Жанр: Электронное издание
Bersen09
...стности. И шеф, между прочим, мой законный супруг. Так что,
считай, дело в шляпе! Загранпаспорт есть у тебя?
- Ничего себе! - ахнула Аля. - Так ты, выходит, замуж вышла? Что ж ты молчишь!
- Да я уже год как замужем. - Выражение закон-.
ной гордости мелькнуло на подружкином лице. - И чего теперь-то рассказывать? Живем
как люди. Это вот раньше было - прямо хоть роман пиши! Думаешь, легко приличного
мужика закадрить?
- Нелегко, - улыбнулась Аля. - Но что ты закадришь, я и не сомневалась ничуточки.
- Это правильно, - не стала спорить Нелька. - Но за этим делом, я тебе скажу,
психологом станешь только так! Это если ты с него только деньги хочешь стрясти или прочие
удовольствия, тогда все понятно: о цене договорились и погнали - ты ему, он тебе. А если
любовь...
- Даже любовь? - удивилась Аля.
- А я что, блядь какая-нибудь, по-твоему? - обиделась Нелька. - И потом,
элементарный расчет показывает: без любви все равно ничего не выйдет, хоть об стенку убейся
головой. Мужики, они, знаешь, какие-то чуткие не в меру! - подмигнула она. - Вроде
сначала смотришь, не умнее собаки Павлова: покажи косточку, сразу слюноотделение
начинается. А потом быстро в вопрос вникают, и поди их обмани! Да и не хочется... -
добавила она.
- Как же ты своего любимого-то обработала? - с любопытством спросила Аля.
Ее всегда поражало, как сочетаются в Нельке, казалось бы, совершенно несочетаемые
вещи: доходящая до цинизма практичность и склонность к романтическим поступкам.
- Ну, как.. Старалась! Он к тому же женатый был, да ребенок...
- Ох, Неля, - невольно вздохнула Аля. - Еще и ребенок! Как-то не очень...
А где ты видела, чтоб нормальный мужчина неженатый был и ребенка не сделал? -
запальчиво возразила та. - Да самых приличных еще в институте расхватывают, притом на
первом курсе! Вроде ты не знаешь... Подчистую метут, так что сам факт ни о чем не говорит.
Ну, женат, ну, ребенок А если он ее не любит? Если она его просто вокруг пальца обвела,
подловила на беременность? Что, не бывает такого?
- Да бывает, конечно, - смущенно согласилась Аля. - Но, по-моему, все так думают,
когда... Да что я, как старуха какая-то! - сама себя оборвала она. - Тебе лучше знать.
- Ну, в общем, - подытожила Нелька. - Нелегкая, знаешь, это работа, из болота тащить
бегемота. У них же все не так, как у нас. Любовница - норма жизни, с женой при этом никто
расставаться не собирается, не для того на стороне заводят.
- Тогда как же?..
Аля не переставала удивляться нелогичности Нелькиной логики!
- Да так же, - подмигнула она. - Индивидуальный подход, политика кнута и пряника.
Ну, и любовь, конечно, - говорю же, без этого и стараться не стоит.
Как сочетать политику кнута и пряника с любовью - этого Але, видно, никогда было не
понять.
- Ой, слушай, Нель, хватит! - взмолилась она. - Все равно за час не перескажешь, как
три года прошли. Ты скажи лучше: неужели и правда можно визу за три дня сделать?
- Говорю же: мой собственный, личный супруг делать будет, - загадочно улыбнулась
Нелька. - А для него ничего невозможного нет, если любимая жена попросит. Ты только
паспорт завтра принеси с утра пораньше, и все дела. Сделает!
Слушай, - вспомнила Аля, когда обед подошел к концу и она собралась уходить, - а что
это ты в конторе сидишь? Ты же, помнится, только и мечтала такого найти, чтоб
парикмахерскую свою бросить и никогда в жизни больше на работу не ходить?
- Ну ты даешь! - искренне удивилась Нелька. - И как ты с мужиком жила при такой
наивности? А зачем мне, интересно, это надо, чтоб он целыми днями невесть где пропадал
бесконтрольно? Если он один раз от законной жены в красивую девушку влюбился, неужели
второй раз не влюбится, а там и третий? Что ты на меня такими круглыми глазами
смотришь? - засмеялась она. - Про взаимное доверие хочешь спросить?
- Да! - в ответ засмеялась Аля. - Только я уже знаю, что ты мне ответишь...
- Правильно, - кивнула Нелька. - Доверяй, но проверяй!
Неожиданная встреча с подругой детства лишь ненадолго вывела Алю из странного
состояния, в котором она находилась после той вечерней репетиции.
Можно было улыбаться нехитрой Нелькиной жизненной логике, можно было
возмущаться ею, как когда-то возмущалась Алина мама. Но все это не имело отношения к ее
теперешнему состоянию, все проходило стороной, как косой дождь.
Аля впервые растерялась в необъятном море жизни, в котором никогда не терялась
прежде. Прежде все было понятно: сопротивляйся волнам, не позволяй себе расслабиться, а то
утонешь. А теперь ей казалось, что после шторма наступил полный штиль. Кругом безбрежная
вода, никаких ориентиров - и что делать на этой сияющей поверхности? Что делать, когда
нечему сопротивляться и никто не пытается тебя потопить? И оказывается, что никому ты в
общем-то не нужна...
Только и оставалось, что отдаться невидимому подводному течению. Да Аля и не
замечала, куда оно ее несет, несет ли вообще куда-нибудь или просто кружит на месте.
- Вот что, Алюсь, - сказала Нелька уже назавтра, когда Аля принесла ей
загранпаспорт. - Я вчера с Вадиком посоветовалась, да оно и так понятно... У тебя, говоришь,
дня три свободных будет, не больше?
- Да, - кивнула Аля, не поднимая глаз от анкеты, которую торопливо заполняла. - У
меня ведь премьера скоро, генеральный прогон через неделю. Я вообще удивляюсь, как это
Карталов меня отпустил.
- Тогда, по-моему, нет смысла по всей Испании мотаться. Прикинь: день на
прилет-отлет, два дня всего останется, что за два дня можно увидеть? Мы тебе с Вадиком
советуем: ограничься одной Барселоной для начала.
- Почему Барселоной? - удивилась Аля.
А ей-то как раз хотелось оказаться не в большом городе, а на каких-то пустынных
пространствах, вроде крымских! Однажды ведь такие пространства уже выручили ее душу...
- Потому что это такой обалдеж, что закачаешься, - доходчиво объяснила Нелька. - Я
там была в прошлое лето. Там все есть!
- Как в Греции, что ли? - улыбнулась Аля. - Что значит - все?
- А вот все - и все! - безапелляционно заявила Нелька. - Поезжай, не пожалеешь.
Отель сделаем приличный...
- У меня только с деньгами не очень, - предупредила Аля.
- Там и недорогие есть приличные, - успокоила ее Нелька. - Да ты не сомневайся, по
Рамблас только пройдешься - уже уезжать не захочешь! Там все так звенит, трещит, птицы
прямо в киосках чирикают. Жонглеры разные... - с совершенно детским восторгом добавила
она.
Нелька с ее романтическим практицизмом и сама была частью того подводного течения,
которому Аля безропотно подчинялась сейчас.
"Что ж, - подумала она. - Значит, надо ехать в Барселону".
Глава 2
Саграда Фамилиа могла заменить все: и пространство, и одиночество, и многолюдство.
Даже бульвары Рамблас, на которых действительно все звенело, пело, благоухало цветами и
кофе от площади Каталонии до самой статуи Колумба, были мгновенно забыты, когда Аля
увидела этот недостроенный собор.
Вся жизнь вместилась в него: ее жизнь, и чужая, и вообще ничья - просто жизнь как есть.
Она даже не замечала, как темнеет вечернее небо: ей казалось, что собор начинает
светиться сам собою, не из-за подсветки.
- Послушайте, я за вами уже полчаса наблюдаю, - вдруг услышала Аля, - и все никак
не отважусь помешать.
Она вздрогнула, не понимая, откуда прозвучал голос - с неба, что ли? И голос какой-то
знакомый, хотя она и в более спокойном состоянии не вспомнила бы, кому он принадлежит...
Но голос прозвучал не с неба: мужчина, так неожиданно обратившийся к Але, просто
стоял рядом с ее столиком.
- Вы не сердитесь, что я вам помешал, - добавил он. - Просто я не ожидал вас здесь
увидеть и очень удивился.
Аля наконец стряхнула грезы, навеянные созерцанием Саграда Фамилиа, - и тут же
удивилась никак не меньше своего неожиданного собеседника. Мало того, что он говорил
по-русски, так еще, оказывается, не ожидал ее здесь увидеть!
- А почему вы должны были ожидать меня здесь увидеть? - спросила она, стараясь не
выказывать своего удивления и окидывая его мгновенным взглядом.
Она могла поклясться, что никогда его не видела. Голос, правда, показался знакомым, но
ведь, может быть, только показался... А светловолосый обладатель голоса, глядящий на нее в
упор сквозь поблескивающие очки, был Але совершенно незнаком.
- Вас, кстати, Карталов отпустил или просто так сбежали? - поинтересовался он.
Тут Аля окончательно вернулась на землю с небес между шпилями собора. Наверное, вид
у нее был очень глупый, потому что мужчина улыбнулся.
- Вы не пугайтесь, - сказал он. - Думаете, тень Гауди вам явилась?
- Тень Гауди меня не знает, - ответила Аля. - А вот откуда вы меня знаете, я просто
ума не приложу. И почему вы решили, что я от Карталова сбежала?
- Да просто потому, что вы так насторожились, так напряглись, когда я к вам
обратился, - объяснил он. - Тут что хочешь подумаешь - что вы не от Карталова, например,
сбежали, а от турецкого паши, прямо из сераля.
Аля наконец улыбнулась его словам и почувствовала не настороженность, а любопытство.
- Вот и сразу бы так, - заметил ее собеседник - Теперь вижу, что не сбежали!
"Неужели у меня все так на лице написано? - удивилась Аля. - Или это он такой
проницательный?"
- Извините, а вы кто все-таки? - твердым тоном спросила она. - И откуда вы меня
знаете?
- Все, ни словечка больше таинственного! - Он поднял руки, словно защищаясь, и
присел на свободный стул напротив. - Внешность у вас такая хрупкая, а тон - ну просто как у
следователя! Я вас, Александра Девятаева, видел на сцене. Вы в "Сонечке и Казанове"
репетировали, и у вас "картошка" не получалась, помните?
- Господи! - ахнула она. - А вы в зале сидели, а потом Карталову сказали насчет
оформления... Извините, Андрей Николаевич, я вас не узнала!
Аля даже покраснела от невольной неловкости. В самом деле, целый допрос ему
устроила...
- Еще я вас видел в "Укрощении строптивой", - сказал он. - По-моему, вы играли
отлично.
- Правда? - Алины щеки снова порозовели. - А я и не знала, что вы смотрите...
Он не сказал ничего особенного; его комплимент ее строптивой Катарине был даже
сдержанным по сравнению со многими отзывами, которые Аля слышала за тот год, что
спектакль шел в Учебном театре. Но его похвала была ей необыкновенно приятна.
- Я уже потом "Укрощение" посмотрел, когда все оформление пришлось менять, -
объяснил он. - Мне вас надо было разглядеть хорошенько - понять, куда же вас поместить...
- Ну и как, поняли? - улыбнулась Аля.
- А вы как думаете? - с интересом спросил он. - Понравилось вам оформление?
- Очень! - совершенно искренне ответила Аля. - Я в нем как в воде себя чувствую. То
есть как рыба в воде, - поправилась она.
- Вы, наверное, в воде хорошо себя чувствуете, - заметил Поборцев. Он помедлил
мгновение, словно размышляя, сказать - не сказать, и сказал: - А я вас тогда, на Хитровке,
ведь не впервые увидел, знаете?
- Не знаю, - удивилась Аля. - Где же вы еще меня видели - на улице?
- На улице, - кивнул он. - Возле банка "Чара". Только вы тогда до того сердиты были
на несовершенное человечество, что меня, разумеется, не запомнили.
- Ой, Андрей Николаевич! - совсем как девчонка ахнула Аля. - Теперь вспомнила! Я
ведь вас еще обхамила тогда, кажется... - смутившись, добавила она.
Теперь она действительно вспомнила! Еще бы не вспомнить: пожалуй, мало - кто из
вкладчиков злосчастного банка не запомнил тот день на всю оставшуюся жизнь.
Вернувшись из Крыма, Аля сразу отнесла в этот чертов банк все свои сбережения.
Вообще-то ей бы и в голову не пришло совершить подобное. Все-таки здравый смысл
подсказывал, что московские банки - это как-то слишком экзотично, чтобы нести туда
последние деньги. Но про "Чару" говорил ей Илья, и она знала, что он тоже что-то туда
вложил. А ведь его поступки всегда были образцом продуманности и холодного расчета...
Поэтому Аля понадеялась, что удастся надолго растянуть свой небольшой капитал, живя на
"чародейские" проценты.
И вот тихим сентябрьским утром Аля стояла в толпе людей у здания банка, и ей казалось,
что она гудит вместе с этой толпой, как пчела в растревоженном улье.
Одни рыдали, другие матерились, третьи посмеивались. Эти третьи были, пожалуй,
людьми рисковыми: народ был настроен так, что за смешок можно было и по морде получить.
Аля поймала себя на том, что и сама обернулась к одному из таких, смешливых, с
нескрываемой яростью.
Правда, он на ее ярость только усмехнулся еще нахальнее, сверкнув очками в тонкой
светлой оправе.
- Ну что вы так переживаете? - без малейшего сочувствия в голосе спросил этот тип. -
По-моему, ничего сверхъестественного не произошло.
- Это по-вашему ничего, - едва сдерживаясь, ответила Аля. - Вы, может, сразу вслед
за Аллой Пугачевой туда зайдете и все обратно получите с процентами! А я... - Она едва не
заскрипела зубами от злости. - Да пошли бы вы!
- Когда такая девушка посылает, да еще на "вы"... - не унимался очкарик. - Честное
слово, стоило дождаться сегодняшнего дня! Не расстраивайтесь, не расстраивайтесь, -
повторил он. - В конце концов, за сравнительно небольшую сумму нам с вами продали
бесценный жизненный опыт.
- Ну и ешьте его с маслом!
Придется, - засмеялся он. - И даже с аппетитом буду есть - заслужил. Знал же, что не
бывает таких процентов, а вот клюнул все-таки. По-моему, все мы не из гоголевской шинели
вышли, а из другого места... Ладно! - Беспечность, с которой он махнул рукой, показалась
Але такой вызывающей, что она убить его была готова. - До встречи, обманутая вкладчица. Я
теперь буду ходить на все собрания обманутых вкладчиков в надежде встретить вас, -
отпустил он пошлый комплимент своим издевательским тоном.
- А я не буду, - отворачиваясь от него, сквозь зубы проговорила Аля. - Пусть других
дураков поищут...
Конечно, теперь она его узнала!
- Вы меня правда извините, Андрей Николаевич, - сказала Аля. - Я такая злая была
тогда, сейчас самой даже смешно.
- Видите, я же вам говорил, что потом смешно будет, - улыбнулся он.
Пока Аля вспоминала их встречу возле "Чары", Поборцев успел заказать кофе себе и ей.
Официант принес крепчайший мокко мгновенно, но с таким холодно-невозмутимым видом, как
будто делал большое одолжение.
- Знаете, я так удивилась, - сказала Аля, провожая взглядом высокомерного
официанта. - Мне казалось, испанцы темпераментные очень, а официанты здесь, по-моему,
все какие-то холодные.
- Да ведь это не испанцы, - пожал он плечами. - Это каталонцы, совсем другое дело. У
них все другое - язык, стиль жизни. Они не холодные, а сдержанные, это правда. Trato
distante! - забыв перевести, пояснил он свою мысль; впрочем, слово "дистанте" понять было
нетрудно. - И это, по-моему, неплохо. Я, во всяком случае, в Барселоне просто отдыхаю.
Попробуйте где-нибудь в Толедо посидеть часок на центральной площади! Голова вспухнет от
всеобщего страстного крика... А здесь - если бы не туристы, то и шуму бы не было никакого.
Он говорил об этом так, как будто сравнивал жителей Солнцева и Медведкова. Аля
вспомнила: кажется, Нина Вербицкая рассказывала, что Поборцев постоянно живет за
границей. Ну конечно, вот он и по-испански что-то сказал, когда хотел точнее выразить свою
мысль.
Но спрашивать его о том, где он живет, Але было неловко. Да и какая разница? Ей
приятно было, что она познакомилась с ним наконец, да еще при таких неожиданных
обстоятельствах. А похвала ее игре, которую он высказал, была еще приятнее. Теперь-то она
уже знала, что Андрей Поборцев - один из лучших театральных художников Москвы, и ей
даже странным казалось, что она ни разу не видела человека, который делал оформление для
карталовского спектакля.
- Аля, а вы надолго в Барселону? - словно между прочим, поинтересовался
Поборцев. - Вы не бойтесь, если и правда от Карталова сбежали втихаря, я не настучу! -
добавил он.
- Нет, не втихаря, - не сдержала улыбку Аля. - Но ненадолго. Я завтра улетаю -
вернее, кажется, уже сегодня. Вечером, - уточнила она, взглянув на часы.
- Тогда, может быть, прогуляемся немного? - предложил он. - По-моему, вы здесь в
первый раз. Не ошибся я?
- Не ошиблись, - кивнула Аля. - И в Испании в первый раз, и вообще за границей. А
как вы догадались?
- В Каталонии, - поправил он. - Испании вы здесь не увидите. Ну ничего, все у вас
впереди. Да очень просто догадался, - объяснил он. - Вы ведь уже час здесь сидите, от
собора оторваться не можете. Значит, взял вас в плен Гауди?
- Взял, - кивнула Аля. - Я и предположить не могла, что такое вообще бывает...
- Пойдемте, пойдемте, - допивая кофе, повторил Поборцев. - Саграда Фамилиа
издалека видна, а я вам, если хотите, еще что-нибудь Гауди покажу.
В ярком свете вечерних огней Барселоны Аля получше рассмотрела своего неожиданного
спутника. Походка у Андрея Николаевича Поборцева была такая легкая, и шел он так быстро,
что Аля едва поспевала за ним, и он изредка оборачивался, ожидая ее.
Она не могла разглядеть, какого цвета у него глаза - мешали отражения ярких уличных
огней в стеклах его очков. Но выражение лица у него было слегка насмешливое, это она
правильно заметила еще в первую встречу возле "Чары". Правда, насмешка была особенная -
почему-то необидная.
Лицо у Поборцева сильно загорело - еще одно подтверждение того, что он живет здесь
подолгу: Аля чувствовала, что и у нее кожа слегка саднит даже после одного дня, проведенного
под ярким солнцем. И цвет его волос сразу бросился ей в глаза потому, что он был совсем
светлым по сравнению со смуглым лицом. Да еще белая рубашка с распахнутым воротом
оттеняла загар.
Даже не верилось, глядя на этого беззаботно загорелого человека в рубашке с короткими
рукавами, что где-то в Москве только что кончилась зима и совсем недавно лежали на улицах
серые ноздреватые горы талого снега...
Он шел по узкой улочке Готического квартала, едва ощутимый ветер с моря пробивался в
редкие просветы между домами, и его волосы разлетались от порывов ветра.
Аля даже не заметила, как кончилась готическая улица и они вдруг попали в совершенно
другой мир. По Старому городу она уже успела набродиться днем, и он восхитил ее, но это...
Аля даже растерялась - на такой странной, такой неожиданной улице они оказались. Эта
улица отличалась от Готического квартала не только тем, что была широкой, людной и сияла
огнями. Что-то другое...
- Постойте же, Андрей Николаевич, не так быстро, - взмолилась она. - У меня голова
кругом идет, честное слово. Правда, правда! Мне уже даже кажется, что здесь дома без углов!..
- А они и в самом деле без углов, - засмеялся Поборцев. - Что ни перекресток, то
площадь - как раз из-за того, что углы скругленные. Так что вы очень даже правильно
заметили, Аля, - сказал он. - Но я и правда забылся слегка. Тащу вас галопом, как гид
экскурсантов, а вы-то впервые, вам без всякой цели хочется погулять.
- Да нет, ничего, - немного отдышавшись, ответила она. - А я думала, мне это
показалось - про углы.
- Не показалось. Это район такой, Энсанче, здесь кварталы называются - яблоки. А вот
Гауди...
Он замолчал. Аля подняла глаза и увидела дом, к которому они пришли по
яблоку-кварталу. Ничего нельзя было сказать об этом доме - только молчать и смотреть.
Весь он был цельный, и невозможно было понять, из чего он построен. Не могло же быть,
чтобы из одной гигантской гранитной глыбы!
- Не может же быть, Андрей Николаевич? - невольно вырвалось у нее.
Не может, - кивнул он. - Но есть. А что вообще может быть из того, на что есть смысл
смотреть? Стоит вот такая каменюка, и даже понять нельзя: какое же сознание ее породило?
Аля улыбнулась, услышав смешное слово.
- Что вы смеетесь? - заметил он. - И правда - каменюка, Ла Педрера, так этот дом и
называется.
- А я жила и ничего не знала... - произнесла Аля.
Наверное, тон у нее при этом был такой расстроенный, что Поборцев снова улыбнулся, и
она тут же смутилась.
- Не обижайтесь, Аля, - заметил он ее смущение. - Думаете, я знал? Этого никто не
знает, пока сам не увидит, хоть гору учебников прочитай. А я, представьте себе, когда-то
Саграда Фамилиа достраивать собирался!
- Как - достраивать? - поразилась она.
- Да вот так, без зазрения совести. Конкурс объявлен был на лучший проект, а я на
первом курсе архитектурного института тогда учился, очень лестное имел о себе мнение. Узнал
о конкурсе какими-то окольными путями и, разумеется, счел нужным представить свои
соображения.
- И что, выиграли конкурс? - с интересом спросила Аля.
- Да как будто бы нет, - улыбнулся он. - Во всяком случае, мне об этом до сих пор не
сообщили. Достраивают без меня.
- И без Гауди, - вырвалось у нее.
- Вот это больше достойно сожаления. Он ведь очень трепетно к этому относился, вы
знаете? Всегда сам за строительством наблюдал. Ну, это и понятно...
- Андрей Николаевич, давайте здесь где-нибудь посидим? - попросила Аля. - Мне не
хочется отсюда уходить. Давайте возле дома этого посидим, а?
- Конечно, - кивнул он.
Сидя за столиком небольшого ресторана, Аля переводила взгляд то на "Каменюку", то на
Саграда Фамилиа, высившийся за домами невдалеке, то на лицо Андрея Поборцева.
- А почему Гауди сам наблюдал за строительством? - спросила она.
- Потому что у него не было проектов, - ответил Поборцев. - Вообще никаких, только
эскизы. Он не проектировал своих зданий, даже, по-моему, не знал, что у него в итоге
получится. Так оно, конечно, и должно быть, когда работаешь - ничего нельзя заранее знать...
Но ни одному архитектору это не удавалось. Поужинаем, Аля? - без всякого перехода
предложил он. - Вы ведь, кажется" сегодня не обедали.
- Почему вы решили? - удивилась она.
- По тому, как вы смотрели на Саграда Фамилиа, - улыбнулся Поборцев. - Сытой
сонливости в вашем взгляде как-то не чувствовалось.
Едва он это сказал, как Аля почувствовала, что действительно хочет есть. Она и в самом
деле забыла о еде, целый день бродя по городу без цели и без остановки, а собор Святого
Семейства и вовсе заворожил ее.
- Я хотела поесть, - оправдывающимся тоном сказала она, - но тут на Рамблас как раз
концерт какой-то начался. Настоящая опера, честное слово, и прямо на тротуаре! Целая толпа
собралась. Я так удивилась, вы себе не представляете! Я же слышу, это не уличные певцы
были... Я что-то смешное говорю, Андрей Николаевич? - оборвала она себя, заметив, как он
смотрит на нее, чуть наклонив голову.
Нет, что вы. - Поборцев тряхнул головой. - Ничего смешного. Просто мне показалось,
что ваша постоянная настороженность наконец развеялась - вы удивляетесь и свободно
радуетесь. И это мне нравится.
Аля открыла было рот, чтобы спросить, с чего он взял, что она постоянно настороженная,
но не успела.
- Это вы что-то вроде забастовки наблюдали, - сказал он. - Театр "Лисео" на ремонт
закрыт, а он у нас самый красивый оперный театр в Испании. Вот певцы каждую субботу и
поют арии перед входом. Чиновников торопят с ремонтом!
"И о Барселоне говорит "у нас"... Что он за человек?" - подумала Аля.
- Хорошо бы в порту поужинать, - вслух размышлял Поборцев. - Там рестораны
отличные, а гамбас - от одного запаха слюнки текут.
- А что такое гамбас? - заинтересовалась Аля.
- Это креветки такие. Огромные!
Он раздвинул руки; креветки, судя по его жесту, были размером с небольших акул. Аля
засмеялась.
- Ну да, - с серьезным видом кивнул он. - Именно такие, их на жаровне пекут. Но
времени у нас мало, и от Гауди вы не хотите уходить, правда? Поэтому пан-кон-томате нам
придется есть на месте.
Что такое пан-кон-томате, Аля спрашивать уже не стала. Ей нравилось то состояние,
которое он создавал каждой своей фразой: состояние предстоящей радости, как в сказке. Даже
привычно-невозмутимый вид официанта не портил настроения после того, как Поборцев
объяснил про каталонскую trato distante.
Але все интереснее становилось наблюдать за тем, как он совершает очень простые
действия. А главное, думать, почему он их совершает: мотивировка поступков, которую она как
актриса привыкла наблюдать и улавливать, на этот раз была ей непонятна.
Поборцев не производил впечатления гурмана, все мысли которого заняты пищей, и
вместе с тем он с нескрываемым удовольствием беседовал с "дистанцированным", но
чрезвычайно вежливым официантом, выясняя какие-то подробности меню. И названия вин он
знал, не заглядывая в карту: Аля сразу догадалась, что звучные слова "Vina Sol" и "Gran Sangre
de Того", были, конечно, названиями вин.
- Извините, Аля, - вдруг спохватился он. - А вы что пить-то будете?
- Что вы предложите, - успокоила его Аля. - Вы, Андрей Николаевич, знаток, я
смотрю.
- Ну, странно было бы жить в Барселоне и пить воду, - усмехнулся он. - Вина здесь
чудесные. Хотите розовое попробовать? "Castell de Foe", хотите?
- Хочу, - кивнула она. - Я все хочу попробовать!
Наверное, последняя фраза опять прозвучала слишком восторженно. Поборцев посмотрел
на Алю с уже знакомым непонятным выражением - с таким же, как во время ее рассказа о
певцах на тротуаре. Но на этот раз она не стала спрашивать, в чем дело.
Пан-кон-томате оказалось просто хлебом с помидорами. Аля ужасно удивилась тому, что
в явно респектабельном ресторане подают такое простое блюдо. Официант поставил прямо на
стол жаровню с золотящимся на решетке хлебом, принес огромное блюдо, на котором были
разложены помидоры, сыр, какие-то морские существа, темными лепестками нарезан
испанский окорок хамон...
Аля разглядывала гамбас, вполне уместившихся на тарелке, и чувствовала, что в эту
минуту ей самой интересно только это разноцветное блюдо, и румяные корочки хлеба, и
помидоры, и белоснежный чеснок... Даже про Гауди она забыла в эту минуту!
Она подняла глаза на Поборцева и заметила, как улыбка мелькнула на его губах и тут же
исчезла.
- Может, лучше было по городу еще погулять? - смущенно пробормотала она. -
Все-таки один день остался, жалко на еду время тратить...
- Ничего, - успокоил он. - Помидоры тоже местная святыня. Барселонцы, по-моему,
поголовно уверены, что памятник Колумбу поставили именно за то, что он
...Закладка в соц.сетях
