Жанр: Электронное издание
BARB1
...изнью, его любовью, которых он лишился, стоило блеснуть на
солнце маленькому золотому колечку. Да и теперь он не смирился против
ужасной правды, протестовало все ею существо.
Прошел целый месяц, но он по-прежнему не мог принять очевидное. Мыслимыми
и немыслимыми способами он пытался избавиться от памяти об Анжелике. Боже,
он до сих пор хочет ее. Ему даже нет нужды закрывать глаза, чтобы увидеть ее
лицо, ощутить ее запах, почувствовать ее нежную кожу под своими руками Гарет
горько усмехнулся. Если бы он смог написать Анжелике, рассказать ей о своих
чувствах.
Рожденные в глубине души, слова лились бы сами собой "Я так скучаю по
тебе, милая! Я так хочу увидеть тебя, прикоснуться к тебе услышать твой
голос. Мне не хватает твоего дерзкого взгляда, твоего веселого смеха и твоей
любви. Только бы обнять тебя прижаться к тебе всем телом. Все вокруг пусто
постыло без тебя. И ничто не заставит меня поверить, будто я не имею на тебя
прав, Анжелика. Что-то в глубине души твердит мне, что есть иное объяснение
этому колечку. Но ты, милая, ты поверила. Я прочел это на твоем лице - и не
в силах был поколебать твою веру. Я пытался изменить свое отношение к тебе,
но пришел к выводу, что это невозможно.
Все равно сгораю от желания быть с тобой и без конца терзаюсь
сожалениями. Ибо все это время молчал. Не хотелось давить на тебя. Мне
казалось, что твое чувство ко мне должно вырастать постепенно, без
принуждения. Я думал, что у нас еще так много времени..." - Глаза защипало,
и Гарет беспомощно покачал головой. Вот и последняя фраза так и не
написанного послания: "Я слишком долго ждал, милая, и теперь уже никогда не
смогу сказать, что люблю тебя..."
Он прижал ладонь к глазам. Все его сильное тело сотрясалось от
подавленных рыданий.
Но вот Гарет совладал со слабостью, набрал побольше воздуха в грудь и
взял все еще дрожавшими пальцами ручку. Все тот же лист бумаги. Нет,
Анжелике он писать не может, как не может и далее откладывать письмо отцу.
Следовало сообщить, что он здоров и невредим и каким образом при
необходимости можно будет с ним связаться. Он не станет писать о том, что не
может вернуться домой...
"...бои в Гонсалесе и Голиаде увенчались успехом. В Голи-аде мы захватили
две сотни мушкетов и пару пушек. В наших рядах уже пятьсот добровольцев, и
на днях мы вышвырнем генерала Коса за границы Техаса. Наше знамя простого
белого цвета, с черным рисунком. Вверху изображена звезда, а под ней пушка и
надпись: "Иди и возьми ее сам!"
Мы уверены, что победим, ведь теперь нас ведет в бой сам Стивен Остин! Я
очень рад снова видеть его в наших рядах и считаю большой честью быть лично
знакомым с таким человеком.
Прилагаю адрес, по которому мне можно писать. Передай мои наилучшие
пожелания всем обитателям "Круга Д". Надеюсь, работа над проектом движется
успешно.
Твой любящий сын, Гарет".
Джон закончил читать письмо и поднял глаза на бледное лицо Анжелики. С
болезненно сжавшимся сердцем он наблюдал, как поспешно подошел к ней Питер,
молчаливо предлагая свою поддержку.
- Это.., это все, что Гарет написал?
- Да, это все, Анжелика.
С тех пор как уехал Гарет, они успели прийти к некоторому соглашению.
Жанет, дочь Джона, так и не привыкла вновь к данному при рождении имени и
настояла на том, которое носила столь долгие годы. В конце концов Джон
уступил, находя утешение в том, что его называют "папа Джон". Эти слова
будили в нем дорогие сердцу воспоминания - он надеялся, что и в Анжелике
тоже.
Однако у Джона сложилось подозрение, что Анжелика не ищет утешения в
прошлом... С того самого дня, как из "Круга Д" уехал Гарет, Джон то и дело
замечал горечь на дне огромных прекрасных глаз. Частые приступы тоски
говорили о том, с каким трудом ей дается обретение прошлого и какую силу
имеет над ней настоящее. А что касалось будущего... Джон был уверен, что она
даже в мыслях не смеет промолвить это слово. Время, время.., им всем
необходимо время...
Лицо Анжелики оставалось бесстрастным, и только легкий румянец, сменивший
давешнюю бледность, говорил о переживаемой ею буре чувств. Питер обнял ее, и
она подняла на него взгляд. Молодой шотландец любит ее. Джону это бросилось
в глаза сразу, и он надеялся, что присутствие Питера поможет ей...
Анжелика снова обратилась к отцу. Было видно, что самообладание вот-вот
ей изменит.
- Гарет.., он что же, так и не пишет, когда вернется домой?
- Нет, Анжелика, - грустно ответил Джон. - Похоже, им еще предстоит
задержаться под Сан-Антонио. Такой город не возьмешь с налету. Кос успел там
окопаться.
- Гарет не вернется домой.., покуда я здесь. Ее слова прозвучали мертво,
безжизненно.
- Анжелика, но ведь он вступил в армию, пусть и добровольческую. Он не
может просто взять и вернуться...
- Он вообще не вернется - пока я остаюсь под этой крышей. Он не желает
видеть меня, и я его не виню. - Анжелика подошла к Джонатану Доусону и сжала
его локоть:
- Папа Джон, я возвращаюсь в Реал-дель-Монте.
- Нет, - быстро возразил Джон Доусон, накрывая ладонью ее маленькую
ручку. - Нет, дорогая, этим проблему не решить!
- Я отправлюсь к своей семье, и тогда Гарет сможет вернуться в "Круг Д".
Ведь это его дом, а не мой. Он столько работал, чтобы построить его.., и
чтобы защитить. Я не имею права занимать его место и не собираюсь...
- Дорогая, ты не занимала ничьего места! Это просто временная отлучка!
Когда Сан-Антонио будет взят, Гарет вернется домой, и тогда...
- Он не вернется. Я знаю... - Ее голос прервался глухим рыданием. Она
вдруг обернулась к Питеру:
- Ведь вы отвезете меня обратно, Питер? Я не стану вам обузой. Я привыкла
к тяготам пути. И легко приспосабливаюсь.
- Анжелика, вы никогда не будете для меня обузой. Можете не сомневаться:
от вашего общества я получу одно лишь удовольствие.
- Значит, договорились.
- Ни о чем вы не договорились! - вскричал Джон. - И никуда ты не поедешь.
Бегство никому не поможет!
- По крайней мере это позволит Гарету вернуться!
- Нет! Я не стану жертвовать одним своим ребенком ради другого! - Столь
яростная вспышка Джонатана обратила Анжелику в камень, и она даже не
обратила внимания на простертые к ней руки. Однако он все же привлек ее к
себе и забормотал, гладя по спине:
- Анжелика, просто должно пройти еще немного времени. Вы же с Гаретом
договорились, что ты пробудешь здесь целый год...
- Да, но с тех пор обстоятельства переменились.
- Совершенно верно, дорогая, они переменились. И теперь у тебя еще больше
причин остаться в "Круге Д".
- Нет, - глухо ответила она, уткнувшись Джону в грудь, - теперь у меня
еще больше причин уехать.
- Анжелика, дорогая, обожди хоть немного, - взмолился Доусон, заглядывая
в полные слез глаза. - Пусть по крайней мере кончится год, о котором вы
условились с Гаретом. Это совсем недолго.
- Это время покажется мне вечностью.
- Ну хорошо.., тогда дождись хотя бы своего дня рождения.., он в феврале.
Я пока не говорил тебе, хотел сделать сюрприз, но я получил письмо от тети
Минетты. Ты ведь помнишь ее, не так ли?
- Тетя Минетта?.. - Теперь ее память без труда возвращалась в прошлое.
Перед мысленным взором предстала добрая нянюшка, которая была у них с мамой
единственным близким человеком. - Мамина тетя Минетта?!
- Да, дорогая. Она по-прежнему живет в Новом Орлеане. Когда вы с мамой
пропали, я, как мог, помогал ей - ведь это была последняя ниточка,
связывавшая меня с вами. Если бы не жестокая лихорадка, задержавшая ее
отъезд, она наверняка оказалась бы в одном фургоне с вами. Едва почувствовав
в себе силы для путешествия, она принялась собираться, но тут пришло письмо
с печальным известием. Когда ты нашлась, я тут же сообщил тете Минетте, и
она пообещала приехать на твое восемнадцатилетие. Мы хотели устроить
сюрприз. Ты ведь не захочешь обижать ее, дорогая?
- Папа Джон...
- Или обидеть меня?..
- Ну ладно, - порывисто вздохнула Анжелика, не в силах устоять перед
мольбой, светившейся в его взоре. - До той поры я останусь. Мне еще никогда
не приходилось по-настоящему праздновать день рождения. Двадцать пятого
февраля. Откуда мне было знать?
Рыдания сжали ей горло, Анжелика резко повернулась и поспешила укрыться в
своей комнате. Жестокая, беспощадная реальность не давала ни минуты покоя.
Да, теперь она точно знает, кто она такая, и когда появилась на свет, и что
означали ее ужасные сны. Теперь она обзавелась не одной семьей, где ее
любят, а сразу двумя. Она больше не нищая кухарка, а дочь хозяина большого
имения, со всеми вытекающими отсюда последствиями. После того как ее права
на это место были доказаны, даже ковбои на ранчо стали проявлять к
"самозванке" некоторое почтение. Однако не стоило большого труда догадаться,
что они предпочли бы видеть на ее месте Гарета. Ведь она невольно принесла
его в жертву.
Главнокомандующий вооруженными силами восточных провинций и зять
господина президента, генерал Мартин Перфекто де Кос, испепелял гневным
взором стоявшего перед ним человека. Невысокий, ширококостный, он так и
пылал от негодования. Однако начальственный гнев нисколько не тревожил
одетого в роскошный мундир красавца аристократа.
- Да как ты смеешь поучать меня, Эстебан?! Можно подумать, что свои
эполеты ты получил на поле боя! Я не нуждаюсь в твоих советах.., я не
мальчишка!
- Я и не думал поучать тебя, Мартин! Я просто хотел напомнить об
опасности нынешней ситуации. Техасцы воспрянули духом от легких побед.
Шпионы доносят, что у них набралось уже пять сотен добровольцев...
- И у меня более чем достаточно сил, чтобы отбить их атаку! Я
подготовился, как требовалось - и даже сверх того!
- Ты уверен?
- Я более чем уверен! Зато ты, Эстебан, вовсе не так наблюдателен, как
считает Антонио, иначе держал бы свои сомнения при себе. Мало того, что
перекрыл все улицы баррикадами, я еще разместил в домах снайперов, а на
колокольне поставил пушку, которая сможет простреливать всю округу. Я также
не поленился перенести сюда свою ставку, - и генерал выразительным взглядом
обвел каменные стены старого монастыря, - и смогу управлять ходом сражения,
не подвергаясь риску. От города нас отделяет река, да и сами эти стены
выдержат любой штурм. В любом случае мои действия не нуждаются в твоей
оценке.
Эстебан заставил себя прикусить язык. Не стоило дразнить Мартина. Еще
пара неосторожных слов - и разразится ссора, а Эстебану совершенно не
улыбалось быть вышвырнутым за пределы Сан-Антонио под защитой всего двух
личных телохранителей. Он изобразил на лице дежурную улыбку:
- Извини, Мартин. Но Сан-Антонио-де-Бежар.., потеря этого города была бы
для нас сильнейшим ударом. И мне не хотелось бы расстраивать Антонио
рапортом о его сдаче.
- Сан-Антонио-де-Бежар - предмет моих забот, Эстебан. И должен
признаться, меня чрезвычайно раздражает необходимость то и дело об этом
напоминать!
- Подавление мятежа в Техасе - предмет наших общих забот, Мартин. Но на
ход моих мыслей не может не влиять персональная заинтересованность.
- Персональная заинтересованность?.. - Как ни старался, генерал Кос не
сумел погасить злорадный блеск в глазах. - Ты имеешь в виду романтическое
увлечение, Эстебан? Тогда понятно то целомудрие, которым ты удивил всех в
Сан-Антонио. Пожалуй, именно из-за воздержания ты стал таким неуживчивым. Я
не раз испытывал такое на себе.
Эстебан растянул рот буквально до ушей, стараясь не выдать своего
отвращения. Ну ладно, по крайней мере удалось отвлечь Мартина. Дела
сердечные не чужды никому, и генералу в частности. Надо только подтолкнуть
его в нужном направлении.
- Да, Мартин, ты на редкость проницателен. Действительно, есть женщина
невероятной красоты, и между ней и мной стоят банды мятежников. Это немало
удручает меня, и с тем большим нетерпением я жду, когда же мы положим конец
восстанию и я получу возможность до нее добраться.
- И ради этого ты решил возглавить администрацию этого района после
окончания конфликта?..
Эстебан, изумленный такой осведомленностью, чуть не выпалил какие-то
возражения, но генерал благодушно засмеялся:
- Нет, не пытайся отрицать! Антонио признался, что был немало удивлен той
настойчивостью, с которой ты добивался столь ничтожной должности. Да у тебя
же все на лице написано, Эстебан! Итак, у похитителя женских сердец у самого
похитили сердце! Ах, Эстебан, неужели тебе не жаль рухнувшей репутации?
- Какой еще репутации, Мартин? - сердито спросил Эстебан, не в силах
долее притворяться.
- Ну что ты! Ведь ты уступал лишь самому Антонио в любовных эскападах, о
тебе судачила вся столица! Между прочим, во многих ты возбуждал ревность
своими невероятными успехами...
- Счастлив узнать, что успел на славу развлечь столичных зевак.
- Признайся, что ты и сам развлекался на славу, а, Эстебан? Впрочем, так
или иначе, но этому пришел конец. Теперь, когда ты ради одной забыл обо всех
остальных...
- Пожалуй, так оно и есть...
- Она приворожила тебя! Ах, Эстебан, какой позор! Как ты позволил такому
случиться?
- Мартин, мне немного прискучил этот разговор.
- Да, я понимаю, неловко обсуждать столь непривычную для тебя
влюбленность. Зато теперь, когда я понял истинную причину, мне будет легче
со снисхождением выслушивать твои тирады. Я даже постараюсь забыть о тех
глупостях, которые ты успел здесь наговорить.
- Ты слишком добр, Мартин, - буркнул Эстебан, страдальчески кривясь.
- Да, я таков, - Генерал Кос приосанился и постарался вложить в эту
незначительную фразу некий сокровенный смысл. - В любом случае не тревожься.
Если на нас нападут, мы будем готовы отразить атаку и одержать полную
победу.
- Твои слова сняли камень с моей души, - не в силах сдержать сарказма,
заявил Эстебан и вежливо поклонился. - А теперь, с вашего позволения, я бы
хотел вернуться к себе.
- Конечно, Эстебан. И не сомневайся, что можешь обсуждать со мной что
угодно и когда угодно...
- Благодарю вас, генерал.
- Всегда рад вас видеть, полковник.
Пылая негодованием, Аррикальд поспешил убраться из временной ставки
генерала. Ну где такому тупице, как этот недомерок, по достоинству оценить
техасских мятежников? Когда-то Эстебан сам заблуждался, но больше этого не
повторится. Когда начнется атака на город, он вместе со своими
телохранителями уберется отсюда подальше. Ведь он послан сюда наблюдателем,
личным наблюдателем господина президента. И он будет выполнять только это
поручение - и не более.
Да, Кос редкостный глупец.., взять хотя бы место, выбранное им для
ставки. Еще раз покосившись на грубую каменную кладку, Эстебан толкнул
массивную резную дверь и вышел во двор.
Мадемуазель Минетта Бошам, чье доброе морщинистое лицо нисколько не
изменилось с годами, тряслась в наемной карете. С самого утра, заняв место у
окошка, она не сводила глаз с проносившихся мимо пейзажей, всей своей позой
выражая крайнюю степень нетерпения. Стройная и изящная в молодости, с годами
она стала сухопарой и казалась выше своего роста. Седые волосы, заколотые в
затейливый пучок на затылке, темное платье и шляпка - так обычно и одеваются
пожилые леди. Однако стоило заглянуть в глубоко посаженные проницательные
темные глаза - и это впечатление забывалось. От ее внимательного взора не
укрывалась ни одна деталь. Стало быть, вот он каков, Техас...
Не притупившаяся с возрастом память без труда восстановила картины
прошлого. Минетта снова слышала звонкий, как колокольчик, мелодичный голосок
ее милой Селесты.
- Минетта!.. Минетта! Это письмо от Джонатана! Он зовет нас с Жанет
приехать к нему.., к нему в Техас!
Послышались легкие шаги, и вот уже сиявшая от счастья Селеста возникла на
пороге ее комнаты:
- Он хочет, чтобы я отправлялась немедленно! Он говорит, что больше не в
силах таиться и ждать. Его жена умерла, а сыну он уже сообщил о принятом
решении. Он пишет, что мы и так слишком долго прожили порознь.., и поженимся
немедленно, как только я приеду!
- Чудесно.., чудесно, моя дорогая!
- Но ты еще слишком слаба, Минетта, - моментально опечалилась Селеста. -
Ты не перенесешь такое путешествие. Я.., я, пожалуй, напишу Джонатану и
попрошу обождать...
- Нет, - порывисто возразила Минетта, - не надо, ни в коем случае не
делай этого! Мсье Джонатан прав. Вы и так слишком долго жили в разлуке.
- Но как же ты. Я не брошу тебя...
- С каких это пор ты стала меня опекать? Ведь это моя обязанность -
заботиться о тебе и о моей куколке Жанет, не так ли? И я уж как-нибудь сумею
позаботиться о себе самой.
- Но.., но я не могу оставить тебя.
- Мы расстаемся не навсегда. Две-три недели, от силы месяц, и мои силы
восстановятся. Эта лихорадка.., ей ни за что бы со мной не справиться, если
бы не возраст.
- О каком возрасте ты говоришь, Минетта? - Милое личико Селесты
осветилось любовью. - Ты никогда не состаришься!
- Тем более тебе придется признать, что со мной ничего не случится. К
тому же ваше отсутствие даст мне возможность немного отдохнуть от обычных
хлопот.
- Да.., наверное, ты права...
- Тогда не теряй времени и начинай собираться в дорогу. Ты приедешь в
Техас и выйдешь замуж за любимого человека. У Жанет наконец-то будет
настоящий папа, а я присоединюсь к вам через месяц.
- Но ты пропустишь нашу свадьбу, Минетта! И не услышишь, как мы
обменяемся клятвами перед алтарем...
- Дорогая, разве это так важно? Я останусь с тобой на всю жизнь и буду
любоваться вашей любовью - твоей и мсье Джонатана. Не задерживайся, Селеста,
- настаивала Минетта, стараясь развеять тень сомнения в прелестных глазах
своей воспитанницы. - Не заставляй меня думать, что я препятствую твоему
счастью.
Селеста подумала и согласно кивнула. В дверях комнаты появилась
очаровательная девочка.
- Жанет, поди сюда, - протянула к ней руки Селеста. - Я хочу поскорее
рассказать тебе о добрых новостях. Мы наконец-то отправляемся домой..,
домой, к твоему папе!
Девочка грациозно присела на краешек постели, в замешательстве переводя с
одной женщины на другую огромные, так похожие на материнские, серые глаза.
Наконец она еле слышно спросила.
- Мама, это правда?
- Да, моя хорошая, это правда. Мы едем домой.., наконец.
Один Всевышний знает, как горько потом сожалела Минетта обо всем, что
сказала в тот день... Она утратила безвозвратно и свою красавицу Селесту, и
свою милую крошку Жанет. Жизнь не стоит на месте, она идет своим чередом,
однако боль этой утраты нисколько не ослабела со временем. Она терзает
Минетту до сих пор.
Но если это правда, и она скоро увидит малютку Жанет и убедится, что дитя
ее Селесты живо и здорово, - старая нянька обретет душевный покой и вернется
в Новый Орлеан вполне счастливой.
Мысли Минетты постоянно возвращались к самой главной уели поездки. Как
только пришло письмо от Джонатана Доусона, стало ясно, что этого не
избежать. Видит Бог, как ей этого не хотелось - даже несмотря на огромное
желание увидеть, какой красавицей выросла Жанет. Но она помнила умоляющий
взгляд Селесты и последние перед расставанием слова:
- Минетта, дорогая, ты ведь сделаешь это ради меня? И свой собственный
ответ:
- Да, моя хорошая, сделаю. Обещаю тебе.
Глава 15
Надежно укрытый в отдаленном от города убежище под неусыпной охраной
своих личных стражей, Эстебан Аррикальд наблюдал за продвижением техасцев,
штурмовавших Сан-Антонио-де-Бежар. Добровольческие отряды осаждали его уже
больше месяца, и даже доблестное сопротивление защитников уже не могло
повлиять на исход дела.
На глазах у Аррикальда ряды мексиканских солдат вдруг смешались, и
раздались крики "Измена! Измена!". Судя по всему, это огромная толпа
дезертиров прорвалась наконец через линию огня. Следом за ними бежали толпы
обезумевших от голода и страха женщин и детей. Поскольку был пущен слух, что
все угодившие в плен солдаты подвергнутся пыткам и казням, военные старались
смешаться с простыми горожанами. Неуправляемая толпа сметала все на своем
пути.
Генерал Кос затерялся среди этого безумия, тщетно пытаясь остановить
паническое бегство. Его команды никто не слушал,! его безжалостно толкали на
бегу: ничтожная маленькая фигурка посреди надвигавшейся тьмы. Какой
унизительный результат столь доблестных усилий!
Раздосадованный Эстебан вздохнул. Для него это не было неожиданностью.
Покосившись на телохранителей, бдительно озиравших округу. Эстебан негромко
выругался. Мартин осмелился обозвать его глупцом - пусть теперь убедится,
прав он был или нет!
Если бы в город вызвали подкрепление, Сан-Антонио-де-Бежар не ждал бы
столь плачевный конец. Однако ничто не могло заставить Эстебана разделить
позор поражения с упрямым генералом Косом. Прошлой ночью, в самый темный час
он вызвал своих телохранителей. Гражданское платье, тот самый техасский
наряд, который уже однажды сослужил ему службу, скрыл его истинный ранг и
позволил тайно сбежать из осажденного города в сопровождении также
переодетых стражей. Они не отставали ни на шаг - вот и теперь не выпускают
из рук винтовки, готовые защищать своего хозяина.
Да, он вернется в столицу и лично доложит обо всем господину президенту.
Такой человек, как Санта-Анна, не должен оставить удар безнаказанным. В
отличие от своих несчастных генералов он сумеет разгромить техасских
голодранцев.
Эстебан повернулся спиной к позорной картине бегства и негромко позвал:
- Рикардо, Рамон! Мы покидаем это место.
Он направился к своему жеребцу и вскочил в седло.
Непослушными от волнения пальцами Анжелика воткнула последнюю шпильку в
свою изящную прическу. Проверила, надежно ли закреплен тяжелый узел
блестящих волос, заглянула в зеркало и замерла. Внезапно ей стало ясно, как
папе Джону удалось моментально распознать в бедной служанке собственную
дочь. Подаренное им на день рождения платье из синего бархата в точности
напоминало то, что являлось ей в снах.
В глубине зеркала мелькнуло еще одно отражение, и Анжелика встретилась
взглядом с темными, глубоко посаженными глазами, они были полны слез.
- Ты настоящая красавица, моя дорогая, точная копия мамы!
Анжелика, чье горло сжалось от рыданий, порывисто обняла худые плечи тети
Минетты. С ее появлением в "Круге Д" в памяти возродились столь трогательные
сцены, что Анжелика не в силах была подавить эмоции. Она проговорила с тетей
Минеттой всю ночь напролет, и сердце ее не могло не раскрыться навстречу
этой всепоглощающей бескорыстной любви.
Тетя Минетта осторожно высвободилась из ее объятий, негромко заметив:
- Не надо, а то помнешь свое чудесное платье. Позволь я еще разок погляжу
на тебя, прежде чем ты спустишься вниз.
Она отступила на шаг и, задумчиво улыбаясь, принялась любоваться своей
воспитанницей. Анжелика поняла, что ее сравнивают с покойной матерью, находя
те неуловимые отличия, которые невозможно было разглядеть с первого раза. Ее
густые волосы были темнее воронова крыла - точно так же, как у мамы, и кожа
казалась такой же матовой и нежной. И глаза.., да, она вспомнила: мамины
глаза были точно такого же удивительного серого оттенка. Сколько раз за свою
жизнь она проклинала эту изысканную, утонченную красоту, выдававшую ее
непричастность к семье Родриго?
Но даже после того, как было доказано, что она им не родня, ее сердце не
полностью принадлежало папе Джону, как полагалось бы любящей дочери. Немалая
часть ее души по-прежнему оставалась в Реал-дель-Монте, с теми людьми,
которые вырастили ее и дарили ей свою любовь. А еще больше душевных сил
оказалось вложено в безнадежное, горькое чувство. Нет, тетя Минетта, перед
вами не Жанет дю Буи и не ваша дорогая Селеста.
Однако, судя по всему, тетя Минетта осталась более чем довольна зрелищем.
- Совершенно невозможно улучшить. - заметила старушка и неохотно
добавила, поглядев на настольные часы - Нам уже пора спускаться - вот-вот
начнется праздник в честь твоего дня рождения Я должна на пару минут
заглянуть к себе в комнату Иди к гостям, я тебя догоню - Она легонько
чмокнула Анжелику в щечку - Моя милая куколка Видела бы тебя сейчас Селеста
Темные глаза подозрительно заблестели, и тетя Минетта торопливо покинула
Анжеликину спальню, аккуратно притворив за собой дверь Анжелика сама с
трудом удерживалась от слез и постаралась, как могла, успокоиться Ее взгляд
невольно остановился на чудесной ткани, из которой был пошит подарок папы
Джона Она понимала, как важен для отца этот синий бархат Он хотел увидеть
ожившей свою мечту Селесту, возвращенную ему в облике дочери И сама Анжелика
была счастлива подарить ему уверенность, что возлюбленная Селеста не канула
в реку забвения что скрасит ему предстоящую разлуку Однако папа Джон не
подозревал, какое огромное значение имел синий бархат для самой Анжелики Это
Гарет что ею любовь наполнили синий бархат потайным смыслом. Она не могла
оставаться равнодушной, когда мягкая ткань ласково касалась чувствительной
кожи. Гарет он обещал стать для нее синим бархатом - и она по-прежнему
желала этого. Несмотря на то что со времени его отъезда прошел не один
месяц, владевшее ею отчаяние нисколько не утихло и горе не притупилось
Анжелика считала, что, только покинув "Круг Д", сможет обрести душевный
покой Папа Джон в конце концов смирил
...Закладка в соц.сетях
