Жанр: Электронное издание
VUDIAL
...шиваемому произведению. Например, ухмыляться в процессе
прослушивания не рекомендуется, если конечно композитор не ожидал от вас
именно этой реакции, как например, в случае "Тиля Уленшпигеля", граничащего
с музыкальным анекдотом (лучшие хохмы отданы тромбону). Необходимо также
обладать натренированным ухом, поскольку этот наш орган в наибольшей мере
склонен к заблуждениям и при неправильной установке стереодинамиков начинает
считать себя носом. Другие изучаемые темы: "Четырехтактная пауза и ее
возможное использование в качестве политического орудия"; "Григорианское
пение - кто из монахов отбивает ритм?"
ДРАМАТУРГИЧЕСКОЕ МАСТЕРСТВО: В основе всякой драмы лежит конфликт.
Немаловажным является также развитие характеров. Ну и то, что они все это
время говорят. Студенты узнают, что долгие скучные речи не дают нужного
эффекта, в то время как короткие, "с шутками и прибаутками", проходят на
ура. Исследуется упрощенная психология аудитории: Почему пьеса о симпатичном
старикашке по фамилии Грампс зачастую не так увлекает зрителя, как попытка
заставить впередисидящего обернуться, сверля его затылок неотрывным
взглядом? Рассматриваются также не лишенные интереса аспекты теории
сценического действия. Например, до изобретения курсива указания драматурга
нередко принимались за часть диалога и великие актеры часто ловили себя на
том, что они произносят: "Джон встает, идет налево". Это, естественно,
приводило к путанице, а порой и к уничижительным отзывам критики. Данный
феномен анализируется в деталях, студентов обучают методам, позволяющим
избегать ошибок подобного рода. Обучающимся необходимо иметь при себе книгу
А.Ф. Шульта "Шекспир: Был ли он четырьмя женщинами сразу?"
ВВЕДЕНИЕ В ОБЩЕНИЕ С ТРУДНЫМИ ПОДРОСТКАМИ: Этот курс предназначается для
людей, подвизающихся в сфере решения социальных проблем и стремящихся
поработать "в полевых условиях". Курс охватывает следующие темы: как
преобразовать уличную банду в баскетбольную команду и наоборот; спортивная
площадка как средство предотвращения подростковой преступности и способы
привлечения потенциальных убийц в бассейны, предназначенные для тренировок
воднолыжников; дискриминация; распавшиеся семьи; что следует делать, когда
тебя лупцуют велосипедной цепью.
ЙЕТС И ГИГИЕНА, СРАВНИТЕЛЬНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ: Поэзия Уильяма Баттлера Йетса
анализируется на фоне правильного ухода за коренными зубами. (Курс
предназначается для ограниченного числа студентов.)
Хасидские притчи
с руководством по их истолкованию,
составленным выдающимся ученым
Некий человек приехал в Хелм, желая задать вопрос рабби Бен Каддишу,
святейшему среди раввинов девятнадцатого столетия и, возможно, величайшему
moodge средневековья.
- Рабби, - спросил этот человек, - где я смогу обрести покой?
Великий хасид оглядел его со всех сторон и сказал:
- Обернись-ка, что это у тебя за спиной?
Человек этот обернулся, и тогда рабби Бен Каддиш как даст ему по затылку
подсвечником.
- Хватит с тебя покоя или еще добавить? - усмехнулся рабби, поправляя
ермолку.
В этой притче задается глупый вопрос. Причем глуп не только вопрос, но и
человек, приехавший в Хелм, чтобы его задать. И дело вовсе не в том, что он
жил далеко от Хелма, жил-то он как раз близко, но чего ему, спрашивается,
дома не сиделось? И зачем было тревожить рабби Бен Каддиша - или у рабби
своих забот не хватало? Сказать по правде, рабби в это время по уши увяз в
карточных долгах, да еще некая мадам Гехт судилась с ним насчет отцовства ее
ребенка. И все же, основная суть притчи состоит в том, что человек этот не
нашел себе лучшего занятия, чем разъезжать по стране и действовать людям на
нервы. За это рабби и проломил ему голову, что, согласно Торе, является
одним из наиболее тонких способов проявления заботы о ближнем. В другой
версии этой притчи разгневанный рабби потом еще вспрыгнул на распростертое
тело того человека и острым стилом начертал на его носу всю историю Руфи.
*****
Рабби Радиц из Польши был длиннобородым человеком очень малого роста, о
нем говорили, что присущее ему чувство юмора вдохновило немало еврейских
погромов. Как-то один из учеников вопросил его:
- К кому Бог относился лучше - к Моисею или к Аврааму?
- К Аврааму, - ответил цадик.
- Но ведь Моисей привел израильтян в Землю Обетованную, - сказал ученик.
- Ладно, тогда к Моисею, - ответил цадик.
- Я понял, рабби. Это был дурацкий вопрос.
- И вопрос твой дурацкий, и сам ты дурак, и жена у тебя meeskeit, и если
ты не слезешь с моей ноги, я тебя вообще отлучу от церкви.
Здесь рабби просят вынести ценностное суждение относительно Моисея и
Авраама. Вопрос не простой, особенно для человека, ни разу в жизни не
заглянувшего в Библию и лишь притворяющегося ее знатоком. И как прикажете
истолковывать безнадежно относительный термин "лучше" ? То, что "лучше" для
рабби, вовсе не обязательно "лучше" для его ученика. К примеру, рабби любил
спать на животе. Ученик тоже любил спать на животе - на животе рабби.
Проблема самоочевидна. Следует отметить и то, что наступить рабби на ногу
(что сделал в этой притче ученик) - большой грех, сравнимый, согласно Торе,
с тем, который совершает человек, ласкающий мацу не для того, чтобы ее
съесть, а совсем для другого.
*****
Человек, которому никак не удавалось выдать замуж свою некрасивую дочь,
навестил рабби Шиммеля из Кракова.
- Тяжесть на сердце моем, - сказал он священнику, - потому что Бог дал
мне некрасивую дочь.
- Насколько некрасивую? - спросил провидец.
- Если ее положить на блюдо рядом с селедкой, ты не отличишь одну от
другой.
Краковский провидец надолго задумался, а после спросил:
- А что за селедка?
Отец, которого вопрос мудреца застал врасплох, ненадолго задумался, а
после ответил:
- Э-э... балтийская.
- Плохо дело, - сказал рабби. - Вот если бы атлантическая, тогда б у нее
были бы хоть какие-то шансы.
Эта притча показывает нам трагедию таких преходящих качеств, как красота.
Могла ли та девушка и впрямь походить на селедку? Вполне возможное дело. Вы
видели, какие лахудры бродят нынче по улицам, особенно на курортах? Но даже
если и могла, разве не всякое творение прекрасно в глазах Божиих? И это вещь
вполне возможная, но все же, если девушка выглядит более уместной в банке с
винным соусом, нежели в вечернем платье, значит, у нее большие проблемы. Как
это ни странно, жена самого рабби Шиммеля походила, как сказывают, на
кальмара, но только с лица, да и это ее качество искупалось присущей ей
привычкой покашливать - хотя как это так получалось, я понять затрудняюсь.
*****
Рабби Цви Хайм Исроэль правоверный исследователь Торы, человек поднявший
искусство жалобного нытья до высот, не слыханных на Западе, единодушно
восхвалялся своими собратьями-евреями, составлявшими одну шестнадцатую
процента всего населения Европы, как мудрейший среди людей Возрождения.
Однажды, когда он направлялся в синагогу, чтобы отметить священный еврейский
праздник, посвященный дню, в который Бог взял назад все свои обещания, одна
женщина остановила его и задала следующий вопрос:
- Рабби, почему нам не дозволяется есть свинину?
- Не дозволяется? - изумился святой человек. - Эх, ни хрена себе!
Это одна из немногих в хасидской литературе притчей, посвященных
еврейскому закону. Рабби знает, что свинину есть нельзя, однако это его не
волнует, потому что он любит свинину. И мало того, что он любит свинину, он
еще с наслаждением красит пасхальные яйца. Коротко говоря, он ни в грош не
ставит традиционную веру, а о завете Господа с Авраамом отзывается как о
"сплошной трепотне". И хотя свинина, запрещенная древнееврейским законом,
остается и поныне нечистой, некоторые ученые считают, что Тора просто
рекомендует не есть свинину в определенных ресторанах.
*****
Рабби Бомель, ученый из Витебска, решил объявить голодовку в знак
протеста против того, что русским евреям запретили носить мокасины вне
гетто. В течение шестнадцати недель святой человек лежал на жестком тюфяке,
глядя в потолок и отказываясь принимать какую-либо пищу. Ученики уже
опасались за жизнь рабби, но тут некая женщина подошла к его ложу и,
наклонясь к ученому мужу, спросила: "Рабби, какого цвета были волосы
Эсфири?" Святой человек с трудом повернулся на бок и взглянул ей в лицо.
"Нет, вы подумайте, нашла о чем спрашивать! - произнес он. - Да знаешь ли
ты, как у меня голова трещит оттого, что я шестнадцать недель крошки во рту
не держал?" Услышав это, ученики рабби отвели ту женщину в sukkah, где она
стала есть из рога изобилия и ела до тех пор, пока ей не принесли счет.
Здесь перед нами тонкая трактовка проблемы гордости и тщеславия,
сводящаяся, по-видимому, к тому, что поститься - большая ошибка. Особенно на
пустой желудок. Человек не является кузнецом своего несчастья, на самом деле
страдания его в воле Божией, хотя чем уж они Ему так пришлись по душе, я
понять затрудняюсь. Некоторые правоверные племена веровали в то, что
страдания суть единственный путь к очищению, ученые описывают также культ
так называемых Ессеев, которые, выходя прогуляться, нарочно бились головами
о стены. Согласно последним книгам Моисеевым, Бог милосерден, однако следует
признать, что на свете есть множество вещей и явлений, до которых у него
попросту не доходят руки.
*****
Рабби Екель из Занска, обладавший лучшей дикцией в мире, пока некий
идолопоклонник не стянул его подштанники с резонаторами, три ночи подряд
видел сон о том, что если он поедет в Ворки, то отыщет там великое
сокровище. Попрощавшись с женой и детьми и пообещав вернуться через
несколько дней, рабби отправился в путь. Два года спустя его нашли
бродяжничающим по Уралу в обществе гималайского енота, к которому он явно
проникся нежными чувствами. Иззябшего и изголодавшегося святого доставили в
дом его, где родные сумели вернуть его к жизни с помощью горячего супа и
вареной говядины с хреном. После этого ему дали немного еды. Отобедав, рабби
рассказал домашним свою историю: В трех днях пути от Занска его захватили
дикие кочевники. Узнав, что он еврей, варвары заставили его перелицевать все
их спортивные куртки и ушить брюки. И, словно этого унижения ему было мало,
негодяи влили ему в уши сметану и запечатали оные воском. В конце концов,
рабби удалось бежать, но направившись к ближайшему городу, он вместо того
забрел на Урал, потому что стеснялся спрашивать у встречных дорогу.
Рассказав свою историю, рабби встал из-за стола и пошел к себе в спальню,
желая отоспаться, и вот, прямо у него под подушкой лежало сокровище, которое
он так искал. Охваченный благоговейным восторгом, рабби опустился на колени
и возблагодарил Господа. Три дня спустя он уже опять бродяжничал по Уралу,
на этот раз переодевшись мартовским зайцем.
Приведенный здесь шедевр в более чем достаточной мере иллюстрирует
нелепость мистицизма. Рабби видел один и тот же сон три ночи кряду. Если из
десяти заповедей вычесть пять книг Моисеевых, получится пять. Вычтем отсюда
братьев Иакова и Исава и снова получим три. Такого вот рода выкладки и
довели рабби Ицхака Бен Леви, великого еврейского мистика, до того, что он
пятьдесят два дня подряд ставил в казино на двойку, и выигрывал, и все равно
кончил тем, что живет теперь на пособие по безработице.
Босс
Я сидел у себя в офисе, выковыривая заусенцы из дула моего "тридцать
восьмого" и гадая, когда и откуда на меня свалится новое дело. Подвизаться в
частных детективах - дельце в аккурат для меня, и хоть время от времени мне
массируют десны автомобильным домкратом, сладкий запах зелененьких искупает
даже эту неприятность. Не говоря уж о дамочках, составляющих одну из
потребностей моего непритязательного организма, малость опережающего у него
потребность в дыхании. Вот почему, когда дверь моего офиса отворилась и в
нее, широко ступая, вошла длинноволосая блондинка, назвавшаяся Хезой Баткисс
и объявившая, что она зарабатывает на хлеб с маслом, позируя художником
голышом, и что ей нужна моя помощь, слюнные железы мои разом переключились
на третью скорость. На ней была юбочка короче некуда, свитер в обтяжку, а
фигуру ее образовывали параболы, способные обратить в гималайского лося
самого затрюханного сердечника.
- Чем могу быть полезен, бэби?
- Я хочу, чтобы ты откопал для меня одного субъекта.
- Он что, пропал? В полицию ты уже обращалась?
- Все немного сложнее, мистер Люповиц.
- Называй меня Кайзером, бэби. Ладно, кто этот прохвост?
- Бог.
- Бог?
- Вот именно, Бог. Творец, Первичный Принцип, Первопричина Сущего,
Всеобъемлющий. Мне нужно, чтобы ты отыскал Его для меня.
Психи забредали в мой офис и раньше, но когда они сложены, как эта
малышка, к ним поневоле прислушиваешься.
- На что Он тебе сдался?
- Это мое дело, Кайзер. Твое - найти Его.
- Извини, бэби. Ты обратилась не по адресу.
- Почему?
- Потому что я не берусь за дело, если не знаю всех обстоятельств, -
ответил я, вылезая из кресла.
- О-кей, о-кей, - сказала она и, прикусив губу, нижнюю, подтянула,
расправляя шов, чулок. Шоу предназначалось для меня, но я в ту минуту не
склонен был покупаться на подобные фокусы.
- Давай покороче, бэби.
- Ладно, по правде сказать, я вовсе не натурщица.
- Нет?
- Нет. И зовут меня не Хеза Баткисс. Я - Клэр Розенцвейг, учусь в
Вассаре. Философский факультет. История западной мысли и все такое. Мне
предстоит написать к январю курсовую работу. Насчет религии Запада.
Остальные наши ребята ухватились за спекулятивные темы. А я хочу знать.
Профессор Гребанье говорит, что того из нас, кто откопает настоящий верняк,
переведут на следующий курс автоматом. А мой папаша обещал мне "мерседес",
если я получу "отлично".
Я вскрыл пачку "Лаки", потом пачку жвачки и сунул в рот и то, и другое.
То, что она рассказывала, понемногу пробуждало во мне интерес. Студенточка с
закидонами. Высокий КИ плюс тело, с которым стоило познакомиться поближе.
- Как он выглядит, этот твой Бог?
- Я его ни разу не видела.
- Ладно, а откуда мне знать, что Он вообще существует?
- Как раз это тебе и следует выяснить.
- Милое дело. Примет Его ты не знаешь. И где Его искать - тоже.
- Нет. Что нет, то нет. Хоть я и подозреваю, что он повсюду. В воздухе, в
каждом цветке, в тебе и во мне - даже вот в этом стуле.
- Еще того хлеще.
Стало быть, она пантеистка. Я сделал мысленную заметку на этот счет и
сказал, что берусь за ее дело - сто зеленых в день, плюс расходы, плюс обед
в ресторане - с ней. Улыбнувшись, она сообщила, что ее это устраивает. Мы
вместе спустились в лифте. Снаружи темнело. Может быть, Бог существует, а
может, и нет, но где-то в этом городе определенно обретается несколько
умников, которые постараются помешать мне выяснить это.
Первой моей ниточкой был рабби Ицхак Вайсман, здешний раввин, бывший у
меня в долгу - я однажды выяснил, кто натер его шляпу свиным салом. После
первых двух сказанных нами слов я понял - что-то тут не так, уж больно он
испугался. Здорово испугался.
- Конечно, этот, сам знаешь кто, существует, но я не могу назвать тебе
даже Его имени, потому что Он меня тут же и пришибет, хоть я никогда не
понимал, почему некоторые так нервничают, когда произносят их имя.
- Ты Его когда-нибудь видел?
- Я? Ты шутишь? Спасибо и на том, что я дожил до возможности собственных
внуков увидеть.
- Так откуда ты знаешь, что Он существует?
- Откуда я знаю? Хорошенькое дело. По-твоему я смог бы купить себе вот
этот костюм, четырнадцать долларов стоит, чтоб ты знал, если бы там,
наверху, никого не было? На вот, пощупай сам - чистый габардин, какие тут
могут быть сомнения?
- Больше ты мне ничего предложить не можешь?
- Почему не могу? могу - Ветхий Завет тебя устроит? А рубленная печенка?
И как, по-твоему, Моисей вывел израильтян из Египта? Улыбался до ушей и
чечетку отбивал? Ты что думаешь, Красное море можно заставить расступиться с
помощью какой-нибудь дешевки, купленной в универмаге? Для этого сила нужна.
- Так он из крутых что ли?
- А то! Еще из каких крутых. И добрее от всех своих успехов Он так и не
стал.
- Откуда ты про Него столько всего знаешь?
- Да оттуда, что мы - избранный народ. Представляешь, как Он заботится о
Своих детях? Насчет этого я, кстати, тоже хотел бы с Ним как-нибудь
перемолвиться.
- И много вы Ему платите за эту вашу избранность?
- Ой, не спрашивай.
Вот такие, значит, дела. Получается, евреи здорово повязаны с Богом.
Старый рэкет - вы мне то да се, а я вам - защиту от неприятностей. Забочусь
о вас, но, естественно, за приличные бабки. И судя по тому, как говорил со
мной рабби Вайсман, брал Он с них немало. Я сел в такси и покатил на Десятую
авеню, в бильярдную Дэнни. Заправлял там один скользкий тип, который мне
никогда не нравился.
- Чикаго Фил здесь?
- А кто его спрашивает?
Я взял эту мразь за отвороты пиджака, прищемив заодно хороший кусок кожи.
- Тебе нужны подробности, придурок?
- Он в задней комнате, - сказал жалкий прыщ, мгновенно усвоив правила
хорошего тона.
Чикаго Фил. Фальшивомонетчик, медвежатник, гопстопник и заядлый атеист.
- Этого парня никогда и на свете-то не было, Кайзер. Чистой воды
надувательство. Кто-то мухлюет и мухлюет по крупному. Никакого Босса нет. У
них там целый синдикат. Международный. Хотя заправляют в нем все больше
сицилийцы. Но чтобы кто-то лично его возглавлял, так этого нет. Разве что
Папа.
- Значит, придется встретиться с Папой.
- Это можно устроить, - сказал он и подмигнул.
- Имя Клэр Розенцвейг тебе что-нибудь говорит?
- Нет.
- А Хеза Баткисс?
- Постой-ка. Ну, точно. Пергидрольная цыпочка вот с такими буферами. Из
Рэдклиффа.
- Из Рэдклиффа? Мне она назвала Вассар.
- Ну и наврала. Преподает в Рэдклиффе. Одното время путалась тут с одним
философом.
- Пантеистом?
- Нет. Сколько я помню, с эмпириком. Поганый тип. Гегеля ни в грош ни
ставил и любую диалектическую методологию тоже.
- А, из этих.
- Во-во. Лабал барабанщиком в джазовом трио. Потом запал на логический
позитивизм. Ну, а когда тот не сработал, он вкапался в прагматизм.
Последнее, что я о нем слышал - он будто бы накнокал где-то кучу бабок,
чтобы пройти в Колумбийском университете курс по Шопенгауэеру. Здешние
ребята не прочь отыскать его - или хотя бы наложить лапу на его учебники,
чтобы их перепродать.
- Спасибо, Фил.
- Ты, Кайзер, поверь мне. Зря стараешься. Этого мистера просто нет - одна
пустота. Если бы я хоть на секунду поверил в аутентичный смысл бытия,
думаешь я смог бы шустрить с фальшивыми чеками и вообще вставлять обществу
так, как я ему вставляю. Вселенная чисто феноменологична. Ничего вечного
нет. Все бессмысленно.
- А кто вчера пришел пятым на скачках?
- Санта Бэби.
Я взял у О'Рурка стакан пива и попытался свести полученные мной сведения
в общую картину, но никакого смысла в них так и не обнаружил. Сократ
покончил с собой - так, во всяком случае, говорили. Христа просто
прикончили. Ницше съехал с катушек. Если кто-то за всем этим и стоит - там,
наверху - он определенно не хочет, чтобы о нем кто-либо прознал. И зачем
Клэр Розенцвейг наврала мне насчет Вассара? Неужели Декарт был прав? И
вселенная действительно дуалистична? Или все-таки в яблочко попал Кант,
постулировав существование Бога на основе нравственного принципа?
В ту ночь я обедал с Клэр. И через десять минут после того, как официант
принес нам счет, мы уже оказались в постели, где я и получил полное
представление о западной мысли. С такими гимнастическими способностям Клэр
стоило бы поразмыслить об олимпийской карьере. Потом она лежала рядом со
мной, разметав по подушке светлые волосы. Наши нагие тела еще оставались
сплетенными. Я курил, глядя в потолок.
- Клэр, а что если Киркегор был прав?
- О чем ты?
- Ведь по-настоящему ничего знать невозможно. Можно лишь верить.
- Это абсурдно.
- Не будь такой рационалисткой.
- Я не рационалистка, Кайзер, - она тоже зажгла сигарету. - Я просто не
хочу быть онтологичной. Только не сейчас. И не вынесу, если ты станешь
онтологичным со мной.
Что-то ее мучило. Я потянулся к ней губами. И тут зазвонил телефон. Она
взяла трубку.
- Тебя.
Голос в трубке принадлежал сержанту Риду из отдела убийств.
- Ты все еще ищешь Бога?
- Есть немного.
- Всесильное существо? Всеединого, Творца Вселенной? Первопричину всех
вещей?
- Точно.
- Некто, отвечающий этому описанию, только что прибыл в морг. Так что
тебе лучше мотать туда по быстрому.
Это был точно Он, и судя по тому, как Он выглядел, над ним поработали
профессионалы.
- Когда Его привезли, Он был уже мертв.
- Где Его нашли?
- В складе на Диланси-стрит.
- Улики?
- Это работа экзистенциалиста. Тут у нас никаких сомнений.
- Откуда ты знаешь?
- Все сделано тяп-ляп. Никакой системы. Чистый порыв.
- Преступление на почве страсти?
- В самую точку. И это означает, кстати, что главный подозреваемый у нас
ты, Кайзер.
- Почему я?
- Всем в Управлении известно как ты относишься к святошам.
- Это не делает меня убийцей.
- Убийцей - нет, подозреваемым - да.
Выйдя на улицу, я набрал полные легкие воздуху и попытался прочистить
мозги. Я взял такси, поехал в Ньюарк и, не доехав одного квартала до
итальянского ресторана Джордино, прошел остаток пути пешком. Его
Святейшество сидел за столиком в глубине зала. Самый что ни на есть Папа,
пробы негде ставить. С двумя молодчиками, которых я видел в полудюжине
полицейских листовок.
- Присаживайся, - сказал он, поднимая глаза от пиццы. И протянул мне руку
с перстнем. Я улыбнулся ему во все зубы, но перстня не поцеловал. Это его
встревожило, уже хорошо. Очко в мою пользу.
- Пиццу будешь?
- Спасибо, Святейшество. Ты ешь, не обращай на меня внимания.
- Ничего не хочешь? Салату?
- Я недавно заправился.
- Дело твое, хотя майонез у них тут - пальчики оближешь. Не то что в
Ватикане, там приличной жратвы днем с огнем не сыскать.
- Давай к делу, Понтиф. Я ищу Бога.
- Считай, что обратился по адресу.
- Выходит, Он существует?
Это показалось им забавным, все загоготали. Громила, сидевший рядом со
мной, сказал:
- Видали умника? Бога ему подавай.
Я малость подвинул свой стул, устраиваясь поудобнее, и прищемил ему ногу.
- Виноват, - но он все равно запыхтел от злости.
- Разумеется, существует, Люповиц, однако связаться с Ним можно только
через меня. Ни с кем другим Он разговаривать не станет.
- И за что тебе такая честь, приятель?
- За то что я весь в красном.
- Ты об этом костюмчике?
- А ты не хохми. Это дело не шуточное. Вот я встаю поутру, одеваюсь в
красное, и все разом усекают, кто тут у нас главный. Вся штука в одежде.
Потому что, как ни верти, а если бы я разгуливал в слаксах и спортивной
куртке, никто бы меня за религиозную фигуру не держал.
- Значит, и тут обман. Никакого Бога нет.
- Понятия не имею. Да и какая мне разница? Деньги-то я все равно огребаю
хорошие.
- И ты никогда не задумывался о том, что в один прекрасный день прачечная
не успеет вернуть тебе твой красный прикид, и ты обратишься в одного из нас?
- А я пользуюсь специальным однодневным обслуживанием. Приходится
отстегивать пару лишних центов, но я так считаю - безопасность того стоит.
- Имя Клэр Розенцвейг тебе что-нибудь говорит?
- А как же. Научный департамент Брин-Морского колледжа.
- Научный, говоришь? Спасибо.
- За что?
- За ответ, Понтиф, - я поймал такси и помчался к мосту Джорджа
Вашингтона, заскочив по дороге в мой офис и кое-что проверив на скорую руку.
Подъезжая к квартире Клэр, я складывал вместе кусочки мозаики и они в первый
раз вставали у меня по местам. Клэр встретила меня в прозрачном пеньюаре, и
вид у нее был определенно встревоженный.
- Бог мертв. Тут были копы. Искали тебя. Они считают, что это сделал
экзистенциалист.
- Нет, бэби. Это сделала ты.
- Что? Не надо так шутить, Кайзер.
- Это твоя работа.
- О чем ты говоришь?
- О тебе, бэби. Не о Хезе Баткисс, не о Клэр Розенцвейг - о докторе Эллен
Шеферд.
- Как ты узнал мое имя?
- Профессор физики Брин-Морского колледжа. Самый молодой, из всех кто
когда-либо возглавлял там кафедру. В середине зимы ты познакомилась на
танцульках с джазовым музыкантом, который по уши увяз в философии. Парень
был женат, но тебя это не остановило. Пару ночей в койке, и ты решила, что
это любовь. Однако любви у вас не получилось, потому что кое-кто встрял
между вами. Бог. Видишь ли, лапушка, он верил или хотел верить в Бога, но
тебе с твоим опрятным научным мозгом требовалось точное знание.
- Нет, Кайзер, клянусь тебе, это не так.
- И ты сделала вид, будто изучаешь философию, потому что это позволяло
тебе устранить кое-какие препятствия. От Сократа ты избавилась без особых
хлопот, но ему на смену явился Декарт, так что тебе пришлось использовать
Спинозу, чтобы пришить Декарта, а когда у тебя не заладилось с Кантом, ты
устранила и Канта.
- Ты не понимаешь о чем говоришь.
- Лейбница ты превратила в котлету, но этого тебе было мало - ты
понимала, если хоть один человек поверит Паскалю, тебе каюк, так что
пришлось убрать и Паскаля и тут ты совершила ошибку, потому что доверилась
Мартину Буберу. Он оказался слабаком, бэби. Он верил в Бога, и поэтому тебе
пришлось ликвидировать Бога собст
Закладка в соц.сетях
