Жанр: Электронное издание
WAVEWIND
...ыло в том, что во время ночных событий
супруги вели себя совершенно по-разному. Олег Олегович при виде живых
мешков, лезущих в окно спальни, удивился, конечно, но никакого испуга не
испытал. Может быть, потому что сразу вспомнил о филиальчике в Нижней
Пеше, куда он в свое время несколько раз наведывался, да и сам вид чудовищ
не вызвал в нем ощущения опасности. Гадливость - вот что он испытал
главным образом. Гадливость и отвращение, но никак не страх. Упершись
ладонями, он не впустил эти мешки в спальню, выпихнул их обратно в сад, и
это было противно, скользко, липко, они были неприятно податливо-упруги
под ладонями, эти мешки, больше всего они напоминали внутренности
какого-то огромного животного. Он тогда заметался по спальне, пытаясь
сообразить, чем вытереть руки, но тут на веранде закричала Зося, и ему
стало не до брезгливости...
Да, все мы вели себя не лучшим образом, но все-таки распускаться так,
как некоторые, нельзя. Ведь до сих пор кое-кто не может в себя прийти.
Фролова нам пришлось уложить в больницу прямо в Суле, его отдирали от
глайдера по частям, совершенно потерял себя... А Григоряны с детьми в Суле
и задерживаться не стали, бросились в нуль-кабину все вчетвером и
отправились прямо в Мирза-Чарле. Григорян крикнул на прощанье: "Куда
угодно, только бы подальше и навсегда!.."
А Зося вот Григорянов понимала очень хорошо. Ей лично такого ужаса
никогда испытывать не приходилось. И совсем не в том было дело, опасны эти
животные или нет. "Если нас всех гнал ужас... Не вмешивайся, Олег, я
говорю о нас, простых, неподготовленных людях, а не о таких громобоях, как
ты... Если нас всех гнал ужас, то вовсе не потому, что мы боялись быть
съеденными, задушенными, заживо переваренными и все такое прочее... Нет,
это было совсем другое ощущение!" Зося затруднялось охарактеризовать это
ощущение сколько-нибудь точно. Наиболее удобопонятной оказалась такая ее
формулировка: это был не ужас, это было ощущение полной несовместимости,
невозможности пребывания в одном объеме с этими тварями. Но самым
интересным в ее рассказе было совсем другое.
Оказывается, они были еще и прекрасны, эти чудовища! Они были
настолько страшны и отвратны, что представлялись своего рода
совершенством. Совершенством безобразия. Эстетический стык идеально
безобразного и идеально прекрасного. Где-то когда-то было сказано, что
идеальное безобразие якобы должно вызывать в нас те же эстетические
ощущения, что и идеальная красота. До вчерашней ночи это всегда казалось
ей парадоксом. А это не парадокс! Либо она такой уж испорченный человек?..
Она показала Тойво свои зарисовки, сделанные по памяти спустя два
часа после паники. Они с Олегом заняли какой-то пустующий домик в Суле, и
сначала Олег отпаивал ее тоником и пытался привести в чувство
психомассажем, но это все не помогло, и тогда она схватила лист бумаги,
какое-то отвратительное стило, жесткое, корявое, и стала торопливо, линия
за линией, тень за тенью, переносить на бумагу то, что кошмаром маячило
перед глазами, заслоняя реальный мир...
Ничего особенного на рисунках не обнаруживалось. Паутина линий,
угадываются знакомые предметы: перила веранды, стол, кусты, а поверх всего
- размытые тени неопределенных очертаний. Впрочем, рисунки эти вызывали
какое-то ощущение тревоги, неустроенности, неудобства... Олег Олегович
находил, что в них что-то есть, хотя, на его взгляд, все было гораздо
проще и противнее. Впрочем, он далек от искусства. Так,
неквалифицированный потребитель, не более...
Он спросил Тойво, что удалось обнаружить. Тойво изложил ему свои
предположения: Флеминг, Нижняя Пеша, эмбриофор нового типа и так далее.
Панкратов покивал, соглашаясь, а потом сообщил с некоторой грустью, что во
всей этой истории его более всего огорчает... Как бы это выразиться? Ну,
чрезмерная нервность нынешнего землежителя. Ведь все же удрали, ну как
один! Хоть кто-нибудь бы заинтересовался, полюбопытствовал бы... Тойво
вступился за честь нынешнего землежителя и рассказал про бабушку Альбину и
про мальчика Кира.
Олег Олегович оживился необычайно. Он хлопал своими лопатообразными
ладонями по подлокотникам кресла и по столу, он победоносно взглядывал то
на Тойво, то на свою Зосю и, похохатывая, восклицал: "Ай да Кирюха! Ай да
молодец! Я всегда говорил, что из него будет толк... Но какова Альбина-то
наша! Вот вам и цирлих-манирлих..." На это Зося запальчиво объявила, что
ничего удивительного здесь нет, старые и малые всегда были одного поля
ягоды..." И космопроходцы! - воскликнул Олег Олегович. - Не забудь про
космопроходцев, любимка моя!.." Они препирались полусерьезно, полушутливо,
как вдруг произошел маленький инцидент.
Олег Олегович, слушавший свою любимицу с улыбкой от уха до уха,
улыбаться вдруг перестал, и выражение веселья на лице его сменилось
выражение озадаченности, словно что-то потрясло его до глубины души. Тойво
проследил направление его взгляда и увидел: в дверях своего коттеджа N7
стоит, прислонившись плечом, безутешный и разочарованный Эрнст Юрген, уже
не в крабораколовном скафандре своем, а в просторном бежевом костюме, и в
одной руке у него плоская банка с пивом, а в другой - колоссальной
бутерброд с чем-то красно-белом, и он подносит ко рту то одну руку, то
другую, и жует, и глотает, и неотрывно глядит при этом через площадь на
вход в клуб.
- А вот и Эрнст! - воскликнула Зося. - А ты говоришь!
- С ума сойти! - медленно произнес Олег Олегович все с тем же крайне
озадаченным видом.
- Эрнст, как видишь, тоже не испугался, - сказала ему Зося не без
яду.
- Вижу, - согласился Олег Олегович.
Что-то он знал про этого Эрнста Юргена, никак он не ожидал его
увидеть здесь после вчерашнего. Нечего было Эрнсту Юргену здесь делать
сейчас, нечего было ему стоять у себя на веранде в Малой Пеше, пить пиво и
закусывать вареными крабораками, а надлежало сейчас Эрнсту Юргену,
наверное, драпать без оглядки куда-нибудь к себе на Титан или даже дальше.
И Тойво поспешил рассеять это недоразумение и рассказал, что Эрнста
Юргена вчера ночью в поселке не было, а был Эрнст Юрген вчера ночью на
ловле крабораков в нескольких километрах по течению. Зося очень
огорчилась, а Олег Олегович, как показалось Тойво Глумову, даже дух с
облегчением перевел. "Так это же другое дело! - сказал он. - Так бы сразу
и сказали..." И хотя никаких вопросов по поводу его озадаченности никто,
разумеется, не задавал, он вдруг пустился в объяснения: его-де смутило то,
что ночью во время паники он своими глазами видел, как Эрнст Юрген, всех
распихивая локтями, самым постыдным образом рвался в павильон к
нуль-кабине. Теперь-то он понимает, что ошибся, не было этого и быть,
оказывается, не могло, но в первый момент, когда он увидел Эрнста Юргена с
банкой пива...
Неизвестно, поверила ли ему Зося, а Тойво не поверил ни единому его
слову. Не было этого ничего, никакой Эрнст Юрген вчера Олегу Олеговичу во
время паники не мерещился, а знал он, Олег Олегович, про этого Юргена
что-то совсем другое, что-то гораздо более занимательное, но, видимо,
нехорошее что-то, раз постеснялся об этом рассказать...
И тут тень пала на Малую Пешу, и пространство вокруг наполнилось
бархатистым курлыканьем, и бомбой вылетел из-из угла павильона
растревоженный Базиль, на ходу напяливая свою куртку, а солнце вновь уже
воссияло над Малой Пешей, и на площадь величественно, не пригнув собой ни
единой травинки, опустился, весь золотистый и лоснящийся, словно
гигантский каравай, псевдограв класса "Пума" из самых новых,
суперсовременных, и тотчас же лопнули по обводу его многочисленные
овальные люки, и высыпали из них на площадь длинноногие, загорелые,
деловитые, громкоголосые, высыпали и потащили какие-то ящики с раструбами,
потянули шланги с причудливыми наконечниками, засверкали
блиц-контакторами, засуетились, забегали, замахали руками, и больше всех
среди них суетился, бегал, размахивал руками, тащил ящики и тянул шланги
Лев-Дуремар Толстов, все еще в одеждах, облепленных засохшей зеленой
тиной.
- - - - -
КАБИНЕТ НАЧАЛЬНИКА ОТДЕЛА ЧП. 6 МАЯ 99 ГОДА. ОКОЛО ЧАСА ДНЯ.
- И чего же они добились со всей своей техникой? - спросил я.
Тойво скучно посмотрел в окно, следя взглядом за облачным селением,
неторопливо плывшим где-то над южными окраинами Свердловска.
- Ничего существенно нового, - ответил он. - Восстановили наиболее
вероятный вид животных. Анализы получились такие же, как у аварийщиков.
Удивлялись, что не сохранились оболочки эмбриофоров. Поражались
энергетике, твердили, что это невозможно.
- Ты запросы послал? - спросил я через силу.
Я хочу здесь еще раз подчеркнуть, что к тому времени я уже все видел,
все знал, все понимал, но представления не имел, что мне делать с этим
моим видением, знанием и пониманием. Я ничего не мог придумать, а
сотрудники мои и коллеги только мешали мне. В особенности Тойво Глумов.
Больше всего на свете мне хотелось вот тут же, не сходя с места,
отправить его в отпуск. Всех их отправить в отпуск, до последнего стажера,
а самому отключить все линии связи, заэкранироваться, закрыть глаза и на
сутки хотя бы остаться в полном одиночестве. Чтобы не надо было следить за
своим лицом. Чтобы не надо было думать, какие мои слова прозвучат
естественно, а какие - странно. Чтобы вообще ни о чем не надо было думать,
чтобы в голове возникла зияющая пустота, и тогда в этой пустоте искомое
решение возникнет само собой. Это было что-то вроде галлюцинации - из тех,
что бывают, когда приходится терпеть нудную боль. Я терпел уже более пяти
недель, душевные силы мои были на исходе, но пока еще мне удавалось
владеть своим лицом, управлять своим поведением и задавать вполне уместные
вопросы.
- Ты послал запросы? - спросил я Тойво Глумова.
- Запросы я послал, - ответил он монотонно. - Бюргермайеру в ПО
"Эмбриотехника". Горбацкому. Лично. И Флемингу. На всякий случай. Все - от
вашего имени.
- Хорошо, - сказал я. - Подождем.
Теперь надо было дать ему выговориться. Он должен был увериться, что
самое главное не прошло мимо руководителя. В идеале руководитель сам
должен был вычленить и подчеркнуть это главное, но на это у меня уже
недоставало сил.
- Ты хочешь что-то добавить? - спросил я.
- Да. Хочу. - Он щелчком сбил невидимую пылинку с поверхности стола.
Необычная технология - это не самое главное. Главное - это дисперсия
реакций.
- То есть? - спросил я. (Я еще должен был его подгонять!)
- Вы могли бы обратить внимание на то, что события эти разделили
свидетелей на две неравные группы. Строго говоря, даже на три. Большая
часть свидетелей поддалась безудержной панике. Дьявол в средневековой
деревне. Полная потеря самоконтроля. Люди бежали не просто из Малой Пеши.
Люди бежали с Земли. Теперь вторая группа: зоотехник Анатолий Сергеевич и
художница Зося Лядова, хотя и перепугались вначале, но затем нашли в себе
силы вернуться, причем художница увидела в этих животных даже какое-то
очарование. И наконец - престарелая балерина и мальчик Кир. И еще,
пожалуй, Панкратов, муж Лядовой. Эти вообще не испугались. Даже напротив.
Дисперсия реакций, - повторил он.
Я понимал, чего он от меня ждет. Все выводы лежали на поверхности.
Кто-то произвел в Малой Пеше эксперимент по искусственному отбору,
разделил людей по их реакциям на тех, кто годен и кто не годен к чему-то.
Совершенно так же, как этот кто-то пятнадцать лет назад производил отбор в
подпространственном секторе входа 41/02. И нет вопроса, кто этот кто-то,
владеющий неведомой нам технологией. Тот же самый, кому по какой-то
причине встала поперек дороги фукамизация... Тойво Глумов мог бы и сам все
это мне сформулировать, но, с его точки зрения, это было бы нарушением
служебной этики и принципа "сяо". Делать такие выводы - прерогатива
руководителя и старшего в клане.
Но я не воспользовался своей прерогативой. На это мне тоже уже не
доставало сил.
- Дисперсия, - повторил я. - Убедительно.
Кажется, я все-таки сфальшивил, потому что Тойво поднял свои белые
ресницы и глянул на меня в упор.
- У тебя все? - спросил я сейчас же.
- Да, - ответил он. - Все.
- Хорошо. Подождем экспертизы. Что ты намерен сейчас делать? Пойдешь
спать?
Он вздохнул. Еле заметно. "Руководство не сочло". Менее сдержанный
человек на его месте сказал бы какую-нибудь дерзость. Тойво сказал:
- Не знаю. Наверное, пойду еще поработаю. У меня сегодня счет должен
закончиться.
- По китам?
- Да.
- Хорошо, - сказал я. - Как хочешь. А завтра изволь выехать в
Харьков.
Тойво приподнял белесые брови, но ничего не сказал.
- Что такое Институт Чудаков, знаешь? - спросил я.
- Да. Кикин мне рассказывал.
Теперь приподнял брови я. Мысленно. Черт бы их всех подрал.
Совершенно распустились. Неужели я каждый раз должен предупреждать
каждого, чтобы не распускал язык? Не КОМКОН-2, а клубные посиделки...
- И что же тебе рассказывал Кикин? - спросил я.
- Это филиал Института метапсихических исследований. Изучают
предельные и запредельные свойства человеческой психики. Полным-полно
странных людей.
- Правильно, - сказал я. - Ты отправишься туда завтра. Слушай
задание.
Задание я ему сформулировал так. 25 марта Институт Чудаков в Харькове
почтил своим посещением знаменитый Колдун с планеты Саракш. Кто такой
Колдун? Это, безусловно, мутант. Более того, он владыка и повелитель всех
мутантов в радиоактивных джунглях за Голубой Змеей. Он обладает многими
удивительными способностями, в частности он психократ. Что такое
психократ? Психократ - это общее название для существ, способных подчинять
себе чужую психику. Кроме того, Колдун - это существо необычайной
интеллектуальной мощи, из тех сапиенсов, которым капли воды достаточно,
чтобы сделать вывод о существовании океанов. Колдун прибыл на Землю с
частным визитом. Почему-то в первую очередь его интересовал именно
Институт Чудаков. Может быть, он жаждал найти себе подобных, мы не знаем.
Визит его был рассчитан на четыре дня, а уехал он через час. Вернулся к
себе на Саракш и там растворился в своих радиоактивных джунглях.
До этого места моя вводная Тойво Глумову содержала правду и одну
только правду. Дальше начиналась псевдоквазия.
На протяжении последнего месяца наши Прогрессоры на Саракше по моей
просьбе пытаются выйти с Колдуном на связь. У них ничего не получается. То
ли Колдуна мы здесь на Земле, как-то обидели, сами того не ведая. То ли
одного часа достало ему, чтобы получить всю необходимую для него о нас
информацию. То ли вообще произошло что-то специфически Колдуново и потому
для нас непредставимое. Короче говоря, надлежит отправиться в Институт,
поднять там все материалы по обследованию Колдуна (если таковое
производилось), переговорить со всеми сотрудниками, кто имел с ним дело,
выяснить, не произошло ли с Колдуном в Институте что-либо странное, не
запомнились ли какие-нибудь его высказывания о Земле и о нас, людях, не
совершил ли он каких-либо поступков, в то время оставшихся без внимания, а
ныне представляющихся в новом свете.
- Все понятно? - спросил я.
Он снова быстро взглянул на меня.
- Вы не сказали, по какой теме проходит эта моя командировка.
Нет, это не было вспышкой интуиции. И вряд ли он поймал меня на
псевдоквазии. Просто он искренне не мог понять, как его начальник,
располагая такой серьезной информацией относительно проникновения
ненавистных Странников, может отвлекаться на что-то постороннее. И я
сказал:
- Тема та же. "Визит старой дамы".
(Собственно, так оно и было. В широком смысле слова. В самом
широком.)
Некоторое время он молчал, беззвучно постукивая пальцами по
поверхности стола. Потом проговорил, как бы извиняясь:
- Я не вижу связи...
- Увидишь, - пообещал я.
Он молчал.
- А если связи нет, то тем лучше, - сказал я. - Это колдун,
понимаешь? Настоящий колдун, я с ним знаком. Настоящий колдун из сказок, с
говорящей птицей на плече и прочими причиндалами. Да еще колдун с другой
планеты. Он нужен мне позарез!
- Возможный союзник, - сказал Тойво со слабой вопросительной
интонацией в голосе.
Ну вот, сам себе все и объяснил. Теперь будет работать как проклятый.
Может быть, даже найдет Колдуна. Что, впрочем, сомнительно.
- Имей в виду, - сказал я. - В Харькове ты будешь выступать как
сотрудник Большого КОМКОНа. Это не прикрытие, Большой КОМКОН действительно
занимается поисками Колдуна.
- Хорошо! - сказал он.
- Все? Тогда иди. Иди, иди. Привет Асе.
Он ушел, и я, наконец, остался один. На несколько блаженных минут. До
следующего видеотелефонного вызова. И вот в эти-то блаженные минуты я и
решил окончательно: надо идти к Атосу. Идти немедленно, потому что, когда
он ляжет на операцию, у меня вообще поблизости не останется ни одного
человека, к которому я мог бы пойти.
- - - - -
ДОКУМЕНТ 5
КОМКОН-2. Свердловск.
Каммереру.
Директор биоцентра ТПО Горбацкой.
В ответ на Ваш запрос от 6 мая сего года. Вас водят за нос. Такого
быть не может. Не обращайте внимания.
Горбацкой.
(Конец Документа 5)
- - - - -
ДОКУМЕНТ 6
КОМКОН-2.
Каммереру.
Флеминг.
Максим!
О происшествии в Малой Пеше мне известно все. Дело, на мой взгляд,
невероятное и вызывающее зависть. Твои ребята очень точно поставили
вопросы, на которые нам всем следует ответить. Этим и занимаюсь, бросивши
все остальные дела. Когда что-нибудь прояснится, обязательно дам знать.
Флеминг.
Ниж. Пеша. 15.30.
PS. А может быть, ты уже выяснил что-нибудь по своим каналам? Если
да, то сообщи немедленно. В течении ближайших трех дней я все время в Ниж.
Пеше.
PPS. Неужели все-таки Странники? Ах, черт, как это было бы здорово!
(Конец Документа 6)
- - - - -
ДОКУМЕНТ 7
Производственное объединение "Эмбриотехника".
Директорат.
Земля, Антарктический регион, Эребус.
А 18/03 62.
Индекс О/Т: КЦ 946239.
Связь: СКЦ-76
Бюргермайер Адольф-Анна, генеральный директор.
С-283, от 7 мая 99 года.
КОМКОН-2, Урал-Север, ЧП.
Связь: СРЗ-23
Начальнику отдела ЧП М. Каммереру. Дорогой Каммерер!
Относительно интересующих Вас свойств современных эмбриофоров имею
сообщить следующее.
1. Общая масса выделяющихся биомеханизмов - до 200 кг. Максимальное
их число - 8 шт. Максимальный размер единичного экземпляра вы можете
определить по программе 102 АСТА (M, P, P0, K), где M - масса исходного
материала, P - плотность исходного материала, P0 - плотность окружающей
среды, K - число выделяющихся механизмов. Соотношение с высокой точностью
выполняется в диапазонах температур от 200 до 400 K и диапазонах давлений
от 0 до 200 CE.
2. Время развития эмбриофора - величина нехарактерная, она зависит от
множества параметров, которые полностью находятся под контролем
инициатора. Впрочем, для самых быстродействующих эмбриофоров существует
нижний предел времени развития, составляющий около 1 мин.
3. Время существования известных ныне биомеханизмов зависит от их
индивидуальной массы. Критическая масса биомеханизма составляет m0 = 12
кг. Биомеханизмы, масса m которых не превосходит m0, обладают теоретически
бесконечным временем жизни. Время же существования биомеханизмов с большей
массой уменьшается с ростом избытка массы по экспоненте, так что время
существования образцов наиболее массивных (порядка 100 кг) не может
превосходить нескольких секунд.
4. Задача создания полностью рассасывающегося эмбриофора стоит уже
давно, но, к сожалению, еще очень далека от разрешения. Даже самая
совершенная технология бессильна пока создать оболочки, которые бы
полностью включались в цикл развития.
5. Микроскопические биомеханизмы обладают, вообще говоря, высокой
подвижностью (до 1000 собственных размеров в минуту). Что же касается
полевых образцов, то рекордной пока считается модель КС-3 "Попрыгунчик",
способная развивать направленные и стимулированные скорости до 5 м/сек.
6. Со стопроцентной уверенностью можно утверждать, что любой из ныне
осуществимых биомеханизмов остро и однозначно (отрицательно) реагирует на
естественное биополе. Это заложено в генетическую систему любого
биомеханизма - и не из этических, как многие полагают, соображений, а
потому, что любое естественное биополе с интенсивностью более 0.63 ГД
(биополе котенка) создает некомпенсируемые помехи в сигнальной сети
биомеханизма.
7. Относительно энергетического баланса. Выделение эмбриофором
биомеханизмов с параметрами, описанными в Вашем запросе, несомненно,
должно было бы привести к бурному освобождению энергии (взрыву), если бы
описанная Вами картина была бы вообще возможна. Однако картина эта, как
следует из всего вышеизложенного, представляется на нынешнем уровне
научных и технологических возможностей совершенно фантастической.
С уважением,
Генеральный директор Бюргермайер.
(Конец Документа 7)
- - - - -
ДОКУМЕНТ 8
РАПОРТ-ДОКЛАД
N 016/99
КОМКОН-2
Урал - Север
Дата: 8 мая 99 года.
Автор: Т. Глумов, инспектор.
Тема 009 "Визит старой дамы". В соответствии с приказанием вчера утром я прибыл в Харьковский
филиал Института Чудаков. Заместитель директора филиала Логовенко назначил
мне аудиенцию в 10.00, однако в кабинет к нему меня сразу не пустили, а
подвергли сначала обследованию в камере скользящей частоты КСЧ-8,
называемой также "Как Словить Чудака". Оказывается этой подцедуре
подвергается каждый новый посетитель филиала. Цель процедуры: выявить ы
взятого наудачу человека "латентные метапсихические способности", иначе
говоря - так называемую "скрытую чудаковатость".
В 10.25 я представился заместителю директора по связям с
общественными организациями.
(Логовенко Даниил Александрович, доктор психологии,
член-корреспондент АМН Европы. Родился 17.09.30 в Борисполе. Образование:
Институт психологии, Киев; факультет управления, Киевский университет;
специальные курсы высшей и аномальной этологии, Сплит. Основные работы - в
области метапсихологии, открыл так называемый "импульс Логовенко", он же
"зубец Т ментограммы". Один из основателей Харьковского филиала Института
метапсихических исследований.)
Д. Логовенко рассказывал мне, что он сам встретил Колдуна утром 25
марта сего года на космодроме Мирза-Чарле и сопроводил его прямо в здание
филиала. При сем присутствовали: завотделом филиала Богдан Гайдай и
сопровождающий Колдуна от КОМКОНа-1 известный нам Боря Лаптев.
По прибытии в филиал Колдун уклонился от традиционной предварительной
беседы с угощением и выразил желание немедленно начать ознакомление с
деятельностью сотрудников и их клиентурой. Тогда Д. Логовенко препоручил
его, Колдуна, заботам Б. Гайдая и более с ним, Колдуном, ни разу не
общался.
Я: - Какова, по вашему мнению, была цель Колдуна в Институте?
ЛОГОВЕНКО: - Сам Колдун ничего мне об этом не сказал. КОМКОН нас
информировал, что Колдун якобы выразил желание ознакомиться с нашей
работой, и мы с удовольствием ему эту возможность предоставили. Не без
корысти, впрочем: мы рассчитывали обследовать его самого. В поле нашего
зрения еще ни разу не попадал психократ подобной силы, да еще
инопланетянин вдобавок.
Я: - Что показало обследование?
ЛОГОВЕНКО: - Обследование не состоялось. Колдун прервал свой визит
совершенно неожиданно для всех.
Я: - Как вы полагаете, почему?
ЛОГОВЕНКО: - Мы все теряемся в догадках. Лично я склонен полагать вот
что. Ему представили Мишеля Десмонда, это полиментал. И Колдун, возможно,
уловил в Мишеле нечто такое, что от нас ускользнуло, а его то ли напугало,
то ли оскорбило, одним словом шокировало настолько, что он расхотел с нами
общаться. Не забывайте, он психократ, он интеллектуал, но по происхождению
своему, по воспитанию, по мировоззрению, если угодно, - типичный дикарь.
Я: - Не совсем понимаю. Что такое полиментал?
ЛОГОВЕНКО: - Полиментализм - это очень редкое метапсихическое
явление, сосуществование в одном человеческом организме двух или более
независимых сознаний. Не путайте с шизофренией, это не патология. Вот,
например, наш Мишель Десмонд. Это абсолютно здоровый, очень приятный
молодой человек, не обнаруживающий никаких отклонений от нормы. Но
...Закладка в соц.сетях
