Жанр: Электронное издание
volkovs
...ика. С нашей стороны были предприняты все
необходимые меры (назначенные солдаты и офицеры были выстроены компактной
группой напротив пулеметного дзота противника у юго-западной окраины
рощи), но несмотря на это 15 пехотный полк Полосатых не выполнил своих
обязательств по халатности оружейно-технической службы: один из их
пулеметов вышел из строя в самом начале боя, а второй перегрелся из-за
непрерывной стрельбы и замолчал через 23 минуты.
Ввиду вышеизложенного был нарушен график разгрома, и для наверстания
упущенного времени пришлось прибегнуть к уничтожению дзота, не дожидаясь
починки вышедшего из строя вражеского пулемета.
Прошу выслать протест в Генеральный штаб Полосатых с указанием
недопустимости повторения подобных случаев в дальнейшем.
4.XI Командир 18 бригады полковник-подгенерал Икал
---------------------------------
Документ восьмой
Командиру 18 бригады важно
полковнику-подгенералу Икалу
Копию - в архив НАП
Приказ N 2346
5.XI в 9.02 противник предпримет внезапный массированный воздушный
налет на ваш штаб и полностью его уничтожит.
Наряду с личным составом и вами погибнет Архив бригады.
Приказываю: подготовиться к неотражению вражеского налета. Приказ
довести до сведения всех работников штаба под расписку.
5.XI Начальник 8 бригады генерал-ефрейтор Буркал
----------------------------------
Документ девятый
В штаб 8 группы почти важно
Расписка
Приказ за N 2346 получил в 8.54. довел до сведения работников штаба в
9.01.
5.XI Командир 18 бри...
- Последний документ я вытащил из пальцев убитого офицера, - Парсалов
заметил, что мы уже заканчиваем читать, и решил кое-что пояснить. - В
другой руке у него был зажат пистолет, а рядом валялось нечто похожее на
авторучку... - Хануфрий Оберонович задумчиво выпустил клуб дыма и
продолжил. - Беднягу миновали осколки, и он, чтобы выполнить приказ,
пустил себе пулю в лоб.
На некоторое время воцарилась тишина. Педро, как всегда, нарушил ее
первым:
- А что же дальше было?
- Дальше? - переспросил Парсалов. - А дальше услышал я шум мотора.
Ну, думаю, видно, решили еще раз отбомбиться, на всякий случай. Двинулся я
потихоньку к кораблю, а сам все на небо поглядываю, да бластер из кобуры
достаю. До корабля, как назло, еще метров двести было, когда увидел я
приближающуюся точку. Я даже вздохнул с облегчением: с одним я уж кое-как
справлюсь. Только в окопчик спрыгнул на всякий случай, чтобы осколком
случайным не задело. Стою, жду. А этот аппарат, что-то вроде вертолета,
сделал надо мною круг и сбросил вместо бомбы какой-то пакет с вымпелом. А
в пакете том оказалось послание... - Парсалов выдержал паузу. - Мне. Я его
наизусть запомнил:
Астронавту-разведчику крайне важно
с чужой планеты
Информация к размышлению
В связи с Вашей высадкой на нашей планете предлагаем следующее:
1. Наша сторона предпринимает атаку Вашего корабля силами 1 (одного)
батальона, который Вы уничтожаете имеющимся у Вас оружием на 91,4%.
2. С целью закрепления успеха Вы на самоходном аппарате
предпринимаете попытку захватить ближайший к Вам населенный пункт (карта
прилагается), где неосторожно покидаете указанный аппарат и погибаете от
пулевого ранения в голову.
3. Через два месяца после предполагаемых событий происходит вторжение
карательной Эскадры с Вашей планеты. Следуют ее успехи (разгром 1 и 2-й
армейских групп, захват нашей столицы).
4. При посредстве захваченного у Вас оружия и организации его
массового производства на секретных заводах, Неодолимой армии Пятнистых с
большим трудом удается отбить нападение и одержать победу.
5. Война переносится в космос, постепенно охватывая Галактику.
Для уточнения и детализации плана настоятельно просим Вас связаться с
Вашим командованием и в трехдневный срок согласовать ход кампании.
Ответ перешлите в Главный штаб Неодолимой армии Пятнистых.
8.XII С глубоким уважением, начальник Генерального штаба
Неодолимой армии Пятнистых генерал-генерал Зыркал
Парсалов умолк, время от времени выпуская клубы дыма и разглядывая
сквозь них наши потрясенные физиономии. Потом он внимательно посмотрел на
нас и сказал:
- Вот такая произошла со мной история. Как говорили древние: "На
войне, как на войне". А вы про атомные болванки читаете, которые какой-то
болван придумал. Не знает он современного военного дела. Не знает.
- И на вас действительно напали? - не выдержал Витька.
- Еще чего! Я как это послание прочитал, так сразу же в корабль и на
полной скорости подальше. С ними только свяжись! Они же нас бумагами
закидают! Одна надежда, - и Парсалов устремил задумчивый взгляд куда-то
вдаль. - Изобретения по плану не сделаешь, это вам не армию разгромить.
Так что в космос они еще не скоро выберутся... Конечно, на Земле про эту
планету знают, да и кое-какой опыт борьбы со всякими бумажками у нас
имеется, так что в случае чего встретим их как надо. А все-таки иногда как
подумаю: "А что, если не справимся?..." А вы как считаете?
И Хануфрий Оберонович выпустил большой клуб дыма в форме
вопросительного знака.
ПРЕСТУПЛЕНИЕ И НАКАЗАНИЕ
- Подсудимый, вы признаете себя виновным?
Подсудимый, подавленный громоподобным голосом судьи и серьезностью
обстановки, понуро опустил голову и молчал. Казалось, вся его фигура
излучает раскаяние и осознание непоправимости случившегося, но рот упрямо
разжался, и не сказал, а выдохнул только одно:
- Нет.
В зале воцарилась изумленная тишина, настолько глубокая, что,
кажется, можно было услышать из заднего ряда биение сердца преступника.
Многочисленные слушатели застыли, и мучительно размышлял: "Может, я
ослышался?"
- Что вы сказали? - очевидно, эта же мысль посетила и судью. По
крайней мере, на какой-то момент он даже потерял частицу своей
профессиональной важности и недоступности.
- Нет, - повторил подсудимый и поднял голову. На его лице отражались
бушующие внутри противоречивые страсти, но в глазах вспыхнуло сознание
своей правоты. Или так только показалось?
Очевидно, нет, потому что прокурор тут же поднялся со своего места, и
с бескомпромиссностью молодости немедленно заявил:
- Я требую обратить особое внимание на ответ подсудимого. Он не
просто совершил неслыханное по, не побоюсь этого слова, жестокости
преступление, но и считает себя правым. И непонятно, - его голос загремел
под старыми сводами судебного зала, неумолимый, как закон, и подсудимый,
не выдержав тяжести этого сурового голоса, опять бессильно опустил голову,
- повторяю, непонятно, как может такой человек жить в нашем обществе!
По залу пронесся дружный вздох людей, которым открыли поразившую их
истину. На галерке тут же завязался шумный спор, но спорщика говорили все
разом, и понять что-либо было невозможно.
- Прошу тишины, - судья несколько раз ударил молоточком, и этот
магический жест немедленно подействовал. Спор оборвался на полуслове, так
же резко, как и возник.
- Я протестую, - неожиданно раздался голос адвоката. - Надо сперва
выяснить все подробности дела.
- Протест принимается, - судью тоже покоробило от цинизма
подсудимого, но судья был немолод, опытен, и старался держаться
бесстрастно, как и велит его высокая должность.
Адвокат откинулся в кресле. Ох, нелегкая это работа - защищать
заведомого преступника.
- Итак, - судья выдержал эффектную паузу и приступил к допросу с
другого конца. - Вы сознаетесь в убийстве Арнольда Смита?
- Да, - без колебаний вымолвил подсудимый.
- Как же так - убить убил, а невиновен? - прокурор не смог удержаться
от ехидной реплики, но судья сделал вид, что ничего не услышал.
- Было ли убийство преднамеренным?
- Как? - подсудимый, казалось, не расслышал вопроса.
- Вы обдумали убийство заранее? - терпеливо переспросил судья.
- Нет, - покачал головой подсудимый.
- Вы хотите сказать, что решение убить возникло у вас в последний
момент, внезапно?
- Да.
- Почему?
- У меня не было другого выхода, - и подсудимый обвел присутствующих
взглядом, в котором сквозил наивный вопрос: "Неужели вы не понимаете?"
- Прошу слова, - неожиданно вступил в допрос адвокат. - Прошу
признание подсудимого о незапланированности убийства занести в протокол
как смягчающее обстоятельство.
- Протестую, - подался вперед прокурор. - В данном случае важен сам
факт убийства, а не его предумышленности или непреднамеренность.
Разумеется, подсудимый не мог вытащить потерпевшего Смита из далекого
прошлого, если не ошибаюсь, из двадцатого века, с целью убить его в наши
дни. Такое и в голову никому не придет. Но в конечном итоге эта злодейская
мысль все же пришла к подсудимому, и он ее осуществил.
- Протест принимается, - промолвил судья. - Подсудимый, с какой целью
вы перенесли упомянутого Смита в наше время?
- Как? - подсудимый искренне удивился этому вопросу и поначалу даже
не нашел слов. - Я, это... Ну, как там... В общем... - ему, наконец,
удалось взять себя в руки. - Хотел исследовать, чем психика человека
двадцатого века отличается от психики человека четыре тысячи двести
тридцать первого. Кроме того, мне, разумеется, хотелось знать, как поведет
себя такой человек, оказавшись в нашем обществе, и насколько он в
состоянии перевоспитываться.
- Дальше, подсудимый.
- К сожалению, это оказалось невозможным. У Смита была только одна
мысль - захватить власть над миром, и он даже не в состоянии был понять ее
абсурдность. Воспользовавшись нашей естественной непредусмотрительностью в
подобного рода делах, Смит проник в военный музей, чтобы овладеть
хранившимся там оружием и затем диктовать миру свою волю. Необходимо было
как-то предотвратить это, - и подсудимый подавленно замолчал.
- Однако, - заметил прокурор, - если вы не смогли его перевоспитать,
надо было вернуть Смита в его время, и таким образом проблема была бы
решена.
- Поздно, - подсудимый тяжело вздохнул и повторил. - Поздно. Он уже
был в музее, и другого выхода не было.
- Мы подошли к самому главному, - судья непоколебимым монолитом
вознесся над залом. - Подсудимый, как вы совершили преступление?
Преступник набрал побольше воздуха и выдохнул:
- Я подсунул ему боевую гранату. От старости она была ненадежной, и
как только Смит взял ее в руки, грянул взрыв...
- Понятно, - судья зачем-то дотронулся до молотка и тихо добавил: Но
как вы могли...
- Встать. Суд идет.
- Именем Галактической Федерации. приговор зонального суда от
пятнадцатого ноября четыреста двадцать три тысячи тринадцатого года. За
совершенное в написанном им романе "Ответный ход" убийство персонажа
данного произведения некоего Арнольда Смита (смотри страницы триста
десятая - триста четырнадцатая), и учитывая особую тяжесть преступления, а
также повторность намерений (в романе "Планета ураганов" автор едва не
убил другого своего героя - астронавта), подсудимый, писатель Линг Транд
приговаривается к высшей мере наказания - двум неделям полного безделия.
Приговор обжалованию не подлежит и вступает в силу с момента оглашения.
От тяжести приговора подсудимого, точнее, уже осужденного, бросило в
холодный пот. Он машинально вынул из кармана платок, но кибер -
исполнитель приговора - отнял его и сам вытер лицо писателя. Затем, не
выпуская из манипулятора стакана, кибер напоил Транда водой, поправил ему
галстук, и, легко приподняв, вынес из зала.
Высшая мера вступила в свои права.
ЭПИЛОГ
1. УТРО В ГОРОДЕ. МАГАЗИН
Очередь все росла и росла, и ее жирный извивающийся хвост, казалось,
уходил в бесконечность, не оставляя подходящим никаких шансов. Стоящие или
сидящие на чем придется люди заполнили весь тротуар, и не удержавшись на
нем, стали понемногу захватывать мостовую, благо что за последний
месяц-полтора автомобиль на улице превратился в столь же большую редкость,
как и лошадь с телегой. Обшарпанные фасады домов безучастно взирали на
людскую толчею бледными пятнами отвалившейся штукатурки.
Николай очередной раз обернулся назад и возблагодарил судьбу за то,
что поднялся сегодня пораньше и теперь стоял не в середине, а почти в
голове очереди, за каких-то три-четыре сотни от заветных дверей. От
постепенно входящего в силу солнца начала побаливать голова, но тень, как
назло, расположилась на противоположной стороне улицы, и была ему
недоступнее, чем Гавайские острова. Не мешало бы снять надетую на случай
дождя куртку, короткую и легкую, так, кусок материи без подкладки, но это
значило бы занять руку, а они вскоре наверняка понадобятся. Приходилось
терпеть, утешая себя, что это не самое худшее. Гораздо хуже было то, что
снова захотелось закурить. Но сигарет не было. Давно уже не было. Но
привычка осталась, а противопоставить ей что-нибудь из старого конфетного
арсенала было тоже нечего.
Где-то вдалеке зашумел мотор, и очередь сразу заволновалась. Сидевшие
встали, стоящие напряглись, словно готовясь к бою. Николай не составил
исключения. Рука автоматически прошлась по нагрудным карманам, проверяя,
на месте ли талоны и деньги. Вроде порядок. Николай повернулся на звук и
случайно встретился взглядом со стоящей человек на пятнадцать позади
девушкой. Глаза у нее были чистые, голубые, на лоб беспомощно падала
прядка светлых волос, и сердце Николая невольно дрогнуло. Девушка первая
отвела глаза и тоже обернулась назад, откуда должна была появиться
долгожданная машина.
Николай вздохнул. Нет, после ухода жены у него были женщины. Кто
приходил на вечер, кто оставался до утра. Но все это было для тела, душа
же его, молодого мужчины, лишь немного не дотянувшего до тридцати,
оставалась неудовлетворенной, словно желала вернуть наивную юность с ее
прогулками под луной, нежными взглядами, необдуманными клятвами и робкими
поцелуями. И вот вдруг повеяло чем-то родным, щемящим, и на краткий миг
позабылась и очередь с ее проблемами, и даже гул мотора...
Дурак, она же почти девчонка! Николай встряхнулся, с силой сжал
кулаки и вернулся к действительности.
Вокруг снова заволновалась толпа, голоса людей слились в мерный гул,
в котором потонул шум мотора проехавшей мимо машины.
Общее разочарование ненадолго объединило людей. Кто-то неподалеку
мрачно выругался, кто-то в сердцах плюнул. Но делать было нечего. Кто-то
опять сел, кто-то, в полном согласии с темпераментом и физическими
возможностями, остался стоять. Николай еще раз обернулся, но девушку уже
заслонила массивная тетка, а сделать шаг в сторону и посмотреть мимо нее
Николай не рискнул. Что толку тешить себя иллюзиями. В реальности есть
лишь очередь, легкая головная боль, да нестерпимое желание закурить.
Стоп! Как же он мог забыть! Полгода назад, когда еще можно было
купить (купить, а не достать!) спиртное, пили они с Серегой, старым другом
детства, а теперь армейским капитаном. И в самый разгар действа, когда уже
все плыло перед глазами и заплетались языки, Серега достал из дипломата
нераспечатанную пачку "Примы" и со словами: "А это тебе подарок на самый
черный день" ловко забросил ее на шкаф. Николай, когда у него в очередной
раз кончились сигареты, все-таки не удержался, и не уверенный, наяву это
было или померещилось, подставил стул и долго шарил по пыли руками, но
ничего не нашел.
Но ведь пачка могла запросто завалиться между шкафом и стеной!
И теперь Николай вдруг твердо уверился, что все было на самом деле, и
заскочивший на пару дней в родной город старый друг действительно совершил
этот воистину королевский по нынешним временам поступок. Домой бы,
проверить, и если повезет, блаженно развалиться на диване с сигареткой...
Николай нерешительно затоптался на месте. Проблеск надежды раздул
желание курить до безумия, но рассудок протестовал, защищая место в
очереди. Схватка шла с переменным успехом, но тут до его ушей донесся
заветный шум мотора.
На этот раз ожидание оказалось ненапрасным. Фургон важно выкатил
из-за угла, и отчаянно сигналя, начал прокладывать дорогу к магазину.
Толпа заволновалась, сразу став толще. Николая сдавило с боков и
стало потихоньку подталкивать вперед.
Как и всю прошлую неделю, ящики с хлебом стали ставить прямо у стены,
не занося в магазин, благо обитый жестью прилавок стоял здесь давно, еще с
тех времен, когда продавали мороженое и конфеты. Трое продавцов уже заняли
свои места. По бокам привычно встали двое милиционеров, поигрывая
дубинками и словно намекая на участь тех, кто попытается завладеть
драгоценной буханкой, не отдав за нее талон и деньги. Но задние-то дубинок
не видели!
Автофургон отъехал, и тут вдоль очереди пронесся весьма
правдоподобный слух, что всем не хватит, а привоза сегодня больше не
будет.
Толпа сдвинулась, передних невольно притиснуло к прилавку, кто-то
сдавленно закричал, на кого-то опустилась дубинка.
И тут толпу прорвало.
Люди были голодны, но пока еще не тем голодом, что отнимает последние
силы и валит с ног от порыва ветра. Эта стадия еще не наступила, и
голодная злость длительного недоедания, смешанная с элементарным чувством
самосохранения, превратила толпу в ревущее стадо, в котором каждый был за
себя.
Лица продавцов исказились от ужаса, один из милиционеров, продолжая
молотить дубинкой, вырвал из кобуры пистолет, выстрелил в упор, но второго
выстрела уже не было...
Неожиданно для себя Николай оказался рядом с разбросанными ящиками,
окруженными дерущимися, насколько позволяла теснота, людьми. Ноги
зацепились на неподвижное тело в сером, и напор толпы швырнул его вперед.
Он успел выбросить вперед руки и смягчить удар, инстинктивно ухватился за
что-то горячее и мягкое, и тут на него сверху рухнул кто-то еще. Николай
из всех сил дернулся, высвободился, каким-то чудом приподнялся на
четвереньки и ухитрился встать, все еще сжимая в каждой руке по буханке
свежего черного хлеба.
Кто-то, дернув сзади, разодрал ему куртку, какая-то женщина с
перекошенным лицом огрела его по голове зонтиком, чей-то локоть заехал ему
сбоку в ухо, но Николай, работая локтями, упорно двигался наружу.
Он никогда не задумывался, что такое ад. Но сейчас, протискиваясь
сквозь толпу с разбитым носом и синяками на ребрах под разорванной
курткой, он понял, что это такое. Однако движение толпы подобно течению
реки - и тут, и там есть свои стремнины, тихие заводи и водовороты, и один
из таких водоворотов буквально вышвырнул Николая из схватки. Не успев
отдышаться, он инстинктивно выхватил из кармана тряпичную сумку и сунул в
нее обе буханки. Но кое-кто успел это заметить, и от общей толчеи
отделилось трое. Николай стремительно рванулся за угол, но вновь
споткнулся и упал. Он тут же вскочил на ноги.
Рядом валялся невесть как попавший сюда железный прут, ржавый, но
достаточно тяжелый для любого черепа.
- Убью! - рявкнул Николай, замахиваясь прутом.
Нападавшие, мужчина и две женщины, все пожилые, нерешительно застыли.
Николай сделал страшное лицо и шагнул навстречу.
Одна из женщин взвизгнула и бросилась за угол. Мужчина потоптался и
отступил на несколько шагов, с тоской глядя на сумку в левой руке Николая.
Тот стал отступать, не опуская прута.
И тут, пока еще далеко, но быстро приближаясь, послышался характерный
вой милицейских сирен.
Толпа возле магазина, оставляя на тротуаре неподвижные тела,
бросилась врассыпную. Ужас перед содеянным гнал людей прочь. Николай тоже
отбросил ненужный теперь прут и побежал, пока путь к дому был еще не
перекрыт. Впереди него не очень умело бежала невысокая девушка в голубом,
разорванном на спине платье. Разметавшиеся светлые волосы подрагивали на
каждом шагу.
Вой сирен замер у магазина, и Николай непроизвольно помчался во весь
дух. Его дом был совсем рядом, главное - пробежать оставшиеся до угла
тридцать-сорок метров, а там - поворот, средний подъезд, второй этаж...
Николай легко настиг бежавшую впереди девушку и машинально скосил
глаза на ее лицо.
Это была она, та самая, что стояла в очереди позади него, и
поддавшись невольному порыву, Николай схватил ее за руку и дернул в
сторону заветного подъезда.
Девушка удивленно замедлила бег, но тут за углом беспорядочно
захлопали выстрелы, мешаясь с гулким на безлюдных улицах эхом, и она,
вздрогнув, побежала рядом с Николаем. Раздумывать было некогда.
2. ПОЛДЕНЬ. КВАРТИРА
Николай почти протолкнул девушку в дверь, проскочил в квартиру сам и
привычно запер замок на два оборота.
Ну, вот и все. Они стояли в прихожей рядом, Николай в разодранной
куртке, с испачканными коленями и все еще немного кровоточащим носом, и
дрожащая, тяжело дышащая девушка в порванном платье. Николай только теперь
смог приглядеться к ней повнимательнее.
Невысокая, стройная, с бледноватой, как у многих блондинок кожей.
Испугана, но старается этого не показывать. И совсем еще молодая - лет
восемнадцать, от силы девятнадцать.
- Извините, если что не так, - немного отдышавшись, прервал
затянувшееся молчание Николай. - Здесь все-таки безопаснее, чем на улице.
Вы на меня не обиделись?
Девушка покачала головой, не сводя с него широко распахнутых глаз, и
вздохнула.
- Да вы проходите, - Николай открыл дверь в гостиную и пропустил ее
вперед.
Девушка скользнула мимо него все так же молча. Квартира была не
новой, еще хрущевской постройки, с совмещенными удобствами и недорогой
мебелью, купленной лет двадцать назад. Вдоль дальней стены между окном и
дверью в спальню застыла стандартная секция из трех частей, отчего-то
называемая в обиходе "стенкой", у ближней стены - диван, посередине стол
со стульями, и у стены возле двери шкаф - вот и все убранство, если не
считать старого потертого ковра на полу.
- Садитесь, - Николай показал на диван. Девушка опустилась на него
послушно и устало.
На улице еще изредка слышались выстрелы, где-то выли сирены, но
Николай уже воспринимал это как некий абстрактный шум.
- Подождите, я сейчас.
Он прошел на кухню, поставил на табуретку драгоценный мешок с хлебом
и открыл кран. Вода пошла на удивление сильной струей и даже почти без
ржавчины. Он немного выждал, наполнил до половины чайник и поставил его на
плиту. Потом доверху залил свежей водой эмалированное ведро и для
спокойствия наполнил и две трехлитровые банки.
Газа не было уже четвертый день, но плита уже года два как была
переделана так, чтобы при случае подключиться к газовому баллону. Спасибо
отцу, он перед отъездом достал где-то почти полный баллон, спички тоже
пока были, так что скоро можно будет напоить неожиданную гостью горячим
чаем.
Он скинул куртку, отряхнул колени и наскоро умылся, потом заглянул в
шкафчик и в холодильник. Так, полторы пачки макарон, две банки рыбных
тефтелей да затерявшийся в морозилке маленький пожелтевший уже кусочек
сала. Честно говоря, небогато. Правда, в секции есть еще неприкосновенная
бутылка водки и бутылка вина, но это уже из другой области. Значит,
консервы.
Николай проворно вскрыл банку, вывалил содержимое в тарелку, в другую
положил несколько ломтей хлеба, прихватил вилки и понес все это в
гостиную.
- Вот, - он поставил еду на стол, немного подумал и извлек из секции
еще две тарелки. - Скоро будет чай.
- Ой, что вы... - Ему даже показалось, что она испугалась. - Не надо.
Я просто посижу немного, пока все успокоится, и пойду.
- Нет, без чая я вас все равно не отпущу, - возразил Николай. -
Мыслимое ли дело, с самого утра столько часов простоять без маковой
росинки. Да после этого мамонта съешь, не то что консервы.
Девушка пристально посмотрела на него, и на ее лице отразилась
внутренняя борьба. Потом она отвела взгляд и вздохнула.
- Хорошо. Скажите, а ниток у вас нет?
- Ниток? - не сразу понял Николай и спохватился. - Ах, да. Сейчас
посмотрю. Где-то должны быть. - Он порылся в секции и извлек коробку с
катушками. - Вот.
- Спасибо, - девушка стала перебирать полупустые катушки в поисках
нужного цвета. - Извините, вы не могли бы отвернуться?
- Я лучше выйду, - с готовностью предложил Николай. - Когда
закончите, позовите.
Он вернулся на кухню, щедро сыпанул в заварочный чайник чаю, залил
подоспевшим кипятком и накрыл чайник полотенцем. Делать пока было нечего,
ему снова вспомнилось о сигаретах, но шкаф стоял в гостиной, и
волей-неволей с этим придется обождать. Как-то незаметно, когда отпустило
напряжение, стали саднить царапины и ушибы. К счастью, ничего серьезного
не было, разве что не мешало бы залить их одеколоном, но и тот,
разумеется, не на кухне. Чем же заняться?
Николай снял куртку, осмотрел ее и невольно вздохнул. Да, крепко ей
досталось... Он бросил куртку на табуретку, переложил хлеб в
полиэтиленовый мешок и, порывшись по карманам, достал и пересчитал
оставшуюся наличность.
Тридцать шесть рублей. Прямо скажем, негусто. Правда, есть еще
обручальное кольцо, последняя память о неудавшемся браке. Можно будет
попробовать обменять его н
...Поділитися у соцмережах
