюродного брата. Лили - совсем
другое дело. Интересно, успел ли уже виконт заманить ее в свою постель?
Но Арнольд тут же с сомнением покачал головой. Она просто не успела
пробыть здесь достаточное время. Один-два дня, не больше. Он успел как раз
вовремя, чтобы спасти Лили из лап похотливого лорда?
Она, без сомнения, отдалась бы ему, Арнольду, если бы этот чертов
сорванец Тео не появился на лестнице в самое неподходящее время! О, да, он
вернет их, а потом постарается разлучить Лили с этими маленькими чудовищами!
Целых два часа ушло у него на то, чтобы осторожно, хитро вынудить
Гертруду вспомнить о существовании виконта. Сам Арнольд как человек
светский, конечно, знал, что виконт живет в Лондоне, и немедленно отправился
туда, а уж узнать адрес Уинтропа оказалось до смешного просто. Интересно,
что скажет Лили, когда увидит его!
Арнольд Дэмсон осознавал, что отнюдь не является образцом мужественности.
Он не принадлежал к высокомерным хвастливым членам "Коринтианс"
, не был превосходным
наездником или прославленным спортсменом. Зато он приходился детям дядей. Их
судьба в его власти. И это восполняло все его недостатки.
Дверь открылась, и Арнольд уставился в лицо толстенького круглого
человечка, маленького и совершенно лысого. Кто мог нанять на службу такого
жалкого глупца?
- Чем могу служить?
- Проводите меня к лорду Каслрозу, милейший.
Дакет улыбнулся. Типичный деревенский сквайр, конечно, раздувается от
самодовольства и с презрением относится ко всем, кто ниже его по положению.
Дакет внимательно присмотрелся к гостю. Слишком тощий и желтый, одежда
плохого покроя, неуклюже сидит, правда, лицо обрамлено густой копной
красивых каштановых волос. Кроме того, незнакомец выглядел достаточно
сварливым, чтобы превратить жизнь окружающих в настоящий ад.
Дакет, потратив на эти наблюдения всего лишь какую-то долю секунды, мягко
осведомился:
- Простите, как о вас доложить? Вы, случайно, не сапожник его лордства? -
Дворецкий решил немного позабавиться. Этот несчастный тип понятия не имел о
Хоуби, несравненном сапожнике Найта. - А может, вы желаете продать его
лордству новый сорт помады для волос? Сожалею, но его милость не пользуется
подобными вещами. Конечно, вы можете поговорить с его камердинером. Правда,
парень он безалаберный, но может выкроить минуту для вас.
Арнольд гневно вспыхнул и не сразу обрел дар речи.
- Нет, - удалось ему наконец выдавить. - Не желаю я видеть вашего чертова
камердинера! Я дядя детей. И требую проводить меня к Найту Уннтропу.
- Ваше имя, сэр?
- Дэмсон. Арнольд Дэмсон.
Как отчаянно Дэмсон желал в эту секунду, чтобы перед его именем стояло
словечко "сэр"! Но было слишком поздно что-либо изменить или изобрести
несуществующий титул. Дакет широко улыбнулся:
- Прошу, входите, мистер Дэмсон. Пойду справлюсь, сможет ли его лордство
принять вас.
Он оставил значительно присмиревшего Арнольда в холле и медленно,
величественно направился в библиотеку, гораздо медленнее и величественнее,
чем обычно. Виконт диктовал письма своему секретарю Трампу.
Дакет доложил о посетителе и выжидающе по медлил. Найт сначала испуганно
встрепенулся, а потом неожиданно расплылся в улыбке, с довольным видом
потирая ладони. Улыбка с каждой минутой становилась все более зловещей.
Дакет не сводил с хозяина зачарованных глаз.
- Хорошо, Дакет, проводите его сюда. Трамп, уберите свою персону с глаз
моих, скажем, на полчаса.
Когда на пороге показался гость, Найт встретил его стоя, по-прежнему
ослепительно улыбаясь.
- Здравствуйте, - вежливо приветствовал он. - Рад видеть зятя Триса.
Не имея иного выхода, кроме как ответить такой же любезностью, Арнольд
лихорадочно вспоминал манеры, каким его учили с детства, оставаясь
настороже. Он знал, что виконт совсем молод. Эта глупая корова Гертруда
помнила, что он был младше Тристана на много лет. Но Уинтроп оказался вовсе
не избалованным, изнеженным, рано растолстевшим щеголем. Прежде всего он был
высок - макушка Арнольда едва доходила до его подбородка - и чертовски
хорошо сложен: ни животика, ни грамма лишнего жира, широкие плечи и длинные
мускулистые ноги. Короче говоря, настоящий спортсмен. "Такое лицо,
несомненно, притягивает внимание женщин", - решил Арнольд, критически
разглядывая хозяина, и в конце концов был вынужден признать, что виконт, по
меньшей мере, довольно привлекателен. Открытие явилось крайне неприятным
сюрпризом для него.
Найт едва удерживался, чтобы не рассмеяться под неотступным взглядом
Арнольда. Его так и подмывало спросить, каков же приговор, но вместо этого
пришлось сказать:
- Насколько я понимаю, вы только что прибыли из Йоркшира?
Арнольд не видел, что тут требуется понять, но поспешно ответил:
- Да, милорд. Дэмсон Фарм около Хэрроугейта. Превосходная усадьба.
- Да, помню Трис говорил, что оно принадлежало его сестре Гертруде - до
замужества, конечно. Странно, что вы изменили его название. При-упоминаю,
что когда-то поместье называлось Оберлон Грэйндж, в честь первого владельца.
Арнольду все меньше нравился виконт. Наглый ублюдок! Заставляет его
выглядеть жалким охотником за приданым?
- Предпочитаю свое имя любому другому, - процедил он, умудряясь даже чуть
приподнять подбородок.
"Подбородок слабовольного создания", - подумал Найт, не меняя выражения
лица. Может, стоит порекомендовать ему отпустить бороду?
Иногда это помогает скрасить физический недостаток.
Он показал Арнольду на кресло, уселся сам, скрестив ноги, и казался при
этом олицетворением мужской солидарности.
- Ну а теперь прошу рассказать, что привело вас сюда.
- Я здесь, - выпалил Арнольд, - чтобы забрать племянников и их мать в
Дэмсон Фарм.
- Вижу. Весьма интересно. Найт щелчком стряхнул соринку с рукава, прежде
чем поднять глаза и добавить:
- Но почему вы желаете сделать это?
- Я их ближайший родственник. Лили не имела права покидать Дэмсон Фарм
тайком, под покровом ночи... из-за глупого недоразумения.
- Понимаю, - кивнул Найт и на этот раз говорил искренне. Он не мог винить
Арнольда за безумную страсть к прелестной Лили. Подумать только, человек
отправился в Лондон, готов обременить себя тремя детьми и только из-за
стремления завлечь ее в постель пережил столько трудностей. Хоть какую-то
надежду ему надо подарить! - Все это звучит крайне разумно, мистер Дэмсон,
и, если вы не против, давайте поужинаем вместе.
Арнольд не верил собственным ушам. Он ожидал после стычки с
коротышкой-дворецким, что виконт будет вести себя высокомерно, возможно,
снисходительно. Но происходит совсем обратное - он, кажется, согласен с его
претензиями. Даже поужинать пригласил!
- А Ли...мать малышей, тоже будет присутствовать?
- Вы хотели бы ее видеть?
- Поскольку она, вероятно, захочет сопровождать детей в Дэмсон Фарм, это
вполне естественно.
- Совершенно согласен с вами, - кивнул Найт с абсолютно бесстрастным
лицом. - Ну а теперь, мой дорогой сэр, предполагаю, что у вас много дел.
Скажем, сегодня вечером, в восемь?
И через мгновение Арнольд уже оказался на пороге, недоумевая, как он
успел столь быстро добраться к выходу.
А в это время Бетти бежала к Лили с очередным поручением.
Когда Лили постучала в дверь библиотеки, оттуда раздалось крайне
вежливое:
- Войдите, миссис Уинтроп.
Она осторожно повернула ручку, нервничая и гадая, что ожидает ее...
Может, он решил их выгнать. У нее еще болела голова от скандала за обедом.
Нужно было надрать уши Сэму, но она просто не могла заставить себя сделать
это! Малыш с таким испуганно-сиротским видом смотрел на нее, что она была
вынуждена, как обычно, поддаться жалости. Маленький язычник!
- Здравствуйте, - пробормотала она, переступив порог.
- Закройте двери. Лили. - Она молча повиновалась. - У меня для вас весьма
интересные новости.
- Новости? - непонимающе переспросила она. - Вы...вы не сердитесь? Из-за
детей? Обеда? Сэма и Франсиса Бэкона?
- Нет, просто несколько ошеломлен. Собственно, вся история оказалась
ужасно забавной. Кроме того, пришлось отложить унылую диктовку скучнейших
писем, распроститься на полчаса с Трампом, моим секретарем, чтобы выслушать
гостя, правда, не совсем нежданного, но прибывшего раньше, чем я полагал. Он
приехал издалека и полон решимости добиться своей цели. Короче говоря, мы с
вами, Лили, будем иметь удовольствие встретиться за ужином ни с кем иным,
как с Уродиной Арнольдом.
- О, нет!
Она схватилась за горло, став белее его галстука. В голове лихорадочно
метались самые ужасные мысли. Арнольд расскажет, что она не вдова Триса, не
мать Лоры Бет и может претендовать разве что на положение его невесты.
Лили уставилась на виконта, чувствуя, как безнадежность с каждой секундой
все больше овладевает ею. Они пробыли здесь только двадцать четыре часа. И
все зря, все пропало!
Но тут она заметила, что Найт улыбается. Может, он все выдумал, чтобы
наказать ее?
- Нет, - покачала Лили головой, - Арнольд не может быть здесь. Я ни слова
не говорила ему о вас. Вы, наверное, сочиняете это, чтобы отомстить за обед?
О пожалуйста, скажите, что это просто шутка!
Найт театрально вздохнул:
- Я искренне хотел бы, чтобы вы проявили по отношению ко мне такую же
снисходительность, как к детям. Думаю, Уродина Арнольд узнал о моем
существовании от Гертруды. Во всяком случае, он действовал молниеносно. Так
или иначе, я решил, что подобная страсть и преданность, хотя достаточно
тошнотворные, заслуживают некоторого утешения. Кроме того, Тилни Джонс
должен прийти часа через два, и мы без сомнения успеем предпринять некоторые
шаги в отношении моего опекунства над детьми. Думаю... что теперь вы...
более благосклонно отнесетесь к моему предложению.
- Уродина Арнольд здесь? - сказала Лили скорее себе, чем Найту. - Да,
времени он не терял. Хочет забрать детей?!
- Нет, скорее вас. Готов терпеть детей, только, чтобы вас заполучить.
- Он сам сказал?
- Не говорите вздора. Сказал, правда, не такими словами. Скажем, он
весьма ясно дал понять, чего желает. По-моему, наш дорогой Арнольд не устоит
перед шантажом, чтобы затащить вас в свою постель. К примеру, вы сможете
остаться с детьми, если уступите ему.
Найт заметил, как сжалась Лили, но не собирался смягчать удар.
- Может, он не такой уж плохой, - трогательно жалобным голосом
пробормотала Лили. - В конце концов, он их дядя.
- Да, он готов терпеть малышей, но единственное, чего добивается, - быть
вашим покровителем. Так каково же ваше решение? Согласитесь, чтобы я стал
опекуном, миссис Уинтроп. Поверьте, я не попытаюсь прибегнуть к шантажу с
целью сделать вас своей любовницей.
- Зачем вам это? По-моему, вы вообще меня недолюбливаете!
"Господи, - думал Найт, не в силах отвести взгляда от этих выразительных
глаз, - как она смогла прийти к этому ошеломительному заключению?"
- Поверьте, мадам, вы ошибаетесь. Все-таки что вы решили? - повторил
Найт.
У Лили не оставалось иного выбора, кроме как сдаться. Правда, она
подумала при этом, что виконт, даже получив по закону власть над детьми, все
же не сможет быть слишком внимательным опекуном.
- Мы сделаем так, как вы считаете нужным.
- Что, черт возьми, это означает?
- Вы добьетесь своего законного назначения опекуном детей?
- Да. Если это возможно. Тилни знает, что нужно делать. - Найт сверился с
карманными часами:
- Не хотите ли присутствовать? Он должен скоро приехать.
Рука Лили взметнулась к волосам:
- Мне, наверное, нужно переодеться... Я как раз читала им наставления.
Сэм - настоящий ангел, такой милый мальчик, он даже... - Она мгновенно
замолчала, заметив выражение абсолютного недоверия на лице виконта. -
Честное слово! Конечно, он иногда озорничает...
- Он настоящее отродье дьявола, - перебил Найт. - Думаю, преподаватели в
Итоне скоро излечат его от желания творить пакости.
- Но он слишком маленький, всего шесть лет, и...
- Миссис Уинтроп, прошу вас немедленно замолчать или вы снова можете
оказаться в лапах Уродины Арнольда.
- Шантаж, - объявила она. - Вижу, вы тоже не гнушаетесь подобного рода
вещами? Вы просто...
- Принц среди простых смертных? Жаба среди принцев? Принц в волчьей
шкуре?
Лили, не в силах сдержаться, рассмеялась. Нет, ей просто этого не
вынести! Даже когда она бывала вне себя от бешенства, все равно старалась
встать на точку зрения собеседника - атому научил ее отец. Он столько раз
пересекал границу дозволенного, что теперь. Лили была способна злиться и
хохотать одновременно. И каким звонким, прекрасным, переливчатым смехом,
напоминавшим звон серебряных колокольчиков, окутавшим Найта, словно
сладостным ароматом жасмина! Виконт покачал головой. Он, видно, с каждой
минуток все больше превращается в слюнявого осла. Подумаешь, всего-навсего
женщина засмеялась! По крайней мере, хоть чувство юмора у нее есть, и за это
спасибо!
- Вам не стоит переодеваться и причесываться. Выглядите, как настоящая
мать, - слегка растрепанная, задерганная, суматошная - все как полагается.
А, это вы, Дакет? Полагаю, Тилни Джонс явился?
- Да, милорд. Мистер Джонс, милорд. Тилни Джонс был очень привлекательным
мужчиной. Лили подумала, что ему не более тридцати пяти лет. Природа,
наградившая Тилни умными карими глазами, широкими плечами и атлетическим
сложением, одарила его также исключительным чувством юмора и талантом
рассказывать истории, вызывающие у слушателей неизменные приступы смеха. Он
считался одним из лучших друзей виконта. Пожав руку Найта, он сразу перешел
к делу:
- Что еще за история с детьми, Найт? Должно быть, я ослышался! Ты и дети
- вещи несовместимые! Может, Трамп просто решил разыграть меня?
- Собственно говоря, Тилни, если бы ты уделил хоть немного внимания
окружающему, то имел бы огромное удовольствие познакомиться с матерью этих
детей. Миссис Уинтроп, это Тилни Джонс, мой поверенный и парень, который
иногда не оглядывается, прежде чем выскакивать с дурацкими замечаниями.
Тилни обернулся, заметил Лили, безмолвно стоявшую у него за спиной, и
онемел. Ради всего святого, он ожидал увидеть женщину, выглядевшую, как его
собственная мать, а не эту грациозную, похожую на статуэтку, молодую особу,
почти девочку.
- Но вы не можете быть матерью!
- Может, старина, - подтвердил Найт. - Правда, только одной маленькой
девочки.
"Боже, - думал он про себя, наблюдая за приросшим к полу другом, -
клянусь, что никогда не упаду вот так, к ногам женщины, при первом же
взгляде на нее! Это просто унизительно и глупо!"
Но вслух он очень мягко произнес:
- Ну же, дорогой друг, скажи: "Рад вас видеть, мадам. Простите мою
дерзость. Уверен, что свет не видел лучших детей, чем ваши". Ну же, Тилни,
открой рот.
За всю свою молодую жизнь Лили приобрела достаточно опыта в общении с
молодыми людьми, относившимися к ней при первой встрече подобно мистеру
Тилни Джонсу, и она привыкла попросту игнорировать их. Они для нее ничего не
значили, совсем ничего. Вежливо улыбнувшись, Лили подала руку:
- Не обращайте на него внимания, мистер Джонс. Рада познакомиться с вами
и верю, что вы сумеете найти решение нашей проблемы.
- Да, мэм, - пролепетал Тилни, не в силах отвести от нее глаз.
- Тилни, возьми себя в руки. Ты смущаешь миссис, Уинтроп и меня, конечно.
- Лили осторожно отняла руку, - Ну что, можно продолжать? - язвительно
осведомился Найт.
Окрестности Харроугейта, Англия. Октябрь 1814 года.
- Ну да, - кивнул Монк Буш, - наконец-то мы напали на след и ее и
отродья. Теперь они от нас не уйдут.
- Пить до чертиков хочется, - пробормотал Бой, проводя языком по густым
усам. - И жрать тоже.
- Как всегда. Тощ, как виселичный столб, а лопаешь столько... жирной
шлюхе впору. Ну-ка, заткни пасть. Нужно добраться до Дэмсон Фарм, проверить,
действительно ли птичка Триса там, и выждать немного.
- Но мы не знаем, Монк, связана ли она с этим делом, - привычно заныл
Бой. При старине Трисе ничего не было. Может, он где их запрятал, хоть в том
же Брюсселе... почем знать.
Монк смерил партнера злобно-неприязненным взглядом:
- Мы перерыли весь чертов дом сверху донизу, совали носы всюду, даже в
мышиные норы. Ничего. А его подстилка сбегает из города вместе с сопляками,
едва дождавшись, пока Триса упрячут под землю. Нет, товар у нее, это точно.
- В таком случае, с чего она подалась сюда? К родственникам? Почему не
устроиться по-королевски с тем, что она захапала!
По-видимому, Монка тоже это тревожило:
- Не знаю, - признался он, - да и какое его имеет значение?
Она, видать, девка сообразительная. Трис был по уши влюблен в нее, сам по
пьяни однажды проговорился.
- Она красотка, ничего не скажешь. Интересно, задрал ей бедняга Трис юбку
перед тем, как отдать концы?
- Бедняга Трис? Да ты спятил! Он надул нас, Бой, подкупил проклятого
судью и оставил нас гнить в вонючей тюрьме лягушатников. Он заслужил перышко
в спину. А что касается крошки, она ведь жила с ним, не так ли? Жила и спала
в его доме... приглядывала за ним и его отродьем. Уж Триса-то монахом не
назовешь...
- Не то что тебя! - выпалил Бой, наслаждаясь собственным остроумием.
- Захлопни пасть. Бой. Не смешно, не пытайся! Был и останешься дубиной
стоеросовой! Ну что ж, может эта птичка и постарается для нас. Сам знаешь -
мы позволим ей оставить себе вещичку-другую, а за это поваляемся с ней в
постельке.
- Она красотка, - повторил Бой. - Неплохо бы опустить в это озерцо мою
удочку, как считаешь?
- У тебя не столько болтается между ногами, чтобы ей врезать как следует,
не то что у меня! Знаешь, я не удивлюсь, если это она подсказала Трису
упрятать нас в каталажку. Такая куколка должна пользоваться шансом, если он
ей подвернулся. - Монк, по-видимому, довольный своими философскими
рассуждениями, свысока взглянул на Боя и, помедлив, продолжал:
- Да, это она охмурила беднягу Триса, клянусь. Подговорила его подкупить
законников, и нам пришлось вынести за-то-че-ние в этой проклятой тюрьме.
- Но уж нас-то ей не перехитрить, - заверил Бой. Потащилась в Англию и
даже не подумала замести следы. Боже, да каждый человек от Брюсселя до Йорка
помнит ее из-за трех сопляков, не дававших никому минуты покоя. Помнишь того
кучера дилижанса? Только и смог, что закатить глаза, да облизнуться.
- Просто она считает, что мы в тюрьме, и совсем не беспокоится. Старину
Триса прикончили грабители, а она и поверила, дура, заключению стражников.
- Как мы вытащим ее с Дэмсон Фарм? Монк пожал плечами, задумчиво сузил
глаза и стал еще больше похож на злобного, жестокого решительного хищника.
Бой невольно вздрогнул: с Монком лучше не шутить, он всегда своего добьется.
Себя он считал ангелом нежности и доброты. А Монк... уж увольте. Вот
увидите, каким он станет вежливым и милым, когда разбогатеет!
- Я до нее доберусь, - пообещал Монк, и Бой безоговорочно поверил ему.
Уинтроп Хаус, Лондон. Октябрь 1814 года
- Вот оно что, - вздохнул Тео, уныло сгорбившись. - Представить не могу,
что теперь будет делать его милость.
Лили только что рассказала детям о приезде ДЯДИ.
- Я выпущу ему внутренности, - пообещал Сэм без особой, впрочем,
убежденности в голосе.
- Он плохой, - вторила Лора Бет.
- Что сделано, то сделано, - вздохнула Лили. - Я попыталась обсудить и
решить все, что можно, с поверенным виконта, мистером Джонсом. Если Арнольд
сегодня попытается сорвать на мне злость, может, милорд согласится оставить
вас троих.
- Нет!
- Я врежу ему в физиономию?
- Он молодой.
Лили попыталась говорить самым рассудительным тоном, каким обычно
взрослые убеждают детей:
- Но, дорогие мои, беда в том, что я солгала ему. Арнольд, очевидно, об
этом не знает. Если правда выйдет наружу и все раскроется, я ничего не смогу
поделать.
- Если все обнаружится и он окончательно обозлится, мы просто уйдем, вот
и все.
Дорогой Тео, он совсем не знал жизни, не подозревал, каким холодным и
жестоким может быть окружающий мир. Но он и Сэм были ее защитниками, так что
Лили постаралась улыбнуться и обняла каждого.
Два часа спустя она надела лучшее платье, поцеловала на ночь детей и
пообещала, что придет пораньше рассказать о происходящем за ужином.
Мальчиков поместили в очень большой спальне, рядом с ее собственной и
комнатой Лоры Бет. Лили прикрыла дверь, спустилась вниз и, вымученно
улыбнувшись Дакоту, позволила ему открыть дверь гостиной.
- Лили!
Она немного помедлила на пороге. За спиной Арнольда стоял Найт,
выглядевший совершенно спокойным и невозмутимым, хотя в глазах блестели
веселые искорки. Лили была уверена в атом... Слава Богу, он ничего не
подозревает - Арнольд не успел проговориться! Лили почувствовала такое
облегчение, что на миг даже позабыла о страхе перед Уродиной Арнольдом,
правда, всего лишь на миг. Именно в это кратчайшее мгновение она увидела его
в настоящем свете - жалкий человечишка с гнусными намерениями, воспылавший
несчастной страстью к ней.
- Здравствуйте, мистер Дэмсон, - приветствовала она как можно вежливее,
наклонив голову. - Надеюсь, путешествие в Лондон было приятным? Гертруда
здорова?
- Вполне. Она всегда на ногах с самого утра, разве что иногда жалуется на
печень.
- С вашей стороны очень мило приехать и позаботиться узнать, как мы
устроились.
- Но это не так! Совсем не так!
- Вы не хотите убедиться, что с нами ничего не случилось? Заверяю, что
милорд Каслроз - очень гостеприимный хозяин. Он никогда бы...
- Я не это имел в виду!
Арнольд желал лишь одного - чтобы проклятый виконт убрался. Он изо всех
сил пытался успокоиться. Право на его стороне. Но при одном взгляде на Лили
всякие разумные мысли немедленно вылетели из головы. Она выглядела еще
прелестнее, чем при последней встрече. Арнольд узнал платье персикового
цвета, скромное и, возможно, немного старомодное, но выглядевшее на ней не
хуже, чем на любой королеве. Волосы заплетены в косу и уложены узлом на
голове. Легкие выбившиеся из прически локоны вились на шее и около ушей.
Лили выглядела спокойной, невозмутимой. Это БЕЗМЯТЕЖНОЕ выражение, которое
Арнольд так живо помнил, было словно приклеено к ее лицу.
- Понимаю. Что же вы имеете в виду, сэр?
- Я хочу сказать, что вы и дети...
- Ужин подан, сэр.
Арнольд грязно выругался, но услышал его только Найт, едва удержавшийся
от смеха:
- Благодарю, Дакет. Мистер Дэмсон, не будете ли вы так добры подать руку
миссис Уинтроп?
Лили не хотела бы приближаться к Арнольду даже на шесть футов, но
поскольку ничего нельзя было поделать, просто улыбнулась и подождала, пока
Арнольд возьмет ее под руку. Он весь дрожал, хотя Лили не могла понять,
почему. В конце концов, именно она самозванка, а не он.
Они направились в столовую, где мистер Дакет лично придержал для Лили
стул. Она подошла к столу, но Арнольд не выпускал ее руку. Лили попыталась
освободиться, но безуспешно.
- Мистер Дамсон, пожалуйста.
- О, - пробормотал Арнольд, отдергивая пальцы, словно от огня.
Найт, изумленно подняв брови, уставился на Арнольда, всем видом выражая
неодобрение столь неприличного поведения.
Арнольд покраснел. Лили молилась про себя, чтобы он, по крайней мере, не
раскрывал рта, а Найт решил продолжать этот фарс. Как только все уселись, он
велел Дакету подавать на стол.
Арнольда хватило ненадолго: положив себе тушеной баранины, он объявил:
- Я хотел бы уехать завтра же. Лили. Ведите собрать детей и проследите,
чтобы все было готово.
"Сейчас или никогда", - подумала Лили, на мгновение замерев с вилкой у
рта.
- Нет, Арнольд. Мы никуда с вами не поедем и останемся здесь.
Арнольд окончательно потерял самообладание.
Дэмсон Фарм, Хэрроугейт. Англия.
- Да, мэм. Мы приятели Лили Тремейн, крошки вашего брата. Ужасно жаль,
что старина Трис откинул копыта, но были бы здорово рады повидать девочку,
уж это точно.
Гертруде Дэмсон с трудом удавалось понимать смысл жаргонных выражений,
что отнюдь не умаляло страха перед двумя зловещими созданиями, весьма
напоминавшими разбойников с большой дороги. Тот, что повыше, выглядел очень
злобным; мясистая красная физиономия и бесстрастные темные пуговичные глазки
наводили на мысль о том, что он способен украсть содержимое из церковной
кружки для бедных, а потом придушить самого священника, что же касается его
товарища-коротышки, похожего на хорька, тот, по-видимому, вполне может
держать священника, пока первый разделывается с беднягой.
Гертруда ваяла себя в руки. Так они желают говорить с Лили? И это ее
приятели? Вряд ли, конечно, но Гертруда совсем не возражала. Ни чуточки. Она
оглянулась в поисках старого дурака Бима. Где его носит? Как он посмел
впустить в дом этих негодяев?
Бим, собственно говоря, успел разбогатеть с утра на пять фунтов и теперь
нерешительно переминался за порогом гостиной, молясь только о том, чтобы
гости не прикончили хозяйку.
Гертруда подумала, что завопила бы во всю мочь и подняла бы мертвых,
явись эти двое за чем-то другим, а не за мерзкой тварью Лили Тремейн. Она
все еще сгорала от ревности: подумать только, жалкий трус Арнольд мог так
увлечься этой шлюхой! Значит, теперь ему понадобились чужие дети? Человек,
который собственным отпрыскам не уделял ни малейшего внимания, теперь решил
стать отцом отродью Триса? Не будь намерения мужа столь омерзительно
очевидными, Гертруда плюнула бы ему в лицо. Но Лили взяла детей и попросту
исчезла. У Гертруды были свои подозрения относительно причины столь
внезапного побега, но она в жизни бы не призналась в них себе самой, не
говоря уже о священнике и даже высших силах.
Гертруда улыбнулась негодяям, переминавшимся перед ней с грязными шляпами
в руках на идеально чистом полу гостиной, и с готовностью объяснила:
- Лили Тремейн в Лондоне. Насколько мне известно, она живет сейчас у
виконта Каслроза, кузена моего покойного брата. Правда, адреса его я не
помню.
Монк, не готовый к столь внезапной капитуляции, нахмурившись, взглянул на
расплывшуюся, большегрудую толстуху, словно пытаясь определить, правду ли
она говорит.
- Вы уверены? - угрожающе переспросил он.
Гертруда боязливо мигнула.
- Конечно. Муж поехал туда, чтобы вернуть ее и детей.
- Вот как, - пробормотал Бой, дергая Монка за рукав. - Давай смываться,
Монк, да поскорее.
- Ладно, - бросил тот, все еще не в силах опомниться от такой неудачи. Не
потребовалось грозить, размахивать тонким стилетом, самой драгоценной
собственностью, подарком святой матери, давно покинувшей этот мир, нет нужды
в проклятиях и ругательствах. Это просто обескуражило. К такому он не
привык.
Проводив к выходу обоих мерзавцев, Бим немедленно предстал перед хозяйкой
и наплел с три короба о том, как те угрожали его жизни, но Гертруда только
мельком взглянула на него и протянула руку:
- Немедленно отдай мне, Бим. Все. Тот начал, запинаясь, с видом
оскорбленной невинности, все отрицать, а кончил тем, что положил
пятифунтовую банкноту в пухлую ладонь хозяйки. Какая несправедливость!
- Им нужна мисс Тремейн, - сообщила она, запихивая деньги за корсаж. Бим
мгновенно встрепенулся:
- О Боже! Надеюсь, вы не знаете, куда она отправилась, мэм.
- Конечно, знаю и все рассказала, старый осел! В отличие от вас,
безумцев, не думаю, что они растают при виде ее красоты. Ну а теперь
убирайся, пока я не велела выкинуть тебя с Дэмсон Фарм.
Уинтроп Хаус. Лондон, Англия.
- Расскажи нам все. Лили. Все, до капельки. Лили потерла усталые глаза,
пытаясь собраться с мыслями. Взглянув на часы на каминной доске, она
увидела, что сейчас всего шесть утра, но дети уже прыгали и катались по ее
постели. Все трое. Ей не пришлось пересказывать события вчера, поскольку
дети, не дождавшись ее, уснули.
- Хорошо. Погодите минутку. И немедленно укройтесь, а то простудитесь.
Лора Бет, зажав подмышкой Царицу Екатерину, подлезла под бочок Лили и
прижалась к ней. Тео и Сам тоже набрались под одеяло, подложив под спины
подушки.
- Когда мы уезжаем, мама? - спросила девочка.
- Я не... то есть мы остаемся, - пробормотала Лили, от всей души надеясь,
что говорит правду. Ей ничего не было известно, и, кроме того, она не хотела
проявлять слишком большого оптимизма. Достаточно, что отец всю жизнь тешил
себя иллюзиями.
- Скажи нам, - испуганно попросил Тео. - Мы все вынесем.
Лит захотелось обнять мальчика, поклясться, что никому не позволит
обидеть его, но вместо этого только ободряюще, как ей казалось, улыбнулась.
- Ну что ж, Уродина Арнольд был самим собой, и в начале ужина я уже
думала, что для нас все кончено.
Она взглянула на портрет некрасивой женщины в накрахмаленном платье с
фижмами ужасающего зеленовато-желтого цвета оттенка желчи. Одна из давно
умерших Уинтропов? Какой отвратительный вкус!
- Мама! - нетерпеливо напомнил Сэм, и она вновь вернулась к реальности.
- Я все расскажу.
"Не все, - мысленно поправилась она. - Не стоит упоминать ни о
проклятьях, ни о злобе, едва прикрытой фальшивой любезностью".
- Лили, вы с детьми поедете со мной, - . настаивал Арнольд. - Я их дядя
по жене. Если вы откажетесь ехать со мной, я заберу их, и ни один суд не
встанет на вашу сторону.
- Простите, сэр, - вмешался виконт, - Лили и дети останутся здесь.
Кстати, не хотите ли кисло-сладкого мяса с пряностями? Катберт неплохо его
делает, поскольку сам очень любит его блюдо...
- Нет!
- Неужели не хотите даже попробовать? - Найт не глядел на Лили. Он уже
заметил ее бледность и ледяной ужас в глазах. Пробыв с ней и детьми всего
сутки, Найт понял, какой хаос могут внести все четверо в его спокойную,
хорошо налаженную жизнь. Но вопреки всему он вдруг осознал, что в его жизнь
ворвалось что-то новое. И это новое начинает доставлять ему радость и
удовольствие. Он даже не позволил себе задуматься над тем, какую
ответственность берет на себя, становясь опекуном троих - троих! - детей, о
чьем существовании не подозревал еще позавчера. - Мистер Дэмсон, я предлагаю
спокойно и без скандалов поужинать. Можем обсудить... это... небольшое
разногласие чуть позже.
- Нет! - взорвался Арнольд. - Я желаю все уладить сейчас.
- Прекрасно, - страдальчески вздохнул Найт. - Декст, пожалуйста,
удалитесь вместе с лакеями. Мы сами возьмем все, что понадобится, правда, не
знаю как, но, вероятно, справимся.
- Как угодно, милорд, - поклонился Дакет и увел Чарли и Бена к очевидному
разочарованию последних.
- Ну а теперь, мистер Дэмсон, - продолжал Найт, - если не хотите мяса,
может, попробуете баранье рагу с фасолью?
- Но его здесь нет!
- Ах да, простите. Тогда, может быть, курицу под соусом бешамель?
- Милорд, - начал Арнольд, приходя в отчаяние, но пытаясь сохранить
подобие вежливого спокойствия, - я приехал на ужин только для того, чтобы
поговорить с Лили и уведомить ее относительно моих планов. Вы не ее
ближайший родственник и не имеете права голоса.
- Вы правы, не такой близкий, как Гертруда. Однако, мистер Дэмсон, это
все не имеет значения. Дети и Лили останутся со мной. Кроме того, вскоре я
стану их законным опекуном.
- Но вы не имеете права! Я этого не допущу! Немедленно отправляюсь к
поверенному и....
- Как угодно, сэр. Возможно, мой адвокат сумеет порекомендовать
кого-нибудь. Но, знаете, такие процессы могут тянуться годами. Вы, сэр,
просто не имеете шансов выстоять в длительной борьбе, и, хотя, без сомнения,
движимы истинным милосердием и добротой, должны навсегда забыть о детях. Они
теперь мои, и кончим на этом.
- Я не позволю этого, милорд. Никогда.
- Мистер Дэмсон, - сказал Найт очень мягко, - я, кажется, забыл
упомянуть, что чрезвычайно богат. Простите за нескромность, но вряд ли вы
сумеете выиграть процесс. Ну а теперь, мы можем спокойно поужинать? Лили,
вам не нравится фрикассе из цыплят?
Лили едва не поперхнулась, не в силах поверить ушам. Виконт вел себя
безупречно! Она молилась, чтобы он не бросил ее и детей, сам того не желая,
в цепкие лапы Арнольда, но найти в нем защитника и рыцаря? Такого она даже
не предполагала.
- Вы просто хотите затащить ее в постель! Желаете сделать своей проклятой
любовницей!
Лили, охнув, побагровела до корней волос, но не от смущения, а от ярости:
- Вы, мерзкий...
Найт просто поднял руку, чтобы не дать ей договорить, смерив Арнольда
взглядом, от которого тот съежился. Слепящая волна бешенства подхватила
Найта, и он с трудом удерживался, чтобы не запихнуть кисло-сладкое мясо в
тощую глотку Арнольда.
Арнольд воспользовался тем, что присутствующие потрясеннно молчат, и
вновь попытался убедить Лили, невзирая на смертельный страх перед виконтом:
- Лили, вы не можете оставаться здесь с ним. Он погубит вас, что станет с
вашей репутацией?
Вы должны ехать домой. Я... то есть Гертруда очень ждет вас.
Найт отодвинул стул, поднялся и тихо сказал:
- Встаньте, пожалуйста, мистер Дэмсон. Трудно сломать нос сидящему
человеку. Арнольд понял, что зашел слишком далеко. Но подумать только, какой
наглец этот виконт! Лишь потому, что богат как Крез и имеет титул пэра
королевства, считает, что может поступать, как заблагорассудится!
- Не встану! И ничего вы мне не сделаете, иначе очутитесь в Ньюгейте!
Найт ничего не мог с собой поделать. Уродина Арнольд превратил все в
какую-то дикую смесь мелодрамы и комедии. Виконт, откинув голову, неожиданно
рассмеялся:
- Ну, ладно, - дружелюбно кивнул он, наконец отдышавшись, - не стану я
ломать вам нос. Он и без того невыносимо уродлив. И, Бог видит, не желаю я
оказаться в Ньюгейте. Лили, не будете вы так любезны удалиться в гостиную? Я
хочу обо всем договориться с Уро.. с мистером Дэмсоном. Пожалуйста, не
волнуйтесь, все будет в порядке.
Ровно через полчаса виконт вошел в комнату Лили. На мгновение он замер у
порога, глядя на девушку, стоявшую у очага. Пламя обрисовывало хрупкий
силуэт, зажигая в волосах золотистые искорки. О, она была так прекрасна, что
ему захотелось...
- Он ушел, - сообщил Найт, входя в комнату. Когда он понял, что все
потеряно, можно сказать, свернул шатры и удалился, правда, проклиная при
этом меня, судьбу и, как ни странно, свою жену Гертруду.
- Он... он ничего не сказал? Обо мне? Подойдя к серванту, Найт налил себе
бренди, показал Лили на графин, по та безмолвно покачала головой. Найт
отхлебнул бренди, восхитительно согревающего, настоящего французского
бренди.
- О вас? Ну что ж, я предложил ему взять детей, но он почему-то отказался
от такой привилегии, что, правда, неудивительно. Сказал, что не хочет
разлучать их с матерью. Согласитесь, доброта поистине необыкновенная.
И заметил, как по лицу Лили разлилось облегчение. Невероятное облегчение.
Почему именно сейчас, ведь он уже успел сказать, что Арнольд ушел. Учтиво
улыбнувшись, Найт бросился в атаку:
- Я отчетливо припоминаю, что сегодня днем, пока мы наслаждались
словесной перебранкой, сказал, что между нами всего четыре года разницы. Вы
поправили меня, сказав, что я выгляжу старше двадцати трех лет. Ну вот,
теперь вы скажете мне всю правду, всю до конца. - Лили так молилась, чтобы
он пропустил мимо ушей ее непростительную обмолвку! Но этому не суждено было
сбыться! Какая она дура, подумать только, так потерять голову, и вот теперь
все пропало! - Лили? Голос Найта звучал мягко, так мягко... Лили нервно
откашлялась и призналась:
- Второго декабря, почти через месяц, мне будет двадцать лет. - Понимаю.
- Бешеный гнев охватил Найта, гнев на Тристана. Не на бедняжку Лили,
конечно. Господи Боже, Трис женился, когда девочке не было и пятнадцати лет!
Совсем дитя! И к тому же немедленно наградил ее ребенком! - Да, пожалуй,
слишком молоды для жены, - усмехнулся он, хотя ярость была очевидна даже
самому из непонятливых. - И, что ни говори, ваш отец даже слишком
благороден!
Лили непонимающе взглянула на него. Лезвие гильотины не опустилось! И тут
до нее дошло.
Виконт пришел к совершенно ошибочному заключению. Лили послала небесам
молчаливую благодарность.
- Да, вы правы, я слишком рано вышла замуж..
- Слишком! Да вы были попросту младенцем! Не представлял, что Трис
такой... - Но Найт тут же осекся. Гнев куда-то исчез. Трис мертв. Кроме
того, если Лили была так же прекрасна в пятнадцать лет, как сейчас, бедняга
Трис не имел ни малейшего шанса устоять. Найт заставил себя небрежно пожать
плечами:
- Скоро я по закону стану опекуном детей. Ну а теперь почему бы вам не
отправиться спать? - Лили, не поворачиваясь, попятилась к двери, не
переставая благодарить Найта, пока тот не замахал руками:
- Да прекратите же, наконец, Лили. Не такой я злодей, чтобы отдать вас
Уродине Арнольду. Ни вас, ни детей.
Лили успокаивающе кивнула детям, точно так же, как вчера виконту, перед
тем как вылететь из гостиной.
- Вот и все, - заключила она и, покраснев, улыбнулась:
- Поэтому, я думаю, все будет в порядке. - Послышался громкий, совсем
взрослый вздох облегчения Тео. Наклонившись, Лили погладила мальчика по
руке:
- Помни, я была очень молода, когда вышла замуж за вашего отца. Смотри,
не проговорись.
- Мы в безопасности, - заключил Тео, и Лили поняла, что он чувствует себя
так, словно невероятная тяжесть только сейчас упала с его худеньких плеч.
- Нужно, пожалуй, пойти сегодня за покупками. Каждый может выбрать, что
захочет. Ну, как это звучит?
- Все, что угодно? - недоверчиво переспросил Сэм.
- Не будь жадиной-говядиной, - строго упрекнул Тео.
- Ну... вы же знаете, сколько у нас денег. Имейте это в виду, -
предупредила Лили.
- Лили?
- Да, Тео?
- Прости, я хотел сказать "мама". Как по-твоему, позволит кузен Найт
взять книгу-другую из его библиотеки?
Лили понятия не имела, какова будет реакция Найта на такую просьбу,
показавшуюся ей, однако, достаточно разумной.
- Почему бы тебе самому не спросить, Тео? Он, кажется, решил всячески
заботиться о вашем благополучии.
- А я хочу прокатиться на его лошадках! - объявил Сэм.
- А это, любовь моя, - твердо заявила Лили, - совсем другое дело. Я
слыхала, что джентльменам не очень нравится, когда маленькие мальчики
требуют пустить их в конюшню. Поживем-увидим. - И помявшись, заранее
страшась того, что должна была сказать детям, потихоньку добавила:
- Ваш кузен Найт должен стать вашим законным опекуном.
- Почему? Он не наша мать, - рассудительно заметил Тео. - И какая тут
разница, интересно?
- Он только дает нам комнату и еду, - вмешался Сэм. - И, может быть,
лошадь, покататься верхом.
- Он хорошенький! - Провозгласила Лора Бет, и это замечание привлекло
взгляды всех присутствующих:
- Ты глупая девчонка! Мужчины не бывают хорошенькими.
- Не злись, Сэм, - заметил Тео и терпеливо обратился к младшей сестре:
- Почему ты сказала это, Лора Бет? Но Лора Бет только пожала плечами, и
палец вновь вернулся в крохотный ротик.
Лили почувствовала комок в горле. Слезы угрожали хлынуть рекой. Нужно
поскорее все выложить, пока дело не кончилось катастрофой.
- Ваш дядя хочет отправить вас в школу, в Итон. Правда, когда, в точности
не знаю. Он теперь получит право поступать, как посчитает нужным.
- Ну и попали же мы на этот раз в историю, правда. Лили... мама, -
присвистнул Тео.
- Пока не знаю, - правдиво ответила Лили. - Просто не представляю. Во
всяком случае лучше держаться от него подальше. И, кроме того, нужно
помнить, что пора позаботиться о вашем образовании, слишком долго мы
пренебрегали уроками. После прогулки и начнем, хорошо?
Сэм, конечно, начал энергично протестовать. Но глаза Тео предостерегающе
сверкнули, и Лили почувствовала угрызения совести за то, что не была
наставником, настоящим наставником. Ведь многое ей не было известно.
Придется поговорить с виконтом.
Поскольку в доме не было детской. Лили попросила миссис Олгуд принести
завтрак в спальню. К девяти они были уже одеты и готовы к выходу. Сам,
благодарение Богу, не наделал ничего ужасного в продолжение тридцати минут,
на которые Лили оставляла его, велев умыться и привести себя в порядок.
У подножия лестницы они встретили виконта, тоже собиравшегося уходить.
- Он в самом деле хорошенький, - объявила Лора Бет, не сводя взгляда со
светло-коричневого пальто виконта. Тео застонал, а Сэм презрительно фыркнул.
- Доброе утро, милорд, - приветливо сказала Лили. Как видите, мы тоже
решили погулять.
Я везу детей но магазинам, каждый из них заслуживает подарка.
При звуках голоса Лили Найт обернулся. "Это я хорошенький?" - подумал он,
против воли широко улыбаясь. Но какое неожиданное потрясение - внезапно
увидеть женщину с тремя детьми в холле его дома! Мальчики выглядели
чистенькими и причесанными. Тео, казалось, был чем-то обеспокоен, и Найт
понял, что мальчик ведет себя, как взрослый, не уверенный в приеме хозяина
дома, человек. Сэм выглядел так, словно весь мир принадлежит ему, а если и
нет, он все равно сделает так, как заблагорассудится ему. Все были тепло
одеты. Лили была просто ослепительна в теплом, отороченном мехом горностая
плаще из светлого-голубого бархата - дорогом, прекрасного качества, с муфтой
в тон из такого же меха. Найт даже спросил себя, уж не подарок ли это Триса.
Плащ был чуть короток. Конечно, Трис женился на Лили, когда она еще не
совсем выросла. Господи, о чем он только думает?
Найт покачал головой, сам удивляясь своим мыслям.
- Доброе утро всем, - улыбнулся он. Могу я подвезти вас куда-нибудь.
Лили?
- О нет, не хочу быть вам в тягость, - поспешно запротестовала Лили. - Я
говорила с Дакетом, и он подсказал нам, куда идти.
- А именно?
- К Пантеон-Базар.
Найт поморщился. Идея совсем ему не нравилась. Он совсем не доверял
Уродине Арнольду. Тот, конечно, и не подумал уползти в свою нору. Возможно,
он наблюдает за домом в надежде застать Лили и детей одних. Что, если он
вздумает их похитить?
Найт очень тихо выругался, потом, подняв голову, выдавил улыбку. Придется
попросить Дакета предупредить Реймонда, что Найт не сможет прийти к нему
сегодня на встречу членов Клуба Четырех Коней.
- Я с удовольствием провожу вас, - властно сказал он. - Как ни говори, мы
еще не успели как следует познакомиться.
- Но у вас, конечно, другие планы на сегодня.
- Совсем нет, - заверил он, и Лили не стала возражать, хотя поняла, что
он лжет. - Считайте, что моя бедная персона полностью в вашем распоряжении.
Два часа спустя Найт пребывал в полной уверенности, что его бедной
персоной безжалостно распорядились не меньше дюжины раз. Он был страшно
раздражен, устал от безудержной требовательности Сэма, приходившего в
невероятное возбуждение каждый раз, когда что-то привлекало его внимание в
лавках и на каждом лотке. Тео, напротив, старался утихомирить брата, хотя
это лишь производило противоположное действие. Лора Бет, тоже измученная, то
не сосала палец, то нудно подвывала и просилась в туалет в самое
неподходящее время.
Пантеон-Базар был до отказа забит покупателями. Найт бывал здесь много
лет назад, еще в возрасте Тсо. Тсо подолгу торчал у прилавков с книгами, к
величайшему презрению Сэма. Лили понимала, что настроение виконта с каждой
мину - . той становится все менее благосклонным, и не могла его осуждать. Ей
самой хотелось схватить Сама за ухо и хорошенько потрясти. Виконт не привык
к детям, а сегодня они впервые за много дней получили свободу.
Она уже хотела сказать, что осталось купить подарок Лоре Бет и пора
уходить, но тут девочка вынула пальчик изо рта и возбужденно помахала
куклой:
- Вот он! - провозгласила она. - Уродина Арнольд!
Кровь Лили застыла в жилах. Найт взглянул в ту сторону, куда указывала
голова куклы, и в самом деле, за лотком с разноцветными лентами торчал
Арнольд Дэмсон в обществе какого-то подозрительного типа.
- О, нет, - простонала Лили, притягивая к себе малышку. - Сэм! Тео!
Немедленно сюда!
Тео мгновенно повиновался, но Сэм, поглощенный новой игрушкой-телегой с
настоящими колесами, груженной настоящим сеном, не обратил на нее внимания.
- Сэм, - зловеще процедил Найт. - Ну-ка быстро тащи сюда свою задницу!
Сэм поднял голову, заметил дядю, величественно стоящего неподалеку, и, ни
секунды не медля, ринулся к нему.
- Что случилось? - требовательно спросил он.
- Здесь наши старые знакомые, - пояснил виконт. - Ни при каких
обстоятельствах не смей отходить от матери, ясно?
- Конечно, - обиделся Сэм. - Что я, болван стоеросовый?
- Это, мой мальчик, смотря по обстоятельствам!
- Уродина Арнольд старый, - вставила Лора Бет.
- Да, дорогая, конечно, - согласилась Лили. - И, кроме того, не очень
добрый. Но не волнуйся, твой дядя Найт знает, как с ним обращаться.
"Совершенно верно, - подумал Найт. - С какой спокойной убежденностью она
говорит это!"
- Пойдем, - резко велел он, - поздороваемся с Уродиной Арнольдом.
Лили метнула на него нерешительный взгляд, но спорить не стала.
Арнольд заметил, что они идут к нему, и мгновенно впал в панику. О Боже,
что они задумали?! И откуда взялся этот чертов виконт?! Проклятый
негодяй.... Вчера ночью Арнольду удалось втереться в доверие к нескольким
дошлым парням и обнаружить, что виконт Каслроз - убежденный холостяк. Разве
можно представить ЕГО с детьми? Смешно! Нелепо! Невероятно! Однако вот он
здесь, трясется над детьми, словно чертов папаша! Просто невыносимо!
- Идем отсюда, - прошипел он Боггсу, головорезу, которого успел нанять, -
заберем их позже, когда его не будет рядом!
- Да ведь он всего один, и к тому же щеголь, судя по виду. Я могу им весь
пол подмести!
Арнольд нерешительно переминался с ноги на ногу. Конечно, Боггс - парень
здоровый, но вчерашние знакомцы утверждали, что виконт - настоящий
спортсмен, известный наездник, готовый выбить на ринге пыль из каждого, кто
осмелится его вызвать.
- Нет, лучше позже. Не стоит затевать здесь беспорядки и драки - слишком
опасно.
Боггсу пришлось смириться. У кого денежки, тот и прав.
- Он трус, дядя Найт! - взвизгнул Сэм, - показывая на Арнольда пальцем и
подпрыгивая. - Смотри, он убегает!
- Заткнись Сэм, - поспешно велел Тео. - Люди смотрят. Это неприлично!
- Тео прав. Успокойся, Сэм. Если Уродина Арнольд попытается приставать к
нам, разрешаю с ним разделаться. Хорошо?
- Я из него котлету сделаю! - пообещал Сэм.
Найт согласно кивнул, явно одобряя столь весомую угрозу.
Когда суматоха улеглась, дети наконец поняли, как устали. Сэм
проголодался, Тео совсем измучился от напряжения и тревоги, Лора Бет
визгливо ныла и капризничала.
Лили обернулась к Найту:
- Я присмотрю за ними. Пожалуйста. Вы не привыкли к детям. Я отвезу их
домой.
Найт, отдавший бы все, чтобы наконец освободиться от назойливости трех
маленьких попрошаек, упрямо сказал:
- Ну уж нет! Мы еще не купили подарок для Лоры Бет. А потом поедем к
"Гюнтерсу". Тео, как насчет мороженого?
Дикие вопли одобрения едва не лишили Найта барабанных перепонок.
"Что я наделал?" - спросил он себя, пытаясь заплатить за подарок,
выбранный сонной Лорой, - маленькие белые перчатки - точно так, как уже
пытался заплатить за книгу Тео о принципах работы паровых двигателей и
десятипушечную шхуну для Сэма.
Но Лили в очередной раз отвергла предложение.
Найт, вне себя от бешенства, все-таки вынул фунтовую банкноту.
- Милорд, - процедила Лили сквозь стиснутые зубы, - мы, кажется, уже
дважды беседовали на эту тему. Я не нищая и пока могу еще позаботиться о
детях. Деньги у меня есть, и к тому же эти подарки от меня, а не от вас.
Найт демонстративно свернул банкноту и нарочито небрежно пожал плечами.
По правде говоря, он слишком выдохся для достаточно язвительного ответа.
Посещение ресторана оказалось не таким ужасным испытанием, как
предполагал Найт. Как только перед Сэмом поставили большую чашу с мороженым,
все жалобы, возражения и выпады мгновенно иссякли. Лора Бет прижалась к
Лили, время от времени разрешая положить себе в рот ложечку мороженого.
Девочка отказалась снять белые перчатки и явно засыпала на стуле. Тео,
выглядевший настороженным и измученным, молча ел свою порцию, время от
времени нерешительно поглядывая на Найта.
- Боже! Просто глазам не верю!
Подняв голову, Найт увидел Джулиана Сен-Клера, графа Марча, глазевшего на
него и всю честную компанию. Стоявшая позади графиня Марч, Кэтрин Сен-Клер,
ткнула мужа локтем под ребра и выступила вперед с улыбкой на прелестном
лице.
Найт познакомил друзей с новыми родственниками. Дети присмирели, но
виконт ехидно подумал, что вряд ли причина известна графу и графине. Во
всяком случае, малыши были вежливы, почтительны и любезны. Что же касается
Лили, та казалась образцом светской дамы и выказала при этом столь изящные
манеры и благородство духа, что мгновенно завоевала симпатии супругов и
желание продолжить знакомство.
Найт заметил также, что Джулиан не был сражен красотой Лили. Улыбка его
была дружески-любезной, но отнюдь не похотливой или страстной. Какое
облегчение! Ведь Найт был почти уверен, что всякий, попадавший в орбиту
Лили, покорно поддается ее чарам. Джулиан не мог понять, что сталось с
другом. Найта просто не узнать! Что случилось с умным, циничным, холодным
виконтом Каслрозом?! Этот человек сидел за круглым столиком в обществе
прекрасной женщины и троих - троих! - ребятишек. Невероятно! Можно с ума
сойти!
И тут он услышал, как Найт сказал старшему мальчику:
- Тео, почему бы тебе не показать свою новую книгу его лордству?
Насколько я знаю, его очень интересуют паровые двигатели.
Джулиан бросил на приятеля взгляд, явно обещавший страшную месть в
будущем, но улыбка, обращенная к Тео, была теплой и заинтересованной.
- Она прелестна, - заметила Катрин Лили. Лора Бет, сонная и сконфуженная,
невнятно пролепетала "спасибо" и спрятала головку на плече матери.
- Она также становится все тяжелее день от дня. Надеюсь, в ближайшем
будущем ей надоест использовать меня в качестве подушки.
- Ой, неужели это новые перчатки? Какие модные! - Лора Бет мгновенно
открыла глаза и снова поблагодарила леди:
- Их мне мама купила. Дядя Найт хотел заплатить, но мама не позволила. Я
думала, она хочет врезать ему, но почему-то не врезала. Мама сказала...
- Немедленно закрой рот, дорогое дитя. Лучше съешь еще мороженого, -
прошипела Лили и, подняв голову, заметила, что графиня пристально наблюдает
за ней.
- Она очень милая, - извиняющимся тоном Пробормотала девушка.
- Несомненно, - вежливо согласилась графиня.
К столику подходили все новые знакомые виконта, как ни странно,
приветствовавшие его одинаковыми словами:
- Клянусь всеми святыми, старина, дети!
- Господи, Найт, ты и в детской!
- Проклятый бедлам, - пробормотал ошеломленный маркиз Боурн, покачивая
лохматой головой. - С таким же успехом мы могли сдаться старому Бонн.
Однако внимание Лили было в основном приковано к детям, особенно к Саму.
Он вел себя идеально. Лили заметила, что Найт позаботился заказать еще
порцию мороженого в тот момент, как Сэм покончил с первой. Теперь у мальчика
не было времени повернуть пушки шхуны против не верящих собственным глазам
посетителей.
- Она десятипушечная! - похвастался Сэм Джулиану. - Лучше не бывает. Я
мог бы убить всех французишек, если бы был побольше!
- Вне всякого сомнения, - еле заметно улыбнулся Джулиан.
- Он очень кровожадный, - заметил Найт и, к собственному удивлению,
взъерошил мягкие каштановые волосы Сама.
Джулиан осекся. Боже, простому смертному этого ни за что не вынести!
Попрощавшись, он оставался в состоянии небывалого смущения еще целых два
часа, в продолжение которых не произнес ни слова.
Возвращение в Уинтроп Хаус прошло сравнительно мирно.
- Значит, вот в чем штука? - обратился Найт к Лили. - Достаточно
напичкать мороженым этих юных язычников и мир восстановлен? Почти, - широко
улыбнулась девушка.
Сам и Лора Бет отправились спать под присмотром миссис Олгуд. Тео
склонился над новой книгой.
- Думаю, я тоже подремлю, - решил Найт, потягиваясь.
Лили как-то странно улыбнулась, и Найт, охваченный вожделением,
немедленно забыл о сне.
- Родители говорят, что дети сохраняют молодость, однако я считаю, они
сильно старят, - вздохнула она.
Найт просто не смог, не сумел не ответить ей улыбкой. Весь день он остро
сознавал ее присутствие, что страшно беспокоило его. В конце концов он решил
отправиться к Дэниелле - она, конечно, даст столь необходимое облегчение,
поможет прийти в себя. Кроме того, этот визит избавит его от неизбежных
шуток и издевательств приятелей. Он не сомневался, что рассказ о не
правдоподобном поведении виконта Каслроза уже к вечеру станет достоянием
всего светского общества, и вполне возможно, главной причиной таких перемен
назовут вдовушку Уинтроп.
- Я ухожу, - резко сообщил он Лили. - К ужину не ждите.
Девушка осталась стоять в коридоре, встревоженно гадая, что в ее словах
могло показаться виконту оскорбительным. К десяти часам вечера ее уже трясло
от беспокойства. Она все-таки ухитрилась вывести его из терпения, так что
неудивительно, если он вышвырнет их прямо в нетерпеливые объятия Уродины
Арнольда.
Найт чувствовал приятную расслабленность. Откинув голову на спинку
сиденья экипажа, он закрыл глаза, но, к несчастью, столь неосторожное
движение вновь пробудило уснувшую было память. Найт вздрогнул. Он едва не
опозорился, правда, все вовремя уладилось, благодарение небесным силам,
проникшимся к нему жалостью! Он не хотел думать об атом, но ничего не мог с
собой поделать. Такого раньше никогда не случалось за всю его взрослую
жизнь!
Несмотря на горевшее в нем ненасытное желание, Найт, по-видимому,
внезапно потерял мужскую силу, но Дэниелла, как всегда прекрасная,
соблазнительная, восхитительно покорная Дэниелла была рядом, и под конец
именно ее искусные губы привели его, если можно так выразиться, в боевую
готовность. И все из-за чертовой бабы, да к тому же почти незнакомой! Что за
абсурд! И, кроме всего прочего, он еще умудрился в момент наивысшего
наслаждения откинув голову, выкрикнуть ее имя! Нет, это положительно,
невыносимо! Нужно отослать ее и детей в Каслроз, да поскорее! Его жизнь
должна вновь принять спокойный, чудесно предсказуемый курс, прежде чем
любовница прирежет его за глупость или друзья свезут в сумасшедший дом. Он
просто-таки слышал, как Джулиан Сен-Клер во всех подробностях расписывает
общим знакомым странную встречу в ресторане с Найтом и его подопечными.
- Представляете, окружен, кучей, детишек и ест вместе с ними мороженое! А
рядом ворох игрушек! Целая семья! Представляете Найта с семьей? А мамаша!
Просто ангел красоты! Ну, Найт, конечно...
Найт застонал, обрывая воображаемый диалог, и только сейчас сообразил,
что не может отослать весь табор. Он ведь не стал официальным опекуном
детей. Нельзя рисковать, а вдруг Уродина Арнольд по-прежнему околачивется
вокруг дома с вполне определенными, далекими от благочестивых, намерениями?
Нет, нужно завтра же поговорить с Тилни Джонсом, поторопить его, пусть
хорошенько подмажет каждую алчущую руку - сколько бы это ни стоило!
Двадцать минут спустя Найт осторожно открыл дверь собственным ключом. К
его удивлению, из-под двери гостиной пробивался свет, хотя было уже за
полночь. Нахмурившись, он вошел в комнату и ошеломление остановился:
- Лили! Что вы здесь делаете? Что-то случилось?
Она выглядела побледневшей, встревоженной и головокружительно красивой.
Черт бы побрал эту женщину!
Лили изо всех сил старалась избежать ненужной лжи:
- Ничего, поверьте, ничего особенного, то есть, никто не заболел, если вы
его имеете в виду.
- Прекрасно. Уже заметный прогресс. Опять он язвит - голос вкрадчивый и
любезный, левая бровь поднята, придавая ему высокомерно-иронический вид.
Найт прошел мимо нее к серванту, и Лили почувствовала легкий запах розового
масла. Значит, он был у женщины, любовницы конечно. Лили судорожно
сглотнула, наблюдая, как Найт наливает себе бренди. Она уже хотела
пробормотать что-то, как он внезапно заговорил, спокойно, задумчиво:
- Мне двадцать семь. Не такой уж далекий от детства возраст. Но я совсем
забыл, что каждый ребенок обладает своим, присущим ему одному характером,
личностью. Тео... Господи, какой взрослый, умный и любознательный! Был ли он
когда-нибудь маленьким?
- Во всяком случае выглядел, но это было до гибели отца.
- Да, вот еще. - Найт внимательно рассматривал янтарную жидкость в
стакане:
- Дети ни слова не говорят об отце. Не странно ли это? Они, кажется,
совсем не горюют.
"Они скорбят, - подумала Лили, - каждый по-своему, только когда остаются
одни, не на людях, что не очень-то хорошо, особенно для детей".
- С тех пор, как убили отца, Тео старался стать главой семьи. Он всегда
был серьезным мальчиком, но сейчас... - Она пожала плечами:
- Возможно, вы правы насчет Итона, в компании других мальчиков он станет
беззаботнее. Я хотела бы, чтобы он хоть раз учинил, как Сэм, какую-нибудь
проделку. Но он настоящий книжный червь и не уверена, изменится ли это
когда-нибудь.
- Ну теперь наш ученый станет еще и специалистом по паровым двигателям. А
Сэм?
- Сэм - полная его противоположность. Со времени смерти Триса с ним сладу
не стало. Он всегда был дьяволенком, но теперь.. словно все делает назло и
нарочно. Пожалуйста, поймите, что с тех пор, как не стало отца, дети не
чувствуют себя в безопасности. Сначала мы проделали длинное путешествие из
Брюсселя в Йоркшир, не зная, как примут нас Дэмсоны. Они согласились
приютить нас, но Гертруде мы не нравились, а потом случился этот скандал с
Арнольдом. Пришлось снова срывать их с места, чтобы привезти сюда, где мы
опять не знали, как вы отнесетесь к нашему появлению. Дети испуганы, хотя
скорее умрут, чем признают это. Сэм очень агрессивен, все время пытается
поставить кому-нибудь фонарь под глазом и таким образом справляется со
своими страхами. А милый Тео считает, что чем более взрослым и мужественным
выглядит, тем лучше держит под контролем свои сомнения и опасения.
- Одной Лоре Бет, по-видимому, удалось избежать этого.
- Вовсе нет. Лишившись отца, она не выпускает куклу из рук и не вынимает
пальчик изо рта. И не отходит от меня. Что же касается печали, как-то ночью
я услышала странные звуки и подошла к Сэму. Он плакал, зажимая себе рот,
чтобы Тео не проснулся. Я не смогла заставить себя утешить его, это унизило
бы его.
- Но еще совсем маленький мальчик!
- Очень гордый маленький мальчик.
- Понимаю, - медленно протянул Найт. - Вы, кажется, сумели проникнуть в
тайны их душ.
- Я люблю их. И готова сделать для них все на свете. Перемены в детях
очевидны для меня, как и то, чем вызваны эти перемены. Причины И следствие,
если можно так сказать.
Найт отставил стакан:
- Почему вы еще не спите?
- Сэм, - глубоко вздохнула она.
- Сэм? Очередная проказа?
- Да.
После нескольких минут молчания, Найт вопросительно поглядел на девушку:
- Я жду. Лили.
- Наверное, нужно все рассказать, тем более что я специально дожидалась
вас... но...
- Я не съем ни вас, ни Сэма.
- Он украл тесто на хлеб, которое поставил Катберт, и намазал им перила
лестницы, ведущей к комнатам слуг на третьем этаже. Эта лестница не очень
хорошо освещена. Собственно говоря, там довольно темно.
Найт пораженно уставился на нее:
- Мой Бог! Какая невероятная изобретательность! Кто-нибудь напугался и
закричал? Скатился по лестнице и потерял сознание?
- Бетти подняла на ноги весь дом. Подумала, что "коснулась мертвого
тела", как она изящно выразилась: "Что-то липкое, вздутое и сочится". Насчет
последнего я не уверена, вряд ли Катберт испечет сырой хлеб, но тем не
менее... - Она внезапно замолчала и взглянула на хозяина, с удивлением
замечая, что тот выглядит не рассерженным, а скорее восхищенным и очень
веселым.
По правде говоря, Найт пытался вспомнить, каким он сам был двадцать лет
назад. Был ли он способен на такую хитроумную проделку? Но на память ничего
не приходило.
- Вы... вы не разозлились?
- Настолько, чтобы вышвырнуть вас всех из дома?
- Да, что-то в этом роде.
- Нет, но я заставлю Сэма отскрести все тесто.
- Я не так уж балую детей, чтобы не приказать ему немедленно убрать!
Правда, он довольно долго возился. - Лили снова тяжело вздохнула:
- Но есть и кое-что еще.
- Я начинаю думать, что стоило бы привести в дом священника, чтобы он
выслушивал исповеди. Видимо, здесь работы для него - непочатый край. Неужели
на этом сегодняшний день еще не кончился?
- Катберт. Он кричал на всю округу, что откажется от места.
Найт устало, цинично усмехнулся:
- Пусть угрозы Катберта вас не пугают. Я плачу этому дураку слишком
много, чтобы он когда-нибудь решился покинуть этот дом.
- Но он вопил, что, если не уйдем мы, уйдет он.
- Прекрасно. Пусть попробует. Мне все равно.
Наступила очередь Лили изумленно уставиться на хозяина:
- Вы не сердитесь? Правда не сердитесь?
- Нет, но очень устал. Пора спать. Лили. - Едва эти слова, имеющие для
него двойной смысл, сорвались с губ, жаркое вожделение вновь волной
нахлынуло на него. Он поспешно повернулся и уже у порога вспомнил ехидное
замечание камердинера, сделанное как раз перед тем, как он отправился к
Дэниелле:
- У вас возникли какие-то трения с моим камердинером Стромсо?
Трения действительно возникли, но Лили не хотела доставлять слуге
неприятности и поэтому просто покачала головой. Найт подумал, что она совсем
не умеет лгать, но решил не допытываться. Сдержанно пожелав ей спокойной
ночи, он отправился к себе.
Лили медленно побрела за ним. Стромсо не так уж и волновал ее. Правда, он
был груб, но только потому, что оберегал хозяина. К тому же она достаточно
успешно справилась с ним. Вечером он остановил Лили в верхнем коридоре.
- Могу я спросить, мадам, куда вы идете? - ехидно-вкрадчиво осведомился
он, загородив дорогу.
Лили взглянула на напыщенного напомаженного, розовощекого человечка и
широко улыбнулась:
- Нет.
- Что, нет?
- Нет, Стромсо.
- Мадам, прошу вас!
- Прекрасно, Стромсо, объясняю, вы не можете спросить меня. Это не ваше
дело.
Столь дерзкое замечание явно застало его врасплох:
- В таком случае, может, я чем-то смогу помочь?
- Тогда принесите стакан молока. Для детей. Розовые щеки стали багровыми:
- Но это не входит в мои обязанности!
- Тогда зачем спрашиваете, если не хотите помочь? Я что-то никак вас не
пойму, Стромсо.
Это окончательно добило его.
Лили долго гадала, что же маленький жеманный человечек успел наговорить
виконту. Возможно, обозвал ее нищей втирушей с кучей отвратительных
сорванцов, при атом пренебрежительно задрав нос. Но ведь ото чистая правда.
Лили была страшно измучена и, по чести говоря, напугана не меньше
ребятишек. Просто взрослой женщине легче притворяться и скрывать страхи, но
тем не менее она очень боялась.
Стараясь не шуметь, она разделась, прислушиваясь к тихому дыханию Лоры
Бет, зная, что девочка, должно быть, улеглась посреди постели, широко
раскинув ноги и руки, положив рядом Царицу Екатерину.
Прежде чем уснуть. Лили, немного подумав, поняла, чего хочет от жизни.
Покоя. Надежности. Уверенности в будущем. Больше она ничего не смогла
придумать. Пока.
Найт удивлялся, почему дети не выказывают печали. Нужно было сказать, что
у них попросту не нашлось на это времени.
На следующий день Найт, погруженный в глубокую задумчивость, вошел в
библиотеку, чтобы взять документы, потребовавшиеся Тилни Джонсу, но, не
успев сделать и шага, застыл на пороге.
В его кресле стояла на коленях Лора Бет, старательно трудившаяся над
огромным листом бумаги, лежавшим на его столе, причем его перо с такой силой
вонзалось в сукно, что казалось, вот-вот переломится. Вокруг громоздились
груды документов, готовые разлететься по всей комнате и свалить чернильницу
из цельного оникса. Тихо, чтобы не напугать девочку, Найт позвал:
- Лора Бет!
Малышка, дернувшись, рывком подняла голову и настороженно взглянула на
виконта огромными темно-синими глазами. Он снова поразился, до чего же она
не похожа ни на Лили, ни на Триса.
- О, - сказала Лора Бет. - Здрасте.
- Могу я спросить, что ты здесь делаешь? Девочка встала на сиденье,
опираясь на крышку стола.
- Рисую, - пояснила она. - Хочешь посмотреть?
- Сейчас, - поспешно согласился он, не сводя глаз с проклятой
чернильницы. - Почему ты рисуешь здесь? Это моя комната и мой стол.
- О, - повторила малышка, ничуть не смутившись.
- Где твоя мама?
- Мама в постели. Она больна. Найт быстро шагнул вперед:
- Чем больна? Почему мне никто не сказал?
- Не по-настоящему, только животик.
- Живот? Может, она съела что-то нехорошее?
"Катберт, - подумал он. - Неужели негодяй решил отомстить за украденное
тесто и отравил ее? Нет, это просто абсурдно!"
- Пойду, проведаю ее.
- Она сказала, что хочет немного поспать и все будет в порядке.
Наступила очередь Найта сказать "О", что он и сделал.
- Это мама велела тебе прийти сюда, в мой кабинет?
У Лоры Бет хватило совести потупиться:
- Нет, - еле слышно прошептала она. - Мама думает, что я в своей комнате.
Но мне не нравится уголь, он сильно пачкается.
Она неожиданно подскочила в кресле, чтобы показать черные пятна на
светло-розовом муслиновом платьице, и тут Найт заметил, как она толкнула
стол. Кресло отлетело, чернильница перевернулась, и густая темная жидкость
валила все бумаги на столе.
Лора Бет взвизгнула, и Найт ринулся вперед, пытаясь поймать малышку,
прежде чем она упадет с бешено крутящегося кресла. Конец пера мазнул его по
руке, тощие ручонки обвились вокруг шей и стиснули изо всех сил. Кресло
ударило его по ногам и Найт, на какой-то момент потеряв равновесие, сел на
край стола, почувствовав, как чернила просачиваются сквозь безупречно чистые
лосины.
Найт прикрыл глаза. Лора Бет еще сильнее сжала руки. Дакет открыл дверь и
охнул:
- Милорд!
Лора Бет заплакала и уткнулась лицом в воротничок Найта.
- Все с порядке, Дакет, - пробормотал Найт. - Небольшая неприятность. Я
попросил бы вас отнести Лору Бет к матери, но миссис Уинтроп не очень хорошо
себя чувствует.
Найт внезапно замолчал. Что теперь делать с ребенком? К счастью, Тео
услышал переполох и пришел на помощь.
- О, Боже, - сказал он, останавливаясь рядом с Дакетом. - О, сэр, что она
наделала!
Но слова были ни к чему. Черные чернила были повсюду: на лосинах виконта,
белом как снег галстуке, даже на щеке. Тео закрыл глаза, чтобы не видеть
этого ужаса. Найт, который за минуту до этого был готов выбросить девчонку
из окна, увидев, что мальчик смертельно побледнел, заметив вспышку ужаса в
его глазах, улыбнулся:
- Ничего страшного, Тео. Никто не пострадал. Просто мы с Лорой Бет слегка
запачкались.
Кстати, ваша мать еще не проснулась?
- Нет, - с трудом выговорил Тео, пытаясь не застонать при виде
отвратительных черных луж. - Она нездорова. Я возьму Лору Бет, сэр.
- Крайне любезно с твоей стороны, Тео, но боюсь, Лору Бет и меня, так
сказать, коснулась одна кисть. Я отнесу ее наверх, и мы хорошенько вымоемся.
- Заметив, как мальчик судорожно сглотнул, Найт почувствовал прилив горячего
сочувствия. - Хочешь сделать мне одолжение, Тео?
- О да, сэр. Все, что угодно.
- Пойди в гостиную и передай мистеру Джонсу, что я не смогу сегодня выйти
к нему. Скажи, что мной завладела цепкая маленькая обезьянка, и я сам
привезу завтра бумаги, которые ему понадобились. - Тео поспешно кивнул, и
Найт мгновенно сообразил, что мальчик будет униженно кланяться Тилни,
бормоча мыслимые и немыслимые извинения. - Тео, - небрежно бросил Найт, -
просто передай мою просьбу, и все. Ты Уинтроп, и это твой дом. Навсегда. Не
забывай об этом.
- Д-да, сэр, - пролепетал мальчик.
- Молодец. Ну а теперь, Дакет, если можно, постарайтесь привести в
порядок этот хаос.
- Конечно, милорд. Э-э, не хотите ли, чтобы я взял мисс Лору Бет?
- Нет, она пойдет со мной. - Найт широко улыбнулся дворецкому:
- Кроме того, не думаю, чтобы кому-нибудь удалось оторвать ее от меня.
Если бы кто-нибудь еще вчера предсказал виконту, что он будет отмывать
четырехлетнюю малышку в собственной просторной медной ванне, да еще раздетый
до лосин, он бы рассмеялся до слез прямо в лицо шутнику.
Кроме того, пришлось предстать перед Стромсо, который выглядел так,
словно знакомый, давно обжитой мир вот-вот взорвется и настанет вселенская
тьма. Найт был в чем-то с ним согласен.
- Наберите теплой воды в ванну, Стромсо. Лоре Бет и мне нужно хорошенько
отмыться.
- Милорд!
- Господи, парень, делай, что велено! Быстрее! - Когда лишившийся дара
речи Стромсо боком выполз из комнаты виконта, Найт сказал наезднице:
- Ну же, милая, пора слезть. Посмотри, какие мы оба грязные.
Ему наконец удалось отодрать от себя цепкие ручонки, и в процессе этой
утомительной работы безупречно белая сорочка, никогда не надеваемая более
двух дней, покрылась изумительно четкими отпечатками маленьких ладоней.
Раздев малышку, Найт завернул ее в полотенце и устроил на стуле:
- Сиди и не двигайся, - приказал он самым строгим тоном, на который был
способен, и ребенок послушно затих. Найт немного помедлил, не зная, прилично
ли джентльмену раздеваться перед маленькой девочкой. Без сомнения
существовали строгие правила и насчет подобной ситуации, но он их не знал.
Как ни странно, ему и в голову не пришло спросить себя, существуют ли
правила относительно купания маленьких девочек в мужской спальне.
Пожав плечами, Найт разделся до лосин. Лора Бет хихикнула, когда он
стащил сапоги.
- Ты находишь это забавным, маленькая озорница?
- Я помогу, - вызвалась Лора Бет, олицетворенное рвение, вымазанное
чернилами с головы до ног.
- Ну уж нет! Будешь сидеть спокойно, пока не принесут горячую воду.
Поняла?
Девочка повиновалась. Пришлось подождать несколько минут. Найт потянулся
и почесал грудь.
- Ты хорошенький! - объявила Лора Бет. - Можно потрогать? Найт опустил
руки:
- Ты уже потрогала, спасибо. Едва меня не удушила.
Девочка снова весело хихикнула:
- Ты такой волосатый!
- Нет, потрогать нельзя, и не такой уж я волосатый.
Лоре Бет пришлось смириться. Найт понаблюдал, как девочка пыталась
распутать покрытые чернилами локоны, и сказал скорее себе, чем гостье:
- Думаю, нам необходима детская. Знаешь, место, где ты могла бы спокойно
уничтожать вещи, которые никому, кроме тебя, не нужны. Придется подумать об
этом.
Вернулся Стромсо, подгоняя двух лакеев с ведрами горячей воды. Найт,
зная, что его авторитет находится под серьезной угрозой, и не желая лишних
свидетелей, отпустил всех, стащил с Лоры Бет полотенце и посадил ее в теплую
воду. Девочка визжала и брызгалась. Полуоглохший Найт поморщился при виде
такого энтузиазма, тем более что вследствие его он был уже совершенно
мокрый. Пришлось вымыть малышку с головы до ног и отскрести волосы. Найт как
раз поливал ее, сложив ковшиком ладони, когда за спиной послышался странный
звук. Обернувшись, он увидел стоявшую на пороге Лили.
- Здравствуйте, - широко улыбнулся Найт и, приветственно подняв мокрую
руку, вновь принялся за свое занятие.
- Мама! - завопила Лора Бет, энергично болтая ногами. - Дядя Найт меня
моет, только у него получается хуже, чем у тебя! Посмотри на мои волосы!
Зато с ним весело!
- Ты еще и оскорбляешь меня, неблагодарная маленькая ведьмочка!
Малышка ангельски улыбнулась. Крошечная ручка дотронулась до волос на
груди Найта. Два пальца вцепились в завитки и потянули.
Найт взвыл скорее для пущего эффекта, чем от боли. Лора Бет безудержно
хохотала.
Лили не знала, что сказать, и почему-то не могла отвести глаз от виконта.
Она, конечно, видела полураздетыми отца и мальчиков, но мужчину в возрасте
Найта и с такой внешностью - никогда. Лора Бет права, он красив. Более того,
прекрасен. Она смотрела на безупречные очертания спины, бугрившейся упругими
мышцами, на островки темных волос, покрывавших грудь.
Наконец девушка покачала головой, удивляясь собственной реакции, но тут
он поднял голову, и глаза их встретились. Лили покраснела до корней волос и
поспешно отвернулась.
О Боже, она стоит тут и глазеет на него, словно деревенская дурочка!
Стромсо разбудил ее, постучав в дверь, и сказал, что РЕБЕНОК сейчас в
спальне его лордства, и мало того - в ванне его лордства. Камердинер
выглядел смертельно оскорбленным, и Лили, в ужасе от того, что мог наделать
РЕБЕНОК, помчалась по коридору.
- Лора Бет, не вертись!
Найт поднял извивающуюся малышку и завернул в огромное полотенце.
Новая игра ей понравилась, и девочка затряслась от смеха, когда Найт
откинул влажную ткань с ее лица:
- Моя очередь, моя очередь!
- Какая очередь? - осведомился Найт, вытирая ее волосы.
- Теперь я тебя помою.
- О, Лора Бет, - вздохнула Лили, внезапно обретя дар речи. - Найт, мне
так жаль... Я не хотела... что она наделала? О Боже, в чем это вы? Что это
такое?
- Чернила, - сообщила девочка, выглядывая из полотенца.
- Чернила, - тупо повторила Лили.
- Со стола дяди Найта.
Лили побелела. Найт увидел потрясенное озарение в ее глазах и понял, что
до этого момента она не воспринимала его как мужчину. И ей понравилось то,
что она увидела, Найт достаточно. знал женщин, чтобы сразу почувствовать
это. Почувствовать и загордиться. Но теперь в ее глазах был такой же страх,
как во взгляде Тео полчаса назад, и он сам себе показался чудовищем. Вдруг,
почему-то разозлившись, он резко сказал:
- Ради Бога, Лили, прекратите! Не собираюсь я вас выкидывать из дома,
никогда в жизни! Можете вы наконец поверить мне? Кроме того, насколько я
понимаю, вы больны. Идите в постель. Выглядите вы ужасно.
По правде говоря, она выглядела изумительно.
- Я возьму Лору Бет.
- Нет, я позову миссис Олгуд, пусть ее оденет. Вы нездоровы.
- Со мной ничего особенного, это просто... Голос Лили внезапно сорвался,
словно камень с обрыва.
- У вас болит живот... так, по крайней мере, сообщила Лора Бет.
Лили онемела от смущения.
- Мама сказала, это ЖЕНСКИЙ животик, - пояснила девочка, решив, что
теперь у нее нет тайн от Найта.
Лили закрыла глаза, поняв, что сейчас провалится сквозь землю. С каким
удовольствием она придушила бы сейчас Лору Бет, если бы та была в поле ее
досягаемости.
Найт ничем не дал понять, что слышал столь поразительное объяснение.
- Лили, - деловито объявил он, - возвращайтесь к себе. Сейчас же. Идите.
Лили исчезла.
- Что касается тебя, замечательное дитя, отправляйся к миссис Олгуд. Нет,
меня ты мыть не будешь. И веди себя как следует, поняла?
Лора Бет, с невинным ангельским личиком, послушно кивнула, и Найт, уже
видевший этот взгляд раньше, только застонал.
Найт протянул ноги к огню, обхватил ладонями стакан с бренди, откинулся
на спинку восхитительно удобного кресла и оставался в таком положении не
меньше минуты.
Ничто уже не было прежним, все стало другим после появления Лили и детей.
Он вздохнул в надежде, что ей стало лучше, зная, конечно, что она скоро
оправится, поскольку ее недуг на самом деле вовсе не был недугом.
За последние три дня он лишь мельком видел Лили. Она, очевидно, избегала
его, и Найт, по правде говоря, не мог ее за это винить. Лили видела его
полуобнаженным в спальне, а Лора Бет так безжалостно сконфузила ее, заставив
побагроветь до самых корней великолепных волос.
Чтобы пощадить ее, Найт по вечерам ужинал в клубе и не ночевал дома.
Однако он ни разу не навестил Дэниеллу, что само по себе было странным, зато
выиграл пятьсот фунтов у Дейви Кохрейна в игорной комнате Уайт-клуба. Как он
и предполагал, некоторые из друзей безжалостно издевались над его внезапной
любовью к детям. Однако Найт просто улыбался в ответ, вспоминая извивающееся
тельце Лоры Бет. Подумать только - он играл в прятки с чертовой девчонкой!
Сама мысль об этом до сих пор забавляла его. Что же касается залитых
чернилами бумаг, бедняга Трамп, конечно, совсем не был в восторге оттого,
что теперь придется все переписывать и составлять заново, но послушно
принялся за дело. Документы, необходимые Тилни, были доставлены в его
контору точно в срок. Теперь требовалось лишь время и соответствующая
подмазка должностных лиц, прежде чем дети станут по закону его подопечными.
Он начал подниматься. Было еще совсем рано, но ему пора в "Таттерсоллз" . Старый барон Сетерли
распродает конюшню и, кроме того, великолепного вороного бербера, которого
хотел купить Найт.
Он услыхал, как за спиной тихо открылась дверь. Лили? Найт потихоньку
опустился в кресло, мгновенно застыв. Что-то восхитительно теплое и чудесное
разлилось по телу с головы до ног, но он не произнес ни слова и не
пошевелился. Потом медленно повернул голову. По обюссоновскому ковру,
занимавшему все пространство от стены до стены, шел... нет, крался на
цыпочках Тео, направляясь к книжным полкам.
Найт молча наблюдал за мальчиком, только сейчас сообразив, что он
выглядит гораздо более худым и бледным, чем полагается девятилетнему
мальчику. Теперь Найт видел, как велико его сходство с отцом - наклон
головы, тонкий орлиный нос, упрямый подбородок. Но что, черт возьми, нужно
мальчишке?
Тео был смертельно напуган. Он не знал, дома ли виконт. Все-таки дом
принадлежит Найту, и неизвестно, как он отнесется к такому вторжению. Лили
настоятельно предупредила детей, чтобы они держались подальше от виконта, и
Тео знал, что она тревожится, особенно после истории с Лорой Бет.
Украдкой оглядевшись, Тео взобрался на стремянку, чтобы достать книгу с
полок второго ряда, внушительный, переплетенный в черную кожу том,
повествующий о замечательных свойствах корня растения омайа, написанный
неким монахом из северной Италии где-то в середине шестнадцатого века. Тео
держал его так же осторожно, как любимую аметистовую брошь Лили, материнское
наследство.
- Тео!
Спокойный голос, раздавшийся за спиной, заставил мальчика испуганно
подпрыгнуть. Книга выскользнула из рук и с громким треском шлепнулась на
пол. Тео в ужасе увидел, как древний переплет треснул и несколько тетрадок,
выпав, разлетелись по ковру. Тео закрыл глаза и покачнулся, желая лишь
одного - спокойно умереть.
- Сэр, - наконец выдавил он, - О Боже, простите... я... о нет!
Подумав, что эта картина будет стоять перед его глазами до конца дней, и
потеряв равновесие, он начал падать.
Найт, перепугавшись до смерти, ринулся вперед и ухитрился поймать
мальчика. Столкнувшись, они оба свалились, но Найт, не ослабляя хватки,
смягчил удар собственным телом. Тео, всхлипывая, старался освободиться.
Найт, немедленно встав на колени, первым делом осмотрел его руки и ноги.
Переломов он не обнаружил, но это не значило, что у Тео не было какого-то
внутреннего повреждения. Схватив мальчика за плечи, Найт слегка потряс его,
чтобы видеть его лицо, и тоже поставил его рядом, на колени:
- Ты не ушибся, Тео? Ничего не болит? - Тео смахнул слезы и молча покачал
головой, боясь вымолвить слово. - Уверен?
- Да, cэp - пролепетал Тео еле слышно.
- Хорошо, - деловито кивнул Найт, чувствуя, как сердце наконец перестало
бешено колотиться. Поднявшись, он протянул мальчику руку. Тео мечтал лишь о
том, чтобы тихо и незаметно провалиться сквозь землю и очутиться наконец в
аду. - Пойдем, мой мальчик. - Виконт взял Тео за руку и осторожно поднял. -
Кажется, все обошлось. Со мной тоже все в порядке. Прости, что испугал тебя.
Мальчик уставился на Найта. виконт извиняется? Это уж слишком! Он снова
упрямо тряхнул головой, зная, что должен сказать правду:
- Сэр, я порвал вашу книгу!
Ну вот, он признался. Теперь виконт все увидит собственными глазами и
набросится на него, впрочем вполне заслуженно.
Найт, нахмурившись, глядел на склоненную голову. Какую книгу? Увидев
старый том, лежавший на полу, он пожал плечами:
- Что это, черт побери? Я даже не помню ее.
- Это первое издание.
- Вот как? Ну что ж, должно быть страшно скучное, поскольку я в жизни его
не читал.
- О нет, cэp! Это о неизвестном корне, который лечит все смертельные
болезни.
Найт усмехнулся, обрадованный вновь возродившимися живыми нотками в
голосе мальчугана.
- В таком случае давай все соберем. Я знаю переплетчика на Корт-стрит, он
может клеить все, даже древние книги о чудодейственных корнях. Не хотел бы
ты поехать со мной, Тео?
- О да, сэр... я... я заплачу за переплет, сэр.
- Вот и прекрасно, - небрежно кивнул Найт. - Почему бы нам не поехать
туда верхом?
Перемена в мальчике была мгновенной и ошеломительной. Прямо под
зачарованным взглядом Найта сгорбленные плечи Тео неожиданно распрямились,
глаза - совсем не похожие на глаза отца - загорелись веселым возбуждением
так, что казалось, даже швы на куртке вот-вот лопнут, если подавляемое
нетерпение не вырвется наружу. Но так же внезапно свет в этих огромных
глазах потух, и он, казалось, снова заплачет.
- Что случилось? Не умеешь ездить верхом?
- Я совершил плохой поступок. Меня нужно наказать, а не награждать. Я
вправду заслуживаю этого, сэр.
- Ты уронил чертову книгу потому, что я напугал тебя. Это пустяки.
Меньше, чем пустяки. Ну а теперь прекрати каяться, я нахожу подобные речи
чрезвычайно скучными, Тео, и беги, надень костюм для верховой езды.
Договорились?
Тео с надеждой, совсем по-детски, взглянул в лицо Найта, словно проверяя,
верно ли все понял, ожидая, что сейчас все изменится и он услышит гневные
осуждающие слова.
- Тео, я теряю с тобой терпение. Даю тебе четверть часа, ни секундой
больше. И спроси разрешения у матери, хорошо?
- О, да, сэр!
Найт с задумчивым видом уставился в спину убегавшего мальчика. Потом,
нагнувшись, подобрал книгу.
- Омерзительная пачкотня, - пробормотал он, запихивая выпавшие страницы в
треснувший переплет. - Это издание потому и первое, что никому не
потребовалось второе, за исключением, возможно, матери монаха, жаждущей
увидеть произведение сыночка!
Ожидая Тео, Найт решил, что они сначала поедут в "Таттерсолз", а потом
отправятся в лавку мистера Миллигана на Корт-стрит. Интересно, есть ли у
парнишки деньги, чтобы заплатить за переплет? Весьма сомнительно. Что
сделает такой гордый мальчик, как Тео, если Найт предложит заплатить
Миллигану? Нужно что-то придумать.
И тут его осенило. Найт улыбнулся и, насвистывая, вышел из библиотеки,
крайне довольный собой. И тут же столкнулся с Лили.
- Господи, я не ушиб вас?
Он судорожно схватил ее за руки, уронив при этом книгу и окончательно
изуродовав переплет.
- Конечно, нет.
Найт отпустил ее и. весело покачав головой, признался:
- Сегодня я, кажется, только и делаю, что всех сбиваю с ног!
Лили молча улыбнулась, но этого было достаточно, чтобы Найту смертельно
захотелось немедленно здесь же, в коридоре, бросить ее на пол и сделать то,
что так страстно желал.
- Где Тео? - спросил он вместо этого, не в силах отвести от нее глаз.
Лили все еще улыбалась, хотя теперь несколько нерешительно, при виде
странного выражения на лице виконта.
- Он... он переодевается. Я хотела поблагодарить вас, Найт. Давно уже не
видела его в таком возбуждении... с тех пор... словом, со дня смерти отца.
Вы очень добры.
Теперь настала очередь Найта недоуменно нахмуриться. Лили была так же
бледна, как Тео. Неужели они так давно не были на свежем воздухе?
- Идите наверх и переоденьтесь, - резко велел он, - Вы, конечно, ездите
верхом? Составите компанию мне и Тео.
Он заметил взволнованный блеск в прекрасных глазах при мысли о чудесном
путешествии, который тут же потух.
- Я бы рада, но... но нужно остаться с детьми. Вы же знаете, что может
натворить Сэм, когда остается без присмотра. Кстати, я забыла сказать - он
просил прощения у Бетти за то, что вымазал тестом перила. Она назвала его
"ужасным маленьким чертенком" но в конце концов простила.
- Превосходно, - рассеянно кивнул Найт, думая о своем. Он неожиданно
сообразил, что не стоит портить удовольствие Тео и брать с собой остальных
малышей, и, хотя не желал говорить этого, все-таки был вынужден признать:
- Вы правы. Надо остаться с детьми - охранять и защищать дом и его
обитателей. А за Тео не волнуйтесь. Нас не будет несколько часов. Он хорошо
держится в седле?
- Да, отец учил его с самого детства. У него легкая рука. Конечно,
последние два месяца он не подходил к лошади...
- Неважно. В конюшне есть смирная лошадка, которая прекрасно ему
подойдет. Кстати, Лили!
- Да?
- Не поужинаете ли со мной сегодня вечером?
Голос виконта снова стал таким мягким, и Лили ощутила, как по коже
ознобными иголками поползли мурашки.
- Если хотите, - пролепетала она и в этот момент вновь увидела его,
полуобнаженного, сражающегося с Лорой Бет в ванне, услыхала веселый смех,
вспомнила, как он, высоко подняв девочку, завернул ее в огромное полотенце.
- Конечно, хочу. Не волнуйтесь за Тео. Я присмотрю за ним.
- Знаю.
- Кстати, он не рассказал вам, что случилось? - спросил Найт как можно
спокойнее.
- Сказал. Тео - болезненно честный мальчик. Даже спросил, справедливо ли
ехать развлекаться, когда он сделал такую ужасную вещь.
- Ужасную?! Господи, подумаешь, уронил какую-то дурацкую книгу. - Найт
показал на вышеупомянутый, окончательно изуродованный предмет у ног. - Этот
том не стоит бумаги, на которой напечатан.
Он нагнулся и подобрал разорванную книгу.
- Тео все принимает близко к сердцу, и очень серьезно, особенно
собственные недостатки. Он считает, что испортил вашу книгу, но я заверила,
что, составив вам компанию, он совершит доброе дело и тем исправит содеянное
зло.
- Что?! - Найт оглушительно расхохотался. - Вот это мастерский ход, Лили!
Прекрасно сделано! Но поскольку у мальчика, вероятно, нет денег...
- Я дала ему пять шиллингов. Найт выругался, и Лили с удивлением
посмотрела на него.
- Простите, но я не хотел бы, чтобы вы так поступали, наоборот, я
собирался одолжить ему денег с условием, что Тео их отработает. Ему
необходимы собственные деньги, пусть даже несколько шиллингов в неделю.
Лили не могла поверить тому, что слышит. Он не пожелал отодрать Сэма за
уши после проделки с тестом, смеялся, когда Лора Бет залила чернилами всю
комнату, даже сам вымыл девочку, а теперь решает, что можно сделать для Тео.
К собственному ужасу и впервые после той ночи, когда убили Триса, Лили
разразилась безудержными рыданиями.
Найт был потрясен. Такой поток слез, и все потому, что Тео необходимы
карманные деньги? Самой естественной реакцией на жалобный плач было
притянуть ее к себе, обнять, прижать ее лицо к своему плечу... И еще более
естественной казалась неодолимая потребность шептать ей на ухо милую,
утешительную бессмыслицу, осторожно проводя ладонью по стройной спине, и,
что приятнее всего, вдыхать присущий только Лили аромат. Что это было -
жасмин или лаванда? Или, может, сама Лили...
- Вы... вы... превращаете меня в жалкую размазню, - пролепетала она,
стиснув лацканы его куртки.
- Размазню? Интересное слово. И чем-то мне нравится.
Найт был доволен, что может говорить столь весело-небрежно и что его
голос звучит ровно и шутливо.
Лили рассмеялась, хотя и сквозь слезы:
- Что вы делаете, сэр?
- О Господи, - пробормотал Найт, осторожно отстраняя Лили. - Ваш
покровитель и защитник начеку, с кулаками наготове.
Он широко улыбнулся при виде Сэма, стоявшего с самым свирепым видом на
нижней ступеньке. Крепкие ноги широко расставлены, кулачки уперты в бедра.
- Ну, сэр?
- Ну, Сэм, немедленно сунь кулаки обратно в карманы и прекрати звать меня
"сэр". И знай, что твоя мать плакала, потому что за завтраком ей не подали
хлеба.
- Подали, дядя Найт.
- Но это был очень черствый хлеб. Мой повар Катберт, сам знаешь, не
пожелал испечь свежий, поскольку один маленький мальчик не знает, что хлеб
должен попадать в живот, а не на перила лестницы.
Сэм хохотал так безудержно, что и в самом деле схватился за перила, боясь
упасть. Лили тоже рассмеялась - ясный, чистый звук, мгновенно распалил в
Найте такое отчаянное желание, что ему захотелось завыть.
- Ну и выдумщик вы, сэр, - пролепетал Сем между приступами смеха.
- Помни, мальчик, со мной связываться опасно. А, вот и Тео. Прекрасно
выглядишь, парень. И Лора Бет пришла. Ну как ты, малышка?
- Я хочу еще ванну, - объявила девочка. - И поиграть с полотенцем!
- Лора Бет? - охнул ужаснувшийся Тео.
- Прятки, - презрительно пояснил Сэм.
- Может, через несколько дней, - весело пообещал Найт. - Сначала я должен
оправиться от того потрясения. Ты едва меня не утопила.
Лора Бет хихикнула, и Найт подавил желание подхватить ее на руки и
расцеловать в румяные щечки. Вместо этого он широко улыбнулся Сэму, с
надеждой уставившемуся на него, и мягко сказал:
- Нет, Сэм, сегодня мы поедем вдвоем. Подбери нижнюю губу и не дуйся.
Мальчики не дуются. На следующей неделе все вместе отправимся на пикник в
Ричмонд, идет?
- Что такое Ричмонд? - спросила Лора Бет.
- Глупая гусыня, это красивое место, куда можно ездить на пикник.
- Превосходное описание, Тео, - похвалила Лили.
- Ну, Тео, едем. Насколько я слышал, мама сказала тебе, что твой долг
составить мне сегодня компанию. Сэм, Лора Бет, слушайтесь маму и не сожгите
дом...
- И его ублитателей, - добавила Лора Бет.
- Обитателей, - поправил Тео.
- Совершенно верно, - заключил Найт. - Увидимся за ужином. Лили.
- Если хотите.
- Хочу, и очень.
Лили кивнула Чарли, первому лакею, и тот немедленно наполнил ее бокал
сладким бордо.
- Лучшее вино, которое я когда-либо пробовала, - улыбнулась она хозяину.
Найт выглядел исключительно красивым в черном вечернем костюме. С того
самого момента, как она увидела Найта в спальне, она впервые осознала, что
перед ней мужчина, и чрезвычайно привлекательный. Главное, что Лили никак не
могла забыть этот эпизод и с этого момента не могла считать его всего лишь
дядей детей, их защитником и опекуном.
- Мой отец был большим ценителем вин, - пояснил Найт. - И передал мне
частицу своих знаний. Я рад, что вам понравился мой выбор. Кстати, вы
сегодня прелестны.
- Спасибо, - смущенно, недоверчиво пролепетала Лили.
И при этом совсем не притворялась. В словах не было игры, и Найт вновь
поразился, какой изысканно восхитительной она должна казаться любому
мужчине. Сама же Лили посчитала, что ей просто льстят, желая успокоить. Эта
мысль почему-то приводила Найта в замешательство. Говоря по правде, при виде
входившей в комнату Лили его охватило неизменное возбуждение, смешанное с
желанием. Платье ее по лондонским стандартам было совсем скромным, но нежный
персиковый цвет придавал коже мягкое свечение, волосы казались еще более
блестящими, и Найту стоило лишь взглянуть на нее, чтобы все тело
конвульсивно сжалось.
- Вы, кажется, не собираетесь носить траур по Трису, - резко заметил он.
Лили побледнела, но сдержанно, спокойно ответила:
- Нет. Не было времени, и не стоило тратить деньги, которых у нас и так
мало.
Подбородок упрямо поднялся - единственный признак неповиновения... или
вызова?
- Простите, - поспешно извинился Найт. - Это, в сущности, не мое дело. Но
вернемся к нашему Тео. Великолепный наездник! Ему необходима более резвая
лошадь, чем бедный старый Бруно. Думаю, Викет как раз подойдет ему.
- Найт, пожалуйста, вы не должны давать ему одного из лучших коней. В
самом деле...
- Помолчите, Лили, и попробуйте лучше жареную треску в устричном соусе.
Помните, я всегда делаю, что мне заблагорассудится... Ну а из "Таттерсолз"
... да, кстати, Тео превосходно разбирается в лошадях - мы сразу отправились
к переплетчику. Лично я был за то, чтобы бросить эту обветшавшую рухлядь в
Темзу, но Тео... у Тео начался очередной приступ угрызений совести.
- Денег у него хватило?
Найт было решил солгать, но не смог. Тео совсем не мог врать и, конечно,
проговорится Лили.
- Нет, - небрежно бросил он, - и тут началось самое интересное.
Он помедлил, вспоминая, как мгновенно изменилось лицо мальчика. Любой
мог, конечно, прочесть на нем досаду, огорчение, но все затмевал страх -
смертельный страх, и это потрясло Найта, как ни одна неприятность за всю его
сознательную жизнь.
Мальчик глубоко вздохнул и заявил добродушному мистеру Миллигану:
- Сэр, у меня с собой всего пять шиллингов. Могу я заплатить остальное на
следующей неделе?
Если мистер Миллиган и удивился отсутствию денег у мальчика, явившегося
вместе с чрезвычайно богатым пэром королевства, он ничем не показал этого.
- У моей матери не очень много...
- Тео!
Тихий, но твердый голос Найта заставил мальчика немедленно замолчать.
- Я хотел кое-что предложить тебе. Сейчас мы оставим книгу у мистера
Миллигана, поедем в Гайд-парк и все обсудим. Если решишь принять это
предложение, обещаю, что богатым не станешь, но в деньгах нуждаться не
будешь.
- О, сэр, я сделаю все....
Найт подцепил на вилку большой кусок куропатки в хлебном соусе, одно из
своих любимых блюд, и широко улыбнулся Лили.
- На следующей неделе Тео вернет мне долг в пять шиллингов из жалованья,
не сомневайтесь. Он, моя дорогая Лили, отныне мой библиотекарь и библиограф.
Библиотека в крайне запущенном состоянии. Трамп поможет ему, если
понадобится. Тео будет работать не больше двух часов в день, пять дней в
неделю.
- Но...
Найт повелительно вытянул руку:
- Это касается только меня и Тео, Лили. Я не собираюсь изводить его
тяжелой работой и доводить до изнеможения. Поэтому помолчите. Здесь вы не
судья. Лучше попробуйте жареной трески. Одно из лучших произведений
Катберта.
Лили послушно начала есть. Найт исподтишка наблюдал за ней, замечая, как
трепещут мышцы на шее, когда она глотает, как остаются на губах капли вина,
когда она подносит к губам бокал из тонкого хрусталя, и, немного помедлив,
резко спросил:
- Почему вы плакали? - Лили вскинула глаза. - Почему? - повторил он.
Лили попыталась принять печальный вид, но усомнилась, что ей это удалось.
Возможно, она выглядит попросту жалкой дурочкой.
- Вы были великолепны. Я не могла вынести такого великодушия...
- Интересно! Значит, по-вашему, я должен жестоко обращаться с вами и
детьми? Угрожать выпороть Сэма? Отрезать волосы Лоры Бет? Может, тогда вы
засмеетесь вместо того, чтобы рыдать?
Лили против воли расхохоталась:
- Какой вздор! Я ничего подобного не имела в виду. Просто все это так
неожиданно! И гораздо больше того, чем мы заслуживаем.
- И все сразу свалилось на ваши головы, правда?
- Да. Жаль, что я промочила слезами ваш галстук.
- Вы прощены. И вот еще что. Мальчикам необходим наставник. Я решил
записать их в Итон не раньше следующего семестра. Тот гувернер, о котором я
говорю, - третий сын священника в моем приходе, младший брат Тилни Джонса.
Он только что закончил Оксфорд и несколько месяцев будет свободен. Он сможет
гулять и заниматься гимнастикой с мальчиками. Тео, насколько я заметил
сегодня, слишком бледен и, когда он не со мной...
- Вы решили?
Найт прервал цветистый монолог и удивленно взглянул на прелестную
собеседницу. Она тоже была бледной, но не от недостатка свежего воздуха, а
от гнева на столь высокомерное своеволие. Помедлив, он продолжал мягко, со
спокойствием человека, привыкшего к повиновению, строя при этом фразы с
легкостью опытного дипломата.
- Собственно говоря, если вы одобрите наставника, он сможет прийти уже в
следующий понедельник. Если же нет, мы просто забудем об атом. Кроме того,
необходимо переделать второй этаж, чтобы у детей была своя детская. Только
не упоминайте этого позорного слова в присутствии мальчиков. Но им нужны
свои комнаты, где они могли бы делать, что пожелают. Мы поговорим с
архитектором и...
- Почему вы делаете все это? Я не понимаю. Он увидел, как она смущена, и
сообразил, в чем дело. Собственно говоря, его удивление по поводу
собственного поведения было куда более сильным.
- Я не Уродина Арнольд, Лили, - тихо сказал Найт, - и не собираюсь
совратить вас прямо на лестнице. Кроме того, у меня нет намерений заручиться
вашей благосклонностью в постели только на том основании, что я проявил
милосердие к детям Триса.
- Но почему?
- Знаете, по правде говоря, я сам не имею ни малейшего понятия. Ну а
теперь хотите десерт? Может, сливовый пудинг? - Лили медленно покачала
головой. - Тогда перейдем в гостиную. Я бы попросил вас поиграть для меня,
если можно. Вы ведь играете, не так ли?
- Я давно не подходила к пианино. И боюсь...
- Но не настолько, чтобы спотыкаться на каждой клавише.
- Вы оптимист, сэр.
- Кстати, насчет архитектора... если вам удобно, он придет завтра.
Лили наклонилась вперед, и Найт заметил, что ее правая рука, сжатая в
кулак, легла на стол рядом с тарелкой:
- Я не хочу чтобы... вы портили себе жизнь из-за нас, по крайней мере,
больше, чем сейчас. Не стоит рушить стены и устраивать новые комнаты. Я
постараюсь держать детей подальше от вас. И еще... я не желаю, чтобы вы
считали, будто обязаны...
- Вижу, вы стараетесь отказаться от всего, Лили. Но знаете, когда-то на
третьем этаже была детская, а потом там устроили комнаты для слуг. Я не могу
их срывать с насиженного места. Значит, остаются второй этаж и несколько
свободных спален. Так что придется обойтись тем, что есть. Не беспокойтесь,
перестройка только повысит ценность дома, если в будущем какой-нибудь
шалопай из моих наследников решится его продать. К слову говоря, я не
чувствую себя обязанным делать что-то, просто поступаю, как считаю нужным.
Надеюсь, теперь все выяснено?
Вместо ответа Лили вопросительно взглянула на него:
- Не хотите еще немного сливового пудинга, милорд?
- Найт, пожалуйста, и никакого пудинга. Я желаю только одного -
погрузиться в волны звуков и услышать, как вы совершаете путешествие в мир
Бетховена.
Лили и вправду давно не занималась музыкой, но все же играла достаточно
хорошо, чтобы Найт полностью расслабился и отдохнул. Он даже не
переворачивал страницы нот, а просто сел напротив и наблюдал за лицом Лили
во время игры. Как Найт хотел, чтобы она была старой клячей! Как жаждал,
чтобы у нее оказался характер базарной торговки! Как мечтал, чтобы дети
оказались мерзкими гнусными негодниками!
Ему еще далеко не сорок. Осталось тринадцать лет. И тут возникла Лили.
Найт нахмурился. Она была замужем за Трисом и овдовела лишь два месяца
назад. Она скорбит по усопшему мужу. Что за идиотские мысли лезут в голову!
Он резко встал, едва дождавшись конца третьей части сонаты до-мажор.
- Я ухожу, Лили. Спасибо за игру. Увидимся завтра.
"Днем. Только днем. В полумраке, при свете свечи, я сгораю от желания
овладеть тобой".
Лили поднялась, но ничего не успела сказать. Найт исчез. Девушка
озабоченно покачала головой. Она, кажется, ничем его не обидела. Неужели так
отвратительно играла?
Выйдя из гостиной, девушка поднялась наверх. Всего девять вечера. Есть
еще время поиграть с Тео и Сэмом. Лора Бет давно уже спит, как всегда
раскинувшись посреди кровати.
Через два дня Найт Уинтроп, восьмой виконт Каслроз, стал официальным
опекуном троих детей двоюродного брата.
Бой никогда не был в Лондоне, но сразу же почувствовал себя как дома.
Главное, здесь все говорили по-английски. Какое счастье слышать родную речь
после Франции и Брюсселя, где целый день в ушах звенит от жеманного
сюсюканья этих лягушатников.
Монк, уроженец Лондона, повел его по всем знакомым портовым притонам, где
приятели жадно вдыхали вонь кривых переулков и удушливые запахи грязных
кабаков, казавшиеся им истинной амброзией.
- Наконец-то, Бой, - выдохнул Монк, сделав огромный глоток теплого эля. -
Мы найдем чертова лорда и эту крошку, подстилку Триса, не сомневайся.
Поверь, все это легче легкого, сущие пустяки. Зато, малыш, я покажу тебе
настоящую жизнь!
- Угу, - согласился Бой, пытаясь говорить членораздельно. - Я люблю
Лондон.
- Давненько я не был здесь, - пробормотал Монк, плотоядно подмигивая
грудастой служанке. - Давненько.
- Ч-чудесный г-горд, Лондн.
- О, да. А в девяносто втором был еще лучше. Тогда я был совсем
постреленком, и стражники сцапали меня, стоило мне только запустить лапу в
карман какого-то купчишки. Я, конечно, смылся. Мать к тому времени отдала
концы. Я остался совсем один и через два года нашел тебя в Ливерпуле,
помнишь? Потом мы отправились во Францию с тем, что успели стянуть у леди
Кактаме в Дувре.
Эль лился рекой, истории следовали одна за другой, и вскоре приятели
дружно храпели, положив головы на стол и ни на что не обращая внимания.
Бой хотел увидеть все достопримечательности, особенно лондонский Тауар, и
Монк, чувствуя себя вершителем судеб, полный великодушия и благородства,
повел приятеля к тому месту, где прелестная леди Джейн Грей когда-то лишилась головы. Зато оба
старательно избегали Боу-стрит .
Джулиан Сен-Клер, граф Марч, уселся рядом с Найтом в читальной комнате
Уайт-клуба и без предисловий заявил:
- По городу пошли слухи, Найт. Самые неприятные. Возможно, все из-за
того, что мы так громко высмеивали тебя и совсем не обращали внимания на тех
дураков, которые вертятся рядом. Кроме того, нескольким таким
посчастливилось видеть тебя в Пантеон-Базар.
Найт, отложив "Gazette", внимательно посмотрел на друга:
- Понимаю. Пожалуйста, продолжай, Джулиан.
- Мне отвратительно повторять это, но все считают Лили твоей любовницей,
а малышку Лору Бет, естественно, твоей дочерью, К сожалению, у нее волосы
почти такие же черные, как у тебя.
- Не замечал, но, по-видимому, ты прав, - кивнул Найт с ошеломленной
улыбкой. - Однако глаза у нее темно-синие, совсем непохожие на мои.
- По-моему, сплетники не смеют утверждать, что все дети - твои. Ведь
старшему уже девять, не так ли? Ты должен был обладать необыкновенной
мужской силой к семнадцати годам, чтобы стать его отцом.
"А Лили тогда было всего десять, - подумал Найт, но ничего не сказал
вслух, не желая, чтобы Джулиан узнал, как его кузен, женившись на
пятнадцатилетней девочке, немедленно наградил ее ребенком".
Он попытался вслушаться в то, что говорил друг. Конечно, до самого Найта
доносились какие-то слухи, некоторые знакомые холодно кивали при встрече, но
он ни на что не обращал внимания. Какая бессмыслица! Никто из них не сделал
ничего плохого, и он не давал себе труда задуматься над всей этой чушью.
Однако, если Джулиан настолько встревожен, чтобы рассказать обо всем другу,
значит, дело плохо. Хуже, чем плохо, невыносимо. Найт тихо выругался.
- Согласен, - кивнул Джулиан. - Все твои друзья и я тоже пытались
рассказать правду, но это похоже на катящееся по склону колесо, и крупица
истины мгновенно обрастает всякими домыслами. К несчастью, обществу просто
нечем сейчас пощекотать себе нервы, никакого более пикантного скандала не
случилось, и тут подвернулся ты. - Он усмехнулся:
- Никогда не видел свою жену в таком гневе. Она едва не убила леди
Грегорсон вчера, на музыкальном вечере - отвратительно тоскливая штука,
кстати говоря. Какое-то визгливое сопрано из Милана.
- Придется, видимо, отправить Лили И детей в Каслроз. Меня назначили их
опекуном, так что Уродина Арнольд может забыть о своих сластолюбивых
замыслах. - Я видел объявление в "Gazette". Это еще больше подлило масла в
огонь.
Граф, которому было известно о появлении Арнольда, спросил, слегка
нахмурившись:
- Надеюсь, этот тип умеет читать?
- Джулиан, тебе пора узнать, что дорогой Арнольд - настоящий сквайр, а
его жена, к величайшему сожалению, - моя кузина. Конечно, спасибо за
предупреждение, но...
- Но, - подхватил Джулиан, - ты уже знал о болтливых языках.
- Да, только это значительно хуже, чем можно было ожидать. Я не возил
Лили ни на балы, ни на рауты, ни на музыкальные вечера только потому, что
она в трауре по мужу и не любит оставлять детей одних. - Найт широко
улыбнулся. - Кроме того. Лили боится, что Сэм заткнет все дымоходы и мы,
кашляя и задыхаясь, вырвемся на улицу в холод и мрак в одних ночных
сорочках.
- Но ты не носишь ночной сорочки.
- Значит, сгорю со стыда и приведу в смущение окружающих.
- Лили прелестна. Будь она некрасивой, сплетники, возможно, внимания бы
на все это не обратили.
- Знаю. - Найт немного помолчал, задумчиво сложив пальцы домиком. - Самое
странное в том, что она даже не сознает, насколько красива. Это приводит в
замешательство любого, особенно мужчину, много лет вращавшегося в светском
обществе. Я считал, что знаком с каждым трюком, каждым фокусом, каждым
заговором, на которые способны лишь изобретательные умы маменек, желающих
сбыть с рук дочек-невест. Да что я говорю, тебе самому все известно, ты
столько же времени варился в этом котле.
- Верно, но не совсем. Ты действительно вынужден отослать их в Каслроз?
- Что же еще делать, черт возьми? Джулиан начал внимательно изучать
аккуратно подстриженный ноготь.
- Думаю, ты мог бы жениться на Лили. Не ожидавший такого удара, Найт
остался сидеть с открытым ртом, глядя на друга с таким видом, будто тот
внезапно лишился разума, а заодно слуха и зубов.
- Мне еще нет сорока, - произнес наконец Найт, медленно и раздельно. -
Мне двадцать семь. Остается еще тринадцать лет свободы, прежде чем я
совершу... этот... поступок.
- Это называется женитьбой, Найт, - преспокойно пояснил граф. -
Всего-навсего предположение, старина. Ни к чему говорить так, словно
беседуешь с полоумным.
- Я нанял учителя для мальчиков. - Найт, снова помолчав, с сожалением
добавил:
- Собственно, Джон Джонс - да-да его действительно так зовут - должен
прийти и встретиться с Лили в понедельник.
- Значит, он будет сопровождать их в Каслроз?
- Видимо, да.
Но Джулиан понимал, что этому, еще ненанятому наставнику, никогда не
доверят заботу о Лили и детях, если, конечно, это будет зависеть от Найта, а
тот наверняка скажет свое веское слово. Какая непредсказуемая и забавная
ситуация... если бы не эти сплетники! Но Джулиан был уверен, что, встретив
Лили, Найт забудет о своих непоколебимых принципах. Он подробно рассказывал
обо всем происходящем жене. Кейт каждый раз заливалась смехом и как-то раз
пригрозила даже написать о нем пьесу: "Достойный конец для того, кто слишком
много протестует!"
- Этот новый учитель, должно быть, влюбится по уши, как только ее увидит!
- заметил Джулиан.
Найт выглядел чрезвычайно мрачным. Наконец он, немного подумав, вздохнул:
- Конечно, влюбится, даже если он глух, слеп, нем и лишен мозгов, чего,
конечно, не может быть. - Он снова вздохнул:
- Скажи, ты когда-нибудь слышал о женщинах-гувернантках?
Джулиан невольно рассмеялся:
- Тогда ты попадешь в беду, старина. Она влюбится в тебя!
- Ох, иди к дьяволу, Сен-Клер!
Джулиан сразу же поднялся, но Найт остановил его:
- Спасибо, что рассказал. Я что-нибудь придумаю. Нужно защитить Лили и
детей.
Джулиан, склонив голову набок, весело смотрел на друга.
***
Как ни странно, именно на следующий день, когда вся компания отправилась
в Ричмонд на пикник, Найт решил, что Лили и дети должны уехать в Каслроз и
чем скорее, тем лучше. Для всех.
Погода для позднего октября стояла необычайно теплая, солнце ярко сияло,
и только слабый ветерок шевелил волосы. Дети были в превосходном настроении.
После долгих споров Найт позволил всем ехать верхом. Лили настояла, что
возьмет в седло Лору Бет с Царицей Екатериной, лакей Чарли и Люси, помощница
Катберта, должны были следовать за ними в экипаже вместе с припасами для
пикника.
Найт взял напрокат пони для Сама и купил резвую гнедую кобылку для Лили.
Он не сказал ей, что купил лошадку для .нее, просто пожал плечами, когда она
увидела кобылку в конюшне и засыпала его вопросами. Пусть считает, что
гнедая тоже взята напрокат вместе с пони, это его не касается.
- О, она прелестна! Ее зовут Вайолет? Какая ты красавица, девочка моя!
Нет, у меня с собой нет морковки, но в следующий раз я обязательно принесу.
- Лили повернулась к Найту, едва не приплясывая от возбуждения:
- Что делает эта прекрасная леди в вашей конюшне, милорд?
Значит, она поняла, что кобылка не взята напрокат. Но Найт ничего не
сказал. Не настолько он глуп, чтобы лезть с ненужнымм признаниями. Он с
неосознанным голодом взглянул на Лили. Ее амазонка была явно не новой, но
хорошо сшитой и из дорогой ткани цвета лазури; покрой подчеркивал высокую
полную грудь и тонкую талию, хотя фасон был достаточно строгим, если не
считать маленькой шляпки со страусовым пером, кокетливо сидевшей на макушке.
Через руку Лили был переброшен красивый подбитый горностаем плащ, который
она уже надевала на прогулку с детьми.
Сэму понравился пони, хотя при виде Викета, "взрослой" лошади Тео,
мальчик порывался запротестовать, объяснить, что он уже не маленький. Лора
Бет просто улыбалась всем, не вынимая пальца изо рта. Когда пришло время
садиться на лошадей, девочка протянула ручонки Найту. Тот в замешательстве
смотрел на нее.
- Я хочу с тобой, - пояснила Лора Бет столь ангельски невинным голосом,
что сопротивляться и спорить было попросту невозможно.
Лили нерешительно засмеялась, не глядя на Найта:
- Ты, моя дорогая маленькая липучка, поедешь со мной. Боишься, что я
уроню тебя, Лора Бет?
- Нет, мама, но Найт мой любимый дядя, лучше его на свете не бывает.
- Я твой единственный дядя.
Однако Лору Бет не так-то легко было сбить с толку, она лишь с удвоенным
усердием принялась сосать палец.
Лили задохнулась от возмущения:
- Нельзя беспокоить дядю Найта, дорогая. Он и так достаточно добр, что
везет нас на пикник. Не нужно приставать к нему по пустякам. Немедленно иди
сюда.
И тут Найт услышал собственные слова:
- Я ничуть не возражаю. Передайте ее мне, Лили.
Лили уставилась на него. Вид у Найта был почему-то испуганным,
по-видимому он сам не ожидал от себя подобного. Она немного помедлила,
ожидая, что он возьмет обратно свое предложение, но Найт молчал.
- Вы уверены, милорд?
- Меня зовут Найт, Лили, и да, я уверен. Дайте-ка мне эту пуговку.
- Что такое пуговка? - осведомилась Лора Бет.
- Крошечная, но очень важная штучка, - пояснил Найт, слегка щелкнув ее по
носу.
- Девчонки, - фыркнул Сэм, пока Чарли подсаживал его на пони, толстую
маленькую гнедую лошадку по кличке Дерби.
Тео, добродушно улыбнувшись, обратился к Найту:
- Если вы устанете от нее, сэр, я ее возьму. Она ведь всего-навсего
маленькая девочка.
- Ничего, Тео, я справлюсь. Подхватив Лору Бет, Найт легко вскочил в
седло и усадил ее перед собой:
- Вперед, о воины!
Не успели они завернуть за угол Оксфорд-стрит, как Найт натянул поводья,
пропуская ландо, в котором сидели безупречно одетая, похожая на ледяную
статую, графиня Бормейн и миссис Фрейзер, злоязычная ведьма, ухитрившаяся
пробраться в высшие круги общества, возможно, по мнению Найта, посредством
шантажа или еще каких-нибудь гнусных махинаций.
- О, взгляните, миледи, - услышал Найт пронзительно резкий голос миссис
Фрейзер, - клянусь, это он вместе со своей дорогой семейкой. Приветствую
вас, лорд Каслроз!
Найту ничего не оставалось, кроме как поклониться и придержать лошадь.
Лили и мальчики последовали его примеру. Он невольно сжал Лору Бет, и та
охнула.
- Тише, малышка, - прошептал Найт и бессознательно поцеловал ее в
макушку.
- Как мило, - проверещала миссис Фрейзер, - а вот и очаровательная вдова!
Она живет с вами, не так ли, милорд? И, насколько я понимаю, без компаньонки
или женщины немного постарше?
- Миссис Фрейзер, леди Бормейн, могу я представить вам миссис Уинтроп,
вдову моего кузена, и ее детей?
Обе дамы перевели взгляд с Найта на Лили, жадно разглядывая прелестное
личико, дорогой плащ с горностаевой опушкой - без сомнения, подарок виконта
любовнице, породистую лошадь, на которой она сидела.
- Это превосходит все мыслимые границы, - громко заявила миссис Фрейзер,
прикрываясь затянутой в перчатку рукой.
- Какой позор, - таким же громким шепотом ответила графиня.
- Одевать свою тварь, как благородную леди! Кучер, сочувственно глядя на
Найта, хлестнул лошадей. Найт был в таком бешенстве, что не мог расцепить
челюсти из боязни сказать все, что думает о сплетницах.
- Мне больно!
- Прости, Лора Бет, - механически пробормотал он, чуть разжимая руки.
- По-моему, - объявил Тео, глядя вслед удалявшемуся экипажу, - они очень
грубые. И что такое "тварь"? Я не понимаю, кузен Найт.
- Забудь о них, Тео. Глупые, злобные ведьмы, и нам до них нет дела.
Найт осмелился взглянуть на Лили. Она была бледнее белого меха, которым
был подбит плащ. Лили, по-видимому, тоже была вне себя - он заметил, как на
шее бешено бьется жилка, поводья зажаты в кулачках.
- Мне очень жаль, - просто сказал он.
- Ой! - вскрикнула Лора Бет.
- Спокойно, пуговка. Сама сказала, что я твой любимый дядя. Значит,
должна терпеть мои причуды.
- Что такое причуды?
- Мои капризы в данном случае, мою беспредельную глупость. Ну а теперь
едем в Ричмонд.
И они отправились в Ричмонд. Лили не сказала ни слова. Лора Бет
подпрыгивала и хихикала. И Найт был слишком занят малышкой, чтобы обращать
внимания на что-то еще. "К счастью, - сказал он себе, когда кавалькада
свернула на дорогу, ведущую в Ричмонд, - Сам был так взволнован, что не
слышал ни слова. Благодарение Богу". Он так и представлял, как Сэм угрожает
дамам поставить каждой по фонарю. Правда и то, что эти стервы заслужили
хороших тумаков.
День становился все теплее, солнце ослепительно сверкало. Найт, увидев,
как Лили скинула плащ, перекинув его через седло, поспешил снять пальтишко с
Лоры Бет. Девочка вертелась и громко смеялась над его неуклюжими попытками.
- Тише, Лора Бет, и помоги дяде Найту.
- Все в порядке, Тео, - предупреждая его попытки помочь, сказал Найт,
ухитрившись наконец вытащить ручку девочки из рукава. - Я больше, и логика
подсказывает, что в конце концов я смогу справиться.
- Вы не знаете Лору Бет, - ухмыльнулся Сэм, презрительно глядя на сестру.
- Она глупая девчонка и надоеда.
- По крайней мере, - наставительно сказал Тео, - не она перепугала Бетти
до смерти липким тестом на перилах!
Сэм явно собирался огрызнуться, но Найт быстро поднял руку:
- Ну-ка успокойтесь все и немедленно. Лучше посмотрите вокруг. Слева
Темза. Правда, она грязная, зато наша, английская, а это самое главное. Сэм,
следи за своим пони.
Лили пыталась вновь овладеть собой и вести себя так, словно ничего не
случилось. Искренне пыталась. Она молча наблюдала, как Найт управляется с
детьми, зная, насколько это утомительное занятие. Но Найт проделывал все
необходимое с неожиданной ловкостью. Почему же Лили не могла заставить себя
открыть рот? Эти две ужасные женщины думали... нет, были уверены, что она
была любовницей Найта - ведь они назвали ее тварью. Его шлюхой, содержанкой.
Лили задрожала от гнева. Но что заставило их так считать? Господи Боже,
ведь они видели детей! Неужели решили, что их отец - Найт? Невозможно; он
слишком молод. Ее дети? Но это просто смехотворно! Вся эта история по
меньшей мере нелепа. Невыносима. Она была в бешенстве не только за себя, но
еще больше за Найта. Он уж совсем ни в чем не виноват. Виконт вел себя по
отношению к ней настолько безупречно, что Лили хотелось кричать, оскорблять
силы небесные, проклинать судьбу.
- Мама, что случилось? Лили наконец удалось растянуть губы в улыбке,
обращенной к Лоре Бет:
- Ничего, дорогая. Прекрати вертеться, иначе Найт уронит тебя. Конечно,
он твой любимый дядя, но он ничего не говорил насчет того, что ты его
любимая родственница. Возьмет и бросит тебя в Темзу.
Лора Бет взглянула на Найта, вынула палец изо рта и поинтересовалась:
- Ты разве бросишь меня в Темзу?
- И немедленно, если не будешь слушаться.
- Ой!
После этого краткого замечания Лора Бет вновь сунула палец в рот, прижала
куклу к груди и с большим интересом уставилась на реку.
Через полчаса они оказались в прелестном маленьком парке у самого берега.
Мальчики тут же помчались бросать в воду камешки. Лора Бет потребовала хлеба
для назойливых, громко крякавших уток, но Лили по-прежнему была безмолвна.
Движения ее были резкими, злыми, почти механическими.
Девушка, к ужасу слуг, начала помогать расстилать на высокой траве
красивую белую скатерть.
- Пойдите, поиграйте с Лорой Бет, - велел Найт. - За ней нужен присмотр.
Лили мгновенно повиновалась. Найт смотрел ей вслед, тщетно - пытаясь
придумать что-нибудь. Он сам еще не успокоился. Боже, какой он глупец, что
не подумал принять необходимые меры для ее защиты!
Обед был уничтожен в мгновение ока, по крайней мере, так показалось
Найту. Мальчики ели так, словно это был их последний шанс насытиться... или
первый, но за долгие годы. Лора Бет пробовала все, что попадалось на глаза,
оставляя недоеденные куски, кусочки и огрызки на тарелке и скатерти. Лили
просила, умоляла, упрекала, угрожала и вдруг, ко всеобщему изумлению,
вскочила, подбоченилась и пронзительным не своим голосом взвизгнула:
- Ну-ка все немедленно прекратите! Слышите? Прекратите, говорю я вам!
Три пары рук одновременно замерли в воздухе; три пары испуганных глаз
уставились на нее. Лили побледнела как смерть; пальцы слегка подрагивали.
Найт, к собственному удивлению, забавлявшийся проказами детей, поднял на
Лили глаза. Она действительно была расстроена.
- Тео, Сэм, мне стыдно за вас! Найт делает все, что можно, а вы ведете
себя, как... как малолетние каторжники. Конечно, он посчитает, что вы плохо
воспитаны и не умеете как следует вести себя за столом. Пожалуйста,
последите за своими манерами!
Было похоже, что Лили многое хотелось еще сказать, но она молча
повернулась и убежала.
- О Господи! - воскликнула Люси.
- Мама!
- Вы и в самом деле напоминаете чем-то малолетних каторжников, - как
можно строже сказал Найт, - хотя лично я в жизни таковых не видел. Ведите
себя тихо и оставайтесь здесь. Я найду вашу маму. Люси, Чарли, присмотрите
за ними.
Найту очень быстро удалось догнать Лили, поскольку она, не зная куда
идти, в растерянности остановилась на берегу. Он не пытался дотронуться до
нее. Девушка, обняв себя, плакала, плечи судорожно. вздрагивали. Найт
чувствовал ее боль как свою. Будь прокляты эти гнусные ведьмы!
Наконец он тихо позвал ее по имени. Лили всхлипнула, быстро выпрямилась,
пытаясь взять себя в руки, и покаянно пробормотала:
- Я наорала на детей, а ведь они всего-навсего веселились.
- М-да, верно. Ну и что? Гарантирую вам, что они переживут. Нельзя всегда
быть самим совершенством, мисс.
- Миссис, - поправила Лили.
- Вот это уже лучше, - улыбнулся он. - Вот, возьмите платок.
Он подал носовой платок через плечо, так чтобы ей не нужно было
оборачиваться.
- Спасибо.
- Пожалуйста. Ну а теперь почему бы нам не прогуляться и не поговорить
обо всем?
- Не о чем тут говорить. Вы их видели и слышали. Я ваша содержанка, ваша
шлюха! Во всем виновна я одна! И поэтому мне придется уехать. Теперь, когда
вы стали опекуном детей, за них можно не беспокоиться. Утром я постараюсь
покинуть ваш дом, и у вас все снова будет хорошо. Сколько, вы сказали, вам
лет?
Лили обернулась, недоуменно подняв брови:
- Почти двадцать.
- А ведете себя как двухлетний ребенок. Для такого достаточно почтенного
возраста вы временами выказываете все признаки чрезвычайной глупости.
- Вовсе нет! Послушайте, Найт, детям больше ничего не грозит. Я им не
очень-то и нужна, совсем не нужна и теперь могу исчезнуть. Может, вскоре вы
решите отдать мне Лору Бет.
- Я всегда считал, что скучнее мучеников нет ничего на свете!
- Это потому, что их обычно сжигают на костре или делают с ними еще
что-нибудь ужасное. Поэтому они и мученики.
- Прекрасный довод. Вы просто заставляете меня забыть о логике. В любом
случае вы .становитесь занудой. Лили. Вы не оставите детей!
"Ты не покинешь меня!"
- Конечно, сегодня вам пришлось столкнуться с людской злобой, но это
неизбежно. И к тому же во всем виноват я, а не вы. Я знаю, что происходит, а
вы не имеете об этом ни малейшего понятия. Ну, а теперь выслушайте, что я
хочу предложить вам.
- Не желаю слушать никаких предложений. Но тут двусмысленность фразы
дошла до девушки, и лицо ее залилось краской. Лили круто развернулась и
бросилась бежать, не теряя из виду берега. Найт проводил ее взглядом и
неожиданно для себя бросился следом, надеясь, что Сэм не видит всего
блестящего спектакля, иначе опять посчитает, что он преследует его мать.
- Лили, - окликнул он, - вы утомляете меня, и мне это совсем не нравится.
Прекратите эту чертову бессмыслицу! Остановитесь! Немедленно остановитесь! -
Лили замедлила шаги и встала под большой ивой. - Вот так-то лучше.
Сердито поглядев на него, она выпалила:
- Не могу я оставаться здесь и видеть, как грязнят вашу репутацию из-за
меня и детей! Неужели не понимаете? Я просто не позволю этого!
- Ах вот как? Ну хорошо же. Вот что мы сделаем. Вы, дорогая, вместе с
детьми отправитесь в Каслроз, в мое родовое поместье в Дорсете. Отсюда до
него меньше дня пути. Хорошо?
- Нет.
Найт не знал ни одной женщины на свете, которая противилась бы его
желаниям... по крайней мере, с тех пор, как его мать отправилась в выси
небесные. И теперь он ошеломленно уставился на девушку:
- Что?!
- Нет, я этого не сделаю. Вам ни к чему приносить себя в жертву.
- Великолепно, - пробормотал Найт скорее себе, чем ей. - Не думал, что вы
настолько упрямы. Лили, наоборот, считал вас достаточно сговорчивой. Вы
вышли за Триса в столь раннем возрасте. И за это время он должен был успеть
перевоспитать вас, превратив в более послушное создание.
- Трис не верил в перевоспитание, - ехидно заметила Лили, подняв
подбородок.
И это, по-видимому, было правдой. Трис так сильно хотел жениться на ней,
что ни разу за все эти месяцы не выказал чисто мужской манеры повелевать и
приказывать. Она всегда предполагала, что все мужчины желали править в своем
королевстве, какого бы размера оно ни было. Ел отец уж точно правил железной
рукой до тех пор, пока. им не пришлось покинуть Англию. И с того времени,
как ни странно, главной в семье стала она. Лили. До этого момента она не
осознавала этого.
- Трис просто хотел, чтобы я была счастлива, - добавила Лили, ощутив
пристальный взгляд Найта.
- И как... были? Счастливы, я имею в виду? Лили не могла придумать
достаточно правдоподобный ответ, была не в силах заставить себя хотя бы
кивнуть. Она просто стояла, нервно теребя ветку, чувствуя себя глупой,
беспомощной и бесполезной.
- Ладно, Лили, - вздохнул наконец Найт, - с моей стороны было крайне
бестактным напоминать об этом. Давайте вернемся к детям, пока Сэм не
набросился на меня, вообразив, что я оскорбляю его мать. Поговорим позже.
- Я не изменю решения, Найт.
- Вы все сделаете, как я вам скажу. Лили только пожала плечами. Пусть
рвет и мечет и выходит из себя. Ей все равно. Скоро он узнает, что она может
быть такой же упрямой, как и он. Лили не позволит уничтожить репутацию
Найта, его доброе имя, не допустит, чтобы друзья отвернулись от него из-за
нее.
- Я голодна, - сказала она и направилась к разложенной на траве скатерти.
- Прекрасно, значит к вам возвращается способность судить о вещах более
беспристрастно.
Уже ночью, лежа в постели. Лили осознала, что скорее всего отнеслась с
излишней горячностью к словам злобных старух. Возможно, таких, как они, не
так уж много. Нужно хорошенько подумать об атом.
Однако на следующее утро, катаясь верхом в Гайд-парке с Тео, Сэмом и
Лорой Бет, она поняла, что даже представить не может степени ущерба,
нанесенного репутации и доброму имени виконта.
Как и предыдущий день, воскресное утро выдалось теплым и ясным. Солнце
сияло так, словно никакие облака вовек не появлялись на небе. Можно было
подумать, что на дворе не конец октября, а начало июля, и только глупец мог
оставаться дома в такую погоду. Так, по крайней мере, говорили слуги, и Лили
была полностью согласна с ними.
Она послала лакея в конюшню и попросила оседлать лошадей для нее и
мальчиков. Найт, как оказалось, уже уехал. Лили очень хотелось узнать, не
поехал ли он кататься верхом. Кроме того, ей почему-то было интересно, куда
он отправился вчера вечером. Когда они вернулись из Ричмонда, он вежливо
пожелал ей спокойной ночи и исчез.
Этим утром она чувствовала себя жизнерадостной, бодрой, более
оптимистичной, готовой справиться с любой неприятностью. Она и в самом деле
слишком близко к сердцу приняла вчерашнюю встречу, всем испортила
настроение, и только потому, что две очень грубые дамы не нашли лучшего
занятия, чем чернить незнакомого человека.
Весело напевая, она одела Лору Бет и внимательно слушала, как Тео
рассказывает о чудесных свойствах какого-то корня. Даже ворчанье Сэма по
поводу пристрастия Тео вечно командовать и распоряжаться вызвало с ее
стороны всего лишь незлобивый упрек. Негодующий Сэм гордо объявил:
- Мне уже шесть! И Тео не имеет права приказывать мне сложить рубашки! Да
папа сказал бы, что он настоящий скучный, занудный трудяга-муравей, верно
мама?
Лили подумала, что он, вероятно, сказал правду. У Триса был поистине дар
шутками и смехом выводить Тео из состояния вечной озабоченности. Однако
рубашки Сема действительно в ужасном беспорядке.
Но сейчас ничто не могло испортить превосходное состояние Лили, и она
лишь пожала плечами.
У самых ворот парка она дала мальчикам последние строгие наставления:
- Держитесь все время рядом или мы немедленно возвращаемся. Понятно?
Они с готовностью согласились, но Лили знала, что Сэм забывает обещания
так же легко, как дает.
Этим утром наездников в Гайд-парке было немного, и все, кроме Лили,
джентльмены. Проезжая, они вежливо касались полей шляп. Какой-то всадник
даже остановил коня, уставился на Лили, а потом, драматично вздохнув,
приложил руку в сердцу.
- Осел чертов!
- Сэм! Где ты этого наслушался? К удивлению Лили, неловкое молчание
нарушил не кто иной, как Тео:
- Мама, но он прав! И тут нет вины Сэма! Все конюхи дяди Найта так
говорят! Но главное, что этот человек действительно глуп. - Помедлив,
наклонил голову набок, совсем, как это делал Трис:
- И потом, дело в тебе, мама.
- Во мне?!
- Да, - вмешался Сэм, критически оглядывая ее. - Ты слишком хорошенькая.
Мужчины просто не могут не смотреть на тебя, ну и ведут себя, как ос...
дураки.
- Чертов осел, - отчетливо произнесла Лора Бет.
Лили изумленно оглядела детей и рассмеялась:
- Ну и великолепная же вы парочка, что за умники! Лора Бет, не смей этого
больше повторять! Это нехорошие слова! Давайте лучше пустим коней в галоп!
Они прекрасно проводили время, веселились и шутили, пока Лили не заметила
резвую гнедую кобылку, в седле которой сидела довольно красивая молодая дама
с темными волосами, экзотического вида, напомнившая Лили о Франции или
Италии. Позади нее ехал джентльмен на ослепительно белом скакуне с
бесстрастным, почти отрешенным лицом и независимой манерой держаться. Он был
старше, возможно лет сорока, и казался бы привлекательным, если бы не
холодность глаз, серых, как зимнее небо.
Но Лили смогла разглядеть на этом спокойном лице признаки беспутного
образа жизни, следы разврата - слишком много лет провела она в обществе
отца. Джентльмен был одет в белое с ног до головы. Он не улыбался, просто
переводил взгляд с Лили на незнакомку и молча выжидал.
- Вы миссис Уинтроп, не так ли? - сдержанно осведомилась молодая женщина.
- Да, а это мои дети, - добавила Лили, показывая на Тео и Сэма,
державшихся рядом.
К удивлению Лили, ни дама, ни джентльмен не соизволили представиться.
Темные глаза незнакомки сузились, и Лили невольно сжалась в ожидании не зная
чего, но явно неприятного. Это что-то не заставило себя ждать и оказалось
еще ужаснее, чем она предполагала.
- Ты шлюха Найта Уинтропа, - тихо и очень отчетливо произнесла дама, - но
я возмущена и оскорблена лишь тем, что такая, как ты, имеет наглость жить в
его доме, под его крышей со своим выводком ублюдков, в то время как его
изгоняют из общества, обливают презрением! Слухи расползаются, и вскоре
каждый порядочный человек, будь то мужчина или женщина, не пожелает с ним
знаться. Вы просто омерзительны, мадам. Возьмите с собой свое отродье и
убирайтесь из Лондона!
Жгучая ярость охватила Лили:
- Как вы смеете? Это ложь, гнусная ложь!
- Я не потерплю, чтобы такая, как ты, уничтожила человека, которым все
восхищаются! Жалкая тварь!
Леди окинула брезгливым взглядом всю компанию, включая детей, вонзила
шпоры в бока лошади и умчалась. Ошеломленная Лили не сразу заметила, что
джентльмен не последовал за дамой. Он долго оценивающе разглядывал
раскрасневшееся взбешенное лицо Лили и наконец сказал:
- Если решите оставить лорда Каслроза, дорогая, буду счастлив стать вашим
покровителем. Поверьте, я человек щедрый и позабочусь о ваших ублюдках...
если, конечно, вы мне угодите.
Лили, словно пораженная молнией, уставилась на него. Поток бессвязных
возмущенных фраз сорвался с ее губ, но было слишком поздно. Она Поспешно
закрыла рот, вспомнив о мальчиках, неподвижно, скованно - словно статуи -
сидевших на своих лошадках.
Лора Бет вытащила пальчик изо рта и объявила:
- А я обязательно брошу эту даму в Темзу!
- Мама, она просто глупая стерва, - свирепо прорычал Сэм, готовый,
кажется, изрыгать пламя. - Как она посмела говорить такое о нас?
- А этот мерзкий тип?! - рявкнул Тео так неожиданно, что Лили, не
привыкшая к проявлениям его гнева, ошеломленно мигнула. - Что он имел в
виду, называя нас ублюдками? Мы не ублюдки!
- Что такое ублюдки? - заинтересовалась Лора Бет.
- О, заткнись и сиди смирно, Лора Бет!
- Ну же, Тео, успокойся, он уехал. Он и ле... эта женщина были крайне
грубы и вообще ужасны, но больше мы их не увидим.
Как ни странно, Лили говорила совершенно спокойно. Должно быть, до сих
пор она подсознательно ждала дальнейшего подтверждения вчерашнему, но теперь
все стало ясно. Даже слишком. Но решение уже принято - больше ничего не
оставалось.
- Это он ублюдок, - заявил Сэм, потрясая кулаком в сторону удалявшейся
пары. - Он, а не мы.
- Мама, - начал Тео голосом неожиданно нежным, освежающим, похожим на
летний дождь, - давай поедем домой. Я хочу забыть все, что они сказали. Все
это так глупо! Поедем, ладно?
Лили кивнула. Милый Тео... он заметил, что она почти обезумела от
потрясения.
Она услышала, как Тео что-то прошептал брату, но слов не разобрала. Через
мгновение Сэм громко откашлялся и заявил:
- Мама, прости, что сказал это слово. Я больше не буду.
- Какое слово, дорогой?
- Стерва.
- Ах это. Спасибо, Сэм. Но знаешь, мне очень хотелось бы догнать этих
двоих и объяснить, что я о них думаю.
- Швырни ее в Темзу!
Лили рассмеялась, и Тео расслабился. Но про себя мальчик молил Бога о
том, чтобы дядя Найт оказался дома. Он тревожился. Очень тревожился. Лили
была бледна как мел, и Тео знал, что ее силы на пределе. Мерзкие, подлые
люди. За что такая несправедливость?
Найт был дома, но Лили успела опередить Тео и его благие намерения. Они
еще не успели выйти из конюшни, и перед тем, как направиться в дом, она
сказала тихо, но твердо:
- Тео, Сэм, прошу вас, ни слова его лордству. Обещаете? - Тео беспокойно
встрепенулся. - Обещайте!
- Хорошо, я обещаю.
- Сэм?
Сэм молча кивнул.
- Вот и хорошо, - сказала Лили, обнимая мальчиков, и, взяв Лору Бет за
руку, устремилась к дому. Только Сэм заметил, что оба конюха восхищенно
глядят вслед Лили. Глупые простофили! Он никому не позволит обижать маму!
Когда Лили и дети входили в дом, Найт как раз спускался по лестнице. Он
тут же остановился, успев за какое-то мгновение внимательно оглядеть Лили.
Что-то явно неладно.
- Где вы были?
Он старался придать голосу оттенок небрежного любопытства, но вместо
этого сам расслышал в нем тревожные нотки. Сэм хотел что-то сказать, но Лили
пригвоздила его к месту взглядом, способным заморозить даже адское пламя.
- Катались в парке, - сообщила она. - Думаю, пора завтракать и идти в
церковь.
- Ну, мама!
- И никакого нытья, Сэм. Нельзя расти язычником. Можем мы взять вашу
карету, милорд?
- Конечно, - кивнул Найт. Его так и подмывало предложить сопровождать их
в собор Святого Павла, но нельзя было пропустить деловое свидание.
- Надеюсь увидеть вас за ужином. Лили.
- Может быть, - вымученно улыбнулась она.
- Был бы крайне вам обязан. Насколько я понимаю, нам о многом надо
поговорить.
Остаток дня Лили была в глубокой задумчивости. Проповедь священника
оказалась достаточно скучной, чтобы не позволить мыслям девушки блуждать
где-то далеко. К счастью, Лора Бет вела себя смирно. К концу службы она
успела найти выход. Нужно оставить все: Найти, прекрасный, надежный приют,
его дом и детей. Но Лили тут же поняла, что не в силах покинуть мальчиков и
Лору Бет. Что делать?
И тут совсем глупый, пустяковый случай заставил ее окончательно решиться.
Лора Бет потребовала, чтобы Бетти уложила ее в постель. Лили ощутила
внезапный удар в сердце... жгучую боль... и мгновенное чувство облегчения.
Значит, Лора Бет не станет тосковать по ней, теперь у нее есть Бетти,
добрая, веселая Бетти.
Лили написала письмо Тео и Сэму, передала виконту, что из-за головной
боли не сможет с ним ужинать, намеренно подчеркнув, что хотела бы
встретиться и обсудить все дела утром. Записка, адресованная ему, была
гораздо короче. Только запечатав послание. Лили поняла, что не знает, куда
его положить. Несколько минут она растерянно стояла посреди спальни, глядя в
пустоту. В конце концов она разорвала записку. Пусть узнает о ее
исчезновении от Сэма и Тео.
Лили уложила всего один саквояж. Ровно в половине девятого вечера она
спустилась по черной лестнице и незаметно выскользнула из дома. По пути она
услышала, как Катберт за что-то ругал посудомойку, выкрикивая красочные
фразы на гэльском языке, но никого не встретила. Поспешно дойдя до угла.
Лили наняла экипаж, из которого только что вышел седок, велев кучеру везти
ее на почтовую станцию Тоттнем, куда она и дети прибыли неделю назад. Всего
неделя прошла! А кажется целая вечность, и Лили почувствовала себя так,
словно покидает все, что любила и берегла.
Дилижанс до Брайтона отправлялся в половине одиннадцатого. Лили
устроилась в зале ожидания, не обращая внимания на мужские взгляды. При этом
вид у нее был столь угрожающим, что ее оставили в покое. Супруга содержателя
почтовой станции принесла ей чашку чая, которую Лили с благодарностью
приняла и поставила на маленький столик в углу столовой.
Потребовалось еще полчаса, чтобы до девушки полностью дошла вся степень
совершенной ею глупости:
- Боже, неужели я совершенно потеряла разум?! - вырвалось у нее.
Пожилая женщина, прижимая потертый черный саквояж к объемистой груди,
немедленно встрепенулась:
- О дорогая, что-то случилось?
Лили машинально покачала головой. Какой же она была глупой, совершенно
бездумной...
Схватив саквояж, она выбежала из дверей гостиницы. Двор был ярко освещен,
но нигде не было видно наемных экипажей. Лили вне себя от беспокойства
метнулась на улицу, завернула за угол и оказалась... в объятиях Уродины
Арнольда.
Найт, хмурясь, уставился в почти полную тарелку. Он не был голоден. Он
хотел видеть Лили. Он вот уже целый час гадал, действительно ли она больна
или попросту избегает его. Он тихо проклинал стручковую фасоль.
- Милорд?
- О ничего, Дакет.
- Милорд, миссис Олгуд сообщила мне со слов Бетти, будто миссис Уинтроп
как-то странно ведет себя. Очевидно, головная боль изводит ее и...
Найт резко отодвинул тарелку и жестом велел Дакету замолчать.
- Мне нет до этого дела, черт возьми! Миссис Уинтроп может делать все,
что ей заблагорассудится. Что же касается отсутствия у меня аппетита,
передайте Катберту, что я в трауре или придумайте что-нибудь. - Швырнув
салфетку, он поднялся:
- Я буду в библиотеке.
"Сатана бы унес Дакета и его нахальство!" - думал Найт, проходя через
огромную прихожую, отделанную белым итальянским мрамором. Внезапно он
услышал чей-то крик. По лестнице мчалась Бетти, цепляясь за перила лестницы.
Чепчик съехал набок, щеки раскраснелись.
- Какого дьявола!
- Милорд! О Боже, Боже мой! Найт постарался набраться терпения:
- Что случилось, Бетти?
- Лора Бет, милорд! Она ужасно расстроена!
- Почему? - Миссис Уинтроп, милорд! Она ушла!
Найт застыл на месте:
- Куда?!
- Не знаю, - завопила Бетти во весь голос. - Только она исчезла!
- Прекрасно, - процедил Найт. - Я позабочусь о ребенке.
"Это чистый вздор, - повторял он себе снова и снова. - Бетти ошибается.
Лили, возможно, укладывает Сэма и Тео. Читает им сказку. Она... нет, ведь
она была больна"..
Найт помчался по коридору к ее спальне и распахнул дверь. Комната была
ярко освещена. Лора Бет сидела посреди кровати, прижимая к груди Царицу
Екатерину. Тощие косички девочки падали на плечи, крошечное личико распухло
от слез.
- Дядя Найт!
Она громко всхлипнула и встала на колени. - Что случилось, пуговка? -
Забытая кукла сползла на покрывало. Лора Бет протянула худенькие ручонки, и
Найт, не задумываясь, прижал к себе малышку. Она обняла его за шею,
прижалась к щеке мокрым лицом. - Все в порядке, пуговка, клянусь, все в
порядке. Не плачь больше, иначе я сейчас тоже заплачу.
Лора Бет хихикнула, но тут же громко икнула. Найт отнес ее на кресло,
поближе к лениво тлеющим угольям в очаге, сел и начал укачивать ребенка, сам
не сознавая, что делает, действуя чисто инстинктивно.
- Ну-ка расскажи, куда это делась наша мама?
Он должен говорить как можно спокойнее, нельзя тревожить ребенка.
- Она ушла, - зарыдала Лора Бет и прижалась к нему еще крепче.
- Я найду ее, - уверенно пообещал Найт, в самом деле считая, что Лили
вот-вот появится в дверях. Конечно, она смутится, увидев его в своей
спальне, с ее дочерью на руках, но...
- Это все из-за той ужасной леди, - пробормотала Лора Бет.
- Какой? О чем ты, пуговка?
- Мама утром взяла нас в парк, покататься. Все было хорошо, пока эта
плохая дама и мужчина на огромной белой лошади не остановили нас. Я хотела
швырнуть ее в Темзу. Она была злая и грубая и ругала нас, и мама страшно
расстроилась.
- Как ругала? Что эта леди сказала твоей маме?
Сердце Найта тревожно колотилось. Он боялся услышать "это" из уст
девочки.
- Она назвала маму какой-то шлюхой и развратницей, а меня и Тео и Сэма
ублюдками и сказала, что ты хороший человек, но люди из.. из... как это...
общества...
- Изгонят из общества?
Лора Бет кивнула и маленький пальчик вновь вернулся в рот.
Найт хотел разразиться проклятиями. Но надо было держать себя в руках в
присутствии четырехлетней девочки! Так, значит. Лили в очередном припадке
мученичества умудрилась сбежать! Ничего умнее не придумала! Черт бы побрал
ее чрезмерную чувствительность! Неужели не понимает, что он прекрасно сможет
позаботиться как о себе, так и о ней с детьми!
- Лора Бет, сейчас мы вместе пойдем к Тео И Саму. Бьюсь об заклад, твоя
мама оставила им письмо.
- Почему не мне?
- Потому что ты читать не умеешь. Ну-ка пойдем.
Девочка цеплялась за него, словно обезьянка, но Найт, ничего не замечая,
велел ей не вертеться, и они оба на цыпочках отправились в комнату Сэма. В
самом деле, Найт сразу же заметил конверт, прислоненный к умывальному тазу
на комоде. Схватив его, он спустился с девочкой в библиотеку. Не выпуская
Лору Бет, Найт разорвал конверт и прочитал письмо Лили мальчикам:
Двойственное чувство охватило его: сердце разрывалось от боли и одновременно
хотелось свернуть Лили шею.
"Мои дорогие мальчики. Дядя Найт стал теперь вашим опекуном по закону. Я
знаю, вы любите его, и он тоже хорошо к вам относится. Попытайтесь вести
себя хорошо и не сердить его. Я уезжаю, чтобы положить конец этим мерзким
слухам. Пожалуйста, попытайтесь понять. Несправедливо, чтобы я оставалась!
Ведь из-за этого его друзья так плохо обращаются с ним. Пожалуйста, простите
меня И все-таки постарайтесь понять. Позаботьтесь о Лоре Бет. Я скоро напишу
вам. Вся моя любовь принадлежит вам.
Мама."
Найт гневно скомкал тонкий листок. Лора Бет спала, раскинувшись на его
коленях. Он осторожно поцеловал ее в висок, отнес наверх и уложил в постель.
С этой минуты он действовал решительно и спокойно, хотя был до смерти
перепуган. С Лили может случиться что-нибудь ужасное. Она так красива и так
одинока! Совсем одна, и в Лондоне! Проклятая глупышка!
Ему хотелось избить ее до потери сознания. Но, по крайней мере, хоть
мальчики не прочтут то письмо. Кстати, а где послание к нему? Найт не
сомневался, что таковое существует и, должно быть, содержит еще худшую
чепуху.
Он уже хотел позвать Дакета, чтобы тот послал лакеев обыскать все
почтовые станции в Лондоне, но вовремя спохватился. О нет, он отлично знает,
Где она. Без сомнения, отправилась в единственное, известное ей место.
Конечно, Найт сознавал, что рискует, но почему-то все же был уверен, что
нужно искать Лили именно там. Он накинул плащ, натянул перчатки и объявил
Дакету:
- Миссис Уинтроп - идиотка. Я отправляюсь за ней. Никому ни слова.
- Конечно нет, милорд.
***
- Арнольд! Что вы здесь делаете? Лили не испугалась, но была неприятно
удивлена.
- Здравствуйте, Лили.
- Здравствуйте, здравствуйте, но все-таки, повторяю, что вы здесь
делаете? Собираетесь вернуться домой?
Лили обернулась, делая вид, что хочет показать на здание почтовой
станции, одновременно получив предлог отстраниться и одернуть плащ.
- Вы прекрасно выглядите, - выпалил Арнольд.
Лили на мгновение застыла, но тут же пришла в себя и спокойно, тихо
спросила:
- Как поживает Гертруда, Арнольд? - Он ничего не ответил, просто стоял и
жадно смотрел на нее, словно голодный бедуин на отбившуюся от стада овцу. -
Разве вы не писали Гертруде? Сколько времени прошло со дня вашего отъезда из
Йоркшира?
- Я последовал за вами. Лили. Я хочу вас. Пожалуйста, я дам вам все, что
попросите, но вы должны уехать со мной. Мы отправимся во Францию, в Италию,
куда пожелаете. Лили, только...
- Перестаньте, Арнольд, успокойтесь. Ей требовалось время, чтобы все
хорошенько обдумать. Боже, в каком чудовищном положении она оказалась!
- Благодарение Богу, вы избавились от детей. Вы сделали это ради нас, не
так ли? Позволили виконту стать их опекуном, чтобы без помех уехать со мной?
Лили начала раздражаться.
- Арнольд, - наставительно сказала она, - вы не имеете к этому никакого
отношения. Виконт стал их опекуном по двум причинам: во-первых, желая
выполнить свой долг и, во-вторых, стараясь не допустить, чтобы вы заманили
нас... меня в Йоркшир, где я должна выносить оскорбления Гертруды и ваши
приставания.
- Лили, нет! Я не буду приставать к вам, клянусь, не буду. Я люблю вас!
Только сейчас Лили заметила бледный нездоровый цвет кожи, расширенные
зрачки, услышала дрожь в голосе. О Господи, что случилось с Уродиной
Арнольдом?
- Послушайте меня, - сказала она, осторожно кладя руку на рукав его
пальто. - Давайте зайдем в зал и выпьем по чашке чая. Вам бы хотелось этого,
Арнольд, правда? Вы что-то неважно выглядите.
И верно, у него был вид религиозного фанатика, а глаза маниакально
блестели. Неужели именно она - цель его устремлений?
Лили непроизвольно вздрогнула.
- Вы ведь ждете, пока я коснусь вас, верно, Лили? Я видел, как вы
страстно ждете прикосновения моих рук, моих губ! О небо. Лили, давайте уедем
прямо сейчас. Мы можем быть в Дувре еще до рассвета и....
- Нет! Довольно!
Лили отпрянула он него и, повернувшись, хотела направиться в здание
станции, но Арнольд схватил ее за руку и дернул к себе. Она почувствовала,
как щеку обожгло горячее дыхание, костлявая ладонь запечатала рот, талию
стиснуло, словно клещами. Он настоящий безумец! И как назло, ни одного
прохожего!
Стало совсем темно, даже луна скрылась за тучами. Недалеко, всего в
тридцати ярдах отсюда, мужчины и женщины смеялись, разговаривали, шутили...
Ознобный страх охватил Лили.
"Не будь трусихой, - уговаривала она себя. - Это Арнольд, всего-навсего
Уродина Арнольд". Она несомненно справится с ним, как и тогда, на Дэмсон
Фарм!
Он тащил ее куда-то в сторону от гостиницы. Лили ударила его локтем в
бок. Арнольд охнул, но не ослабил хватки.
Лили изо всех сил начала сопротивляться, зная, что направленные метко
удары попадают в цель, причиняя боль Арнольду. Но он вцепился в нее, как
дворняга в кость. Лили пыталась укусить его за руку, но зубы только
царапнули гладкую ладонь. Господи, все это просто бред какой-то.
Арнольд потащил Лили за конюшни в зловонный переулок.
- Еще немного, - пропыхтел он ей на ухо. - Я снял для нас комнату
неподалеку. Мы будем там одни. Лили, наконец одни, и тогда ты поймешь, как
хочешь меня.
Лили на мгновение прикрыла глаза и попыталась взять себя в руки. Нужно
придумать, как перехитрить Уродину Арнольда. Она, конечно, способна на это,
у нес вполне хватит здравого смысла. Но тут раздался чей-то незнакомый
голос, и сердце Лили упало:
- Вы поймали ее, мистер Смит?
- Да, Боггс, наконец-то. В твоих услугах больше нет нужды, парень.
Погоди, сейчас отдам твои два соверена.
- Черт, ну и хорошенькая же штучка! - подивился Боггс. Поглядите-ка на
волосы, мягкие, как шерсть котенка! А личико! Белое, чистое! Господи Боже,
лучше, чем в последний раз, когда я ее видел в Пантеон-Базар и хотел...
Это были его последние слова. Потрясенная Лили увидела, как огромный
громила бесшумно соскользнул на землю бесформенной грудой.
Найт! Он стоял в тени, осторожно растирая затянутые в перчатку костяшки
пальцев правой руки.
- Не будете ли так добры, мистер Дэмсон, немедленно отпустить ее?
Голос почему-то звучал весело. Неужели он не понимает, что на самом деле
все происходило всерьез и Уродина Арнольд задумал похитить ее?
- Нет! - взвизгнул Арнольд. - Она моя, черт бы вас побрал! Моя и
останется со мной, понятно?
- Вы кричите достаточно громко, чтобы привлечь внимание сыщиков с
Боу-стрит. Конечно, я слышу вас. Однако, вы не можете увезти Лили с собой.
Прошу вас сейчас же оставить ее в покое.
Вместо ответа Арнольд сильно дернул ее за руку и отступил от Найта. Лили
вновь ударила его локтем, на этот раз в живот. Арнольд взвыл, но продолжал
цепляться за Лили, словно утопающий за плот в бушующем океане.
- Вы начинаете надоедать мне, Арнольд, - процедил Найт, - и по всей
видимости раздражаете даму.
В следующую секунду Лили, внезапно освободившись, не удержалась на ногах
и приземлилась на четвереньках прямо в грязь. Почти сразу же придя в себя от
изумления, она обернулась и увидела, как Найт, ухватив Арнольда за воротник,
оторвал от земли и начал трясти, как крысу, говоря при этом медленно,
раздельно и крайне убедительно:
- Вы поедете домой, Арнольд, или я прострелю вам руку. Надеюсь, вы меня
поняли?!
- Нет! Я хочу...
Найт впечатал его в стену дома.
- Слушай хорошенько, ты, жалкий маленький слизняк! Не смей больше никогда
беспокоить ее, ясно? Попробуй еще хоть раз показать свою гнусную физиономию,
и я всажу пулю не в твою хилую руку, а в черное пакостное сердце! Убирайся
домой к своей жене!
Найт выпустил Арнольда; тот сполз по стене на землю и остался лежать
неподвижно. Он вообще отличался удивительной понятливостью, если объяснения
были достаточно убедительными.
- Лили, с вами все в порядке? - обернулся Найт.
Лили, по-прежнему стоя на четвереньках, подняла голову:
- Как вы нашли меня? Найт небрежно пожал плечами:
- Вы не очень-то изобретательная беглянка. Я сообразил, что вы
отправитесь на единственную почтовую станцию, которую знаете. Так и
случилось. Ну вот, а теперь позвольте, я помогу вам встать.
Он протянул руку, и Лили, благодарно ухватившись за нее, поднялась,
пошатнувшись от слабости; но Найт не сдвинулся с места, чтобы подхватить ее.
Наконец Лили обрела равновесие, и только тогда он стиснул ее ладонь и
потянул подальше от переулка.
- Я хотел бы сказать все, что думаю о вас, подальше от ушей этой швали.
Не хватало еще, Чтобы они мне мешали!
Лили молча шагала рядом с ним. Наконец они оказались возле наемного
экипажа, ожидавшего по другую сторону почтовой станции.
- Мой саквояж... - растерянно пробормотала она.
Найт, не. останавливаясь, окинул ее ледяным взглядом:
- Забудьте о нем.
Открыв дверцу, он протянул ей руку, а потом велел кучеру:
- Поезжайте помедленнее. Я скажу, когда остановиться.
- Будет сделано, милорд, - согласился кучер и щелкнул кнутом. Найт сел
напротив Лили. Неожиданно колесо попало в глубокую выбоину, и девушку
отбросило прямо на Найта. И тут, словно плотину прорвало: он схватил Лили за
плечи и начал бешено трясти.
- Вы, проклятая безмозглая курица! Как можно было устроить такой дурацкий
фокус!
- Не знаю, - призналась Лили, остро сознавая, что их ноги переплелись, ее
груди прижаты к его груди, а губы почти соприкасаются.
Найт злобно выругался, посадил ее к себе на колени, притянул еще ближе к
себе и поцеловал. Крепко.
Найт словно обезумел. Он жаждал отведать вкус ее губ и, к его бешеному
восторгу, она приоткрыла их. Он безошибочно почувствовал тот момент, когда
Лили начала отвечать ему, отвечать раскованно, невероятно страстно, и это
окончательно лишило его разума. Его язык оказался у нее во рту, проникая все
дальше, исследуя влажные глубины, наслаждаясь сладостными ощущениями.
Наконец неизвестно сколько времени спустя ему удалось обрести какое-то
подобие рассудка и слегка отстраниться. Поцелуй стал мягче, нежнее,
осторожнее. Но Найт не мог ничего поделать с руками - они, словно по
собственной воле, обнимали Лили все крепче, втискивая в сиденье; потом
правая рука коснулась груди, гладя, сжимая, знакомясь... и неожиданно он
почувствовал, как Лили вздрогнула и выгнулась, полностью отдавшись его воле.
Найт услыхал тихий стон, и эта сладкая песнь сирены привела его в
чувство. Он отпрянул так быстро, что Лили едва не упала, и, схватив ее за
талию, пересадил на противоположное сиденье. Потом пристально всмотрелся в
нее. Освещение было тусклым, но это не имело значения, Найт все-таки мог
видеть Лили, и это вновь потрясло его до глубины души. Она, не отрываясь,
смотрела на его рот потемневшими от страсти, голодными глазами. Найту было
больно дышать.
- Лили, не смотрите на меня так. Лили не знала, о чем он говорит. Она
хотела сказать ему, что почему-то ощущает странный тревожащий жар в животе,
настойчиво-тянущую, восхитительную боль, заставившую ее крепче стиснуть
бедра. Она слышала буйный стук собственного сердца, заглушающий все вокруг.
Во рту остался вкус его губ, груди набухли и ныли. Лили чувствовала, что
пробудилась от долгого сна. Она смотрела на Найта, не понимая, но желая
рассказать ему, заставить снова испытать то, что она пережила сейчас.
- Прекратите же, черт побери!
Найту потребовалась вся его воля, чтобы вновь не наброситься на нее. Руки
судорожно сжатые в кулаки, лежали на коленях. Он велел им оставаться на
месте. Но Лили по-прежнему не отрывала от него взгляда, словно не сознавая,
что происходит, словно не хотела, чтобы он перестал целовать ее, касаться
ее, ласкать ее...
- ...Перестаньте!
- Я слышала вас, - пробормотала она с тихим вздохом. - Но я ничего не
делаю.
- Вы глазеете на меня, - грубо бросил он, - словно мечтаете, чтобы я
овладел вами... взял прямо здесь, в этой проклятой грязной колымаге! Именно
этого вы хотите. Лили? Мечтаете, чтобы я задрал вам юбки, раздвинул ноги и
врезался в вас, прямо здесь, прямо сейчас?
Безумно колотившееся сердце неожиданно вернулось к нормальному,
болезненно медленному ритму. Накатывающиеся волны жара улеглись. Лили
пыталась осмыслить злые слова, понять, что он пытается втолковать.
- Дьявол бы побрал тебя, женщина! Ни к чему строить из себя девственницу,
это просто смешно! Трис взял вас в пятнадцать лет! Что с вами? Томитесь по
мужчине? Похоть одолела? Желаете меня так же, как я вас? Почему в таком
случае не остались с Уродиной Арнольдом в Йоркшире? Он был бы более чем
счастлив не слезать с вас с утра до вечера, захоти вы только! Бог видит, это
меня спасло бы от безумия!
Он ударил кулаком в крышу, и экипаж немедленно остановился.
- Идите домой, в постель! У вас, кажется, болела голова, не так ли?!
Он рывком распахнул дверь и, спрыгнув, снова с силой захлопнул ее за
собой. Лили смутно услышала, как он дает адрес кучеру. Она ничего не
сказала, только стиснув руки и окаменев, застыла на потертом сиденье. Пошел
дождь. Крупные капли барабанили в окна экипажа. И Лили внезапно поняла, что
тревожится за Найта, - если он промокнет, может простудиться. Дура! Какая
она дура!
Дакет ждал ее и, бросив лишь один взгляд на измятую грязную одежду,
спутанные волосы, бледное лицо и потрясенные глаза, поспешно .позвал миссис
Олгуд. Та немедленно взяла девушку под свое крыло:
- Пойдемте со мной, дорогая, и ни о чем не тревожьтесь. Я уложу вас в
постельку. Нет, за детей не беспокойтесь. Лора Бет крепко спит. Его лордство
позаботился об этом перед самым уходом. Нет, ничего не говорите, я вас
понимаю, честное слово понимаю.
Но Лили невольно спрашивала себя, понимает ли она сама, что произошло. И
не находила ответа.
- О дорогая, боюсь вы окончательно испортили платье. Но ваш прекрасный
плащ еще можно отчистить. Мех совсем целый.
Через четверть часа Лили уже лежала в постели. Лора Бет прижалась к ней,
сонно посапывая.
Не слезать с вас с утра до вечера...
Наверное, Найт говорил о тех минутах, когда мужчина берет женщину,
владеет ею...
Она осторожно коснулась живота, медленно передвинула руку ниже, к тому
месту, где сосредоточилась восхитительная пульсирующая боль. Лили вовсе не
была глупа и невежественна и, хотя ни разу не видела обнаженного мужчину,
знала, что их тела различны и между ног мужчины находится некий отросток,
который напрягается и поднимается вверх, когда мужчина испытывает желание.
Однажды, когда Трис после смерти ее отца тесно прижался к ней, она
почувствовала как этот отросток упирается в живот, но это вызвало у нее лишь
легкую брезгливость. Не сразу она поняла, что он хотел проникнуть в ее тело.
После произошедшего Лили больше не задумывалась над подобными вопросами;
наверное, потому, что на первый взгляд все эти действия казались ей ужасно
странными и ужасно постыдными для мужчин. Когда же Найт целовал ее, сжимал
груди, осыпая безумными ласками, она желала все большего - чтобы это никогда
не кончалось - и не понимала, пока Найт не отшвырнул ее от себя, что он
перестал хотеть ее.
Лили вздрогнула. Найт обвинил ее в том, что она сводит его с ума. Ну что
ж, она может последовать за ним в Бедлам за то, что он сделал с ней в экипаже, - превратил в другого
человека, женщину, потерявшую власть над собой.
Лили снова вздрогнула, представив, как это, должно быть, прекрасно -
ощущать, как эти длинные сильные пальцы поднимают ее фланелевую сорочку и
гладят обнаженную плоть.
Прекрати это, полоумная! Прекрати!
Но мысли о Найте продолжали терзать девушку, пока наконец ее глаза не
закрылись.
Найт держал себя в руках, прекрасно сознавая, что сел за письменный стол,
чтобы быть подальше от Лили, поставить ее в положение просительницы. Ну и
пусть! Все, что угодно, лишь бы получить над ней хоть какое-то преимущество.
Нужно использовать для этого любое средство!
Через десять минут в дверь библиотеки еле слышно постучали.
- Войдите, - отозвался он, довольный, что голос, как он и добивался,
звучит холодно и безразлично.
В комнату скользнула Лили. Именно скользнула, по-другому и не скажешь,
подумал он, наблюдая за ней и чувствуя, как в нем бурной волной поднимается
безумное желание. Будь она проклята, почему?! Этим утром на ней было простое
серое муслиновое платье, подхваченное под грудью лентой, с длинными узкими
рукавами и высоким, едва не до подбородка, воротником. Роскошные волосы
гладко зачесаны и стянуты узлом на затылке. Но все попытки принять
монашеский вид привели лишь к тому, что она казалась еще соблазнительнее.
Верно, Лили была невероятно прелестна, но он встречал прелестных женщин и
раньше, спал с ними, получал наслаждение, и в конце концов без сожалений
бросал. Может, нужно, всего-навсего овладеть Лили, чтобы эти странные
чувства, которые он ощущает в ее присутствии, исчезли?
Но Найт не мог. Не мог. Она настоящая леди, вдова покойного кузена и... и
такая страстная женщина, что одно воспоминание о том, что произошло,
заставляло его дрожать. Найт судорожно выпрямился и застыл в кресле.
- Садитесь, Лили. - Сам он не поднялся, хотя знал, что ведет себя грубо.
Все равно, будь что будет. Она ни разу не взглянула на него. Это помогло. -
Как ваша голова сегодня утром? При этих словах Лили резко вскинула голову и
непонимающе уставилась на него. - Ах так, значит и это ложь, не так ли?
- Да, - кивнула она, опускаясь в кресло и со вздохом добавив:
- Боюсь, это именно так. Нужно было подумать, прежде чем говорить не
правду.
Найт на мгновение нахмурился, но сразу же придал лицу выражение
натянутого безразличия.
- Дети здоровы?
- Да.
- Через три часа придет Джон Джонс. Поговорите с ним. Надеюсь, вы
.сможете дождаться его и никуда не исчезнуть?
- Я не уйду, пока вы не выкинете меня из дому.
- О нет, я не сделаю этого, иначе с детьми сладу не будет. Кроме того,
как я смогу заставить их понять, что их мать - глупая, безрассудная женщина,
бросившая детей только из-за идиотского стремления заслужить ореол
мученицы?!
- Вам, скорее всего, это не удастся. Я имею в виду - заставить понять.
Сэм, Возможно, не дослушает и набросится на вас с кулаками, если посчитает,
что вы меня оскорбляете.
Найт помедлил. По крайней мере, она хоть заговорила с ним. Уже хорошо.
- Ну ладно, хватит упреков. Поверьте, мне не доставляет удовольствия
видеть, как вы сидите тут с видом побитой собачки.
Заметив, как она вспыхнула, Найт понял, что почти достиг цели: довел ее
до белого каления. Она этого заслуживает.
Найт поднял руку, чтобы остановить Лили:
- Я знаю, почему вы вчера убежали. Слыхал о леди и джентльмене, которые
преследовали вас в парке вчера утром.
Лили мгновенно встрепенулась:
- Но Сэм и Тео обещали, они....
- Лора Бет не обещала. Именно она все и объяснила мне. Призналась, что
хотела швырнуть даму в Темзу, сказала, что леди назвала вас шлюхой и
развратницей, обвинила в том, что по вашей вине меня - достойного
прекрасного человека - презирают друзья и отталкивает общество. Позвольте
задать только один вопрос - почему вы не рассказали мне. Лили? Поверьте,
существовала некая возможность, что я предложу вам иной выход, кроме как
удариться в бега.
Лили долго старательно изучала огромный глобус на медной ножке, стоявший
у письменного стола, и наконец решилась:
- Вы правы. Но я не хотела вас расстраивать. Наверное, старалась защитить
вас, такой человек, как вы, не заслуживает этого мерзкого злословия.
- Мой Бог, женщина, надеюсь мои враги никогда не вздумают защищать меня
подобным способом.
- Кроме того, не хочу, чтобы вы винили детей или ври взгляде на нас
проклинали тот день, когда мы появились в доме.
- Я уже делал это бесчисленное множество раз, - бросил он и заметил в
широко распахнутых, устремленных на него глазах боль и мучительное
изумление. Рука Найта рассекла воздух:
- Кто эти люди? Вы их знаете?
- Дама не представилась, хотя, очевидно, ей было известно, кто мы.
Джентльмен не говорил ничего, пока она не отъехала, а потом...
Лили мгновенно замолчала и принялась старательно изучать глобус.
Внутренности Найта стянуло тугим узлом:
- Что он сказал вам?
- Ничего.
Найт встал, опираясь ладонями на крышку стола:
- Лили, клянусь, я задам вам трепку...
- Он просто хотел, чтобы я стала его любовницей, когда порву с вами.
Разве не все считают, что я ваша содержанка?
- Ага, - кивнул Найт, - я так и думал.
- Если думали, почему заставили меня сказать это вслух?
- Опишите их, - резко велел Найт.
- Молодая дама очень красива, темноволосая, по-видимому, иностранка,
экзотичной внешности. Джентльмен... джентльмен, я бы сказала, распутник и
повеса. Правда, он постарше дамы. Сидел на белоснежном жеребце, одет тоже в
белое.
- Боже милосердный!
- Это ваши знакомые? - Совершенно верно.
И тут Найт начал хохотать, обхватив себя руками, не в силах уняться.
Лили, совершенно сбитая с толку, молча наблюдала за ним. Наконец Найт
угомонился:
- Леди, - объявил он, - вовсе не леди. Ее зовут Дэниелла, и она моя...
была моей любовницей. Вы правы, она действительно иностранка, итальянка, а
джентльмен - ее последний покровитель, лорд Доу, и действительно не очень
приятный человек, тут вы тоже не ошиблись.
- Вот как?
- Видите ли, моя дорогая Лили, я человек столь высокой нравственности,
что два дня назад расстался с любовницей. По правде говоря, она начала меня
крайне утомлять.
"Это, конечно, не совсем так, но Лили ни к чему знать, как было на самом
деле".
- Так или иначе, я слышал, что лорд Доу пытается занять мое место, а я
никогда ни с кем не делюсь. Скорее всего Дэниелла попросту хотела отомстить.
И выбрала вас орудием мести. Кажется, я совершил глупейшую ошибку, выкрикнув
ваше имя в момент наивысшего наслаждения.
Найт неожиданно осекся. Боже, что это с ним?! Говорить о таких вещах с
леди, вдовой брата?!
Он вгляделся в лицо Лили и заметил в этих прекрасных, широко открытых
глазах смущение... и почему-то вопрос. Он хотел хорошенько встряхнуть ее за
дурацкое бегство. Он хотел целовать ее, пока снова не услышит тихую песнь
сирены, песнь любви, пока она не окажется у него на коленях и не начнет
срывать с него одежду.
- Лили, - прошептал он с трудом, словно превозмогая боль, - простите меня
за болтливый язык. То, что я сказал, просто неприлично и...
- Если желаете узнать, что такое настоящее неприличие, вам следует
поучиться у Сэма. Найт улыбнулся одними губами:
- То, что вы наделали, более чем глупо. Я не скажу мальчикам, будьте
уверены, но Лора Бет знает, что вы уходили. Она плакала и кричала, пока
Бетти не пришла за мной.
- Я думала, она крепко спит.
- Так и было, пока что-то не разбудило ее. Проснувшись, малышка
обнаружила, что вас нигде нет.
- Миссис Олгуд сказала, что вы уложили ее.
- А что прикажете - ожидать? Что я - оставлю девочку вопить и плакать,
пока она не перебудит весь дом? Конечно, я позаботился о ней. Бедняжка и
вправду походила на крошечную мартышку, с такой силой она цеплялась за меня,
словно за дерево.
Теперь Лили в свою очередь подняла руку, чтобы остановить его:
- Но проблема по-прежнему не решена. Вы действительно уверены, что люди
перестанут болтать, если я с детьми покину Лондон?
- Естественно. С глаз долой - из сердца вон, как говорит пословица, так
что любители позлословить скоро забудут о вас. Если вы одобрите кандидатуру
Джона, дня через два можете отправиться в Каслроз.
- Я вам не верю.
- Не верите, что сплетники перестанут болтать? - Найт пожал плечами. - Вы
совсем не знаете общества. Это мои родные джунгли, Лили, и мне известны все
правила... Господи, да я сам помогал их учредить и представляю, как устроены
умы его членов. Вас не будет, значит издеваться и терзать больше некого, и
вы вообще не существуете.
Лили медленно поднялась:
- Ну что ж, вероятно, вы правы, - согласилась она, вновь взглянув на
глобус.
- Хотите узнать, где находится Цейлон? Или пытаетесь подыскать подходящий
остров, чтобы сбежать туда?
- Нет... просто ужасно смущена... это насчет прошлой ночи. Я не
поблагодарила вас, Найт, за спасение от Уродины Арнольда и его ужасного
приятеля.
- Всегда к вашим услугам.
- Мне очень стыдно за то, что произошло в карете. Простите, если
расстроила вас.
"Расстроила меня?!"
Найт ошеломленно молчал. Господи помилуй, да ведь это он набросился на
нее! Но Лили, сконфуженно краснея и запинаясь, спешила высказать все, пока
не онемела окончательно:
- Извините меня, я вела себя просто недопустимо. Не понимаю, что на меня
нашло. Простите, если оскорбила вас. Надеюсь, вы сумеете забыть об этом.
- Не забуду, будьте уверены! Лили беспомощно взглянула на него, не зная,
что еще сказать, как убедить.
- Имеете ли вы хоть малейшее представление, - очень тихо сказал Найт, -
что ощущает мужчина, когда женщина предлагает ему себя так свободно, смело,
беззаветно отдаваясь? Нет, конечно же нет. Черт побери, немедленно уходите
или я наделаю еще больших глупостей. Вы могли бы, по крайней мере,
потребовать извинений, миссис Уинтроп. Я вел себя не очень-то достойно
прошлой ночью. Господи, я не только набросился на вас, но еще и оскорбил. -
Найт вздохнул:
- О Лили, пожалуйста, уходите сейчас и, если хотите, забирайте глобус с
собой. Думаю, это лучше, чем глазеть на идиота, стоящего перед вами. Лили
облизнула пересохшие губы:
- Мне жаль, искренне жаль...
- Замолчите! Вы и вправду считаете меня безмозглым болваном? Я понимаю,
там, в экипаже, вы отдавались не мне именно. Господи, как же, должно быть,
безумно счастлив был Трис все эти пять лет! Обладать вами.. испытать такую
страсть..., пользоваться вашим доверием, любовью...
Не успел Найт договорить, как Лили, подхватив юбки, бросилась к двери и
начала судорожно дергать за ручку, безуспешно пытаясь выйти. Наконец замок
открылся. Найту показалось, что он услышал, как Лили тихо всхлипнула, но,
может, это лишь игра воображения. Подонок! Он снова причинил ей боль, сам
того не желая. Он только хотел поставить ее на место.
Где бы ни было это самое место.
Джон Джонс, младший брат Тилни, оказался симпатичным молодым человеком,
невысоким и худощавым, с широким лбом и умными карими глазами, обладающим к
тому же чувством юмора. И, что важнее всего, он не онемел от страсти при
первом же взгляде на Лили. Найт, однако, не оставил их наедине. Он просто не
смог заставить себя сделать это. Если наставник подпадет под чары вдовушки,
он лично выкинет его из дома взашей.
После ухода Джона, как он просил себя называть, Найт спросил:
- Ну, каково же ваше мнение, Лили?
- Очень милый молодой человек. Мальчики с ним поладят, я уверена.
- И, что самое главное, он не влюбился в вас с первого взгляда.
Лили молча улыбнулась, словно слушая лепет ребенка.
- Я бы хотела, чтобы мальчики тоже познакомились с ним.
- Увидятся в среду, - пообещал Найт. - Сэм и Тео полностью доверяют
вашему суждению.
- И вашему, конечно.
- Совершенно верно. Да, кстати, Тео через час начнет трудиться в
библиотеке. Трамп покажет ему с чего начать. По приезде в Каслроз, он станет
разбирать тамошнюю библиотеку. Она, конечно, поменьше, но, насколько я
припоминаю, в гораздо худшем беспорядке.
- Спасибо вам.
Найт нетерпеливо отмахнулся:
- Не хотите ли поехать на прогулку? Сегодня еще довольно тепло, по
крайней мере, солнце показалось, и вы можете закутаться в плащ.
Лили мгновенно съежилась, побледнев от страха:
- Н-нет, о нет?
- Трусиха, - бросил Найт.
- Тут вы правы, особенно если имеете в виду, что я опасаюсь подвергнуться
еще худшим оскорблениям Найт, ничего не ответив, обошел комнату. Лили,
оставаясь на месте, наблюдала за ним не в силах отвести глаза и вздохнула,
вспомнив ласки этих рук, прикосновение губ, жар в груди...
- Лили! Немедленно прекратите! Найт задыхался. Он хотел что-то сказать,
повернулся и увидел, как она смотрит на него... словно они оба обнажены или
вот-вот будут... и эти глаза, голодные, умоляющие глаза, горящие жаждой его
объятий! Господи, как восхитительно и невыносимо!
- Я ухожу. Лили. К ужину не ждите. Он направился было к двери, но резко
остановился:
- Вы будете здесь, когда я вернусь? Не собираетесь снова скрыться? -
.Лили безмолвно покачала головой. - Тогда до свиданья.
И Найт исчез.
"Я попросту выгоняю его из дому, - подумала .Лили, - хотя не знаю, как и
почему".
Она медленно поднялась и пошла к выходу, в ту самую минуту, когда в
комнате появились смеющиеся Тео и Трамп. Тео восхищался превосходным
собранием книг по разведению чистокровных лошадей.
- Здравствуй, мама, - весело улыбнулся мальчик. - Это просто великолепно,
не правда ли?
Лили похлопала его по руке и поблагодарила Трампа за помощь. Она была уже
почти наверху, когда в парадную дверь постучали. Лили помедлила, пережидая,
пока Дакет величественным шагом направится к двери и откроет.
Дворецкий приветствовал посетителей ледяным голосом.
"Наверное, опять уличные торговцы!" - подумала Лили, но тут же услышала
свое имя. Лили Тремейн. О Господи!
Дакет с подозрением разглядывал двух отвратительных типов, стоявших на
крыльце. Один из них выглядел так, словно готов убить за деньги даже родную
мать, у другого - налитые кровью глаза, безвольный подбородок и не менее
гнусный вид. И кроме того, справляются о миссис Уинтроп, хотя называют явно
не ту фамилию.
- Здесь нет никакой Лили Тремейн, - процедил он сквозь зубы голосом,
способным заморозить даже мед. - Такая в этом доме не живет.
Монк презрительно оглядел насупленного коротышку-дворецкого, явно не
собиравшегося впускать нежданных посетителей. Ну и задавала этот надутый
петушок!
- Послушайте, мы-то знаем, что она здесь. Ну-ка давай ее сюда, да
побыстрее, а не то пожалеешь! Мы ее дружки, уж это точно и...
"Ну уж вряд ли", - подумал Дакет и с ловкостью, говорившей о многолетнем
опыте, захлопнул дверь прямо перед их носами. Это было проделано так быстро,
что Монк не успел опомниться. Бой машинально отпрянул при виде взбешенной
физиономии приятеля и едва не упал с крыльца.
- Ах ты, ублюдок чертов, - заорал Монк, обращаясь к закрытой двери, и уже
поднял кулак, чтобы ударить в толстые доски, но тут же передумал. Дакет,
встревоженно хмурясь, вернулся и, увидев Лили, поспешно пошел к ней. Ему
показалось, что она выглядит не столько испуганной, сколько недоумевающей,
но ее пальцы с силой вцепились в перила:
- Кто это, Дакет?
- Парочка негодяев, мам. Они уже ушли. Странно, однако, что они знают
вашу девичью фамилию. Тремейн, так ведь?
Лили облегченно кивнула и, хотя в эту минуту, как никогда, сознавала всю
тяжесть совершенного ею греха лжи, постаралась решительно подавить угрызения
совести. Ей удалось мельком увидеть того, что говорил с Дакетом, здорового
громилу самого злодейского вида. Такому она и дохлую кошку побоялась бы
доверить, по выражению Сэма, которое, однако, считала удивительно подходящим
к случаю. Очевидно, они были знакомы с Трисом и знали о ее существовании. Но
что им от нее надо? На этот вопрос ответа не находилось.
- Они, возможно, пришли сюда по ошибке, - сказала она наконец Дакету, но
эта выдающаяся личность лишь молча поглядела на нее.
Поднявшись в спальню для гостей, девушка подошла к окну и увидела, что
оба вышеупомянутых индивидуума стоят в парке напротив дома. Один что-то
говорил, другой показывал на особняк. Лили быстро отодвинулась и, неожиданно
испугавшись, поправила занавеску. Что-то не так. Что-то неладно. Совсем
неладно.
- Мама!
Лили обернулась и увидела стоявшую в дверях Лору Бет с неизменной Царицей
Екатериной в левой руке:
- Что, дорогая?
- Царица хочет поиграть со взрослыми, она сама сказала.
- Хорошо, - рассеянно согласилась Лили. Нужно взять себя в руки. Через
два дня она с детьми уедет из Лондона. Придется пока не выходить из дома,
только и всего.
Вымученно улыбнувшись, она сказала:
- Давай сначала посмотрим, что делает Сэм. Они успели как раз вовремя.
Сам стоял на стуле перед очень старым портретом какого-то Уинтропа
елизаветинской эпохи в широком белом воротнике брыжжами и шелковом дублете.
В руке сорванца подрагивало перо, а у самого Сэма был вид вдохновенного
художника.
- Сэм! Не смей!
Мгновенно обернувшись, мальчик потерял равновесие, упал со стула и
приземлился прямо на пятую точку. Поняв, что он не ушибся. Лили немедленно
взяла быка за рога:
- И что это ты собирался делать, позволь спросить?
Сэм запинаясь, невнятно бормотал что-то и наконец отважился ответить:
- Мама, но ему необходимы усы. Посмотри, верхней губы совсем нет, и из-за
этого у него подлый вид.
- О, Сэм, как ты можешь! Признаю, что на эту личность не так уж приятно
смотреть, но ты не имеешь права делать подобные вещи! Портрет не твой. А
если я тебе пририсую усы?
- С великим удовольствием посмотрел бы на это зрелище!
Оба, Лили и Сэм, мгновенно застыли, словно пойманные на месте
преступления. По коридору шел Найт.
- Это, мой дорогой мальчик, - пояснил он, - пра-пра-пра-пра-кто-то, чье
благородное имя мне, к сожалению, трудно припомнить. Он, как мне говорил мой
наставник, был настоящим негодяем. - Подойдя ближе к портрету, Найт
задумчиво потер подбородок:
- Думаю, ты прав, Сэм. У него почти нет верхней губы. Однако я был бы
крайне благодарен, если бы ты не стал рисовать ему усы. Может, через
столетие-другое его внешность улучшится сама по себе.
С этими словами Найт, поклонившись Лили, направился в свою спальню в
конце коридора. И тут неожиданно появился Стромсо. Проходя мимо мальчика,
лакей презрительно фыркнул и наградил его взглядом, от которого, казалось,
даже молоко может скиснуть.
- Злобный чертенок, - пробормотал он себе под нос.
- Надутый болван, - немедленно отозвался Сэм.
Стромсо замедлил шаг. Лили, затаив дыхание, схватила Сэма за руку и
сильно стиснула. Но лакей, даже не повернувшись, последовал за хозяином.
- О Боже, - вздохнула девушка и, поднявшись, поставила стул на место. -
Дай мне перо, Сэм.
- Ну, мама... ладно, сейчас.
Сэм ожидал основательного разноса, но ничего не последовало. И тут,
заметив, как встревоженно хмурится Лили, мальчик почувствовал угрызения
совести. Ну зачем ему этот дурацкий портрет и самодовольный камердинер?
Хотя... У Стромсо тоже узкая верхняя губа и обвисший подбородок к тому же.
- Я поиграю с Лорой Бет, мама, - великодушно предложил он.
- Спасибо, дорогой. Только поосторожнее с Царицей Екатериной, хорошо?
- Да, мама.
***
Миссис Олгуд откашлялась. Лили подняла глаза от головоломки, которую
складывала вместе с мальчиками.
- Его лордство просит вас спуститься к ужину, миссис Уинтроп.
Тео, внимательно изучавший кусочек, подходящий, по его мнению, для угла
здания Брайтонского Королевского Павильона, который они пытались собрать,
тоже встрепенулся:
- О мама, пойди, пожалуйста. И расскажи дяде Найту, как много мне удалось
сегодня сделать в библиотеке.
- Правда, мама, - поддержал Сем. - Передай, что я никому не буду
пририсовывать усики, даже дамам на картинах!
- Уверена, он будет очень этому рад, - пробормотала Лили и вымученно
кивнула.
- Я тоже пойду, - объявила Лора Бет. Миссис Олгуд улыбнулась:
- Его лордство просил вас привести детей. Он давно не говорил с ними.
Лили согласилась. Что еще оставалось делать? Сэм и Тео разволновались,
Лора отплясывала нечто похожее на джигу, слишком, по мнению Лили, близко к
наполовину собранной головоломке.
Она не доверяла Найту. Скорее всего Дакет уже успел рассказать хозяину о
странных посетителях. И об имени, которым они ее называли.
- Пресвятая Матерь Божья, - вздохнула она и посмотрела на мальчиков. -
Никогда, никогда не лгите. Ложь превращается в огромный запутанный лабиринт
с миллиардами ловушек и поворотов, из которого невозможно выбраться. Никогда
не говорите не правды.
Тео как-то странно посмотрел на нее, но Сэм которому не терпелось
увидеться с виконтом, был уже у двери.
- Пойдем, мам, - позвала Лора Бет и подняла ручонки.
Найт стоял посреди гостиной во всем своем одиноком великолепии, ожидая
остальных домочадцев. Он был одет в вечерний, черный костюм с белоснежной
сорочкой, весьма впечатляющее зрелище, как заверил его Стромсо.
- Вы образец, милорд, - заявил камердинер в неожиданном припадке чувств,
- образец истинного благородного джентльмена, столь образцовый образец, что
остальные джентльмены, глядя на вас, должны скрипеть зубами от зависти.
Найт с некоторым изумлением взглянул на обычно чопорного неразговорчивого
камердинера. Но тут Стромсо сам испортил многообещающее начало, разразившись
потоком бесконечных жалоб сначала на непослушание и озорство Сэма, если,
конечно, это было всего-навсего озорством, а не чем похуже, потом на
неуместность пребывания детей в холостяцком доме и, наконец, закончил нытьем
и намеками на неких вдов, которые вели себя, по его, Стромсо, мнению, крайне
неприлично.
Но Найт быстро положил конец пространному монологу:
- Этот портрет не повесила бы у себя в доме даже любящая матушка
художника! Мой предок был, по-видимому, либо слеп, либо обладал
отвратительным вкусом. Пририсуй Сэм усы на портрет, было бы куда приятнее
смотреть! Я еще подумаю, может стоит позволить Сэму сделать это! Ну а теперь
прекратите жаловаться. Миссис Уинтроп с детьми в среду уезжают в Каслроз.
Стромсо, казалось, вот-вот разразится слезами счастья, услыхав столь
великолепные новости, или, по крайней мере, начнет возносить хвалу небесам,
и Найт неожиданно задался вопросом, уж не привыкли ли слуги, как и он сам, к
размеренному унылому существованию настолько, что всякие перемены немедленно
выбивали их из колеи. И теперь он нетерпеливо посматривал на высокие двойные
двери, не понимая, что могло задержать Лили и детей. Он понимал, что припер
ее к стенке своей безупречной стратегией. Теперь, когда он пригласил детей,
она не сможет не прийти. А ведь именно это, если говорить по чести,
заставило его вернуться домой. Он искренне намеревался держаться подальше от
нее, по крайней мере, до полуночи, поехать в оперу, провести часок-другой в
постели с Жанин, хорошенькой большегрудой куртизанкой, но все благие
намерения так и не осуществились. Найт немного погулял, наслаждаясь осенней
прохладой, но обнаружил, что не может думать ни о ком другом, кроме Лили.
Только о Лили. Мозг почему-то решительно отказывался повиноваться.
За всю свою жизнь Найт единственный раз встретил женщину, которая
заставила его потерять голову, поставила на колени. Он вел себя просто
отвратительно и, не опомнись вовремя той ночью, в экипаже, когда набросился
на нее, наверняка только бы причинил ей боль, но не подарил наслаждение. Он
превратился в дикаря, варвара и ненавидел сам себя. И это ему не нравилось,
совсем не нравилось. Проклятие, ведь он был джентльменом! И постоянно
твердил себе об этом, но ничто не могло заглушить бешеного, жгучего желания,
которое он испытывал к ней, немедленного ошеломительного воздействия,
производимого на него лишь звуками ее имени. Но он знал ее совсем недолго, и
подобные эмоции попросту абсурдны.
Он услышал из-за двери ее голос, и тело немедленно напряглось в
мучительном вожделении. Найт выругался, приказывая себе выглядеть
холодно-равнодушным. Увы, чрезмерное требование. Почти невыполнимое.
Сэм первым ворвался в гостиную и, пыхтя, остановился в каких-нибудь шести
дюймах от Найта.
- Сэр, простите, мама не виновата, она остановила меня и поругала, и
клянусь, я больше не сделаю этого.
Найт взглянул в обеспокоенное детское личико, совсем не похожее на лицо
Триса, но тем не менее почему-то ставшее дорогим для него, и подумал:
"Я никогда не стремился так защитить свою мать, как этот малыш. А ведь
она даже не родная ему!"
- Я никогда и не считал, что твоя мама в чем-то виновата, - мягко сказал
он. - По всем признакам это был план Сэма, а не Лили.
Сэм засмеялся, что и было целью Найта.
- Он больше не будет, сэр, - заверил подошедший Тео.
- Никогда не давай обещаний, которые не сможешь сдержать, дорогой Тео.
Судя по тому, что я знаю о Сэме, поостерегся бы давать даже самые скромные
заверения.
- О, сэр, - пробормотал Сэм, - не так уж я и плох.
- А по-моему, гораздо хуже, чем мы предполагаем, - покачал головой Найт,
но тут же рассмеялся и взъерошил волосы мальчика.
В этот момент появилась Лили с извивающейся Лорой Бет на руках. Она не
успела переодеться в вечернее платье, он не дал ей времени, но выглядела
такой изящно-изысканной в простом муслиновом платье, что сердце Найта
сжалось. Он хотел ее, жадно, отчаянно, страстно.
- Добрый вечер. Лили.
И когда она подняла на него глаза, Найта охватило неодолимое желание
схватить ее, перекинуть через плечо и умчать в ночь.
"Святой Боже, - думал он с отвращением к самому себе, - если бы только
мой родитель мог сейчас видеть своего отпрыска, как неудержимо хохотал бы!
И, конечно, назвал бы меня глупцом, идиотом, поскольку только последний
болван может спутать обычную, извечную мужскую похоть с чем-то непонятным,
не существующим в природе и встречающимся разве что на страницах дешевых
сентиментальных романов".
- Здравствуйте, милорд.
Найт насмешливо поднял бровь, услышав формальное приветствие, но не успел
ответить. Лора Бет оказалась около него и нетерпеливо дернула за панталоны.
- Добрый вечер, пуговка.
Найт поднял ее и сразу почувствовал на шее тонкие ручонки. Девочка нежно
поцеловала его, обслюнявив щеку.
- Бр-р-р, - пробормотал Сэм с искренним отвращением. - Не надо, Лора Бет,
он уже весь мокрый.
- Она еще маленькая и не умеет по-другому, - встал Тео на защиту сестры,
но брат только пробормотал вполголоса:
- Задавала несчастный! - и отвернулся.
- Я привела их к вам повидаться, - запоздало пояснила Лили.
- И я крайне благодарен вам за это. Ну а теперь давайте посидим у огня и
вы расскажете мне, что сегодня случилось.
Лили держалась в стороне, наблюдая за виконтом и детьми, стремившимися
привлечь его внимание. Лора Бет сидела на коленях Найта величественно,
словно маленькая принцесса, а мальчики примостились по бокам; оба говорили
одновременно, размахивая руками, пока смеющийся Найт не начал их унимать.
Лили уселась на стул подальше от веселой компании.
"Мне не нужно было возвращаться, - думала она, глядя на дружную семью.
- Они не стали бы скучать по мне. У них есть он, у них..."
- Мама, - позвал Сэм, - как, ты сказала, называется эта штука?
Лили решительно отогнала глупые мысли. Главное то, что она не может жить
без них.
- Какая штука, дорогой?
- Иди сюда, мама, - вмешался Тео, отодвигаясь от Найта и похлопывая по
стулу, стоящему рядом с креслом виконта.
Лили направилась к ним, но натолкнулась на взгляд Найта и едва не
потеряла сознание. Свирепый и нежный, голодный и дикий, мягкий и любящий -
все смешалось, переплелось, обожгло...
Она вздрогнула, не в силах понять, как в одном человеке может быть
столько противоречий и почему это производит на нее столь ошеломительное
воздействие.
- Поближе к огню. Лили.
Ей хотелось крикнуть, что именно из-за него она дрожит и трепещет, а
вовсе не из-за холода в этой проклятой комнате.
- Ну, мой дорогой Сэм, о какой же штуке ты говоришь?
- О той, что я отыскал за этим уродливым стулом в ужасной зеленой
спальне.
Лили поежилась, стараясь не смотреть на Найта.
- Я что-то не припомню, - твердо объявила она. - Ну а теперь...
- Конечно, помнишь, мама. Такая длинная, тонкая и очень старая, вроде бы,
как ты говорила, из шестнадцатого века. Дядя Найт хочет о ней знать.
Выслушав все это, Найт сообразил, что о находке Сэма скорее всего не
говорят вслух и теперь Лили боится, что он набросится на них с упреками,
поскольку не в меру любопытные гости сунули нос куда не следовало и
потревожили старинную фамильную ценность Уинтропов.
- Вот что, Сэм, - как можно небрежнее бросил он, - почему бы тебе не
принести эту пресловутую штуку завтра утром? Мы вместе рассмотрим ее, только
вдвоем, ты и я.
- Да, сэр!
- Ну вот, - едва не сказал он Лили, - теперь ты видишь, что я не
чудовище?
Через полчаса, когда протестующих и упирающихся детей удалось убедить
отправиться спать.
Найт и Лили уселись в большой столовой: Найт во главе стола. Лили - по
правую руку от него. В комнате царила тишина, если не считать стука ножей и
вилок. Из слуг были только Дакет и лакеи Чарли.
- Еще пирога с вырезкой, мадам? - спросил Дакет.
- Нет, спасибо, Дакет, я сыта.
- Интересно, чем? - осведомился Найт, подчеркнуто оглядывая ее тарелку.
- То же самое можно сказать и о вас. Вы и не притронулись к жареному
поросенку.
Она была права, но аппетит Найта внезапно исчез, стоило только ей
появиться в гостиной, остался лишь ненасытный голод, который могла
удовлетворить только Лили. Найт допил вино и отпустил слуг. Дождавшись, пока
дверь за ними закрылась, он резко бросил:
- Дакет рассказал мне о ваших сегодняшних посетителях. - Лили замерла, не
донеся вилку с остывшим картофельным пюре до рта, и механически покачала
головой. - Понятно. Значит, вы умолчали бы о них, не так ли? Совсем как
тогда, с леди и джентльменом в парке, - опять защищали меня? Или дело в
чем-то другом? У вас темное прошлое. Лили?
- Но это просто бред!
- Дакет заявил, что у них был вид воров, грабителей или, что похуже,
убийц. - Найт, немного помедлив, взглянул ей в глаза и мрачно добавил:
- И еще... они спрашивали Лили Тремейн.
Лили поспешно опустила голову, уставилась на горку пюре и заставила себя
равнодушно пожать плечами:
- Странно, не так ли? Понятия не имею, что им надо. Дакет избавился от
них. Он абсолютно невозмутим и прекрасно владеет собой.
Найт поднялся и ваял с буфета графин с бренди. Она говорит правду.
Странно, что всего после нескольких дней знакомства он знает ее,
действительно знает ее.
- Я налью немного вам и себе. По-моему, нам необходимо подкрепиться.
Лили не отказалась. Она поднесла к губам стакан с превосходным бренди и
сразу же почувствовала, как по телу разливается тепло. Как чудесно! Она
никогда раньше не пробовала бренди и прямо сказала об этом Найту. Тот весело
хмыкнул:
- Проверенный способ излечить все горести и беды. Именно поэтому, я
думаю, джентльмены пьют его после обеда. Бренди помогает переварить пищу и
придает сил перед встречей с компанией дам, ожидающих в гостиной.
- Как вы циничны!
- Давняя привычка, ничего не поделаешь, - весело ответил Найт, но тут же
нахмурился.
- Что случилось?
- Эти двое. Вы уверены, что никогда не видели их раньше?
- Вряд ли. Нет, совершенно точно не встречала. Не имею ни малейшего
представления, кто они.
- Но ведь вы тоже думали об этом, не так ли? Очевидно, они знали вас в
Брюсселе. Может, это компаньоны вашего отца? Или Триса?
- Вполне возможно, - не покривив душой, ответила Лили. - После того, как
Дакет захлопнул перед ними дверь, я поднялась наверх и наблюдала за обоими.
Они долго стояли в парке, на противоположной стороне улицы. Омерзительные
личности, явные завсегдатаи Ньюгейта, как говаривал мой отец. Что могло быть
общего у него с этими негодяями? Или у Триса? Уверяю, ни мой отец, ни Трис
не имели привычки нанимать убийц.
- Почему они назвали вас Лили Тремейн? Лили старалась не сделать ни
одного лишнего движения, чтобы не выдать себя:
- Понятия не имею.
- Сразу возникает множество вопросов, не правда ли?
- У любознательного человека, возможно. Найт рассмеялся и неожиданно
спросил:
- Чем занимался Трис? На какие средства содержал всех вас?
- Не знаю, он никогда не говорил мне, но... - выпалила Лили и тут же
замолчала, тревожно уставившись на Найта, понимая, что он хитростью заставил
ее проговориться и теперь она, кажется, едва не выдала больше, чем надо бы.
- Продолжайте, Лили. - Девушка молча покачала головой. - Что вы пытаетесь
скрыть? Какое это имеет значение? Трис мертв, и не нам его судить. Должен
признаться, вы сбиваете меня с толку. Лили.
- Ну, хорошо, - вздохнула она. - Если вам и в самом деле интересно,
скажу, что у нас в семье всегда царили либо изобилие, либо почти нищета.
"Осторожно, Лили, ты прожила в том доме всего шесть месяцев".
Но она вспомнила предыдущие два года, когда Трис часто навещал ее и отца.
- Правда, изобилие случалось чаще, - добавила она. - В доме отца все было
наоборот.
- Скорее голод, чем пиршества?
- Совершенно верно.
Господи, и это чистая правда. Если бы не Трис, ее с отцом давно бы
вышвырнули из их маленького домика в Брюсселе и кто знает, чем бы все
кончилось.
- Нищета или изобилие, - повторил Найт, задумчиво глядя в стакан. -
Должно быть, вам нелегко приходилось, когда денег не хватало. Да и в доме
отца тоже бывало невесело.
- Вероятно.
- Так вы не знаете, откуда Трис брал деньги?
- Не знаю... то есть... нет, это просто смехотворно, всего лишь такое
чувство, что... но...
- Какое чувство? Пожалуйста, не бойтесь рассказать мне.
- Я понимаю, леди считают, что такие вещи, как деньги, неподходящий
предмет для разговоров и обсуждений. Да и джентльмены, по всей вероятности,
того же мнения.
- Ну а я так не думаю, поэтому можете выкладывать все, не стесняясь. Что
вы пытались сказать?
Лили нахмурилась:
- По-моему, и отцу и Трису не было надобности нанимать убийц.
Это чистая правда, хотя иногда Трис исчезал на несколько дней, даже
недели на две, не давая никаких объяснений и не предупредив, но обязательно
возвращался с деньгами, и большими. Если кто-нибудь спрашивал, что он делал
во время своих отлучек и куда ездил, Трис только смеялся и делал детям
возмутительно дорогие подарки.
- Значит, по-вашему, Трис мог заниматься какими-то темными делами?
- Не знаю, - призналась Лили, пожимая плечами. - Вы просили сказать все,
что я знаю, и я сказала. Больше мне ничего не известно.
- Вы когда-нибудь видели его с незнакомыми людьми? Того сорта, что
приходили сегодня?
На лице Лили промелькнуло мгновенное удивление; она медленно кивнула:
- Да, однажды. Не с этими, но такими же отвратительными. Когда я спросила
о них Триса, тот, как всегда, уклончиво рассмеялся и сказал, что у меня
слишком живое воображение.
- Возможно, - протянул Найт. - Да, тут есть над чем подумать. -
Озабоченно вздохнув, он сказал:
- Допивайте бренди, Лили, ну а потом, может, согласитесь сыграть со мной
в пикет?
Лили колебалась. Не так уж она глупа и понимает, что, оставаясь с ним
наедине, может окончательно погубить себя.
- Но я не очень хорошо играю, - пролепетала она наконец, в последний раз
оглядывая застывшее пюре.
- Лили, зачем говорить не правду? - усмехнулся Найт. - Трис был игроком,
более того, знал все карточные игры, какие только существуют в природе.
Никогда не поверю, что он не обучил вас всем тонкостям за те пять лет, что
вы жили вместе.
Поднявшись, Лили швырнула салфетку на тарелку:
- Ну что ж, придется разбить вас наголову. Я просто хотела пощадить ваше
самолюбие.
Найт, сам превосходный игрок, мягко заметил:
- Поверьте, я ценю вашу заботу обо мне, Лили.
Когда часы в коридоре пробили полночь, Найт все еще не спал. Лили,
правда, не разбила его в пух и прах, как обещала, но выиграла два роббера из
трех с более чем солидной разницей в подсчете очков.
- Вы настоящий капитан Шарп , - заметил Найт, когда
Лили поймала его на том, что он не сбросил вовремя пики.
Наградой Найту послужил веселый беззаботный переливчатый смех. Как он
хотел снять с ее плеч все заботы и тревоги, избавить от бед и страданий,
слышать чаще эту радостную мелодию!
- Думаю, - искренне заметила Лили, - что вас тоже называли так, и не раз.
К такому противнику, как вы, нужно относиться с почтением.
- Ах какие комплименты? - галантно воскликнул он. - Не хотите ли
заключить пари на исход нашего матча?
Лили задумчиво наклонила голову набок, но глаза сверкали возбужденно,
даже вызывающе:
- Вы знаете, что я выиграю, Найт, почему же хотите проиграть еще и пари?
- Ото, мадам, вы становитесь все более самоуверенной! Мы сыграли только
один роббер, и, кроме того, вам выпали лучшие карты. Так как же все-таки
насчет пари?
- Не знаю. У меня не так-то много денег, и, кроме того, не такая я дура,
чтобы считать себя непобедимой. Существует такая вещь, как плохие карты,
верно?
- Ваше искусство недостаточно велико, чтобы не обращать внимания на такую
чепуху?
- Признаю, что иногда бываю истинно азартным игроком, но все же я не
идиотка и не собираюсь пустить на ветер те несколько гиней, что у меня
остались.
- Я не имел в виду деньги. Лили.
- Что же тогда?
Найт откинулся на спинку кресла и принял задумчивый вид, постукивая
пальцами по столику и зная, что Лили пристально наблюдает за ним.
Какие мысли скрываются в этой хорошенькой головке? Может, она снова хочет
его?
Найт поспешно встряхнулся. Вот и говори после этого о дураках и
идиотах...
Однако условия были определены, несмотря на то что его предложение
заставило Лили затаить дыхание и взглянуть на виконта с плохо скрытым
изумлением.
- Это много, Найт, слишком много!
Но он знал: она хочет, чтобы он продолжал настаивать, читал это в ее
глазах. Ах этот радостный возбужденный блеск!
И Найт сделал все возможное, чтобы убедить ее, а она позволила ему...
На вопрос, что же он получит, если выиграет, Лили только покачала
головой, заявив, что он просто глупый, ведет себя неприлично и обязательно
проиграет.
- Тогда какая разница, - пожал плечами Найт.
Теперь оба играли более сосредоточенно, стараясь не делать ошибок. Живой
ум Лили помогал быстро принимать нужные решения, а память ни разу ее не
подвела. Даже голос из мягкого, нежного стал более резким и холодным, а тон
- деловитым. Другая Лили. Он давно уже не получал такого удовольствия.
Они сыграли три роббера, и Лили вышла победительницей. Ему хотелось бы
продолжать, но она явно устала, а Лора Бет наверняка проснется с первыми
лучами солнца, начнет прыгать на постели и разбудит мать.
- Я проиграл, - заявил Найт, широко улыбаясь. Свеча, стоявшая у его
левого локтя, почти погасла.
- И, кажется, очень довольны. Это просто неестественно!
- Зато у вас теперь собственная кобыла, Лили. Вы прекрасно друг другу
подходите. Родословная Вайолет безупречна, как вам известно.
- Спасибо, Найт. Она великолепна. Найт не собирался признаваться Лили,
что с самого начала купил лошадь для нее. Может, скажет правду...
когда-нибудь...
И тут Найт, похолодев, застыл. Когда-нибудь? Кстати, чем расплатилась бы
Лили, если бы проиграла? Разрешила бы купить ей новые туалеты? И помочь ему
выбрать?
Найт снова улыбнулся, на этот раз коварно.
- В чем дело?
- Гадал, что бы вы стали делать, выиграй я пари.
- По моему твердому убеждению, справедливость восторжествовала, -
наставительно объявила девушка, безуспешно стараясь принять строгий вид.
Комичность ситуации дошла и до Найта. - Вы невозможны, - провозгласила она.
- Во-первых, единственная причина, по которой я согласилась на ваше крайне
непристойное предложение, - уверенность в том, что я выиграю. Вам не следует
заключать пари, которые независимо от результата вводят вас в расходы. Ну а
теперь я иду спать, милорд. Спокойной ночи, и спасибо за Вайолет.
Найт поднялся и немного помедлил, ничего не говоря, просто возвышаясь над
ней, потом поднял руку и легко провел кончиками пальцев по ее гладкой щеке:
- Спокойной ночи. Лили, - прошептал он, наклонился, осторожно поцеловал
ее в губы и поспешно отвернулся, оставив ее в немом изумлении.
Теперь стрелки проклятых часов быстро двигались к половине четвертого. В
следующий раз он предложит такое же пари и окажется победителем. Улыбнувшись
этой мысли, он наконец заснул.
- Мой младший брат - точная копия Сэма, мадам, - весело заметил Лили Джон
Джонс. - Моя мать с самого его рождения рвет на себе волосы и называет его
своей светловолосой Немезидой. - Его зовут Роберт. В восемнадцать лет он
покинул дом и теперь терроризирует оксфордских наставников.
Лили только застонала:
- Неужели это никогда не кончится?
- Кто знает? По крайней мере, никому никогда еще не было скучно в
компании Роберта.
- По крайней мере, у вас есть опыт, Джон.
- Я очень люблю брата, мадам, и давно обнаружил, что при надлежащем
руководстве и соответствующих занятиях он склонен гораздо реже попадать в
переделки. А теперь могу ли я встретиться с мальчиками?
Лили познакомила наставника с учениками и села в сторонке понаблюдать.
Сэм открыто, откровенно и крайне невежливо уставился на Джона. Тео
застенчиво улыбался новому учителю, но при атом был явно насторожен. Джон,
однако, заметил Тео:
- Его лордство рассказал, что вы согласились составить каталог его
библиотеки. Господи, ну и задача! Может, найдете время рассказать мне об
этом?
"Одно очко в пользу Джона Джонса", - улыбнулась про себя Лили.
- Я буду художником, - объявил Сэм, прерывая Тео после того, как прошло
добрых четыре минуты. Лили была очень довольна столь несвойственным Сэму
проявлением терпения. Четыре минуты - целая вечность для него.
- Художником? - переспросил Джон.
- Да. Дядя Найт сказал, что я должен начать с портретов предков в
восточном коридоре. Тому парню на портрете нужно пририсовать усики. У него
верхней губы нет.
Джон даже не улыбнулся:
- В таком случае, может, тебе лучше сначала потренироваться на бумаге,
прежде чем представить окончательный вариант. Видишь ли, эти портреты
останутся в веках, и все последующие поколения будут разглядывать их. Не
хочешь же ты, чтобы твой пра-правнук сказал:
- Это работа моего прадедушки. У него, конечно, был талант, только
практиковаться он не любил.
Сэм, казалось, был совершенно подавлен столь безупречной логикой, но тут
же, вспомнив о своем долге и бросив косой взгляд на Лили, отчеканил:
- Сэp, Тео и я хотели бы узнать о ваших намерениях относительно нашей
матери.
- Совершенно верно, сер, - добавил Тео, бессознательно подвигаясь поближе
к Лили.
Лили невольно рассмеялась при виде ошеломленного лица наставника.
- Я... Я не понимаю, мальчики, - начал он, и Лили заметила, как краска
заливает щеки и ползет под воротничок.
- Мы должны заботиться о нашей маме, - пояснил Сэм. - Мужчины ведут себя
крайне глупо в ее присутствии, и нам необходимо защищать ее.
- Сэм! Немедленно прекрати!
- Клянусь, - пролепетал Джон, немного придя в себя, - что у меня не было
ни единой дурацкой мысли относительно вашей матушки.
В доказательство своих слов он даже прижал руку к сердцу.
- А руки распускать не пробовали? - настаивал Сэм.
- Довольно, - вмешалась Лили, подходя к Джону. - Вы и так его смутили и к
тому же, возможно, оскорбили.
- Нет, нет, мадам, - поспешно заверил Джон. - Не волнуйтесь, Сэм и Тео, в
присутствии вашей мамы я постараюсь быть образцом нравственности.
- Хорошо, - смягчился Сэм, - но мы будем начеку, помните это.
- Вы уверены, что по-прежнему желаете находиться в их обществе? -
осведомилась Лили у Джона.
- Да, мэм. Я думаю, мы прекрасно поладим.
- Вот и хорошо. Тогда я вас оставлю. Мальчики, слушайтесь мистера Джонса.
Я буду с Лорой Бет.
"Ну, что ж, - думал Сам, пиная камешки, покрывавшие дорожку, - он
практиковался целых пятнадцать минут, а это очень много. Он даже показал
портрет Джону объяснив, что всего несколько мазков помогут решить печальную
проблему предка, но Джон настаивал, чтобы он поупражнялся еще немного. Сэм
заполнял лист за листом изображениями усов в таком количестве, что даже
видел их во сне, кстати говоря, не таком уж и приятном. И сейчас он
выскользнул из комнаты, умирающий от скуки, усталый от бесконечных
разговоров Тео о паровых двигателях. К тому же оказалось, что новый
наставник тоже увлечен этой темой. Одного этого было вполне достаточно,
чтобы выгнать человека из дома, что и побудило Сэма к бегству. Дакота не
было на обычном посту, и никто не видел, как Сам ушел. День был холодным и
пасмурным. Ветер продувал насквозь куртку, но он и не думал возвращаться.
Как несправедливо, что Тео завладел вниманием учителя? Он ничем не лучше
Лоры Бет!"
Сэм отдалился от дорожки на добрых четыре фута, чтобы отшвырнуть еще один
камешек. По крайней мере, завтра они отправляются в Каслроз.
Интересно, есть там другие дети и будет ли с кем поиграть? Может, в
усадьбе хорошие конюшни и полно лошадей?
В этот момент мальчик почувствовал угрызения совести за то, что ослушался
Лили. Но кто заметит? Он погуляет еще минут десять и вернется обратно в дом
дяди Найта, и никто ничего не заметит.
Сэм весело засвистел.
- Клянусь Богом, да это один из парнишек Триса!
Услыхав имя отца, Сэм обернулся и увидел двух отвратительных типов, тепло
закутанных и, по-видимому, не боявшихся пронзительного ноябрьского ветра.
Оба уставились на него, а тот, что пониже, показывал пальцем:
- Да, самый младший, кажется. Нет, там еще и соплячка маленькая.
Монк метнул в сторону Боя раздраженный взгляд, обозленный столь
неуместной точностью.
- Прямо в наши лапы, не так ли. Бой? Эй, ты, парень!
Сэм остановился, готовый улизнуть, и подозрительно наблюдал, как один из
громил, поздоровее, направляется к нему. Нечищеные сапоги, полы пальто
заляпаны грязью, заросшее щетиной лицо. Однако в усах он не нуждался,
верхняя губа была толстой и заметно выпяченной.
- Я дружок твоего па. Угу, Триса Уинтропа. Мы с Боем были его приятелями.
Сэму это утверждение показалось более чем не правдоподобным.
- Ты лживая скотина! - завопил он.
- Ну и длинный язык у этого отродья! Ну-ка шагай сюда!
Сэм, которого отнюдь нельзя было упрекнуть в глупости, повернулся и
ринулся прочь, работая ногами изо всех сил. Но неожиданно сильная рука
подхватила мальчика поперек живота и подняла над землей. Дом Уинтропа был
совсем рядом, в нескольких десятках шагов.
"О Господи, - подумал Сэм, резко посылая локоть в бок врага".
- Ой! - завопил тот, но хватки не ослабил, наоборот, стиснул Сэма так,
что мальчик почти не мог дышать.
- Он не походит на Триса, Монк. Уверен, что не ошибся?
- Точно, это его мальчишка. Как тебя зовут, чертово отродье?
- Не знаю никакого Триса, - покачал головой Сэм. - Я живу вон там.
Попробуйте только не отпустить меня, и каждый сыщик с Боу-стрит пойдет по
вашему следу! Вас повесят и выставят ваши головы на копьях, а потом выпустят
вам кишки...
- До чего же смышленый малец, а, Бой? - засмеялся Монк. Ты вправду не
похож на своего па, постреленок. Уверен, что твоя мамаша не изменяла старине
Трису?
- Пусти! - завопил Сэм, снова пытаясь вонзить локоть в живот здоровяка,
но сильная рука так сдавила ребра, что мальчик начал задыхаться.
- Вот что я скажу тебе, парень. Мы с Боем думаем, что ты истинный подарок
для нас. Пойдешь с нами, а потом твоя мамаша... то есть шлюха твоего
папочки, отдаст то, что нам причитается.
Но Сэм понял только, что негодяй оскорбил Лили. Эти ужасные люди
наверняка сделают ей больно. Что же делать?
Даже в шесть лет Сэм не очень-то верил в божественное провидение.
Вдруг он увидел мужчину и, молниеносно сообразив, заорал во всю силу
своих легких:
- Помогите! Похитители! Они уносят меня! Помогите!
- Ах ты, дьяволенок проклятый! Я с тебя шкуру сдеру!
Джентльмен, остановившись, крикнул:
- Отпустите мальчика! Немедленно или хуже будет!
И не теряя времени даром, перешел от слов к делу. Набалдашник трости
отлетел в сторону, обнажив сверкающее лезвие клинка. Взмахнув смертельно
острым оружием, незнакомец ринулся к похитителям. Монк, вне себя от
бешенства, прорычал:
- Чертово отродье! Чтоб тебе провалиться! Бой поднял булыжник с обочины и
швырнул в подбегавшего джентльмена.
- Ты, осел безмозглый! О черт, рви когти, да побыстрее!
Монк бросил Сэма как камень и помчался в противоположном направлении.
- Жалкие трусы! - заорал Сэм им вслед. - Вы за это заплатите! Я об этом
позабочусь! Мой дядя Найт отрежет вам уши!
Джентльмен остановился, спрятал клинок в трость и протянул Сэму руку.
- Здравствуй, Сэм. Рад снова видеть тебя. Кто были твои друзья?
- О сэр, не знаю, но им известно, кто я. Только у них на уме было что-то
недоброе, я уверен.
- И, без сомнения, прав. Ты не помнишь меня? Я Джулиан Сен-Клер, друг
твоего дяди.
- Конечно, помню, сэр. Я встречал вас у "Гюнтерса". Ваша жена почти так
же красива, как моя мама.
- Спасибо. Я уверен, что моя жена будет счастлива слышать, как ты...
впрочем, неважно. Могу я спросить, что ты делаешь здесь совсем один, Сэм?
Сэм покраснел, И Джулиан вопросительно поднял бровь.
- Мама, конечно, разрешила тебе выйти на улицу?
Сэм лихорадочно соображал, удастся ли ему правдоподобно соврать, но
быстро решил, что вряд ли стоит рисковать. Джулиан Сен-Клер знает дядю Найта
и обязательно разоблачит его. Игра, как говорил отец, явно не в его пользу.
- Нет, сэр, мама ничего не знает. Она играла с Лорой Бет, а наш новый
учитель слушает, как Тео нудит насчет дурацких паровых двигателей.
- Понятно, - задумчиво сказал Джулиан, разглядывая мальчика. - Почему бы
нам не вернуться в Уинтроп-Хаус? Может, выпьем по чашке чая?
Собственно говоря, Джулиан имел в виду бренди.
- Вы не будете возражать, сэр?
Какой взрослый мог бы устоять перед этой мольбой? Джулиан прекрасно
понимал, о чем просит мальчик, и неожиданно развеселился:
- Без сомнения, я смогу обеспечить превосходное алиби, - кивнул он. - Но,
Сэм, боюсь, ничего не выйдет. Найту необходимо рассказать об этих людях. То,
что произошло, утаивать ни в коем случае нельзя.
Вид Сэма говорил о том, что самым правильным было бы поступить именно
так, но он мудро придержал язык.
Найт, вернувшийся домой минут пять назад, потрясенно воззрился на
Джулиана, когда тот появился в библиотеке, ведя за собой Сэма.
- Добрый день, Найт. Приветствуй спасителя, вырвавшего твоего племянника
из лап похитителей.
- Что за чертовщину ты мелешь, Сен-Клер? - начал Найт, но, лишь взглянув
на лицо друга, поспешно бросил:
- Сэм, иди попроси Дакета принести чай с пирожными. И побыстрее!
- Ну, что случилось? Ах да, садись, Джулиан.
- Благодарю. Ну что сказать, я шел мимо по собственным делам и увидел
Сэма, вырывающегося из рук самого омерзительного создания, которое можно
себе представить. Его спутник выглядел немногим лучше. Увидев меня, Сэм
завопил во всю мочь, благослови Господь, его светлую головку. К счастью, со
мной была шпага, скрытая в трости, я вытащил ее и ринулся на дракона, как
настоящий святой Георгий. Негодяй бросил Сэма, и оба в мгновение ока
исчезли. Преследовать их было глупо, в конце концов их двое, и я совсем не
желал, чтобы мне выпустили кишки, даже ради того, чтобы потрясти Сэма своим
героизмом.
- Понимаю, - медленно протянул Найт.
- Ты можешь предположить, кто они?
- У меня превосходная идея. Сэм не объяснил случайно, что они хотели от
него?
- Нет, об этом мы не говорили. Будем надеяться, что они все-таки что-то
сказали ему. Найт, погруженный в глубокое раздумье, молча мерил шагами
библиотеку и наконец, резко обернувшись, попросил:
- Только ничего не говори Лили... миссис Уинтроп. Не хочу, чтобы она
волновалась зря. Завтра утром она и мальчики уезжают в Каслроз. Там их не
найдут никакие негодяи.
- По-моему, она имеет право знать.
- Нет. Я сам решу, что ей нужно и не нужно знать.
- Ты становишься настоящим деспотом, старина.
- Бренди, Джулиан?
- Да, спасибо.
Найт как раз наливал гостю янтарный напиток, когда за дверью послышались
голоса Лили и Сема. Он на мгновение прикрыл глаза, мысленно умоляя Сэма
молчать. Но этому не суждено было сбыться. В дверь постучали. Найт пошел
открывать и еще с порога услышал, как Сэм с красочными подробностями
расписывал:
- Они были такие уродливые и ужасные, мама.
- Вижу, Сэм любит мать, - заметил Джулиан. - Не ожидал же ты, что он
будет нем как рыба?
Найт тихо выругался, одним глотком осушил стакан и мрачно уставился на
полуоткрытую дверь:
- Войдите!
Появилась Лили очень бледная, но собранная и спокойная:
- Добрый день, милорд, - приветствовала она Джулиана. - Надеюсь, ваша
жена здорова?
- Да, конечно, миссис Уинтроп. Пожалуйста, мадам, не стоит уделять
внимания ненужным условностям, ведь вы горите желанием задать тысячу
вопросов.
- Благодарю, милорд. Поди сюда, Сэм. Расскажешь мне и Найту, что
случилось, и поточнее, если можно. Пожалуйста, милорд Сен-Клер, поправьте
его, если сочтете нужным.
Сэм знал, что в лучшем случае его ожидает нагоняй, но, судя по мрачному
выражению лица Найта, вполне возможно, не исключена жестокая трепка. Мальчик
набрал в грудь воздуха и решительно начал повествование.
- ... И потом этот здоровый тип громко сказал:
- Это один из мальчуганов Триса? И они называли Друг друга Монк и Бой,
да-да, я уверен, хотя это странно звучит.
- Минутку, Сэм. Опиши этих людей. Сэм обрисовал внешность похитителей с
некоторой неточностью за счет того, что сам едва доходил им до колен и,
конечно, не мог верно судить о росте и возрасте негодяев, но Джулиан смог
тут же поправить малыша. Когда все было сказано и выяснено, Найт объявил до
сей поры неслыханным окружающими тоном:
- Теперь отправляйся в свою комнату, Сэм, и не смей выходить до
завтрашнего утра. Обедать будешь один, тоже в своей комнате. То, что ты
сделал, не только глупо, но и непростительно. Попроси прощения у матери и
немедленно наверх.
- Прости, мама.
Лили почти не слышала несчастного голоса мальчика; она смотрела на Найта
со все возрастающими изумлением и бешенством. Как он смеет наказывать Сама?
Но все же девушка понимала, что в таких случаях взрослым необходимо
единодушие, иначе ребенок мгновенно воспользуется разладом. Сама она,
услышав об очередной проделке, была готова удушить Сэма, отодрать так, чтобы
он неделю сесть не смог, или... прижать к себе н осыпать поцелуями, потому
что он все-таки оказался в безопасности. Она и Трис давно уже договорились
между собой, и Трис никогда не оспаривал ее приказов, как и она - его. И
теперь девушка не произнесла и слова против, хотя с трудом удерживалась от
гневной тирады. В конце концов этот человек не отец ребенка!
Но он его официальный опекун! Лили внезапно осознала, что он имеет больше
прав судить и выносить приговор, чем она.
Сэм, изо всех сил стараясь не заплакать, медленно, черепашьим шагом,
удалился из библиотеки. Лили по-прежнему молчала, кипя от гнева, пока Найт
не объявил, весело усмехаясь:
- Лили, пусть присутствие Джулиана вас не смущает. Давайте, не
стесняйтесь, срывайте на мне гнев, иначе желчь вас задушит.
Подбородок девушки высокомерно поднялся. Джулиан с видом
заинтересованного зрителя устроился на маленьком диванчике. Найт разглядывал
ее, не скрывая широкой улыбки и, должно быть, намеренно решив окончательно
вывести из себя.
- Я бы задала ему хорошую трепку, - процедила она. - Я бы заперла его на
чердаке и три дня продержала на хлебе и воде. - Столь неожиданное
высказывание явно застало Найта врасплох, и Лили была крайне довольна тем,
что так удачно солгала. - Отослать его в комнату, которую он к тому же делит
с Тео, вовсе не наказание. Сэм прекрасно проведет время, и все потому, что
Тео любит его и посчитает своей обязанностью всячески развлекать.
- Ваша логика неотразима. Я прикажу ему провести вечер с Лорой Бет.
Лили против воли засмеялась:
- Вот это настоящее наказание. Сэм, вероятно, выцарапает глаза у Царицы
Екатерины, если придется хоть бы час пробыть наедине с Лорой Бет. - Едва
заметно улыбнувшись, она пояснила специально для Джулиана:
- Царица Екатерина - ее кукла.
- Собственно говоря, что-то вроде родственницы, Лора Бет с ней не
расстается.
- Да, ее постоянная спутница. Ну а теперь, Найт, выкладывайте все.. эти
двое - те самые, что приходили вчера?
Джулиан поднялся и учтиво улыбнулся Найту и Лили:
- Вы, без сомнения, хотели, чтобы я оказался сейчас на другом краю земли.
Поверьте, не то чтобы мне было неинтересно происходящее в вашем доме, но вы
должны прежде выяснить все между собой. Кроме того, вряд ли я могу считаться
беспристрастным судьей. Я, собственно говоря, хотел зайти к тебе, чтобы
спросить, не согласишься ли отправиться на боксерский матч завтра днем. Это
недалеко от Бексфилда.
Глаза Найта блеснули, но он с похвальной стойкостью ответил:
- Нет, Джулиан, спасибо, боюсь, что не смогу.
- Почему нет? - спросила Лили. - Вы все равно не станете нас провожать в
Каслроз, - продолжала она, всеми силами стараясь скрыть разочарование и
обиду. Хорошо еще, что голос не выдает ее! - Не будете же вы зря тратить
время на совершенно ненужные поездки!
Найт окончательно растерялся, не зная, что предпринять, и разрывался
между желанием защитить Лили и детей и опасениями, что такая близость может
плохо кончиться. С одной стороны, негодяи могут заметить, что они уезжают, и
последовать за каретой, если же он решится отправиться в поместье, придется
постоянно бороться с собой, чтобы держать руки как можно дальше от Лили. Ему
просто необходима эта разлука, требуется время, чтобы все обдумать и прийти
в себя, увидеть вещи в истинном свете и, конечно, не мешает переспать с
Жанин раз десять, вернуться к прежнему образу жизни, спокойному и
размеренному. Если бы только точно знать, что она и дети в безопасности...
- Хорошо, Джулиан. Заезжай за мной в два часа.
- Превосходно. Рад был повидаться, миссис Уинтроп.
Как только они остались одни, Найт быстро сказал:
- Я пошлю двух сыщиков с вами в Дорсет. Вы будете постоянно .находиться
под надежной защитой.
Лили одновременно и жалела и радовалась, что Найт не едет с ними. Она
будет тосковать по нему. Ужасно. Смертельно.
- Уверена, что все будет в порядке. Не могут же эти люди постоянно
наблюдать .за домом. Только нужно увериться перед отъездом, что их нет
поблизости.
Найт небрежно взмахнул рукой, словно отметая рассуждения Лили:
- Вопрос, почему? Что они хотят? Они назвали Сэма мальчуганом Триса.
Очевидно, это компаньоны или сообщники моего усопшего кузена. Они явно
собирались похитить мальчика. В качестве заложника? Вполне возможно.
Подумайте. Подумайте хорошенько, что им надо. - Лили отошла к полукруглому
окну, выходившему на парк, раскинувшийся на противоположной стороне улицы. -
Лили, вы должны владеть чем-то ценным, таким, что они хотят заполучить.
- Не знаю! - Она резко повернулась и оказалась лицом к лицу с Найтом. - Я
говорю вам правду. Не имею ни малейшего представления за чем они охотятся.
- Трис был убит едва ли не на пороге дома. Это правда?
- Да.
- Зарезан, не успев поделиться с вами тайной о спрятанных сокровищах.
- Но у нас не было ничего ценного ни в доме, ни среди его вещей. Ничего.
Все это только наши предположения, Найт.
- Есть ли у вас еще какие-нибудь теории, мадам?
- Вам совершенно незачем выходить из себя.
- Выпейте чая, Лили.
- Дакет его еще не принес. Найт раздраженно ринулся к двери, рывком
распахнул ее и заорал:
- Дакет! Чая!
- Милорд.
Найт подпрыгнул на целый фут. Дакет стоял рядом, неслышный как тень, с
подносом в руках.
- Будь ты проклят, - пробормотал Найт.
- Надеюсь, вы не всерьез сказали это, милорд, и возьмете свои слова
обратно, как только вновь обретете хорошее настроение.
- Поверьте, я с каждой минутой все больше теряю терпение.
- Искренне надеюсь, что это не так, милорд.
- Подайте же чай, черт вас возьми! Дакет выполнил приказ, поджав губы, в
напряженном молчании.
- Дети, милорд? - осведомился он, поставив чашки.
- Да, отнесите им чай тоже, пожалуйста, - велел Найт. - И Сэму. Должно
быть, после всех приключений у него ужасная жажда.
- Не такое уж жестокое наказание за то, что он ослушался меня, - заметила
Лили, сузив глаза.
- Ну что ж, я просто не привык воспитывать детей. То, что он получил, мне
кажется достаточным возмездием. Хотите, чтобы я его выпорол? Ну нет, ни за
что на свете.
Лили усмехнулась чуть кривоватой, трогательной усмешкой, и Найта
мгновенно охватило столь безудержное желание, что он залпом выпил чай,
ошпарив при этом рот и громко застонав от боли.
Дакет не сказал ни слова, только тактично направился к выходу, кивнув при
этом Лили.
- Простите, - пробормотала она немного погодя.
- За что? За то, что я обжегся?
- Нет, тут вы сами виноваты, но я хочу попросить у вас прощения за то,
что дразнила вас из-за Сэма. Я тоже никогда не смогла бы причинить мальчику
боль. Конечно, иногда мне хочется свернуть ему шею, но, если честно, я бы
скорее сама умерла, чем тронула его хотя бы пальцем. Ну а теперь мне пора.
Сожалею, что мы нарушили ваш покой.
- Собираетесь отправиться на спасение Сэма?
- Конечно, нет, - покачала головой Лили. - Если взрослые не будут заодно,
начнется настоящий хаос. И поверьте, это весьма трудно вынести еще и потому,
что тогда дети решат, будто могут делать все, что заблагорассудится.
Она повернулась, и Найт неожиданно услышал собственный голос:
- Лили.
- Да, милорд?
Она вновь оказалась с ним лицом к лицу, и несколько мгновений Найт не мог
собраться с мыслями, только беспомощно смотрел на девушку.
- Вы...
"...Так изысканно прекрасны, что я хочу целовать вас, каждый дюйм вашего
тела..."
- Встретимся за ужином?
- Вряд ли, Найт. Мне нужно сложить вещи.
- Как угодно, - бросил он, прилагая все усилия, чтобы казаться
безразличным.
Было только семь часов утра. Небо затянули серые тучи, улицы окутал
туман, такой густой, что в двух футах ничего не было видно. Погода стояла
сырая и холодная, ветер пробирался сквозь теплые плащи и шарфы, пронизывая
прохожих до костей.
Найт, однако, был слишком занят, чтобы обращать внимание на холод: он
давал последние наставления сыщикам, требуя убедиться, что ни Монка, ни Боя
не было поблизости.
- Я велел им наблюдать день и ночь, - сообщил он Лили. - У них есть
подробное описание этих типов, так что не стоит волноваться. Вы прибудете в
Каслроз к вечеру. Там вас уже ожидают.
- Спасибо, Найт.
- Дядя Найт!
Голова Тео высунулась из окна кареты.
- Да?
- Я закончу каталог, когда мы вернемся в Лондон.
- Да, Тео, я знаю.
Рядом появились головки Сэма и Лоры Бет. Найт подошел к окну, легко
коснулся щечки каждого малыша и тихо сказал:
- Позаботьтесь о маме. Не доводите ее до безумия, хорошо? И остерегайтесь
тех мерзавцев, что чуть не похитили Сэма.
- Да, сэр.
- И слушайтесь Такера, ясно?
- Хорошо, сэр.
Найт помог Лили сесть в экипаж и быстро закрыл дверцу:
- Счастливо доехать, - пробормотал он, отступая, и кивнул Такеру Дилли,
кучеру. Тот тронул лошадей.
Найт испытывал искреннюю жалость к Лили и Джону, вынужденным провести
весь день в тесном экипаже вместе с тремя сорванцами. Сыщики, мужчины самой
неприметной внешности и огромного опыта, уверенно отдали честь виконту и,
пришпорив коней, помчались вдогонку за каретой.
Найт неподвижно стоял на нижней ступеньке крыльца, пока всадники не
исчезли в тумане. Вернувшись в дом, он сразу же поднялся к себе и, взявшись
за ручку двери, услыхал, как Стромсо радостно объявил:
- Ах как тихо? Наконец-то все спокойно! В доме джентльмена не должно быть
детей? Господи, наконец-то?
Найт широко улыбнулся. Действительно, в Уинтроп Хаус наконец-то воцарился
покой.
Жанин, актриса с амплуа инженю, игравшая молочницу в последнем спектакле
театра Друри Лейн, обладала хорошеньким личиком, полным отсутствием мозгов и
очень длинными белокурыми волосами. В искусстве любви она ничем не уступала
Дэниелле, и Найт приятно провел с ней время, занимаясь любовью. Он овладел
Жанин три раза, так что домой ввалился лишь в три часа ночи. Но, по крайней
мере, сегодня он не выкрикнул имя Лили в тот момент, когда извивался в
судорогах оргазма.
На следующее утро Найт не спешил встать, разглядывая затейливую лепнину
на потолке и улыбаясь при воспоминании о своих крайне неподходящих к месту и
времени мыслях, посетивших его вчера на состязании боксеров. Он не
переставал задаваться вопросом, что сказали бы Тео и Сэм о претендентах на
приз. К тому же виконт боялся, что не был достаточно занимательным
собеседником для Джулиана, хотя и выиграл четыреста фунтов, поставив на
чемпиона.
- Собираетесь приобрести нового гуантера на не праведные доходы? - осведомился лорд Олвенли.
Но Найт лишь покачал головой. Он решил купить пони для Сэма и Лоры Бет и
доставить лошадок в Каслроз.
К фаэтону Джулиана устремился сэр Чарлз Понсонби.
- Где ваши дети, Найт? - спросил он, притворяясь, будто тщательно
осматривает фаэтон в поисках пропавших ребятишек.
- Они в Каслроз.
- А их прелестная маменька? - вмешался сэр Опост Кринк, джентльмен, чье
огромное богатство отнюдь не восполняло недостаток ума и чьи многочисленные,
но не совсем пристойные похождения были широко известны.
Найт помедлил, пристально посмотрел на сэра Опоста и полупрезрительно
протянул:
- Как где, со своими детьми, конечно. Кринк безмолвно отступил под этим
бешеным взглядом. Репутация Уинтропа как безупречного джентльмена была
несомненной, но одного такого взгляда достаточно, чтобы любой цивилизованный
человек поостерегся.
Все новые и новые приятели подходили поздороваться, и Найт, отвечая на
бесчисленные вопросы, потихоньку радовался тому, что за последние полтора
часа вспомнил о Лили не более трех-четырех раз. Потом началась попойка в
гостинице "Мордент Тут", в окрестностях Беклсфилда, где шестеро джентльменов
обменивались остротами и непристойными репликами, из которых ни одна, к
счастью, не была адресована Лили или "ДЕТЯМ" Найта.
Уже к вечеру виконт отправился в Друри Лейн, вытерпел омерзительно
тоскливую комедию, а затем едва ли не до утра забавлялся с Жанин.
Наконец-то после стольких дней ему удалось отдохнуть как следует. Найт с
наслаждением потянулся и взглянул на появившегося Стромсо:
- Ах, милорд, вы уже проснулись? Я принес вам кофе.
"Итак, день начинается, - подумал Найт, отрывая голову от мягких
подушек".
День казался совершенно пустым, хотя предстояло множество никому не
нужных дел. И дом был таким чертовски тихим. Спокойным. Теперь Найт слышал,
как Дакет ходит по комнате.
- Могу я узнать, будете ли вы ужинать дома сегодня вечером? - осведомился
дворецкий. Найт покачал головой:
- Нет, и вернусь очень поздно.
Дакет прекрасно знал: эта фраза означала, что хозяин проведет время в
постели содержанки и, не задавая лишних вопросов, удалился так же бесшумно,
как пришел. Боже, как же все-таки тихо в доме!
Каслроз. Дорсет, Англия.
Лили ужасно устала. Наконец-то одна, в постели, без трех пар назойливых
требовательных рук, трех языков, болтавших одновременно, и трех ртов,
непрерывно что-то жующих. По-видимому, Джон тоже облегченно вздохнул,
избавившись хоть ненадолго от подопечных.
Дворецкий Каслроз, Тромбин, к облегчению Лили встретил их приветливо,
как, впрочем, и экономка, миссис Крамп. О сыщиках тоже позаботились,
накормили и согрели, и те, собираясь вернуться в Лондон, заверили Лили, что
о двух бандитах не было ни слуху ни духу, и нет ни малейших причин
беспокоиться.
Лили глубже зарылась в восхитительно теплые одеяла и тут же, услыхав
скрип двери, замерла от страха:
- Мама?
- Лора Бет? Иди сюда, дорогая, - поспешно окликнула Лили, не пытаясь
бороться с неизбежным.
Двадцать минут спустя Лили и Лора Бет, прижавшись друг к другу, спали
крепким сном и, несмотря на маленькую соседку. Лили, проснувшись на
следующий день, почувствовала, что хорошо отдохнула. Спустившись вниз, она
увидела, что Джон и мальчики уже сидят за завтраком в маленькой столовой.
Наставник с готовностью рассказывал увлеченному повествованием Тео и
скучающему Сэму:
- Каслроз - древнее поместье, имеющее долгую историю. Оно было построено
сэром Питером Уинтропом, бароном Роз, в 1568 году, в царствование королевы
Елизаветы Первой.
- Поэтому, должно быть, в нашей комнате такие сквозняки, - заметил Сэм,
набив рот беконом. - Чертовски старая развалина.
- Зато историческая, - нахмурившись, возразил Тсо. - И попридержал бы ты
язык, Сэм. Сам знаешь, мама этого не любит.
Джону с трудом удалось сдержать улыбку. - Конечно, сейчас это что-то
вроде крольчатника, - согласился он, - но мы, без сомнения, прекрасно
проведем время и успеем все здесь разведать. Говорят, здесь даже есть
тайники, и, может быть, мы сумеем найти хоть один.
Лили потихоньку поздоровалась и села, прислушиваясь к разговору.
- ...Говорят, что в начале семнадцатого века принцесса Анна
останавливалась здесь за две недели до того, как стала королевой.
- Мама показывала нам картину, - сказал Тео. - Анна была ужасно толстой
леди.
- Я уже говорил, если припомните, что она была очень больна, и в атом
причина такой тучности. И кроме того, Каслроз был местом встреч высокородных
министров короля Георга Второго.
Сэм, стащив со стола очередной тост, широко зевнул, и Лили строго
посмотрела на него. Тогда он начал потихоньку изводить Лору Бет. Лили,
посидев за столом несколько минут, поняла, что все время смотрит на дверь,
словно ожидая прихода Найта. Но это просто абсурдно, бред какой-то!
Однако она обнаружила, что неожиданно потеряла аппетит.
Каслроз действительно оказался крольчатником, хотя и невыразимо
прекрасным. Лили обнаружила это всего за несколько дней, проведенных в
обществе миссис Крамп. Паркет вздымался и проваливался иногда на площади в
несколько футов, лестницы резко обрывались, маленькие комнаты неизвестного
назначения переходили в узкие коридоры, никуда не ведущие. И здесь было
холодно, ужасно холодно. Детская помещалась на третьем этаже западного
крыла, и добрых десять минут уходило на то, чтобы добраться туда из гостиной
в северном крыле, если, конечно, удавалось не заблудиться.
- Это просто глупо? - объявила Лили на второе утро. - Джон, я решила, что
мы все должны поселиться в восточном крыле. Там много комнат, есть и
смежные.
Джон облегченно вздохнул. Он уже начал бояться, что отморозит себе
что-нибудь и умрет от холода.
Итак, семейство Уиитроп и гувернер заняли второй этаж восточного крыла
замка. Слуги высоко оценили замысел Лили.
- Клянусь, дорогая, я просто вздохнула свободно, - объявила миссис Крамп,
широко улыбаясь. - С вашей стороны очень любезно, мадам, поселиться рядом с
детьми.
Единственной незанятой комнатой оставалась хозяйская спальня,
расположенная в конце коридора.
- Я помню вашего мужа, миссис Уиитроп, - неожиданно сказал Тромбин как-то
днем, ставя чайный поднос на низкий столик маркетри в гостиной. - Очень
воспитанный джентльмен. Как жаль, что он скончался.
- Спасибо, - прошептала Лили. - Нам всем его очень не хватает.
Подняв голову, она заметила Сэма, стоявшего в дверях и беззастенчиво
подслушивавшего разговор взрослых.
- Входи, Сэм. Возможно, мистер Тромбин будет так добр, что расскажет тебе
об отце.
К радости Лили, Тромбин действительно хорошо знал Триса. Правда,
дворецкий не видел его почти десять лет, но помнил красивого, молодого,
дерзкого джентльмена и то, какое влияние имел он на кузена, Найта Уинтропа.
- Ваш отец был просто великолепен, мистер Сэм, всегда готовым на любой
риск, любое приключение. Ваш дядя Найт, теперешний хозяин, боготворил вашего
папашу. Повсюду следовал за ним по пятам. Да, мистер Тристан вырос настоящим
джентльменом и всегда был добр к своему кузену.
Но именно от миссис Крамп, и уже на следующий день, узнала Лили о
жизненных принципах виконта.
- Его лордство был таким сообразительным парнишкой и таким воспитанным, -
заметила миссис Крамп с материнским блеском в глазах, а потом, помедлив,
нахмурилась и добавила:
- По крайней мере, большей частью он вел себя, как полагается приличному
молодому человеку. Правда, как все юные джентльмены, он иногда напоминал
дикого жеребчика, но никогда, никогда не был ни мелочным, ни злобным, наш
маленький лорд.
Лили улыбнулась, представив, в какие только переделки не попадал Найт и
каких проказ не выдумывал. В детстве он, несомненно, гораздо больше
напоминал Сэма, чем Тео.
Она и миссис Крамп осматривали длинную узкую галерею портретов в западом
крыле. Лили не могла отвести глаз от картины почти в рост человека -
изображения пятнадцатилетнего Найта, стоявшего около пегого мерина. Он уже
тогда был высок, строен, а глаза светились юмором, веселым беззлобным
юмором. Привлекательный мальчик, обещавший в будущем стать красивым мужчиной
и оправдавший все ожидания.
- Знаете, его мама умерла, когда мальчику было десять лет. Молодой хозяин
почти никогда не видел отца, поскольку его лордство был твердо уверен, что
ребенок не должен унаследовать грехи и недостатки родителей и должен расти и
развиваться сам по себе.
Столь интересное сообщение поразило Лили.
- Как? - воскликнула она. - Да это просто невероятно! Неужели вы хотите
сказать, что покойный виконт Каслроз попросту не обращал внимания на
собственного сына?!
- Да, конечно, но он преследовал благородную цель, - запротестовала
миссис Крамп, вытирая пыль с портрета.
- Он был уже немолод, когда родился молодой лорд. Видите ли, покойный
виконт женился только в сорок лет на девушке, которой не было и двадцати.
Почти сразу же наградив ее ребенком, он вернулся в Лондон, к прежней жизни.
Лили была возмущена до глубины души. Боже, маленький мальчик не может
обойтись без отца, а его мать - без мужа. Какое бессердечие!
- Уверена, что для вас в атом нет ничего нового, миссис Уинтроп, если
принять во внимание, что вы хорошо знаете виконта, - спокойно продолжала
миссис Крамп своим матерински-ласковым голосом. - Он исповедует ту же
философию, что и отец, и до сорока лет не подумает жениться. Скажу по чести,
миссис Уинтроп, я и мистер Тромбин были просто поражены, узнав, что вы и
дети действительно прожили в городском доме его лордства столько времени.
Его милость, как и родитель, считает, что детьми должны заниматься няньки и
гувернеры.
Она снова стала громко удивляться, ошеломленно покачивая головой:
- Почти две недели. Наверное, он едва с ума не сошел, подумать только,
весь этот шум и постоянные проказы!
"Нет, - думала Лили, - Найт был так добр! Но неужели он действительно не
женится до сорока лет? Ведь ему только двадцать семь!"
Что-то в ней упрямо, настойчиво протестовало, сердце стиснула странная
тупая боль.
- А это его мать, леди Элис. Красавица, правда? Его лордство унаследовал
ее глаза, лисьи глаза, как все говорили, золотисто коричневые. Очень
необычный цвет.
- Покойный виконт любил свою молодую жену?
Миссис Крамп позволила себе взглянуть на молодую женщину с чем-то вроде
упрека:
- Ну конечно нет, миссис Уинтроп. Он считал подобные эмоции чистым
вздором и абсурдом. Любовь, говаривал он с презрением, годится лишь для
слабых мозгов и тех, кто ничего не видит у себя под носом. Любовь и страсть
не для таких сильных духом джентльменов, как покойный виконт, о нет! Думаю,
что в атом его лордство целиком и полностью согласен с отцом и свято чтит
его принципы.
Лили послушно следовала за миссис Крамп, внимательно слушая все ее
объяснения, но почему-то, как ни старалась, не могла представить Найта
зеркалом, отражающим отцовские верования и идеи. Но тут по какой-то
необъяснимой причине прекрасный дом, безукоризненно подстриженные газоны и
безупречно ухоженные сады - то, что раньше воспринималось как святилище и
дом, - теперь казались тюрьмой: ведь здесь не царили любовь... забота и
тепло... никаких криков, споров... не было ЖИЗНИ!
В окрестностях Уинтроп Хауса. Лондон.
Найт весело насвистывал. Тело казалось восхитительно расслабленным,
насытившимся. Жизнь была прекрасна, и вообще он чувствовал, что крайне
доволен собой и, пожалуй, даже счастлив. Однако он тут же нахмурился,
вспоминая свою последнюю встречу с Жанин. Единственное, что беспокоило
Найта, - волосы Лили: гораздо гуще, отливающие золотистыми бликами, намного
красивее, чем у актрисы. По крайней мере, так казалось Найту. Он касался
волос Лили в тот вечер, когда спас ее от Уродины Арнольда, а потом
набросился на нее в экипаже.
- Свисти погромче, - приказал он себе, - и думай о других вещах.
Мистер Уитт, один из сыщиков, провожавших Лили и детей в Каслроз, успел
вернуться и обо всем доложить. Никаких следов похитителей. Все прекрасно.
Монка и Боя в окрестностях Каслроза нет. Они, должно быть, здесь, в Лондоне.
Одно это уже было несомненным облегчением.. Но Найт не переставал гадать,
когда Монк и Бой сделают следующий ход. Это был лишь вопрос времени и
случая, и Найт старался предоставить им более чем подходящую возможность.
Вот теперь он шел один, превосходный объект для нападения.
Найт ехидно усмехнулся. Лили, конечно, и в голову не придет, что с ее
отъездом их мишенью становится он, иначе, Найт не сомневался, она сделает
все возможное, лишь бы защитить его.
Найт увидел на боковой улочке закутанного в плащ человека, помедлившего
минуту под фонарем на восточном углу Уэстерн-стрит. Вежливо кивнув Найту, он
спокойно продолжил путь. Найт громко рассмеялся. Уж это точно не Монк и тем
более не Бой! Такая галантность просто немыслима!
Найт снова начал насвистывать...
Нападение было бесшумным и мгновенным. Найт сначала почувствовал
присутствие. Еще до того, как увидел их. Он успел мгновенно вытащить шпагу,
скрытую в трости.
- А, это и есть тот щеголь. Бой, - с огромным удовольствием объявил Монк.
Найту удалось выманить его из тени, и теперь убийца, хищно скорчившись,
слегка раскачивался, перебрасывая из одной руки в другую отливающий серебром
стилет.
- Зайди ему за спину. Бой, только держись подальше от его колючки.
- Джентльмены, - громко, но дружелюбно сказал Найт, - наконец то вы
решили показаться. Почему бы вам не объяснить свои намерения, прежде чем
пытаться выпустить мне кишки?
И тут Найт краем глаза заметил Боя. Тот подкрадывался медленно,
осторожно, ни был для этого, благодарение Богу, слишком неуклюж.
- Хорошо, франт, скажи только, где сверкалочки, и твои кишки останутся в
животе, так уж и быть.
- О каких сверкалочках идет речь?
- Та штучка Триса, что так дорого ему обходилась, все знает. О да, сэр,
уж ей-то известно, где они запрятаны. Либо она, либо вы скажете, правду, и
не сомневайтесь, мы тут же смоемся. Штучка Триса?
Найт ошеломленно покачал головой.
- Повторяю, - продолжал он, быстро делая шаг в сторону, подальше от
протянутой руки Боя, - что не имею понятия, о каких сверкалках идет речь.
- "Побрякушки Билли", так их Трис называл, - объяснил Монк.
- Тот малый, по имени Билли, велел сделать эти сверкалочки в Париже, для
своей крошки, вроде бы ее Шарлоттой звали. Потом эта самая Шарлотта берет и
разрывает помолвку, и Билли отсылает сверкалочки назад, да только мы их
зацапали, и пока никто не хватился.
- Трис куда-то затырил их, это как пить дать, - вставил Бой, - а потом
продал нас легавым и упрятал в тюрьму, а сам думал, что заполучил сверкалки.
Теперь только скажите, где они, и мы вас отпустим с миром. Наверняка эта
маленькая шлюха Триса проболталась. Разве не вы заботитесь о ней сейчас?
"Значит, речь идет о драгоценностях, - подумал Найт, - переводя на
обычный язык их немыслимый жаргон. - И все-таки Трис украл драгоценности? И
обдурил этих двоих? Не слишком мудрый поступок". Что же, черт возьми,
приключилось с его бесшабашным кузеном?
Он пытался не думать о других словах:
Маленькая шлюшка Триса...
- Простите, парни, - сказал Найт спокойно, как мог, - вы не к тому
обратились. Я ничего не знаю о побрякушках Билли, совсем ничего.
Это заявление совсем не вызвало симпатий к Найту со стороны нападавших.
По-видимому, дело не могло закончиться миром.
Найт приготовился к схватке. Ни Монк, ни Бой понятия не имели о правилах
борьбы. Оба дрались нечестно, грязно, применяя недозволенные приемы, словно
гнусные серые крысы, населяющие сточные канавы, но Найт хорошо знал все их
трюки и был уверен, что возьмет над ними верх.
- Сожалею, джентльмены, но думаю, лучше всего будет отправить вас в ад,
там вам самое место. Насколько я понял, именно вы убили Триса?
- Смотри-ка, петушок еще и хвост задирает, а. Бой? Старина Трис предал
нас, так что ничего не поделаешь, пришлось пришить его.
Это были последние слова Монка. Найт ринулся вперед. Шпага в его руке
блеснула холодной молнией, словно змея, готовая нанести смертельный удар.
Нападение застало Монка врасплох; кончик острия легко, словно в масло, с
тошнотворным хрустом вошел в плечо негодяя. Монк взвыл и уронил стилет,
отлетев к стене здания, когда Найт отдернул шпагу.
- Ублюдок проклятый! Прикончи его. Бой, он нам ни чему! Лучше прижмем
маленькую шлюху Триса!
Найт развернулся, оказавшись лицом к лицу с наступавшим Боем. Проклятье,
у малого пистолет! Его собственный спрятан во внутреннем кармане, и времени
вытащить его не осталось. Бой выстрелил, и в тот же момент Найт отпрянул
влево. Пуля задела висок. Найт медленно, очень медленно опустился на колени,
слыша, как вопит Монк:
- Смерть и ад, кого-то еще принесло! Быстрее, сматываемся отсюда!
Последнее, что удалось увидеть Найту, - как Бой, подхватив под мышки
Монка, поволок его прочь, сопя от натуги и ругаясь на каждом шагу.
- Господи! Да ты ранен!
Найту удалось приоткрыть правый глаз. Над ним наклонился Джулиан.
- Какой же я осел, - пробормотал Найт. - У этого чертова Боя был
пистолет, а я оставил свой в кармане пальто.
- Все в порядке, старина. Сейчас доставим тебя домой. У тебя лицо залито
кровью.
Когда Джулиан Сен-Клер, граф Марч, появился в вестибюле Уинтроп Хауса с
бесчувственным телом виконта Каслроза, перекинутым через плечо, Дакет
явственно-громко застонал:
- О, Господи милосердный! Сэp, он не...
- Нет, он не мертв, - поспешно заверил Джулиан. - Немедленно пошлите за
врачом, Дакет.
Дакет пронзительно заорал, призывая лакея, и начал отдавать не совсем
связные приказания. Боже, сколько крови! Что, если его лордство смертельно
ранен.... что если... о Иисусе, нет! Нельзя забывать о своих обязанностях. К
приходу врача нужно уложить его милость в постель!
Семейный врач Уинтропов, доктор Такмен, такой же старый и дряхлый, как
первое издание древней рукописи, не замедлил прибыть. За свои шестьдесят лет
он много чего повидал, но лежащий без сознания в луже собственной крови
виконт, без сомнения, оказался неприятным сюрпризом.
- Посмотрим, посмотрим, что тут у нас, - пробормотал доктор, отодвигая
Джулиана.
После того, как рана была промыта, доктор Такмен сказал с мягким упреком:
- Да это всего-навсего царапина? Взгляните. Пуля скользнула по левому
виску. Сильно кровоточит, конечно, но совсем неглубокая и неопасная рана.
- Почему же он потерял сознание? - встревожился Джулиан.
Стромсо держался подальше, к отвращению Сен-Клера, хотя он и знал о том,
что камердинер не выносит вида крови.
- Скорее всего шок, - решил доктор Такмен. - Завтра он проснется с
ужасной головной болью, но ничего более серьезного, уверяю вас. Его
грабители подстрелили?
Джулиан, не вдаваясь в подробности и не слишком уклоняясь от истины,
кивнул.
- Какое безобразие, просто позор! Чтобы подобные вещи случались в таком
современном городе, как Лондон?
В этот момент Найт застонал.
- Благодарение Богу, - вздохнул Джулиан.
- Никаких чудес, уверяю вас, совершенно никаких, - ворчливо объявил
доктор Такмен, застегивая саквояж.
Дакет решительно не знал, как теперь быть. Он пытался сделать как лучше,
честное слово пытался! И надеялся, что Чарли выполнил его наставления.
Кто же мог предположить, что все обернется именно так?
Услышав, как перед домом остановились лошади, он снова охнул. О Господи,
Господи!
Дверь распахнулась, и Лили, в сбившейся набок шляпке и, и когда-то
красивом темно-синем, а сейчас измятом и грязном костюме для верховой езды,
влетела в комнату и бросилась к Дакету:
- Что с его милостью, Дакет? Пожалуйста, скажите, что он не умер!
- Миссис Уинтроп, - начал было дворецкий и остановился, чтобы облизать
пересохшие губы. - Вы... э-э-э... очень спешили...
Он начал потеть и почувствовал, как макушка лысой головы взмокла.
- Вы даже не в карете... Лили нетерпеливо взмахнула рукой, отвергая все,
что, по ее мнению, было чистым вздором:
- Конечно, мы ехали верхом. Его лордство, Дакет, как...
- Какого дьявола вы тут делаете? Лили круто повернулась, оказавшись лицом
к лицу с Найтом, стоявшим в дверях библиотеки со скрещенными на груди
руками. На голове у него белела повязка, но он был полностью одет, на щеках
играл румянец и вообще он казался олицетворением цветущего здоровья.
Волна облегчения охватила девушку. Господь ответил на ее бессвязные и
лихорадочные молитвы.
- Вы не умерли! - завопила она, бросаясь к нему.
Собрав вес присутствие духа, на Которое был способен, Найт схватил ее за
руки и... и постарался отодвинуть от себя:
- Лили, что вы делаете здесь? - повторил он.
Лили удивленно моргнула и отпрянула, неожиданно осознав, как, должно
быть, неприлично выглядит со стороны ее стремительный опрометчивый порыв.
Найт уронил ее затянутые в перчатки руки.
- Чарли приехал за мной в Каслроз. Сказал, что в вас стреляли и,
возможно, тяжело ранили.
Найт взглянул поверх ее головы на Дакета, стоявшего неподвижно, так
прямо, насколько мог позволить его пятифутовый рост, и пытавшегося при атом
выглядеть более уверенным в своей правоте, чем любой судья.
- Вы были покрыты кровью, милорд. Весь в крови... и ужасно бледный,
совсем как смерть.
- Это правда, - поддержал Чарли.
- Миссис Олгуд велела двум горничным отскрести пол в холле сегодня утром,
- продолжал Дакет, решив описать мрачные детали во всех подробностях.
- Ужасно много крови, - добавил Чарли.
- Чарли, тебя здесь даже не было, - ехидно заметил Найт, сознавая, что в
этот самый момент оказался зрителем необычного спектакля.
- Миссис Уинтроп, зайдите, пожалуйста, в библиотеку. Дакет, пошлите за
чаем и закусками.
Дверь библиотеки закрылась.
Лили стояла, прислонившись к стене, глядя на виконта Каслроза. Что-то в
нем изменилось. Он стал совсем иным. И взгляд его был другим, не таким, как
раньше. Что произошло? Лили хотела понять и не понимала.
- Кто стрелял в вас?
- Собственно говоря, это оказались наши старые знакомые, Монк и Бой.
- О нет! - охнула Лили. - Но... я знала, знала это!
- Вижу, вы быстро сообразили, что к чему! Да, Лили, я понял, что они
начнут охотиться за мной, если вы уедете. Я не такой дурак, каким, должно
быть, вы меня считаете.
- Но я никогда не думала, что вы... что вы глупы. Если хотите знать, вы
слишком благородны!
- Благороден? Как мило с вашей стороны, просто не ожидал! И очень
польщен, уверяю вас. Я надеялся, что они заявятся ко мне, и предоставил им
все возможности напасть первыми. Этой возможностью они и воспользовались
вчера ночью. Единственной моей глупостью было то, что у Боя оказался
пистолет, а мой был спрятан в кармане пальто. Я не ожидал, что Бой
выстрелит, людишки подобного сорта предпочитают действовать ножами во мраке
ночи. С другой стороны, я уверен, Монк не представлял, что моя шпага
вонзится в его плечо. Думаю, он тяжело ранен и пролежит не меньше недели.
Джулиан, конечно, был посвящен во все и принес меня домой. Кровь лилась из
меня, как из зарезанной курицы, но доктор сказал, ничего серьезного.
- Понимаю, - наконец сказала Лили, глубоко вздохнув. - Я ужасно
испугалась за вас.
- Спасибо, - процедил Найт таким сухим тоном, какого она в жизни от него
не слыхала. Что это с ним?!
Но тут вошел Дакет с чайным подносом и блюдами с лепешками, пирожными и
бисквитами. Лили неожиданно поняла, что умирает с Голода, и, усевшись,
разгладила смятые юбки:
- О Господи, я такая грязная...
- Сначала поешьте, потом сможете умыться.
- Спасибо, я очень проголодалась. Найт смотрел, как Лили вонзила зубы в
лимонное пирожное Катберта и, подождав, пока она набьет рот, сказал:
- Я узнал, что требуют эти типы. Им нужны сверкалки, иными словами,
драгоценности.
Лили едва не поперхнулась. Найт быстро шлепнул ее по спине и вручил чашку
с чаем:
- О, простите меня. Нет, со мной все в порядке. Я ничего не знаю ни о
каких драгоценностях. Боже, почему...
- Они - сообщники Триса. И, к несчастью, убили его прежде, чем
обнаружили, куда он спрятал украденные драгоценности. Он, очевидно,
попытался надуть их, и, по всей видимости, не очень хорошо все продумал
перед тем как упрятать обоих в тюрьму. Трис называл драгоценности
"побрякушками Билли", которые тот заказал для своей невесты Шарлотты.
Шарлотта, по всей видимости, разорвала помолвку, и Билли отправил
драгоценности обратно, куда бы это ни было. Трис и его компаньоны украли их.
Лили, почти ничего не соображая, молча смотрела на него, и только через
некоторое время смогла выдавить:
- Я этому не верю. Трис не был преступником. Он был хорошим человеком,
прекрасным отцом...
- И, кроме того, исключительно любящим мужем, не так ли? - Несколько
минут Лили не могла собраться с силами для ответа. И наконец подняв
подбородок, твердо сказала:
- Да, конечно. Он не был вором. И ни за что не мог связаться с такими
людьми.
- Лили, но это все правда. Нельзя бороться с очевидным. Единственный
вопрос... нет, собственно два вопроса, на которые я хотел бы получить ответ.
Первый: где драгоценности? Второй: у кого они украдены? Кто этот малый
Билли?
- Говорю же я вам, не было никаких драгоценностей. Неужели вы думаете,
что я не отыскала бы их после смерти Триса?
- Монк и Бой почему-то уверены, что вы знаете, где они. Они, кроме того,
убеждены, что Трис спрятал их. Мы должны отыскать драгоценности и вернуть
законному владельцу. И тогда, по логике вещей, у Монка и Боя больше не будет
причин преследовать нас.
Лили допила чай. Это просто невозможно... нет, нет! Она изо всех сил
зажмурилась, пытаясь удержаться от слез. О Трис, нет, нет!
- Вам не стоило приезжать. Лили расслышала слова, сухие, невыразительные,
бесстрастные, и лишь через несколько минут сумела взять себя в руки.
- Я должна была, - прошептала она, открывая глаза и видя, что Найт
рассматривает ее совершенно без всякого выражения.
- Почему? Мы даже не родственники. Лили. Вовсе не родственники, - добавил
он намеренно холодно.
"Он другой. Совсем другой. И ведет себя так, словно ненавидит меня".
Найт продолжал мягко, не дожидаясь ответа:
- Возможно... возможно, вы ведете очень тонкую игру. Я теперь законный
опекун детей. Я несу за них ответственность. А вы, мадам... ну что ж, вы
можете оставить их на мое попечение и ехать куда угодно с огромным
состоянием - насколько я понял, драгоценности стоят больших денег.
- Ч... что вы сказали?
- Вы слышали меня.
Лили вскочила, едва не уронив поднос:
- Почему вы так странно ведете себя? За что такая жестокость?
- Вы вернулись с Чарли, чтобы провести последние часы у постели
умирающего? Может, думали, что я, в благодарность за сочувствие, женюсь на
вас на смертном одре? Я могу сделать вас очень богатой женщиной, знаете ли.
Гораздо богаче, чем вы станете, продав украденные драгоценности.
Лили побледнела как смерть. Почему ей так внезапно стало холодно? Почему
все внутри словно оледенело?
Но сдержанность не покинула девушку. Подбородок решительно поднялся,
глаза сузились. Измученная, грязная, в помятом платье, с растрепанными
волосами, смертельно усталая.... и невыразимо прекрасная. Но Найт был
непоколебим.
- Или, миссис Уинтроп, вы вообразили, что останься я жив, вашего
присутствия в доме, без дуэньи и детей, будет достаточно, чтобы я
почувствовал себя обязанным жениться? Конечно, вы уже успели понять, как
страстно я хочу овладеть вами? К несчастью, я, в своей беспечности, не
позаботился даже скрыть это! Но женитьба? Не такой уж я глупец! Можете
оставить Уинтроп Хаус, когда вам заблагорассудится. Мне нет дела до вашей
репутации, пусть она даже будет уничтожена. Я не женюсь на вас, никогда в
жизни. Не надейтесь.
- Эти двое, - тихо выдавила Лили, - они сказали вам, правда? Сказали, что
я никогда не была замужем за Трисом?
Найт рассмеялся, злобно, хрипло:
- Если имеете в виду, что эти... именовали вас "штучкой Триса" и его
"шлюхой", да, они сказали мне. Лили не издала ни звука, просто стояла, не
двигаясь... невероятно спокойная, невероятно красивая... и невероятно...
оскорбленная.
Но он должен держать себя в руках. Он не позволит себе вновь попасться на
удочку, увлечься ее красотой, быть обманутым великолепной актерской игрой.
- Вы превосходно играете роль любящей матери. Все, кто видел вас, уверены
в этом. Нежная, добрая, воплощение чистоты. Значит, отец отдал... вернее
продал вас Трису всего в пятнадцать лет?
Смог вовремя распознать шлюху даже в собственной дочери. Или Лора Бет
даже не ваш ребенок? Может, это очередной трюк, чтобы возбудить сочувствие к
бедной скорбящей вдове? Впрочем, я не желаю знать печальную правду. Это не
играет роли. Для меня, по крайней мере. Допейте ваш чай, мадам. И ешьте
пирожные. Вы слишком худы, а для того чтобы найти нового, богатого и
влиятельного покровителя, нужно поправиться и лучше выглядеть.
Лили чувствовала, как ледяной холод ползет уже к кончикам пальцев,
превращая ее в замерзшую статую. И только боль, невыразимая боль, сжимавшая
сердце, показывала, что она все еще жива.
- Как, ни одного слова оправдания, миссис Уинтроп? Ну что ж, неважно, я
припоминаю, что не так давно вы решили сами покинуть этот дом. Какая
жалость, что Уродина Арнольд разрушил столь блестящие планы! И я, конечно,
как последний идиот сыграл роль Святого Георгия, примчавшись, чтобы спасти
вас. Вам ведь моя помощь только мешала, не так ли?
Лили, по-прежнему не двигаясь, онемев, широко раскрытыми глазами смотрела
на него. Потом медленно кивнула. Но Найт ничего не заметил. Не глядя на
девушку, он мерил шагами комнату, спеша выговориться.
- С вашей стороны было бы очень мудро сбежать от меня после того, как я
разделался с Арнольдом и его жалким наемником. Я совершил ужасную ошибку,
набросившись на вас в экипаже.
И вам понравилось это, правда, Лили? Вы, моя дорогая, обладаете всеми
теоретическими качествами прожженной шлюхи. К несчастью, в вас много
искренней страсти. Послушайтесь моего совета. Истинно преуспевающая шлюха
холодна, как труп.
Устав от длинной речи, Найт издевательски отсалютовал девушке и,
повернувшись на каблуках, устремился прочь из библиотеки, правда не хлопнув
дверью, а очень аккуратно прикрыв ее за собой.
Лили опустилась на кушетку, глядя прямо вперед, но не видя ничего, желая
лишь одного - здесь же сейчас же умереть.
Будь у нее хоть немного энергии, она немедленно покинула бы этот дом. Но
девушка была просто измучена физически и нравственно и поэтому медленно
поплелась наверх, в свою спальню. Бетти принесла ей воды для ванной, миссис
Олгуд принесла ей ужин на подносе.
- Его лордство ужинает дома? - спросила Лили.
- Нет, сегодня он будет в клубе... а впрочем, не знаю.
Миссис Олгуд нахмурилась:
- Я, было, думала, что поскольку вы приехали из Каслроза...
И, пожав плечами, добавила:
- Ну, это не мое дело, не так ли? Что вы думаете о миссис Крамп?
- Она очень добра. Ко всем нам.
- Как и должно быть. Она моя кузина. Ее Эмили зовут. Я, конечно, написала
ей о вашем приезде и рассказала, какая вы милая. Желаю вам спокойной ночи,
миссис Уинтроп.
"Мир тесен", - подумала Лили, и, едва закрыв глаза, уснула тяжелым, но
глубоким сном.
В час ночи Найт осторожно нажал на ручку двери. Она бесшумно отворилась.
В комнате было темно, как в пещере. Найт напрягал глаза, чтобы разглядеть
Лили, но не смог даже различить ее силуэта.
"Свеча", - подумал он. Найт хотел увидеть ее, должен был увидеть ее.
Споткнувшись о стул, он едва не выругался вслух. Нужно взять себя в руки.
Найт не мог вспомнить, когда еще был исполнен такой решимости.
Подняв зажженную свечу, он медленно направился к постели.
В комнате было прохладно, и Найт быстро разжег огонь в камине. Он желал,
чтобы в комнате стало тепло, когда обнаженная Лили будет лежать в его
объятиях.
Он не сдвинулся с места, пока оранжевое пламя не рванулось вверх.
Удовлетворенно кивнув, Найт поднялся, вытирая руки о халат. Полы слегка
распахнулись, и он с отвращением заметил, что не так уж равнодушен к ней,
как старался показать. Проклятие, у него все болит, а ведь он даже еще не
видел, не коснулся ее!
Найт потуже затянул пояс, словно это могло чему-нибудь помочь. Бесшумно
приблизившись, он встал над девушкой, просто вглядываясь в нее. В комнате с
каждой минутой становилось все теплее, огонь отбрасывал на стену пляшущие
тени. Из-под одеяла внезапно показалась тонкая рука, и девушка,
заворочавшись во сне, сбросила одеяло, которое сползло почти до талии. Но
Найт по-прежнему не попытался коснуться ее. В эту минуту он желал лишь
одного - смотреть и смотреть, пока не наглядится. Косы расплелись, и волосы
разметались по подушке, невероятно густые, такие прекрасные, что Найт
судорожно сглотнул, едва удерживаясь, чтобы не запустить пальцы в эти
светлые пряди. Ресницы, чуть темнее волос, лежали на щеках полумесяцами. Во
сне она выглядела очень молодой и такой невинной! Будь проклята такая
невинность!
Найт едва удержался, чтобы не фыркнуть, громко, презрительно от
брезгливости и отвращения к себе. Взгляд стал еще более пренебрежительным,
когда он разглядел ее ночную сорочку. Девственно-белая, с высоким воротом и
рядом крохотных пуговок от горла до талии. Найт попытался представить, как
она выглядела бы в неглиже, купленном им для Дэниеллы два месяца назад,
вещичке из тонкого шелка персикового цвета, облегающей, подчеркивающей и
открытой...
Но как Найт ни старался, не мог представить Лили в этом вызывающем
наряде.
Он поставил свечу на маленький столик у постели. Довольно этой чуши. Найт
сел на кровать, по-прежнему опасаясь дотронуться до девушки.
- Шлюха, - шепнул он пустой комнате и спящей женщине. - Самая
притягательная женщина, которую я знавал в жизни, и оказывается чертовой
шлюхой!
Он сухо расхохотался.
Лили услыхала этот смех. Это не сон. Он был здесь, рядом с ней.
Глаза девушки широко распахнулись. Она слегка повернула голову на подушке
и увидела виконта.
- Найт? - Как странно, что он в этой комнате, сидит на постели, улыбается
ей. Нет, не улыбается. Смеется. Совсем непонятно. Может, она, сама того не
зная, сказала что-то забавное? Или это сон такой, и она вовсе не проснулась?
- Вы вправду тут? - Она подняла руку к лицу Найта, но тут же поспешно
опустила:
- О Господи, что-то случилось? Дети?
- Приветствую, дорогая Лили. Да, я здесь, но ничего не случилось.
- Найт! - Он здесь в ее комнате, и в халате! - Нет! Что вы здесь делаете?
Неужели...
Задохнувшись, Лили замолчала и попыталась сесть, но Найт схватил ее за
плечи и прижал обратно к подушке.
- О Лили, я хочу видеть тебя такой... на спине...
Девушка недоуменно, сконфуженно смотрела на него молящими глазами:
- Не понимаю... Что вы здесь делаете? С детьми правда ничего не
случилось?
На этот раз Найт не рассмеялся, но губы дернулись в пародии на усмешку.
Однако он продолжал сжимать ее плечи:
- Ничего, совсем ничего, дорогая. Я здесь, чтобы проверить одно
предположение, не более того.
- Какое предположение? - безучастно переспросила Лили.
Ах этот невероятно смущенный, недоуменный, невинный взгляд!
- Вы так хорошо это проделываете. Лили. Возможно, вам следует давать
уроки начинающим актрисам.
Лили по-прежнему отказывалась понимать его; слова не имели смысла:
- Вы пьяны, Найт?
- Ни капельки. Может, мне стоило напиться до бесчувствия, но я не пил.
Нет, я хотел видеть, сознавать, чувствовать результаты своего...
эксперимента. Ну а пока, дорогая, хочу взглянуть на вас.
Что-то неладно. Совсем неладно. Это совсем не тот Найт Уинтроп, которого
она знала. Но и не тот разочарованный, язвительный человек, бесконечно и
изощренно оскорблявший ее вечером в библиотеке. Лили требовательно ждала от
него какого-нибудь разумного объяснения. Глаза Найта почему-то сужены, и
золотые искорки в них в свете свечей стали еще заметнее. Лисьи глаза, как
назвала их миссис Крамп. Он смотрел на нее, смотрел так, словно взгляд
проникал под батистовую сорочку, и только сейчас намерения Найта стали ясны.
Лили шумно втянула в себя воздух:
- Нет, - отчетливо сказала она. - Уходите, Найт.
- Не на этот раз. Лили. Сейчас...
И Найт внезапно, с молниеносной быстротой рванул тонкую ткань. Послышался
треск, и сорочка разошлась до самой талии. Он вцепился в края прорехи, грубо
их распахнув.
Лили начала бешено сопротивляться. Бесполезно. Он просто прижимал ее к
постели до тех пор, пока она не устала продолжать борьбу.
Теперь в глазах Лили застыл страх, но Найт отказывался жалеть девушку.
Все это тоже только игра. В Лили нет ничего настоящего, неподдельного,
кроме... кроме страсти. По крайней мере, этому он верил, и именно это
пытался доказать.
Он схватил Лили за запястья и, рывком заведя ей руки за голову, уставился
на упругие нежные груди:
- Эти сорочки, которые ты привыкла носить, не воздают тебе должного,
дорогая. Твои грудки такие белые и полные, а соски... бархатистые,
темно-розовые.
Он хотел коснуться ее, накрыть губами упругие холмики. Но нет, нужно
сохранять выдержку.
- Прекратите, Найт. Почему вы делаете это? Я не шлюха... пожалуйста,
позвольте мне объяснить!
- Ах как мило, Лили, - издевательски бросил он. - У вас, значит, есть,
что объяснить мне? Сегодня днем, в библиотеке, у вас была полнейшая
возможность сделать это. Но вы не сказали ни единого слова, не отрицали ни
одного факта, не так ли? Ну на чем же мы остановились? Ах да, ваши
прелестные груди. Не так уж велики, но форма... гладкость и нежность кожи...
ах эта шелковистая кожа...
Продолжая одной рукой удерживать ее запястья, Найт, не отрывая глаз от
лица Лили, коснулся пальцами другой руки ее груди. Тихий, отчаянный крик
вырвался из горла девушки:
- Нет! Вы не можете сделать этого, Найт! Не можете заставить меня!
- Заставить? Вы хотите сказать, изнасиловать? Ну конечно, нет! Это не в
моем стиле. Ни за что и никогда. По-моему, я уже как-то говорил вам. О нет,
Лили, тебе ведь нравится это, правда? Скоро ты начнешь метаться, несвязно
лепетать, требуя, чтобы я вновь и вновь касался тебя.
Его пальцы терзали крохотный сосок, и по его глазам Лили поняла, что он
не остановится. Найт решил идти до конца. Лили обезумела. Она дралась,
брыкалась, пытаясь вырваться, ударить его ногой.
- Пусти меня, Найт! Черт возьми, да убирайся же! Я закричу, честное
слово, закричу! - Он отнял руку от ее груди и крепко запечатал рот Лили.
Найт наклонился ближе, так, что их лица почти соприкасались.
- Не закричишь. Лили. Сейчас я поцелую тебя, и ты снова, ты снова
захочешь меня, как в ту ночь, когда я спас тебя. Тише, Лили, молчи и
поймешь, какие чувства я заставлю тебя испытать.
Лили ощутила на щеке его теплое дыхание, заметила в глазах чисто мужскую
жестокость, и впервые за весь вечер волна нерассуждающего ужаса залила ее.
"О Боже, - подумала она, резко отвернув голову, - нет, ни за что".
Но его пальцы, вцепившись в челюсть, сильно, безжалостно повернули ее
лицо, удерживая девушку на месте.
- Я не шлюха, Найт, - выдавила она, но ничто уже не имело значения,
словно он был где-то не здесь, не в этом месте, а по ту сторону понимания и
сочувствия. Его губы, твердые, теплые, накрыли ее рот, и она ощутила нежную,
осторожную ласку языка. Лили протестующе застонала, и Найт вздрогнул,
услышав этот сдавленный звук.
Что ей делать? Как заставить его увидеть правду, понять, раскаяться в
содеянном?
Пальцы, сжимавшие ее, чуть разжались, и Лили воспользовавшись этим,
мгновенно отпрянула.
- Нет! - умоляюще вскрикнула она.
- Будь ты проклята, - взорвался он с холодным бешенством. Перекатившись
на нее, он придавил ее всем телом к кровати, вновь стиснул запястья и впился
в губы жгучим поцелуем. Куда девалась былая нежность! Найт с каждой минутой
словно все больше хмелел. Поцелуй становился все более страстным: твердая
напряженная плоть вжималась в живот Лили. Найт приподнялся, опустился,
подался вперед, имитируя торжество слияния. В этот же момент язык проник в
рот Лили, толчком продвинулся вглубь и тут же выскользнул, потом снова и
снова, еще и еще... Лили, еще сохраняя остатки здравого ума, лихорадочно
думала:
"Это Найт. Найт делает это, Найт заставляет меня ощущать этот жар,
странную пустоту внутри и желание. Я просто не могу вынести это невероятное
томление".
Найт безошибочно уловил то мгновение, когда она начала отвечать на ласки,
понял, что сводит ее с ума, заставляет терять голову, и немедленно этим
воспользовался.
- Лили, - пробормотал он, почти не отнимая губ, и, сжав руку девушки,
потянул ее вниз, одновременно сползая с нее. Лили облегченно вздохнула, но
Найт положил ее ладонь себе на живот.
- Дотронься до меня. Лили. Посмотри, что ты со мной делаешь.
Рука девушки задела раскаленную мужскую плоть, и бедра Найта дернулись,
несмотря на всю решимость оставаться спокойным. Ее пальцы неожиданно
попытались сомкнуться вокруг пульсирующего мужского естества прямо через
толстый бархат халата. Найт громко застонал от невыносимой, но сладостной
муки и, откинув полу халата, снова притянул поближе ее ладонь.
Лили не могла поверить тому, что делает... что хочет делать, что жаждет
делать. Ее ладонь коснулась незнакомой мужской плоти. Лили задрожала,
трясущимися пальцами .гладя ее. Она боялась Найта, боялась его
мужественности, величины этого странного отростка и в то же время ощущала,
как ее тело в страшном возбуждении невольно стремится податься вперед
навстречу ему, потереться о него, втянуть в себя, внутрь, как можно глубже,
дальше, сильнее.
Найт внезапно отшвырнул ее руку:
- Перестань, - шепнул он, задыхаясь. - Ты слишком хорошо знаешь свое
дело, черт бы тебя взял.
Он снова навалился на Лили, закрыв ей рот поцелуем; язык настойчиво
требовал впустить его, и она приоткрыла губы.
"Хорошо знаю свое дело? Как это?" - смутно подумала она, но тут же слова
потеряли смысл. Ей было все равно, совсем все равно, только одно имело
значение - то, что он делал с ней, то, что. заставлял чувствовать.
Он касался ее щеки, носа, горла... Лили хотела большего, но не сознавала,
чего хочет, только ощущала пульсирующую боль между бедрами и дрожала все
сильнее. Найт упивался сознанием, что именно он причина этой трепетной
дрожи.
Приподнявшись, он навис над ней.
- Шире, Лили. Раздвинь ноги шире. Лили повиновалась без колебаний, без
сомнений. Снова он дернулся вперед, и теперь между ними осталась лишь
скомканная, разорванная ночная сорочка.
Теперь Лили была вне себя, и Найт понимал это. Бессвязные беспомощные
крики, заглушаемые ртом Найта, рвались из горла девушки, наполняя его
невыразимым торжеством и жгучей радостью, в которых он не желал признаться
даже самому себе. Он откинулся назад, с силой упираясь мужским естеством в
это нежное тело, и вновь подался вперед, чтобы снова подняться и опуститься.
Неожиданно ее руки взметнулись к его плечам, лихорадочно срывая халат.
- Нет, Лили!
Он не мог разрешить ей раздеть себя, зная, что проиграет в этой схватке.
Он не мог позволить атому случиться. Не мог допустить, чтобы она победила.
Найт быстро перекатился на бок. Лили простонала его имя, пытаясь
повернуться к нему, найти, вернуть обратно. Ее руки коснулись его лица,
плеч, сомкнулись на запястьях.
Найт снова поцеловал ее, томительно-жгуче. Его ладонь легла на упругую
грудь, и Найт ощутил бешеный стук собственного сердца, мягкую, легкую дрожь
ее плоти, желание, пожирающее ее. Расставив пальцы, он распластал ладонь на
ее животе, ощутив, как напряжены мышцы, осознав, что Лили поймана в ловушку
непреодолимого желания. Она в его власти. Целиком принадлежит ему. Он
победил.
- Лили, взгляни на меня. Открой глаза! Я хочу видеть твое лицо, когда
касаюсь тебя, хочу, чтобы ты знала, что я смотрю на тебя, когда ласкаю.
Наслаждение волнами прокатывалось по телу, окутывая, охватывая,
завладевая, и Лили, открыв глаза, заметила в его напряженном взгляде чисто
мужское торжество, не относящееся к ней, - отчужденное, холодное, почти
злорадное.
- Нет... о пожалуйста, нет... нет, Найт... - Она не могла позволить атому
случиться, не могла. Почему он делает это с ней? - Пожалуйста, Найт...
- Пожалуйста, что, Лили? - сказал он, почти не отрываясь от ее губ. Со
спокойной расчетливостью немного отвел руку, осторожно, еле дотрагиваясь,
положил ладонь на ее грудь и, увидев разочарование в ее глазах, ощутив, как
ищуще приподнялись ее бедра, улыбнулся:
- Ты такая страстная. Лили, и теперь принадлежишь мне. Тебе не нравится
это?
Его язык легкими касаниями начал гладить ее язык, а пальцы одновременно
слегка коснулись соска. Лили что-то несвязно выкрикнула прямо в его рот и
снова ощутила его триумф, беспредельное мужское удовольствие и
удовлетворение и в эту минуту возненавидела себя и свое предательское
тело... Но она и во сне представить не могла, что так может быть: когда Трис
целовал Лили, она не чувствовала ничего - ни малейшего трепета. А сейчас...
Она вздрагивала, как в лихорадке, отдаваясь на волю безумных ласк. Губы Лили
раскрылись шире, предлагая ему завладеть ими. Рука Найта крепче легла на ее
грудь, лаская ее, нежно, искусно, ненасытно, трепетно, сжимая, гладя,
дразня. Неожиданно его рот сомкнулся на крохотном соске.
Это переполнило чашу. Лили выгнула спину, тихо, жалобно застонав.
- Да, Лили, да. Вот так... дорогая, да...
Держи он себя в руках по-настоящему, в этот момент ему следовало бы
немедленно остановиться.
Не переставая жадно сосать, Найт с силой сжал свободной рукой другую
грудь, ощущая, как бешено бьется ее сердце, и на кратчайшее мгновение поднял
голову, чтобы взглянуть на нее. Глаза Лили были закрыты, голова запрокинута,
на лице выражение почти болезненного наслаждения. Боже, она так прекрасна,
так трогательна...
Найт снова впился губами в ее сосок. Нет, нет, он не станет смотреть на
нее, пока не убедится, что может держать себя в руках. Он ошибался. Она
всего-навсего еще одна женщина, еще одно тело, бесконечно желанное, но
ничего больше.
Он опустил руку, чтобы коснуться ее талии, погладить живот. Лили, почти
теряя сознание, извивалась под ним. Найт улыбнулся, презрительно, жестоко:
- Ты хочешь меня. Лили? - Лили задушила невольный вскрик, и Найт заметил,
как ее руки сжались в кулаки, комкая простыню. - Коснись меня. Лили. - Он
снова и снова требовал, чтобы Лили открыла глаза, и, когда она повиновалась,
снова приказал:
- Коснись меня. Лили.
Лили медленно подняла руки, осторожно положила ему на плечи, и это
простое движение, ощущение маленьких ладоней, даже не на обнаженной коже, а
через проклятый халат, едва не прикончило его. Найт быстро сжал тонкие
запястья и отвел ее руки.
- Что ты чувствуешь. Лили?
- Не знаю, - вырвалось у нее почти воплем, пронзительным, раздраженным.
Лили тяжело дышала, широко открыв безумные, невидящие глаза с суженными
зрачками.
Не отводя взгляда от ее лица, он провел рукой по ее животу, скользнул
ниже, осторожно сжал холмик, покрытый светлыми завитками.
Веки девушки бессильно опустились, тело дернулось:
- Найт...
- Не смей закрывать глаза! Лили послушалась.
- Теперь скажи, чего ты хочешь. Скажи, что испытываешь сейчас. - Он на
секунду отнял руку, разорвал еще больше ее сорочку, и, увидев темно-золотое
руно, улыбнулся:
- Скажи мне, Лили.
Пальцы нашли средоточие ее женственности, чуть нажали. Боже, какое
торжество! Каким могущественным он себя ощущает!
- Я.. я... Найт, о...
Найт был потрясен быстротой и неподдельностью ее отклика. Лили едва не
забилась в конвульсиях, а ведь он лишь дотронулся до нее...
Он быстро отнял пальцы, наблюдая, как она медленно распахивает глаза и
смотрит на него смущенно с примесью какого-то отчаяния. Он немного помедлил,
и его пальцы вновь нашли ее:
- Найт...
- Да, Лили? Тебе ведь это нравится, правда? Ты такая мягкая, Лили, и
набухла, словно зрелый плод, и уже влажная, там... и все это для меня. Вот
видишь? Это ты, Лили.
Он легко коснулся пальцами ее щеки, и она в самом деле почувствовала
собственную влагу. Лили дернулась, как от удара, и его тело едва не
взорвалось в ответ.
На этот раз Найту приходилось быть очень осторожным, чтобы не довести ее
до пика наслаждения. Он дразнил ее, терзал томительными ласками, зная, что
она почти на грани, но уверенный также, что именно он будет решать, что
испытает Лили и когда.
И тут внезапно ее ноги раздвинулись, а бедра приподнялись, словно
подталкивая, давя, напирая на его руку, требуя, умоляя. Лили забыв о
гордости, искала лишь завершения.
Найт отодвинулся, и его палец мгновенно проник во влажную расщелину. О
Господи. Такая горячая и тугая, и тесная, такая маленькая... Найт почти
зарычал от невыносимой боли наслаждения.
Нет, он не мог. Он снова должен взять себя в руки. Нельзя допустить,
чтобы она так влияла на него.
Найт снова начал ласкать нежную раковину, улыбаясь почти болезненно.
"Знакомая территория", - подумал он, не прекращал движений, ритмических,
сначала легких, затем более глубоких, настойчивых, дразнящих и снова грубых,
резких, беспощадных, чувствуя, как нарастает ее наслаждение, упиваясь
беспорядочными подергиваниями бедер, напряженных ног, слушая срывающиеся с
губ безудержные крики. И в то мгновение, когда она готова была забиться в
судорогах оргазма, он отнял руку и, поднявшись, встал около постели, тяжело
дыша глядя на измученную девушку. Разорванная сорочка открывала бедра. Найт
смотрел на гладкую белую плоть, плоский живот, треугольник густых
темно-золотистых волос. Иисусе, такая изысканная, такая горячая, страстная,
готовая немедленно откликнуться...
На прикосновение любого похотливого дурака. Но Лили выгибалась, поднимая
бедра, по-прежнему охваченная страстью. Неожиданно она заплакала - тихо,
беспомощно, жалобно. Найт попытался отодвинуться от нее, но почему-то не
смог. И не было сил выносить эти слезы. - Ладно, дьявол тебя возьми. Он
больше не лег рядом с ней, не сумел заставить себя и лишь только сел, прижав
одну руку к ее животу, чтобы удержать на месте, как пальцы второй опять
нашли влажное сокровенное местечко. Только тогда Найт взглянул в лицо
девушки. Та уставилась на него невидящими, немигающими глазами и не пришла в
себя даже тогда, когда опытные руки Найта быстро подарили ей жгучее
наслаждение. Лили вскрикнула, и он поспешно закрыл ей рот ладонью. Боже, это
уж слишком! Тяжело дыша, сильно вздрагивая, она всем весом налегала на его
пальцы, по-прежнему не сводя с него глаз, и на кратчайшее мгновение Найт
почувствовал, что стал частью Лили, слился с ней в единое целое.
Ему казалось, что прошла вечность. Медленно, очень медленно. Лили начала
успокаиваться. Найт ощущал, как по ее телу все еще пробегают уже
ослабевающие волны и трепет угасающего экстаза.
Глаза девушки постепенно прояснились. Лили подняла веки и словно впервые
увидела Найта. Она снова стала собой, мгновенно отдалившись, выйдя из под
его власти.
Найт улыбнулся девушке жестокой, очень жестокой, очень удовлетворенной
улыбкой.
- В следующий раз. Лили, если сумеешь дождаться, я покажу тебе, что
губами и ртом можно доставить такое же наслаждение. Представь только, вместо
пальцев тебя будет гладить мой язык. Ты обезумеешь от наслаждения. Лили, и
будешь молить и молить меня...
Лили встрепенулась, задрожала, и Найт понял, что она почти чувствует, как
его рот впивается в нее, ласкает, целует... В следующую минуту девушка
пришла в себя, осознав что с ней сделали. Но ничего не сказала, просто
смотрела на него, немая, неподвижная.
- Нет, дорогая Лили, из тебя не выйдет преуспевающей шлюхи. - Она,
по-прежнему не произнося ни слова, не сводила с него глаз. Он ничего не смог
прочитать на этом прекрасном лице. - Нет, - продолжал он, - как я сказал
тебе раньше, шлюха холодна, очень холодна. Ей это необходимо, чтобы держать
в руках мужчин, добиваться своих целей и выманивать денежки у глупцов. Но
ты. Лили, ты полна страсти, и любой мужчина готов убить и умереть, лишь бы
стать обладателем этой страсти. Только он не сделает тебя богатой, о нет.
Видишь ли, ему это не понадобится. Все, что ему нужно, - лишь коснуться
тебя, и ты тут же потеряешь голову и пойдешь на все, лишь бы подарить ему
блаженство. И платить ни к чему. Возможно, Лили, если ты будешь очень мила
со мной, я сделаю тебя своей любовницей, и поскольку я точно знаю, кто ты, и
между нами нет больше лжи, никаких затруднений не возникнет. Хочешь пойти ко
мне на содержание. Лили? - Губы девушки дернулись, но с них не сорвалось ни
звука. - Неужели тебе не хочется почувствовать, как я вхожу в тебя, -
медленно-медленно, наполняя тебя до отказа, - ведь ты знаешь, чего ожидать,
ты касалась меня и держала в руках, правда? Я доведу тебя до экстаза, дам
наслаждение гораздо большее, чем только что испытанное. И мой рот. Лили. Ты
испытаешь такое блаженство, какого никогда не переживала с Трисом. К тому же
прошло несколько месяцев с тех пор, как у тебя был мужчина, так ведь?
Уродина Арнольд не считается. Ты достаточно разборчива, по-моему. Кстати,
почему ты все время молчишь? Неужели страсть твоя осталась неутоленной?
Хочешь больше? Ну что ж, я еще не растратил себя, и моя мужская плоть
по-прежнему тверда в ожидании женщины. Любая шлюха сойдет, конечно. Но я дам
тебе больше, если пожелаешь, Лили. В скупости меня не упрекнешь. Я человек
щедрый.
Лили, с трудом приподнявшись, осторожно, словно раненая, села, судорожно
стянула порванную сорочку на груди и закрыла глаза - от боли, ужаса,
мертвящего стыда. В ушах снова зазвенел ненавистный язвительный голос:
- Ты начинаешь утомлять меня. Лили. Я не очень люблю болтливых женщин, но
немного живости и веселого смеха тоже не помешает. Утром дашь мне знать о
своем решении. Возможно, я еще не потеряю к тебе интереса. Может, в
следующий раз я даже захочу взять тебя, войти в твое тело, хотя, конечно,
прежде неплохо бы знать, сколько мужчин были твоими счастливыми обладателями
до меня.
Он повернулся, чтобы выйти, но в следующее мгновение на его спину
обрушился тяжелый, наполовину наполненный водой графин. Найт, пошатнувшись,
все-таки устоял на ногах, обернулся, но не успел ничего сказать, времени не
осталось даже подумать.
- Ты, ублюдок!
Она ринулась на него. Лохмотья разорванной сорочки разлетались, придавая
ей вид разъяренного привидения, волосы разметались по плечам, как у
безумной. Найт успел только увидеть, как она размахнулась, но все тут же
поплыло перед глазами, превратившись в невероятный, кошмарный сон.
Лили изо всех сил, удесятеренных бешенством, развернулась и впечатала
кулак в челюсть Найта. В его голове взорвалась дикая боль. Найт потерял
равновесие, отлетел назад, но Лили уже всадила кулак ему в живот, выкрикивая
одно и то же:
- Ублюдок! Бесчувственный проклятый ублюдок!
Найт поскользнулся на коврике перед камином, тяжело упал, ударившись
головой об угол каминной доски, и тут же потерял сознание. Лили, тяжело
дыша, встала над ним, потрясая кулаком и морщась от боли в руке.
- Ненавижу тебя, будь ты проклят, ненавижу! Опустившись на колени, она
приложила ладонь к тому месту, где должно было биться его сердце, и ощутила
сильный мерный стук.
- Тебя ничем не убьешь, жалкий, мерзкий, отвратительный, ненормальный....
Лили остановилась и, глубоко вздохнув, поднялась, пристально всматриваясь
в лежащего. Потом улыбнувшись, принялась за работу: тянула, тащила, толкала,
пока Найт не оказался в центре небольшого ковра, лежавшего перед огромным
креслом. Схватившись за края, она потащила его из спальни, останавливаясь
через каждые несколько шагов, чтобы перевести дыхание. К тому времени, когда
Найт оказался за дверью, руки девушки ныли от напряжения. Она уронила ковер
и выпрямилась.
"Хозяйская спальня", - подумала она, глядя на закрытую дверь.
- Тот еще хозяин!
Она оставила Найта лежащим в коридоре, распростертым на спине, в
распахнутом халате, обнажавшем волосатые бедра, и бесчувственным ко всему
окружающему. Потом, вернувшись к себе, сдернула с кровати два одеяла и
вернулась к Найту.
- Тебе следовало бы погибнуть от собственной злобы, а не от дурацкой
простуды.
Накинув на него одеяла, она величественно, словно актриса на сцене,
вытерла руки и, гордо завернувшись в лохмотья сорочки, прошествовала по
коридору в свою спальню.
Через десять минут девушка крепко спала.
- Милорд! - Пронзительный сверлящий голос проник в сознание Найта и
вернул к жизни. Приоткрыв один глаз, он заметил нагнувшегося над ним
Стромсо. Странно, почему он так навис над ним? И вдруг Найт почувствовал
свое затекшее тело, холод и неудобство от того, что лежит почему-то на
жестком деревянном полу. Он резко сел. В челюсти пульсировала тупая боль,
виски ломило, и он осторожно потер затылок, словно боясь обнаружить там
рану. И верно, кончики пальцев покраснели от крови. То место, где еще не
совсем зажила рана от пули Боя, горело и дергало. Совершенная развалина,
несчастная, дряхлая, дурацкая развалина. - Милорд! Что вы делаете здесь, в
коридоре? Не понимаю...
- Замолчите, Стромсо. Я умираю или, по крайней мере, подумываю об этом. -
Пока он ощупывал распухшую челюсть, а потом ноющую голову, на память пришли
все подробности прошедшей несчастной ночи. Последнее, что смог припомнить
Найт, - поднятый кулак Лили. - Господи! Какой же великолепный у нее
апперкот, - пробормотал он.
- Что вы сказали, милорд? Великолепный, что? Вы в сознании... то есть, в
уме... простите... милорд...
- Стромсо, заткнитесь! Помогите мне встать. Господи, я такой же
негнущийся, как корсет толстухи! Совсем закоченел!
- Неудивительно, милорд, после проведенной на полу ночи. Как вы попали
сюда? И откуда эти одеяла?
- Интересный вопрос, не так ли? Ну так вот, никаких ответов, Стромсо.
Кстати, - добавил он себе под нос, - у меня их вообще нет.
Значит, Лили в приступе милосердия, не желая, чтобы он замерз и умер от
холода, накрыла его одеялами? Найт улыбнулся, хотя растягивать губы
оказалось ужасно трудно, а голова заболела еще больше. Челюсть, затылок,
спина - все чертовски ныло. Если она хотела отомстить - а лишь святой в этих
обстоятельствах не возымел бы такого желания, она своего добилась.
- Горячую ванну, - велел он Стромсо и медленно направился в спальню, не
обращая больше внимания на семенящего за ним камердинера. Найт пригладил
волосы и, задев огромную шишку на затылке, сморщился. Но тут, случайно
поднеся руку к носу, ощутил ее запах и закрыл глаза, вспоминая невидящий
взгляд Лили, бьющейся в конвульсиях экстаза, как она налегает на его пальцы,
трется....
- О Господи...
Он резко развернулся, как раз в тот момент, когда Стромсо выходил из
комнаты:
- Вы видели миссис Уинтроп сегодня утром?
- Нет, милорд.
- Спросите Дакета.
- Хорошо, милорд.
- И побыстрее, Стромсо. Стромсо удивленно поднял брови, услышав столь
непривычный тон, но тут же поспешно кивнул и исчез. Вернувшись через пять
минут с двумя лакеями, несшими ванну с горячей водой, камердинер чувствовал
себя и выглядел, словно злополучный греческий гонец, вестник беды. Только
тот малый нашел свой конец, и был он не очень приятным.
- Ну?
- Горячую воду уж принесли, милорд, очень горячую.
- Не будьте проклятым болваном, Стромсо.
- Она уехала... уже час назад...
Найт почувствовал, как с лица сбегает краска, хотя сказанное Стромсо
почему-то не удивило его. Чего он ожидал? Увидеть ее за завтраком,
улыбающуюся, веселую, как ни в чем не бывало объявляющую: "Ах, Найт, это вы?
Доброе утро! Надеюсь вы хорошо выспались на полу в коридоре, после того как
я расшибла кулак о вашу челюсть? Да, кстати, вы действительно умеете дарить
женщине наслаждение и довольно искусны в атом, так что я решила стать вашей
любовницей, только вы должны быть очень осторожны, меня так и тянет
прикончить вас, жалкий ублюдок!"
Найт рассмеялся, и камердинер недоуменно уставился на него. Найт
рассеянно махнул рукой:
- Не обращайте на меня внимания. А, вижу, вода действительно горячая,
даже пар идет. Превосходно. Можете идти, Стромсо. Я хочу побыть в мире и
покое.
- Да, милорд, - сказал Стромсо, направляясь к двери со всей возможной
скоростью, на какую только был способен.
- Пошлите мне Дакета.
- Да, милорд.
- Кролик проклятый, - пробормотал ему вслед Найт.
Он успел раздеться и ступить в ванну, когда секунд через пятнадцать
появился дворецкий.
- Милорд, вы хотели говорить со мной?
- Что-то вы стареете, Дакет, совсем не шевелитесь. Закройте проклятую
дверь. Чертовски холодно, а я стою здесь с голым задом, как видите.
Дакет, скроенный из другой, чем Стромсо, материи, просто повернулся, не
теряя достоинства, закрыл дверь и выпрямился, скрестив руки на груди. Он
знал, чего хочет его лордство, но не собирался идти ему навстречу, во всяком
случае, пока его милость в таком настроении. Дворецкий с самого утра гадал,
что произошло прошлой ночью. Довольно и того, что слуги перешептывались о
пьяных выходках виконта и вчерашнем скандале. С чего бы ему спать на полу? С
какой радости? Сам Дакет не мог ответить на это и не желал обсуждать
подобные темы с челядью, но про себя твердо знал, что виконт был абсолютно
трезв, - он всегда пил умеренно и никогда ни терял при этом головы.
Найт опустился в горячую воду и глубоко вздохнул от наслаждения.
- Это лучше, чем арфа и крылышки. Как думаете, Дакет, на небесах
разрешают принимать ванну?
Зачерпнув воды, он полил голову, снова сморщившись, когда теплые струйки
потекли по открытой ране.
- Это теологический вопрос, милорд, и, без сомнения, только архиепископ
сможет на него ответить.
- Ах вот как? Ну, Дакет, который теперь час?
- Почти восемь утра.
- Да? И когда же миссис Уинтроп покинула нас?
- В семь, милорд.
- В карете?
- Она решительно настояла на том, чтобы ехать верхом, милорд.
Заметив, как внезапно дернулся и побледнел виконт, Дакет лаконично
добавил:
- Я, конечно, приказал Чарли сопровождать ее в Каслроз.
По крайней мере, она возвращается в Каслроз! Но надолго ли? Найт не
опасался появления грабителей; Монк не меньше недели будет зализывать раны,
и Найт сомневался, что Бой решится покинуть приятеля.
- Я ни за что не решился бы отпустить ее, милорд, если бы не погода.
Необычайно тепло для поздней осени, не так ли?
- Почему слуги не разбудили меня раньше, до Стромсо? Они что,
перешагивали через меня?
- Никто из слуг не заметил вас, милорд. Только Стромсо входит в вашу
спальню по утрам. - Найт пробормотал что-то довольно красочное и
непристойное, но Дакет, как всегда невозмутимый, ничего не ответил. - Когда
вы собираетесь в Каслроз? - спросил дворецкий, видя, как виконт осторожно
начал промывать волосы. Этот малый. Бой, едва не прострелил ему висок.
Неужели он успел получить еще одну рану?
- Я? В Каслроз? Какого черта мне там делать?
Дакет нашел все это крайне интересным, хотя и глазом не моргнул, чтобы
это показать.
- Не имею ни малейшего представления, милорд. А, вот и Стромсо. Угодно
что-нибудь еще, милорд?
Найт открыл глаза, тут же, чертыхнувшись, начал промывать попавшее в них
мыло, и раздраженно прошипел:
- Убирайтесь! Вы дерзкий болван, Дакет.
- Да, милорд.
- И пусть Стромсо держится подальше.
- Да, милорд.
***
Два дня спустя Лили стояла одна в галерее, глядя на портрет
пятнадцатилетнего Найта.
- То, что ты сделал со мной, было не очень хорошо, Найт, серьезно сказала
она. - То есть мне было хорошо, больше, чем просто хорошо, но ты ласкал меня
не потому, что хотел или любил... а из желания наказать и унизить, и добился
своего, быстро и умело.
Она быстро оглянулась, понимая, что если ее застанут, то несомненно
сочтут такое поведение по меньшей мере странным: нормальный человек не
разговаривает с портретами. Однако сейчас она одна и можно, ничего не
опасаясь, срывать на нем гнев и собственное смущение при упоминании о своей
безумной неудержимой страсти.
- Вы не победили, милорд. Может, я не подчинила вас своей воле, но зато,
надеюсь, у вас до сих пор трещит голова. Надеюсь также, что вам стало
стыдно, когда слуги нашли своего господина на полу в коридоре. Интересно,
считаете ли вы, что мы квиты? - Она покачала головой:
- Нет, ни за что. Глупо и думать подобное - все это чушь. Если я
останусь, ты попросту пришлешь мне письмо с приказом немедленно покинуть
замок? Нет, это не в твоих правилах, не так ли? Тебе доставит огромное
удовольствие явиться самолично и выкинуть меня. Да, ты не упустишь такого
развлечения. И, конечно, устроишь целый спектакль, будешь произносить
язвительные монологи своим холодным жестоким голосом. - Сзади послышался
кашель, и Лили, застигнутая врасплох, быстро обернулась:
- О миссис Крамп, - смутилась она.
- Миссис Уинтроп, простите, что беспокою вас... кстати, я сама иногда
разговариваю с портретами - они выглядят совсем живыми, не находите? Я
просто хотела сказать, что Лора Бет порезала палец и кричит так, словно
вот-вот умрет.
- Сейчас, - поспешно сказала Лили. Лора Бет оказалась на кухне, сидящей
на каменном столе в окружении повара Мимса, судомойки, дворецкого Тромбина и
еще какого-то слуги, которого Лили раньше не видела. Девочка театрально
всхлипывала, явно работая на встревоженную и обожающую публику, и Лили
захотелось рассмеяться.
- Ах ты капризная девчонка, - сказала она, подходя ближе. - Зрители
поспешно расступились, давая ей дорогу. - Как ты ухитрилась порезаться?
Немедленно прекрати реветь, Лора Бет. Я же вижу, тебе вовсе не больно.
Подумаешь, какая-то царапина! Ведешь себя как ребенок! - Всхлипы стали
громче. - Наверное, придется сказать Сэму. Представляю, как он будет
издеваться над маленькими глупыми девчонками.
Плач мгновенно замер:
- Мама! О мама, я порезалась, правда порезалась, кровь течет и ужасно
больно!
- Да, вижу, пуговка.
- Так меня Найт называет.
- Да, знаю.
Повар Мимс, тряхнув головой, разразился речью:
- Она случайно, миссис Уинтроп, она не хотела, бедная невинная крошка. Во
всем виновата эта глупая девчонка!
Властный палец указал на несчастную судомойку.
- Эгнис оставила нож на столе, где каждый мог схватить его и порезаться,
если не убить себя по нечаянности!
Лили поглядела на худое личико Эгнис и улыбнулась:
- Ничего страшного. Я послежу, чтобы маленькие девочки не забредали в
кухню и никому не мешали спокойно работать.
Это заявление вызвало хор нестройных уверений в том, что такая милая
малышка не сможет никому помешать, но Лили только упрямо качала головой.
Поблагодарив всех присутствующих, она снова извинилась, взяла Лору Бет на
руки и вышла.
- Больно, мама.
- Немножко щиплет, конечно, но ничего особенного. Я начинаю думать, что
вконец избаловала тебя.
- Поцелуй, мама.
- Ну ладно.
Лили послушно поцеловала палец и прижала к себе Лору Бет. Что теперь
случится? Заставит ли ее Найт уехать? Оставить детей? И тогда Лора Бет
станет по-настоящему испорченной, противной, приставучей девчонкой? А что
станется с Тео, таким серьезным Тео? Превратится в отшельника, затворника,
окруженного книгами и паровыми двигателями? И Сэм... неужели, его подстрелят
во время одного из набегов на соседский сад?
Девушка молча покачала головой, отвечая на невысказанные вслух вопросы.
И, как всегда с той ночи, мысли о тех невероятных, сильных, почти
болезненных ощущениях вновь пронзили мозг, оставив ее возбужденной,
пристыженной в злой на него и себя.
- Что случилось, мама? - Ничего, дорогая, ничего.
"Удивительно, - подумала она, - как легко и просто можно солгать ребенку.
Правда, этот ребенок в данный момент гораздо больше занят своим пальцем, чем
скрытыми мотивами поступков матери. Матери, которая не была настоящей
матерью и которая впервые в жизни ощутила женское блаженство. О, когда же
она перестанет думать об атом?
Лили перевязала палец Лоры Бет и слегка хлопнула ее по заднюшке:
- Иди поиграй с...
Внезапно замолчав, она уставилась на Царицу Екатерину и нервно
откашлялась:
- Лора Бет, пожалуйста, найди Тео и попроси его прийти сюда. Хорошо?
Можешь показать свою повязку. Она очень красивая и наверняка Тео будет
потрясен.
Такое ответственное поручение заставило малышку немедленно исчезнуть.
Лили схватила куклу и ощупала руки, ноги и тельце Ничего. Девушке совсем не
хотелось ломать куклу, но драгоценности - "побрякушки Билли" - должны быть
спрятаны в ней. Трис знал, что дочка почти не выпускает из рук Царицу
Екатерину. Лили очень осторожно отделила голову от туловища. Огромные
нарисованные глаза куклы уставились на нее.
- Я не убиваю тебя, - пробормотала Лили, продолжая свое дело, - и все
исправлю потом.
Наконец голова, выскользнувшая из рук, упала на кровать, вверх шеей.
Внутри пусто. Ни следа драгоценностей. Лили осторожно сунула руку в набивку
тельца. Ничего, кроме конского волоса и ваты.
Чувство унылой безнадежности охватило Лили. Эти двое негодяев ошибались.
Нет никаких драгоценностей. Никаких "побрякушек Билли". Если Трис
действительно украл их и спрятал, значит клад по-прежнему в Брюсселе.
Лили быстро вставила голову куклы на место. Болтается, будь она проклята!
Девушка как раз протыкала иглой шею Царицы Екатерины, когда в дверях
появилась Лора Бет, сопровождаемая Тео.
- Что случилось, мама? - поспешно спросил Тео. - Мы с Джоном работаем в
библиотеке его лордства.
Лили совсем забыла придумать подходящую ложь, да и Тео было не так легко
обмануть, как девочку.
- Я забыла. Возвращайся к Джону. Если вспомню, скажу тебе за обедом. О,
Тео, прости пожалуйста.
Тео наклонил голову набок, характерным жестом Триса, но видя, что мать
молчит, потихоньку ушел. Лора Бет, к счастью, не заметила ничего странного в
Царице Екатерине. Кроме того, драматическое представление на кухне утомило
ее настолько, что глаза сами закрывались. Лили наконец была свободна, по
крайней мере, временно. Даже Сэм был занят на конюшне, где помогал Альфреду,
старшему конюху, чистить стойла.
Лили собиралась было поехать на верховую прогулку, но потом пожалела
бедняжку Вайолет, проделавшую путь до Лондона и обратно всего два дня назад.
Нет, она просто пройдется. Пройдется и подумает.
Драгоценности непременно должны быть где-то. Без них она погибла. Найт
обязательно приедет и выгонит ее. Необходимо найти сокровище, продать его и
скрыться с детьми, покинуть Англию.
Неожиданно Лили подумала о книгах Тео. Он привез с собой шесть или семь
любимых томиков. Может драгоценности зашиты в переплет? Вряд ли там хватит
места, но Лили перетрясет и ощупает все. Где еще?
Лили вздохнула и направилась к живописному озеру, разлившемуся в конце
покатой восточной лужайки. Огромные раскидистые дубы и ивы росли по зеленым
берегам. Лишенные листьев голые деревья выглядели такими же жалкими, унылыми
и опустошенными, как душа Лили. Вода приобрела свинцово-серый цвет,
несколько живших на озере уток, очевидно испугавшись холода, куда-то
попрятались. Лили шла дальше и дальше, придумывая и так же быстро отвергая
планы, рассеянно вытаскивая шпильки из волос, швыряя их на землю, в деревья
и не обращая внимания на окружающее, занятая только собственными мыслями о
проклятых драгоценностях.
"Побрякушки Билли". Девушка вздрогнула, вспомнив приятелей-негодяев,
Монка и Боя. Даже если повезет и она отыщет драгоценности, продаст их и
покинет Англию, кто может поручиться, что ее оставят в покое? Они будут
продолжать преследование, пока не найдут ее.
Лили устало прислонилась к стволу дуба, признав свое поражение. Именно
такой ее увидел Найт. Она выглядела смирившейся, побежденной, плечи опущены,
роскошные волосы разметались по плечам. Старое платье из грязно-коричневой
шерсти и тяжелая шаль подходили скорее для судомойки. Найт почувствовал, как
глубоко в душе что-то шевельнулось.
Презрение.
Он ощущал презрение к себе, пока, не вздохнув несколько раз как можно
глубже, не увидел вещи в истинном свете. Да, красивая, очень красивая
молодая женщина стоит дерева, погруженная в глубокую задумчивость и, скорее
всего, изобретающая очередной план, как поумнее перехитрить его.
Распутница.
Лили действительно думала о нем. Снова. Она вовсе не хотела этого, она
желала, чтобы Найт исчез, пропал, забылся, сгинул. Но этому не суждено
случиться. Она все еще чувствовала прикосновение его губ, рук, жаркой
мужской плоти, вздрагивающей, когда она дотрагивалась до нее...
- Лили.
Девушка застонала: ну вот, теперь она слышит его голос. Это уж слишком!
Она расправила плечи и, отвернувшись, зашагала прочь.
- Лили! Подождите! - в замешательстве окликнул Найт.
"О нет! Этого просто не может быть?" Лили оглянулась, увидела шагающего к
ней Найта и бросилась бежать, что было сил.
- Остановитесь, черт возьми!
Найту не потребовалось много времени, чтобы догнать ее. Его ноги были
гораздо длиннее, сильнее, да к тому же не мешали нижние юбки. Он схватил ее
за руку и развернул лицом к себе. Лили отвела свободную руку, замахнулась,
но он вовремя успел перехватить се запястье в трех дюймах от собственной
челюсти.
Девушка не издала ни звука, не сказала ничего, просто смотрела суженными
глазами, тяжело и часто дыша.
- Ты больше не ударишь меня. Лили. Не позволю! - Он перехватил оба
запястья одной рукой и сильно сжал, стараясь не глядеть на высокую, нервно
вздымавшуюся грудь. - Почему ты убегала от меня?
Дурацкий вопрос! Господи, ну и глупец же он, чертов безмозглый болван!
Нельзя, ни за что нельзя позволить ей подметить в нем слабость! Она
мгновенно этим воспользуется. Он не допустит, чтобы подобная женщина взяла
над ним верх!
Она взглянула ему прямо в глаза бесстрастно, без всякого выражения, не
выказывая никаких эмоций, и спокойно произнесла:
- Вы унизили меня. Я не выношу вас. И не хочу больше видеть. Никогда
больше не прикасайтесь ко мне.
- Какая жалость, - заметил он, еще крепче сжимая ее запястья. - Я здесь,
и вы смотрите на меня, и я касаюсь вас, правда, не там, где хотелось бы, и,
несомненно, не в том месте, где бы вам это понравилось больше всего, но все
же касаюсь.
Лили задохнулась и попыталась вырваться, но пальцы Найта никак не хотели
разжиматься. Поэтому она просто выпрямилась и замерла, глядя на свои руки и
на удерживающие их оковы. - Конечно, вы знали, что я приеду. Это мой дом. -
Он немного помедлил, вглядываясь в озерцо. - Дервин Уинтроп восемьдесят лет
назад расширил и очистил маленький вонючий прудик, превратив его в это милое
озеро. Впечатляющее зрелище. Как вы считаете? Не хотите отвечать? Ну что ж,
по-моему, оно действительно очень живописное и Красивое, особенно весной и
летом. - Найт снова замолчал, ожидая, что Лили скажет что-нибудь, даст
понять, что слышала. В ответ - ни звука. - Я только хотел узнать, будете ли
вы еще здесь, когда наступит весна. Я почти ожидал, что вы отыщете
драгоценности и исчезнете к тому времени, как я здесь появлюсь.
- Я не нашла их.
Ничего плохого, если он узнает правду.
- Где вы искали?
- В Царице Екатерине.
Ничего страшного, если он узнает и о кукле.
Найт открыл рот от удивления:
- Превосходный тайник! Лора Бет ее из рук не выпускает. Значит, не
повезло?
- Нет.
- Послушайте меня. Лили. Если мы найдем драгоценности, да-да, именно МЫ,
их необходимо вернуть. Это собственность Билли, кем бы он там ни был, черт
возьми, но я постараюсь узнать его настоящее имя. Не собираюсь становиться
преступником и грабителем.
Лили подняла глаза. Ее голос и лицо были одинаково холодны.
- А мне все равно. Лучше быть преступницей, чем бедной родственницей.
- Родственницей? - Темная бровь взметнулась вверх на добрый дюйм. - Вы
мне вовсе не родственница, Лили, - медленно произнес он, глядя ей в глаза. -
Вы не родная мать детям и не состоите в родстве со мной.
По крайней мере, еще не состоит.
Эта неизвестно откуда взявшаяся испрошенная мысль заставила его охнуть и
выругаться.
Лили издала горлом какой-то странный звук и снова попыталась
освободиться, но не тут-то было.
- Нет, я не собираюсь преследовать вас и ничего не сделаю, не
вырывайтесь.
Лили снова замерла, ожидая, что будет дальше. Внешне она казалась очень
спокойной.
Ему хотелось раздразнить ее, заставить выйти из себя, Найт понимал, что
поступает так глупо и упрямо из чистого каприза, но ничего не мог с собой
поделать.
Господи, подумать только, в какой хаос превратилась его жизнь с тех пор,
как появилась Лили, а ведь прошло совсем немного времени.
- Вижу, на этот раз вы не собираетесь ничего отрицать. Вы ведь не мать
Лоры Бет, правда? - Он видел в этих серых глазах сомнение и колебания. Лили
явно решала, солгать или нет. - Говорите правду, черт возьми!
- Нет, - прошептала она. - Я не та женщина, которая ее родила, но
все-таки именно Я ее мать.
Он должен был знать, что следует держаться начеку, но был настолько
погружен в собственные мысли, настолько увлечен эротическими картинами,
проплывающими перед глазами, что потерял бдительность и опомнился, только
когда Лили быстро И очень сильно лягнула его в голень. Найт от неожиданности
выпустил ее и, задохнувшись от боли, запрыгал на одной ноге.
Лили мгновенно повернулась и, едва касаясь земли, полетела к дому. На
этот раз Найт не побежал за ней, боясь, что, если догонит, не удержится и
задаст ей трепку. Давно заслуженную. Или... или начнет целовать, пока оба не
обезумеют. Нет, он найдет в себе силы выждать. Найт возвратился в особняк.
Он еще даже не успел зайти в дом, поскольку, приехав, сразу отправился на
поиски Лили. Один из конюхов видел, куда она шла, и рассказал Найту.
Тромбин, казалось, вовсе не удивился появлению хозяина, только поклонился
так низко, как позволяли возраст и ревматизм, одарив виконта сияющей
улыбкой. Найт заметил, что во рту дворецкого осталось еще меньше зубов, чем
в его прошлый приезд, и печально вздохнул. Подумать только, Тромбин знал его
с самого рождения!
Они немного поболтали, и вдруг Найт услышал громкий визг, в котором
различил свое имя. Обернувшись, он увидел несущуюся по ступенькам Лору Бет.
Короткие ножонки смешно мелькали в воздухе.
- Осторожнее, не беги так? Но девочка, конечно, ничего не слышала. Найт
устремился к лестнице и, когда Лора Бет почти на самой последней ступеньке
все-таки потеряла равновесие и едва не упала, вовремя успел подхватить
девочку. Та бросилась ему на шею. Тромбин в ужасе застонал, но Найт только
улыбнулся и, прижав малышку к себе, поцеловал в улыбающийся ротик:
- Как живешь, пуговка? - спросил он, подбрасывая девочку в воздух так
высоко, что восторженные вопли переполошили всех обитателей Каслроз. Миссис
Крамп замерла в вестибюле, схватившись за сердце:
- Просто поверить невозможно, - высказалась она вслух, наблюдая, как
вылощенный, всегда спокойный, сдержанно-холодноватый хозяин подбрасывает
смеющуюся девочку, а потом ловит и тискает, пока та не заходится громким
хохотом. Больше всего ее потрясло то, что Лора Бет едва не удушила виконта в
объятиях, покрывая его лицо мокрыми поцелуями.
- Сэр!
Тео, старавшийся выглядеть взрослым и держаться солидно, как подобает
старшему, медленно спускался по ступенькам, но слова обгоняли Друг друга,
выдавая его волнение:
- О, дядя Найт, мы так много с Джоном успели сделать в библиотеке!
Представляете, я уже дошел до буквы "л"! Знаете, сколько там томов? И во
многих даже страницы не разрезаны!
- Нет, Тео, не знаю. Неужели до "л", говоришь? Замечательно, мой мальчик,
просто замечательно!
Еще мгновение Тео пытался держать себя в руках, но когда Найт пересадил
Лору Бет на одну руку, мальчик, широко улыбнувшись, прижался к нему.
- Я рад, что вы приехали, - объявил он. - Мама в таком плохом настроении,
ужасно грустит. Мы все боялись, что вы тяжело ранены.
- Дядя Найт!
- Постойте, у меня только две руки! - завопил Найт при виде ворвавшегося
в дом Сэма. Будь детей четверо, возможно, он н оказался бы в затруднительном
положении, однако сейчас просто обнял мальчиков свободной рукой и на
мгновение прикрыл глаза. Боже, Святой Боже, это его дети, и он так скучал по
ним! Просто не понимал этого...
- Здравствуйте, милорд, - приветствовал Джон. - Рады видеть вас в добром
здравии. Мы очень тревожились, когда миссис Уинтроп рассказала о нападении
грабители.
- Мама плакала, - объявил Сэм, глядя на Найта снизу вверх, но заставила
обещать, что мы будем слушаться, потому что она должна ехать в Лондон
ухаживать за вами.
Найту явно не понравилось услышанное. Он снова обнял детей и разжал руки:
- А, миссис Крамп, здравствуйте. Миссис Олгуд передает вам привет. Рад
снова видеть вас. Всех вас, - добавил он, окидывая взглядом слуг. "Должно
быть, они весьма удивлены столь необычным спектаклем".
- Что вы думаете об этих обезьянках? Готовы сбежать от них на край
света?
- О, дядя Найт, мы были такими хорошими...
- Хорошими, как кто? Как лисы в курятнике?
- Что такое курятник? - осведомилась Лора Бет.
- Неважно, пуговка. Ну а теперь, как насчет лимонада с пирожными, которые
так здорово печет Миме? Ну, конечно, хотите, и я тоже. Вижу, как сияют ваши
глазенки. Пожалуйста, миссис Крамп, не будете ли так добры? Мы устроимся в
гостиной... нет, лучше в библиотеке, я хотел бы проверить все тома до буквы
"л".
Тео буквально раздулся от гордости. - Мне так много нужно рассказать вам
о лошадях, - признался Сэм, втискивая ручонку в ладонь Найта. - Они в
порядке. Я вымыл их после того, как вычистил стойло Вайолет. Знаете,
придется еще много поработать на южном выгоне, - серьезно продолжал Сам с
видом взрослого мужчины.
Найт вздохнул и постарался выслушать всех троих. Одновременно.
У Найта хватило выдержки выждать, пока до ужина оставалось не более часа.
Лили словно не было в доме, она упорно не показывалась. Но зато он о многом
узнал от детей за это время. И понял, действительно понял, как сильно они
любят ее. Лили действительно была им настоящей матерью, хоть и не дала им
жизнь. Он совсем забыл об этом, пока лелеял свои воображаемые обиды, пытаясь
выместить раздражение на Лили.
- Мама была так расстроена, я даже боялся, что она заболеет, - признался
Сэм Найту за лимонадом и пирожными.
- Но вы же знаете, какая она, - никогда не плачет, только губы крепче
стискивает. Она уехала с Чарли, почти сразу же, как тот появился.
- Сэм правду говорит, - подтвердил Тео. - И мама была такая тихая, когда
вернулась. Мы ужасно беспокоились, дядя Нант, но она поклялась нам, что вы
почти здоровы.
Найт прекрасно представлял притихшую, подавленную Лили.
- Я так молилась за тебя, - вставила Лора Бет, расплываясь в улыбке и
едва выговаривая слова, поскольку рот был набит булочками с клубничным
джемом.
Переодеваясь к обеду, Найт строил хитроумные и довольно коварные планы
относительно того, как выманить Лили к столу и, решив, что нашел прекрасный
способ, улыбнулся про себя.
Натягивая фрак, он неожиданно пожалел об отсутствии Стромсо и
ухмыльнулся, вспомнив, как камердинер едва не разразился слезами при мысли о
том, что хозяин прикоснется к блестящим начищенным ботфортам не
безукоризненно чистыми руками.
Найт, весело насвистывая, позвонил и велел появившемуся Тромбину
отправиться к Лили:
- И, Тромбин, передайте, пожалуйста, миссис Уинтроп, что я наконец пришел
к решению. Скажите, что я прошу ее спуститься к ужину. Объясните, что это
крайне важно для будущего как ее, так и детей.
Он подошел к зеркалу и, не переставая посмеиваться, поправил галстук.
Даже без помощи и руководства Стромсо Найт был доволен своей внешностью.
Настоящий безукоризненно элегантный аристократ.
Виконт нетерпеливо вышагивал по гостиной в ожидании Лили. Она опаздывала
на две минуты, и когда появилась в дверях, у Найта перехватило дыхание. На
ней было все то же старое, давно вышедшее из моды коричневое шерстяное
платье, с длинными узкими рукавами и высоким воротом. Она словно забыла, что
на свете существуют щетки для волос, но даже растрепанная, с
каменно-суровым, совершенно неподвижным лицом. Лили была по-прежнему
прекрасна.
- Добрый вечер. Лили, - сказал он, улыбаясь, и хотя улыбка вышла немного
вымученной, все же могла сойти за таковую... если не очень присматриваться.
Лили изобразила пародию на реверанс.
- Как мило с вашей стороны пригласить меня на ужин, - глухо выговорила
она. - По-видимому, мой последний в этом доме?
- Кто знает? - пожал плечами Найт. - А вот и Тромбин. Надеюсь, Миме
превзошел себя?
- Да, милорд. Останетесь довольны.
- Откормленный телец, вероятно, - серьезно заметила Лили.
- Для блудного виконта?
Найт велел Тромбину и лакею Томасу принести первое блюдо и отпустил их,
добродушно заметив, что теперь они смогут позаботиться о себе.
Дождавшись ухода слуг, он повернулся к Лили:
- Не хотите ли копченую грудинку с зеленью? Одно из коронных блюд Мимса.
Лили молча положила себе немного грудинки. Сам Найт решил расправиться с
огромной порцией ромштекса и пудинга с почками. Съел два кусочка и,
почувствовав, что желудок стянуло, откинулся на стуле, глядя на Лили. Не
зная, чем занять руки, он поднял бокал и рассеянно повертел его между
сильными пальцами.
- Ожидаете, что я вышвырну вас?
- Тромбин передал, что вы пришли к решению. Я жду, - не поднимая глаз,
ответила Лили. Со стороны казалось, что она проявляет огромный интерес к
тушеным кабачкам.
- Как вы верно заметили, я даже не бедная родственница. Собственно
говоря, я вообще никто.
- Я бы не сказал, что это правда. Вы невероятно красивая женщина, Лили. И
к тому же очень страстная.
При этом замечании Лили застыла и выпрямилась, но по-прежнему
отказывалась поднять глаза. Найт кипел от гнева, упрямо и злонамеренно
отказываясь отступить. Будь проклята ее отрешенность!
- Любой мужчина любит слушать гортанные тихие крики женщины, чувствовать,
как ее пальцы впиваются в его плоть, знать, что она хочет...
- Прекратите, черт бы вас побрал!
Найт мгновенно расслабился и улыбнулся. Он выиграл; по крайней мере, она
оторвала взгляд от кабачков и обратила на него внимание.
- Ладно, ладно, успокойтесь, именно этого я и добивался. Ответьте на один
вопрос. Лили, и, пожалуйста, не смотрите при этом в свою тарелку.
- Хорошо.
- Скажите, почему Трис не женился на вас? У Лили был такой вид, словно
она с удовольствием впечатала бы кулак в челюсть Найта. Но через несколько
мгновений она, устало вздохнув, пожала плечами.
- Почему бы не рассказать все... хотя вы, конечно, мне не поверите. Трис
просил выйти за него замуж. Я отказывалась, особенно, когда отец был жив.
После его смерти я осталась одна, без денег, без крова, и Трис снова сделал
предложение. Я не хотела этого. Трис был мне очень симпатичен, но я не
любила его... во всяком случае, не так, как женщина должна любить будущего
мужа. Но детей бросить не могла. Наконец я согласилась. Если бы его не
убили, мы давно уже были бы женаты.
- Понимаю. И сколько же вы прожили с ним?
- Шесть месяцев. И я жила не с ним, а в его доме.
- Естественно. Как непростительно-грубо с моей стороны видеть вещи в
подобном свете! Вы, Конечно, были няней детей?
- Совершенно верно.
- В доме Триса?
- Именно так.
И тут Найт застал ее врасплох. Помедлив несколько долгих мгновений, он
наклонил голову набок, словно любопытная птица, и неожиданно спросил:
- У вас просто смертельный апперкот. Это вы послали меня в нокаут?
В эту минуту Лили окончательно поняла, что ей никогда не понять, как
устроен мужской ум. Мыслительные процессы мужчин, по-видимому, лишены всякой
логики.
- Нет, после того, как я вас ударила, вы потеряли равновесие, ударились
затылком о каминную доску и потеряли сознание. Однако я ударила вас еще раз
в живот.
Найт невольно схватился за вышеупомянутую часть тела:
Спасибо, что объяснили. Лично я ничего не помню, кроме апперкота в
челюсть.
Лили, ничего не ответив, сделала глоток вина, осторожно поставила бокал и
сложила салфетку:
- Не известите ли вы меня о принятом решении?
Но Найт небрежным жестом отмел в сторону ее вопрос:
- Я был очень рад увидеть детей. И не успели эти слова сорваться с губ,
он досадливо поморщился:
- Я сам не понимал, как соскучился.
- Дети тоже были счастливы, что вы решили навестить их. Конечно, бедняжки
не знают, что вы из себя представляете, но...
- И вы тоже.
- Если это доставит вам удовольствие и удовлетворит самолюбие, могу
сказать, что они только и говорят, что о вас. Мало того, просто бредят вами.
- Звучит достаточно тошнотворно, не так ли?
- И тут вы правы. Так все же, что вы решили?
- Вы совершенно не умеете вести светскую беседу. Лили. - Лили отодвинула
стул и поднялась. - Сядьте! Я еще не все сказал. Лили, далеко не все так,
что не пытайтесь сбежать!
Но Лили вовсе не собиралась подчиняться и, надменно подняв голову,
объявила:
- Зачем? Вы не имеете на меня никаких прав, просто получаете
удовольствие, играя со мной, как кошка с мышью.
- Садитесь и обещаю сказать вам о своем решении. - Лили вызывающе
вскинула голову, презрительно фыркнула, но в конце концов сдалась и
опустилась на стул. - Прекрасно. Ну так вот, я решил не выгонять вас из
дому, если, как говорится, мы сможем прийти к взаимовыгодному соглашению.
Пожалуй, вам стоит выслушать. Лили.
- Я не буду вашей любовницей, Найт.
- Я и не предлагаю вам этого. Сомневаюсь, что вы обладаете необходимыми
опытом и сноровкой.
Лили молча подняла брови, пытаясь пригвоздить его к месту ледяным
взглядом, но поскольку это не возымело действия, просто пожала плечами:
- Так или иначе, все равно, кроме оскорблений от вас ничего ожидать не
приходится, - заметила она, вновь опуская глаза в тарелку с остывшими
кабачками.
- По-моему, вы ошибаетесь, - холодно возразил он.
- Ну хорошо, Найт, что же вы собираетесь сказать? Я готова выслушать.
- Я хочу, чтобы вы вышли за меня замуж. Если бы он возвестил о новом
всемирном потопе, Лили, наверное, удивилась бы меньше. Она застыла, как жена
Лота, которую Господь за любопытство обратил в соляной столб. Даже лицо ее
смертельно побледнело, что еще больше увеличило сходство с этим библейским
персонажем.
- Я хочу, чтобы вы стали моей женой, - повторил Найт. - По крайней мере,
тогда вы с полным правом сможете носить фамилию Уинтроп.
Лили по-прежнему молчала, ошеломленно уставившись на Найта, и наконец с
трудом выговорила:
- К завтрашнему утру меня здесь не будет. Я не останусь здесь и не
позволю, чтобы мной и дальше играли.
- Я не играю с вами и, поверьте, не собираюсь вас оскорблять.
И совершенно искренне прошу вас выйти за меня замуж.
- Почему?
- Почему нет?
- Вы презираете меня! Считаете распутницей, шлюхой...
- Вовсе нет, - заверил Найт, но Лили поняла, что он лжет. И он знал, что
она это знает.
- Хорошо, - наконец сдался он. - Я действительно питаю серьезные сомнения
относительно вашей морали, но мне все равно. Я хочу вас и хочу детей и,
поскольку не мог иметь одно без другого и не такое я чудовище, чтобы
разлучать вас с ними, значит, так тому и быть. Вы часть того целого, без
которого мне не обойтись. Выходите за меня. Лили.
- Но я могу оставаться их няней! Какой вам смысл делать такой
бессмысленный шаг?
- Нет, не можете. Вспомните причину, по которой вы покинули Лондон. Все
эти проклятые сплетни. Они не затихнут сами по себе, поверьте. Вы слишком
молоды, черт побери, и дьявольски красивы. Если вы не выйдете за меня, то
скоро окажетесь в моей постели. Я сгораю от желания обладать вами, и вы уже
доказали, что хотите меня не меньше. Единственный выход - замужество.
- Но вам нет сорока!
Найт удивленно моргнул, но тут же, откинув голову, рассмеялся:
- Откуда вы узнали?
- От миссис Крамп, когда мы рассматривали ваш портрет в галерее. Она
сказала, что это основной принцип вашей жизненной философии.
- Ясно. Насколько я понимаю, она на этом не остановилась? Нет, конечно.
Очевидно, что она успела наговорить еще кучу всего.
- Тут вы правы.
Найт вполне представлял, что именно способна наговорить экономка: о том,
как он терпеть не может детей, собирается полностью игнорировать своих
собственных, в точности, как его отец, забросивший сына с самого раннего
возраста. Неужели, он тоже когда-то мог проповедовать подобный вздор?
- Нет, мне еще нет сорока, мне всего двадцать семь, и, выйдя за меня
замуж, вы принесете в приданое троих детей, готовую семью. Мой отец, должно
быть, сейчас в гробу переворачивается, если видит это. Но я твердо решил.
Итак, вы станете моей женой?
Лили не сводила с него глаз. Да, его решение, идеальное решение, если
только, конечно, подходить к атому хладнокровно. Ему нужно ее тело. Вот и
все. И еще необходима респектабельность светского брака. Найт хочет защитить
свое имя и детей. Но не любит ее. Трис, по крайней мере, любил, хоть и
по-своему.
Лили покачала головой:
- Нет, - прошептала она, - нет, я не могу сделать это.
- Сколько у вас было мужчин до Триса? Именно поэтому он и не женился на
вас, не так ли? У вас уже был покровитель. Или он все-таки сделал вам
предложение? Может, вы использовали детей как орудие, чтобы подтолкнуть его
к этому решению?
Лили расхохоталась. Найт, кажется, вполне пришел в себя и принялся за
старое.
- Спокойной ночи, Найт! Как странно это звучит, правда? В любом случае,
может, я встречусь с вами утром. Но, возможно, мне повезет, и я не увижу
даже вашей тени. Она поднялась.
- А что будет с детьми. Лили?
- О чем вы?
- Если вы не выйдете за меня, придется покинуть их. Разве это вас не
тревожит? Неужели вам все равно? Может, ваша любовь к ним - только
притворство? Игра?
И тут Лили наконец не выдержала - этот последний удар доканал ее, словно
сбросив в пропасть.
- Вы подонок, дурак, идиот! Я уеду, милорд, но сначала найду
драгоценности. Потом дети и я сможем покинуть этот дом вместе. Уверена, что
вы придете в восторг, когда мы навеки исчезнем из вашей унылой, скучной
холостяцкой жизни!
Теперь уже он вскочил со стула и мгновенно оказался рядом с ней:
- Нет, это вы послушайте меня, глупая женщина! Никуда вы не уедете, а
если и уедете, то одна и без гроша в кармане. Вы поняли меня, Лили?
В этот момент девушка подняла на него глаза, что погубило Найта. Он
ладонями сжал ее лицо и поцеловал - крепко, властно. Его руки скользнули по
волосам, спине, запутались в волосах, вынимая шпильки, гладя тяжелые пряди.
- О Боже, Лили, - простонал Найт, почти касаясь губами ее рта.
- Нет, - шепнула она, - нет.
Но ее слова звучали пустым звуком и в любом случае ничего не значили.
Губы Лили раскрылись, языки их сплелись, и девушка на миг замерла, но тут же
растаяла, быстрее, чем мороженое от Гюнтерса в июльский день. Найт
чувствовал это и упивался сознанием того, что Лили все-таки желает его.
Теперь он не позволит ей забыть, как страстно она отвечала на ласки. Никогда
не позволит. Впрочем она, вероятно, так же точно наслаждалась объятиями тех,
кто были до него.
Найт поднял голову и взглянул в затуманенные, невидящие глаза Лили. В
горле бешено билась жилка. Стоило Найту захотеть, и он мог взять ее прямо
здесь, сейчас, в столовой, на полу, на столе, прижав к стене. Он мог поднять
Лили, насадить на себя и проникнуть глубоко, глубоко...
Найт вынудил себя успокоиться.
- Сама видишь, ты вовсе не девственная богиня-мать, - бросил он наконец.
- И ни к чему притворяться, во всяком случае со мной.
- Девственная богиня-мать, - медленно повторила она, пытаясь прийти в
себя. Он опять взял верх, доказав, как она слаба и глупа. Нужно прекратить
это безумие. - Как прекрасно это звучит. Но хватит, я больше не буду
пытаться заставить вас поверить очевидному. Доброй ночи, сэр. Возможно, вы
уедете утром. Погода как раз располагает к путешествию, не так ли?
Найт, не отвечая, долго глядел на нее, упиваясь красотой тонкого лица,
изящно изогнутых бровей, узкого прямого носа, нежных губ. Он хотел ее,
хотел, как ни одну женщину, которую когда-либо знал, видел, о которой
мечтал, хотел больше, чем любую леди, любую куртизанку!
- Завтра мы поговорим о нашей свадьбе. Спи крепко. Лили, но не настолько
крепко, чтобы не грезить обо мне. И когда увидишь меня во сне, представь,
как ты обнаженная лежишь подо мной, и я ласкаю тебя, руками, языком...
Лили прерывисто вздохнула, вырвалась и выскочила из столовой.
Она была развратницей и шлюхой, но почему ему это безразлично? Найт
просто не хотел думать о этом. Одно несомненно: ему никогда не придется
гадать и волноваться, изменяет ли она или нет. Найт попросту не выпустит ее
из своей постели, только и всего.
На следующий день погода по-прежнему оставалась прекрасной. Найт после
завтрака удалился в детскую. Лили, как ему сказали, только что ушла. Лора
Бет была так возбуждена, что пришлось играть с ней добрых полчаса. Найт
заметил тонкую цепочку швов вокруг шеи куклы. Где же эти проклятые
драгоценности? Нужно обсудить это с Лили.
Найт на несколько минут задержался с Джоном и Тео, но Тео был поглощен
уроком геометрии, а уж этого Найт был не в силах вынести. Что же касается
Сэма, он уже с утра выгребал навоз и чистил стойла. Именно Сэм, благослови
его Господь, сообщил, что мама велела оседлать Вайолет и отправилась на
прогулку.
- На запад, сэр. Она любит ту дубовую рощу. А теперь, дядя Найт, вы
должны взглянуть на загон.
Найт так и сделал. Все равно выбора у него не было. Нельзя же
разочаровать мальчика, чей интерес к лошадям и всему, что было с ними
связано, давал Найту серьезную пишу для размышлений.
Еще полчаса спустя он уже ехал по направлению к дубовой роще, прекрасной
даже в это осеннее время. Найт улыбался очень циничной, очень решительной
улыбкой. Он сделает все, что сочтет необходимым. И сделает это сегодня же
утром. Лили придется объяснить кое-что, только и всего.
Что же касается Лили, она пустила Вайолет в галоп и наслаждалась свежим
ветром, бьющим в лицо и старавшимся сорвать с волос шляпку. Как хорошо
оказаться подальше от этого дома, даже от детей, пусть ненадолго... и
главное... о, какая же она несчастная дура? Ты хотела избежать встречи с
Найтом, не думать больше о его сумасбродном. предложении. Что делать? Она не
выйдет за него, зная, какого мнения о ней Найт. Нужно быть последней
идиоткой, чтобы связать свою жизнь с человеком, считающим ее развратной
шлюхой. Конечно, Лили могла бы сказать Найту правду, но ведь он все равно не
поверит.
Что делать? Она чувствовала себя пойманным в калкан зверьком, точно как
тогда с Трисом. Невозможно покинуть детей, но и остаться нельзя - это
означало бы, что у нее не осталось иного выхода, кроме как стать женой
человека, бывшего их законным опекуном. Нет, не стоит обманывать себя, с
Трисом все было совершенно по-другому. Именно та печальная истина, что Найт
не любил ее, заставляла Лили упрямо отказываться, хотя, видит Бог, она,
безмозглая дурочка, отчаянно хотела его, сама не понимая, не зная почему,
хотела страстно. Если она будет по-прежнему отвергать Найта, вышвырнет ли он
ее? Ответ был достаточно очевиден, по крайней мере, для Лили.
- Нет, я не буду думать о нем, - прошептала она. - Не буду.
Лили попыталась сосредоточиться на прекрасном мирном пейзаже, старательно
рассматривая покрытые высохшей травой холмы и лежавшую впереди деревушку
Кранбоурн.
Девушка направлялась к дубовой роще, бывшей, по слухам, пристанищем
друидов много веков тому назад. Лили обнаружила эту рощу на второй день
после приезда в Каслроз, и теперь она стала любимым местом ее прогулок.
Только там можно было спокойно побыть наедине с собой. И если там и водились
призраки, они были такими же мирными и тихими, как душистый безветренный
воздух. Лили решила, что, если увидит привидение, обязательно спросит у
него, где запрятаны эти проклятые драгоценности. Она уже успела осмотреть
все книги Тео. Ничего. Ни следа. Больше просто негде искать.
Что же ей все-таки делать?
Найт снова увидел ее в той же позе, что и накануне у озера: девушка
прислонилась спиной к толстому дубу и упорно смотрит на свои башмаки для
верховой езды. Правда, сегодня волосы не распущены, а, как всегда, собраны в
тугой узел на затылке.
- Доброе утро, Лили, - сказал он как можно приветливее, направляясь к
девушке. Та вытянула перед собой руку, словно отгоняя нечистого или не давая
ему подступить ближе, но Найт только улыбнулся и продолжал идти. Заметив на
лице девушки выражение нерешительности, он поспешно сказал:
- Нет, не убегайте от меня сегодня. Лили. Откровенно говоря, у меня нет
настроения снова гоняться за вами. Оставайтесь на месте, пожалуйста.
- Почему вы не уехали? - едва не заплакала она. Возвращайтесь в Лондон! К
своей проклятой любовнице? Уезжайте, пожалуйста! Не будь вас здесь, и
сплетни бы давно затихли!
- Не могу, - покачал головой Найт, останавливаясь всего в каких-то шести
дюймах от нее.
- Почему нет? Погода хорошая.
- Нет. Никто из нас не покинет Каслроэ, пока мы не поженимся. Потом мы
отправимся в свадебное путешествие. Куда бы вы хотели поехать?
- Найт, прекратите! Умоляю, оставьте меня в покое!
- Я в восторге, что сегодня такой теплый день. Представить только, начало
ноября, а жарко как летом. - Он снова улыбнулся ей, с такой теплотой, что
Лили неожиданно ощутила, как повлажнел лоб. - Не хотите узнать, что я
намереваюсь делать, Лили?
- Вы так или иначе скажете, поскольку обычно не предоставляете мне
никакого выбора там, где дело касается вас.
- Сначала я еще раз сделаю предложение. Окажете ли вы мне честь стать
моей женой?
- Нет.
- Хорошо, - кивнул он, по-прежнему не теряя самообладания. Ослабив
галстук, он снял его и швырнул вместе с курткой на траву.
- Что вы делаете?
- Раздеваюсь. Потом собираюсь раздеть вас. Я овладею вами прямо здесь,
под этим прекрасным старым дубом.
Лили уставилась на Найта, но он что-то рассказывал об истории этого дуба,
не переставая расстегивать сорочку. Нет, он просто пугает ее. Ведь сейчас
день, и всякий может их увидеть. С другой стороны, он уже осмелился войти в
ее спальню, разорвать на ней ночную рубашку, дерзко, бесстыдно ласкал ее,
целовал и заставлял кричать от наслаждения. Наслаждения такого острого, что
она и не подозревала о существовании ничего подобного. Восхитительного
наслаждения. Наслаждения, которое хотелось искать снова и снова. О Господи,
она должна немедленно что-то сделать.
- Нет, будь вы прокляты!
Лили подняла юбки и бросилась прочь от него.
- Опять, - нахмурившись, вздохнул Найт.
- Лили, я совсем не хочу жениться на горной козе.
Он поймал бы ее достаточно быстро, не окажись они в этой проклятой
дубовой роще. Она спряталась за дерево и, дождавшись, пока он побежит в одну
сторону, порхнула в другую.
Найт остановился и стал ждать. Наконец из-за дуба показалась ее голова.
Найт не пошевелился. Она тоже замерла.
Оба молча смотрели друг на друга.
- Может, вы все-таки по зрелому размышлению, подойдете ко мне?
- Нет.
Найт вздохнул. Конечно, она не раз играла в эту игру с детьми, и
возможно, гораздо лучше его знает правила.
- Лили, когда у тебя в последний раз были месячные?
Лили сдавленно пискнула.
- Я не хотел тебя смущать, но видишь ли... мне, конечно, все равно, то
есть, если ты вдруг забеременеешь... здесь в лесу ничего нельзя сделать,
чтобы воспрепятствовать атому... Тогда все проблемы решились бы сами собой.
Ну а теперь желаешь ли ты ответить мне по-человечески, или будешь продолжать
издавать мышиные звуки? - Но в тишине было слышно лишь хриплое дыхание. -
Лили, можешь быть уверена, я собираюсь оставаться в тебе так долго, сколько
смогу. Нужно же удостовериться, что я использовал все возможности, чтобы
наградить тебя ребенком, сама понимаешь. Ну а теперь...
- Убирайся, Найт! Бесчестный жалкий человек, ты даже не любишь меня!
- Насколько мне известно, любовь не имеет ничего общего с браком. Умоляю,
Лили, не нужно быть дурочкой, романтической кретинкой, да к тому же еще и
безмозглой.
- Найт, пожалуйста, уходи. Нам не о чем говорить, совершенно не о чем.
- Довольно, Лили. Подойди ко мне. Лили, побледнев, отпарировала:
- Хочешь, чтобы я опустилась на колени и умоляла изнасиловать меня?
- Не будь идиоткой, - раздраженно бросил он, понимая, что хорошо
задуманный план может не удасться. - Я не собираюсь принуждать тебя, может,
разве немного... э-э-э, воодушевить, только и всего.
- Лжец! Выслушай меня. Ты презираешь меня, не выносишь, считаешь шлюхой,
низкой развратницей. Как же можно жениться на такой женщине? Ты просто не
можешь сделать это!
- Смогу и сделаю, вот и все. Я попросту забуду о других и постараюсь,
чтобы ты не покидала моей постели, чтобы у тебя не оставалось ни времени, ни
энергии преследовать мужчин.
Едва успев договорить, он рванулся вперед, но не смог застать Лили
врасплох - та оказалась проворнее. Она нырнула под прикрытие очередного
дуба, такого старого, скрученного, изъеденного временем, что Найт был уверен
- они нашли место религиозных жертвоприношений туманного прошлого. Он
попытался схватить ее, но в руках остался лишь воздух. Найт выругался и
остановился, несомненно обдумывая чисто мужские и уже поэтому блестящие
стратегические планы.
Лили наблюдала за Найтом, не доверяя этому сосредоточенному выражению
лица. Лисьи глаза сверкали желтыми блестками. Потом он перевел взгляд на
нее, и тут она осознала, осознала глубоко в душе, что проиграет. Она поняла
также, что, наверное, хочет этого проигрыша. Возможно, в этой игре
побежденных нет...
Найт подался влево, потом в мгновение ока метнулся вправо и поймал ее.
Лили завопила, попыталась вырваться, но хватка не ослабевала.
- Попалась! - торжественно воскликнул он и притянул Лили к себе. - Ты в
моих руках, Лили, - повторил он и поцеловал ее. - Сегодня начало нашей жизни
вдвоем, и, черт возьми, ты должна признать, что это правда.
Лили не собиралась ни в чем признаваться, но хотела этого поцелуя и еще
одного, и еще. Почему не сказать честно, что она готова на все, лишь бы он
продолжал целовать ее так же страстно? Она прекратила сопротивляться.
Ее руки обвились вокруг его шеи, и девушка ощутила гладкость кожи и
бугрящиеся мускулы под ней. Как прекрасно это мужское тело, как
восхитительно чувствовать упругую плоть под кончиками пальцев....
Лили прижалась к нему еще теснее. Поцелуй Найта стал еще крепче. Его язык
легко пробежал по тесной пещерке рта, не насилуя, не требуя, только гладя,
лаская. Она нерешительно коснулась. его языка своим и мгновенно замерла,
услышав стон. Неужели она может сделать с ним такое?
- Найт, - выдохнула она встревоженно, потому что их бедра все плотнее
прижимались друг к другу, она ощущала его каменно-твердое мужское естество,
и это приводило в замешательство, потому что Лили видела в его глазах: Найт
понимает все происходящее с ней.
Его руки гладили ее спину, слегка сжимая ягодицы, поднимая Лили, так что
она скользила по его мускулистому телу. Вдруг внутри взорвалось пламя, и она
забыла о стыде, смущении, забыла о том, что нельзя позволить ему узнать, что
она переживает. Лили было попросту безразлично. Она хотела только, чтобы это
продолжалось вечно...
Лили извивалась, терлась об него всем телом, забыв обо всем, стискивая
его шею, запутавшись пальцами в волосах, впиваясь губами в его рот. О
небеса, она хотела все большего и большего. Каждое прикосновение его
пальцев, губ, рук заставляло ее терять голову с ужасающей быстротой, сходить
с ума от его ласк. Откуда он знает? Может ли понять, что делает с ней?
Она была охвачена лихорадочным желанием, когда его руки гладили ее
ягодицы, сжимая со всевозрастающей страстью. Найт быстро повернулся,
прижимая ее спиной к стволу дуба, немного отстранившись, упал на колени и
одним движением задрал ее юбку для верховой езды. Лили издала протяжный
стонущий звук, и Найт быстро поднялся, чтобы снова накрыть ее рот своим. Его
пальцы прошлись По ногам, погладили колени. Ее колени! Лили тряслась в
лихорадке ожидания, видя, как пальцы скользнули по ее чулкам, двигаясь
вверх, все время вверх, туда, где горела ее женская плоть, горела, наливаясь
сладостной болью и влагой. Но Лили уже было все равно. Она развела ноги для
него, для его рук и услышала, как Найт со свистом втянул воздух. Его пальцы
снова шевельнулись, медленно, так медленно, и теперь коснулись ее подвязки,
потом верха чулок. У нее кружилась голова от напряженного ожидания,
предвкушения, неопределенности.
- Лили, - пробормотал он, тепло и прерывисто дыша ей в щеку. - Тебе
нравится это, Лили? - Пальцы легко скользнули по обнаженной плоти се бедра.
- Что ты чувствуешь. Лили? Скажи мне. - Повернув к себе ее лицо, он взглянул
на нее. Ресницы девушки опущены, губы чуть приоткрыты, дыхание неровное. -
Открой глаза. - Она повиновалась, и смущение куда-то исчезло или, возможно,
она никогда по-настоящему и не испытывала его. - Что ты чувствуешь, Лили? -
спросил он снова, гладя внутреннюю сторону ее бедра, перемещаясь немного
выше. Когда пальцы отыскали средоточие ее женской сути. Лили вскрикнула,
напряглась, застыла, выгибая спину, стискивая его руки. - Ты такая
прекрасная, теплая и мягкая. Что ты чувствуешь, Лили?
Девушка увлажнила губы языком:
- Я... о Боже... Найт, пожалуйста, о... Средний палец Найта скользнул
внутрь, надавил чуть вверх, свободной рукой Найт притиснул Лили к стволу,
наблюдая, как глаза ее туманит наслаждение.
- Пожалуйста что. Лили? Он отнял руку, снова слегка надавил, повторил
движение еще и еще. Она оказалась такой тесной, тугой, что он постепенно сам
терял голову от чувственного безумия. Лили тяжело дышала, но по-прежнему
смотрела на него, и в глазах отражалось все, что она испытывала в этот
момент.
Потом его пальцы проникли глубже, и она вновь закричала, сжимая кулаки,
колотя по его плечам. Найт сам едва удерживался от вопля, так велико было
наслаждение, испытываемое им сейчас. О да, он подарит ей экстаз, блаженство,
от которого она потеряет голову и позабудет обо всем, не говоря уже о глупых
спорах. Он не возьмет ее на этот раз, о нет, просто добьется ее согласия
выйти за него. И он получит ее согласие. Она теперь принадлежит ему и должна
будет признаться в этом.
Вслух и громко.
Найт ощущал невыносимую разрывающую боль в чреслах. Но ведь он не зеленый
похотливый мальчишка и может сдержать вожделение, управляя собой. Он не
овладеет ею, пока она не скажет "да".
Его пальцы продолжали будить неудержимое желание, и Лили, неожиданно
вцепившись в Найта, прижала его губы к своим. Он поцеловал ее, крепко, почти
укусив.
Найт чувствовал, как дрожит от напряжения тело, и ослабил давление,
улыбаясь про себя, зная, что наслаждение будет расти и расти, пока она не
обезумеет, не будет стонать, молить о большем, о том экстазе, который лишь
он способен подарить ей. И тогда Лили согласится на все что угодно.
- Лили, ты выйдешь за меня?
На кратчайшее мгновение страсть затмила все, и Лили выглядела одинокой и
потерянной. Он ненавидел его по-детски несчастное выражение ее лица. И не
станет его терпеть.
Найт снова начал ласкать ее, удовлетворенно наблюдая, как глаза девушки
вновь заволокло туманом блаженства, ощущая, как ее бедра вновь стиснули его
пальцы...
Он услыхал крики раньше, чем она.
- Миссис Уинтроп! Лорд Каслроз!
"Нет, - подумал он, - нет, это несправедливо, этого не может быть?"
Крики становились все громче.
Она была так близко, совсем близко и, не помня себя, терлась о его руку,
груди бурно вздымались, жаркое затрудненное дыхание обжигало его.
- Лили, - сказал он очень тихо, почти в полураскрытые губы, - милая,
прости... - Он отнял пальцы, но Лили продолжала бессознательно извиваться,
сама не зная, чего ищет, хочет, ждет... - Лили.
- Миссис Уинтроп! Лорд Каслроз!
Зрение Лили потихоньку прояснилось, глаза вновь стали осмысленными. Она
осознала, что по-прежнему трется всем телом о Найта, без слов умоляя его
продолжать дерзкие ласки.
И жалобно всхлипнула.
Найт понял и медленно провел ладонями по ее рукам, вверх и вниз.
- Лили, прости меня, прости. Дорогая, с тобой все в порядке? Черт возьми,
мне очень-очень жаль, ты была так близка.
Близка к тому, чтобы испытать то жгучее блаженство, которое он уже дарил
ей когда-то.
Лили в конце концов подчинила своей воле непослушное тело, заставив его
не двигаться, ощущая едва ли не боль между ногами. Голова упала на его
плечо. Найт оттянул ее от дерева, погладил по спине, повторяя снова и снова:
- Прости, милая, прости. Господи, мне так жаль оставлять тебя в этом
состоянии.
Он назвал ее милой. Это звучало великолепно!
- Миссис Уинтроп!
Лили подняла голову, прислушалась и все поняла:
- Кто нас зовет? О, это Джон. Что-то случилось... о нет, неужели дети?
Господи...
- Тише, Лили, молчи и стой спокойно. Найт быстро привел в порядок одежду,
ее и свою. Времени искать сброшенную куртку не было. Найт взглянул в лицо
Лили, но смог увидеть лишь следы былой страсти, почти исчезнувшей, скрытой,
но горевшей где-то глубоко, для него, только для него одного.
Найт набрал в грудь воздуха и, нежно улыбнувшись Лили, легко коснулся
кончиками пальцев ее губ, сразу почувствовав трепетный отклик.
- Мы здесь, Джон, - откликнулся он. Джон не считал себя особенно
искушенным молодым человеком, но и глупым его назвать было нельзя. В данный
момент он чувствовал себя последним болваном и был смущен донельзя. Но уйти
тоже не мог.
- Мадам, - выдавил он, судорожно сглатывая, так что адамово яблоко ходило
ходуном, - Сэм. Он чистил стойло, и лошадь лягнула его. Нога вывихнута, но
не сломана. Найт быстро сжал руку Лили:
- Тромбин, надеюсь, послал за доктором?
- Да, милорд. Пожалуйста, не пугайтесь, миссис Уинтроп. Я осмотрел его, и
поверьте, ничего серьезного. С Сэмом все в порядке, но он зовет вас и его
светлость.
- Да, да, я иду. А, где Вайолет?
- Мы сейчас будем, Джон, - сказал Найт тоном, ясно говорившим, что
гувернер может удалиться. Джон кивнул и пришпорил коня.
- Все будет хорошо, Лили. Это простой вывих. Он ведь мальчик, а эти
сорванцы всегда вытворяют глупости.
Найт видел, что Лили вне себя от волнения, но хуже всего, что тревога за
Сэма смешивалась с ужасным сознанием того, что она вновь позволила этому
человеку довести себя до безумия... когда малыш лежал на земле и плакал от
боли.
Найт понял, что именно стыд смыл все краски с побледневшего лица девушки,
и, схватив ее за плечи, встряхнул:
- Прекрати! Ты ни в чем не виновата! Не могла же ты приказать лошади не
лягать Сэма? Успокойся. Ты нужна мальчику.
Лили, глубоко вздохнув, взглянула ему прямо в глаза:
- Ты прав. Спасибо.
Он опустил руки и улыбнулся. Лили отошла подальше, скручивая на ходу
волосы в узел, только сейчас поняв, что у нее не осталось шпилек.
Раздраженно вздохнув, она спрятала волосы под воротник и продолжала идти,
пока не отыскала шляпку.
"Я припер тебя к стенке. Лили, - подумал он. - Бесись сколько хочешь, все
равно ничего не выйдет. Теперь ты моя".
Беар Эбби Уайтхолл, Лондон.
Монк громко, отрывисто захохотал и мгновенно взвыл от боли.
- О, Монк, лежи ты спокойно, ведь рана еще не зажила!
- Это верно, Бой.
Монк позволил приятелю снова уложить его на грязные подушки и вздохнул:
- Но мне понравилось то, что ты придумал. Нужно нанять кого-нибудь из
этих проклятых адвокатишек, пусть поможет заполучить сверкалки назад. Да,
это ты ловко сообразил. Пошлем малого к его чертовой светлости с
предложением.
- Какое-нибудь тощее чучело, - протянул Бой, заранее представив
воображаемого адвоката, - С огромной черной кастрюлей на голове и таким
выговором, что дьявол не разберет.
- Мы заполучим сверкалочки. Бой, говорю тебе, заполучим. Еще несколько
дней, и я снова буду на ногах. И уж тогда его чертовой светлости не
сдобровать!
- Уж очень глубокая рана, Монк. Не меньше, чем три дня, так сказал
проклятый доктор.
- Он подстроил засаду, - прошипел Монк, не обращая внимания на сообщника.
- А мы, как дураки, попались в ловушку.
- Кто? Что?
- Виконт, - пояснил Монк уже более терпеливо, поскольку во всем зависел
от Боя, кормившего, поившего его все эти дни, да еще успевавшего менять
повязки. Глаза его сузились, но не только при мысли о мести. Его тошнило от
вони собственного тела. Комната была маленькой, а единственное окошко
наглухо забито гвоздями.
- Не врежь ты ему, он и его дружок наверняка прикончили бы нас.
Бой остался доволен этой, хотя И не очень искренней похвалой.
- Ну да, с колючками я никогда не умел управляться, - скромно пробормотал
он.
- Это точно, настоящий чертов осел, такой же неповоротливый.
Даже не сумеешь ранить человека как следует. Но я пришпилю его милость
его же собственной колючкой раз и навсегда. Дай-ка мне стилет, Бой. Да,
прекрасной работы вещичка, правда?
- Мы прикончим его светлость, не сомневайся, Монк.
- Точно, - снова согласился Монк, не сводя глаз с узкого тонкого
серебряного клинка.
- Но знаешь, он мне по душе пришелся. Храбрый парень, настоящий молодец и
дерется здорово. Это верно, но все-таки я выпущу ему . кишки.
Бой попытался улыбнуться, решил, что это неуместно, и вместо этого
опрокинул стакан прокисшего эля.
Каслроз
- Ты такой мужественный, родной мой.! Не волнуйся, я тебя не оставлю,
Сэм.
Лили почувствовала, как маленькая ладошка сжала ее пальцы.
- Еще несколько минут, дорогой, и доктор Мамфрис даст тебе твой любимый
леденец.
- Лакрицу, мама?
- Лакрицу, - твердо пообещала Лили. Сэм подавил готовый вырваться стон и
прикусил губу.
- Ничего, дорогой, можешь кричать, как угодно громко. Я бы давно уже
орала.
- Но ты девочка, мама, - рассудительно заметил Сэм. - Мальчики не могут
ныть и мяукать, как кошки.
Найт ухмыльнулся, задавшись вопросом, могут ли звуки, которые он издавал,
лаская Лили, быть названы мяукающими.
- Можешь стонать, - разрешил он. - Это вполне по-мужски, не сомневайся.
Только на прошлой неделе я охал так громко, что весь дом слышал.
- Когда те грабители напали на вас? Лили облегченно вздохнула. Наконец-то
Найт ухитрился отвлечь внимание мальчика! Она слегка подвинулась, чтобы Найт
смог сесть рядом с Сэмом, увидела, как тот взял его за руку, услышала
завораживающий голос и поняла, что ребенок постепенно успокаивается и
вслушивается в его слова.
.... - Тогда, к несчастью для меня, другой малый, по имени Бой, выстрелил
и почти попал. Я отклонился, но недостаточно быстро. Потом Джулиан Сен-Клер
поспешил на помощь, и эта гнусная парочка скрылась. Ну вот, Сэм, правильно,
хороший душераздирающий стон не помешает. Прекрасно, мне очень понравился
звук. Кстати, доктор Мамфрис уже все закончил.
- Но что насчет Монка? Того, которого вы проткнули шпагой?
- Неизвестно. Вот узнаю и расскажу, обещаю тебе, мой мальчик.
На доктора Мамфриса, человека в графстве нового, виконт произвел огромное
впечатление, хотя доктор не совсем понял, откуда взялись эти трое детей,
называющие матерью красивую молодую женщину" - Но решив, что это в сущности
не его дело, улыбнулся Сэму и сказал:
- Ты просто молодец, мой мальчик. С такими приятно иметь дело. Ну а
теперь придется полежать не меньше недели, иначе будет очень плохо. Вот тебе
лимонад с несколькими каплями настойки опия. Выпей.
Мальчик, слишком измученный, чтобы протестовать, открыл рот. Через пять
минут он уже спал. Лили улыбнулась доктору и в двадцатый раз поблагодарила
его.
- Он будет спать, как дья... то есть очень крепко, поспешно поправился
тот.
- С ним вправду ничего серьезного, сэр? Найт увидел побелевшее личико
Тео, прислонившегося к стене в коридоре. У мальчика был такой встревоженный
вид, что, казалось, он вот-вот потеряет сознание, и Найт поспешно заверил:
- Конечно, он скоро будет здоров, Тео. Чего еще ты ожидал? Сэм настоящий
гвоздь в зад... то есть он просто дьяволенок, абсолютный кошмар, сам ведь
знаешь.
- Я посижу с ним, сэр. Мама, я позабочусь о нем, обещаю. Почитаю книжку
и... Найт положил руку на худенькое плечико:
- Тео, ты его брат. Не мать, и не доктор, и не лошадь, которая его
лягнула. Я рассчитываю на тебя в отношении моей библиотеки. Ее все-таки
нужно разобрать. Если ты будешь проводить все время с Сэмом, кто составит
каталог? И к тому же, уверяю, ты в конце концов попытаешься удавить своего
братца, и тогда бедняга Джон окажется безработным.
- Но каким образом, сэр?
- Ну, дорогой Тео, тебя, конечно, арестуют и отправят в Ньюгейт, а потом
на виселицу за братоубийство. Сэм попадет либо в ад, либо на небеса, не
уверен, где согласятся его принять. Джону придется остаться с Лорой Бет, и
бедняга скорее всего сбежит из Каслроза, даже не потребовав жалованья.
Тео рассмеялся, очень тихо и тоненько, но все же рассмеялся.
- Ну а сейчас давай-ка выпьем лимонада. Ты уже пробовал лимонад Мимса?
Да, верно, я и забыл. От него у тебя на час губы сведет.
Кивнув мистеру Мамфрису, Найт, по-прежнему держа Тео за плечо, устремился
по коридору.
Доктор покачал головой и улыбнулся:
- Виконт превосходно умеет обращаться с детьми. Удивительно, что у него
нет, по крайней мере, дюжины своих! Конечно, он еще очень молод, так что все
впереди.
- Вы правы, ему нет и сорока.
- Святой Боже, ну конечно нет! Ну а теперь, миссис Уинтроп, я бы прописал
вам немного бренди. По-моему, вы перенесли сильное потрясение.
"И не одно, доктор, - подумала она, продолжая вежливо улыбаться".
Огонь в камине почти погас и отбрасывал лишь слабые тени на стены и пол.
Лили, осторожно ступая, подошла к постели и потихоньку поправила одеяло и
подушку Сэма. Хорошо, что он крепко спит, - скорее выздоровеет. Бедный
малыш! Теперь будет изнывать от безделья и боли, а лишь только поправится,
снова примется за свое. Целая неделя в постели! Ну и худо же придется всем в
доме!
При одной мысли о предстоящем испытании даже Лили нервно вздрогнула.
Сзади послышался шум, и девушка оглянулась. Это оказался Найт, в халате и
домашних туфлях. К вечеру резко похолодало, и теперь погода была такой,
какой и полагается быть в начале ноября.
Найт ничего не сказал, только кивнул и направился к камину. Опустившись
на колени, он подложил дров. Лили наблюдала за каждым его движением,
особенно за руками - сильными, красивой формы, узкими, с аккуратно
подстриженными ногтями. Почему он в халате? Неужели намеревается продолжить
то, что начал днем?
Сердце девушки глухо, неровно забилось.
- Что ты хочешь? - прошептала она пересохшим, как пустыня, ртом. - Уже
очень поздно.
Найт улыбнулся и, захватив стул, подошел поближе:
- Я здесь, чтобы справиться, как наш маленький больной, - небрежно
сообщил он и сел. Заметив, что взгляд девушки остановился на его ногах, Найт
спокойно добавил:
- Не беспокойся, Лили, я не заставлю тебя стонать от наслаждения, по
крайней мере, здесь. Нельзя же тревожить сон Сэма. Когда ты начнешь кричать
и умолять меня о большем, мы будем наедине.
- Прекратите сейчас же!
- Ничего страшного. Он не проснулся.
- И жара нет, слава Богу, - кивнула Лили. - Доктор Мамфрис считает, что
Сэм очень крепкий мальчик и хорошо перенесет болезнь.
- Слишком живой, слишком резвый, слишком озорной... Нет, больше эпитетов
в голову не приходит. Он хороший малыш. Лили. И ты прекрасная мать. И, ему и
остальным. - Лили, не в силах выговорить слова, изумленно уставилась на
него. Комплимент? Ей, развратнице, шлюхе, содержанке... - К чему такое
изумленное лицо? Конечно, ты хорошая мать. И, несмотря на то что мои
склонности и устремления направлены совсем в другую сторону, считаю, что
буду неплохим отцом маленьким дьяволятам. - Найт облокотился на спинку
стула, устремив взор на противоположную стену, спальни:
- Никогда не думал, что способен хотя бы находиться в одной комнате с
детьми. А теперь взгляните на меня! Какая странная штука жизнь! Никогда не
предполагал также, что женюсь в таком юном нежном возрасте. Ты изменила мою
судьбу. Лили.
- Если бы вы помогли мне найти драгоценности, дети и я больше никак бы на
нее не влияли.
- Слишком поздно, дорогая. Необратимо поздно. Однако я был бы не прочь
найти "побрякушки Билли". Иначе, боюсь, эти негодяи станут снова и снова
попадаться нам на пути, пока я не прикончу их или они не ухитрятся так или
иначе разделаться со мной, - бросил Найт и услышал, как Лили со свистом
втянула воздух. - Тебя так тревожит моя возможная кончина. Лили?
- Я бы скорбела о смерти последней дворняжки, если бы, конечно, эта
смерть была бессмысленной. - Ну да, понимаю. Итак, моя дорогая, назначим
венчание на следующую неделю. Надеюсь, вы согласны? Как только Сэм встанет
на костыли. Или лучше поскорее? Завтра, скажем?
Лили соскользнула со стула и хотела уйти, но его пальцы сомкнулись на ее
запястье мертвой хваткой. Он рванул ее на себя и посадил на колени.
- Поцелуй меня, Лили, а потом назначим дату.
- Нет, - шепнула она, но тут же подняла губы для поцелуя.
Найт тихо рассмеялся и припал губами к ее рту. Время остановилось. Лили
тонула в жарком мареве и радовалась этому. Она прижалась ближе к нему,
вцепившись в отвороты халата, ягодицами ощутила твердость мощного мужского
органа, и это было непередаваемо возбуждающе.
- Мама, почему Найт обнимает тебя? Найт выругался очень тихо и очень
цветисто.
Лили тупо уставилась на Сэма.
- О Господи, - выдавила она, пытаясь встать, но Найт крепко держал ее.
- Как ты себя чувствуешь, Сэм? - спокойно спросил он.
- Странно как-то, вроде комната кружится перед глазами и не хочет
останавливаться. Вы и мама тоже вертитесь.
- Не волнуйся, ничего страшного, это опий. Нога не болит?
- Разве что чуть-чуть. Что мама делает у вас на коленях, дядя Найт? И
почему вы держите ее?
Найт, даже глазом не моргнув, успел мгновенно изобрести правдоподобное
объяснение:
- Она очень тревожилась за тебя, мой мальчик. Очень волновалась и
плакала. Я просто пытаюсь успокоить ее, вот и все. Разве она не обнимает
тебя, когда ты боишься или плачешь?
- Я никогда не плачу.
- Но ведь бывает, что волнуешься?
- Да, правда, - пробормотал Сэм, невнятно выговаривая слова. Веки
мальчика устало опустились.
- Спи, Сэм.
- Спокойной ночи, мама. Спокойной ночи, дядя Найт.
Лили продолжала сидеть на коленях Найта, опустив голову и судорожно
сцепив руки. Ощутив, как большая ладонь гладит ее спину, она тут же застыла,
словно превратившись в ледяную статую.
- Лили, не будьте глупенькой, - увещевал он. Теплая рука на несколько
мгновений легла на бедро девушки. - Когда мы поженимся - завтра или в
пятницу, или в субботу, дети будут постоянно видеть, как мы обнимаемся.
- Нет.
- Никогда не видел такой упрямой женщины, - удивился он.
- Только потому, что я не хочу связывать свою жизнь с человеком, который
меня не любит?
Найт ничего не ответил, задумчиво покачивая ногой. Лили попкой ощутила
размеренное движение, слегка заерзала, и ее мучитель улыбнулся.
- Я хотела бы, чтобы вы немедленно ушли, Найт.
- Почему? Вам о многом нужно подумать, не так ли?
- Нет, я уже все решила.
- Лили, если ты меня вынудишь, я отнесу тебя прямо сейчас в свою спальню
и буду любить, пока не дашь согласия. И учти, если захочу, не выпущу тебя из
постели, пока Сэму не исполнится десять лет. Или пока ты не забеременеешь.
Это последнее предупреждение.
И он сделает, как захочет. Лили знала, что Найт может быть веселым,
сговорчивым, очаровательным, обаятельным и, главное, добрым. До тех пор,
пока не решил чего-нибудь добиться, и тогда никакими уговорами и просьбами
ничего не сделать.
В этом случае его не могли сдвинуть с места и десять слонов. Никакие
споры ни к чему не приведут. Но она не может позволить ему соблазнить ее,
хотя эта задача для Найта столь же легка, как очередная проказа для Сэма.
Поэтому она улыбнулась и кивнула:
- Хорошо, Найт, я выйду за вас замуж, если до свадебной церемонии
пообещаете держаться от меня подальше.
Найт, улыбнувшись, погрозил ей пальцем:
- Ты почему-то подозрительно быстро изменила решение. Должно быть,
считаешь меня отнюдь не умственным гигантом.
- Можешь назначить дату, - процедила она сквозь стиснутые зубы.
Найт немного помедлил, взвешивая ее слова и пристально вглядываясь в
лицо. Непонятно, лжет она или нет. Ну что ж, это неважно. Она здесь, в
Каслроз. Сэм в постели, больной. Лили не сможет покинуть малыша.
Найт одарил Лили солнечной улыбкой.
- Хорошо, тогда в пятницу. Я получу специальное разрешение от епископа
Морли. Они с моим отцом были большими друзьями. Хочешь быть обвенчанной
самим епископом?
- Епископом, - повторила она, пытаясь проявить чуть больше радости или...
энтузиазма.
В этот момент он понял, что Лили лжет. Она никогда ничего не могла скрыть
от его придирчивых глаз, по крайней мере, надолго. Но Найт решил сделать
вид, что ничего не заметил. Что, в конце концов, она сможет сделать? -
Кстати, епископ Морли не соглашался с жизненными принципами отца. Он
настоящий романтик старой школы.
- Какой старой школы?
- Спрошу у него завтра.
Лили повернула голову, он взглянул на чистый, безупречно красивый профиль
и, медленно подняв руку, сжал ее грудь.
Лили охнула, выгибаясь, чтобы лучше увидеть его лицо:
- Найт...
- Ты опьяняешь лучше любого вина, Лили, - шепнул он и, ласкающе погладив
нежный холмик, обвел пальцем сосок. Лили затаила дыхание. Щеки ее вспыхнули,
а глаза мгновенно затуманились. Найт широко, торжествующе улыбнулся и
опустил руку.
- Думаю, мне понадобится много времени, чтобы приучить тебя немного
спокойнее отвечать на ласки, - сообщил он и, поспешно встав, почти сбросил
ее с колен на пол.
- Спокойной ночи. Лили. Если Сэму станет хуже, зови меня. Ты знаешь, где
моя спальня.
Последнее, что увидел Найт, - устремленные на него совершенно
сконфуженные, непонимающие глаза Лили, сидевшей на полу, среди разметавшихся
юбок.
Напряженная мужская плоть набухла и болезненно пульсировала, руку
покалывало сотней крошечных иголочек.
"Пятница, - думал Найт. - В пятницу она станет моей перед Богом и людьми,
моей навсегда".
Но она шлюха. Последняя тварь. С другой стороны. Лили искренне привязана
к детям. И они любят ее. Уж дети сразу бы распознали любую фальшь,
почувствовали ложь и обман. Нет, детей она любила.
Но где эти проклятые драгоценности? Найт решил оставшееся до свадьбы
время провести в поисках сокровищ и тщательно проверить все вещи детей и
Лили. Но на следующее утро он отправился в Блимптон к епископу Морли и
вернулся только к трем часам дня. В доме царил хаос. Сам, несчастная жертва,
впервые не был виновником суматохи, поскольку мирно и крепко спал сном
ангелов. Тео нигде не было видно. Лора Бет, бывшая в отменном здравии только
сегодня утром, каталась по полу в вестибюле, схватившись за живот и вопя во
все горло. Лили, казалось, сейчас упадет в обморок, пытаясь успокоить Лору
Бет, взять на руки, но малышка орала так, что, похоже было, крыша вот-вот
обвалится.
Найт долго рассматривал ломавших руки слуг, беспомощные старания Лили,
гениальное представление, которое Лора Бет давала для собравшихся зрителей.
Потому что это явно был спектакль. Найт покачал головой. Дети просто
поразительные создания, поистине поразительные.
Найт подошел к девочке, встал над ней, расставив ноги и вызывающе
подбоченившись:
- Молчать!
Лора Бет приоткрыла один глаз и мгновенно замолчала, захлопнув рот,
словно моллюск створки раковины. Лили подняла голову, готовая осыпать Найта
язвительными упреками, но тот предостерегающе покачал головой:
- Ну, - продолжал он, - теперь наконец стало тихо. Лора Бет, держи язык
за зубами. Еще один вопль - и тебе плохо придется. Лили, что случилось?
- Живот. Лора Бет жалуется на ужасные боли.
Мимс, повар Каслроз, с трудом протиснулся сквозь дверь, ведущую в его
царство:
- Она съела два моих овсяных печенья, милорд, вот и все. Как она могла
заболеть от моей еды, я вас спрашиваю?
- Очень хороший вопрос, - заметил Найт. - Лили, оставьте ее и идите сюда,
пожалуйста.
- Найт, но в самом деле она...
- Подойдите, Лили. Я два раза не повторяю. Лили так устала, что у нее не
осталось сил на споры. Она почти не спала из-за Сэма, а теперь и Лора Бет
так картинно катается по полу, словно умирает. Вот именно, картинно!
Она бросила на Найта подозрительный взгляд, потом встала и, слегка
покачиваясь, направилась к нему. Дождавшись, пока она подойдет ближе, Найт
объявил, как мог строже:
- Лора Бет, ты немедленно встанешь, приведешь в порядок одежду,
извинишься перед Мимсом и своей матерью и отправишься в свою комнату.
Лора Бет издала пронзительный визг.
- Если сейчас же не сделаешь, как тебе ведено, моя девочка, получишь
знатную трепку.
Жалобный взгляд Лоры Бет смог бы растопить самое жестокое сердце, но Найт
твердо подавил страстное желание прижать ее к себе и пообещать хоть луну.
- Иди, - велел он, - показывая на лестницу. - И помни, Лора Бет, я крайне
недоволен твоим поведением, особенно еще и потому, что ты попусту расстроила
мать.
Лили не особенно удивилась, когда девочка беспрекословно встала, неуклюже
расправила платьице и, тихо всхлипнув, прошептала:
- Простите, мама, Мимс.
Сердце Лили перевернулось, но Найт мгновенно схватил ее за руку, чтобы не
дать броситься к малышке.
- Иди, - повторил он.
Малышка медленно повернулась и, уныло сгорбившись, со скоростью улитки
начала долгое восхождение по лестнице.
- Не ходите за ней. Лили, - предупредил Найт. - Оставьте ее одну до
ужина.
- Она притворялась, - тупо пробормотала Лили, глядя вслед крохотной, но
такой талантливой актрисе.
Найт, весело ухмыльнувшись, отпустил Мимса и остальных слуг:
- Ну, а теперь, дорогая, пойдем в гостиную. Боюсь, тебе необходима чашка
крепкого чая.
Он заметил, как она бледна, как измучена, но ничего не сказал. Очевидно,
Лили не спала и всю ночь провела у постели Сэма, но не позвала его на
помощь, будь проклято ее упрямство!
Девушка устало опустилась в большое удобное кресло и, откинувшись на
спинку, закрыла глаза.
- Ты совсем не отдыхала?
- Немного, - ответила она, не поднимая век. - К утру, когда Сэм
успокоился.
- Могу я узнать, почему ты не позвала меня?
- Вы не отец Сэма, а я... Она мгновенно замолчала, поняв, что собиралась
сказать.
- Ты совершенно права, - согласился Найт, - а вот и Тромбин с чаем. - Он
ничего больше не сказал до тех пор, пока дворецкий, кланяясь, не удалился из
гостиной и Лили не сделала несколько глотков ароматного крепкого чая. -
Знаешь, Лили, ты разгадала бы великолепную игру Лоры Бет, если бы не так
чертовски устала.
- Ей нужно было любой ценой привлечь внимание, мое внимание.
- Верно, но она должна понять, что в мире кроме нее есть и другие.
- Лора Бет совсем еще малышка, Найт.
- Да, а теперь, надеюсь, еще и кое-что усвоившая и исправившаяся малышка,
по крайней мере, на следующие полчаса или около того.
- Скорее уж пятнадцать минут, - поправила Лили и улыбнулась прежней, чуть
кривоватой улыбкой, мгновенно превратившей сдержанного джентльмена В
похотливого горного козла.
- По-моему, ты слишком трясешься над ними, и его мне не нравится, -
заметил он. - Не стоит делать из себя мученицу, совершенно тошнотворное
амплуа. - Лили ничего не ответила, и Найт счел возможным продолжать:
- Я надеялся. Лили, что у тебя больше здравого смысла. Не желаю, чтобы
моя невеста превратилась в унылое, бледное, тощее создание с красными от
бессонницы глазами.
"Он очень искусно умеет издевками заставить меня выдать себя, - подумала
Лили и, чувствуя нарастающий гнев, с наслаждением давая волю бешенству,
поднялась:
- Почему вы не верите мне? Не желаю я быть вашей проклятой невестой!
- Я не хотел бы обвинять тебя во лжи, но, если ты не собираешься стать
моей женой, значит стремишься занять вакансию любовницы. Так или иначе, ты
горишь желанием овладеть моим бедным телом. Да ведь только прошлой ночью:
достаточно мне было прикоснуться к тебе, слегка погладить и...
Лили запустила чашку ему в голову. Найт увернулся, но недостаточно ловко,
и коричневая жидкость залила куртку. Взяв салфетку, он принялся оттирать
темные пятна на дорогой голубой ткани.
- Добиваешься, чтобы я задал тебе хорошую трепку. Лили?
Лили глубоко вздохнула и попыталась было собрать остатки почти
истощившегося терпения, но поняла, что слишком измучена:
- Простите, Найт, за грубую выходку, но, по-моему, вы ее заслужили.
- Поверьте, я не имел ни малейшего желания оскорблять ваши нежнейшие
чувства. Лили, просто сказал правду. Вы очень страстная женщина, и после
пятницы я позабочусь о том, чтобы удовлетворить ваше любое желание и любой
каприз по этой части.
Каждая черточка лица, каждая линия тела говорила о бесконечной усталости,
и Найт, подойдя к Лили, привлек ее к себе, поцеловал в волосы, нежно проведя
руками по спине. Через несколько мгновений она обмякла и положила голову ему
на плечо.
- Я присмотрю за детьми и помогу их уложить. А еще лучше, сяду у постели
Сэма и объявлю Джону, что пора отрабатывать более чем щедрое жалованье.
Пусть займется с Тео. Наша маленькая актриса останется в своей спальне,
скажем... скажем до ужина. Не хочу, чтобы она голодала. Но я не сдамся и не
выпущу ее, пока не придет время. А ты, дорогая Лили, отправишься в постель
и, к сожалению, одна.
Лили мгновенно вскинулась, и Найт весело хмыкнул:
- Это весьма слабая попытка пошутить, не стоит обижаться.
- Ты так привык приказывать, что, по-моему, разучился просить.
- Конечно, ведь я мужчина.
Маленький кулачок вонзился в живот Найта, и он притворно охнул, чтобы
доставить ей удовольствие, затем снова поцеловал ее в волосы, крепко прижал
к себе и отстранил:
- Я собираюсь сделать еще кое-что. Не интересуешься, что именно? Еще раз
пересмотреть все вещи, твои и детей, и найти эти проклятые драгоценности.
Хочешь присоединиться? Завтра утром?
Лили, вздохнув, потерла виски. Она могла сосчитать по пальцем левой руки
все случаи, когда страдала от головной боли. И сейчас надвигалась очередная
волна, и, по всей видимости, самая страшная.
- Я уже смотрела, - вырвалось у нее, - и ничего не нашла. Собственно
говоря, я все проверила в ночь после того...
- Продолжай, пожалуйста.
- Хорошо. После того, как вы так ужасно унизили меня, я снова все
обыскала. Говорю же, нет никаких драгоценностей.
- Хм-м-м, - задумчиво произнес Найт, поглаживая челюсть.
Синяк быстро прошел, и теперь он прижал Лили к себе, уже собираясь было
извиниться за все, что сделал тогда, просить прошения, если бы не вспомнил,
что покорил ее в ту ночь, заставил понять, что она хочет его, что именно он
всегда будет хозяином положения и Лили ничего не сможет поделать. Но почему
эти мысли заставили Найта ощущать себя мелочным и ничтожным? Он сознавал,
что мужская плоть налилась кровью и пульсирует и что, если он прижмет ее к
себе чуть теснее, Лили поймет, как он желает ее. Вопрос в том, кто возьмет
верх.. А Найт не собирался отдавать власть, подобная перспектива чертовски
пугала его.
- В чем дело?
- Просто голова болит.
- И часто она болит?
- Совсем редко, - заверила Лили.
- Думаю, что в подобных обстоятельствах это простительно. Пойдем, я
отведу тебя в спальню. Может, запереть тебя? По крайней мере, и ты не
выйдешь, и дети не вломятся. - Он остановился, провел кончиком пальца по
мягкой щеке:
- Да и я тоже.
- Отдайте ключ.
- Ну уж нет, - ухмыльнулся Найт. Он проводил ее до двери, еще раз
взглянул в прекрасное лицо и улыбнулся:
- Не тревожься. Лили. Все будет прекрасно. Ты должна научиться доверять
мне, хоть немного.
Лили ничего не ответила. В висках стучало, к горлу подступала тошнота.
- Ты можешь даже представить, что замужество не станет столь невыносимым
унижением, как тебе кажется. Мы сумеем поладить, не сомневайся.
Найт осторожно подтолкнул ее к порогу и закрыл дверь. Он и вправду хотел
ее запереть, но понимал, что даже ему не сойдет с рук подобная выходка.
Найт, задумчиво нахмурившись, направился по длинному коридору в свою
спальню. Она попытается что-нибудь выкинуть. Он просто должен поймать ее с
поличным, отбить охоту к подобным проделкам, и чем скорее, тем лучше.
Остановившись у двери комнаты Сэма, Найт улыбнулся. Он выдержал Лору Бет
в заточении еще час и потом велел привести девочку в спальню Сама. Лора Бет
ослепительно улыбнулась ему, что мгновенно заставило Найта насторожиться. Но
он, к счастью, быстро понял, что четырехлетний ребенок не может долго копить
обиду.
Появившийся Тео осторожно, нерешительно взглянул на Найта с
неприятно-знакомым выражением, которое тот надеялся никогда больше не
увидеть. Он улыбнулся мальчику и жестом велел ему сесть на постель Сама.
- Ну вот, теперь, когда мы все собрались здесь, начал Найт, оглядывая
каждого по очереди, - мне нужно кое-что сказать вам. Я собираюсь жениться на
вашей матери. В пятницу.
Воцарилась мертвая тишина.
- Это послезавтра.
Сам уставился на него:
- Вы обнимали ее прошлой ночью. Именно поэтому вы хотите жениться на ней,
дядя Найт?
- Частично поэтому. Мы с вашей мамой любим друг друга. И хотим сделать
то, что будет самым лучшим для вас и для нас.
- Но это ужасно скоро, - заметил Тео. Худое личико внезапно побледнело и
напряглось.
"Он прав", - подумал Найт, но отступать не собирался:
- Поди сюда, Лора Бет. - Он поднял девочку и посадил себе на колени. -
Тео, пожалуйста, послушай меня. Сэм, тебе удобно лежать? - Дождавшись, пока
Сэм кивнул, Найт объяснил:
- Я ваш опекун по закону. Ваша мама согласилась на это, чтобы Уродина
Арнольд не смог никогда больше угрожать ни ей, ни вам. К счастью, хотя тетя
Гертруда ваша более близкая родственница, чем я, у меня оказалось достаточно
средств, чтобы суметь защитить вас от их обид и от попыток отнять вас у меня
и мамы.. Беда в том, что Лили ваша ненастоящая мама и не может сама
справиться со всеми врагами.
- Настоящая!
- Она моя мама!
Найт властно поднял руку:
- Вы любите ее, я знаю, но дело в том, что...
- Она моя мама! - снова выкрикнула Лора Бет, подпрыгивая на его коленях.
- Нет, пуговка, она не твоя настоящая мама, хотя это неважно. Она лучше
многих настоящих. Но, боюсь, английский суд не примет этого в расчет.
- Нам пришлось так поступить, cэp, - пробормотал Тео.
- Как именно, Тео.
- Скажи ему правду, Тео, - пожал плечами Сэм. - Он уже и так почти все
знает.
Тео долго испытующе смотрел на Найта и, видимо, удовлетворившись, начал:
- Когда мы приехали к Дэмсонам, в Йоркшир.
Лили честно сказала, что была невестой папы. Тетя Гертруда повела себя с
ней совсем не как леди, а Уродина Арнольд попытался обидеть ее, но я
появился вовремя. Мы сбежали на следующее утро. И единственное, что сумели
придумать, - сказать вам, что Лили - мать Лоры Бет и вдова нашего папы.
- Она моя мама, - повторила Лора Бет, поворачиваясь лицом к Найту. Только
сейчас он заметил, как она похожа на отца. Такой же упрямый подбородок.
- Как только она выйдет за меня, никто не посмеет ничего сказать. Тео, в
чем дело? Ты чем-то встревожен?
- Мама очень красива. Мужчины вечно глазеют на нее. Обычно она даже не
замечает. Но иногда они становятся назойливыми, и она сильно расстраивается
из-за этого. Сэм и я пытались защитить ее. Вы действительно нам нравитесь,
дядя Найт, но мама для нас всего важнее. Можете поклясться, что не
вынуждаете ее выходить за вас?
"Боже, - подумал Найт, - убит, уличен и кем? Девятилетним мальчишкой!"
Он не мог ответить, просто не смог и вместо этого сказал:
- Вы возражаете против того, чтобы я стал, вашим отцом?
- Ты слишком молод, чтобы быть нашим папой, - объявила Лора Бет,
выгибаясь, чтобы взглянуть на него, и поспешно суя пальчик в рот.
"Почему? - удивился про себя Найт. - Потому что боится того, что сейчас
сказала и его ответа?"
- Не очень молод. Мне двадцать семь. Вполне достаточный возраст, чтобы
быть родителем Сэма и Лоры Бет.
Заметив выражение боли, промелькнувшее в глазах Тео, он поспешно сказал:
- У вас был отец, замечательный отец. Трис был моим кузеном, и я любил
его. Но, к несчастью, ему пришлось вас покинуть навсегда. Я буду вашим
отчимом и надеюсь, вы позволите мне позаботиться о вас. Хотя вы все
дьяволята, совершенные дикари но почему-то я питаю к вам нежные чувства.
Почти все время.
- Но вы вечно нами командуете, - заметил Сэм.
- Верно. Особенно вашей притворщицей-сестрой.
Лора Бет, вынув изо рта палец, одарила Найта сияющей ангельской улыбкой,
подобной которой ему в жизни не приходилось видеть.
- А нам обязательно отправляться в Итон? - сварливо осведомился Сэм, не
осмеливаясь, однако, встретиться взглядом с опекуном.
- Конечно. Там учились и я, и мой отец. Такова традиция среди мужчин
семьи Уинтроп.
- И папа тоже там учился?
- Да, Сэм. И наводил ужас на всех наставников. Зато и друзей у него было
много, насколько мне известно.
- Когда мы уезжаем, сэр? - поинтересовался Тео.
- Скорее всего в январе. Еще посмотрим.
- Ты хочешь сделать маме больно?
- О, Сэм, конечно, нет. Я только собираюсь заботиться о ней и о вас, как
можно лучше. Правда, мне это не удастся, если ты не пообещаешь держаться
подальше от задних ног кобылки.
Сэм расплылся в улыбке.
- Тео, поднявшись, протянул руку, и Найт смущенно пожал ее.
- Что это значит, Тео?
- Мы разрешаем вам жениться на маме, - пояснил Сэм.
- Спасибо, - поблагодарил Найт, как можно серьезнее. - Большое спасибо за
то, что решили довериться мне...
Лора Бет, вновь вынув палец изо рта, просияла:
- Теперь ты наш папа.
Найт был явно застигнут врасплох, хотя надеялся, что по нему это не
заметно. Он молча глядел на ребенка, думая при этом:
"Я - отец? Чушь, вздор, полнейший абсурд! О Боже, теперь они мои и я за
них отвечаю".
- Но, Лора Бет, - начал Тео, и Найт заметил, что мальчик нервно потирает
руки.
- Дядя Найт не привык к детям, и, конечно...
- Прекрати, Лора Бет, - предостерегающе прошипел Сэм.
- Дядя Найт наш опекун, а вовсе не папа. Найт, медленно поднявшись,
поставил Лору Бет на ноги и поочередно оглядел всех троих:
- Собственно говоря, я ничего бы не имел против, если бы вы смогли
заставить себя называть меня отцом.
- Папа, - повторила Лора Бет. Нижняя губа Сэма неожиданно задрожала.
Мальчик яростно тряхнул головой:
- Нет! - взорвался он. - Нет, мой папа умер! Я не забуду его, не забуду!
- Надеюсь, что нет, - согласился Найт. В эту минуту он настолько
растерялся, что даже пожалел об отсутствии Лили. Вряд ли это такая уж
хорошая мысль - говорить с детьми без нее. Глубоко вздохнув и немного
успокоившись, он попросил:
- Подумай об этом, Сэм. Честное слово, я не пытаюсь занять место твоего
отца.
Но не успели слова сорваться с губ, как Найт понял - именно это он и
стремится сделать. Он хотел детей, хотел, чтобы они его любили, обращались
за помощью, если попадут в беду, что, - подумал он с улыбкой, - заставит его
весьма скоро состариться и поседеть, поскольку будет происходить не меньше
двух раз на день.
- Сэр, - начал Тео, откашлявшись, - мы подумаем над этим.
- О, заткни свою дурацкую пасть, Тео.
- Сэр, Сэм не очень хорошо себя чувствует... Найт решил вмешаться, прежде
чем Сэм снова попытается опровергнуть дипломатические экскурсы брата:
- Я все понимаю. Ну а теперь, Тео и Лора Бет, давайте дадим Сэму
отдохнуть. Ему нужно набраться сил, чтобы встать на костыли на следующей
неделе.
Помедлив, Найт ударил себя ладонью по лбу:
- О Господи, чего ты только не натворишь на костылях. Сэм! Может, мне
заранее предупредить соседей и судью?
***
- Вы, что?
- Говорил с детьми, и они дали свое разрешение жениться на вас.
- Но Лора Бет ни словом не обмолвилась, ни единым словом? А Сэм спал, и я
не смогла отыскать Тео...
- Я просил их не проговориться. Лора Бет меня просто потрясла. Она и в
самом деле не проболталась!
Лили явно растерялась. "Прекрасный способ расстроить ее коварные
замыслы", - подумал Найт, с аппетитом поедая филе куропатки.
- И все потому, что вы ее подкупили, Найт! Выпустили до ужина? Так
нечестно! Найт бесстыдно ухмылялся:
- Все что угодно. Лили. Любые средства хороши, пока ты не станешь моей
женой по всем законам, божеским и человеческим. А потом я спокойно смогу
вернуться к прежней жизни и снова стать, каким был всегда: тупоголовым,
несносным, отвратительным, требовательным эгоистом.
- Нет, - с печальной покорностью возразила она, - этого не случится,
потому что вы вовсе не такой. Просто будете, как всегда, милым и веселым.
Найт насмешливо изогнул темную бровь:
- Милым, вот как? Ты в этом уверена? Наконец-то убедилась, что у меня
прекрасный мягкий характер?
- Вы не должны были разговаривать с детьми за моей спиной.
- Почему нет? По-моему, превосходная стратегия. Можно сказать, ты
попалась в мои сети и уже не вырвешься. Сдавайся, Лили. Если хочешь,
расскажем детям о драгоценностях. Если они спрятаны где-то среди вещей,
значит, непременно отыщутся. Можешь представить, на что способен Сэм,
получив такое задание?
- Нет. Не стоит. Дети не удовлетворятся этим и захотят узнать
подробности. И придется признаться, что эти ужасные люди убили Триса, а это
совсем ни к чему.
Лили едва не лишилась разума, ломая свою и без того болевшую голову и
пытаясь найти способ убраться подальше от Каслроз и Найта. И вот сейчас все
рухнуло.
- Не знаю, что теперь делать, - сказала она вслух.
- Если объяснишь, в чем проблема, честное слово, постараюсь помочь. -
Лили, испуганно встрепенувшись, подняла голову. - Ты говорила вслух. Лили.
- Я нечаянно. О, Найт, неужели вы не можете просто положить немного денег
на имя детей? Я увезу их, и никто больше не будет вас беспокоить.
Пожалуйста, я...
Мимо ее уха пролетел бокал, наполовину наполненный вином. Лили замерла,
испуганно глядя на Найта.
- Почему такое возмущение? Ты швыряла в меня различные снаряды
бесчисленное множество раз.
- Только дважды.
- Зато с намерением убить!
- Вы заслужили это!
- Но, в отличие от вас, я намеренно промахнулся. Правда, мне хотелось
видеть, как красное вино забрызгает вашу грудь. Очень интересный результат.
Хотите, чтобы я вытер вас. Лили?
Лили опустила глаза. Это платье сшито не с таким высоким воротом, как
остальные, но вырез был все же достаточно скромен.
- Вы испортили платье, - пробормотала она, не глядя на Найта. - У меня их
всего три.
- Неважно. Я куплю тебе сотню. Тупая боль ударила в сердце Лили при этих
небрежно брошенных словах:
- Мне не нужна сотня платьев. И не желаю, чтобы вы мне что-то покупали.
Найт откинулся на спинку стула и молча пристально разглядывал девушку.
Прошло несколько долгих минут, прежде чем он сказал терпеливым спокойным
голосом, каким обычно обращался к Сэму:
- Честно говоря, мне в высшей степени наплевать на то, что ты хочешь и
чего не хочешь. Твой гардероб оставляет желать лучшего, и это еще мягко
сказано. Я позабочусь о том, чтобы ты была одета, как подобает жене виконта
Каслроза. Ну, есть ли у тебя еще что сказать? Берегись, Лили, у моего локтя
стоит целая бутылка вина.
- Вы не любите меня, а это делает все остальное не стоящим внимания.
Нельзя жениться на женщине, которую презираешь.
- Весьма убедительно, дорогая, весьма убедительно. Ну а теперь, не хотите
ли взглянуть на мой подарок в честь помолвки?
Найт вынул из кармана кольцо и протянул Лили. Та изумленно уставилась на
огромный изумруд, окруженный бриллиантами в филигранной золотой оправе.
Никогда в жизни ей не приходилось видеть ничего красивее.
- Побрякушки Билли?
- Шутишь? Это кольцо принадлежало моей матери, а до нее - бабке.
- Должно быть, очень древнее, если учесть тот факт, что Уинтропы женились
не раньше сорока...
- Нет, эта чепуха началась и закончилась на моем отце. Мне двадцать семь,
и я жених прелестной женщины и отчим троих детей. Признаться, удивительно,
но скоро это произойдет. Послезавтра, дорогая, вы станете виконтессой. Я
богат, знатен, неужели это не пробуждает в вашей душе ни малейшего огонька
алчности?
- Вы правы, - улыбнулась Лили, - пробуждает. Я выхожу за вас из-за денег
и того, что вы можете дать мне. И когда вас ранили, я приехала в Лондон,
надеясь, что вы женитесь на мне на смертном одре и у меня будет все.
- Превосходно! - воскликнул Найт, одарив ее очаровательной улыбкой.
Так-то лучше, не находишь? У тебя будет столько денег, сколько пожелаешь, и
в придачу получишь страстного мужа, который будет рад дать тебе наслаждение
так часто, как сможешь вынести.
Лили попыталась достойно ответить, но слова не шли с языка. Лишь три часа
спустя, ворочаясь без сна на смятых простынях, она вспомнила, что даже не
спросила, как отнеслись дети к столь неожиданной новости. Возможно, вознесли
хвалу небесам.
Но тут Лили покачала головой. Нет, прошло слишком мало времени, и дети не
успели забыть Триса. Она поговорит с ними утром. И только сейчас Лили
поняла, что смирилась. Есть ли у нее иной выход, кроме как выйти за Найта?
Нельзя сказать, что она питает к нему отвращение. Нельзя также утверждать,
что он злобен и омерзителен, как Уродина Арнольд. Причина в том, что... он
не любит ее. И почему-то это ужасно ранило. Будь прокляты его титул и
деньги. Будь проклято его бездушие? Будь проклят он за то, что прекраснее
человека она в жизни не встречала!
Лили прекратила сыпать проклятиями, лишь услышав оглушительный грохот.
Сэм!
Сорвав одеяло, она на бегу натянула халат.
Лили хотела закричать, но вопль замер в горле. Остановившись с разбегу у
дверей спальни Сэма, она ошеломленно уставилась на происходящее. Сэм и Найт
барахтались на полу запутавшись в двух одеялах. Ночной столик, обычно
стоявший около кровати, сейчас валялся на полу, рядом с треснувшим пустым
графином, из которого вытекала вода. Сэм, смеясь, высоко поднял ногу в
лубке, а Найт громко ругался, пытаясь ее выпрямить.
- Могу я узнать, что происходит? - преспокойно осведомилась Лили, хотя
такая сдержанность явно давалась ей с трудом.
- Мама, - еле выговорил Сэм и снова разразился смехом.
- Надеюсь, ты не ушибся. Найт прервал поток ругательств:
- Нет, конечно, не ушибся, особенно еще и потому, что я все время
поддерживал его ногу. Что же до меня... поверь, этот чертов лубок весит не
меньше пяти стоунов . Не смей
смеяться. Лили! Лучше помоги поднять Сама. Он по-прежнему находится под
воздействием опия и, благослови его Господь, не чувствует ни черта.
Лили все-таки засмеялась, но тут же замолчала, сообразив, что на Найте
только халат, распахнутый до талии, а под ним ничего нет. С трудом сглотнув,
она уставилась на него. Найт заметил этот пристальный неподвижный взгляд, и,
хотя краска смущения залила его лицо до самых корней волос, предательское
тело не повиновалось разуму, мгновенно откликнувшись на внимание и не желая
скрывать нахлынувшие ощущения. Благодарение Богу, в комнате было холодно.
Помогло и то, что Лили перевела глаза на Сэма.
- О Господи, - выдавила она прежде, чем вновь зашлась от смеха. Найт,
прищурившись, осуждающе смотрел на схватившуюся за живот девушку.
Сам хихикнул.
Найт строго нахмурился:
- Достаточно ты насмехался надо мной, гнусное отродье! Немедленно спать и
можешь увидеть во сне все свадебные лакомства, которыми ты, несомненно,
набьешь себе живот!
Он погладил мальчика по щеке, поправил одеяла, отступил, повернулся к
Лили, которой наконец удалось несколько обуздать бурное веселье, и, как
только заметил, что она вновь смотрит на него, погиб навсегда и
безвозвратно. Будь в комнате на пятьдесят градусов холоднее, это ничего бы
ни изменило. О небо! Он хотел ее, и доказательство этого желания - было
настолько очевидным, что не оставляло простора воображению. Он хотел
схватить ее, хотел, чтобы она коснулась этой напряженной плоти, нежно сжала,
осыпала ласками, хотел гладить ее великолепные груди, пока ее рот....
- О, дядя Найт, не можете ли вы остаться на минуту? Э... мама,
пожалуйста, уйди, хорошо?
- Уйти? Зачем это?
- Мама, мне нужно помочиться.
- Ах, это, - протянула Лили, раздраженно вздыхая. - Не будь глупым, Сэм.
- Тебе не следует оставаться, мама. Дядя Найт поможет мне. Правда?
Найт похлопал Лили по плечу:
- Ты выбежала босиком, дорогая. Возвращайся к себе. Я позабочусь о
сорванце. Иди.
Лили послушалась, но не раньше, чем вновь услышала смешок Сэма. И не
удивилась, вовсе не удивилась, когда несколько минут спустя, услышала тихий
скрип открывшейся двери:
- Сэм уснул?
- Конечно. Он в восторге оттого, что удалось одолеть меня. Поставить на
колени, так сказать. В этом отношении он очень похож на мать.
- Но я не собиралась ставить вас на колени.
Я...
- Лили, - перебил он, подходя ближе и встав около кровати.
- Лили, после того как. мы поженимся, ты поставишь меня на колени.
Сначала я намереваюсь раздеть тебя, очень медленно, около огня - не хочу же
я, чтобы ты простудилась! Потом осыплю тебя поцелуями, всю, с ног до головы,
подниму волосы с шеи и проложу губами дорожку от твоего ушка до мягкого
ротика. И твои груди, Лили, твои груди... Можешь ты представить, как я
ласкаю твои груди руками, а соски - языком? Потом ты ощутишь легкое
прикосновение языка на животе, еще ниже, еще, до тех пор, пока он не
проникнет в твое тело, а потом...
Он оборвал фразу, услыхав полувздох-полустон, и нахмурился:
- Но ты ведь, конечно, давно сведуща в любовных играх, не так ли?
- Не так.
- Лили, не надо.
Он сел на край кровати, пытаясь рассмотреть ее лицо в полумраке:
- Никогда не лги мне. Я не хочу вспоминать прошлое, можешь мне верить,
сейчас самое главное для меня - это ты, и я, дети и наше будущее вместе.
- Не правда, прошлое все время преследует тебя. Ты становишься невероятно
злобным, когда представляешь меня с другими мужчинами. Я уже говорила тебе,
Найт, что жила не с Трисом, а в его доме, и поверь, это огромная разница,
если, конечно, ты согласишься открыто признать это.
"Но те двое все знали о тебе? - хотелось закричать Найту. - Называли тебя
игрушкой Триса, его штучкой, его шлюхой?"
- Я хочу тебя сейчас, Лили.
И прежде чем. она успела сказать что-то, Найт растянулся рядом.
- Поцелуй меня.
"Я не могу допустить, чтобы это произошло, - подумала она, поспешно
отворачиваясь, так что поцелуй пришелся в левое ухо. Поцелуй он ее в губы.
Лили немедленно сдалась бы".
Правой рукой он удерживал ее запястья, левой - гладил шею медленно,
нежно. Пальцы скользнули ниже, остановились на груди. Лили с трудом втянула
воздух, отпрянула и постаралась отодвинуться как можно дальше, на
противоположный край кровати:
- Уходи, Найт. Ты не сделаешь этого со мной. Он продолжал молча лежать,
чувствуя себя последним дураком, несчастнейшим человеком на земле. С трудом
подавляя поднимающуюся в душе злость на Лили, неожиданно для себя он
рассмеялся:
- Ты права. Просто я так хочу тебя, что забываю о правилах джентльмена и
цивилизованного человека, - Найт поднялся, одернул халат и спокойно сказал:
- Спокойной ночи, милая. Завтра мы отыщем "побрякушки Билли". Желаю
увидеть во сне меня, только меня.
- Спокойной ночи, Найт.
Он снова засмеялся и исчез.
Но, когда Лили все-таки удалось заснуть, она увидела не Найта, а Монка и
Боя и проснулась от собственного крика. Они должны, должны найти
драгоценности.
***
Они не нашли драгоценности. Найт придумал игру и пообещал детям сюрприз,
если кто-нибудь найдет в вещах или одежде что-нибудь интересное. Каждый шов
был проверен, каждую игрушку осматривали, вертели, разбирали, каждую книжку
встряхивали. Ничего.
- Ты была права, - признал Найт за обедом. - Ни единой безделушки.
Святой Джон - такое прозвище дал. Найт молодому наставнику - что-то
объяснял Тео; оба не обращали на Лили и Найта никакого внимания. Лора Бет
уплетала за обе щеки сливовый пудинг Мимса.
Лили, ничего не ответив, кивнула. Найт замолчал, и Лили поняла, что он
пытается решить, как поступить в случае появления Монка и Боя. Она уже
хотела извиниться и выйти из-за стола, когда Найт внезапно сказал:
- Лили, пожалуйста, зайди в гостиную минут через десять. У меня кое-что
есть для тебя.
- Что? Что? - потребовала Лора Бет.
- Не твое дело, пуговка. Сиди смирно и доедай сливовый пудинг.
- Что?
- Лора Бет, дядя Найт хочет, чтобы ты хорошо себя вела, или отправишься в
детскую.
- Прекрасно сказано, Тео, - одобрил Найт. - Учти, Лора Бет, там холодно и
Царица Екатерина может отморозить ноги.
Девочка засмеялась:
- Мама, пойду посижу с Сэмом.
- Спасибо, Тео. Джон, вы заслужили небольшой отдых.
- Позже мы с Тео поедем кататься, миссис Уинтроп. Тогда и отдохнем.
- Еще один мученик, - заметил Найт, ни к кому в особенности не обращаясь.
Ровно через десять минут Лили закрыла за собой дверь гостиной:
- Вы хотели меня видеть?. Найт вынул из-за спины большую коробку. Лили
недоуменно пожала плечами:
- Что это?
- Почему бы тебе не открыть и не посмотреть? - Лили медленно подошла к
нему.
- Если тебе понравится содержимое коробки, может я получу за это
поцелуй?
- Возможно, - ответила Лили и, взяв коробку, понесла к столику маркетри с
изогнутыми ножками. Подняв крышку, она развернула серебряную обертку и
ахнула:
- Найт!
Он, не отвечая, смотрел, как Лили вынимает из коробки великолепный
подвенечный наряд из белого шелка. Круглый вырез, длинные узкие рукава и
подол были отделаны валансьенскими кружевами. Как только Найт увидел платье,
он сразу понял, что оно создано для Лили.
- Это твой свадебный наряд, - сказал он, когда молчание стало
невыносимым.
- Он необыкновенно красив, но... - ошеломленно пролепетала Лили.
- Никаких "но", пожалуйста. По дороге к епископу Морли я заехал к
модистке и уговорил ее с ним расстаться. Это платье пойдет тебе, вот
увидишь. У ее помощницы примерно такая же фигура и...
Он осекся, поняв, что говорит слишком быстро, а Лили безмолвно взирает на
него с видом испуганной мыши.
- Лили? Лили покачала головой и отвернулась.
- Тебе не нравится? - нахмурился Найт.
- Конечно нравится, глупый!
Найт широко улыбнулся:
- А я уж было подумал, что ты вот-вот превратишься в настоящую лейку и
зальешь меня слезами. Я знаю, что жених не должен видеть невесту перед
свадьбой, но...
- Нет, нет, ни в коем случае.
Лили обернулась и, к удивлению Найта, оказалось, что она безмятежно
невозмутима, как святая на церковной фреске.
- Спасибо, Найт. Ты очень добр. Найт пристально вгляделся в девушку:
- Возможно, ты наконец поверила, что это в самом деле произойдет, Лили.
Завтра, в это время, ты станешь моей женой, и все мы будем одной семьей. Не
такая уж отвратительная мысль, правда?
Лили снова тряхнула головой:
- Мы все-таки не нашли драгоценности, - прошептала она, и Найту
незамедлительно захотелось задать ей трепку.
- Понимаю, - язвительно бросил он. - Найди ты "побрякушки Билли", давно
бы сбежала отсюда, из этой гнусной тюрьмы, с первыми лучами солнца - точно
так же, как с Дэмсон Фарм.
- Да, - кивнула Лили, и Найт шагнул к ней, чувствуя, как с каждой минутой
все больше чешутся руки.
Лили, прижимая к груди платье, поспешно-отступила:
- Я бы хотела, чтобы этот брак оставался фиктивным.
Найт остановился как вкопанный:
- Что?!
- Фиктивным. По крайней мере, дня на три.
- Очень короткий фиктивный брак. И через три дня ты решишь пустить меня в
свою постель?
- Пожалуйста, Найт, только три дня. Это не очень долго, а я была бы тебе
очень благодарна.
- Кажется, я начинаю понимать. Все еще надеешься найти несуществующие
драгоценности, так? Еще три дня поисков без опасений, что я награжу тебя
ребенком?
Лили ничего не ответила.
Слепящее бешенство затопило Найта. Схватив платье, он скомкал его и
швырнул через всю комнату:
- Мадам, в вашем распоряжении три года, тридцать лет. Мне все равно! Я
дам вам пятьдесят тысяч фунтов. Можете уезжать. Только детей я вам не отдам.
Понятно?
Он схватил ее за плечи и начал с криком трясти:
- Ты не отнимешь у меня детей! Не позволю! Лили не пыталась
сопротивляться. Она слушала, действительно слушала.
- Но ты знаешь детей меньше месяца. Не можешь же ты так сильно их любить!
- Попробуй только увезти их, и я лично... вне себя от ярости зарычал
Найт...
- Лично что? - спросила она, очень мягко. Он смотрел на нее, зная, что
побежден, сдался без борьбы. В этот момент Найт ненавидел ее. Он не
чувствовал себя нормальным человеком с тех пор, как она ворвалась в его
упорядоченную жизнь и превратила ее в сумасшедший дом. Найту ненавистна была
и сама мысль, что он перестал быть хозяином положения.
- Господи, как бы я хотел вырвать тебя из сердца?
Лили улыбнулась Найту и обвила его руками за талию. Найт застыл, но не
отстранился. Лили прижалась к нему.
- Найт?
- Что тебе, чертова ведьма?
- Это правда, что я в твоем сердце?
- Нет, я совсем не это хотел сказать. Это оговорка, минутное затмение. Я
имел в виду, что ты, как заноза в моих чреслах. У моей мужской плоти
совершенно пет разума.
- Ах вот как.
Его ладони легли на руки Лили, осторожно провели сверху вниз:
- Лили, я просто разочарован: судя по твоим словам ты, похоже,
действительно ко мне неравнодушна..
- Скажем, я не нахожу тебя совсем уж отвратительным, Найт.
- Ты выйдешь за меня?
- Да.
- И никаких трех дней?
- Ни часа. Ни мгновения. Найт почувствовал себя беззаботным и легким как
бабочка и, схватив Лили за талию, поднял над головой:
- Давно пора, глупая женщина! Поцелуй меня так, словно любишь страстно,
так, как будешь целовать завтра, когда мы наконец окажемся в постели.
Он медленно опускал Лили на пол, пока она целовала Найта, ощущая силу его
желания, его мощь, его нежность. Она целовала его самозабвенно, но, чего не
смог понять Найт, - совершенно неумело.
***
Брачная церемония Найта Кардена Пейджета Уинтропа, восьмого виконта
Каслроза, и мисс Лили Офелии Тремейн проходила в достаточно торжественной
обстановке, хотя в церкви присутствовали только дети и слуги Каслроз.
Кузен епископа Морли, известный поверенный мистер Дрейк Сент-Джон,
выступал в роли посаженого отца и, осторожно вкладывая ее руку в ладонь
лорда Каслроза, подумал, что жених, должно быть, счастливейший на земле
человек.
Знай Найт о его мнении, несомненно горячо согласился бы. И дети тоже.
- Мама - ангел, - сообщила Мимсу Лора Бет.
- Тише, - нервно прошипел Тео.
Сэм нетерпеливо взглянул на брата и сказал достаточно громко, чтобы
слышал Найт:
- Мама красивее, чем павлины Каслроз.
В настоящее время в поместье жил всего один павлин, представляющий собой
довольно жалкое зрелище.
Лили поперхнулась.
- Мама красивее, чем Вайолет, - добавила Лора Бет, всегда стремившаяся
оставить за собой последнее слово.
Сэм, посмотрев в сторону епископа, пояснил:
- Вайолет - мамина кобыла. Лора Бет в приливе откровенности дернула
епископа за полу облачения:
- Взгляни на мамино кольцо? Это нас... нат... в общем наследие, и ужасно
старое, потому что все папы дяди Найта тоже были ужасно старые, когда
женились.
- Лора Бет!
- Но дядя Найт так любит маму, что женится совсем молодым.
- Нет, пожалуйста, Лора Бет, - вымученно пробормотал Тео.
- Все в порядке, Тео, - заверил Найт, едва удерживаясь от смеха. Лора Бет
просто перепутала все, что услышала. После церемонии я обязательно спрошу,
от кого она узнала эту историю.
- Как от кого, от...
Лили перегнулась и крепко запечатала ладонью рот девочки:
- Лучше соси палец и молчи!
- Но, мама, ты не любишь, когда я это делаю! Лили воздела глаза к небу,
но тут вмешался Найт и повелительно сказал:
- Немедленно успокойся, Лора Бет, иначе не получишь ни кусочка свадебного
торта Мимса.
Это возымело должное действие.
Найт кивнул епископу Морли, которого природа, к счастью, наградила
достаточно живым чувством юмора.
Лили слышала ответы Найта, произнесенные уверенным спокойным голосом. Ее
собственные обеты были даны так же твердо.
- ...Объявляю вас мужем и женой. Милорд, можете поцеловать свою
прелестную супругу.
- Опять собираются обниматься, - заметил Сэм, вздрогнув от отвращения.
- И не только, - мудро заметил Тео, - вот увидишь.
- Надеюсь, ты ничего не имеешь против? - шепнул Найт, наклоняясь к
сомкнутым губам новобрачной.
- Против этого вокального сопровождения? Возражаю, конечно, и еще покажу
им! Правда, еще не знаю, как, но они у меня получат...
Но в этот момент Найт приник к ее губам, и от Лили потребовалась вся сила
воли, чтобы стоять неподвижно, не броситься ему на шею и не свалиться вместе
с ним на пол. Наконец Найт отпустил ее и, заглянув в глаза, по-видимому,
остался доволен увиденным, поскольку одарил Лили чисто мужской
снисходительной улыбкой:
- Думай о сегодняшней ночи. Лили. Или сегодняшнем дне. Возможно даже, все
произойдет через час, если мне удастся отделаться от них.
Лили трясло нервной дрожью. Она принимала поздравления, не понимая смысла
слов, но улыбка не сходила с лица, словно была приклеена. Тео и Лора Бет
подбежали к новобрачным. Сэм, восседавший на стуле, решив кое-что выяснить
сразу, громко спросил:
- Мама, нам что, теперь придется все время на это смотреть?
- На что, Сэм?
- Как дядя Найт непрерывно трогает тебя, да еще и слюнявит лицо!
- Да, мой мальчик, придется. Ну а теперь Джон отнесет тебя в столовую. Ты
держался молодцом, и настало время получить награду.
- Хочу Мимса! - завопила Лора Бет, пытаясь схватить Джона за руку.
- Я пригляжу за ними, мама, - пообещал Тео, пустившись вслед за
обремененным ношей наставником.
- Они чудесные дети, миледи, - заметил епископ, взяв ее за руку.
"Миледи!", - О Господи, Лили даже не подумала о последствиях!
- Вы очень добры. Они так переволновались сегодня, поэтому сами не знают,
что говорят. Мистер Сент-Джон, огромное спасибо за то, что нашли время
прийти.
Мистер Сент Джон в эту минуту страстно возжелал возродить старинную
восхитительную привилегию, а именно право первой ночи. Правда, виконт
каким-то чудесным образом должен был бы тогда превратиться в крестьянина.
Сознавая тщету подобных мечтаний, он только вздохнул и молча поклонился.
Мимс превзошел себя. Ему удалось создать, великолепный трехъярусный
свадебный торт с самой сладкой глазурью, которую когда-либо пробовала Лили.
Он оседал в ее желудке, смешиваясь с шампанским, и ей постепенно становилось
легче на душе. Даже сознание того, что она стала женой человека, которого
больше всего привлекает в ней тело, уже не так тревожило. Возможно, решила
она, пока вполне достаточно и этого. Наверное, гораздо важнее то, что Найт
любит детей. И это явилось для Лили потрясением. Как, впрочем, и для Найта,
подумала Лили, улыбаясь и вытирая ротик Лоры Бет, измазанный глазурью.
- Надеюсь, ты сейчас думаешь о всех тех неприличных вещах, которые я
проделаю с тобой, как только смогу избавиться от гостей и домочадцев?
- Нет.
Найт сумел каким-то образом придать лицу весьма правдоподобное выражение
оскорбленной невинности:
- А я ожидал, что после свадьбы ты станешь сговорчивее. Нет, ты жестоко
разочаровала меня, Лили!
- Ну хорошо. Да.
- Что именно да?
- Я думала....
Она внезапно замолчала и, поднявшись на цыпочки, шепнула мужу на ухо:
- По правде говоря, милорд, я думала о тех неприличных вещах, которые
собиралась проделать с вами.
Найт от неожиданности отскочил и, не удержавшие, фыркнул прямо в бокал с
шампанским. Но тут непрошенное воображение нарисовало соблазнительную
картину: Лили распласталась на нем, припав ртом к животу, тогда как руки,
лаская, гладя, медленно скользят вниз, прокладывая дорожку губам.... Найт
едва не застонал вслух.
- Не надо, - только и смог пробормотать он.
Лили насмешливо склонила голову набок:
- А мне кажется, это только справедливо. Неужели и я не могу хоть иногда
вести себя совершенно непристойным образом?
Найт, ничего не ответив, поспешно сел, скрестив ноги, и, глядя на жену,
поднес к губам бокал с шампанским, делая вид, что внимательно наблюдает за
Сэмом, целиком поглощенным вторым куском свадебного торта.
Его жена. Почему-то сочетание этих слов нравилось ему все больше. Даже
несмотря на то, что ему всего двадцать семь. Даже несмотря на то, что его
старшему сыну уже девять. Даже, несмотря...
- Странно, но почему-то я никогда не видел столь дурацкой улыбки на твоем
лице, мальчик мои, - заметил епископ, усаживаясь рядом и, видя, что его
слова не возымели никакого действия, продолжал, без всякого зазрения совести
искажая истину:
- Отец гордился бы тобой. Твоя жена прелестная женщина, и к тому же добра
и умна.
- Мой отец, - объявил Найт, глядя прямо в старческие слезящиеся глаза
епископа, - отправил бы меня первым же кораблем в Африку в надежде, что я
либо приду в себя, либо так и сгнию там. Вы же знаете, он не отличался
терпением во всем, что касалось прекрасного пола или странных прихотей
мужчин.
- Твой отец ошибался, - покачал головой епископ. - Правда, он был
настолько интересным собеседником и обладал таким необычным чувством юмора,
что друзья и даже недруги вряд ли замечали в нем хоть какие-то недостатки.
Странно и то, что ты унаследовал эти его черты, хотя он проводил с тобой
едва ли две недели в год.
- Ну что ж, думаю, сейчас он смеется надо мной, а может, рыдает или что
там еще проделывает блаженной памяти родитель, когда единственный сын
пренебрегает его советами. Он был очень похож на лорда Честерфилда и вечно
писал мне письма, напичканные философскими сентенциями.
- Теперь это уже неважно. Повторяю, мой мальчик, твоя жена прекрасная
женщина. Ну а теперь я должен увести нашего дорогого Сент-Джона - если
заметил, он все это время глазеет на нее, словно на священную реликвию или
сливовый торт. Впрочем, он вполне добропорядочный малый.
- Знаю, - вздохнул Найт. - Многие мужчины смотрят на нее с такой же
неизменной преданностью. Ничего тут не поделаешь. Правда, Лили, благослови
ее Господь, редко замечает подобные вещи.
- Так значит, ты не ревнивый муж?
- Еще не понял, - задумчиво ответил Найт, наблюдая, как мистер Сент-Джон
- грузный представительный джентльмен, достаточно старый, чтобы быть отцом
Лили, гладит ее ладонь, потом запястье, потом локоть. На этом он
остановился. По всему видно, малый высоко ценил собственную шкуру.
Но тут Лора Бет дернула Найта за брюки.
- Папа! - воскликнула она, обласкав его сияющей улыбкой.
- Где Царица Екатерина? - спросил он, пытаясь одолеть внезапно застрявший
в горле комок.
- У нее нет нарядного платья, такого, чтобы можно было пойти на свадьбу
мамы. Я велела ей остаться в постели.
- Мне следовало бы подумать об этом. Пойдем, пуговка, покажем епископу
Морли, что и мы умеем вести разумные и мудрые беседы.
- Не люблю черный цвет, - объявила малышка, поспешно сунув палец в рот.
"Брачная ночь, несомненно, должна запомниться навсегда", - думал Найт,
наблюдая, как Лили говорит с каждым слугой по очереди. Эту ночь Лили
запомнит во всех подробностях, и .эти воспоминания вызовут на ее лице улыбку
даже через пятьдесят лет.
Найт подошел к большим фигурным окнам огромной парадной столовой и
посмотрел на небо. Похоже, сильно похолодало, на небе собираются грозовые
тучи, видно, скоро пойдет дождь. Обернувшись, он заметил, что Лили наблюдает
за ним. И застенчиво улыбается при этом. Найт улыбнулся в ответ, подумав,
что отныне она каждую ночь будет ложиться в его постель и каждое утро
просыпаться вместе с ним.
Ровно в шесть вечера Найт пожелал спокойной ночи детям и направился вниз,
в маленькую столовую, где он и Лили собирались поужинать вдвоем. Милый Джон,
благослови его Господь, пообещал развлекать детей, пока не придет время
отправляться в постель, а поистине святая миссис Крамп стала на этот вечер
лучшим другом Лоры Бет.
"Теперь, Лили, - подумал он, - настала твоя очередь. И моя".
- Как ты ухитрилась стать еще прекраснее, чем всего час назад? Конечно,
вопрос этот метафизический и, по всей видимости, ответа не имеет.
Найт поднял бокал с шампанским:
- За вас, виконтесса Каслроз, миледи Каслроз, моя госпожа, моя жена,
спутница жизни...
- Хватит, хватит, это уж слишком!
Лили быстро коснулась тонким хрустальным бокалом бокала мужа:
- За нас, - провозгласила она широко улыбаясь. - Странно, конечно, -
продолжала она, - но я никогда не думала, что стану виконтессой или
"миледи". Видишь ли, у нас совсем не было денег, особенно после того, как мы
с отцом покинули Англию, а мне всегда говорили, что джентльмены женятся
только на девушках с солидным приданым.
- У тебя есть нечто получше денег. Лили, и это сокровище не купить ни за
какие деньги.
- Неужели? И что же это такое, скажи пожалуйста?
Найт улыбнулся и просто ответил:
- Ты принесла мне в дар не только себя, но и семью. Согласись, это
бесценное приданое, Лили не совсем понимала, шутит Найт или вполне серьезен.
Похоже, он не лгал, хотя она не настолько хорошо знала его, чтобы сказать
наверняка.
- Ты прав, они замечательные дети.
- А ты нет?
- Я самая обыкновенная женщина, Найт.
- Пожалуйста, не смей говорить о моей жене, как о самой обыкновенной
женщине! Боже, как я рад, что все кончилось! Надеюсь, ты сможешь признать,
что чувствуешь облегчение, оттого что стала моей женой?
- Не знаю, - медленно протянула она, теребя ножку бокала. - Все случилось
так быстро и... даже не знаю, что и думать.
- Зато я искренне счастлив за нас обоих, - заверил Найт.
Теперь ты моя и обещаю всю жизнь заботиться о тебе.
Пока Найт говорил. Лили, как зачарованная, не могла оторвать глаз от его
рта. Потом неожиданно увидела руки, сильные руки, занятые в данный момент
тем, что накладывали ей морковь, и представила, каково это - ощущать его
руки на своем теле, на своей...
Найт оцепенел:
- Немедленно прекрати так смотреть на меня, иначе я опрокину тебя прямо
на стол, вот сюда, между блюдом с жареной зайчатиной и чашей с устрицами, и
сделаю то, о чем давно мечтал.
- Какая странная манера выражаться, - промямлила Лили, тщетно пытаясь
принять равнодушный вид.
- Ты права. Возможно, вернее будет сказать, что именно ты, дорогая,
сделаешь все, что пожелаешь с моим бедным телом.
На секунду в глазах Лили мелькнуло прежнее голодное выражение, и Найт
застонал.
- Вот, - выдавил он, ставя перед ней тарелку.
- Мимс превосходно готовит.
Найт, усевшись на место, улыбнулся жене:
Может, все-таки съешь что-нибудь? Хоть несколько глотков, Лили. Тебе
понадобятся силы... особенно сегодня.
Вилка в руке Лили слегка дрогнула, и Найт, заметив это, довольно
ухмыльнулся. Жена! Честное слово, жена! Урожденная леди, которой не терпится
лечь в постель с мужем. Сама эта мысль пьянила, и он отказывался думать о
чем-то ином. Какое имеет значение, спала она только с Трисом или еще с
несколькими мужчинами? Он не солгал ей тогда. Прошлое должно быть
похоронено.
Они молча ели. Глаза Найта сверкали ярче пламени стоявших на столе
свечей.
- Лили. Лили подняла голову и, увидев выражение его лица, застыла.
- Это наша брачная ночь.
- Знаю.
- Но ты ведь не нервничаешь, правда?
- Конечно. А ты?
- Нет.
- Глупый вопрос. Ты, в конце концов, мужчина.
- С этим утверждением спорить трудно. Но сегодня наша брачная ночь, и я
хочу, чтобы ты доверяла мне. Хорошо?
- Это так отличается от того, к чему я привыкла. Быть замужем означает,
что я больше не отвечаю только за себя и детей. Теперь нужно думать и о
тебе.
- Почему бы не переложить ответственность на мои плечи? Ты могла бы
отдыхать и привыкать К мысли о том, что стала моей женой.
- Разве ты не должен привыкнуть к тому, что стал моим мужем?
- Я только хотел сказать, что ты больше не одинока. Лили, теперь вовсе ни
к чему быть такой независимой. Я с тобой.
- Со мной. Я больше не голодна, Найт. - Ешь. Еще десять глотков и все,
Лили. Помнишь тот день в дубовой роще? Тот незабываемый день, когда Сэм
вывихнул ногу?
Она не хотела сознаваться, что помнит. Не хотела давать Найту еще одну
возможность проявить мужское превосходство, но ничего не могла с собой
поделать. Эти несколько мгновений отчетливо запечатлелись в памяти. Лили с
трудом сглотнула, вновь переживая безумство, овладевшее ею тогда, и еле
заметно кивнула.
- Помнишь, что мы делали?
- Пожалуйста, Найт, ешь пюре.
- Ты стояла, прислонившись к дубу, помнишь? Тому, старому, с очень
толстой корой. Я целовал тебя, и ты потеряла голову от моих ласк. Потом я
встал на колени и сунул руку под твою юбку. - Он немного помедлил, наблюдая,
как она перекладывает вилку из правой руки в левую. Потом Лили положила
вилку на стол и, не зная, что делать дальше, нервно скрутила салфетку. -
Благодарение Богу, руки у меня длинные, - продолжал Найт гораздо тише, очень
мягко. - Помнишь, как я ласкал твои колени, потом очень медленно передвинул
руку вверх по твоему стройному бедру. Ты вся дрожала. Лили, и из твоего
горла рвались воркующие стоны, и я снова и снова целовал тебя, и мои пальцы
тянулись все выше, пока едва не коснулись тебя...
- Найт!
- Когда мои пальцы нашли тебя, ты была такая горячая и набухшая, и все
это для меня, ты хотела меня. Лили. Помнишь, как я гладил тебя, ласкал, пока
ты не закричала. Я закрыл тебе рот губами, а ты продолжала кричать, потому
что так хотела меня, что ничего не могла с собой поделать? - Голос Найта то
и дело прерывался: он окончательно терял над собой контроль, всего лишь
воскрешая в памяти происходившее неделю назад. Лили боялась пошевелиться. -
О чем ты думаешь, Лили?
Лили провела языком по внезапно пересохшим губам и на мгновение закрыла
глаза.
- Твои пальцы, - прошептала она. - Это ощущение внизу живота... И твой
рот, и тело, прижатое к моему...
Найт едва не сорвался с места. О Господи, а он-то думал стать хозяином
положения! Взгляните только на него! Он страдал гораздо больше Лили,
наливаясь сладостной болью. Ведь Найт был мужчиной, а мужчины мучаются
желанием значительно сильнее женщин, когда речь идет о постели. Он просто не
ожидал от нее такой... честности.
- Знаешь, что я собираюсь сделать с тобой сегодня?
Лили покачала головой, смутно сознавая, что в этот момент неспособна
связно думать и произносить самые простые слова. Он совращал ее сейчас
словами так же неотвратимо, как в тот день, в дубовой роще.
- У нас в доме нет дуба. Сегодня слишком холодно, чтобы вернуться в рощу.
Но, Лили... нет, я не буду рассказывать. Просто покажу. Ты не будешь
нервничать или бояться.
Найт решительно отодвинул стул н поднялся, явно стремясь к желанной цели,
но вместо этого, к потрясенному изумлению Лили, словно мысленно одернув
себя, отвернулся и кинул через плечо:
- Не хочешь ли сыграть мне на пианино? Лили непонимающе уставилась на
мужа:
- Конечно, - выговорила она наконец. - Именно этого мне хочется сейчас
больше всего на свете.
Но про себя, горько вздохнув, подумала, что на самом деле жаждет только
одного: услышать из уст мужа, что он любит ее и женился потому, что не может
без нее жить. Но ему нужно лишь ее тело, ничего больше. Он достаточно ясно
дал понять это. Лили не была ни ханжой, ни лицемеркой и, хотя все понимала,
готова была признать, что тоже желает его, страстно желает. Однако Найт ей
небезразличен, черт возьми! Ни к одному мужчине она не относилась так!
Они вышли из столовой, оставив еду почти нетронутой. Лили, реалистка в
душе, знала, что сегодня ее пальцы вряд ли смогут справиться с мало-мальски
сложной пьесой. Что он задумал? Сегодня, именно сегодня, ей предстоит стать
женщиной, и эта мысль была столь восхитительно возбуждающей, что ей безумно
захотелось броситься в его объятия прямо здесь, в гостиной. Но вместо этого.
Лили сыграла ирландскую балладу, к счастью, очень медленную и достаточно
однообразную.
Найт наблюдал за ней, замечая, как пламя свечей бросает мягкие отблески
на ее головку, зажигая золотистые блики в густых белокурых волосах. Тонкое
кружево вокруг выреза, обрамляло белоснежные плечи и спускалось к упругой
груди под мягким шелком.
Найт покачал головой. Если продолжать и дальше непрерывно думать об этом,
представлять, воображать... он пропал, пропал навеки. Найт поэтому и
попросил ее сыграть, чтобы хоть немного удержать на расстоянии, но это не
возымело никакого действия.
Он должен держать себя в руках. Эти странные, непонятные, тревожащие
чувства, которые он испытывает к Лили, необходимо держать в узде. Нельзя
допустить, чтобы они им правили. Но только ли похоть? Единственно ли
вожделение завладело им?
- Довольно, Лили.
Найт поднялся и взял со стола подсвечник. Пальцы Лили нервно упали на
клавиши; раздался беспорядочный аккорд. Она взглянула на мужа с каким-то
странным облегчением. Он играл с ней в какую-то непонятную игру, и Лили
желала положить ей конец, желала, чтобы он отнес ее в постель, лег рядом,
любил ее. Как только она узнает в чем дело, времени хватит, чтобы вознести
молитву Господу, или хотя бы немного восстановить душевное равновесие. Не
сразу, но понемногу, постепенно.
Лили медленно встала, застенчиво улыбаясь мужу. Найт протянул руку, и она
доверчиво положила в его большую ладонь свою маленькую.
- Я велел перенести твои вещи в мою спальню, - сообщил он, пока они
вместе поднимались по ступенькам.
- Ты очень добр.
- Добр? Я просто хочу, чтобы ты была рядом. На следующей неделе мы
займемся твоим гардеробом.
- По-моему, это необязательно, - возразила Лили. - Мое подвенечное платье
великолепно, Найт. И кольцо тоже. Мне не хотелось бы выглядеть
неблагодарной.
- Благодарность не имеет с этим ничего общего, Лили. И вообще, не желаю я
никакой благодарности. Хочу только тебя, ничего больше.
- Я и так твоя.
- Еще нет, - пробормотал Найт с таким видом, будто у него внезапно
начались сильные боли.
Они наконец добрались до хозяйских покоев в конце коридора. Найт открыл
дверь, улыбнулся невесте и попросил:
- Вот, возьми свечи, пожалуйста. - Лили, вцепившись в серебряный
канделябр, переступила порог спальни. Найт повернулся, потянул на себя
тяжелую дубовую дверь и прислонился к ней спиной:
- Пожалуйста, постой спокойно еще мгновение. Я хочу хорошенько
рассмотреть тебя. - Лили повиновалась, чувствуя себя неловкой дурочкой.
Канделябр задрожал во внезапно ослабевших пальцах, и Найт отобрал его,
поставив на камин. - Здесь довольно тепло, - заметил он, наклонившись, чтобы
подбросить еще одно полено в огонь. - Я велел Тромбину натопить получше.
- Тут нет ширмы, Найт, а я... Найт властно протянул руку:
- Я буду твоей горничной. Лили, но не сейчас. Еще рано.
Он направился к ней очень медленно, не сводя глаз с ее лица.
- Ты так прекрасна, - прошептал он, и Лили опустила ресницы, чувствуя,
как его пальцы легкими касаниями дотрагиваются до щеки, лба, ушей.
- А вы, милорд? Неужели ни одна женщина не говорила, как вы красивы?
- Не больше дюжины. Я никогда им не верил.
- А мне поверишь?
Найт долго вглядывался в жену:
- Посмотрим. Утром. А теперь, моя дорогая невеста, я хочу целовать тебя,
пока не зазвенит в ушах.
Лили, побагровев от смущения, сжалась, но Найт осторожно приподнял ее
подбородок:
- Лили, - выдохнул он.
Почувствовав на губах теплое дуновение, она положила руки на его плечи и
прижалась к нему. Найт несколько долгих мгновений пожирал взглядом ее рот,
потом поцеловал, сначала нежно, едва дотрагиваясь, быстрыми, почти
невесомыми поцелуями, заставившими Лили улыбнуться и открыть глаза.
Найт кончиком пальца обвел ее рот:
- Разомкни губы. Лили молча повиновалась; поцелуи становились все крепче.
Она ощущала на губах сладкий вкус шампанского, смешанный с более кисловатым
привкусом лимонного пудинга, и его собственный, неповторимый вкус. Найт,
великолепный мужчина, прекрасный человек - ее муж и наконец принадлежит ей.
Лили впервые в жизни ощущала себя свободной, получив свободу быть собой,
свободу показать Найту все, что чувствует к нему. Его язык коснулся ее
языка, и Лили изумленно встрепенулась. Но только на мгновение. Потом она
приняла его.
Теперь она была полностью в его власти. И Найт мог делать с ней все, что
захочет. Но он постарался забыть о пульсирующей боли в чреслах и, сжав
ладонями упругие ягодицы, поднял Лили, отнес поближе к камину и, придавив к
стене, прижался к жене всем телом, ощущая, как в грудь упираются мягкие
холмики, как они вздымаются, когда он прикасается напряженным, твердым как
сталь, горящим древком в ее живот. Лили охнула от неожиданности. - Тебе
нравится? Но слова не шли на ум, и единственным ответом стал страстный
поцелуй. Прижавшись губами к губам мужа. Лили, сама того не сознавая,
вонзила ногти в его плечи. Она ощущала спиной твердую стену, чувствовала,
как крепко Найт прижимается к ней, и, напрягаясь, стремилась впечататься в
него, как можно сильнее, не в силах совладать с собой. Потом она неожиданно
вспомнила слова Найта о дубовой роще и о том, что он сделал с ней в тот
день. Лили была непередаваемо возбуждена, смущена и теряла рассудок от
предвкушения неведомого.
Но Найт неожиданно отстранился от нее, и глаза Лили мгновенно
распахнулись:
- Найт, - отчаянным шепотом позвала она.
- Секунду, Лили.
Найт встал перед ней на колени, постепенно приподнимая подвенечное
платье.
- Оно гораздо тоньше амазонки, и я боюсь его порвать, - пояснил он.
Лили почувствовала дуновение холодного воздуха на голых ногах. Найт снова
стоял перед ней, прижимаясь губами к ее губам, а его рука легла на ее бедро.
Лили снова охнула, лихорадочно обнимая его, стараясь прижаться как можно
теснее. Рука Найта медленно двинулась вверх; он снова поцеловал Лили, тихо
спросив:
- И это тебе нравится? Совсем близко, дорогая, я почти касаюсь тебя. О
Боже, неужели ты не видишь, не понимаешь, что я испытываю сейчас, лаская
тебя? - Его пальцы легко раздвинули тугие завитки, безошибочно отыскали
средоточие ее желания. Лили вздрогнув, беспомощно всхлипнула. - На этот раз
нам никто не помешает. Никто на свете.
Его поцелуй становился все более жгучим, язык гладил язык Лили, а пальцы
ритмично ласкали влажную женскую плоть, сводя ее с ума, заставляя стонать и
кричать, опьяняя почти до обморока, побуждая надавливать всем весом на
безжалостно-умелые пальцы в попытке узнать больше, больше...
Средний палец Найта скользнул в теплую расщелину, и Лили подалась вперед,
уронив голову на его плечо:
- Найт, я не могу....
Но палец лишь проник еще глубже:
- Не можешь, что? Ты такая тугая. Лили, такая теплая и...
Он терял голову от безумного желания, фаллос напряженно пульсировал,
наливаясь горячей кровью, и Найт поспешно отодвинулся от Лили Он должен
подарить ей наслаждение, прежде чем возьмет ее.
Пальцы Найта скользнули вверх, пока снова не отыскали тугой бутон. Найт,
улыбаясь, ткнулся носом ей в лицо, она подняла глаза навстречу его поцелуям.
- Тебе ведь нравится это, правда. Лили? Я ведь знаю, нравится. Ты уже
влажная и мягкая, и я...
Его язык вновь проник в рот Лили. Она застонала, откинув голову, словно
предлагая горло и трепещущие груди жадному рту. Пальцы дразнили и окунались
в нее все настойчивее. Найт чувствовал, как в ней нарастает напряжение, как
цепенеют ноги, понимая, что еще мгновение - и Лили забьется в конвульсиях
оргазма. Он хотел видеть ее лицо в этот момент. Пытаясь сдержать себя,
продлить ее сладостные терзания, он чувствовал, что не может больше ждать.
Движения его ускорились, ласки стали лихорадочными. Лили выгнула спину,
бедра подались вперед, веки опустились, а из горла вырвался крик.
- Открой глаза. Лили.
Она, не рассуждая, повиновалась, и он увидел безбрежное потрясенное
изумление в этих глазах. Тело ее словно взорвалось, а мир разлетелся на
тысячу мелких осколков. Изумление через какое-то время сменилось беспомощным
наплывом чувств, которые она никогда не умела скрыть от него.
Найт продолжал ласкать Лили, на этот раз медленно, нежно, гладя,
успокаивая, и она постепенно затихла, обмякла. И тут Найт быстро
освободившись от брюк, поднял ее и, не дав опомниться, резко приказал:
- Обними меня ногами за талию. Лили, не раздумывая, повиновалась, не
понимая, чего от нее хотят. Его руки почти грубо мяли, отбрасывая тонкий
шелк подвенечного платья.
- Найт, - шепнула Лили и тут же застыла, почувствовав, как его пальцы
раздвигают сомкнутые створки раковины. Лили, затаив дыхание, ждала, что
будет дальше. Тугой фаллос упирался ей в живот, горячий, пульсирующий, и
Лили попыталась отстраниться, не в силах больше выносить настойчивые ласки.
Такой большой и требовательный... Неожиданно его руки подняли Лили еще выше,
и Найт подался вперед, одним толчком войдя в нее. Лили замерла, но тут же
вскрикнула от боли. Найт проник в неподатливое тело еще глубже, заставляя ее
принять его, хотя смутно сознавал, как необычно мала она для опытной
женщины. От чувства обладания ею, столь долгожданного и потому острого,
восхитительного, Найту хотелось рыдать. Вдруг в его затуманенное сознание
ворвался ее крик. Нет, скорее вопль, и она почему-то начала сопротивляться.
Ничего не понимая, Найт сильнее прижал Лили к стене, чтобы удержать на
месте.
Он крепче сжал ее талию, поднял повыше и с силой насадил на себя. Боже,
она ужасно тугая и что-то, что-то было не так...
Найт прорвал тонкую преграду ее девственности. А Лили почувствовала,
будто он всадил в ее тело острый клинок по самую рукоятку. Она била его
кулаками, плача, выкрикивая что-то несвязное, вздрагивая от боли, стискивая
его бока длинными ногами.
Она была девственна, а он так грубо овладел ею! Что теперь будет? Он в
ней, глубоко и ощущает ее боль, как свою, чувствует, как конвульсивно
сжимаются ее потаенные мускулы вокруг него. На секунду взяв себя в руки,
Найт смог пробормотать:
- Лили, прости меня. Не вырывайся, спокойно. Боже, да не двигайся же!
Но Лили, ничего не слыша, пыталась освободиться. Ее судорожные движения
воспламенили Найта до такой степени, что доводы рассудка окончательно
покинули его. Он был вне себя, больше не понимая, что происходит и,
удерживая Лили на весу, врывался в нее все быстрее и глубже... Излив семя в
почти бесчувственное тело, несколько мгновений Найт был почти без сознания,
тяжело дыша, прижавшись лицом к стене. Хриплые всхлипывания привели его в
чувство, вернув к реальности.
Она оказалась девственницей.
Найт почувствовал, как ее ноги соскальзывают на пол и, осторожно выйдя из
нее, вздрогнул, услышав болезненный стон.
Подняв Лили на руки, он отнес ее на постель. Великолепный подвенечный
наряд повис смятыми складками. Найт расправил платье и уложил Лили на спину.
Ее глаза были закрыты, на щеках блестели дорожки от слез. Лили сейчас
выглядела, как девственница, принесенная в жертву.
- Лили, - позвал он, встав рядом. - Пожалуйста, открой глаза.
- Нет, - сказала она очень отчетливо. - Не хочу. Я тебя не осуждаю. Я...
Он хотел сказать, что не знал, не верил в ее чистоту, но... понимал, что
только последний дурак может признать это в такой момент.
- Прости, это все потому, что я схожу с ума по тебе, и так извелся, что
не мог больше ждать. Лили открыла глаза и взглянула на мужа:
- Мне ужасно больно. Я думала, это будет прекрасно....
- Прости, - снова сказал он. - Но тебе больше никогда не будет больно,
клянусь. В следующий раз мы станем единым целым. Лили, и ты захочешь, чтобы
я был в тебе.
Лили сильно сомневалась в атом, хотя Найт и выглядел уверенно.
- Именно это ты сделал бы со мной в тот день, не появись вовремя Джон?
- Нет. Сначала я хотел было, но потом понял, что должен сначала подарить
наслаждение тебе. Поверь, для меня нет ничего важнее этого. Лили. Лили молча
изучала его лицо:
- Пожалуйста, Найт, не можешь ли ты оставить меня одну сейчас?
- Нет. Позволь помочь тебе И не спорь, сама знаешь, что не сумеешь
справиться со всеми этими крошечными пуговицами.
Он осторожно поднял Лили и начал расстегивать длинный ряд пуговиц на
спине. Найт действовал ловко и быстро, пока Лили не осталась в одной
сорочке. Опустив глаза, она заметила ярко-красные пятна на тонком батисте и
охнула, в ужасе глядя на мужа. Тот натянуто улыбнулся:
- Нет, нет, все в порядке. Пойди ляг, я вымою тебя.
- Но, Найт, у меня идет кровь!
- Ничего страшного. Это из-за того, что я лишил тебя девственности. А
теперь не двигайся.
Лили ничего не ответила. По правде говоря, она никак не могла придумать,
что сказать, даже когда Найт стянул сорочку до талии и обтер ее мягкой
влажной салфеткой. Лили знала, что он смотрит на нее, но по-прежнему не
шевелилась. Найт на несколько минут положил салфетку между ее бедрами, и
боль немного унялась.
Найт смотрел на нее, осторожно гладя внутреннюю сторону бедер, слегка
раздвигая их. Он смыл кровь и остатки семени и теперь горел желанием
взглянуть на нее, коснуться. Влажная ткань в руках давала ему прекрасный
предлог. Боже, как она прекрасна! Эти длинные белоснежные ноги, стройные и
восхитительно мягкие., совсем недавно обнимающие его талию. И снова, снова
он хотел ее. Но, когда Найт легко коснулся кончиками пальцев нежной кожи,
Лили съежилась.
- Тебе все еще больно?
Он поднял голову, и Лили несколько мгновений просто смотрела на него.
Найт положил ладонь на грудь жены:
- В следующий раз, Лили, ты будешь улыбаться мне и умолять не покидать
тебя.
- Трудно поверить этому.
Но Найт продолжал улыбаться жене. Трудно винить ее за эти сомнения. Он
был ослом, полным идиотом, болваном!
- Ну вот, теперь мы снимем сорочку.
- Нет, - к его удивлению отказалась она, зябко скрестив руки на груди.
Подумать только, ноги широко расставлены, а она прикрывает грудь!
Найт весело ухмыльнулся:
- Вы просто великолепны, миледи, - объявил он и, схватившись за подол
сорочки, с треском разорвал тонкую ткань. - Подними руки.
И когда она, обнаженная, распростерлась на постели, Найт, призвав на
помощь всю волю, I по-прежнему сдерживал себя. Помедлив, он легонько положил
ладонь на ее плоский живот, и, тут же наклонившись, вобрал губами задорно
торчащий розовый сосок.
Неистовое жгучее наслаждение. Лили бессознательно напряглась и выгнула
спину.
- Хочешь большего, милая? Я не войду в тебя, рана слишком свежа, но могу
дать тебе блаженство. - Лили застонала; тонкие руки беспокойно зашарили по
его плечам. - Насколько я понимаю, это знак согласия.
Лили пыталась сказать Найту, что он по-прежнему одет, а она хочет видеть
его, ласкать, но не могла вымолвить ни слова, чувствуя теплое дыхание на
коже, когда Найт, прокладывая дорожку из поцелуев от груди вниз, прижался
губами к животу; умелые пальцы вновь отыскали маленький скрытый складками
плоти бугорок, раздвинули бедра шире. Он встал на колени между ее ног,
приподняв над постелью, и его губы, горячие, жадные, обожгли ее. Она
задушенно вскрикнула, потрясенная силой и глубиной ощущений; из горла
непроизвольно вырвался вопль. Лили содрогнулась, напряглась и застыла.
Она отдалялась от него, но, как ни странно, некая часть Найта осталась с
ней, глубоко внутри, соединяя их навсегда. И Лили забыла обо всем, кроме
магии его губ и отклика своего тела на ослепляюще-безумные ласки. Это
бесконечное томительное блаженство все накатывало волнами, и казалось, ему
не будет конца.
Лили ускользнула от Найта и окружающего Мира и, наконец успокоившись,
провалилась в глубокий сон, не заметив даже, как он поднял голову, чтобы
улыбнуться ей.
Она спит. Ему, наверное, следует быть весьма довольным собой. Он утомил
ее, вымотал, измучил наслаждением.
Найт осторожно сполз с постели и поднялся, глядя на жену сверху вниз.
Спутанные волосы разметались в великолепном беспорядке вокруг головы,
белоснежное тело раскинулось на постели для него, лишь для него одного.
Смотреть на Лили доставляло Найту безмерное удовольствие. Даже узкие ступни
были прекрасны. Ему повезло, повезло, как ни одному мужчине на земле.
Теперь он просто не мог представить, что мог когда-то всерьез считать,
будто мудрый человек должен ждать до сорока лет, чтобы насладиться женщиной,
ставшей его женой.
Найт разделся, бросая одежду на пол. Обычно он не был таким неряхой, но
сейчас хотел лишь прижать ее к себе, чувствовать на коже ее теплое дыхание,
ощущать прикосновение гладкой ладони к своей груди.
Он осторожно лег рядом с Лили и натянул одеяло на нее и себя. Она
пробормотала что-то неразборчивое. Найт нежно поцеловал ее в висок и
растянулся на боку, крепче прижав к себе жену.
Жизнь прекрасна! Он больше ничего не хотел менять, совершенно ничего.
Найт просыпался медленно, сознавая, однако, что не все в порядке в этом
мире. Но еще не открыв глаза, он вспомнил о Лили и улыбнулся, как последний
идиот. Нет, все же что-то...
Открыв глаза, Найт прежде всего увидел не Лили, а Лору Бет, свернувшуюся
клубочком между ними и упиравшуюся локтем ему в горло. Найт встрепенулся, но
тут же застыл, не в силах сообразить, что происходит. В этот момент Лили
открыла глаза, недоуменно уставилась сначала на Лору Бет, потом на мужа и,
широко улыбнувшись, прошептала:
- О Боже! Откуда взялась эта маленькая плутовка?
- Нужно было запереть дверь, - мрачно проворчал Найт.
- По крайней мере, она хотя бы между нами.
Иногда она спит прямо на мне, и я просыпаюсь от удушья.
- Здравствуй, мама. Доброе утро, папа.
Маленький локоть едва не вонзился в кадык Найта. Его наградили поцелуем,
от которого щека мгновенно стала мокрой.
- Лора Бет, - начала было Лили, но тут же расхохоталась. Потом
перевернулась на спину и окончательно зашлась смехом.
- Мама, ты совсем голая. Что случилось с твоей ночной рубашкой?
- О Боже, - вскрикнула Лили, немедленно прикрываясь одеялом.
- И на папе ничего нет. Ужасно странно. Найт положил руки за голову и
лениво взглянул на Лили:
- Интересно видеть, как ты справишься с этой четырехлетней занозой.
У Лили почти не было времени, чтобы бросить взгляд на обнаженную грудь
мужа. Он был прекрасен, так же совершенен, как в тот день, когда разделся до
пояса, чтобы искупать Лору Бет. По всей видимости, он хочет, чтобы она
встала и продефилировала по комнате, в чем мать родила.
Лили, нахмурившись, закусила губу и, что-то обдумав, кивнула:
- Лора Бет, пожалуйста, дай мне вон то полотенце. Там, видишь, на кресле.
- Холодно, - заныла Лора Бет и прижалась к груди Найта.
Найт хмыкнул и, опустив руку, взъерошил волосы малышки:
- Послушай, пуговка... Лора Бет подняла голову:
- Почему ты здесь, с мамой? Это не ее комната. Я очень испугалась, потому
что не смогла найти ее.
- Твоя мама вчера вышла за меня замуж. Это означает, что она всегда будет
со мной, повсюду, все время, без исключения, особенно когда спит.
- Ой!
Пальчик Лоры Бет твердо угнездился во рту.
- Дай мне полотенце, - повторила Лили свою просьбу.
Найт решил ее пожалеть. Перегнувшись через жену, он потянул висевший у
кровати шнур.
- Теперь подожди немного, и кто-нибудь обязательно придет. Не так-то уж и
рано.
Но явился не кто иной, как Стромсо, который при виде столь непристойной
картины покраснел, как перезревшая клубника. Камердинер приехал только два
дня назад и с тех пор держался подальше от всех, кроме Найта.
- Нам необходима ваша помощь, Стромсо, - небрежно бросил Найт,
наслаждаясь смущением камердинера. Ханжа несчастный! - Принесите мой халат,
а потом отправляйтесь на кухню и скажите Мимсу, чтобы завтрак был подан,
скажем, через полчаса. Очень обильный завтрак.
- Да, милорд.
Стромсо, старательно отводя глаза, приблизился к постели с халатом Найта
в руках. Конечно, он понимал затруднительное положение хозяина: подумать
только, маленькая девочка в его постели, какой кошмар! Такое никогда не
случилось бы до того, как она...
Камердинер искоса метнул неприязненный взгляд на виконтессу и, только
сейчас разглядев в ней не навязчивую попрошайку, а женщину, едва не охнул
вслух. Иисусе, да она хороша, чертовски хороша. Стромсо поспешно отступил и
едва ли не бегом покинул спальню.
- По-моему, старина Стромсо немного сконфужен.
- Ты прав, и я прощу ему все грехи прошлого. Ты ужасный человек,
способный любого довести своими насмешками.
Найт натянул халат. Лора Бет хотела помочь, и Найт вздохнул:
- Лили, пожалуйста, возьми эту маленькую негодяйку и подержи ее, пока я
оденусь. Спасибо.
Он услышал смешок Лоры Бет, но все же, поспешно поднявшись, одернул
халат.
- Пожалуйста, Найт, мою сорочку и пеньюар. Найт ехидно ухмыльнулся, но
все же исполнил просьбу.
Полчаса спустя за завтраком Найт объявил, намазывая маслом кусочек
теплого хлеба:
- Через два часа мы отправляемся в Брайтон.
- Что?
- Не думаю, что утро после брачной ночи должно было ознаменоваться
появлением четырехлетней девочки, которая не только буравит локтем мое
горло, но и хихикает, и задает неуместные вопросы насчет того, почему мы
спим вместе.
- Но Брайтон? Сейчас зима, Найт.
- Знаю. Там не будет ни души, только я и ты, и когда мы не захотим
проводить время в постели, что будет крайне редко, можем разговаривать о ней
или петь о ней или, возможно, читать стихи.
Лили засмеялась и жарко вспыхнула, ощутив восхитительную волну
наслаждения, пронизавшую каждый дюйм ее тела.
- Ты просто безумец, - решила она. - Через два часа?
День выдался холодным и ясным, небо отливало стальной голубизной. Найт
никак не мог согнать улыбку с лица. Выглянув из окна кареты, он в последний
раз помахал детям, выстроившимся на ступеньках крыльца. Тео держал за руку
Лору Бет. Сэма несли два дюжих лакея.
Слушайтесь Джона, - крикнул Найт. - И Тромбина. И всех взрослых.
- Лора Бет! - окликнула Лили, втиснувшись рядом с Найтом, - держи пальцы
подальше ото рта и пирожных Мимса!
- Я послежу, чтобы они вели себя прилично, - пообещал Тео. Найт покачал
головой:
- Этот мальчик либо станет викарием, либо превратится в
фанатика-революционера. Среднего пути для него нет.
Лили улыбнулась ему знакомой, чуть кривоватой улыбкой, неизменно
пробуждавшей в Найте жгучее желание. Он притянул ее к себе на колени, как
только колеса экипажа покатились по длинной извилистой подъездной аллее.
- Тебе тепло?
- О да, у меня удивительно уютный плащ. Найт погладил пушистую
горностаевую опушку:
- Должно быть, твоему отцу в то время везло в карты, иначе он не смог бы
купить такую дорогую вещь.
- Да, это русский горностай. Какой-то граф купил его для жены, а отец
выиграл в пикет. - Она прижалась к груди мужа, положи голову ему на плечо:
- А тебе не холодно?
- Господи, если бы ты только знала, Лили. Попробуй только потереться об
меня еще своим прелестным задиком, и тебе же будет хуже.
Лили хихикнула. Звук был таким неожиданным, звонким и ясным, что Найт
ощутил, как глубоко внутри что-то перевернулось. Он хотел ее, вот и все. Эта
прекрасная женщина была его женой, и сочетание этих двух понятий заставило
его испытать странные чувства, неведомые ранее.
- Сиди смирно, Лили, предупреждаю в последний раз.
- Хорошо, - с готовностью согласилась она, - может, мне лучше пересесть?
- Нет, мы будем согревать друг друга. - Лили прижалась к Найту еще
теснее. Он накинул на ноги теплый плед. - Теперь я хочу поговорить с тобой.
- Звучит серьезно. Ты, надеюсь, не собираешься измениться, Найт?
- Какого дьявола это я должен меняться? Хочешь, чтобы я превратился в
мучителя и тирана?
Лили, не отстраняясь, ухитрилась покачать головой.
- На свете нет человека благороднее. Ты настоящий джентльмен, Найт.
- Я знаю, что вел себя глупо. И был отвратительным слепым болваном.
Большего дурака, чем я, не существует, и...
- Немедленно остановись. Ты успел дать мне в руки достаточно оружия на
последующие десять лет.
Найт сжал ее в объятиях, нежно поцеловал в висок:
- Я только подумал, не стоит ли нам навестить Берка и Ариель Драммонд -
это граф и графиня Рейвнсуорт, возможно, мы успеем заехать к ним на обратном
пути. Мы вместе учились в Итоне, потом в Оксфорде, одновременно вступили в
армию и сражались на Пиренеях против наполеоновских армий. Во время
Тулузской битвы, в апреле прошлого года, я был в Париже. Берка ранили, и мы
оба вернулись на родину. Конечно, после отречения Наполеона мы продали
должности и ушли в отставку. Пора было привыкать к мирной жизни, особенно
Берку.
- Не знала, что ты был солдатом.
- Только детям не говори. Меня будут теребить день и ночь, приставая,
чтобы я рассказал о своих приключениях, но, поверь мне они, по большей части
чрезвычайно мрачны и даже омерзительны. Кстати, насчет Берка и Ариель. Вы с
Ариель ровесницы, я полагаю. Они с Берном недавно поженились. Вот увидишь,
они прекрасные люди.
- Они очень удивятся? Или уже знают о нас?
- Ничего они знать не знают. Могу себе представить лицо Берка, когда он
нас увидит.
- А, пресловутая философия Найта Уинтропа - жениться в сорок лет и
всячески избегать собственных детей, чтобы они не унаследовали отцовские
пороки.
- Совершенно верно. Однако, как только Берк увидит тебя, дорогая, все
философские принципы вылетят у него из головы.
- Чепуха, - отмахнулась Лили, и Найт не смог отрицать совершенную
искренность ее тона. - Ты, как всем известно, женился на мне только ради
детей.
Найт весело рассмеялся, но тут же серьезно объявил:
- Лили, ты, наверное, никогда не перестанешь удивлять меня. - Он снова
поцеловал ее. - Думаю, мы остановимся сегодня в "Ковыляющей Гусыне". Это
забавное старое местечко в Годелминге. Завтра, моя дорогая, мы доберемся до
Брайтона. Конечно, будет холодно и сыро, и погода нас не собирается
баловать, но зато мы будем одни, совсем одни.
Это прекрасно устраивало Лили:
- И никаких четырехлетних девиц между нами в постели!
- Нет, только двадцатисемилетний муж будет прижиматься к тебе все ночи
напролет.
***
Встречать виконта с молодой женой вышел сам хозяин, мистер Тернсил. К
несчастью, и Найт и Лили были не в том настроении, чтобы вступать в долгую
беседу и обмениваться любезностями с чрезмерно приветливым мистером
Тернсилом. Они целовались и лихорадочно ласкали друг друга весь последний
час путешествия. Найт был рад, что сейчас зима и пальто прикрывает очевидное
свидетельство его поистине болезненного возбуждения. Жадно глядя на жену, он
помог ей выйти из кареты, но Лили не подняла головы. Она знала, что всякий,
кто взглянет на нее, заметит в глазах безумное желание, увидит покрасневший
от поцелуев рот, определив, чем они занимались в карете.
Она поднималась по узким ступенькам лестницы в спальню впереди Найта,
держась за деревянные перила. Внезапно почувствовав, как его рука ласкающе
провела по округлым ягодицам, Лили от неожиданности подпрыгнула:
- Найт!
- Тебе лучше поднять юбки и пуститься бежать, Лили, иначе дело плохо
может кончиться.
Лили так и поступила, в мгновение ока очутившись на верхней площадке.
- Направо, - окликнул Найт. Только оказавшись в спальне, просторной
прохладной комнате с несколькими широкими окнами, выходившими на деревенский
луг, Найт облегченно вздохнул. Никогда за всю свою сознательную жизнь он не
испытывал ничего подобного. Дрожащими пальцами он повернул ключ в замочной
скважине.
- Мы будем обедать позже, - сказал он, медленно оборачиваясь лицом к
Лили. Она сняла плащ и поспешно расстегивала длинный ряд пуговиц на корсаже.
- Лили.
Она остановилась, улыбнулась и в следующее мгновение бросилась в его
объятия.
- Как тебе удается заставить меня испытывать такое? - едва не заплакала
она и, сжав его лицо руками, начала целовать нос, подбородок, щеки. - О,
Найт, правда, я не могу...
Сжав ее ягодицы, Найт поднял Лили, и она выгнула спину, прижимаясь к нему
животом:
- Это уж слишком, Найт, слишком...
- Знаю, - удалось ему выговорить между поцелуями. - О Господи, я знаю,
любимая. - Найт отнес ее на постель и уложил на спину. - Проклятая одежда, -
процедил он и отступил, срывая с себя рубашку.
Лили пыталась хоть немного успокоиться. "Это просто безумие", - думала
она. Откуда берутся невероятные, невыразимые ощущения, волнами заливающие
ее, стоит ему прикоснуться. Целый час он ласкает ее и шепчет о всех тех
вещах, которые хотел бы сделать с ней... и она, она тоже так этого жаждет...
- Найт?
Но он не поднял головы:
- Хм-м-м?
- Знаешь что? Я не видела тебя совсем без одежды.
Это заставило его улыбнуться и помедлить:
- Ты права. И это ужасно странно. А что касается прошлой ночи... ну что
ж. Лили, я всего-навсего мужчина. Ты ведь не будешь меня бояться сегодня,
правда?
- Могу я помочь вам, милорд?
Его рука дрогнула на пуговицах брюк:
- Д-да, наверное, сможешь. - Лили, не обращая внимания на распахнутый до
самой талии корсаж, сосредоточила все внимание на муже, чья сорочка валялась
на полу, а руки вцепились в пояс брюк. - Коснись меня, Лили.
Лили увидела тугой ком, распирающий ткань, и пальцы сами против воли,
скользнув вниз, сомкнулись вокруг него. Найт дернулся.
- Наверное, это не такая уж хорошая идея, - с придыханием пробормотал он,
и голос при этом звучал так, словно его владельца скрутил ужасный приступ
боли.
- Я помогу тебе, - повторила она и, опустившись на колени перед мужем,
ловко расстегнула пуговицы, а потом медленно, медленно стащила остальную
одежду. Когда Найт остался совершенно обнаженным. Лили изумленно присела на
корточки. Он опустил глаза как раз в тот момент, когда Лили подняла свои.
- Ты просто невероятен, - прошептала она, и Найт зачарованно смотрел, как
ее пальцы медленно двинулись вверх, легко обегая бедра. Он застонал еще до
того, как она коснулась его. Это и вправду было уже слишком.
- Лили, я не могу ждать. Больше не выдержу. - Да, - выдохнула она,
охваченная таким опаляющим желанием, что тело жгло, как в лихорадке, а
голова шла кругом. - О да. Еще одно мгновение, Найт. Одно крохотное
мгновение.
И тут она дотронулась до него, нежно, осторожно, но так, что ему страстно
захотелось взвыть и дать волю своей напряженной плоти. Он мечтал, чтобы она
ласкала его губами, но, когда Лили, вновь встав на колени, наклонилась
вперед, Найт быстро отступил:
- Нет, Лили, не могу. По крайней мере, не сейчас.
Лили послала ему взгляд из-под полуопущенных век, но Найт не стал ничего
объяснять. Она слегка нахмурилась, потом поднялась и начала неверными руками
тянуть и дергать платье. Найт рассмеялся и помог ей. Когда Лили осталась
обнаженной, Найт подхватил ее, быстро пересек комнату, бросил драгоценную
ношу на постель и в следующую секунду придавил к перине. Лили закрыла глаза
от непередаваемого ощущения веса сильного тела на своем.
- Во всем мире не может быть ничего лучше этого.
- Не правда, может. Подожди и увидишь.
Он слегка шевельнул бедрами снизу вверх, не сводя глаз с се лица. Его
прославленное самообладание осталось в прошлом. Не в силах больше
сдерживаться, он вошел в нее, глубоко, одним мощным рывком. Лили вскрикнула,
и он замер:
- Боже, я сделал тебе больно?
Он застыл над ней, опираясь на руки, дрожа от напряжения.
- Нет. О нет.
Этого оказалось достаточно. Его руки обвились вокруг Лили, и она
бессознательным движением приподняла бедра.
- Вперед, Лили. Подайся вперед. Встречай меня на полпути.
Лили не совсем поняла, что имеет в виду Найт, но послушно выгнулась,
опустилась, потом еще и еще.
Найт застонал, откинув голову, и ей на мгновение захотелось погладить
толстую жилу, набухшую на шее.
Она была маленькой и тесной, скользкой и горячей, и Найт знал, что не
сможет долго сдерживаться. Это была Лили... и она хотела его, и может быть,
даже любила немного, и... больше всего на свете он желал подарить ей
наслаждение. Хрипло, почти неузнаваемым голосом Найт позвал:
- Лили, я...
Его пальцы были сейчас между двух сплетенных тел и, скользнув ниже,
отыскали то крохотное место, где сосредоточилась в данный миг вся вселенная.
Лили дернулась, словно от удара молнии. Он упал на бок, увлекая ее за собой,
потом снова повернулся, оказавшись на спине, а она - сверху, ошеломленно
глядя на него, ничего не соображая. Сомкнув руки на ее талии, он поднял ее
над собой и с силой насадил на себя, так глубоко, что, казалось, пронзил
насквозь.
Волосы Лили беспорядочно разметались по лицу, но она не отрывала от него
глаз, чувствуя только, как его руки скользнули по телу и сжали груди. Она
вновь выгнула спину, и Найт вонзился в нее еще глубже.
- Лили, двигайся же! Делай все, что хочешь. Все, что угодно.
Лили приподнялась, ощущая, как он медленно выходит из нее, и тут же
внезапно, молниеносно опустилась - быстро, резко, с размаху. Найт застонал,
но руки словно прикипели к белоснежным холмикам, лаская, сдавливая, теребя,
перекатывая соски между пальцами. Лили хотелось закричать, спросить, знает
ли он, что сейчас, прямо сейчас, меньше чем через секунду, ее тело
взорвется.
Но его всезнающие опытные руки опустились именно в тот момент, когда она
была - почти на краю, оставив неудовлетворенное тело пульсировать, трепетать
в ожидании чего-то большего. Эти длинные сильные пальцы снова отыскали
набухший бутон плоти, чуть надавили, провели сверху вниз, и Лили, потеряв
голову и разум, откинулась назад, тряхнув головой, так что великолепная
белокурая грива разлетелась в разные стороны. Найт, не отрываясь, наблюдал
за ее лицом, пока она извивалась и дергалась, охваченная нестерпимым
опьяняющим наслаждением, унося Найта за собой в сверкающие выси.
Лили обессиленно упала головой на грудь мужа:
- Я сейчас умру.
Найт ничего не ответил, поскольку попросту не мог поверить тому, что
случилось. Он беззаветно, до конца отдал себя другому человеку, забыл о
самоконтроле, сдержанности, мужском превосходстве. Он, собственно говоря,
даже не думал об этом. Подобные вещи должны были бы пугать его, человека,
всегда считавшего себя повелителем женщин, их прирожденным хозяином, именно
тем, кто приказывает, кто дарит блаженство, наблюдая со стороны и аплодируя
своему искусству, блестящему таланту и несомненной силе и, конечно же,
собственному великодушию.
Его руки медленно, механически, гладили спину Лили.
То, что сейчас произошло между ними, не имело ничего общего с силой,
великодушием или самообладанием. Он неожиданно замер. Лили целовала его
плечо, и он снова набухал и твердел внутри ее тела. Ощутив это, она надавила
всем весом, вбирая его в себя.
- Лили, у тебя все болит, и мы.... Найт, не докончив, застонал, сжимая
мягкие, обольстительно нежные ягодицы. Он не дал ей возможности снова
подняться и опуститься, а перекатил ее на спину. Стройные ноги обвились
вокруг его талии, сжимая бока, и он, обезумев, врезался в нее снова и снова,
пока, выкрикнув его имя, она не вцепилась в его бедра и не впилась в губы
страстным поцелуем. Подумать только, он решил, что в этот раз все будет
происходить медленно, нежно, почти спокойно. Ничего подобного. Это было
похоже на бушующий ураган, сметавший все на своем пути, - Лили.
Она не двигалась, не хотела двигаться. Лили наслаждалась его запахом,
прикосновением блестящей от пота кожи, телом - мускулистым, жарким, твердым,
таким великолепным, что она хотела зарыться в него, стать его частью.
Лили вздохнула. Она сейчас коснется его и будет касаться все время. Она
просто не знала, не сознавала...
- Найт? Я понимаю, ты... как это сказать, знал многих дам, опытных и все
такое и...
- И? - повторил Найт, широко улыбаясь.
- Они наслаждались тобой точно так же, как я?
- Не знаю. Объясни, как именно ты наслаждалась мной, и я отвечу.
- Ты скользкий, Найт.
- От пота и от совместных усилий и... - Он опустил голову, чтобы
поцеловать стиснутые губы. - Ты единственная дама, которую я хочу и буду
хотеть, пока не успокоюсь в могиле. Все остальные давно в прошлом. Они не
имеют значения.
- Значит, я доставляю тебе удовольствие?
- Еще немного удовольствия, и я умру. - Он явно не шутил, и Лили
хихикнула. - Не смейся. Это не поможет.
- Они тоже теряли рассудок, как я? Ах вот, значит, в чем дело! Может ли
быть истинная леди настоящей бесстыдницей в постели?
Она просто боится.
- Нет, - ответил он. - То есть да, но совсем не так. Ты вся открытая,
любящая, щедрая. Немногие женщины могут сравниться с тобой, быть такими
естественными, настоящими, неподдельными.
- Так ты не стыдишься меня, потому что я так... то есть..
- Стыдиться? Ах ты, глупая ворона!
Он перекатил ее на бок, так, что они оказались нос к носу.
- Ты моя. Лили, - сказал он и начал целовать ее. - Моя навсегда.
Лили мгновенно заснула, но слова эти все еще звучали в ней, даря
огромное, невообразимое счастье.
Проснулась она тоже от поцелуя. Лили улыбнулась, и язык Найта проник в ее
рот.
- Найт, - прошептала она, протягивая ему руки.
- Нет, Лили, я заказал обед. Нужно как-то поддерживать силы. Вот твой
халат.
Мистер Тернсил подал жареного зайца, пирог с жаворонками, пирожки с
устрицами и овощи. Это был настоящий пир, и Лили, бросив один лишь взгляд на
накрытый стол, набросилась на еду так, словно неделю голодала.
Найт наблюдал за женой. Своей женой. - Кажется, я женился на настоящей
обжоре, - заметил он, наливая себе превосходного бордо.
Лили проглотила последний кусочек зайца и одарила мужа открытой улыбкой:
- Обжора так обжора, зато наемся вдоволь, а там будь что будет.
- Ты и не подозреваешь, как прекрасна в ату минуту!
Лили наклонила голову набок, с любопытством оглядела мужа:
- Тебе, значит, нравятся крысиные хвостики . вместо волос?
- Да. И особенно меня привлекает вид обнаженных грудок, они так
соблазнительно выглядывают из выреза халата! - Это заявление мгновенно
отвлекло внимание Лили, и к огромному изумлению Найта, щеки ее вспыхнули. -
Великолепно, просто замечательно! Предлагаю тост, если, конечно, можешь на
секунду забыть о своем зайце. - Раздался звон бокалов. - За сегодняшнюю
ночь. За побитие рекорда. - Лили в ужасе замигала. - За то, чтобы к утру я,
обессиленный, не смог поднять руки и сползти с постели!
- Слушайте, слушайте!
- Ну и жадина! - нежно заметил Найт, обращаясь к одинокой устрице на
своей тарелке. - Еще один тост. Пусть буду я всю свою жизнь обременен этой
алчной ненасытной женщиной, пусть до конца дней моих преследует она меня!
- Слушайте, слушайте!
Но Найт не побил собственного рекорда этой ночью. Он держал Лили в
объятиях, гладил разгоряченное тело, нежно лаская, когда внезапно широкое
окно раскрылось и знакомый голос прошептал:
- Я знаю, ты не спишь, милорд щеголь! - Найт замер. - Тебе лучше не
двигаться, петушок! Гляди-ка, Бой, он все еще никак не слезет с этой
маленькой штучки. По крайней мере, мы дали тебе время вырвать свое жало из
шлюшки. Думал, ты никогда не перестанешь гвоздить ее?
- Найт! Что...
Найт быстро повернулся и приложил палец к губам жены:
- Молчи и не двигайся.
- Что случилось?
- У нас гости.
Лили мгновенно превратилась в статую. Найт натянул на нее одеяло и
приподнял на локте, ожидая продолжения.
- Закрой окно. Бой. Чертовски холодно. Нам. нужно кое о чем потолковать с
нашими приятелями. Вот так. Зажги чертову свечу. Ну а теперь, мой
высокородный лорд, когда вы наконец закончили развлекаться со своей
подстилкой, вовсе ни к чему ее прикрывать. Мы с Боем уже видели все, что у
нее есть, когда вы развлекались тут весь день и полночи.
Лили шумно втянула в себя воздух. Это те, кого она заметила тогда в
парке. Убийцы Триса! Дура! Она совсем забыла о проклятых драгоценностях!
Найт не обращал внимания на издевки. Просто не имел на это права. Он и
Лили были обнажены, в постели, а пистолет остался в кармане пальто на другом
конце спальни.
- Иисусе, да она красотка, Монк, еще красивее, чем мне помнится. Посмотри
только на эти волосы?
- Знаю, - кивнул Монк, - но у нас сейчас дела поважнее. Бой.
- Я уже надеялся, что отослал тебя к дьяволу, - заметил Найт, обращаясь к
Монку.
Дюжий малый что-то проворчал в ответ и спокойно уселся за маленький
столик, за которым Найт и Лили наслаждались обедом всего несколько часов
назад.
- Вы мужчина что надо, милорд, умеете обходиться с женщинами. Ну а теперь
отдайте нам "побрякушки Билли", и мы спокойно смоемся. Бой оставит в покое
маленькую шлюшку. Бедняга Трис! Всего три месяца в могиле, а его собственный
чертов кузен пашет на его же кобылке.
- Это моя жена? - процедил Найт.
- Что?? Ты слышишь это. Бой? Этот высокородный франт женился на маленькой
шлюшке Триса. Ну, да какое нам до этого дело? Где "побрякушки"?
- Скажу, если моя жена уйдет из комнаты.
- Прошу прощения, но она отсюда и шагу не сделает. И вы при ней посмирнее
станете.
- Выпустите ее. Она не имеет ничего общего со всем этим. Ничего.
- Нет, Найт, я тебя не оставлю с ними.
- Лили, спокойнее!
Лили покачала головой и немного выпрямилась, чтобы лучше видеть Монка.
- Послушайте меня, вы двое. Мы не знаем, где драгоценности! Мы искали и
искали, но ничего не нашли. Я правду говорю. Трис никогда и словом не
обмолвился о них, ни единым словом. Мне ничего не известно о драгоценностях,
и его милости тоже.
- У нее язык так же хорошо подвешен, как у старины Триса, - заметил Бой.
- Только лицо у нее, что надо. Погляди на эти сиськи, Монк!
Иисусе!
Ее груди были прикрыты. Она не двигалась, чувствуя, как рука Найта все
сильнее сжимает ее пальцы.
- Пожалуйста, помолчи. Нет смысла просить их о чем-то. Они все равно не
поймут. Пожалуйста, сделай, как я прошу. - Лили в немом отчаянии уставилась
на него, похолодев от ужаса. О Боже, что если они ранят Найта, или... убьют,
как Триса? Это все она, только она виновата! Из-за нее эти негодяи портят
Найту жизнь! - Она не лжет вам. Нет у нас никаких драгоценностей, - сказал
Найт. - Скорее всего они спрятаны где-то в доме Найта, в Брюсселе. Мы все
осмотрели.
Бой, почесав за ухом, обратился к Монку:
- Может, они правду говорят, Монк. Думаешь, что...
- Ты совсем не разбираешься в людях, Бой, ты невинный и доверчивый, как
ребенок малый. Люди есть люди, и им всего мало. Один взгляд на эти
сверкалочки, и наш благородный господин продаст с потрохами свою шлюху... то
есть, жену. Ну-ка вылезайте из постели, вы оба, и одевайтесь.
- Нет, - спокойно отрезал Найт. - Выведешь меня в коридор как заложника,
пока моя жена оденется. Вы не будете смотреть на нее, джентльмены.
Возможно, сказалась многолетняя привычка Найта отдавать приказания, а
может, сыграл роль повелительный тон, но оба негодяя почему-то послушались.
Монк почесал живот. Бой послушно двинулся к двери.
- Ладно уж, - проворчал Монк, вставая. - Подай мне халат. Бой, и следи за
его милостью. Что же до вас, миледи, даем две минуты, не больше, иначе мы
снова войдем и уж тогда насмотримся вдоволь.
Лили кивнула, не в силах вымолвить слово, и беспомощно наблюдала, как
Найт, великолепный в своей наготе, встал, выпрямился и протянул руку за
халатом. Лили смотрела ему вслед, пока дверь не закрылась, потом метнулась с
кровати и молниеносно оделась. Она лихорадочно оглядывалась в поисках
какого-нибудь подходящего оружия, когда дверь снова распахнулась и появился
Монк, рассеянно оглядываясь по сторонам.
- Жаль, - только и пробормотал он, увидев, что Лили полностью одета. -
Теперь ваша очередь, милорд.
- Сядь, Лили, - велел Найт, показывая на стул у стола. Он не позволит им
увести ее в коридор. Где, черт побери, Тернсил? И остальные постояльцы?
Неужели кроме них в гостинице никого нет? Может, Монк заплатил хозяину,
чтобы тот держал на замке и рот, и двери своей комнаты? Ведь в словах убийцы
было много правды: миром правит алчность.
Сейчас Найту нужнее всего пистолет, и он сможет заполучить оружие, как
только наденет пальто.
Ободряюще улыбнувшись Лили, он скинул халат и оделся. Минут через десять
все четверо бесшумно спустились по лестнице и вышли во двор.
"Старый Кенни, кучер, поднимет утром тревогу, обнаружив, что мы исчезли,
- подумал Найт. - Но что он сможет поделать? К кому обратиться?"
На улице было темно, как в могиле. Ни луны, ни звезд - небо затянули
тяжелые облака. Погода была холоднее обычной, чувствовалось, что вот-вот
пойдет снег. Монк сел на козлы, и еще через пять минут по карета катилась по
дороге. Не по направлению к Брайтону, насколько понял Найт, а на
северо-восток. Бой, закутанный до ушей, устроился на сиденье напротив,
направив в грудь Лили заряженный пистолет.
- Всего лишь небольшое путешествие, - сообщил он немного погодя. - Мы с
Монком отыскали этот маленький коттедж. Сняли его, как приличные люди
делают. Придете в себя, как только доберемся туда.
Ни Найт, ни Лили ничего не ответили, услышав столь ободряющее сообщение.
Несколько часов спустя экипаж свернул с ухабистой проселочной дороги и
катился минут десять перед тем, как повернуть еще раз, налево. Найт не имел
ни малейшего представления, куда их везут.
Наконец Монк остановил лошадей перед маленьким дряхлым строением. Стены
одноэтажного здания были сплошь увиты плющом.
- Чудесное местечко, правда? - спросил Бой. - Его Монк отыскал. Настоящий
джентльмен наш Монк, ему всегда подавай самое лучшее.
Найт молча удивлялся этому человеку. Явный недоумок и одновременно
коварное животное. Кроме того, несомненно убийца. Как, впрочем, и его
приятель. Не следует этого забывать.
Монк распахнул дверцу экипажа:
- Как ты там. Бой?
- Все хорошо, Монк. Никаких неприятностей от нашего модного щеголя.
В коттедже стояла непроглядная тьма. Найт и Лили ожидали на узком
провалившемся крыльце. Бой стоял на страже, пока Монк зашел в домик, чтобы
зажечь свечи.
- Давай их сюда, - крикнул он наконец. Внутри оказалось ничуть не лучше,
чем снаружи. Лили осмотрелась. Единственная грязная комната с низкими
потолками, камином в одном конце и занавеской в другом, по всей видимости
скрывающей кровать и, возможно, стол. Ободранной кухней скорее всего давно
не пользовались.
- Подойди поближе и разведи огонь, - велел Монк Найту, помахивая
стилетом. - А вы, благородная леди, можете сготовить что-нибудь на ужин.
Лили, ничего не ответив, прошла на кухню и поморщилась при виде толстого
слоя жира на плите.
- Воды нет, - выдавила она.
- Сейчас принесу. Припасы вон там, на стойке. И поторапливайся, мы хотим
чаю.
Лили сняла свой красивый плащ и, аккуратно сложив, повесила на стул.
Краем глаза она заметила, как Найт, сбросив пальто, ухитрился вытащить
пистолет и спрятать в складках ткани. Он знает, что делать, когда придет
время. Она свято верит в него.
Лили жарила два толстых ломтя говядины, когда ощутила на шее горячее
дыхание, но, не поворачиваясь, продолжала свое занятие.
- О да, старина Трис хотел тебя, хотел больше всего на свете. Значит,
сумела пробиться в жизни? Избавилась от него и нашла побогаче? А где его
чертово отродье? Тот, маленький, здорово меня приложил, врезал прямо в
коленку. Проклятый сорванец заслуживает хорошей взбучки!
Лили на секунду прикрыла глаза. Слова ничего не значили. Они не могли
ранить или убить. Но руки Монка внезапно обвились вокруг нее, дернули назад,
прижали к немытому телу.
- Отпусти ее, - спокойно велел Найт. - Сейчас же, Монк, или клянусь, тебя
ждет медленная смерть. Я заставлю тебя страдать так, как тебе никогда в
жизни не доводилось.
Монк расхохотался прямо в ухо Лили и, погладив ее грудь, разжал руки:
- Позже, а? Мы с Боем знаем, что ты это дело любишь, видели, как ты
потела под муженьком, насмотрелись, на всю жизнь хватит! Господи, да у нас
все торчком встало, уж не знаю, как и стерпели! - Лили подала на стол
жареную говядину с вареным картофелем, все время ощущая на себе взгляд
Монка, но старалась держать себя в руках. - Я все решил, - провозгласил Монк
с полным ртом. - Видать, вас никакими словами не убедить и ничем не взять.
Так что, мой благородный господин, придется нам побаловаться с вашей женой,
обоим, прямо здесь на полу перед вами, если не скажете, куда запрятали
сверкалочки.
Понятно, мой франт? Мы раздвинем ей ноги и будем гвоздить на ваших
глазах, пока не устанем.
- Я первый, Монк?
- У тебя на нее духу не хватит. Бой. Нет, сначала уж я ее подготовлю,
растяну как следует, а потом и ты сможешь позабавиться. Ну, голубки, как вам
понравился наш план?
По спине Лили волной прокатился страх, но она по-прежнему сидела, не
двигаясь. Совсем не двигаясь. Нельзя показывать, как она боится.
- Держись, - молча умолял Найт, - держись. Не смей падать духом.
Господи, как бы он хотел сейчас оказаться рядом, взять ее за руку, но
ничего не мог поделать, кроме как угрожать, проклинать и тянуть время, пока
возможно. Презирает ли она его за слабость? Или все поняла? Найт не знал,
что думать. Наконец вне себя от бессильной ярости, он выдавил:
- Ладно, мерзавцы, ваша взяла. Я скажу, где драгоценности, только уберите
руки от моей жены. Камни спрятаны в Каслрозе. Мы нашли их в детской игрушке,
как раз перед свадьбой. Я все зарыл в конюшне. Не могу точно сказать где, но
показать покажу.
- Ага! - воскликнул Монк. - Вот видишь, Бой, - наставительно объявил он,
- наш благородный лорд нуждался лишь в небольшом ободрении. Природа
человеческая. Бой, всегда помни о природе человеческой! Так что утром мы
отправимся в Каслроз, приберем к рукам "побрякушки Билли" и больше не будем
беспокоить его милость.
- А как насчет нее? - проныл Бой капризно, как ребенок, не получивший
обещанной конфеты.
- Держи себя в руках. Бой, - мягко попросил Монк. - Потерпи немного.
- Не желаю держать себя в руках, хочу подержаться за нее. Ты видел ее
сиськи, Монк? Господи, до чего мягкие и круглые, а эти белые ноги,
раскинутые шире некуда, и я воткну в нее...
- Ты слишком болен, чтобы насладиться ею как следует, - перебил Монк,
поднимаясь во весь свои внушительный рост. - Ты схватил простуду, а я знаю,
что ты не можешь кончить как надо, когда простужен.
Бои смирился, но продолжал бормотать вполголоса, перечисляя все, что
хотел бы сделать с Лили. Желудок Найта свело судорогой. Пришлось несколько
раз глубоко вздохнуть, чтобы успокоиться.
- Мы уедем на рассвете, - бросил Монк Найту. - Ты и твоя штучка можете
отдыхать, если, конечно, не хочешь снова ваять ее. Нет? Ну что ж, тогда
придется вас связать, нет смысла рисковать нарваться на пулю из пистолета
Боя.
- Да, ведь он уже зарезал Триса, теперь ему ничего не стоит убить снова.
- Совершенно верно. Правда, это было ошибкой, но Бой получил хороший
урок. Я влепил ему по его глупой голове, уж его точно.
Вскоре руки Найта были связаны за спиной грубой веревкой. Он подвинулся
ближе к камину и облокотился на шершавый камень. Монк поднялся и отряхнул
ладони.
- А теперь, миледи, ваша очередь. Садитесь около его милости. - Он связал
руки Лили впереди, не слишком туго, но такими замысловатыми узлами, что
могли бы заслужить одобрение любого матроса. - Бой, не спускай с них глаз
часа четыре, а потом разбудишь меня. Не смей спать, слышишь? Попробуй только
захрапеть. Его лордство вовсе не так глуп, чтобы оставлять его без
присмотра. Коттедж обогревался только Камином, в котором уже угасал огонь.
Найт кивнул Лили, и та подвинулась ближе к нему.
- Небось теперь не сможешь облизывать его милость, - тупо ухмыльнулся
Бой, показывая на связанные запястья Лили. Она положила голову на плечо мужа
и тихо прошептала:
- Знаю. Я знаю.
И доверчиво приникла к Найту. Тот ничего не ответил, страстно желая при
этом поддерживать такую же уверенность в себе, какую испытывала к нему Лили.
Он терпеливо выждал, пока в комнате не раздался назойливый храп Монка.
Остался только Бой.
- Приготовься, - тихо сказал он Лили на ухо, целуя ее в висок.
Пистолетов было два: один у Боя и другой, спрятанный в складках пальто
Найта. К несчастью, пальто висело на спинке стула, на другом конце комнаты.
Однако скоро Бой заснет, Найт был уверен в этом. И тогда придет его час.
Медленно, очень медленно он начал тереться узлами веревки об острый грубый
камень, выступающий из стенки камина.
- А знаешь, Монк ничего не сказал насчет того, что ее нельзя пощупать,
верно ведь?
Лили застыла.
- Если ты сделаешь это, - небрежно бросил Найт, - я не покажу вам, где
спрятал драгоценности. Лили ничего не знает, так что без меня, Бой, не
видать тебе сверкалок. Монк, наверное, больше не захочет с тобой дружить. И,
пожалуй, дело не ограничится только оплеухами. Он может всадить тебе стилет
в сердце.
Глаза Боя сузились. Найт заметил его нерешительный взгляд и произнес
молчаливую молитву небесам. И его молитва была услышана, правда, такого
ответа он не ожидал и в кошмарных снах:
- Ладно, тогда ты возьми ее. Она расстегнет твои брюки и сможет оседлать
тебя. Сунешь в нее свою штуку, а я буду смотреть.
- Нет, - покачал головой Найт. - Ты забыл. Бой, мужчину нужно сначала
возбудить, а мои руки связаны за спиной, что чертовски неудобно, плечи
болят, словно их вывернули, мне холодно, а моя, как ты говоришь, штучка
мертвее египетского скарабея.
- Что такое "ска-ра-бей"?
- Давно сдохший навозный жук.
- Надеюсь, он в самом деле давно сдох! Бой затих и плотнее закутал горло
грязным шерстяным шарфом. Но спать он и не думал. Правда, это теперь почти
не имело значения: казалось, веревки сделаны из стали. Руки Найта свело.
Пальцы онемели. Ему хотелось взвыть от раздражения и усталости.
Когда Бой разбудил Монка, Найт притворился спящим, из-под прикрытых
ресниц наблюдая, как громила устроился на стуле напротив него и Лили, держа
на коленях пистолет.
Придется быть поосторожнее.
Наконец Найт заснул и во сне стонал от мучительного кошмара. Он был один,
совсем один, прикованный к каменной стене. Откуда-то слышались вопли Лили,
но он не видел ее, ничем не мог помочь. Это все продолжалось и продолжалось,
до бесконечности. Именно пережитый ужас разбудил его. Он услышал смешок
Монка и потряс головой, чтобы хоть немного прийти в себя. Кошмар оказался
истинным благословением. Он снова проснулся и с удвоенной анергией принялся
за проклятые веревки. Уже почти рассвело, когда путы наконец лопнули и Найт
сумел освободиться. Он старался не делать лишних движений. Придется как-то
растереть онемевшие руки, прежде чем браться за громил.
Монк развязал Лили и велел ей сварить кофе.
- Мне нужна вода. В кувшине ничего не осталось.
Именно Монк отправился за водой к ручью.
Правда, Найт не знал, далеко ли это, но надеялся, что его не будет долго.
И как только за Монком закрылась дверь, Найт прыгнул - никогда в жизни он не
двигался быстрее. Во мгновение ока он ринулся на Боя и всадил кулак сначала
в живот, потом в нос и, чуть отстранившись, с силой лягнул в пах.
Завопив от боли. Бой свалился на колени.
- Будь ты проклят! Я прикончу тебя за это...
Ой!
Найт опустил рукоятку пистолета на голову Боя и тот, потеряв сознание,
мешком свалился на пол. Найт метнулся к окну и посмотрел, не идет ли Монк.
Кажется, никого, слава Богу. - Поспеши, Лили. - Уже через мгновение Найт и
Лили бежали к конюшне. Пальцы Найта по-прежнему плохо шевелились, из
костяшек сочилась кровь. Лили помогла ему оседлать большого жеребца, одного
их тех, кто тянул упряжку. - Он выдержит двоих. Остальных придется
отпустить. Держись, Лили. Не двигайся.
Найт выглянул из-за двери и заметил Монка. Тот, услыхав вопль Боя, бросил
ведро с водой и бросился бежать к коттеджу.
- Быстрее!
Найт схватил поводья жеребца, вывел его из конюшни. Лили взмахнула
плащом, чтобы выгнать лошадей на улицу, но подняв глаза, окаменела:
- Найт! О Боже! У него пистолет! Найт развернулся, уронив поводья, и
выхватил свой пистолет. Он и Бой выстрелили почти одновременно. В это
кратчайшее мгновение Лили с воплем: "Нет!" заслонила мужа собой, и он
почувствовал, как в ее тело врезалась пуля. Ее швырнуло на него от сильного
удара.
- О Господи, нет!
Найт подхватил жену, не давая ей упасть.
- О Небо, Лили!
Время, казалось, остановилось. Найт услышал мучительный вскрик откуда-то
издалека. Прошло несколько секунд, прежде чем в глазах прояснилось и Найт
увидел Боя, схватившегося за грудь и опускающегося на землю. Монк, яростно
рыча, бежал к упавшему приятелю. Пистолет Найта был разряжен. Он быстро
подхватил Лили, вцепился в поводья лошади Монка и взлетел в седло.
Мимо его уха просвистела пуля. Найт отклонил голову и ударил каблуками в
бока лошади, защищая Лили своим телом.
- Ублюдок проклятый! - заорал вслед Монк - Я прикончу тебя за его! Чертов
ублюдок!
Бой, очнись!
Еще одна пуля разорвала пальто на плече, пролетев на волосок от руки.
Неужели у Мойка еще один пистолет? Найт опустил голову пониже, прижимая к
груди Лили.
Наконец все смолкло. Ни свиста пуль, ни воплей Монка. На нос Найта
опустилась снежинка, потом другая. Он поднял глаза в предрассветное небо.
Холод собачий, а теперь еще и снег. Облака были угрожающе черными, низко
нависшими. Найт бросил взгляд на спокойное лицо Лили. Она так чертовски
бледна! Придется скоро остановиться и попытаться унять кровь. Сунув руку под
плащ, прижал ее к сердцу Лили. Бьется ровно, хотя и медленно.
За спиной не было слышно топота копыт, и Найт, поняв, что, по крайней
мере, на время Монк оставил их в покое, остановил лошадь у кленовой рощицы.
Потом спешился, как можно осторожнее; прижимая Лили к себе свободной рукой,
опустил ее на землю и распахнул плащ. Грудь Лили была залита кровью. Пуля
попала в левое плечо, разорвав плащ и платье. Найт приподнял Лили и
облегченно вздохнул, заметив, что пуля прошила тело насквозь и вышла из
спины. Но кровь все еще сочилась. Найт разорвал платье, спустил с плеч
сорочку и, схватив горсть снега, прижал к ране, чтобы очистить ее и
замедлить кровотечение. Потом повторил то же самое со спиной. Он продолжал
прикладывать снег, пока не посинели руки. Багровая струйка перестала литься.
Только тогда Найт оторвал полоску ткани от нижней юбки Лили и туго
перебинтовал плечо, моля Бога сохранить жизнь жены.
Она была без сознания. Найт решил не пытаться приводить ее в чувство.
Проснувшись, Лили будет испытывать невыносимые страдания. Он огляделся,
пытаясь определить, где находится. Черт возьми, куда их занесло? Невозможно
сказать. Солнце закрыто тучами. Снег шел все гуще, скрывая от глаз
окружающий пейзаж. В двух шагах ничего нельзя было разглядеть.
Нужно немедленно отвезти ее туда, где тепло. Необходимо срочно найти
доктора. Подумать только, он, благородный защитник, не знал, в какую сторону
ехать. Найт снова сел в седло, прижал Лили к себе и отпустил поводья,
предоставив коню выбрать путь. Вскоре они оказались на проселочной дороге.
По крайней мере, она выглядела достаточно наезженной, что само по себе
радовало. Раньше или позже они набредут на какую-нибудь деревню или усадьбу,
ферму или коттедж, населенные порядочными людьми.
Найт чувствовал холод, пробирающийся под пальто. Снег валил огромными
хлопьями, образуя плотную завесу, слепя глаза. Лили неожиданно пошевелилась,
начала вырываться, беспорядочно взмахивая руками и вскрикивая:
- Найт, нет! Нет! Он не может убить тебя!
Я не позволю! О Боже, Найт!
- Все хорошо. Лили, правда хорошо! Я не ранен! Тише, дорогая, не
двигайся! Я не могу удерживать тебя и править лошадью.
Она снова застыла, и Найт продолжал говорить, сам не понимая, что -
какую-то ласковую чепуху. Но, как ни странно. Лили, кажется, это
успокаивало.
Найт не знал, сколько времени прошло, прежде чем он заметил амбар, старое
ветхое строение, видевшее лучшие дни добрых двадцать лет назад. Тем не менее
это было убежище и к тому же недалеко от дороги. Косо сыпавшие хлопья снега
не позволяли рассмотреть окрестности. Осталось неясным - есть ли поблизости
фермерский дом. Ну что ж, по крайней мере, это неплохое начало.
В амбаре гуляли сквозняки. В стенах зияли дыры, куда летел снег и задувал
ледяной ветер. Но тут Найт заметил в одном углу что-то похожее на копну
сена.
"Хорошо, - подумал он. - Тут можно переждать, пока не пройдет снег. Потом
он отыщет дом, должно быть, он где-то неподалеку".
Найт смертельно боялся за Лили. Ее одежда промокла, и посушить ее было
негде. Он отнес ее в защищенный от ветра угол и осторожно уложил на сено.
Потом, сняв пальто, завернул в него Лили и прикрыл сухим сеном. Лошадь
тяжело дышала, раздувая бока. Придется позаботиться о верном товарище. Найт
пробежал руками по шее коня, тихо похваливая, успокаивая и растирая его
сеном.
Жеребец наконец притих и ткнулся носом, в плечо Найта.
- Ладно, старина, иди ешь, сколько влезет. И отдыхай: ты это заслужил.
Накормив лошадь, Найт вернулся к Лили. Он не особенно замерз, поскольку
все время находился в движении, и теперь тихонько лег рядом с женой" прижав
ее к себе, чтобы греть теплом своего тела, Сено почти не пропускало холода,
и Найт почувствовал, как Лили постепенно обмякла. Он ненадолго заснул, потом
проснулся, как от толчка, с бешено колотящимся сердцем, весь в поту.
Монк! Какой-то странный шум! Боже, он нашел их?
Найт мгновенно напрягся, как тетива, и застыл, готовясь к прыжку.
Ничего. Они одни. Тихо заржала лошадь, вот и все.
Откуда-то вспорхнул воробей. Ничего больше. Нигде ни души.
Найт осторожно, чтобы не потревожить Лили, сел. Сквозь большую дыру в
противоположной стене было видно, что снегопад не прекратился. Кровь и
проклятье! Он не имел представления, сколько времени прошло. И ничего нельзя
сделать. Ничего.
Найт снова лег и взглянул на жену. Белая, совсем белая, ужасно белая.
- Лили, - шепнул он, нежно проведя кончиком пальца по ее щеке. К его
удивлению, глаза Лили открылись. Она взглянула на него и, как ни странно,
улыбнулась:
- Здравствуй.
- Ты очнулась, - выдохнул Найт.
- Да. С тобой все в порядке? Где мы?
- Молчи, я все сейчас расскажу. Я в прекрасном здравии, но абсолютно не
понимаю, куда мы забрели. Снег слишком густой, и я не мог различить дорожных
знаков. Мы в каком-то продуваемом насквозь амбаре, в единственном углу, где
нет дыр.
Тебе тепло?
- О да. - Но тут Лили окончательно пришла в себя и вспомнила случившееся.
- Найт!
Она вжалась лицом в его грудь, чувствуя жгучую пронзительную боль в
плече. Никогда Лили не представляла, что может испытывать такие страдания.
Глубоко, так глубоко, словно острый кинжал, засевший в теле. Ей хотелось
кричать, вопить, вырываться, но Найт удерживал ее на месте, и Лили не
позволила боли победить.
- Дыши медленно, глубоко, - услышала она голос Найта, ощутила его теплое
дыхание на щеке. - Сразу станет легче. Медленно, Лили, очень медленно.
Постарайся. Ну же, потихоньку. - Лили послушалась, и хотя для этого
потребовались все оставшиеся силы, но она смогла сделать это. Медленно и
глубоко. Медленно и глубоко. - Правильно. Тебе удается подавить боль. Я
знал, ты сумеешь. Мы выкарабкаемся. Лили, клянусь. Как только снег
прекратится, мы найдем дорогу и я отвезу тебя к доктору. Вот так, медленно и
глубоко.
Он продолжал говорить с ней, наставляя, ободряя, пока она вновь не впала
в бессознательное состояние. Найт не знал, ужасаться атому или радоваться.
Подняв глаза, он заметил снежный вихрь, влетевший сквозь широкую дыру в
стене амбара.
Прошло несколько часов, прежде чем Лили снова открыла глаза. Найт
неотрывно глядел на нее, молясь, чтобы не началась лихорадка, иначе Лили
обречена. Он видел слишком много солдат, погибавших не от ран, а из-за
палящего жара, сжигавшего тело и высасывающего жизнь.
Но лоб Лили был холодным на ощупь.
- Найт?
- Лили, дыши медленно и глубоко. Вот так.
- Как тепло... Ты теплый.
- Это сено. Оно не пропускает холод. Снег еще идет, но это недолго
продлится. Лили. По-моему, небо уже проясняется. По крайней мере, Монк не
погонится за нами в такую погоду.
- Ты убил Боя?
- Не знаю. Я видел, как он схватился за грудь и упал. Молю Бога, чтобы он
остался жив, тогда Монк будет ухаживать за ним.
- Иначе он отправится следом за нами.
- Он не найдет нас. Лили.
- Я могу переносить боль, Найт. Она никуда не ушла и, словно зверь в
клетке, рвется на свободу, но я не выпущу ее, ни за что не выпущу.
- Ты великолепна, Лили, и никогда не забывай этого. - Найт нежно
поцеловал ее в лоб. - Кроме того, ты спасла мою шкуру. Я благодарю тебя за
это. Лили, но цена слишком велика. Обещай, что поправишься.
Теперь он не ободрял, не утешал, а молил. Лили выдавила улыбку. Он
действительно великолепен!
- Обещаю, Найт. Я не хочу покидать тебя.
Никогда.
- И не оставишь. А теперь попытайся расслабиться. Нет, не борись с болью.
Вот так, медленно и глубоко. Я хочу рассказать тебе, что мы сделаем, когда
все это останется позади. Как только ты выздоровеешь, мы уедем в Италию. Я
хочу повезти тебя в Венецию. Мы остановимся в Палаццо де Контини. Это около
площади Святого Марка, на Канале Гранде. Сам престарелый Контини выйдет нам
навстречу, и тебя, дорогая, будут нежить, баловать и лелеять, пока ты не
станешь испорченной, капризной особой. Потом мы вернемся в Англию, потому
что будем представлять детей несчастными маленькими ангелами, мечтающими о
нашем возвращении и иссыхающими от поедания в огромном количестве пирожных
Мимса. Конечно, дьяволята тут же начнут приставать, какие подарки мы им
привезли. Естественно, мы отыщем для Тео какое-нибудь немыслимое руководство
по машинам, летающим на луну. Сам... Сэм получит в подарок флот гондол, это
такие лодки, в которых плавают по венецианским каналам, что-то вроде водяных
карет, а для самого крохотного дьяволенка мы раздобудем особенную игрушку -
куклу знаменитых отравителей Медичи, в кольце на левой руке которой еще
остался яд.
Лили неожиданно тихо, слабо засмеялась. Или ему послышалось? Ее глаза
были закрыты, лицо неподвижно-спокойно. Найт решил не останавливаться.
- Потом мы поселимся в Каслрозе до самого конца весны. К тому времени ты
уже будешь вынашивать мое дитя. Нашего ребенка. Лили. Кого ты хочешь,
мальчика или девочку?
- Мальчика, и чтобы был похож на тебя, - пробормотала Лили, не поднимая
ресниц. - У него тоже будут лисьи глаза, золотисто-карие или желтые, когда
он разозлится. Когда, ты сказал, можно будет отправиться в Италию?
- Скоро, Лили. Очень скоро, - пообещал он, прижимая ее к себе. Потом,
поцеловав ее в лоб, откинулся на спину. Странное, непонятное, ни с чем не
сравнимое чувство обуревало Найта, в душе словно росло нечто теплое,
непередаваемо уютное, росло и заполняло все его существо. Он ощутил, как
слезы жгут веки и, внезапно остро осознав собственную беспомощность,
выругался длинно и замысловато. Конь заржал. Лили снова уснула или впала в
беспамятство. Найт продолжал молиться.
К вечеру снегопад прекратился. Найт осторожно отодвинулся от Лили и
подошел к двери амбара. До наступления темноты еще не меньше часа.
Нужно определить, где они находятся. Необходимо найти помощь.
Минут через десять он уже подхватил Лили на руки, сел в седло и вновь
выехал на проселочную дорогу. Было невыносимо холодно, ветер завывал в
ветвях деревьев, снежные вихри завивались вокруг лошадиных копыт. Тяжелое
пальто совсем не хранило тепла. Пронзительная стужа пробирала до самых
костей. Он крепче прижал к себе Лили, пытаясь согреть ее своим телом.
Где-то за кленовой. рощицей поднимался столб дыма. Ферма. Тепло и помощь.
Он уже пришпорил было лошадь, но неожиданно дорога впереди раздвоилась, и
Найт заметил у обочины дорожный знак. Кроули, десять миль вправо. "Кроули, -
подумал он вне себя от возбуждения, - Боже мой, Кроули!" Берк Драммонд жил в
пяти милях от Кроули. Он совсем близко от Рейвнсуорта, поместья Берна.
Облегчение, пронизавшее его, словно удар молнии, было таким сильным, что
Найт едва не завопил вслух.
Рейвнсуорт был к юго-востоку отсюда. Значит, Монк и Бой везли их в
Лондон, только кружным путем.
- Лили, - прошептал он, - мы почти спасены. Господь помогает глупцам и
полоумным виконтам.
Сумерки сгущались. Угрюмые снежные тучи заслонили звезды. Найт продолжал
путь, внимательно глядя по сторонам, и все же едва не пропустил дорожный
знак. Оказалось, он почти добрался до места.
Найт не имел представления о том, сколько прошло времени. Снова пошел
снег, ветер немного улегся, но с каждой минутой становилось все холоднее.
Наконец впереди зачернелись огромные железные ворота Рейвнсуорта. Увидев
домик привратника, Найт возблагодарил небеса.
Он никогда раньше не замечал, что подъездная аллея Рейвнсуорта настолько
длинна. На этот раз она казалась бесконечной. Чертовски бесконечной. Потом
показался большой трехэтажный дом, несколько окон которого были ярко
освещены. Слава Богу, граф и графиня никуда не уехали!
Остановив измученную лошадь перед широким каменным крыльцом, Найт громко
закричал. Высокая дверь со скрипом отворилась. Высунулся Монтегю, дворецкий
Рейвнсуортов.
- Быстрее, приятель, - окликнул Найт, спешившись. - Позовите конюха,
пусть позаботится о лошади.
И, не успев получить ответ, широкими шагами устремился по ступенькам,
бережно прижимая к себе Лили.
Берк Драммонд, граф Рейвнсуорт, услышав шум на крыльце, вышел из
библиотеки и застыл в изумлении при виде Найта с бесчувственной женщиной на
руках.
- Э-э-э... добрый вечер, Найт. Что, черт возьми, здесь происходит?
Но Найт почти не замедлил шага. - Пожалуйста, Берк, немедленно пошли за
доктором. Она ранена, и тяжело.
Берк, и глазом не моргнув, отдал необходимые распоряжения и повел Найта в
библиотеку. Его жена Ариель стояла возле кресла, глядя на дверь.
- Найт! Господи Боже, что случилось? Кто это?
- Ариель, быстро. Она ранена и вся промокла.
Не можешь ли ты принести сухую одежду? - И для Найта тоже, - добавил
граф.
- Конечно, - кивнула Ариель и без дальнейших слов и вопросов направилась
к выходу.
Найт положил Лили на длинный узкий диванчик, подвинув его поближе к
пылающему в камине огню. Потом, скинув пальто, осторожно освободил Лили от
мокрого плаща. "Ее прекрасный плащ", - словно сквозь сон подумал Найт.
Теперь в нем зияла дыра, а белый мех покраснел от крови. Платье и повязка
тоже были влажными. Найт начал расстегивать длинный ряд пуговиц.
- Я все расскажу тебе, Берк, как только устрою ее.
- Вот, выпей это.
- Через минуту.
Берк Драммонд наблюдал, как друг, едва дыша, стягивает с дамы корсаж
порванного платья до самой талии, и, увидев промокшую от крови повязку,
болезненно поморщился. Да, женщина ранена, и состояние ее, по мнению Берка,
было вовсе не утешительным. Он услышал, как Найт повторяет снова и снова:
- Все хорошо. Лили. Клянусь, все будет хорошо. Доктор сейчас приедет.
Совсем скоро.
Найт развязал узел и, сняв повязку, со свистом втянул в легкие воздух. Из
раны медленной струйкой сочилась кровь. Он вздрогнул и тут же почувствовал
руку Берка на плече.
- Доктор Броуди сейчас будет, Найт. Выпей немного бренди. Господь
свидетель, тебе это необходимо.
Найт одним глотком осушил стакан.
- Спасибо, Берк. Боже, она так мучается и все по моей вине. Она спасла
мне жизнь, заслонила собой, когда Бой выстрелил. Я...
- Вот и Ариель, - спокойно объявил Берк, - с сухой одеждой. Она может
переодеть леди, если хочешь.
- Нет, нет. Она моя, только моя, разве ты не знаешь?
Берк не знал и поэтому, сочтя за лучшее промолчать, отвернулся и кивнул
жене. Кто, черт побери, эта молодая женщина? Бог видит, даже в таком
состоянии, растрепанная и больная, она была ослепительно прекрасна.
Очередная любовница Найта? Но кто стрелял в нее?
Ариель и Найт сняли с Лили промокшую одежду и завернули ее в один из
халатов графа. Ариель вручила Найту чистый платок и молча наблюдала, как тот
прижал его к плечу дамы.
- Я попросила миссис Пепперолл принести одеяла. А, вот и они. Спасибо,
Берк. Я также велела ей приготовить спальню.
Укутав Лили в теплые одеяла, Найт встал.
- Я так боялся... - пробормотал он, ни к кому в особенности не обращаясь,
и, подойдя к камину, протянул руки к. огню. - Потом увидел дерюжный знак и
понял, что Кроули рядом. Не представляете, какое облегчение я почувствовал.
- Кто она, Найт? - спросил граф. Найт, медленно повернувшись, улыбнулся:
- Как кто, моя жена.
- Твоя... ты не шутишь?
- Моя жена, - гордо повторил Найт. - Мне нужно столько рассказать вам, вы
так многого еще не знаете...
Ариель положила руку ему на плечо:
- Потом, Найт. Сначала ты должен переодеться. Она нуждается в здоровом
муже, и ты не поможешь ей тем, что будешь непрерывно чихать.
- Я подожду доктора. К тому же я почти сухой.
Ариель, взглянув на бесчувственную даму - жену Найта, сказала:
- Сейчас принесу горячего чая с сэндвичами. Минут через пятнадцать
появился доктор Майкл Броуди.
- Милорд, - приветствовал он Берка и повернулся к Найту:
- Лорд Каслроз, не так ли?
- Да. Поскорее, это моя жена. Ее ранили. Если доктору это обстоятельство
и показалось весьма необычным, особенно в доме таких знатных господ, то он
ничем не выказал удивления, просто сел около Лили и отвернул одеяло. Потом
распахнул халат и снял платок. Нагнувшись к груди Лили, он послушал сердце и
внимательно осмотрел рану. - Пуля засела в плече? - Нет, прошла насквозь. -
Повезло. Когда это случилось?
- Рано утром... Начался сильный снегопад, и я потерял дорогу. К счастью,
мы набрели на амбар, где я уложил ее в сено и переждал непогоду. Большую
часть дня она была без сознания.
- Жара пока нет. Превосходный признак. Кровотечение почти остановилось. -
Доктор Броуди сделал знак Найту, и они вместе подняли Лили так, чтобы
получше осмотреть спину. Признаков воспаления не было. Можно зашивать.
- Я промою рану и присыплю порошком базилика, а потом наложу несколько
швов на спине. Посмотрим, как пойдет дальше.
- Спасибо, - пробормотал Найт. - Сейчас отнесу ее наверх.
- Хорошо, - кивнул доктор и, помедлив, спросил:
- Как это случилось? Грабители?
- Можно сказать, что так. Она спасла мне жизнь. Получила пулю,
предназначавшуюся для меня.
- Найт?
Найт поспешно опустился на колени возле дивана, погладил кончиками
пальцев брови, щеки и лоб Лили.
- Теперь все будет хорошо. Лили. Ты в безопасности. Я должен отнести тебя
наверх.
- Ты здоров? С тобой все в порядке? Клянешься?
- Клянусь.
Когда Найт поднял Лили, она застонала.
- Дыши медленно. Глубоко и медленно. Ты помнишь. Медленно.
Берк Драммонд и доктор Броуди обменялись взглядами. Найт понес Лили по
широкой лестнице на второй этаж, чувствуя, что друг не сводит с него глаз.
Он должен рассказать Берку все, но не теперь. Сначала нужно позаботиться о
Лили.
- В Алмазную комнату, - подсказал Берк, заходя вперед, чтобы открыть
дверь. В камине уже горел огонь, и миссис Пепперолл стояла у кровати, снимая
покрывало.
Лили не хотела, чтобы Найт покидал ее. Когда муж положил ее на постель,
она приникла к нему, всхлипывая:
- Нет, Найт, пожалуйста, не уходи! Ты обещал, что мы поедем в Венецию.
Навсегда, ты сказал. Не уходи!
- Не уйду, - прошептал он нежно, ласково, как ребенку. - Я не покину
тебя. Но только ты должна заснуть. Лили. Ты сможешь это сделать, как,
по-твоему?
- Не уходи!
Найт нагнулся и поцеловал Лили в губы.
- Все хорошо, любимая. Разве ты не веришь мужу? Я никогда не лгал тебе.
Все в порядке.
- Нет, ты всегда говоришь только правду, - согласилась Лили и, на
мгновение оцепенев от кинжалом ударившей в грудь боли, непроизвольно
изогнулась, вскрикнув. Потом так же внезапно тихо застонала и упала на
подушки.
Доктор Броуди оттолкнул Найта.
- Ничего страшного, милорд. Она потеряла сознание от боли. Я собирался
дать ей опий, но ее тело само нашло убежище от страданий. Сон - величайший
лекарь, как вы знаете.
У Найта было такое лицо, будто с его плеч свалилась тяжесть Атланта.
- Благодарение Господу, - пробормотал он и рухнул в кресло.
- Тебе нужно поскорее переодеться, Найт, - посоветовал Берк, протягивая
ему халат. - Ариель, дорогая, выйди на несколько минут, пожалуйста, хорошо?
- Конечно, - кивнула графиня и, погладив Найта по руке, направилась к
выходу.
Однако Найт не сдвинулся с места, пока доктор Броуди не зашил рану на
спине и не наложил повязку. Только когда доктор отошел, Найт встал и начал
методически освобождаться от влажной одежды.
- Знаете, милорд, - задумчиво сказал доктор, глядя на Лили, - что-то тут
мне непонятно. Если она заслонила вас собой и пуля прошла насквозь, где же
она, эта пуля? Я хочу сказать, а ваша жена действительно стояла перед вами
или стрелявший промахнулся и попал не в нее, а в вас? - Только в это
мгновение Найт неожиданно почувствовал резкую боль в ребрах. - Куда же
попала пуля? - продолжал доктор. - Мне показалось, что ваша жена бросилась
между вами и грабителем.
- Совершенно верно, - кивнул Найт и, стащив сорочку, тупо уставился на
свою окровавленную грудь.
- Ах, будь я проклят, - протянул он, медленно поднимая голову и
ошеломленно оглядывая Берна и доктора Броуди. - Ваша загадка решена, доктор.
Похоже, в меня все-таки попали. Странно, однако, я ничего не почувствовал.
С этими словами Найт криво улыбнулся и рухнул на пол.
Первое, что увидел Найт, когда пришел в себя, - озабоченное лицо Ариель.
- Ну как, Найт?
- Лили?
Ариель ни на секунду не поверила, что Найт бредит и никого не узнает.
- Она спит, не в обмороке, а действительно спит. Она просыпалась, и
доктор Броуди дал ей несколько капель опия. Ты лежишь в соседней комнате. Ну
а я счастлива, что ты вновь с нами. И с Лили, правда, все хорошо. Что же до
вас, милорд, доктор Броуди вынул пулю. Она оказалась как раз у самого ребра.
К счастью, ничего не сломано и серьезных повреждений нет. Рана неглубокая,
слава Богу, и ты скоро поправишься. - Ариель помедлила и подняла левую руку
Найта. Запястья были перевязаны. - Кожа была вся стерта, и кровь запеклась,
так что пришлось наложить мазь и повязки. А вот и Берк. Бьюсь об заклад,
сейчас он доведет тебя до безумия своими вопросами.
Граф с видом оскорбленной невинности укоризненно взглянул на супругу:
- Вовсе нет... то есть вовсе не так много. Но честно говоря, я умираю от
любопытства, Найт, или, вернее говоря, любопытство просто пожирает меня
заживо. Ты был связан. В вас стреляли. И кроме того. Святой Боже, ты
женился. Это самое большое потрясение, по крайней мере, для меня.
- Я так голоден, что мог бы даже съесть твое любопытство. Есть ли шанс
получить в этом доме хоть кусок говядины или что-то в этом роде?
- Хорошо, так и быть, добуду тебе что-нибудь, но если только поклянешься
рассказать все и ничего не утаить. Подожду, пока ты поешь. - Граф оказался
верен слову. Он не задал ни единого вопроса, просто говорил о погоде, пока
Найт не отложил вилку. - Вот, выпей еще немного бренди.
Найт глубоко вздохнул, ощущая приятное чувство сытости, и на секунду
закрыл глаза:
- Я женат... нет. Лили не беременна... нет, она не была моей любовницей,
но самое интересное - я стал отцом троих детей. Все они чистые дьяволята, но
я люблю их так же горячо, как и их мать.
- Господи Боже!
- Лили была невестой моего кузена, Триса Уинтропа. Это, собственно
говоря, его дети. Я не видел кузена больше пяти лет. За эти пять лет Трис
превратился в вора и мошенника. Все шло хорошо, пока он не попытался
провернуть невероятную аферу, в которой обманул и предал своих партнеров -
убийц и грабителей, и те в отместку прикончили его. Там было еще много
всего... Короче говоря, Лили взяла детей и покинула Брюссель всего с
пятьюдесятью фунтами в кармане. Я уже успел рассказать о Брюсселе?
- Потребовалось множество вопросов, чтобы наконец узнать все факты и
расположить их в нужной последовательности.
- Никаких идей относительно тайника с драгоценностями? - осведомился
граф.
- Нет. Поверьте, мы с Лили и я осмотрели все детские игрушки, все их
вещи. "Побрякушки Билли" должны быть в Брюсселе. Другого места просто быть
не может.
- "Побрякушки Билли", - заметил Берк. - Интересно. Что это за история? -
И Найт, уже еле ворочая языком от усталости, рассказал Берку историю Билли и
его нареченной Шарлотты. - Билли и Шарлотта, - повторил Берк. - Значит,
Вильям и Шарлотта. Брюссель. Хм-м-м.
Найт согласился бы, останься у него хоть капля энергии, но он уже ничего
не слышал. Он спал крепко, беспробудно.
- Очень интересно, - тихо сказал граф и поднялся, не сводя глаз со
старого друга. - Крайне интересно.
***
Лили медленно просыпалась. Ей так хотелось пить, что язык, казалось,
распух.
- Пожалуйста, - прохрипела она, - воды. Пожалуйста.
Около ее губ немедленно оказался стакан; чья-то рука приподняла ее
голову. Прохладная жидкость полилась в рот, расплескалась по подбородку.
- Спасибо.
Ариель улыбнулась одной из самых прекрасных женщин, когда-либо виденных
ею. Густые светлые волосы Лили спутанными прядями разметались по подушке,
лицо было ужасающе бледным, но она по-прежнему оставалась прекрасной, каждая
черта так идеально дополняла другую, что просто было невозможно отыскать
недостатки в атом прелестном личике.
- Пожалуйста, дорогая. Ну а теперь скажите, вы голодны?
Лили, немного подумав, обнаружила, что готова съесть стакан с водой.
- О да, пожалуйста.
- Вам больно?
Боль все еще была, но не такая уж сильная.
- Могу и потерпеть, по крайней мере, пока.
- Прекрасно. Значит, опий еще действует. Ариель накормила гостью овсяной
кашей с медом и поднесла стакан с густым сладким какао.
- Скоро будете танцевать. Лили.
- Кто вы? Откуда вы знаете мое имя? Где Найт?
- О Господи, мне так много нужно вам сказать. Во-первых, с Найтом все в
порядке. Он в постели, выздоравливает. Видите ли, дорогая, когда вы
загородили его, пуля прошла насквозь и ранила Найта в грудь, но ударилась о
ребро, так что никакой опасности нет. Он даже не почувствовал боли. Теперь
все хорошо. Майкл - это доктор Броуди - сказал, что рана неглубокая. Он
также считает, что Найт ничего не заметил, потому что слишком боялся за вас.
Меня зовут Ариель Драммонд. Вы в Рейвнсуорт Эбби, в очень претенциозной
спальне с названием "Алмазная комната". А теперь я вижу, что с вас
достаточно. Ваши глаза сами закрываются. Поспите немного. Лили. И Лили
послушалась.
- У вас изумительные волосы, - услышала она собственный голос, уже
проваливаясь в сон, - цвет великолепный, не рыжий, но и не золотой, я видела
что-то подобное на картинах старых итальянских художников, но не уверена...
Ариель, улыбнувшись, погладила ее по руке:
- А вы, дорогая, совершили чудо. Вышли замуж за Найта Уинтропа задолго до
того, как он достиг почтенного сорокалетнего возраста. Я попытаюсь сдержать
любопытство, пока вы не сможете рассказать о том, как вам удалось совершить
этот подвиг.
- Уже начала разговаривать с собой?
- О Берк! Я говорила с Лили. Конечно, она уже не слышит меня, но все
же...
Муж обнял ее, нежно поцеловал в губы:
- Наши больные чувствуют себя неплохо, кажется?
- По крайней мере, она. Лили съела всю овсянку и выпила какао. Я положила
туда много сахара, как велел Майкл. А знаешь, Берк? - продолжала Ариель без
остановки, - я никогда езде не видела женщины красивее. Берк взглянул на
спящую Лили.
- Ну что ж, - объявил он благочестиво-елейным тоном, - вполне сносная
внешность, насколько я полагаю. Думаешь, ей удалось завлечь Найта в сети
своей красотой? - Но не успели слова сорваться с губ, как Берк сам себя
прервал:
- Нет, Найт большой ценитель прекрасных дам. Господь свидетель, у него их
много перебывало, но жениться только из-за этого? Никогда! - А дети?
Говоришь, их трое? - Ариель недоуменно пожала плечами:
- Совсем ничего не понимаю. Подумать только, у Найта Уинтропа жена и трое
детей. Помнишь его на свадьбе Ленни и Перси? Он страшно вспотел от страха и
едва с ума не сошел, когда все эти любящие маменьки разглядывали его, словно
сочный персик. Найт тогда клялся снова и снова, что ни за какие коврижки не
женится раньше сорока.
- Да, а помнишь, с каким презрением он говорил о Перси и Ленин, да еще
обзывал Перси недоумком и глупцом.
Берк хмыкнул и, не выдержав, весело расхохотался.
Граф и графиня, дружно смеясь, вышли из спальни рука об руку. Но через
несколько минут Берк, уже красный от гнева, орал на своего камердинера
Джошуа:
- Он что?! Это совершенный абсурд! Господи, ни за что! - Опомнившись,
Берк ринулся в спальню Найта и остановился, как вкопанный. Найт одевался -
медленно, но уверенно и почти достиг цели. Вокруг его талии белела широкая
повязка, запястья тоже были забинтованы. Лицо заросло щетиной, одежда была
помятой и грязной, но в глазах светилась решимость. - Довольно, Найт,
хватит.
Найт взглянул на друга и покачал головой:
- Нет. Берк. Я, возможно, убил Боя. И если это так, значит Монк рыщет по
окрестностям в поисках меня и Лили или, что еще хуже, направляется в
Каслроз. А там дети одни. Я сказал ему, что драгоценности в конюшне. Он не
знает, где искать, но, конечно, начнет там рыться. Я боюсь, что он похитит
кого-нибудь из детей, и не могу рисковать. Нужно защитить малышей.
- Ты твердо решил? Не позволишь мне послать кого-нибудь за детьми?
- Нет, я их опекун и отвечаю за всех троих.
Если сумеешь присмотреть за Лили в мое отсутствие, я постараюсь вернуться
завтра к вечеру.
- Я не могу этого позволить, Найт. У тебя просто нет сил куда-нибудь
ехать.
Найт объяснил другу, очень подробно и красочно, без особой запальчивости,
что тот может сделать со своим мнением.
Берк несколько мгновений смотрел на него.
Потом, дождавшись, пока Найт начал натягивать брюки, шагнул вперед и
впечатал кулак в его челюсть. Найт, не издав ни звука, упал лицом вниз. -
Прости, старина, - сказал граф, потирая костяшки пальцев, но избыток
благородства тоже вреден. Еще чуть-чуть, и меня начнет тошнить.
- О Господи!
Берк, обернувшись, улыбнулся своему камердинеру Джошуа:
- Его милость не пострадал, не волнуйтесь. Он, конечно, будет проклинать
меня всеми мыслимыми проклятиями, когда придет в себя, если, конечно, сумеет
раскрыть рот после такого удара в челюсть, но, думаю, он это переживет. А
теперь, Джошуа, слушайте, что вы должны сделать.
***
- Великолепно, абсолютно великолепно. Доктор Броуди встал и улыбнулся
Лили:
- Жара нет, цвет лица отличный, рана прекрасно заживает. Если бы я мог
сказать то же самое о настроении вашего мужа...
Лили побледнела:
- Где Найт? Что с ним случилось? Ариель бросила в сторону доктора
неодобрительный взгляд, и тот, бормоча извинения, поспешно отступил от
кровати.
- Ну что вы. Лили, дорогая, - начала Ариель самым успокаивающим тоном, на
который была способна, - ваш муж только... то есть он...
- В ярости и бешенстве, дорогая Ариель.
- Найт!
- Как ты, Лили? - Ариель заметила, что выражение лица Найта изменилось,
как по волшебству. Он внезапно стал олицетворением мягкости и нежности. - Ты
прекрасно выглядишь, жена.
- Не могу понять, почему меня поселили в соседней спальне. Мое место,
естественно, подле тебя. Он поцеловал Лили в лоб, сжал ее руку в своей, и,
только когда взглянул на Ариель, лицо его снова стало свирепым:
- Что касается твоего мужа, Ариель, погоди... я доберусь до этого
проклятого негодяя. Он у меня не отделается сломанной челюстью...
- Немедленно замолчи, Найт Уинтроп! Найт раскрыл рот от изумления. Ариель
Драммонд, эта хрупкая, тоненькая женщина, стояла, подбоченившись, и
выглядела при этом так воинственно, словно готова была лягнуть его в самое
чувствительное место. - И вы тоже, Лили! Успокойтесь оба и послушайте меня!
Найт в его ужасном состоянии решил отправиться в Каслроз за детьми! Берк
просто временно лишил его возможности сделать это...
- Он подождал, и, когда я натянул брюки до колен, предательски врезал мне
в челюсть.
- Именно это я имела в виду, - терпеливо объяснила Ариель. - Итак, Берк
собирается привезти детей сюда. Более того, он послал за Олли Транком,
сыщиком с Боу-стрит, который раньше работал на нас. Ты, Найт, вместе с Лили
и детьми останетесь здесь, пока этого малого, Монка, не поймают. Ну а теперь
у кого-нибудь есть вопросы?
- У меня, - послышался неуверенный голос.
- Что вам угодно? - рявкнула Ариель, метнув грозный взгляд на несчастного
доктора Броуди.
- Не возражаете, если я осмотрю виконта Каслроза?
Лили зашлась смехом, но тут же поморщилась от боли:
- Ах, Найт, как же решительно с тобой разделались! Сегодня я усвоила
очень ценный урок!
Найт, не отвечая, кивнул доктору и лег рядом с Лили.
- Я готов. Можно приступать.
- Ты ужасный человек!
- Я твой муж. Ты не имеешь права мне приказывать. Я намереваюсь остаться
здесь и позволить Ариель нянчить нас обоих. Кстати, Ариель, как только
приедут дети, здесь начнутся хаос и бедлам, и ты еще пожалеешь о собственной
доброте. Эти дьяволята в мгновение ока разнесут по камешкам весь Рейвнсуорт.
Нам придется носить затычки в ушах, чтобы сохранить хоть какое-то подобие
рассудка. И поверь, как только тебе захочется задать им трепку, они тут же
начнут ангельски улыбаться и бросать на тебя взгляды, способные растопить
камень. Ты тут же улыбаешься в ответ, не думая, что в этом твоя погибель,
потому что все немедленно начинается сначала. Слуги, несомненно, станут на
их сторону и будут во всем покрывать и бессовестно баловать. Подожди и
увидишь.
Ариель только молча изумлялась. Найт Уинтроп разглагольствует о подобных
вещах?! Найт Уинтроп и дети?!
- Я собираюсь рассказать им о подарках, которые мы привезем из Венеции, -
сообщила Лили.
- Думаю.... о черт, больно!
- Лежите смирно, милорд, - велел доктор Броуди, продолжая ощупывать края
раны. К полнейшему расстройству Найта, Лили нежно погладила его по руке.
- Убит, - пробормотал он себе под нос. - Убит и повешен на мачте,
сушиться на ветру.
- По крайней мере, вы вместе, и мне не придется бегать из одной комнаты в
другую. Если станете капризничать, я просто запру вас, - объявила Ариель,
лучась улыбкой. Кстати, Майкл, почему бы нам не оставить их одних, когда
закончите осмотр? Им не мешает отдохнуть. Виконтесса - крайне рассудительная
женщина, так что они действительно будут отдыхать.
Доктор Броуди промямлил нечто неразборчивое, и Найт в полнейшем изумлении
воскликнул:
- Да вы, кажется, смущены, Майкл?! Вы, доктор чертов, может еще.. Я...
ой!
- Ну вот и все, милорд. Отдыхайте, как посоветовала миледи. Завтра утром
я снова навещу вас.
Оставшись наконец наедине, Найт, приподнявшись на локте, взглянул на
Лили:
- Нам удалось! Мы выкарабкались!
- Слава Богу. Правда, я так и не поняла, как ты не почувствовал, что
ранен.
- Наверное, доктор прав, я так боялся за тебя, что тело благосклонно
решило не обременять мой бедный мозг, - объяснил Найт и, наклонив голову,
начал целовать губы, подбородок и щеки Лили.
- Посмотри в окно, Лили. Опять снег идет. Дьявол, каково Берку
путешествовать в такую мерзкую погоду? А детям?
- Берк человек изобретательный и отнюдь не глуп, ты сам говорил. Ну а
теперь не стоит больше раздражаться, лучше держи меня за руку и рассказывай
о каких-нибудь волнующих вещах.
- Я встретил Олли Транка прошлым летом, - заметил Найт, не сводя глаз с
тупо ухмылявшихся голеньких лепных херувимов на потолке. - Ариель, наверное,
просто забыла. Хороший парень и упорный, как бультерьер, если вцепится в
кого-нибудь, ни за что не отпустит. Может, ему что-нибудь удастся обнаружить
насчет Билли и Шарлотты.
- Я так тебя люблю, Найт, - отчетливо выговорила Лили и в следующее
мгновение уже крепко спала, спокойно и ровно дыша. Найт напрягся, как
струна. Сердце громко забилось. Громко и бешено. Эта невероятная женщина
любит его? Господи, он почти вынудил ее выйти за него, взял ее тело как
нечто ему принадлежащее по праву мужа, не спрашивая, хочет ли она этого,
подверг смертельной опасности, и она его любит? Ну что ж, черт возьми, он
ощущает себя счастливейшим человеком в мире!
Найт расплылся в улыбке и подмигнул херувимам на потолке. Ему хотелось
кричать и вопить на весь мир от радости. Но вместо этого он ошеломленно
покачал головой. Видимо, ничего удивительного нет в том, что он тоже любит
жену. Он так и сказал Берку, но не ЧУВСТВОВАЛ этого по-настоящему, когда
произносил пустые слова. Любовь подкралась неслышно, внезапно, как вор в
ночи. Его отец так и не испытал этого. Возможно, подобные вещи случаются
через поколение? Ну что ж, он постарается, чтобы отныне все Уинтропы знали,
что такое любовь.
- Значит нас двое, - сказал он спящей Лили. - Но бьюсь об заклад, я люблю
тебя больше. Во-первых, я старше на семь лет, гораздо опытнее, особенно там,
где... скажем, это больше всего требуется. Да, держу пари, ты и наполовину
не испытываешь ко мне того, что я к тебе, Лили Уинтроп. Но я позволю тебе
трудиться над этим, и лет через десять мы сравним и посмотрим. Но я все
равно буду впереди. Вот увидишь!
Ухмыляясь, словно влюбленный деревенский дурачок, Найт поцеловал левое
ухо жены, потом повернулся на спину, по-прежнему идиотски улыбаясь, и через
несколько минут уже громко храпел.
Проснувшись на следующее утро. Лили не обнаружила Найта в постели. Она
позвала его, но ответа не получила. Не хотелось тревожить хозяйку, но
наконец тревога заставила ее потянуть за шнур звонка.
Ариель появилась минут через десять и выглядела при этом не очень
довольной. Глядя на нее, можно было предположить, что она готова совершить
убийство, причем даже не прибегая к оружию.
- Ваш муж, - начала она медленно, по-видимому, стараясь сдержать ярость,
- уехал два часа назад, почти на рассвете. И оставил вам эту записку.
Она протянула Лили клочок бумаги:
"Лили! Я уехал в Каслроз. Скоро вернусь с детьми. Не волнуйся и не делай
глупостей.
Найт."
- Этот... Этот...
- Благородный болван? Упрямый осел? - услужливо подсказала Арнель.
Пальцы Лили невольно сжались в кулаки. Она гневно смяла записку и
швырнула на пол, немедленно застонав от боли в плече.
- Я убью его. Будь он проклят, Ариель. Он же ранен!
- Знаю, - кивнула графиня, жалея, что была такой несдержанной. Теперь
Лили совсем расстроится, и ей станет хуже. - Лили, не волнуйтесь, все будет
хорошо. Берк говорил, что Найт из тех людей, которые могут постоять за себя.
Однажды, в Португалии, он прошел пешком через холмы в страшную жару, когда
даже камни плавились, н добрался до моря, да еще привел двух пленных
французских шпионов. Рана нетяжелая. Лили. Он все сделает, как надо.
- Пусть только появится, долго он не проживет! Сейчас я гораздо злее и
безжалостнее, чем двое французов, вместе взятых.
- Не французов. Француженок. Он захватил двух женщин-шпионок.
- Что?!!
***
По крайней мере, хоть снег перестал. Благодарение небесам и за малые
милости. Теперь можно пустить коня в галоп. Найт, в отличие от Берка, знал
короткий путь в Каслроз. Нужно повернуть на северо-запад. Вполне возможно,
он успеет догнать графа еще до того, как оба попадут в усадьбу. Ребра ныли,
но не слишком, тело немело от леденящего холода. Он долго лежал рядом со
своей прелестной женой, гадая, тревожась, прежде чем сообразил, что не может
позволить Берку идти одному навстречу опасности. Берк не подозревает,
насколько опасен Монк.
Найт три раза менял коней на почтовых станциях. Хозяин постоялого двора
"Дикий Гусь" в Нетерфилде смог дать ему всего лишь понурого мерина, который,
как оказалось, обладал резвостью и выносливостью скаковой лошади. Поездка в
Каслроз заняла всего шесть часов.
О Монке не было ни слуху ни духу. Стоило Найту переступить порог
отделанного мрамором холла Каслроза, в доме началось настоящее
столпотворение. Берка нагнать не удалось, поскольку граф Рейвнсуорт был
закаленным солдатом и бывалым путешественником. - Папа!
Лора Бет споткнулась на лестнице и, пролетев последние три ступеньки,
приземлилась на полу у йог Найта. Он подхватил девочку, подбросил в воздух и
так крепко прижал к груди, что малышка взвизгнула.
Берк Драммонд вышел из гостиной и молча наблюдал за радостной встречей.
- Дядя Найт здесь! - воскликнул Тео из-за его спины.
- Мне показалось, будто вы сказали, что он в Рейвнсуорте, сэр. О небо,
как он плохо выглядит! Лора Бет задушит его!
И ринувшись вперед, прижался к правой руке Найта, которую тот поспешно
высвободил.
- Тео, Тео, я чертовски по тебе соскучился!
- Вы ранены! Дядя Берк сказал, что эти ужасные люди стреляли в вас. Это
те, которые пытались похитить Сэма? И напали на вас в Лондоне?
- Совершенно верно. Но рана нетяжелая, Тео. Перестань трястись. Так
значит, дядя Берк? Лора Бет, прекрати целовать меня в ухо, оно уже и так все
мокрое внутри. А, вот и Сэм. Давай поближе, паренек, расскажи, каким ты был
святым в мое отсутствие.
- Мама. Где мама?
- Разве Берк... дядя Берк не рассказал вам? - Найт осторожно обнял Сэма,
которого держал на руках лакей Чарли, и похлопал мальчика по щеке. - Ваша
мама в безопасности, лежит в постели, ничего не делает, только гоняет слуг
дяди Берка по разным поручениям и бросается стаканами с водой в каждого, кто
осмелится ей возразить.
Так что все в порядке. - Сэм хихикнул. Тео облегченно вздохнул.
- Я не мог позволить тебе развлекаться в одиночку, Берк.
- Вижу. Однако выглядишь ты, как живой мертвец.
- Уж это точно, - подтвердил Тромбин.
- Еще хуже, - вставил Чарли. Найт удивленно взглянул на собравшихся слуг.
Миссис Крамп сложила руки на пышной груди, и даже Миме с огромным блюдом
пирожных в руках выглядывал из-за двери. Но всех затмил величественно
выпрямившийся Тромбин. Вид у него был крайне неодобрительный, а губы
превратились в тонкую бледную линию.
- Его лордство, - продолжал дворецкий, - сказал, что приехал увезти детей
в Рейвнсуорт. Он также заверил нас, что вы чувствуете себя неплохо, хотя и
ранены, милорд, и благополучно лежите в постели.
- Хорошо, Тромбин, теперь послушайте меня.
Лора Бет, перестань жевать мое ухо! Сэм, не вертись, иначе Чарли уронит
тебя. Тео, прекрати ломать руки, как плакальщицы в греческом хоре! Миссис
Крамп, мы будем в гостиной, я проголодался. Пожалуйста, принесите поесть и
что-нибудь вроде чая. Пойдем, Берк, нам многое нужно обсудить.
- Папа, - спросила Лора Бет, в приливе любви стискивая горло Найта, - ты
привез подарок Царице Екатерине?
- Да. Себя.
Лора Бет не нашла подходящего ответа и тут же отвлеклась:
- У тебя лицо царапучее.
- Да, и к тому же я грязнее козла. Нет, Бетти, - обратился он к няне Лоры
Бет, - я пока подержу эту озорницу. Но только, если будешь себя хорошо
вести, пуговка.
- Хорошо, папа, - заверила Лора Бет, а Найт застонал, прекрасно понимая,
что означает эта чистая бесхитростная улыбка.
Чарли отнес Сэма в гостиную и усадил на кушетку. Тео хлопотал над братом,
пока тот презрительно не посоветовал ему пойти и утопиться в канаве. Лора
Бет мирно свернулась клубочком на плече Найта. Ребро сразу заныло, но Найт
не пошевелился. Все опять казалось благословенно мирным и спокойным, стирая
кошмар двух последних дней.
Прошло еще полчаса, прежде чем Берк и Найт остались наедине. Ноющих и
хныкающих детей удалось отправить спать. В камине горело яркое пламя, Берк
вынул бутылку бренди.
- Твои дети - просто чудо.
- Да, совершенно необыкновенные дьяволята, - сонно улыбнулся Найт. -
Царица Екатерина - кукла Лоры Бет.
- Спасибо. Этот вопрос меня страшно мучил.
- Никаких следов Монка?
- Ничего. Правда, я обогнал тебя только на три часа, но зато успел
предупредить слуг, особенно конюхов. Они готовы, Найт.
Найт кивнул:
- Теперь нужно поймать негодяя в ловушку.
- У тебя есть план?
Найт устроился поудобнее и протянул ладони к пляшущим языкам пламени.
- Да, - сказал он, сузив глаза, - да, и такой, который быстро заманит
сюда Монка. Ублюдок проклятый!
Следующим утром Ариель привела Джорджа Керлью, управляющего графским
поместьем, вместе с доктором Броуди на чашку чая в спальню Лили.
- Мне показалось, что вам для разнообразия неплохо бы увидеть еще
какие-нибудь лица, кроме моего, - пояснила она. Лили, кивнув, поднесла к
губам чашку.
- Не хотите ли несколько капель опия? - осведомился доктор Броуди.
Лили покачала головой. Боль была сильной и неотвязной, но она хотела,
чтобы голова оставалась ясной.
- Пока нет, спасибо.
Ариель старательно болтала о пустяках, не сводя глаз с Лили, которая
держалась спокойно, слишком спокойно. Хотя она еще не вставала, Ариель
сделала ей прическу и накинула на плечи прелестный бледно-голубой шелковый
пеньюар. Графиня заметила, что Джордж и Майкл бросают на Лили совсем иные,
по-мужски оценивающие взгляды, осыпая ее при этом бесчисленными
комплиментами. Ариель весело улыбнулась про себя. Если бы на НЕЕ посмотрели
так еще прошлым летом или восхитились бы ее платьем, она просто ужаснулась
бы и немедленно сбежала. Но Лили была прекрасна, Ариель без капли зависти
признавала это. Дело было не только в красоте и гармонии черт: лицо Лили
светилось каким-то особенным мягким одухотворенным сиянием, причиной
которого, как сильно подозревала Ариель, был Найт Уинтроп.
Графиня оглянулась, желая проверить, как воспринимает гостья столь
повышенное мужское внимание. Но Лили, казалось, ничего не замечала. Ариель
встревожилась, что рана доставляет ей больше страданий, чем кажется на
первый взгляд, но, поскольку здесь присутствовал доктор, волноваться не было
причин, поэтому Ариель сохраняла спокойствие. Только когда Лили проглотила
вторую лепешку, Ариель едва заметно улыбнулась:
- Лили, по-моему, вы все время думаете о Найте и беспокоитесь. Но вы
должны помнить, что Берк и Найт были солдатами и офицерами. Они достаточно
умны, сообразительны...
- Они идиоты!
- Ну да, истинные мужчины, так что это правда.
- Я убью Найта.
- Он, без сомнения, будет благодарен, что вы так волнуетесь за него. А
теперь прекратите трястись, а то сляжете надолго.
- Вы сказали, ДВЕ француженки?
- Они были шпионками. Лили, французскими шпионками. Не столько женщинами,
сколько врагами.
- Ха! И сколько времени он пробыл с ними наедине в жарких пыльных холмах
Португалии?
- Совсем недолго. Не больше двух... или трех недель. Не помню. Да это и
неважно. Это было задание, пусть трудное, но задание.
- По-моему, - вмешался Джордж Керлью, готовый на все, лишь бы успокоить
это совершенство в образе женщины, - лорд Каслроз пробыл наедине со шпионами
не больше недели. Потом, миледи, - обратился он к Ариель, - к нему
присоединился граф, и они вместе доставили французских шпионок в штаб
английских войск, кажется, в город Опорто.
Ариель круто повернулась к бедняге управляющему:
- Вы хотите сказать, что БЕРК тоже сопровождал этих мерзких женщин?
- Погодите, Ариель, - вступилась Лили, - они же шпионки, враги! Это всего
лишь задание, несомненно трудное, но все же задание.
- Я задушу его!
В этот момент волосы Ариель потеряли свой тициановский оттенок и
выглядели огненно-рыжими.
- Еще чаю, Майкл? - процедила она сквозь стиснутые зубы.
Лили рассмеялась при виде встревоженного лица доктора Броуди, но тут же
охнула от резкой боли в плече.
***
Доктор немедленно поднялся и подошел к ней:
- Я скоро должен уходить, миледи. Трудные роды и требуется срочная
помощь. Могу я осмотреть вас сейчас?
Как все еще странно звучало это обращение! Лили кивнула. Ариель и мистер
Керлью вышли из спальни. Доктор Броуди, олицетворение профессионального
хладнокровия, обнажил рану.
- Очень сильно болит?
- Да, но по большей части я могу терпеть. Приходится платить слишком
высокую цену, только когда громко смеюсь.
- Попробую сказать Ариель, чтобы держалась как можно холоднее и не смела
шутить в вашем присутствии.
Доктор Броуди помог ей лечь на бок и осторожно стянул с плеч платье,
чтобы взглянуть на спину.
Закончив осмотр, он выпрямился и улыбнулся:
- Такой замечательной пациентки у меня еще не было. Никакого жара,
воспаления, заражения крови. Рана выглядит розовой и хорошо заживает. Все
же, миледи, вы должны отдыхать, не слишком напрягаться и не поднимать ничего
тяжелее чашки с чаем. Если выздоровление и впредь будет идти такими шагами,
в следующий вторник или среду я сниму швы. Потом... - пожав плечами, он
снова улыбнулся. - Потом я буду танцевать на балу, - докончила Лили. - И
поеду в Венецию. После того, - добавила она, - как убью мужа.
Но скоро мысли ее вернулись к Монку. Лили не переставала гадать, как там
без нее дети, не грозит ли им опасность, и пыталась убедить себя, что Берк и
Найт Смогут справиться с Монком, не дадут ему причинить ало Тео, Саму и Лоре
Бет. Кроме того, они должны приехать сегодня вечером. Она так соскучилась по
своим маленьким дикарям! Интересно, как они встретили отчима?
К полудню боль усилилась, и Лили охотно проглотила немного настойки опия,
проспав после этого остаток дня. Ариель поужинала вместе с Лили в ее
спальне, все время прислушиваясь, не стучат ли на улице колеса экипажа. Ни
звука.
Они не приехали и на следующий день.
- Прекрати суетиться, Ариель, - посоветовала наконец Лили новой подруге,
наблюдая, как та упорно мерит шагами комнату, останавливаясь у окна каждые
несколько секунд, чтобы отдернуть тяжелые шторы и выглянуть на улицу.
- Мне просто не нравится все это. Жалкий распутник, должно быть, попал в
беду.
- Они были шпионками, Ариель, врагами, - в который раз напомнила Лили,
весело хихикнув.
- Снова снег пошел, - вздохнула Ариель. - Как они могут путешествовать в
такую погоду? Разве ты не сказала, что у Сэма больная нога? Как они
справятся?
Лили не знала. Попытки думать об этом кончались тем, что голова начинала
болеть больше плеча.
Вскоре она опять задремала, и сны ее были полны кошмаров. Монк гнался за
ней н Найтом по узким каналам, заполненным затхлой водой. Они плыли в
длинных узких лодках, которые Найт называл гондолами. Неожиданно гондола
перевернулась от страшного толчка Монка, и Лили почувствовала, как зловонная
вода смыкается над головой, услышала, как Найт отчаянно зовет ее. В ужасе
она проснулась.
В комнате кто-то был. Она глядела в очень реальное и злобное лицо Монка.
Огромная рука крепко зажимала ей рот. Не успела она опомниться, он сунул ей
грязный платок едва ли не в глотку и, быстро обернув второй платок поверх
первого, завязал его на затылке.
"Он не должен быть здесь, - тупо думала она. - Почему он не в Каслроз?"
Монк имел вид человека, очень довольного собой.
- Ты жива и наконец-то я тебя сцапал! Почему ты в постели?
Но Лили могла только смотреть на него. Монк покачал головой, схватил ее
за руку и дернул вверх. Лили проглотила вопль боли. Монк нахмурился, рывком
разорвал сорочку, не обращая внимания на разлетающиеся пуговицы, и увидел
повязку.
- Значит, Бой не промахнулся, только не в того попал. Я не был уверен.
Очень плохо?
Лили умудрилась покачать головой. На этот раз Монк вытащил кляп.
- Мое плечо, - пробормотала Лили. - Пожалуйста, ужасно больно.
Монк выругался длинно н громко:
- Я пока не хочу убивать тебя. Проклятие, его милость не отдаст
сверкалки, если ты умрешь. О гром и молния, если я вытащу тебя отсюда, ты
истечешь кровью до смерти, лишь бы насолить мне! Просто, чтобы сделать
назло, клянусь кровью Христовой. - Лили подумала, что, возможно, так оно и
будет, но не сказала, что личная неприязнь к Монку сможет послужить причиной
безвременного ухода из жизни. Рана пульсировала, наливаясь болью, и Лили
прикрыла глаза, чтобы не выдать страдание. Монк снова выругался. - Ну что ж,
выбора все равно нет. - Он перекинул Лили через плечо, не позаботившись
связать ей руки и ноги, поскольку знал, что у нее все равно нет сил
сопротивляться. - Не дрыгайся только, и кровь Не пойдет. По крайней мере,
надеюсь, что нет. На улице холодно, черт бы все побрал, так что придется
завернуть тебя!
Схватив одеяла с кровати, он набросил их на Лили, направился к широкому
окну, выходившему на восточный газон, и уже хотел перекинуть ногу через
подоконник, когда неожиданно оказался лицом к лицу с человеком, лицо
которого имело удивительное сходство с обезьяньей мордой. Одновременно он
выглядел пристыженным и ошеломленным.
- Попался, негодяй! - заорал он прямо в физиономию Монка. - Стоять!
Немедленно отпусти даму и бросай сюда свою пукалку!
Монк отскочил от окна.
- Какого дьявола ты здесь торчишь?! - заревел он в ответ.
- Я Олли Транк и служу закону. И должен доставить тебя в Лондон за
убийство. Осторожнее обращайся с дамой, попробуй только что-нибудь выкинуть!
- Я раньше тебя в аду увижу, - огрызнулся Монк и влепил кулак в челюсть
человечка. Лили услышала крик и поняла, что ее возможный спаситель, потеряв
равновесие, вывалился из окна на мерзлую землю. Раздался топот бегущих ног,
шум и обрывочная взволнованная речь.
Монк нерешительно переминался у окна. Потом, собравшись с мыслями,
выглянул наружу, увидел человек шесть мужчин и с трудом поднимавшегося
маленького человечка с обезьяньей физиономией. Транк старательно отряхивал
снег.
- Не понимаю, - пробормотал Монк, скорее себе, чем Лили, и, казалось,
только сейчас сообразив, что по-прежнему держит ее на плече, почти швырнул
на постель, машинально набросив одеяло сверху. Дикая боль снова пронзила
тело Лили.
- Все должны были сидеть в Каслрозе - граф, владелец этой развалины, твой
муж, пострелята и еще Бог знает кто! Поэтому я и заявился сюда! Черт, каким
образом этот проклятый сыщик успел оказаться здесь? Это просто чепуха
какая-то, ничего в толк не возьму. - Но Лили не было дела до толка и смысла.
Она хотела одного - умереть и ничего не видеть. - Эй, что с тобой? Опять
плечо?
Монк нагнулся и потряс ее. Лили застонала.
- Не смей! Попробуй только сдохнуть... я тебе покажу!
Но Лили и на это не обратила внимания. Она не знала, сколько времени
пролежала без сознания, но, по-видимому, не очень долго. Откуда-то издалека
послышался грохот. Потом он стал приближаться, и вдруг до ее слуха донесся
восхитительно знакомый голос Найта:
- Открой дверь, Монк! Немедленно! Попробуй пальцем тронуть мою жену, и я
тебя на кусочки разрежу!
- Какого дьявола ты здесь делаешь?! - завопил Монк. - Твоя жена у меня и,
будешь продолжать болтать вздор, ей не поздоровится!
За дверью посовещались, и на этот раз заговорил Берк Драммонд:
- Слушай, Монк, это я, граф Рейвнсуорт. Отпусти даму, и я дам тебе
драгоценности.
- "Побрякушки Билли"? Они у тебя?
- Нет, не они, а фамильные драгоценности моей семьи. Или их, или деньги.
Что захочешь. И уйдешь отсюда свободным человеком.
- Нет, милорд, вы не можете так поступить! Этот малый - преступник, и я
должен отвезти его в Лондон.
Лили узнала голос человечка с обезьяньим лицом.
В коридоре Найт схватил за шиворот Олли Транка:
- Заткнись, идиот проклятый! Этот человек действительно убийца. И ему
ничего не стоит пристрелить мою жену!
Олли мгновенно стих.
- Никогда еще не попадал в такую переделку, - пробормотал он, поправляя
воротник. - Конечно, я не желаю смерти миледи, но мы просто не можем
позволить этому чертову Монку уйти отсюда живым и невредимым.
- Мы тоже и помыслить не можем об этом, - заверил Берк и знаком велел
сыщику успокоиться. Найт прижался лицом к двери спальни:
- Лили!
Монк быстро повернул голову в направлении голоса и, вытащив пистолет,
приказал Лили:
- Не выкинешь никакого фокуса, и все прекрасно обойдется. Ответь ему, его
ничего не меняет.
- Найт? Со мной все в порядке, правда. Но голос ее прерывался.
- О пожалуйста, Боже, - молился Найт, - не позволь ему совершить
непоправимое.
- Мне нужны сверкалочки, - проорал Монк. - Законная доля Боя и моя.
Найт перевел дыхание.
"Правда, - подумал он, - почему не сказать правду, по крайней мере,
сейчас?"
- Слушай, Монк, я тебе не солгал. Мы так и не смогли найти драгоценности.
Скорее всего их вообще нет в Англии. Я не стал бы лгать тебе, особенно когда
моя жена у тебя в плену.
Господи, теперь ее убьют. Перед глазами Лили все завертелось. Плечо
разрывала боль, и она никак не могла уползти и спрятаться в какую-нибудь
дыру. Оставалось молча лежать, позволяя боли пожирать ее заживо.
Монк неожиданно нагнулся над ней:
- Ты ужасно побледнела, просто, как смерть, но все же пока не смей
откидывать копыта! Это правда? Вы ничего не нашли? Говори, или я найду
способ прикончить его милость, и на этот раз не промахнусь.
- Пожалуйста, умоляю, поверьте, мы правда не смогли их найти. Клянусь!
- Значит, в конюшне Каслроз их нет? Лили молча покачала головой.
- Я так и думал. Поэтому и явился сюда, а не отправился за твоим
муженьком в Каслроз. Когда я узнал, что он смылся туда, а ты осталась, сразу
понял, что нужно делать. За тебя он все отдаст, только попроси! Но эти
чертовы сверкалки! Проклятый Трис, лживый негодяй! Если бы только Бой не
всадил ему в спину нож! Если бы только стража не нагрянула!
Монк ругался, сыпал проклятиями, выходил из себя, но в конце концов,
немного успокоившись, огляделся. Что он теперь будет делать? Лили могла лишь
гадать. Значит Монк следил за ними и видел, как уезжали Найт и Берк.
Воцарилась тишина. Мертвая тишина. Лили закрыла глаза, пытаясь хоть
немного собраться с силами и перехитрить Монка. Сделать что-то, чтобы
положить конец атому кошмару раз и навсегда. Но она не могла даже поднять
руку. По плечу поползла теплая струйка, и она поняла, что рана вновь
открылась. Значит, она умирает? Только не это, не сейчас, когда она нашла
свое счастье! А где дети? О небо, что с детьми? Они должны, просто должны
быть в безопасности! По крайней мере, если она умрет, у них останется Найт.
Лили почувствовала, как слезы жгут веки, солеными ручьями льются по
щекам.
- Монк!
Это был голос Найта. - Впусти меня. Я должен убедиться, что моя жена
невредима. Можешь взять меня в заложники вместо нее.
- Нет! - Лили не знала, откуда взялись силы, чтобы выкрикнуть это
единственное слово. Она вновь откинулась на подушки, тяжело дыша, ожидая,
молясь, чтобы Монк не послушался Найта. - Нет, - повторила она, но из
пересохшего горла вырвался лишь слабый шепот.
- Ладно, - отозвался Монк, - но никаких трюков, иначе твоя девчонка
немедленно встретится с Создателем!
- Нет, - снова сказала Лили, едва слыша себя, и затуманенными болью
глазами наблюдала, как Монк медленно открывает дверь. В комнату ворвался
Найт. Господи, как он великолепно выглядит - сильный, стройный, красивый!
Монк прицелился в него и велел поднять руки. Найт повиновался. Громила
обыскал его и, кивнув, выпрямился.
- Все чисто, - подтвердил он.
Найт глядел на человека, преследовавшего и терзавшего его весь последний
месяц. Как ему хотелось придушить негодяя! Но сейчас не до него, главное -
Лили. Найт подошел к кровати.
- Любимая, - нежно прошептал он, садясь возле Лили, - все будет хорошо.
Только держись, любовь моя, пожалуйста, только держись. - И поцеловав ее в
щеку, добавил:
- Верь мне, прошу.
- Да, - выдохнула она. - Ты просто великолепен, Найт. - Он улыбнулся, и
она заметила в золотистых лисьих глазах мрачную решимость. - Только будь
поосторожнее, - попросила Лили. Найт кивнул, выпрямился и не спеша встал.
Монк, огромный, зловещий, стоял посреди комнаты, расставив ноги, не сводя
с Найта нацеленного в грудь пистолета.
- Ты превратил нашу жизнь в кошмар, Монк, - процедил Найт. - Я дам тебе
столько денег, сколько ты выручил бы за драгоценности, только убирайся
навсегда.
- Она пойдет со мной.
- Ни за что. Она слишком слаба и только будет тебе помехой. Если ты
попробуешь похитить ее, я последую за тобой на край земли и не успокоюсь,
пока не прикончу тебя. По-моему, ты предпочтешь спокойно жить и тратить
награбленное.
- Ты убил Боя. Взамен я пристрелю ее. Это справедливо.
- Уходи, Монк. Оставь нас в покое. Ты получишь столько денег, что хватит
твоим детям, если, конечно, они у тебя останутся.
В эту минуту послышался ужасный грохот. Стекло с треском разлетелось, и
через подоконник перевалился Берк, волоча за собой обмотанную вокруг
запястья веревку. Он едва не потерял равновесия, но тут же, ловко
вывернувшись, вскочил и прицелился в Монка. Лили услышала, как внизу кто-то
воскликнул:
- Он уже там! Я отпустил веревку, но он успел!
Не обращая внимания на крик, Берк взвел курок, но Монк успел приставить
дуло своего пистолета к голове Лили.
- Посмей только! - завопил он. - И я прикончу ее, прямо сейчас!
Берк с презрением сплюнул на пол и прорычал, не сдерживая бешенства:
- Эта насквозь пропитанная джином шлюха, твоя мать, должна была удушить
тебя еще в колыбели!
Монк, побагровев, с воинственно-яростным криком отвернулся от Лили,
направив пистолет в живот Берка. Найт спокойно вынул из рукава спрятанный
там кинжал и, резко размахнувшись, послал в Монка за мгновение до того, как
тот выстрелил. Лезвие вонзилось Монку в шею так глубоко, что окровавленный
конец непристойно, словно дразнящий язык, высунулся с другой стороны, под
правым ухом бандита. Монк уставился на Берка, потом, медленно повернувшись,
взглянул на Найта:
- Стилет... ты прикончил меня стилетом, таким же, как моя мать дала
мне...
Он пытался сказать что-то еще, но в горле заклокотало, и тут же фонтаном
хлынула кровь. Лили видела, как нож вонзился в Монка, как тот, уронив
пистолет, медленно падает, а огромное тело, словно бессильно, складывается
и, как ни странно, почти беззвучно валится на пол, как Берк, неподвижно
застыв у подоконника, нерешительно озирается, а муж все еще стоит, не успев
даже опустить руку. Она приоткрыла рот, пытаясь что-то сказать, но только
жалобно всхлипнула. Найт метнулся к кровати:
- Лили, все кончено, не плачь, умоляю, все кончено!
Лили только смотрела на него, не в силах даже поднять руку, чтобы
дотронуться до его лица.
- Я не смогла помочь тебе. Ничего не сумела сделать, кроме как лежать
тут, словно жалкое слабое создание, и наблюдать, как Монк терзает тебя.
- Он ничего мне не сделал. Он мертв. Лили, мертв и больше не сможет
причинить нам зло. Пожалуйста, любимая, не тревожься, все хорошо, и я
здоров.
Неожиданно в комнате потемнело, словно ночью. Или это у нее в глазах?
Лили попыталась побороть мрак, но не смогла.
- Найт, - успела прошептать она, прежде чем скользнуть в обморочную
пропасть.
Три дня спустя Лили по-прежнему лежала в Алмазной комнате, в постели,
окруженная детьми. Найт и граф с графиней сидели чуть поодаль. Сэм гордо
демонстрировал умение обращаться с костылями. Тео ходил за ним по пятам,
готовый подхватить брата, если тот упадет. Лора Бет устроилась на постели,
прижавшись к Лили и не выпуская из рук Царицу Екатерину.
- Вижу, мне места не осталось, - пожаловался Найт. - Может, ты слезешь
оттуда, Лора Бет? Пойдешь, поиграешь с дядей Берком? Он выглядит ужасно
одиноким, правда?
Малышка вытащила палец изо рта и широко улыбнулась Найту.
- Папа, - пролепетала она и, очевидно, довольная тем, как звучит это
слово, вернула палец на привычное место.
- Полагаю, это и есть что-то вроде ответа. Прошу прощения, дядя Берк,
может быть, позже. Осторожно, Сэм, ты выпадешь из окна. Тео, сядь,
пожалуйста. Ариель, могу я получить чашку чая? Вся эта затея с отцовством и
возня с детьми просто доведут меня до истощения.
Лили улыбнулась и дотронулась до его рукава:
- Ты прекрасный отец.
- Но далеко еще не такой прекрасный муж, - заметил Найт, надеясь, что
никто, кроме Лили, его не слышит.
- У меня великолепная память, милорд.
- У меня тоже. Лили, я больше просто не выдержу. Не могла бы ты ускорить
свое выздоровление? В конце концов, пуля всего-навсего прошила плечо -
обыкновенная царапина, не больше! Где же твоя выносливость?
- Найт, не будешь ли ты так любезен сесть и предоставить Лили Лоре Бет и
кукле? - осведомилась Ариель. - Вот твой чай. И веди себя прилично. Ты сам
хуже любого ребенка.
Найт беспрекословно подчинился.
- И ты тоже, Ариель, - вмешался Берк. - Лили спрашивала меня насчет плана
Найта.
- Того, который не удался, - добавила Ариель.
- Ну что ж, зато попытка была, - возразил Найт. - И замысел сам по себе
довольно несложный. Я разослал с полдюжины слуг по окрестным лавкам и
гостиницам, велев невзначай упоминать в разговоре, что мы нашли знаменитые
драгоценности и как порядочные законопослушные люди решили доставить их в
Лондон. Они даже называли день и час. План был совсем неплохим, хотя ничего
не получилось, поскольку Монк не попался на удочку и явился прямо сюда.
- Ты вправду отправил кого-то в Лондон? - удивилась Лили.
- Да, Джошуа, камердинера Берка. Два человека следовали за ним на
расстоянии, на случай, если Монк решился бы напасть. Джошуа был просто в
отчаянии, когда узнал, что пропустил самое главное!
- Джошуа был моим ординарцем в армии, - пояснил Берк. - За последние
несколько месяцев это было единственным стоящим событием, и он с
удовольствием бы проломил пару-тройку голов. С момента возвращения Джошуа
только и делает, что ноет и жалуется. - Его речь прервал Монтегю, дворецкий
Рейвнсуортов. Он что-то тихо сказал хозяину. Тот на секунду нахмурился, но
все же кивнул. Дворецкий удалился. - Как странно, - заметил Берк. - Олли,
только что приехавший из Лондона, просит разрешения поговорить с тобой,
Найт.
- Я ведь заплатил ему, не так ли?
- Да, - согласился Берк, - и, возможно, он вернулся за наградой.
- Нет, сэр, - оскорбление объявил вошедший Олли. - Мы, сыщики с
Боу-стрит, люди порядочные, не какие-нибудь кровопийцы.
- Я просто шутил, Олли. Входите, пожалуйста. Что вы хотели рассказать его
милости?
Олли, по очереди оглядев присутствующих, смущенно откашлялся.
- "Побрякушки Билли", - объявил он. Все уставились на него. - "Побрякушки
Билли", - повторил Олли. - Проклятые драгоценности. Неужели не понимаете?
- Нет, - честно признался Найт.
- Билли - это Вильям, - пояснил Олли преувеличенно-терпеливым тоном, но
поскольку лица слушателей по-прежнему выражали недоумение, положительно
взорвался:
- Вы все просто стадо безмозглых овец! Вильям - чертов принц Вильям
Оранский! Он был помолвлен с Шарлоттой - принцессой Шарлоттой Английской.
Прошлым летом она натянула нос жениху, заявив, что не желает выходить за
него. Билли забрал подарки и отослал их домой, в Брюссель, но по дороге их
украли. Все, что мне потребовалось, - потихоньку, не поднимая шума,
расспросить кое-кого. Поскольку дело произошло за границей, мало кто знал об
этом, но лорду Киттейкеру было вое известно.
- О Господи, - охнула Лили, - подумать только! Неудивительно, что они
настолько ценны!
- Ну и ну! - удивился Найт. - А я думал, что этот Билли какой-нибудь
богатый торговец или ростовщик.
- Английская принцесса, - повторяла Лили. - Драгоценности английской
принцессы!
- Ну что ж, не имеет значения, кто их владелец, - покачала головой
Ариель, - главное, что мы не знаем, где они спрятаны.
Ответа на эту загадку не было.
За столь ценные сведения Олли получил в награду сто долларов.
***
На следующий день экономка, миссис Пепперолл, с непривычно встревоженным
лицом вошла в гостиную.
Найт отнес Лили вниз и уложил на софу у камина, заботливо прикрыв
одеялом. Дети вместе с недавно приехавшим Джоном играли на улице в снежки.
Миссис Пепперолл нервно откашлялась:
- Миледи, случилось нечто странное. Дрожащими руками она протянула Лили
ее, еще недавно такой красивый горностаевый плащ.
- Да, миссис Пепперолл? Ах, плащ!
- О мам, мы пытались отчистить его... то есть одна из горничных хотела
выщипать запачканный кровью мех, чтобы вы смогли снова надеть плащ, и тут
произошло такое... Посмотрите, что она нашла за подкладкой!
Экономка, по-видимому, лишившись дара речи, вытащила из кармана узелок и
развязала его. Внутри оказались сверкающее ожерелье, серьги и браслет.
Бриллианты, изумруды и рубины переливались на ладони, отражая солнечные
лучи, играя всеми цветами радужного, почти дикарского, великолепия.
- Мой плащ! Они все время были в моем плаще, а я так и не догадалась...
- Кто же мог знать, - заметил Найт. - Святые небеса, взгляните только на
размер этих бриллиантов!
- Они настоящие?! - почти взвизгнула миссис Пепперолл и, словно
обжегшись, уронила драгоценности в ладонь Найта.
- Абсолютно настоящие, - заверил Найт, пропуская между пальцами длинную
бриллиантовую нить. - Спасибо, миссис Пепперолл. Вы нашли разгадку тайны.
- Не за что, милорд, - присела экономка, расплываясь в улыбке. -
Совершенно не за что.
Найт, по-прежнему не веря собственным глазам, только ошеломленно покачал
головой.
Венеция, Италия. Апрель 1815 года.
Теплым весенним днем в начале апреля лорд и леди Каслроз стояли на
открытом балконе своей спальни в Палаццо де Контини, выходившем на
Гранд-Канал.
- Благодарение Богу, сейчас ранняя весна, а не середина лета, - заметил
Найт, облокотившись на полированные деревянные перила. - Я имел несчастье
посетить Венецию в августе, шесть лет тому назад. Запах просто невыносимый.
Но сейчас...
Найт замолчал, жадно вдыхая прохладный весенний воздух.
- Я все не перестаю гадать, что там, под этой темной водой, - протянула
Лили, задумчиво глядя вниз. - Она такая мутная и зловещая, как сказал бы
любитель готических романов.
- Я вздрагиваю при одной мысли об этом.
- Может, древние греческие монеты? Римские урны и щиты центурионов? Я
точно знаю, Аттила, предводитель гуннов, оставил здесь свой меч, и он
затонул.
- Скорее всего просто труп чьего-нибудь кузена или соперника. Венецианцы,
как известно, люди мстительные и ничего не прощают.
Лили передернула плечами и, отвернувшись, откинулась на перила.
- Ты совсем не романтик, Найт. - Найт широко улыбнулся той сладострастной
улыбкой, которая пробуждала в Лили желание немедленно броситься в его
объятия и повалить на пол. - И сделать все, что пожелаю, - добавила она
вслух.
- Что!? - Найт тут же приложил к ее губам палец. - Нет, не повторяй,
возможно, я просто не понял. Предпочитаю думать, что ты мечтаешь швырнуть
меня на землю" сорвать одежду и ласкать - руками, губами и..
- Ты невыносим! Но в общем прав, именно это я и намеревалась сделать. Ты
сегодня где-то совсем далеко от меня, Найт. Признайся, в чем дело.
Улыбка Найта немного поблекла. Он притянул ее к себе так, что голова Лили
оказалась на его плече, а руки обвились вокруг талии.
- Временами я чувствую себя; словно провел всю жизнь рядом с тобой, -
шепнул он, целуя ее макушку. - Ты хорошо себя чувствуешь? Честное слово?
- Честное слово.
- Мы здесь уже три недели. Посетили девять балов, причем три давались в
нашу честь, проиграли пятьсот фунтов...
- Я потеряла только пятьдесят! И то - в "красное я черное", и ты сказал,
что меня обманули...
- Точно, я же помню, что сумма была ужасной! Во всяком случае мы катались
в гондолах, пока у тебя едва не началась морская болезнь, покормили каждого
проклятого голубя на площади Святого Марка, прошли пешком добрых триста миль
по мосту Риальто, и ты едва не заперла меня в подземельях Дворца Дожей...
- Но я просто пошутила, - хихикнула Лили.
- Это ты так утверждаешь. А я на следующее же утро нашел у себя седой
волос. На чем это я остановился? О, да, на завтрак у нас - Тинторетто, на
обед - Карпаччо, к чаю - Пароди и на ужин - Беллини . Единственное занятие, которое еще не надоело и не
наскучило, а, наоборот, становится все более волнующим, - это постоянная
потребность любить тебя, день и ночь и, будь моя воля, мы вообще бы не
выходили из спальни.
Ощутив, как при этих словах по телу Лили прошла едва заметная дрожь, Найт
улыбнулся.
- Я подозреваю, это стремление еще долго не угаснет, - выдохнула она.
- Пятьдесят лет. Лили?
- По меньшей мере. Ну а теперь говори, что у тебя на уме?
Найт вздохнул. Она, его жена, хорошо знала его, слишком хорошо.
- Я скучаю по детям, - признался он. - Мы их не видели уже почти два
месяца. И хотя все было прекрасно...
Лили рассмеялась и поцеловала его.
- Что, собственно говоря, ты пытаешься сказать?
- Ты не задавалась мыслью, стоит ли еще Каслроз и остался ли прежним
почтенным дворянским домом или превратился в дымящиеся развалины? И в добром
здравии ли наши слуги или превратились в бессмысленных слюнявых деревенских
дурачков? А горничные? Может, они уже давно попали в Бедлам, после того как
Сэм размазал тесто по всем лестницам?
Лили хохотала так, что не могла вымолвить ни слова.
- Ох, перестань, - наконец пролепетала она. - Ты просто убиваешь меня.
Как могла я жить так долго без самого красивого, самого великолепного,
самого остроумного...
- И лучшего любовника в мире?
- Да, лучшего любовника и самого молодого мужа во всем мире. Найт
застонал:
- Ах, моя прекрасная философия... разбита и рассеяна по ветру! Я, такой
юный, пойман во цвете лет, вынужден, как раб, служить женщине, питающей
ненасытную жажду к моему молодому крепкому телу. Как это случилось?!
- Что же делать в таком случае?
- Теперь моя очередь.
- Швырнуть меня на землю? Я, молодая леди, захвачена, опутана, во цвете
лет...
Найт засмеялся и крепко прижал ее к себе.
- Довольно разговоров! Настало время любви. Мы вместе, и это главное.
Они долго любили друг друга, медленно, страстно, бешено, пылко и
самозабвенно. Солнце почти скрылось за горизонтом, когда Найт обрел
способность связать хотя бы два слова:
- Если бы я встретил тебя в сорок лет, клянусь, ты бы через неделю убила
меня. Чертовски удачно, что я молод, это единственный способ выжить, будучи
женатым на тебе.
- Верно, - согласилась Лили, целуя его в плечо.
Найт чмокнул ее в кончик носа:
- Когда ты собиралась сказать мне? Лили, уже открывшая рот в зевке,
замерла:
- О чем?
- Что ты беременна.
Лили ослепительно улыбнулась:
- В следующем месяце, наверное. Нет, не надо хмуриться. Я хотела точно
увериться. Откуда ты знаешь? Ты ведь мужчина.
- Даже мужчина замечает, когда у жены нет месячных. Это, любимая, и твои
груди. Они стали полнее, гораздо чувствительнее и нежнее. Неужели ты не
чувствовала, как я осторожен, когда ласкаю тебя?
- Нет, - честно призналась она. - Стоит тебе коснуться меня, и я теряю
рассудок и схожу с ума. У меня все болит внутри, стоит об этом подумать.
- Ах, - вздохнул Найт, накрыв ладонью ее живот, - как прекрасно сказано!
Когда я могу ожидать появления на свет своего четвертого ребенка?
- Думаю, а конце ноября.
- Ты хорошо себя чувствуешь?
- О да, превосходно. Меня даже по утрам не тошнит.
- Это, несомненно, только благодаря прекрасному мужу и его трогательной
заботе. - Найт взглянул на сморщенный шрам на плече жены и вздрогнул от
непрошенных воспоминаний, но тут же решительно отогнал прочь мрачные мысли.
Ужас кончился, давным-давно кончился. - Что же я все-таки хотел сказать? Ах
да. Я решил, что отдам награду тебе и ничего себе не оставлю, хотя уверен,
что заслужил ее.
- Награду? - изумленно мигнула Лили. - О чем ты толкуешь?
- Награду. За возвращение "побрякушек Билли".
- Принц Оранский что-то прислал тебе?
- Вот именно, принц. Сегодня утром я получил письмо от Берка. Билли,
дорогая, желает выразить свою признательность и искреннюю благодарность за
возвращение своих сверкалочек, подарив замок семнадцатого века, которым он
владел до сих пор. Замок этот, насколько мне известно, находится в
Корнуолле, недалеко от Лоствизела.
- Целый замок в обмен на какие-то жалкие драгоценности?
- Не такие уж жалкие. Как оказалось, они стоят что-то около шестидесяти
тысяч фунтов.
- Господи! - охнула Лили. - И подумать, что они были зашиты в подкладку
плаща! Что, если бы я потеряла его? Или продала?
Ужас!
Найт снова приложил пальцы к губам Лили, потом, наклонившись, поцеловал
ее:
- Когда я перестану хотеть тебя? Кстати, замок носит название "Суонсон
Грейндж", а я думаю изменить его на что-нибудь более благородное.
Возможно...
Но легкие пальцы Лили пробежали по его телу, и Найт немедленно забыл обо
всем, кроме ее мягких рук и нежного рта.
- Возможно, что? - спросила она наконец, дыша ему в рот.
- "Холл Аттилы"? "Приют Наполеона"? "Турецкое аббатство"? Не знаю, и по
правде говоря, мне все равно. - В этот момент Лили это тоже занимало меньше
всего... - Знаю! - воскликнул он полчаса спустя.
- Что именно?
- Мы окрестим его "Замок Медичи". Можно выстроить темные, мрачные
подземелья, пытать пленников, брать с них выкуп. Неплохо бы продавать яды и
кинжалы, распространять среди холодных англичан идеи итальянской вендетты.
Лили снова хихикнула:
- Нет, я просто больше не могу смеяться!
- Мой долг и жизненная миссия - сделать тебя счастливой. Пора бы уж к
атому привыкнуть.
- Хорошо, - согласилась Лили, целуя его.
- Но это и твоя миссия, жена.
- Хорошо, - снова сказала она голосом, пронизанным солнечным смехом.
Поділитися у соцмережах