Жанр: Электронное издание
Blake3
...учшей вентиляции дверными
проемами. Такое расположение
показалось Амалии не очень удобным. Молодая женщина не представляла, как она
сможет уснуть, зная, что в соседней
комнате находится Роберт, который встает очень рано и может в любой момент зайти
к ней в спальню. Однако Мами
разрешила проблему просто, заявив о своем желании спать посередине. Она
распорядилась, чтобы вещи Амалии разместили
в одной из крайних спален, выходившей на залив со стороны фасада. Старая леди
сказала, что ее беспокоит шум прибоя и
она не выносит соленой водяной пыли, которая залетает в открытое окно по ночам.
Повозка вернулась с Мартой, Лали, Тиге и Айзой, которые сразу же включились
в работу. Чихая и кашляя, они выбивали
многочисленные накидки от пыли, мыли и протирали помещения и вещи, двигали
мебель. Марта приготовила на скорую
руку ужин, который исчез молниеносно - так разыгрался аппетит. Амалия с
устроившимся у ее ног Айзой просидела какое-то
время на галерее, слушая ворчливое бормотание волн, омывавших песок, и щемящий
душу звук скрипки, доносившийся со
стороны отеля, где продолжались веселье и танцы. Появившаяся из-за облака луна
прочертила яркую дорожку света на воде,
которая плескалась и пенилась, радуясь возможности показать себя во всем блеске.
Один за другим погасли огни на соседних
виллах, а Амалия продолжала сидеть одна. Наконец она встала, глубоко вдохнула
свежий морской воздух, потянулась до
хруста в суставах и, потрепав верного пажа по черным упругим колечкам волос,
отправилась спать.
Предполагалось, что Роберт только проводит их на остров, а потом вернется
домой. Двум женщинам, живущим
уединенно на своей вилле, ничто не угрожало в этом курортном месте, где все
знали друг друга по многу лет. С ними
оставался Тиге, который будет исполнять обязанности дворецкого, заботясь о том,
чтобы дамы ни в чем не нуждались, а на
столе всегда были свежие овощи, фрукты, мясо и рыба, если Амалии не захочется
самой ездить за продуктами на рынок.
Однако "Стар" отплыл, а Роберт остался. В четверг к причалу подошел "Майор
Обри", но и на этот раз Роберт и словом не
обмолвился, чтобы упаковали его вещи. С утра до вечера он купался, загорал,
плавал на небольшой парусной лодке вдоль
берега или рыбачил с нанятой им пироги. Он снабжал кухню наисвежайшими сигом,
помпано, мелкой камбалой, глупыми
красноперками, барабулькой и жирными зелеными черепахами. Всю эту снедь Марта
превращала во вкусную еду.
Роберт загорел и теперь в расстегнутой рубашке с закатанными до плеч
рукавами напоминал пирата. Не хватало только
платка на голове и трубки. Были дни, когда волосы его становились седыми от соли
и слипшимися сосульками ниспадали на
лицо.
Роберт уже не был так неприступен, хотя по-прежнему сторонился Амалии.
Временами она ловила на себе его
задумчивый взгляд и тогда с трудом сдерживалась, чтобы не броситься ему на шею.
Амалия часто вспоминала его поцелуи,
его ласки, которые возбуждали в ней желание. В такие минуты глаза ее темнели,
одежда казалась вдруг узкой и тесной, а
веер из листьев карликовой пальмы ускорял свои движения.
Иногда среди ночи Амалия просыпалась и подолгу лежала без сна, слушая, как
он ходит по дому. Порой ей хотелось
подняться, подойти к нему, обвить шею руками и прильнуть губами к его чуть
солоноватым губам. Амалия многое бы отдала
за то, чтобы вернуть их тайные встречи, она тосковала по ним. Как вдова Жюльена
она была обречена на долгое
одиночество, а ей хотелось любви, любви сильной, страстной, чтобы испить ее
сладостную чашу до дна. Распластавшись на
постели, Амалия зарывалась головой в подушки, плотно закрывала глаза и затыкала
уши, чтобы не слышать его шагов и не
вспоминать о встречах с ним.
Однажды за завтраком Мами предложила отправиться на пикник к дубам.
Она уже говорила совершенно свободно, только иногда тянула гласные дольше
обычного, так что со стороны выглядело,
будто старая леди хватила лишнего.
Место, о котором говорила Мами, находилось на маленьком островке неподалеку
от берега и напоминало дубовую рощу,
окруженную со всех сторон водой; попасть туда можно было только во время отлива.
Когда-то они любили отдыхать на
островке: кроны дубов обеспечивали прохладную тень, которая была особенно
приятна после жары и ослепительного блеска
раскаленного песка на берегу. Роберт поддержал идею пикника, поскольку других
планов у него не было. Быстро упаковали
корзину с едой. Тиге послали за повозкой для Мами и парой верховых лошадей для
Роберта и Амалии.
Айза присоединился к экспедиции в самый последний момент, юркнув в повозку
Мами с карандашом в зубах и блокнотом
под мышкой с таким видом, словно только его тут и ждали. Амалия рассмеялась,
придерживая кобылу, которая
пританцовывала под ней, и чувствуя спиной осуждающий взгляд Роберта. Что-то надо
было предпринимать в отношении
негритенка, но она не могла выносить его молящего взгляда, который на всех
остальных совершенно не действовал.
День для прогулки выдался удачный: бриз приятно освежал кожу, аквамариновые
волны весело плескались у ног. Повозка
катила по мокрому песку, оставшемуся после отлива. Мами сидела прямо, словно
натянутая струна, и зонтик раскачивался у
нее над головой, Айза свешивался через край, стараясь все разглядеть и ничего не
упустить, Тиге восседал на кучерском
месте, двое всадников составляли эскорт экипажу знатной дамы. Картина рисовалась
величественная. Навстречу им попались
четверо всадников, которых Амалия видела в день приезда с палубы парохода. Они
кивнули, вежливо улыбаясь молодым
людям, которые, в свою очередь, приветственно помахали им руками, но один из
всадников не удержался, чтобы не
оглянуться на скандальное семейство.
Тень дубравы манила прохладой, раскинувшаяся зеленым ковром трава
приглашала расположиться на отдых. Амалии
начал надоедать песок, который прилипал к туфлям, набирался в одежду, проникал в
дом. Тиге достал пакет с бутербродами
и кувшин холодного домашнего пива, а сам отправился к лошадям, которых следовало
остудить, прежде чем пустить
пастись. Айза раскинулся на траве и, облизнув грифель карандаша, приготовился
что-то рисовать. Роберт помог Мами выйти
из экипажа и проводил к креслу, которое предусмотрительный Тиге поставил в тени
развесистого дуба, потом вернулся к
экипажу, чтобы помочь Амалии достать корзину с едой.
Рука Роберта слегка коснулась ее руки, когда она держала корзину. Амалии
следовало отпустить корзину, передав ему, но
она не смогла, пальцы вцепились в ручку так, словно их свело судорогой. Она
ощущала запах свеженакрахмаленного
столового белья и теплый аромат мужского тела. Его сюртук был распахнут. По
настоянию Мами он перестал носить
галстуки, предпочитая надевать рубашки с воротом апаш. Амалия видела, как из
распахнувшегося ворота виднеются завитки
курчавившихся на груди волос. Желание протянуть руку и провести пальцами по этим
волосам, забраться под его рубашку и
опуститься до самого пояса было настолько сильным, что закружилась голова.
- Позвольте мне, - пробормотал он, забирая корзину.
- Благодарю вас, - ответила она почти беззвучно.
Амалия быстро отдернула руку, чтобы уйти. Неожиданно ее затуманенный взор
встретился с внимательным взглядом
Мами. Старая леди с нарастающим беспокойством наблюдала за ними.
Когда все необходимое для пикника было расставлено и каждый, выбрав
желанное блюдо, мог насладиться едой,
воцарилась тишина. Айза обсасывал куриную ножку, держа ее в одной руке, а другой
что-то рисовал. Роберт, сидя на углу
импровизированного стола, вытянул одну ногу вдоль разостланной на траве скатерти
и, облокотившись на другую, согнутую
в колене, задумчиво жевал бутерброд с ветчиной. Амалия, сидевшая под прямым
углом к нему, вяло ковыряла картофельный
салат, а сидевшая напротив них Мами ела с изысканной тщательностью холодные
креветки и наблюдала за ними из-под
опущенных ресниц.
- Моя дорогая, - обратилась старая леди к невестке, - похоже, ты скоро
сваришься в этом черном платье. Мне кажется, ты
должна начать купаться, как Роберт. Ты говорила мне как-то, что собираешься
сшить купальный костюм. Где же он?
- Я так и не выбрала времени, - ответила Амалия.
- Думаю, сейчас с этим проблем нет.
Купальные костюмы, пользовавшиеся успехом у здешних дам, шились из бумазеи
красного, зеленого или голубого цвета.
Неподалеку в деревне жила женщина, которая зарабатывала шитьем таких костюмов из
материала заказчика. Фасон
соответствовал новому стилю в одежде, вводимому в моду известной госпожой
Амалией Блумер, авторитет которой в этом
вопросе становился все более непререкаемым. Костюм состоял из четырех элементов:
просторных панталон, юбки, которая
надевалась поверх панталон и была несколько короче, плотно облегающей блузки с
круглым вырезом и рукавами до локтя и
шапочки.
- Я не уверена, что смогу найти черную ткань, - сказала Амалия, стараясь
скрыть охвативший ее соблазн. - Кроме того,
купание в море вряд ли можно назвать достойным занятием для вдовы.
- Если ты будешь купаться вдали от чужих глаз около виллы, я не возражаю, -
сказала Мами милостиво.
- Но черный...
- Неужели женщина, которая шьет костюмы, не сможет перекрасить голубую
бумазею в черный цвет? - соблазняла ее
Мами. - Наверняка у нее есть такая краска.
- Да, но я просто не знаю, - колебалась Амалия.
- Если ты боишься воды, то Роберт с удовольствием составит тебе компанию.
- Нет, я не об этом...
- Конечно, - сказал Роберт одновременно с ней.
- Значит, решено! - возликовала Мами.
Разрываясь между желанием искупаться и чувством долга, Амалия ничего не
сказала в ответ.
- Ты так добр, Роберт, что уделяешь нам столько времени, - заговорила Мами
вновь. - Мы обе благодарны тебе, не правда
ли, дорогая?
- Я делаю это с удовольствием, - ответил он искренне.
Слушая его, Амалия пропустила момент, когда должна была поддержать свекровь
своими уверениями. Мами осуждающе
нахмурилась, прежде чем заговорить вновь.
- Я не хотела бы думать, mon cher, что ты жертвуешь своими собственными
делами из-за... из-за этого неприятного
инцидента на пристани в день приезда.
- Пусть это вас не беспокоит, - выдавил он улыбку для тети. - Я делаю лишь
то, что доставляет мне удовольствие.
- Я довольна, если это так на самом деле, - ответила старая леди.
Была ли это двойная игра, Амалия не знала. Роберт в отличие от нее не
изводил себя мучительными сомнениями.
Недовольно глянув на тетю, он сказал:
- Не надо, тетушка Софи.
- Что? - спросила Мами удивленно, и взгляд ее был прозрачно-ясен.
- Вы уже достаточно сделали, - произнес он.
По лицу старой леди пробежала судорога. Она уронила вилку и откинулась на
спинку кресла, в котором сидела.
- Мами! - воскликнула Амалия, бросаясь к свекрови.
- Тетя Софи! - Роберт опустился на колено около кресла.
Старая леди с трудом открыла глаза, потом подняла руку и сделала
успокаивающий жест.
- Как вы оба беспокоитесь обо мне, - сказала она тихо. - Я знаю, что не
заслуживаю вашей заботы и преданности.
Подойдите, пожалуйста, ко мне поближе.
Они придвинулись и теперь стояли на коленях по обе стороны от ее кресла.
Мами одной рукой взяла руку Амалии, другой
руку Роберта и осторожно соединила их вместе у себя на коленях, а потом накрыла
своей ладонью.
- Я задолжала вам обоим, - сказала она тихо, - задолжала неизмеримо много.
Я поступила с вами не правильно, причинила
горе, хотя, надеюсь, не такое, которое нельзя исправить. Единственным моим
оправданием может стать то, что я состарилась
и позабыла, что прошу слишком многого. Мне хочется сказать вам одну вещь, и
больше об этом не будем говорить никогда.
Мое раскаяние и моя благодарность стали теперь частью каждого моего вздоха,
каждой моей молитвы. Вот и все, -
заключила Мами.
Амалия посмотрела поверх их соединенных рук на Роберта. Он ответил ей
долгим взглядом, в котором была горечь.
Потом Роберт мягко высвободил свою руку и наклонился над Мами, чтобы запечатлеть
на ее лбу благодарный сыновний
поцелуй.
- Ни того, ни другого не нужно, - сказал он, поднимаясь с колен.
Амалия продолжала держать руку свекрови в своих руках.
- Не думайте об этом, - произнесла она с грустью.
Через три дня купальный костюм был готов. Примеряя его у себя в спальне,
Амалия поражалась его достоинством. Без
сомнения, госпожа Блумер оказалась права. Носить одежду без жестких пластинок
корсета или неуклюжих широких юбок и
кринолина было намного удобней и полезней для здоровья женщины и к тому же
безопаснее: меньше вероятность, что юбки
могут загореться от открытого огня на кухне. Фасон был хорош еще и тем, что
подчеркивал стройность ее фигуры. Одна
проблема: неизвестно, как поведет себя дешевая ткань в воде.
Было обидно после стольких стараний видеть купальный костюм Роберта,
который состоял из старых брюк с грубо
отрезанными выше колен штанинами. У мужчин и в этом преимущество. Роберт ожидал
ее на галерее, держа на плече скатку
полотенец, которая не могла укрыть от ее глаз широкую с рельефными мышцами
грудь, обнаженную настолько, насколько
ей не приходилось ее видеть с той памятной ночи в Новом Орлеане. На миг у нее
перехватило дыхание. Вскинув глаза, чтобы
определить, заметил ли он ее взгляд, она, к своему удовольствию, отметила, что
Роберт с интересом наблюдает за ней.
Взгляд его синих глаз медленно скользил по очертаниям ее груди под черной
бумазеей, по сужающейся к талии фигуре,
которая потом пышно расходилась округлостями бедер под просторными панталонами.
- Вы... ты готов? - спросила она.
- Если ты готова.
Их глаза на миг встретились.
Роберт ни разу не прикоснулся к ней, пока они выходили из дома, даже тогда,
когда спускались по лестнице. Конечно,
совсем не обязательно поддерживать даму, особенно если на ней нет длинных юбок,
в которых можно запутаться. Но то, что
Роберт не предложил ей, хотя бы из вежливости, руки, было заметно. Никогда еще
ее желание не было таким примитивным и
таким сильным, как в эти минуты.
У самой воды Амалия подоткнула волосы под плотно надвинутую черную
бумазейную шапочку, отделанную кружевом,
сбросила шлепанцы и только после этого вошла в воду в черных вязаных чулках,
которые защищали ее щиколотки от
нескромных взглядов.
Прохлада воды и сила прибоя вызвали прилив необъяснимой радости: хотелось
петь, танцевать, дурачиться. Какое-то
мгновение она стояла, позволяя белым барашкам пены резвиться вокруг ног, играть
с ее юбкой. Несмотря на освежающий
бриз, прилетевший с далекого Юкатана, солнце нещадно палило. Ритмичные набеги
волн напоминали биение крови в ее
венах. На губах ощущался вкус соли. Ноги вязли в песке, который двигался в ритме
прибоя.
Освежающе-ласковые объятия волн вызывали неведомые ранее чувства.
Зачарованная ими, Амалия протягивала руки к
волнам, накатывавшим на нее, и двигалась все дальше от берега навстречу бегущему
к берегу водяному валу. Однако стоять
на ногах становилось все труднее, но Амалия удерживалась над водой, и это ее
веселило. С каждой новой волной ей
приходилось подпрыгивать, чтобы не упасть от ее удара и не дать себя
захлестнуть. Но вот вода подхватила Амалию и, к ее
великой радости, потащила к берегу.
Тень легла на нее, когда она выкарабкалась из ласковых, но сильных объятий
волны.
- Уже довольно далеко от берега! - крикнул Роберт стараясь перекрыть шум
моря. - Надо возвращаться.
Амалия повернулась, чтобы посмотреть на него, на его влажные, сверкающие в
лучах солнца волосы, на капельки воды,
застрявшие на бровях и ресницах, на темных от загара плечах. И в этот момент
сильная волна налетела на нее, сбила с ног,
окатила водой ее голову и потащила на дно, вжимая своей тяжестью в песок. Амалия
выпрямилась, пробивая головой толщу
воды и ища хоть какую-то опору для ног. Шапочка ее слетела и где-то потерялась,
волосы разметались по лицу. Амалия
откашлялась, расправляя непослушные пряди и стягивая их в тугой узел на затылке.
Но тут подоспела новая волна, и Амалия
вновь оказалась в железных объятиях стихии, которая перевернула ее, неся на
своем гребне с разметавшимися по воде
волосами, которые, как водоросли, обмотались вокруг нее и вокруг Роберта,
стоявшего рядом.
Волны, налетавшие на них, подталкивали их тела друг к другу. Глаза Амалии
щипало от соленой воды, в носу жгло, но
она нашла в себе силы рассмеяться, глядя на мужчину, который обнимал ее прямо в
воде.
Однако лицо Роберта оставалось хмурым. Он смотрел на ласковое сияние лица
цвета персика в палящих лучах солнца, на
трепетное вздымание груди, прекрасно очерченной мокрой бумазеей. Его бедра,
прижимавшиеся к ней, напряглись буграми
мускулов, она почувствовала прикосновение его напряженной плоти, обжегшее ее
жаром властного мужского желания.
Объятия Роберта стали сильнее. В глазах читалось дикое, затравленное желание
самца и самобичевание за несдержанность.
Амалия вздрогнула, отстраняясь от него. Роберт отпустил ее без
сопротивления и, бросив еще один обжигающий взгляд,
который ощупал все ее тело, удалился прочь, ныряя в волны. Он вышел из воды и
пошел по песчаному берегу, потом
бросился лицом вниз на горячий песок, закрыв голову руками.
Окатывающие ее волны успокаивали своей приятной прохладой. Минутное
возбуждение прошло. Амалия еще некоторое
время побарахталась в воде, а потом вышла на берег. Панталоны и юбка прилипли к
телу, но Амалия стряхнула с них воду,
хлопая материей себе по ногам и отжимая одновременно их по краям. Приведя в
порядок костюм, она занялась волосами и
только потом направилась к Роберту. Рядом с ним лежало полотенце. Амалия встала
на него коленями, а другим стала
вытирать и сушить волосы.
- Тебе лучше вернуться домой, не то сгоришь, - сказал он срывающимся
голосом.
- Да, - согласилась она, - так будет лучше.
Больше в этот день Амалия его не видела, хотя слышала, как он вернулся,
слышала, как ему готовили ванну, когда солнце
уже погружалось в воду и лучи заката освещали залив. Амалия надеялась, что
Роберт не вернется к ужину. Мами немного
устала и собиралась отдохнуть у себя в спальне, и им придется встретиться лицом
к лицу за столом без нее, хотя именно она
могла бы разрядить обстановку.
Читая свекрови после обеда книгу, Амалия не раз ловила на себе ее
внимательный, изучающий взгляд, поэтому не могла
отделаться от вопросов: видела ли свекровь их утреннее купание, и чего
добивается Мами, пытаясь свести их вместе? Станет
ли ее душе легче, если они поженятся? Свекровь не знала и не могла знать,
насколько бесполезны были все ее ухищрения.
Мами даже не догадывалась, что заявление Роберта о ночи перед дуэлью, которую он
якобы провел в спальне у Амалии,
было ложью и что трагическая тайна ее сына встала теперь между ними.
Чтобы поднять себе настроение и успокоить внутреннюю дрожь, Амалия
старательно нарядилась к ужину. Она надела
черное шелковое платье, отороченное белым кружевом, с низким декольте и пышными
рукавами. Юбка с кринолином была
пошита в австрийском стиле с маленьким белым "передничком" на подоле, которому
позавидовали бы на любом местном
балу, так изящно он был выстрочен и так хорошо смотрелся. Сотворила это чудо
портниха из Нового Орлеана, которая жила
некоторое время в "Роще" и обшивала Амалию и Хлою в те несколько недель, что
последовали сразу за похоронами. В таком
платье и в Париже не стыдно появиться, хотя для виллы у моря оно выглядело
несколько outre "Вызывающе (фр.)".
Но Амалия радовалась, что надела именно это платье, что Лали убрала ее
волосы ниспадающим каскадом локонов, что
сидела она за столом вдвоем с Робертом, который, похоже, вознамерился своими
раздевающими взглядами смутить ее. На
все попытки завязать разговор он давал односложные ответы:
- Был на рыбалке.
- .........?
- Ничего не поймал.
- .........?
- Никого не видел.
- .........?
- Ни с кем не разговаривал.
Роберт представления не имел, кто еще отдыхал на острове, и по тону,
которым он это говорил, можно было понять, что
ему и дела до всего этого нет.
- .........?
- Да, день был жаркий.
- .........?
- Нет, я не собирал ракушки в детстве и ничего в них не понимаю.
Наконец Амалия не выдержала.
- Если вам невыносимо скучно на острове, особенно в моем обществе, могли бы
и не затруднять себя пребыванием здесь.
- Я остаюсь, потому что вынужден делать это, - сказал он, и в его синих
глазах вспыхнула ярость. - Поскольку я запятнал
ваше доброе имя, чего уже не исправить, я буду чувствовать себя виноватым всякий
раз, когда какой-нибудь ловелас с
бесчестными намерениями начнет приставать к прекрасной молодой вдове Жюльена
Деклуе.
Амалия почувствовала, как кровь отхлынула от лица.
- Ах вот в чем дело! - воскликнула она с гневом.
- Да, именно в этом!
- К вашему сведению, я способна сама постоять за себя.
- В самом деле? - спросил Роберт.
- Если вы думаете, что я, позволив вам... прикоснуться ко мне, не могу
отказать другому, то вы сильно ошибаетесь. -
Теперь ее лицо пылало от обиды и негодования.
- Ни о чем подобном я и не думал, - возразил Роберт. - Просто я считал, что
без мужского сопровождения вы будете
беззащитны перед наглыми домогательствами праздно шатающихся джентльменов -
особенно если у них появится повод и
они вообразят, что им отвечают взаимностью.
- Я весьма признательна вам, месье, за лекцию о вероломстве особей мужского
пола, но я хотела бы напомнить вам, что я
не одна, со мной Айза и Тиге.
- И оба понесут наказание за то, что ударили белого человека.
- Потребовался бы весьма отважный чиновник, чтобы обвинить слуг в том, что
они защищают свою хозяйку.
- Потребовались бы свидетельские показания, и гипотетический джентльмен, о
котором идет речь, убедил бы всех
присутствующих, что считал вас кем угодно, только не леди.
Амалию бесило, что он с такой легкостью разбил все ее доводы.
- Вопрос этот действительно гипотетический, как вы изволили выразиться.
Никогда еще я не чувствовала себя в такой
безопасности, как на острове Дернир.
- Чувствовать и быть в безопасности - вещи разные.
Эту странную пикировку прервал Тиге, который на правах дворецкого
прислуживал за столом, а сейчас убирал со стола
посуду и делал вид, что ничего не слышит, хотя говорили они на повышенных тонах.
- Сегодня такой приятный вечер. Возможно, мамзель пожелает, чтобы кофе
подали на галерею?
Уход хозяев из столовой позволил бы Тиге быстрее убрать со стола, чтобы
подольше погулять с Лали по берегу. Амалия
знала об этих прогулках, всячески поощряла и порой не звала служанку помочь
раздеться перед сном. Вот и сейчас, разгадав
маленькую хитрость Тиге, она с улыбкой сказала:
- Это было бы прекрасно.
Выйдя на воздух, Роберт прошел в самый конец галереи и стоял там, держась
одной рукой за перила, а другой за шею,
пока Тиге ставил поднос с кофе на плетеный столик. Он смотрел в направлении
отеля, который сиял освещенными окнами,
потом перевел взгляд на залив.
- "Стар" на этот раз сильно опаздывает, - бросил он через плечо.
"Неужели опять суббота?" - подумала Амалия. Это казалось невероятным. Она
подошла к Роберту, и ее шелковые юбки
прошелестели, сливаясь с шумом моря.
"Стар" был уже на входе в бухту Виллидж, колеса его бешено вращались, а из
труб. валил черный дым. Люди на верхней
палубе прилипли к перилам, всматриваясь в темные очертания острова, огоньки
домов, разбросанных по всему побережью.
- Что же могло его так задержать? - спросила Амалия, всматриваясь в силуэт
приближающегося парохода. Казалось, она
слышит шум его паровых машин.
- Возможно, какая-нибудь поломка в пути, - пожал плечами Роберт. - А может,
поезд из Нового Орлеана опоздал.
"Все возможно, но, по крайней мере, пароход пришел. Такое не всегда бывает.
Различные происшествия с колесными
пароходами - дело обычное", - подумала Амалия, а вслух сказала:
- Кофе стынет.
Они молча потягивали горячий ароматный напиток. В окнах соседних вилл
погасли огни, и только отель, несмотря на
поздний час, по-прежнему светился. Амалия заметила, как Тиге и Лали вывернули с
тыльной стороны виллы и направились к
берегу моря. Соленый морской ветерок приятно щекотал кожу, а волны успокаивающе
шептали что-то о покое и вечности.
Амалия почувствовала вдруг, как тело наполняется томительной негой. Ей очень
хотелось знать, не испытывает ли человек,
сидевший напротив, что-либо похожее.
В отеле продолжала играть музыка. Слышался ритм задорной польки. Начались
танцы. Там, в огромной зале отеля,
собрались люди, чтобы веселиться. Говорили, что немец-скрипач, который обычно
играл на танцах, не имел себе равных в
исполнении вальсов Штрауса. За это он стал местной знаменитостью и самым
популярным гостем самого мистера Магга.
Наступила пауза, а потом вдруг запела скрипка. Она тревожила, ласкала,
баюкала, заставляла слезы наворачиваться на
глаза, а губы растягиваться в улыбке. Слушая эти волшебные завораживающие звуки,
Амалия ощущала, как к горлу
подступает комок. Невольно она вспомнила свой последний танец с Жюльеном на балу
у Морнеев, его властную грацию и
безупречное чувство музыки. "Бедный Жюльен, - подумала Амалия с грустью, - тебя
бросили в реку словно ненужную вещь.
Был ли ты жив в ту минуту и умер, захлебнувшись водой? А может, тебя сбросили
уже мертвым, когда на твоем бледном
окровавленном лице уже лежала печать смерти?"
Амалия поднялась из-за стола и, подобрав юбки, бросилась к лестнице, чтобы
выбежать на улицу. Она слышала, как
Роберт окликнул ее, но не оглянулась и не остановилась, продолжая шагать к морю.
Песок забивался в туфли, прилипал к
юбкам, но Амалия не обращала на это никакого внимания.
Прежде чем Роберт догнал ее, она услышала за спиной его быстрые шаги и
скрип песка. Он не пытался остановить ее, а,
соизмерив шаги, шел рядом. Амалия взглянула на Роберта и остановилась. Он темной
тенью стоял рядом, и Амалия
ощущала, как от него исходит тепло, как он сдерживает себя, чтобы не наброситься
на нее. Она почувствовала, как замерло, а
потом бешено заколотилось сердце, и все тело охватила противная дрожь. Амалия
стиснула зубы, чтобы он не услышал, как
они отбивают дробь. Она хотела прогнать его, но не смогла. В отеле по-прежнему
иг
...Закладка в соц.сетях
