Жанр: Электронное издание
Bersen01
...с Нойбергами в их любимое кафе. Они пили вино,
которое Фридерика и Гюнтер долго
выбирали по обширной карте, грызли крошечные печенья и болтали о том, как
различается течение времени в Москве и в
Кельне. Лизе казалось уже, что она находится на другой планете, и она самой себе
не могла объяснить, откуда появляется это
чувство.
И все-таки ей было здесь одиноко. Фридерика и Гюнтер были хорошими людьми,
но они годились Лизе в родители.
Она быстро подружилась с Александром, которого называла Сашкой, - но интересы у
него, конечно, были как раз такие,
какие и должны быть у мальчишки его возраста.
Наверное, поэтому Лизу не покидало ощущение временности всего, что с ней
происходит. Иногда она ловила себя на
том, что эти недели и месяцы, которые наверняка никогда не повторятся в её
жизни, она проводит так, словно ждет ещё
каких-то событий, которые наступят после того, как она отсюда уедет.
"Может быть, это и есть ностальгия?" - думала она.
Оксана звонила ей часто.
- Ксеня, ты зачем деньги тратишь? - возмущалась Лиза.
- Да брось ты! Думаешь, у Игоря денег не хватит? - слышала она в ответ. -
Ну как, не вышла ещё замуж?
Лиза только улыбалась, слыша этот вопрос. Чем больше времени она здесь
проводила, тем менее реальным
представлялось ей замужество. И не только потому, что она ни с кем не была
знакома. Просто - что она будет здесь делать?
Собирать фольгу в коробочки? Наверное, это хорошо и правильно, но при чем здесь
она, Лиза?
- Нам очень жаль, Лиза, что ты здесь проводишь время в одиночестве, -
сказала как-то Фридерика. - Ты не хочешь
сходить куда-нибудь на дискотеку?
- Но ей, наверное, не хочется идти одной, - предположил Гюнтер. - Правда,
Лиза?
Лиза согласилась - не обижать же этих милых людей, заботящихся о том,
чтобы ей не было скучно. На самом деле
она вовсе не была уверена в том, что ей так уж хочется на дискотеку. Она даже в
Новополоцке ходила туда не слишком
часто.
- Я думаю, ты можешь пойти вместе с нашей Утой, - предложила Фридерика.
Лиза снова кивнула. Она уже познакомилась к тому времени с Утой, старшей
дочерью Нойбергов.
Ута пришла через неделю после того как приехала Лиза. Просто забежала както
днем, после Университета.
- Привет! - сказала она, входя. - Как я понимаю, ты Лиза? А я Ута Нойберг.
Лиза обрадовалась, засуетилась, предлагая Уте поесть.
- Нет-нет, - остановила её Ута. - Спасибо, Лиза, я не могу поесть здесь.
- Почему? - удивилась Лиза.
- Потому что я вегетарианка, - сказала Ута.
Лиза немного растерялась, а Ута тут же объяснила:
- Я принципиально не ем мяса - в нем заключена энергия смерти. Ты видела
когда-нибудь, как убивают животных?
Лиза видела, как режут курицу. Это зрелище не показалось ей приятным, но и
не заставило отказаться от бульона.
"Но не все ведь должны вести себя одинаково?" - подумала она.
Но, как она быстро убедилась, Ута как раз-таки считала, что все должны
вести себя одинаково.
- Нельзя пользоваться энергией смерти для того, чтобы поддерживать жизнь,
- наставительно сказала она, и Лизе
показалось, что в её голосе промелькнули интонации Гюнтера.
Она и внешне была на него похожа - высокая, в больших очках, со светлыми,
чуть вьющимися волосами,
подстриженными под мальчика.
Наверное, Уте показалось, что разговор о вегетарианстве вызвал у Лизы
интерес, потому что она тут же принялась
подробно рассказывать ей об этом движении в Германии. Упомянула заодно и
движение против натурального меха, и Лиза
невольно покраснела, вспомнив свою мерлушковую шапку, которая осталась в Москве.
Послушав Уту, она поняла, что
вегетарианство напрямую связано с охраной окружающей среды, о которой она и так
слышала ежедневно.
- Кроме того, я принципиально не пользуюсь машиной, - сказала Ута. -
Только велосипед или общественный
транспорт.
- Но почему? - удивилась Лиза.
Она-то думала, что машинами здесь пользуются все: уметь водить их было так
же естественно, как уметь ходить.
- Потому что это загрязняет атмосферу. Вообще, - воодушевилась Ута, -
очень многое в нашей повседневной
жизни должно быть изменено. Например, эти лампочки.
- Какие лампочки? - не поняла Лиза.
- Лампочки, которыми пользуются все, требуют слишком большого расхода
энергии. А это значит, что активнее
работают электростанции, загрязняя природу. Между тем есть другие лампочки,
которые потребляют меньше энергии.
"Господи, - подумала Лиза, - все это так, но как же можно об этом думать,
если ты не конструктор лампочек?"
Впрочем, она тут же устыдилась. Просто Ута чувствует ответственность за
все, что происходит в стране. Что же тут
плохого?
И вот теперь Лиза понимала, что ей совсем не хочется пойти на дискотеку
вместе с Утой, хотя Фридерика сказала, что
та охотно танцует и веселится.
"Да что же я за человек такой? - в отчаянии подумала Лиза. - Какой жизни
мне хотелось бы?"
Вскоре Лизе стало казаться, что она никогда не привыкнет к Германии - не к
мелочам её быта, а к тому, как здесь
относятся к жизни.
"Может быть, лучше вообще уехать? - думала она иногда. - Ведь мне скучно,
мне просто безнадежно скучно, и я не
могу внятно объяснить, почему. Потому, что люди заботятся о природе?"
Единственное, что доставляло ей удовольствие, были беседы с Гюнтером. Они
разговорились почти случайно: Гюнтер
перечитывал "Евгения Онегина" и спросил у Лизы, как она оценивает поведение
Татьяны Лариной. Лиза так оживилась,
точно её спросили о соседке или близкой подруге. Она тут же начала рассказывать
Гюнтеру все, что сама чувствовала в душе
Татьяны, - и увидела, как меняется его лицо. Оно просто расцветало на глазах,
куда девалась его обычная суховатость!
Гюнтер внимательно слушал Лизу и даже записывал что-то на разноцветных
карточках. Увидев, что он записывает, Лиза
смутилась и замолчала.
- Продолжай, продолжай, пожалуйста! - воскликнул Гюнтер. - Ты говоришь
очень важные вещи!
Их беседа затянулась на час, не меньше. Они поговорили ещё о лермонтовской
княжне Мэри, потом - о тургеневских
девушках.
- Поразительно! - сказал Гюнтер. - Ты говоришь, что не имеешь специального
филологического образования?
- Но я, кажется, не сказала ничего особенного, - удивилась Лиза.
- Это именно особенное, - не согласился Гюнтер. - Ты говорила о них как о
живых людях, и вместе с тобой я
понял их так, как не понимал прежде. Это очень важно!
Лиза заметила, что с тех пор Гюнтер стал смотреть на неё с уважением. Он
все чаще спрашивал её мнение о какихнибудь
литературных героях и всегда внимательно выслушивал её. Она чувствовала,
что эти выдуманные люди и ему
кажутся живыми, что и он готов часами обсуждать поступки Обломова, как будто тот
был его хорошим знакомым.
"А я-то уж решила, им интересно только о фольге говорить!" - радостно
думала Лиза.
Еще ей все больше нравился Кельн. Она часами готова была бродить вдоль
Рейна, по старому городу, и это никогда ей
не надоедало. Даже одиночество не угнетало её во время таких прогулок - может
быть, потому что Лиза чувствовала
всеобщую доброжелательность. Ей улыбались встречные люди, охотно разъясняя, как
пройти, например, к старой ратуше.
Она чувствовала, что у этих людей есть своя, отдельная жизнь, которую они
берегут от постороннего вмешательства. И
вместе они были общительны, веселы. Лиза и сама не понимала, как это в них
совмещается.
Наверное, она бы и не поняла этого, если бы не Розали.
С Розали она познакомилась случайно, гуляя с Александром в Бетховенском
парке неподалеку от дома. Июнь был
жаркий до одурения, с Лизы градом катился пот. Сидя на лавочке в душной тени,
она с завистью наблюдала, как неутомимый
Сашка гоняет на скейте по дорожкам наперегонки с Джеки.
- Наверное, ты тоже гувернантка? - вдруг услышала Лиза.
Рядом с ней на лавочку села девушка - скорее всего, её одногодка. Ее
черные прямые волосы были завязаны высоким
"хвостиком", длинная челка то и дело падала на глаза. Глаза у неё были тоже
черные, огромные, она смотрела на Лизу прямо
и доброжелательно.
- Да, - ответила Лиза. - А откуда ты знаешь?
- Я тебя давно заметила, - сказала девушка. - Меня зовут Розали, я живу у
фрау Юнг на Нойенхофераллее, и я
тоже гувернантка у её дочери. А откуда ты приехала?
- Из России, - ответила Лиза.
- О! - воскликнула Розали, точно Лиза сказала, что прилетела с Марса.
Лиза давно уже заметила, что упоминание о том, что она из России, вызывает
у людей необыкновенный интерес.
Однажды она познакомилась в кафе с тремя девчонками. Они учились в университете.
Одна из них, симпатичная
негритяночка, была из государства Берег Слоновой Кости, но это ни у кого не
вызвало ажиотажа. Зато стоило Лизе сказать,
откуда она приехала, - и все трое обрушили на неё такой град вопросов, что она
едва успевала отвечать.
- Это правда, что в России нищие падают в обморок от голода? - тут же
спросила Розали. - А я приехала из
Италии.
Хорошо, что Розали не ожидала немедленных ответов, потому что Лизу
приводили в замешательство вопросы вроде
этого, о голоде. Сказать, что это неправда, и нищие очень неплохо зарабатывают?
Но ведь есть старушки, у которых и правда
очень маленькая пенсия...
Розали оказалась веселой, общительной девчонкой. Ее подопечная, Эва, была
ровесницей Александра, и дети с
удовольствием играли вместе, пока Лиза и Розали болтали без умолку. Розали
приехала из Милана и жила в Германии уже
полгода.
- Тебе нравится здесь? - спросила Лиза.
- О, не все, не все! - тут же ответила Розали. - Немцы бывают ужасно
нудными, ужасно!
Лиза невольно улыбнулась. Розали без всякого стеснения высказала то, что и
ей приходило в голову.
- Конечно, - продолжала Розали, - они живут гораздо лучше, чем мы, у них
большие зарплаты, но все равно.
Это было новостью для Лизы, которой вся Европа представлялась единым
государством. То есть она, конечно, знала,
что Германия отличается от Италии, но ей казалось, что эти различия касаются
только природы и памятников. Как может
различаться быт, когда везде одни и те же сушилки, автомобили и стиральные
машины?
- Сколько они работают, мамма миа! - воскликнула Розали. - Зачем же жить,
если столько работать? Потому они и
живут хорошо! - тут же рассмеялась она.
Она все больше нравилась Лизе. Любые жизненные противоречия, которые у
Лизы вызывали недоумение и даже
отчаяние, заставляли Розали только смеяться.
- Приходи ко мне в гости, - пригласила Розали. - Я работаю до обеда, ведь
и ты тоже? А потом мы можем вместе
пойти куда-нибудь. Ты любишь танцевать?
С появлением Розали Лизина жизнь стала гораздо веселее. Она неожиданно
поняла: а почему, собственно, её
настроение должно так сильно зависеть от окружающих - от того, какие они, что
они думают и делают? В Кельне можно
было прекрасно проводить время, ни на кого не обращая внимания и встречая при
этом всеобщую поддержку. То, что
сначала показалось Лизе холодностью, оказалось на самом деле очень удобным
стилем отношений между людьми, и она
охотно его восприняла.
Ей, например, больше не хотелось размышлять, хорошо это или плохо, что Ута
не ест мяса и так скучно рассуждает о
лампочках и электростанциях. Какое, в конце концов, дело до этого ей, Лизе? Зато
когда у Лизы поднялась температура, Ута
немедленно приехала и привезла ей лекарство.
"Ведь этого вполне достаточно для того, чтобы поддерживать с людьми
хорошие отношения, - думала Лиза. -
Зачем лезть в их жизнь?"
Легкое, беспечное отношение ко всему, которое так и излучала Розали,
постепенно передалось и Лизе. И она с
благодарностью посматривала на свою новую подружку.
На дискотеке Лиза не знала отбою от кавалеров - впрочем, к этому она
привыкла. Ей нравилось, что в отношениях с
новыми многочисленными ухажерами есть какая-то приятная необязательность. Никто
из них не предъявлял к ней претензий,
никто не требовал, чтобы она уделяла именно ему исключительное внимание.
Казалось, что этим ребятам - немцам,
итальянцам, швейцарцам, испанцам - просто доставляет удовольствие танцевать с
красивой русской девушкой, говорить ей
комплименты, пить вино в сполохах светомузыки, потом гулять по берегу Рейна...
Однажды, в минуту особенного откровения, Лиза рассказала Розали историю
своей любви к Арсению. Розали
выслушала её с таким же сочувствием, которое Лиза встретила бы в любой русской
девчонке. Даже гримаски её подвижного
лица были похожи на Оксанины. Но реакция Розали на то, как прервалась Лизина
беременность, была поразительной.
- Как ты могла это сделать! - воскликнула она. - Это ужасно, ты не должна
была соглашаться ни в коем случае,
ведь это живое существо!
На лице Розали был неподдельный ужас. Это при ее-то легком отношении к
жизни, которое поражало Лизу!
"Боже мой, как перепутаны все мои понятия о том, что хорошо и что плохо,
что допустимо, что нет! - в тоске думала
в этот вечер Лиза. - Я удивляюсь, как легко Розали флиртует с кавалерами, а ведь
это совершенно нормально для любой
девчонки. Зато этот аборт... Почему я ожидала, что она отнесется к нему легко?
Потому что так к этому и относятся почти
все мои знакомые девчонки в Новополоцке?"
- Ты непременно должна приехать ко мне в Милан, - говорила Розали. - Тебе
там понравится, вот увидишь. У нас
такой веселый город, такая веселая страна!
Здесь, в Кельне, все казалось простым и возможным. В самом деле, почему бы
не поехать в Милан? Лиза пообещала
приехать непременно и была уверена, что сделает это едва ли не сразу после
возвращения в Москву.
Глава 5
Гости бывали у Нойбергов часто. Лизу всегда приглашали посидеть за столом,
познакомиться с новыми людьми.
Незаметно для себя она научилась поддерживать беседу, даже если собеседники не
казались ей особенно интересными. В ней
появилась непринужденность, которой совсем не было прежде. Однажды Лиза
вспомнила, как беспомощно стояла посреди
просторной гостиной в загородном особняке Виктора, не зная, как повернуться
среди гостей. Да с ней ли это было?
Сегодня гостем Нойбергов был Пауль Кестнер - высокий худой мужчина лет
тридцати пяти с внимательным и
серьезным взглядом небольших серых глаз. На нем был светлый костюм в тонкую
полоску и, несмотря на жару, шелковый
галстук в мелкий рисунок. Лизе показалось, что он немного похож на верблюда, -
впрочем, весьма элегантного.
Разговор сразу показался Лизе скучным. Говорили о каких-то инвестициях -
то есть о делах той фирмы, в которой
работали Фридерика и Пауль Кестнер. Лиза заметила, что и Гюнтеру не слишком
интересен этот разговор, и он слушает в
основном из вежливости. Время от времени Пауль оборачивался к Лизе, что-то
разъясняя ей, и каждый раз она привычно
изображала вежливый интерес, хотя даже не вслушивалась в то, о чем он говорит.
Она только рассматривала гостя -
главным образом потому, что ей был интересен покрой его пиджака со слишком
узкими, как ей казалось, лацканами.
"Может быть, так теперь модно?" - думала Лиза, кивая в то же время
головой, соглашаясь с какими-то неведомыми
соображениями Пауля.
Она заметила, что Гюнтер никогда не говорит о своей работе - то есть о
русской литературе девятнадцатого века -
когда у них бывают гости. Лиза давно уже догадалась, что Гюнтер разделяет
незримой границей свою работу - довольно
нудные, на её взгляд, исследования текстов, и свою тайную страсть - человеческие
характеры из русских романов. Ведь они
и поняли друг друга так хорошо, когда начали говорить о Татьяне Лариной...
Наверное, он не хотел болтать об этом с
людьми, которым все это безразлично и которые будут слушать только из вежливости
- вот как Лиза сейчас слушает об
инвестициях.
Вскоре Лиза улизнула из гостиной - под благовидным предлогом, что ей
необходимо помочь Александру с уроками.
Вниз она спустилась незадолго до ужина, чтобы помочь Фридерике накрыть на стол.
Сквозь прозрачную стену гостиной, ведущую в сад, Лиза видела, что Пауль,
сидящий с Гюнтером возле детских
качелей, то и дело бросает взгляды туда, в комнату, где она и Фридерика
заканчивают последние приготовления к ужину.
- Прошу! - объявила наконец Фридерика, распахнув дверь в сад.
Мужчины - в том числе, разумеется, Сашка и Джеки - вошли в гостиную и
восторженно заахали, увидев красиво
накрытый стол. Это было ещё одно важное умение, приобретенное Лизой в Германии,
- накрывать на стол. Еще живя в
Новополоцке, она с удовольствием читала книги по домоводству, представляя, как
когда-нибудь будет хозяйкой дома -
непременно большого дома, почему-то думала она - и станет накрывать роскошный
стол - вот такой, какой описывается в
этих книжках. Но с повседневной жизнью, которую она знала, как-то не вязалась
вся эта книжная торжественность. Здесь же
Лизу сразу поразило, как тщательно накрывается стол к обычному будничному
завтраку - салфетки, разноцветные свечи в
хрустальных подсвечниках, сияющие приборы. И, конечно, маленькая подставочка под
чайник или кофейник, внутри
которой горит свечка. Такую подставочку Лиза впервые увидела в загородном доме
Виктора.
Смешная торжественность, которая непременно сопровождала завтраки, обеды и
ужины, постепенно начинала
нравиться Лизе. Было что-то праздничное во всех этих ритуалах. А почему бы и не
устраивать себе этот маленький праздник
ежедневно?
Паулю понравился "русский салат", приготовленный Фридерикой по Лизиному
рецепту. Сама Лиза всю жизнь была
уверена, что этот салат, неизменно присутствующий дома на любом праздничном
столе, называется "оливье", но в Германии
было на этот счет другое мнение.
- Тебе надо попробовать то, что Лиза готовит сама, - с гордостью сказала
Фридерика. - Этот борщ, эти пельмени!
- Фридерика ужасно боялась наесться лишних калорий, - улыбнулась Лиза. -
Но я все-таки убедила её, что
вкусными могут быть не только морковка и салатные листочки.
- Я готов поглощать калории, - тут же произнес Пауль. - Если Лиза так же
хорошо готовит, как говорит понемецки...
Лиза знала, что это не дежурный комплимент. Она и сама чувствовала, что её
немецкий стал почти безупречным.
После первоначальной эйфории от того, что она понимает все, что говорят
Нойберги, Лиза вскоре поняла, что они все-таки
стараются говорить с ней так, чтобы быть понятыми. Она помнила свою полную
растерянность на улице, когда обратилась с
каким-то вопросом к симпатичной молодой женщине - и на неё обрушилась лавина
непонятных слов, произносимых
быстро и как-то чересчур коротко. Но все это было позади, и сейчас Лиза понимала
не только каждое слово, произносимое
Паулем, но и оттенки смысла, которые прежде были для неё совершенно темны.
- Она ещё и читает книги такого содержания, что ей мог бы позавидовать
дипломированный филолог, - добавил
Гюнтер.
- Я заинтригован! - воскликнул Пауль. - Если я услышу, что Лиза ещё и
любит классическую музыку...
- Я действительно люблю классическую музыку, - подтвердила Лиза. -
Особенно Моцарта и Вивальди.
- Бог мой! Неужели это свойственно всем молодым русским девушкам? -
всплеснул руками Пауль.
- Не знаю, всем ли, - ответила Лиза. - Мне это нравится, вот и все.
- В таком случае, - торжественно произнес Пауль, - я буду счастлив, Лиза,
пригласить тебя на прекрасный концерт
в соборе Альтенберга, который состоится послезавтра.
Лиза любила концерты в соборах, и её обрадовало предложение Пауля.
- Осторожно, Лиза! - засмеялась Фридерика. - Пауль - настоящий фанат
классической музыки, если он найдет в
тебе единомышленницу, то заставит тебя прослушать все, что можно услышать в
Кельне, Бонне и окрестностях.
- Я не против, - улыбнулась Лиза. - Мы ведь можем иногда брать с собой и
Александра, чтобы я не совсем
забывала, зачем оказалась здесь?
Так, непринужденно болтая, они сидели за столом. Это был тот самый
разговор ни о чем, который Лиза полюбила со
времени её визита в загородный дом к Виктору. Она поняла, что во время такой,
казалось бы, пустой болтовни замечаешь
взгляды собеседника, улавливаешь его интонации, и это позволяет понять человека
лучше, чем пространные рассуждения.
Они не заметили, как засиделись до темноты. Лиза, впрочем, заметила.
Несмотря на то что Пауль показался ей
симпатичным человеком, ей становилось скучновато в его обществе. Он взглянул на
часы и удивленно произнес:
- О! Я, кажется, злоупотребил вашим гостеприимством, друзья мои. Мне пора.
И я надеюсь, - обернулся он к Лизе,
- что мы непременно посетим концерт в Альтенберге вместе.
- Какой милый человек, правда? - сказала Фридерика, когда стих гул машины
Кестнера. - И он очень
перспективный менеджер. Такое экономическое чутье! Я уверена, что у него большое
будущее.
Лизу, по правде говоря, не слишком интересовало будущее Пауля Кестнера.
Она складывала тарелки в посудомоечную
машину и была вполне увлечена этим занятием.
А уже на следующее утро Лиза начисто забыла о Пауле Кестнере. Наступил
понедельник, а этот день всегда казался
Лизе безнадежно унылым. Она посмеялась над скучной Сашкиной мордашкой, провожая
его в школу; теперь Лиза часто
делала это вместо Фридерики.
- Понимаю тебя, приятель, - посочувствовала она. - Но что поделаешь. Я не
знаю людей, которым нравится
понедельник.
- Маме, по-моему, все равно, какой день, - проворчал Александр.
Лизу постепенно закружили повседневные заботы. Однажды она поймала себя на
том, что привыкла ко всем этим
само собою разумеющимся удобствам, из которых состоял быт. Неожиданно сломалась
стиральная машина - и она
запаниковала: как же теперь стирать? К счастью, мастер появился через час, и
вскоре Лиза со вздохом облегчения привычно
выбирала программу для стирки.
По дороге в супермаркет она заглянула в свой любимый бутик, где давно уже
присмотрела для себя летний пиджак
совершенно необыкновенного бронзового цвета. Фридерика уговаривала её подождать
с покупкой, на которую Лиза уже и
деньги отложила.
- Скоро будет летняя распродажа, этот пиджак ты, может быть, купишь вдвое
дешевле. Зачем тратить деньги зря?
Но Лизе так хотелось надеть его поскорее! Она с тоской поглядывала на
витрину. А что, если его купят во время
распродажи быстрее, чем она успеет это сделать?
Возвращаясь домой, Лиза услышала, что звонит телефон. Быстро соскочив с
велосипеда, она взбежала на крыльцо и
успела взять трубку.
- Привет, Лиза! - услышала она. - Это Пауль Кестнер. Я рад, что ты дома.
"Какой Пауль Кестнер?" - едва не спросила Лиза, но вовремя вспомнила, кто
это.
- Ах, да, Пауль, я тоже очень рада. Как твои дела?
- Все в порядке, - ответил он. - Я звоню, чтобы уточнить время нашей
завтрашней встречи.
- Мы собираемся встретиться? - удивленно спросила Лиза.
В голосе Пауля послышалось недоумение, потом разочарование.
- Значит, ты забыла? Ведь мы договорились послушать концерт в соборе
Альтенберга.
"Ну что я за идиотка! - выругала себя Лиза. - Ни за что, ни про что
обидела человека!"
- Что ты, конечно, я не забыла! - поспешила она успокоить Пауля. - Просто
было много дел по хозяйству, вот и
вылетело из головы на минуту. Когда мы встречаемся?
Договорились, что Пауль заедет за Лизой в семь. Концерт начинался в
девять, ехать до Альтенберга было недалеко.
- Но там очень красивые окрестности, - объяснил Пауль. - Возможно, ты
захочешь их осмотреть.
"Что ж, будем осматривать окрестности, - весело решила Лиза. - С ума
сойдешь от их тяги к знаниям! А раз уж я
еду на концерт, придется все-таки купить бронзовый пиджак..."
На следующий день Пауль заехал за ней минута в минуту; впрочем, Лиза
ничего другого и не ожидала. Он остановил
сверкающий "Форд" у крыльца и вышел из машины, чтобы открыть перед ней дверцу.
Костюм на нем был безупречный, это
Лиза отметила сразу, несмотря на то что была поглощена своим новым пиджаком.
"Но на верблюда он все-таки похож, - тут же подумала она. - Хороший такой,
добрый верблюд".
Окрестности Альтенберга не произвели на неё особенного впечатления -
просто чистенькая, благоустроенная
местность. Зато сам собор - Лиза глаз не могла от него оторвать! Его золотистокоричневые
витражи мягко светились в
сумерках, он ничем не напоминал Кельнский собор, и Лиза любовалась им совсем с
другим чувством - более домашним,
что ли. Пауль заметил, как внимательно она рассматривает витражи, и тут же начал
ей рассказывать историю этого собора,
назвал даже архитектора. Лиза почувствовала, что её почему-то раздражает сейчас
этот познавательный рассказ. Ей хотелось
просто стоять, задрав голову, и любоваться золотым сиянием, которое шло от
витража. Но не могла же она оборвать Пауля,
он так искренне хотел сообщить ей что-то новое...
К счастью, следовало поторопиться, и они вошли вовнутрь.
Концерт был чудесный, тут уж Лизе не пришлось изображать интерес. Она
слушала, как улетают под купол звуки
детских голосов, чувствовала, как гул органа отдается в стенах. Случайно
взглянув на Пауля, она поняла, что он тоже
получает удовольствие от музыки Баха.
Когда смолкли последние аккорды, никто не захлопал.
- В церковных концертах хлопать не принято, - шепотом разъяснил Пауль.
Они медленно вышли на улицу, прошли к машине, припаркованной на стоянке у
собора.
- Что, если мы выпьем немного вина? - предложил Пауль, и Лиза кивнула.
Они заехали в небольшой ресторанчик здесь же, в Альтенберге.
- Собственно, я хотел предложить тебе поужинать, если ты считаешь, что ещё
не слишком поздно для еды, -
уточнил Пауль.
- Я хочу есть, - улыбнулась Лиза. - Значит, наверное, ещё не слишком
поздно?
Ужин в этом крошечном ресторанчике оказался изысканным.
- Возьмем что-нибудь легкое? - предложил Пауль, и Лиза не стала возражать.
Он заказал артишоки, какие-то французские салаты, фрукты. Лиза выпила
бордо и тут же заметила, что и Пауль с
удовольствием прихлебывает вино.
- Разве можно пить за рулем? - удивилась она.
Надо же, а ещё законопослушный немец! Впрочем, оказалось, что Пауль именно
законопослушен: он тут же разъяснил
Лизе, какое именно количество алкоголя в крови считается допустимым для
водителя.
- Правда, - добавил он, - если в результате употребления алкоголя я стану
виновником дорожного происшествия,
то для полиции и суда окажется неважно, сколько именно алкоголя было у меня в
крови.
- Странный закон! - удивилась Лиза.
- У нас много странны
...Поділитися у соцмережах