А. Г. Левинсон
МАССОВЫЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ ОБ
"ИСТОРИЧЕСКИХ ЛИЧНОСТЯХ"
ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
Опрос жителей России, проведенный Всероссийским центром изучения
общественного мнения (ВЦИОМ) в рамках долговременного социологического
исследовательского проекта под условным названием
"Советский человек" (1989, 1994) ' среди прочего включал и просьбу
назвать "десять самых выдающихся людей всех времен и народов".
По мнению автора, одного из участников этой работы, полученные
результаты представляют определенный методический интерес и для профессион
альных историков. Можно наметить по меньшей мере пять аспектов,
в которых разворачивается соответствующая методическая проблем
атика.
1. Собранная информация о том, кого в обществе считают "историческими
личностями", в определенной степени раскрывает картину бытующих
в обществе представлений об истории. Анализ результатов позволяет
реализовать обратную связь в системе "историк-общество", т. е.
увидеть, в какой мере и как именно общество-ученик усвоило преподанный
ему курс всемирной истории.
2. Материал дает возможность поставить вопрос о том, какие специ
ализированные системы и в каком направлении изменяли историческое
знание - продукт профессиональной деятельности историков - перед
тем как оно превратилось в коллективные представления об "исторических
личностях". То есть вести речь о влиянии школы, массовой культуры,
пропаганды и т.д. на бытование исторических представлений в обществе.
В свою очередь, выявленный исследованием массив исторических
представлений, распространенных в обществе в конце 80-начале 90-х
годов, следует признать одним из факторов влияния не только на
историков, работавших в России в это время, но - в гораздо большей
степени - на подрастающих и формирующихся историков и учителей
истории будущего века.
3. Материал позволяет обсудить известный методологический вопрос,
существуют ли постоянные (а может быть, преходящие) свойства
самого массового сознания как такового, и сказываются ли они - а если
да, то как - на форме и содержании названных представлений, на том,
кого зачисляют в "великие люди"?
4. Далее: какие функции обслуживаются этим фондом символов,
выступающих в виде исторических фигур? Этот вопрос лежит в общей
плоскости интересов и историков, и социологов. Для историков, как кажется,
он предстает методической проблемой: могут ли служить данные
А.Г.Левинсон. Массовые представления об "исторических личностях" 253
опроса общественного мнения историческим источником, и если да, то о
чем свидетельствует этот источник?
5. Наконец, объяснимы ли с помощью данного методического средств
а исторические процессы, и если да, то что может дать сравнение результ
атов 1989 и 1994 гг.
Вначале мы обсудим методические и иные внешние параметры
полученного материала, а затем вкратце изложим некоторые социологические
наблюдения, которые он позволяет сделать и которые, как нам
кажется, представляют интерес для историков.
ОБЩИЕ НАБЛЮДЕНИЯ
Глубина исторической памяти
Начнем с наиболее общего представления об истории, которое стоит
за набором имен главных, по мнению наших современников, исторических
персонажей. Всего в ответах респондентов в 1994 г. было названо
почти 170 имен "самых выдающихся людей".
По тому, как эти имена распределились во времени, можно представить,
какова структура прошлого для большинства россиян.

Диаграмма 1 показывает, сколько упомянуто исторических лиц,
живших в каждое из почти тридцати столетий. Следует оговориться, что
мы не знаем, как датировали бы время жизни многих лиц сами респонденты,
и потому воспользовались нормативной датировкой, содержащей-
ся в современных справочных изданиях.
Диаграмма 1
Хронологическое распределение "самых выдающихся людей всех времен и народов"
Выборка: взрослое население РФ, 2 957 чел., 1994 г.
По горизонтали - века, по вертикали - число названных имен

90

80

70

60

50

40

30

20

10

0

-1.1.-я~"---_--. I ill
VIII VI IV 1) I III V VII IX XI XIII XV XVII XIX
Выбирая людей из всех времен и народов, россияне сосредоточились
на собственном народе (среди названных "самыми выдающимися"
преобладают соотечественники) и собственном недавнем прошлом (господствуют
персонажи из XX в.). Что касается представлений об истории
Картина мира в обыденном сознании
человечества в целом, то они оказываются такими: почти полностью
отсутствуют имена из истории Древнего Востока (хотя в школьных учебник
ах такие имена есть); вся древность представлена античностью (с ней
связано и самое древнее имя во всем наборе - Гомер). От этого периода
и до рождения Христа нашим современникам запомнилась всего дюжина
имен. Первая тысяча лет новой эры не представлена в их памяти почти
никем. Следующие полтысячи лет репрезентированы десятью историческими
персонажами. От XVI и XVII столетий дошло по шесть-семь имен,
от XVIII в. - вдвое больше (14), от XIX в. - 34 имени, от нынешнего -
еще в два с половиной раза больше (83).
Об устойчивости и изменчивости этих представлений можно судить,
сравнив данные 1989 и 1994 г. Мы будем сопоставлять российские
результаты 1994 г. (168 имен, названных 2 957 жителями РФ) с данными
1989 г., касающимися всего СССР (115 имен, названных 2 683 жителями
СССР).
Таблица 1
Хронологическое распределение
"самых выдающихся людей всех времен и народов"
Левые столбцы - 1989 г. (Выборка: взрослое население СССР, 2 683 чел.).
Правые столбцы - 1994 г. (Выборка: взрослое население РФ, 2 957 чел.).
Число названных имен, приходящихся на каждый век
ВЕК 1989 1994 ВЕК 1989 1994 ВЕК 1989 1984 ВЕК 1989 1994
XX 62 83 XIII 2 2 VI 11
XIX 17 34 XII 1 1 V III 1 1
XVIII 10 14 XI 2 2 IV IV 3 4
XVII 2 6 X III V 2 1
XVI 5 7 IX 11 VI 1 3
XV 1 3 VIII 1 Н.Э. 1 1 VII - -
XIV 2 2 VII 1 1 1 до 2 2 VIII i
н.э.
На некоторые результаты, приведенные в табл. 1, следует обратить
внимание. Во-первых, что касается репрезентации времен от XIV столетия
и раньше, за пятилетие между двумя исследованиями совершенно
никаких изменений не произошло. Символы "древности" принадлежат,
стало быть, непересматриваемому фонду. Во-вторых, к константам массового
восприятия истории нашими соотечественниками и современник
ами, наверное, относится и то, что ближайшей истории (XX век) уделяется
больше внимания, чем всему предыдущему существованию человечеств
а (более половины всех имен относятся к XX в.).

В-третьих, постоянной чертой является и сравнительно ббльшая наполненность
античного пантеона по сравнению со средневековым. Средневековье
в памяти россиян конца XX в. намечено столь редким пунктиром,
что впору говорить о том, что для них это по-прежнему "темные
века". (В связи с последним обстоятельством встает вопрос: свойство ли
это массового сознания - отставать от науки на века или дело в том, что
А Г. Левинсон. Массовые представления об "исторических личностях" 255
в определенный момент советская школа восприняла традицию препод
авания истории, идущую от российской классической гимназии, и тем
самым была продолжена классицистическая и в ее рамках чуть ли не
ренессансная картина мировой истории?)
Итак, структура представлений о "населенности" времен у жителей
СССР (среди которых россияне, конечно, были большинством) и жителей
России - одинакова. За пятилетие изменилась наполненность памяти о
нынешнем и двух последних веках, но макроструктура представлений об
истории неизменна.
География истории
Немало приходилось слышать за эти годы о евразийстве россиян,
однако по данным опроса 1994 г. менее 5% имен принадлежат, как отмеч
алось, древним цивилизациям Азии. Новейшая история Востока,
включая Советскую Азию, представлена еще меньше. Таким образом,
почти все нероссийские, иностранные имена представляют "Запад". Последний,
однако, начинается лишь за Одером. Восточная Европа, европейские
республики бывшего СССР, кроме России, т. е. отложившиеся
части империи, полностью исключены россиянами из значимого для них
мира (помимо Шопена, из этой области нет ни одного имени).
Запад распадается на Европу и Америку. При этом Западная Европа
предстает в основном как музей. Мировая культура, собственно, и предст
авлена европейской традицией от античности и до XIX в. (четверть всего
списка).
Западная Европа - это культура, а не власть. Напротив, Америка -
это власть. Из всех стран Западной Европы в список "прошли" лишь семь
значимых для россиян правителей (Черчилль, Тэтчер, Елизавета, Наполеон,
Де Голль, Гитлер и Коль). А только из США - почти столько же
(Буш, Вашингтон, Кеннеди, Клинтон, Линкольн, Рейган). При этом из
прочих американцев россияне вспомнили всего четверых - Форда и
Хэмингуэя, Майкла Джексона и Пресли). Заметим, что собственных правителей
за соответствующий период россияне припомнили столько же,
сколько из Нового Света (с учетом Пиночета и Кастро). Выходит, Америк
а - политический двойник России, а потому и супостат.
Живые и мертвые
Одна седьмая списка - люди, которых уже нет, но которых могли
видеть живыми самые старшие из наших респондентов. Одна восьмая
обсуждаемого набора - имена людей, которые были живы на момент
опроса. При этом мир живых героев более всего отличается от мира
усопших отсутствием особо популярных фигур. Соотечественников среди
живых вдвое больше, чем иностранцев. (Из последних ни один не
получил более 4% "голосов", это в основном политические лидеры, здесь
же и единственный кумир поп-культуры Майкл Джексон).
256 Картна мира в обыденном сознании
Из современников-соотечественников шире всего представлены
политики: Гайдар, Жириновский, Попов, Руцкой, Святослав Федоров,
Явлинский (каждого из них предложил один процент опрошенных или
менее того); от "культуры" - Плисецкая, Пугачева, Ростропович (1% и
менее). Предложены имена Терешковой и Калашникова (вместе -1%).
Наиболее выдающимися соотечественниками-современниками оказались
трое: Горбачев (7%), Солженицын (6%), Ельцин (4%).
Наиболее популярные имена
Чтобы дать представление о всей совокупности имен в целом, отберем
те, что наиболее часто назывались в ходе опроса 1994 г. В табл. 2
приводятся 23 самых популярных имени, каждое из которых назвали не
менее чем 5% опрошенных. Указана частота упоминаний в процентах от
числа всех опрошенных. Для удобства упорядочения сохранены дробные
значения процентов. Однако при данных объемах массива точность
вычислений составляет не более 1,5 %. (В этом смысле "популярность"
Ломоносова и Наполеона следует считать практически одинаковой).

Таблица 2
Названы самыми выдающимися людьми всех времен и народов
(Выборка: взрослое население РФ, 2 957 чел., 1994 г.):
% % %
1. Петр 1 40,6 9. Сахаров 12,6 16. Гитлер 6,7
2. Ленин 33,6 Ю.Кутузов 11,4 17. Брежнев 6,1
3.Пушкин 22,8 II. Екатерина II 10,3 18. Солженицын 5,8
4. Сталин 20,3 12. Лев Толстой 7,9 19. Менделеев 5,6
5. Суворов 17,6 13. Гагарин 7,7 20. Столыпин 5,5
6. Жуков 14,1 14. Горбачев 7,2 21. Николай II 5,2
7. Наполеон 13,7 15. Александр 22. Лермонтов 5,2
8. Ломоносов 13,4 Македонский 7,2 23. Хрущев 5,1
Чтобы пользоваться этими данными как свидетельством об устой-
чивых воззрениях и ценностных ориентациях россиян, необходимо знать,
насколько случайным или неслучайным является этот набор имен, а
также порядок, в котором расположены эти имена. Ведь разные люди
давали разные ответы, да и группы людей отличаются друг от друга. Так,
среди респондентов в возрасте 25-29 лет Петра 1 зачислили в выдающиеся
50%, а в возрасте 40-49 лет - 40% из числа опрошенных.
Действительно, измеренная таким образом популярность исторического
персонажа варьирует от группы к группе, и не всегда удается
объяснить эти "вариации". Однако данные опроса показывают, что
структура представлений является более устойчивой, чем отдельные ее
компоненты. Вот соотношение значимости таких символов, как Петр 1,
Ленин и Пушкин, - ответы респондентов, опрашивавшихся совершенно
независимо друг от друга в разных регионах России (в процентах от
числа опрошенных в регионе):
АГ.Левинсон. Массовые представления об "исторических личностях" 257
Петр 1 Ленин Пушкин
Север 43 38 21
Юг 42 37 22
Урал 33 25 21
Сибирь 43 37 24
Сходную картину дает разделение по половому признаку:
мужчины 42 35 21
женщины 39 33 24
Более того, подобные соотношения сохраняются во времени. Как
мы увидим позже, доля людей, называвших Ленина наиболее выдающимся
человеком всех времен, за пять лет весьма сократилась. Но соотношение
возрастных групп среди таких людей осталось неизменным:
возраст до 24 лет 25-45 лет ст. 40 лет
год
1989 7 32 51
1994 14 32 54
Можно привести еще множество доказательств подобной устойчивости
ответов. Напрашивается вывод, что перед нами феномен, сходный с
тем, что Дюркгейм называл "коллективными представлениями" ^
Интеграция и дифференциация
Упорядочение названных в опросе имен-символов по частоте их появления
(см. табл. 2 и 3) обнаруживает, что три-пять персонажей упомин
аются очень часто, подавляющее же большинство из более чем полутора
сотен имен встречается в малом числе ответов. Попробуем объяснить эту
неравномерность. Напомним, что к людям обращались с просьбой назв
ать десять имен. Одни имена чаще всего называли первыми, другие,
обычно приходили на память позже.

Диаграмма 2
Порядок упоминания четырех "самых выдающихся людей всех времен и народов"
Выборка: взрослое население РФ, 2 957 чел., 1994 г. По горизонтали - порядок упоминания,
места с 1 по 10; по вертикали - число назвавших имя
Петр 1 Ленин Пушкин Сталин
258 Картина мира в обыденном сознании
Диаграмма показывает, как часто имена Петра 1, Ленина, Сталина и
Пушкина встречаются в анкете на первом месте, на втором и т, д. Видно,
что Ленин и Петр 1 - возглавляют не только совокупный список, (см.
табл. 1), но и индивидуально составлявшиеся наборы имен. Иначе говоря,
большое число опрошенных начинают список наиболее выдающихся
людей с первого российского императора, несколько меньшее - с вождя
пролетариев, еще меньшее - с имени поэта. Для этих трех самых популярных
персонажей наиболее частым местом оказывалось главное -
первое, чего нельзя сказать об имени "отца народов", - его припоминают
потом, когда уже названы "главные".
Обратим внимание на правильный характер снижения частот упомин
ания имени Петра 1 на местах с 1 по 10. Порядок, в котором респонденты
называли великие имена, указывает не только на относительную
активизированность имени в памяти (что можно трактовать как важность,
значительность), но и на его функциональное положение. С помощью
первого-второго имени человек, отнюдь того не сознавая, обозначал свою
принадлежность к предельно широкому социальному целому. Далее с
помощью имен на третьем-четвертом и последующих местах он все более
детально указывал свой "социальный адрес". Таким образом, высок
ая частота упоминаний одних имен и низкая частота упоминаний других
объясняется тем, что первые относятся к символам интегрирующим,
а вторые - к тем, которые различают, дифференцируют группы в обществе.
Значительное число респондентов ограничивалось одним именем,-
одним из немногих, но наиболее популярных. (За счет этих
одиночных упоминаний первые имена так сильно отрываются по
частотам от других.) Это значит, что очень многие люди указали лишь на
факт своей принадлежности к социальному целому как они его себе
представляют, но не раскрыли далее своей субкультурной, групповой
принадлежности. Так поступают люди, которые оказались наиболее
законченным продуктом советского тоталитарного строя; это он
воспитывал в людях чувство принадлежности к предельно широкой
социальной общности - Советскому государству и всячески подавлял
чувство принадлежности к общностям менее высоких порядков.
Иными словами, отсутствие второго, третьего, четвертого имени для
нас есть свидетельтво не только плохой или бедной памяти респондента,
убогости его символического языка, его пассивности и проч., но также
успехов тоталитарной системы в идеологической интеграции при блокиров
ании дифференциации. По-другому еще можно сказать, что главенство
одного-двух первых имен без последующих - одно из свидетельств
отсутствия гражданского общества и наличия больших препятствий для
его формирования.
А Г. Левинсон. Массовые представления об "историчеАих личностях" 259
ПЕРЕМЕНЫ
Итак, зная об устойчивости и структурированности набора имен,
выявленного при опросе, мы можем оценить случаи, когда отдельные
соотношения их меняются, что может служить индикатором крупных
социально-политических трансформаций. Сравнение результатов 1989 и
1994 г. выявило ряд резких изменений в том, кого и с какой интенсивностью
прочили в число выдающихся.
Ленин и Петр 1
В 1989 году в список наиболее выдающихся людей всех времен и
народов Ленина внесли 75% респондентов. Через 5 лет Ленина вспомнили
34% (т. е. вдвое меньше). Маркса в 1989 г. считали великим 37%, в
1994 г. - 4% (в 9 раз меньше), Энгельса - соответственно 16% и 2% (в 8
раз меньше).

Частота упоминаний определенных имен оказалась способна отразить
ситуацию кризиса известной идеологической системы. Однако с
помощью этих средств можно отследить и более сложные перемены.
Например, анализ изменений состава тех, кто выдвигал Ленина в "великие
люди" за период с 1989 по 1994 г. показал, что Ленин не просто
"лишился былой популярности", - он перестал быть символом власти.
Тем, кто любит повторять, что нами по-прежнему правит старая номенкл
атура, полезно знать, что по крайней мере символический мир этой номенкл
атуры пересмотрен. Среди всех профессиональных групп населения
именно руководящие работники продемонстрировали наиболее резкий
отказ от Ленина-символа и теперь в наименьшей степени склонны вносить
его имя в состав "великих". Они теперь вписывают императора Петр
а Великого и императрицу Екатерину Великую.
Далее, изменилась роль образа Ленина в рамках всей системы
образов-символов. Фигура Ленина, как показало исследование 1989 г.,
играла роль интегрирующего элемента в символической системе
позднесоветского общества. Если выделить наиболее тесные связи между
различными именами-символами в ответах россиян, перед нами
предстанут такие конструкции (жирными линиями обозначены сильные
связи, тонкими - слабые):
1989 Ленин Петр 1994
А Ленин ^^- -~^^
^^ ^^ Петр ^ ^
Сталин
260 Картма пира в обыденном сознании______ ____ _______
Схемы показывают: в 1989 г. Ленин как символ объединял три нач
ала: ортодоксально-марксистское космополитическое, имперское и культурное,
вносившиеся в ту действительность тремя социальными силами.
Первые две - политические, это остатки идейных коммунистов и набир
авшие силу ренегаты коммунистической идеи, ставшие державниками.
Третья сила - старавшиеся остаться вне политики представители интеллигенции.
Повторим, все они могли сойтись на признании авторитета Ленина,
предлагая свои трактовки этому символу. Ленин в конце 80-х годов
продолжал к тому же играть роль наднационального советского символа.
Его значимость была оособенно высокой для тех русских, кто считал себя
"советскими людьми".
Через пять лет на месте Маркса оказался Сталин с его идеалом
социалистической империи. Ленин как символ позволил объединить
привязанность к Сталину и к царю Петру. В свою очередь Петр сделался
главным и объединяет политическое видение истории (через царей и
вождей) и культурное (через Пушкина).
Не вызывает удивления, что самый высокий пиетет по отношению
к Ленину сохраняет самая старшая часть россиян. Тем не менее и среди
тех, кому было под 60 лет в 1989 г. и стало более 60-ти в 1994 г., доля
почитателей Ленина упала с 75 до 41%. Освобождение массового созн
ания от идеологического контроля, как видим, привело к тому, что в
своем "естественном" состоянии это сознание, во-первых, стало менее
жестко интегрированным вокруг одного символа, во-вторых, рассталось с
марксизмом - наследием раннесоветских времен, в-третьих, еще сильнее
потянулось к символам империи и авторитарного управления ею. (Доля
почитателей царя Петра изменилась мало, оставшись равной примерно
40%, а доля зачисляющих Сталина в "самые выдающиеся" выросла с 12%
в 1989 году до 20%, т. е. почти в два раза.)
Падение Ленина с Марксом и возвышение Сталина в глазах россий-
ского общества- не изолированные явления. Вот что произошло вне
собственно политической сферы, в той области, которая относилась к
ведомству "науки и культуры" и образовывала соответствующее измерение
советского строя. Вместе с Лениным в той или иной мере потеряли
популярность многие персонажи из школьных учебников литературы,
физики и химии советской классической поры: Пушкин, Толстой, Горький,
Ломоносов, Менделеев, Павлов, Циолковский, Королев, Гагарин,
Ньютон, Дарвин, Эйнштейн. А вот какие имена - кроме уже названного
Сталина - стали активнее вспоминаться или сохранились "в памяти народной":
Петр 1, Екатерина II, Николай II, Александр Невский, Суворов,
Кутузов, Жуков, Гитлер, Наполеон, Александр Македонский. Этот список
также явно восходит к школьному учебнику. Но на этот раз - к учебнику
истории, что обращает на себя внимание. История России в этом учебнике
прочтена как история империи, а вообще в истории интерес предА.Г.Левинсон.

Массовые представления об мсторичеЛих личностях" 261
ставляют, оказывается, действия государей, диктаторов и военачальников.
Словом, история выглядит как отправление власти.
На убыль пошли мирные идеалы, ценности культуры, науки и
искусства (в их школьном прочтении, т. е. исключительно как сим-волы,
знаки ценного). Одновременно стала расти популярность начал самодерж
авия, государственного насилия, военной славы. Можно было бы так
резюмировать это движение: "женские" ценности в нашей актуальной
и массовой культуре, оставленной без присмотра КПСС, стали умаляться,
а "мужские" возвышаться. Однако следует иметь в виду, что в конце
80-начале 90-х годов в социокультурной сфере шли сложные процессы,
затрагивающие половозрастные образцы и нормы поведения. В нашем
материале это отражается, например, таким образом. Интерес к
Дзержинскому вместе с молодыми мужчинами, видевшими в нем,
вероятно, символ "органов", постепенно стали делить и женщины
среднего возраста, для которых он мог выступить образцом кристальной
чистоты и рыцарственности, наконец, некоррумпированности тех же
"органов".
Сложный путь прошел и образ Гитлера (подробнее см. ниже).
В конце 80-х годов интерес к нему был характерен почти исключительно
для мужчин, а ближе к середине 90-х стал более свойствен
женщинам.
Символы одного поколения
Смена мнений и идеалов, отражаемая данными о всех жителях страны,
частично зависит от так называемого демографического движения населения.
За пять лет в изучаемом контингенте (взрослое население страны)
не стало нескольких миллионов и появилось несколько новых. Интересно
попробовать элиминировать действие этого фактора и проверить
сделанные ранее наблюдения на материале ответов одного и того же
поколения.
Мы не опрашивали тех же самых респондентов, но у нас есть
возможность сравнить ответы (1989 и 1994 гг.) людей одного поколения
(родившихся в 1965-1969 гг). Разницу в ответах мы должны будем
отнести и на счет повзросления отвечавших и на счет перемен
в микроисторических обстоятельствах. Отметим, что это- поколение,
чьи родители принадлежат (демографически) к "шестидесятник
ам".
Таблица 3
Названы самыми выдающимися людьми всех времен и народов
респондентами, родившимися в 1965-1969 г. в опросах 1989 и 1994 г.
(в % от числа опрошенных в этой возрастной группе; округлено)
Курсивом отмечены имена, упоминавшиеся этим поколением
чаще всех прочих поколений в соответствующем году
(см. на обороте)
Картина мира в обыденном сознании

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

1989 %
Ленин 75
Петр 46
Маркс 35
Пушкин 26
Толстой 18
Горбачев 18
Ломоносов 17
Энгельс 17
Гагарин 17
Менделеев 17
Суворов 15
Сталин 14
Жуков 14
Циолковский 13
Дарвин 11
Наполеон 11
Эйнштейн 10
Лермонтов 9
Александр Македонский 8
Кутузов 7
Павлов 7
Ньютон
Чайковский
Королев
Дзержинский
Гитлер
Горький

1994

Петр]
Пушкин
Ленин
Суворов
Наполеон
Сталин
Ломоносов
Екатерина II
Кутузов
Гагарин
Гитлер
Александр Македонский
Сахаров
Жуков
Горбачев
Менделеев
Толстой
Солженицын
Александр Невский
Брежнев
Лермонтов
Николай 11
Юлий Цезарь
Черчилль
Чайковский
Вашингтон
Кеннеди
Эйнштейн
Шекспир
Иван Грозный
Иисус Христос
Циолковский
'А

50

30

29

26

24

22

18

16

15

14

II

II

II

10

9

9

9

8

8

Дабы не загромождать таблицу, приведем отдельно остающиеся
четыре десятка имен, названных в 1994 г. четырьмя и менее из каждых
ста респондентов этого поколения:
Андропов, Чкалов, Достоевский, Есенин, Моцарт, Кастро, Столыпин,
Линкольн, Колумб - по 4%
Высоцкий, Дали, Леонардо, Ньютон, Ельцин, Бах, Чапаев, Тэтчер,
Рузвельт, Пугачева - по 3%
Микельанджело, Чингис-Хан, Аристотель, Жанна д'Арк, Архимед,
Бетховен, Дзержинский, Некрасов, Дмитрий Донской, Ковалевская,
Королев, Маркс, Маяковский, Чаплин, Шолохов, Хрущев, Рембрандт -
по 2%.
Пикассо, Пирогов, Пугачев, Распутин, Конфуций - по 1%
Рожденное незадолго до, в течение или после 1968 г., это поколение
заканчивало школу, когда развернулась перестройка; оно встретило реформы,
обещания реформ - в нереформированной армии и нереформирующейся
высшей школе. Словом, оно может считаться первым продуктом
эпохи перестройки и реформ. Сравнение его ответов с ответами
___A /~ Левинсон. Массовые представления об ,ucmpU4eckux личностях,______263
других поколений показывает, кроме того, что структура символического
мира этого поколения является наиболее отчетливо выраженной. При
этом с поколением отцов они разделяют меру интереса к Солженицыну
(8%) и с младшими братьями - к Христу (5%).
Отметим, что в 1994 г. структура символов стала существенно более
дифференцированной. Отсутствие суперфигуры Ленина, так сказать,
нормализация отношения к этому символу, сочетается со значительным
умножением числа субкультурных символов - фигур, которые значимы
для небольших групп или категорий россиян. В этом мы видим
дифференциацию интересов, а соответственно и групп по интересам.
Характерно, что в 1989 г. это поколение отличалось от других повышенным
вниманием всего лишь к трем фигурам: Толстому, Лермонтову и
Александру Македонскому. Из них две - Толстой и Александр Македонский,
- как мы предполагаем, суть "возрастные символы", характерные
вообще для нашей молодежи в возрасте 20-24 лет, а не только для
поколения, рожденного в конце шестидесятых. Специфическим же для
этого поколения оказывается следующее.
1. Интерес к российским монархом.
Именно в этом поколении особо отметили Екатерину Великую, Иван
а Грозного и Николая II. Большинство же наборов имен, составленных в
1994 г., открывалось именем Петра Великого, но, похоже, этого царя
"полагается" славить больше других именно данному возрасту.
Итак, все российские монархи, помянутые жителями постсоветской
России в 1994 г., за одним исключением, чаще всего назывались именно
этим поколением детей шестидесятников, т. е. тех, чье детство прошло в
позднесталинское время. Быть может, имперский импульс идет со времен
детства их родителей. Что могут символизировать для них имена этих
царей, героев многочисленных издаваемых теперь исторических романов?
Мы полагаем, что государи Иван, Петр и Екатерина- примеры
достижения величия России посредством авторитарного правления. Никол
ай II, по-видимому, символ России, "которую мы потеряли". (Добавим,
что имена двух других императоров: Цезаря и Наполеона также
должны быть "записаны" за этим поколением.)

За пределами интереса "детей 68 года" остался единственный в нашей
истории царь с репутацией "мягкого реформатора" - Александр II.
О нем вспомнили лишь в следующем по старшинству поколении, т. е. те,
кто родились при Хрущеве, а ходили в .школу при Брежневе.
Еще один ставший популярным символ реформ - Столыпинвызв
ал наибольший интерес не у потомков шестидесятников, а у людей
так называемого военного поколения, у тех, кто в школе узнал про "Столыпин
а-вешателя", от старших узнал про "Столыпин" - он же вагонзак, а
в зрелые годы услышал, что ему нужны не великие потрясения, в Великая
Россия. Это поколение с равной частотой вспоминало вовсе не склонного
к реформам^ но не любившего, потрясений Брежнева.
264___________________КарпаЬ пира в обыденном сознании______________________
2. Интерес к воителям. Жуков
Если имя Суворова как символ, по-видимому, принадлежит данному
возрасту, то честь чаще всех помянуть Кутузова, Александра Невского,
Чапаева принадлежит этому поколению, в чем проявилась его связь с
поколениями более старшими, припоминающими Рокоссовского, Ворошилов
а, а главное - Жукова.
Жуков, по данным наших опросов, был и остается фаворитом старших
россиян. Но в 1989 г. его превозносили те, кто мог еще воевать под
его знаменами. В 1994 г. его имя превратилось в исключительно исторический
символ, выдвигаемый теми, кто был ребенком, когда маршал
был удален от дел. Популярность символа теперь наверное связана не с
личными воспомиинаниями.
Набор имен, полученных в результате опроса, вызывает несколько
ассоциаций, например, с наименованиями улиц, станций метрополитена в
российских городах и т. п. Важно подчеркнуть, что аналогия распростр
аняется на названия, назначенные специальным решением государственных
("общественных") органов (фольклорные топонимы, имена,
возникающие без умысла и усилий специальных институций не годятся
для аналогии). Это интересно в свете того обстоятельства, что набор,
полученный в ходе нашего опроса, является как раз естественным во
введенном смысле. Значит мы имеем дело с воспринятыми действиями
вышеупомянутых институций, с результатами их деятельности.
Другое подобие нашему набору имен просматривается в наборе
монументов - памятников различным историческим деятелям. Знаменитый
"ленинский план монументальной пропаганды", как показывает наше
исследование, можно считать выполненным. Из имен, представлявших
его, в наш набор не попали лишь немногие. Но вполне реализовалась
сама идея пропаганды идеологии через мемориализацию персон, превр
ащение их в публичные символы и придание им за счет этого способности
принудительно влиять на сознание в заданном направлении.
Собственно говоря, в этом декрете была лишь рационализирована широк
ая практика постановки памятников, в частности- от имени центр
альной власти. Уже приходилось отмечать, что памятник (монумент)
всегда отражает, точнее - закрепляет и пластически выражает результат
достигнутого соотношения сил и интересов в обществе ^ Соотношение
может быть достигнуто путем образования спонтанного единства, мирного
компромисса, силового преобладания одной из сторон и т. д.
Имя Жукова было предметом долгих прений в нашем обществе. Это
имя как символ кочевало в самых различных, но более или менее оппозиционно
настроенных кругах (от антисталинистов до сталинистов, от
читателей К. Симонова до поклонников И. Бродского). Выход имени марш
ала Жукова на ведущие места в списке 1994 г., как мы говорили, обусловлен
его особой (вдвое более высокой, чем среди молодых) популярностью
у старшего поколения, почитающего маршала как олицетворение
державной мощи, с которой они себя хотели бы отождествлять, и как
A /~ Левинсон. Массовые представления об "исторических личностях" 265
жертву государственной же несправедливости, каковыми ойи считают и
себя. Оппозиционные нынешнему правительству силы в свою очередь
постарались присвоить это имя и закрепить связь этого символа с коммунистическими
и шовинистическими коннотациями. Но со стороны
центральной власти был сделан ход по очередному перехвату этого имени,
по превращению его в общегосударственный символ.

В следующим за нашим опросом 1995 г. началось государственное
"закрепление" связанной с этим символом сложной популярности. Напомним,
что при всем том назвать имя Жукова среди выдающихся людей
всех времен и народов пожилым свойственно в два раза чаще, чем
молодым, а малообразованным - в 1,7 раза чаще, чем людям высокообр
азованным. Водружение в 1995 г. памятника Жукову в символически
значимом месте в центре столицы государства, введение ордена Жукова
для высших офицеров означало придание государственного измерения и
веса названному преобладанию.
3. Гитлер и Стопин
В отличие от памятника как фигуры, стоящей в публичном месте,
фигура, стоящая в нашем списке и являющаяся единицей общественной
памяти, отражает механическое, измеренное компьютером соотношение
интересов и идеалов в обществе. В этом смысле может оказаться "победителем"
символ, который на конкурсе памятников не может победить в
современной политической ситуации.
Таково положение с именами Сталина и Гитлера. Союзники по
пакту и враги в великой войне, эти два персонажа часто поминаются
рядом. В частности, судя по данным наших исследований, их популярность
резко выросла за последние пять лет.
Сталин как символ предстает в 1994 г. прежде всего в ответах самых
старших жителей страны. Как и в случае с именем Гитлера, отмечается
рост "женской доли". Сталин отличается от Гитлера тем, что люди с
высшим образованием гораздо реже называют Сталина "выдающимся".
Очевидно, оскомина от "своего" государственно поддерживаемого культа
сильнее, чем от "чужого".
При сравнении ответов поколения 1965-1969 гг. рождения имя Гитлер
а поднялось на целых 15 пунктов - с 26 места на 11: сперва его помин
али 3% - чаще, чем Горького, но реже, чем Королева; через пять лет в
этом же поколении о нем заговорили 11%, т.е. чаще, чем о Толстом, но
реже, чем о Гагарине.
Для одних эти имена - Гитлера и Сталина - синонимы, для других
они антонимичны. Так, среди людей, позитивно оценивающих роль
Гитлера в мировой истории (а таких 2%), резко повысилась позитивная
оценка Сталина. Но обратной зависимости нет. "Старые" сталинисты -
а такие составляют большинство среди сторонников Сталина - относятся
к Гитлеру резко отрицательно, для них это враг, воплощение зла.
Но есть люди, утверждающие, что они поддерживают идею "процветания
266 Картина пира в обыденном сознании
России". Они много чаще среднего зачисляют и Сталина и Гитлера
в выдающиеся люди всех времен. Есть группы, чьи политические
ориентации выражает привязанность к блоку "ЯБЛо^о" и сочетание
сниженного почтения к Сталину с повышенным вниманием к Гитлеру
(и Жукову!).
Вообще готовность вписать имя Гитлера в число выдающихся
людей всех времен и народов можно считать результатом сложной
реакции. Существенно, что чаще всего - в 1994 г. чаще, чем за пять
лет до этого, - это имя называют среди выдающихся именно молодые
респонденты. Стоит припомнить, что в 1989 г. имя Гитлера вышло на
пятое место в ответах литовцев и на восьмое - в ответах молдаван. (В
Литве накануне восстановления независимости его распространение
могло иметь определенные антисоветские "освободительные" обертоны.)
Среди респондентов России оно было тогда в третьем десятке. Теперь в
ответах самых молодых россиян - на том же пятом месте (а был в такой
же возрастной группе россиян на 24 месте - прыжок на два десятка
пунктов!).
Возможное объяснение этого феномена - реакция на долговременное
табу. Нам кажется, что массовый характер этому снятию табу
придает его стремительное продвижение от групп, задающих молодежную
моду, к группам, ее подхватывающим. В 1989 г. среди назвавших это
имя россиян мужчины, как упоминалось, преобладали над женщинами в
пропорции 2:1. К 1994 г. ситуация резко поменялась. Среди назвавших
Гитлера женщины составляют 55%. При этом чаще всего в малых город
ах. В этой группе выросла доля среднеобразованных, доля высокообр
азованных упала. Вместе с тем произошло омоложение состава: базой
продолжает оставаться возрастная группа 25-40 лет, но доля более
младших членов поднялась с 14 до 30%.

Иными словами, появляется склонность поиграть с ненейтральным
именем фюрера. Она распространяется от авангардных слоев в более
массовые, на социальную периферию. В данном случае, как кажется,
это еще не означает само по себе распространение ценностей националсоци
ализма и фашизма (что также происходит, но, насколько можно
судить по нашим опросам, в незначительных масштабах). В прямых
ответах на вопрос о роли Гитлера в мировой истории 82% опрошенных
называют ее отрицательной и лишь 2% - положительной. Но, повидимому,
имеет место утрата иммунитета против фашистской символики.
Отсутствие этого иммунитета может в какой-то степени
облегчить распространение самих идей, ценностей и принципов нацизма,
фашизма, хотя вряд ли будет в числе его значимых факторов, В этом
смысле популяризация элементов идеологии, а главное - практики,
которая на деле является национал-социалистической, хотя и носит
иные названия, представляется гораздо более опасной угрозой для
общества.
А.Г.Левинсон. Массовые представления об "исторических личностях" 267
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Освобождение массового сознания от идеологического контроля
привело к тому, что в своем "естественном" (незнакомом трем последним
поколениям) состоянии оно стало, во-первых, гораздо менее интегриров
анным вокруг одного символа; во-вторых, оно рассталось с марксизмом
- наследием раннесоветских времен; в-третьих, в нем с упадком госуд
арства еще сильнее проявилась тяга к символам империи и авторитарного
управления ею. Можно отметить значительную устойчивость ценностно-символических
конструкций массового сознания, а также подвижность
массового сознания в том, что касается его ориентаций.
Изучение подобных феноменов с использованием данной методики,
надо полагать, сможет принести интересные результаты будущим историк
ам и социологам.
' Советский простой человек: Опыт социального портрета на рубеже 90-х годов /
А.А. Голов, А.И. Гражданкин, Л.Д. Гудков, Б.В. Дубин, НА. Зоркая, ЮА. Левада (руководитель),
А.Г. Левинсон, Л.А. Седов. М., 1993 (Раздел "Nomen est omen"); Левинсон А.Г.
Значимые имена // Экономические и социальные перемены. Мониторинг общественного
мнения. Информационный бюллетень. 1995. ь 2. С. 26-29. В названных работах изл
агаются результаты двух опросов в рамках исследования "Советский человек". Опросы
проводились в режиме личных интервью по месту проживания респондентов.
^ Дюркгейм Э. О разделении общественного труда. Метод социологии. М., 1991. С. 509
^ Левинсон А.Г, Память, памятник, мемориал // Декоративное искусство СССР. 1989.
ь II.

Закладка в соц.сетях