Жанр: Электронное издание
vanss
... которая каким-то неизвестным способом, может быть, из-за
своеобразия обмена веществ, ухитрилась выжить. Они парили по ветру,
хрупкие трепещущие силуэты, в поисках былой пищи, но не находили ничего,
кроме пустыни.
На борту "Бьюдри" царила растерянность, затем уныние, затем вялое
бешенство, которое не могло найти открытого выхода. В конце концов
Бернисти отправился спать.
Он пробудился с чувством смутного беспокойства, даже беды: коллапс
всей экологии Новой Земли? Нет, что-то более глубокое, более скорое. Он
накинул одежду и поспешил в салон, который был почти полон. Царил дух
нескрываемой злобы.
В кресле, бледная, напряженная, сидела Катрин; за спиной ее стоял
Банта с гарротой. Он явно собирался удушить ее при единогласном сочувствии
остальной команды.
Бернисти прошел через салон и ударил в челюсть Банту, разбив себе
пальцы о кость. Катрин молчала, глядя на него вверх.
- Эй, вы, жалкие ренегаты, - начал Бернисти, но, оглядев
кают-компанию, не нашел признаков стыда, лишь злобу, растущее
неповиновение. - Что здесь происходит?
- Она изменница, - сказала Берель, - мы наказываем ее.
- Как она может быть изменницей? Она никогда не клялась нам в
верности!
- Она бесспорно шпионка!
Бернисти рассмеялся:
- Она никогда не скрывала тот факт, что имеет связь с Кеем. Как она
может быть шпионкой?
Никто не ответил, только беспокойно переглядывались.
Бернисти пнул Банту, который поднимался на ноги:
- Прочь отсюда, ты, ублюдок... Я не потерплю никаких убийц, никаких
линчевателей в своей команде!
Берель закричала:
- Она изменяет нам!
- Как она может изменять нам? Она никогда не просила нас поверить ей.
Скорее, наоборот: она открыто явилась к нам как кейанка. Она честно
сообщила мне, что докладывает обо всем на Кей.
- Но как? - усмехнулась Берель. - Она заявляет о том, что говорит с
ними, чтобы заставить нас поверить в то, что она шутит.
Бернисти задумчиво посмотрел на Катрин:
- Если я прочел ее характер верно, Катрин говорит только правду. Это
ее единственная защита. Если она говорит, что связывается с Кеем, значит
это так... - Он повернулся к медику. - Принесите инфраскоп.
Инфраскоп открыл странные черные тени внутри тела Катрин. Маленькая
кнопочка у гортани, два плоских ящичка у диафрагмы, проволочки,
спускающиеся под кожей по ногам.
- Что это? - выдохнул медик.
- Внутреннее радио, - сказал Буфко. - Кнопочка воспринимает ее голос,
проволочки в ногах это антенны. Идеальное шпионское снаряжение.
- Она не шпионка, я говорю вам! - зарычал Бернисти. - Вина не в ней,
вина во мне! Она же мне говорила! Если бы я спросил, как ее голос
доносится до Кея, она бы сказала мне - чистосердечно, честно. Я ни разу ее
не спросил, я предпочел рассматривать все дело как игру. Если хотите
кого-нибудь удушить - удушите меня! Изменник я, не она!
Берель развернулась и вышла из кают-компании, остальные за ней.
Бернисти обратился к Катрин:
- Ну, что вы теперь будете делать? Ваша затея оказалась успешной.
- Да, - сказала Катрин, - успешной. - Она тоже вышла из
кают-компании. Бернисти, любопытствуя, последовал за ней. Она направилась
к внешнему люку, надела шлем, открыла двойные запоры и шагнула на мертвую
равнину.
Бернисти наблюдал за ней из иллюминатора. Куда она собралась?
Никуда... Она собралась умереть, словно человек, который бросается в
прибой и плывет в открытое море. В небе колыхалась гигантская моль,
трепеща в порывах ветра. Катрин взглянула вверх. Бернисти увидел, что она
съежилась. Моль подлетела ближе, стараясь схватить ее. Она уклонилась;
ветер схватил тщедушные крылья, и моль унесло.
Бернисти закусил губу, затем рассмеялся:
- Дьявол берет все, дьявол берет Катрин, дьявол берет свое... - он
рывком нахлобучил шлем.
Буфко поймал его за руку:
- Бернисти, куда вы собираетесь?
- Она храбрая женщина, она непоколебима. Почему надо позволить ей
умереть?
- Она наш враг.
- Лучше храбрый враг, чем трусливые друзья, - он побежал по
податливому лессу, хрустящему коркой высохшей грязи, прочь от корабля.
Моль трепетала в небе и бросалась вниз. Она вцепилась в плечи Катрин
колючими лапами; женщина сопротивлялась, колотя слабыми руками по огромной
мягкой туше.
Тени нависли над Бернисти; он увидел пурпурно-красное сияние
громадных глаз, тупой взгляд. Он взмахнул кулаком и почувствовал, как
хрустит хитин. Острая боль в пальцах напомнила ему, что он уже повредил
руку о челюсть Банты. Моль колотилась на земле, а он помчался, чувствуя,
как в спину ему бьет ветер. Катрин лежала ничком, а очередная моль тыкала
ее жалом, хорошо приспособленным пронзать пластик и ткань.
Бернисти призвал все свое мужество; крылатая тварь навалилась ему на
спину и повалила его на землю. Он перекатился и пнул ее, поднялся,
подскочил к Катрин и схватил моль, которая напала на женщину. Он оторвал
твари крылья и выкрутил голову. Затем развернулся, чтобы встретиться лицом
к лицу с остальными тварями, но от корабля уже мчался Буфко с игольчатым
излучателем. Мотыльки падали с неба.
Бернисти взял Катрин на руки и понес обратно к кораблю. Добравшись до
хирургического отделения, он положил ее на койку.
- Вырежьте из нее это радио, - сказал он медику, - сделайте ее
нормальной и затем посмотрим, смогут ли получать информацию на Кее.
У себя в каюте он нашел Берель, которая нежилась на койке в
соблазнительно прозрачной ткани. Он бегло и безразлично взглянул на нее.
Победив смущение, девушка спросила:
- Ну, что теперь, Бернисти?
- Мы начнем снова.
- Снова? Ведь Кей с такой легкостью смел с планеты все живое.
- На этот раз мы будем действовать по-другому.
- Как?
- Вы знаете экологию Керрикирка, столичного мира Кея?
- Нет.
- Через шесть месяцев Новая Земля будет его копией в той степени
приближения, на какую мы окажемся способны.
- Но это безрассудство! Каких вредителей кейанцы могут знать лучше,
чем из своего собственного мира?
- Это дело мое.
Вскоре Бернисти пошел в хирургическое отделение. Медик вручил ему
внутреннее радио. Бернисти уставился на него:
- А что это такое - эти крошечные нашлепки?
- Это побудители, - сказал медик. - Их очень легко включить так,
чтобы они раскалились докрасна...
Бернисти спросил резко:
- Она не спит?
- Нет.
Бернисти поглядел на бледное лицо Катрин:
- У вас больше нет радио.
- Я знаю.
- Будете ли вы продолжать шпионить?
- Нет, я клянусь вам в своей лояльности и своей любви.
Бернисти кивнул, тронул ее лицо, повернулся, вышел из комнаты и
отправился давать распоряжения о том, как продолжать работу. Приказал
доставить запасы с Белой Звезды - исключительно флору и фауну Керрикирка -
и распространить ее по планете, как только позволяют условия.
Три месяца не принесли каких-либо неприятностей. Растения Керрикирка
процветали; воздух становился все лучше. Новая Земля познала первые свои
дожди. Керрикирские деревья и травы пустили ростки, затем потянулись
вверх, подстегиваемые гормонами роста. Равнины по колено утопали в травах.
Затем снова явились кейанские корабли и, похоже, они теперь играли в
хитрые игры, полные сознания своей силы. Первые посевы вредителей
доставили только незначительные трудности.
Бернисти усмехнулся и выпустил керрикирских амфибий в новые водоемы.
Теперь кейанские корабли появлялись как по расписанию и каждый выбрасывал
вредителей все более зловредных и прожорливых. Технический персонал"
Бьюдри" работал без отдыха, пытаясь противостоять непрекращающемуся
вторжению.
Вновь среди экипажа вспыхнуло недовольство. Бернисти отослал тех, кто
желал, домой, на Белую Звезду. Берель улетела. Ее срок пребывания в
девушках для развлечений закончился. Она с достоинством попрощалась.
Бернисти почувствовал что-то вроде вины перед ней. Но когда он вернулся к
себе в каюту и нашел там Катрин, чувство вины исчезло.
Кейанские корабли летели и летели. Все новые орды голодных существ
опустошали планету.
Кое-кто в команде заговорил о поражении:
- Где этому конец? Надоело. К черту эту неблагодарную работу!
Другие твердили о войне:
- Разве Новая Земля уже не поле битвы?
Бернисти беззаботно махнул рукой:
- Спокойно, спокойно. Подождите еще месяц.
- Почему месяц?
- Вы еще не поняли? Экологи Кея надорвались, разводя вредителей.
Прошел еще месяц, в течение которого не раз прилетали кейанские
корабли, проливая дождем злонамеренную жизнь, жаждущую вцепиться в горло
живым существам Новой Земли.
- Все! - сказал Бернисти.
Техники с "Бьюдри" собрали последний груз, самый действенный из всех
предыдущих, затем размножили его - семена, споры, яйца. Все было
надлежащим образом собрано и упаковано.
В один прекрасный день с Новой Земли по направлению к Керрикирку
стартовал корабль, трюмы которого раздувались от груза самых злостных
врагов керрикирской биосферы, каких только смогли найти ученые Керрикирка.
Корабль вернулся на Новую Землю с пустыми трюмами. Не прошло и шести
месяцев, как сквозь кейанскую цензуру просочились сведения о величайшей
эпидемии в истории Кея.
В течение всего этого времени кейанские корабли не посещали Новую
Землю.
- И если они будут благоразумны, - сказал Бернисти серьезному
человеку с Белой Звезды, который прилетел его заменить, они больше не
покажутся здесь. Они слишком уязвимы к своим собственным вредителям - пока
мы поддерживаем на этой планете копию керрикирской биосферы.
- Защитная окраска, так сказать, - заметил новый губернатор Новой
Земли, улыбнувшись тонкими губами.
- Да, можно сказать и так.
- А что будете делать вы, Бернисти?
Бернисти прислушался. До его ушей дошло слабое гудение. Он сказал:
- Это "Блауэльм" с Белой Звезды. Это мой звездолет, я полечу на нем
дальше, в новую экспедицию.
- Вы будете искать еще одну Новую Землю? - и легкая улыбка стала
шире, показав бессознательное преимущество, которое оседлый человек
ощущает перед бродягой.
- Возможно, я даже найду Старую Землю... Гм... - он пнул кусок
красного стекла с надписью "СТОП". - Любопытный осколок, однако...
Джек ВЕНС
ДЬЯВОЛ НА УТЕСЕ СПАСЕНИЯ
За несколько минут до полудня солнце совершило скачок к югу и
закатилось за горизонт.
Сестра Мария сдернула солнечный шлем со своей красивой головки и
швырнула его на диванчик - жест, который удивил и встревожил ее мужа Брата
Раймонда.
Он схватил ее за вздрагивающие плечи:
- Ну, дорогая моя, легче. Гнев нам не поможет.
По щекам сестры Марии катились слезы:
- Как только мы вышли из дома, солнце прыжком скрылось из виду! Это
случается каждый раз!
- Ладно, мы должны соблюдать спокойствие. Скоро взойдет другое.
- Это может быть через час! Или через десять часов! А у нас есть
работа!
Брат Раймонд подошел к окну, отдернул накрахмаленные кружевные
занавески и вгляделся в мрак.
- Мы можем выйти сейчас и поднялся на холм до ночи.
- Ночь? - вскричала Сестра Мария. - Что ты называешь ночью?
Брат Раймонд сурово сказал:
- Я имею ввиду ночь по Часам. Настоящую ночь.
- Часы... - Сестра Мария вздохнула и плюхнулась в кресло. - Если бы
не Часы, все бы мы сошли с ума.
Брат Раймонд посмотрел из окна на Утес Спасения, где, невидимые,
возвышались огромные массивные Часы. Мария подошла к нему. Они стояли
рядом, пытаясь проникнуть взглядом сквозь мрак. Мария вздохнула:
- Извини, дорогой, но я очень расстроилась.
Раймонд потрепал ее по плечу:
- Жизнь на Глории не шутка.
Мария решительно покачала головой:
- Я не должна была позволять себе такого. Надо думать о колонии.
Пионеры не могут быть слабаками.
Они стояли рядом, черпая спокойствие друг в друге.
- Смотри, - показал Раймонд. - Наверху огонь, в Старом Флитвилле.
Они посмотрели недоуменно на искру во мраке.
- Предполагалось, что все они внизу, в Новом Городе, - пробормотала
Сестра Мария. - Если это не какая-то церемония... Мы давали им соль...
Кисло улыбнувшись, Раймонд высказал фундаментальный постулат их жизни
на Глории:
- Ты не можешь сказать о флитах ничего определенного. Они совершенно
непредсказуемы.
Мария ответила еще более фундаментальной истиной:
- Кто угодно может делать что угодно. Непредсказуемы все.
- К флитам это относится в большей степени... Они вольны даже умирать
без нашего утешения и помощи.
- Мы делаем все, что можем, - сказала Мария. - Это не наша вина! -
Сказала она это таким тоном, что казалось, будто вина именно ее.
- Никто не может порицать...
- За исключением Инспектора... До появления колонии флиты процветали.
- Мы их не беспокоим, ни на что не посягаем, не пристаем к ним, ни во
что не вмешиваемся. Фактически, мы отказались от помощи им. А в качестве
благодарности они ломают наши ограды, спускают канал и заляпывают грязью
нашу свежую краску!
Сестра Мария тихо сказала:
- Иногда я ненавижу всю Колонию.
Брат Раймонд привлек ее к себе и потрепал красивые волосы, которые
она уложила в аккуратный пучок.
- Ты будешь себя чувствовать лучше, когда появится одно из солнц.
Пошли?
- Темно, - засомневалась Мария. - Глория достаточно плоха даже днем.
Раймонд выпятил подбородок и посмотрел в окно, за которым был мрак:
- Это день. Часы говорят, что это день. Это настоящая реальность и мы
должны ее придерживаться! Это наша связь с истиной и здравым смыслом!
- Хорошо, - сказала Мария. - Пошли.
Раймонд поцеловал ее в щеку:
- Ты очень храбрая, дорогая моя. Ты честь нашей колонии.
Мария покачала головой:
- Нет, дорогой. Я не лучше и не храбрее любой другой. Мы явились на
эту планету, чтобы возвести здесь жилища и жить по Правде. Мы знали, что
работа будет трудной. От каждого очень много зависит. Здесь нет места
слабости.
Раймонд поцеловал ее снова, она со смехом запротестовала и
отвернулась.
- Я думаю, что ты очень храбрая - и очень красивая.
- Возьми фонарь, - сказала Мария. - Возьми несколько фонарей. Никто
не знает, сколько эти нестерпимые времена мрака продлятся.
Они отправились в путь пешком, потому что в Колонии частные средства
транспорта считались социальным злом. Впереди, невидимый во мраке,
возвышался Гран Монтан, резервация флитов. По сторонам дороги угадывались
остроконечные массы утесов, а позади - аккуратные поля, изгороди, дороги
Колонии. Они пересекли канал, который отводил воды извилистой реки в
ирригационную сеть. Раймонд осветил фонарем бетонное ложе. Они
остановились и смотрели молча, и тишина эта была красноречивее, чем любые
ругательства.
- Он сухой! Они снова разрушили дамбы.
- Зачем? - спросила Мария. - Зачем? Они не пользуются речной водой!
Раймонд пожал плечами:
- Я думаю, они просто не любят этот канал. Ладно, мы сделали бы для
них самое лучшее, если бы знали как это сделать, - и он вздохнул.
Дорога вилась серпантином по склону. Они миновали покрытый
лишайниками корпус звездного корабля, который пятьсот лет назад потерпел
крушение на Глории.
- Кажется совершенно невероятным, что флиты когда-то были обычными
мужчинами и женщинами, такими же как и мы, - сказала Мария.
- Нет, не как мы, дорогая, - поправил вежливо Раймонд.
Сестра Мария вздрогнула:
- Флиты и их козы! Иногда мне кажется, что их трудно отличить друг от
друга.
Вскоре Раймонд свалился в яму, на дне которой были ил и некоторое
количество воды. Грязь засасывала и представляла собой опасность.
Барахтаясь, задыхаясь, с отчаянной помощью Марии он выбрался на твердую
почву и стоял, дрожа - сердитый, продрогший, промокший до нитки.
- Вчера этой проклятой штуки здесь не было, - он принялся соскребать
ил с лица, с одежды. - Из-за этих проклятых фокусов жизнь здесь кажется
такой трудной.
- Надо быть выше этого, дорогой, - ответила Мария страстно. - Мы
будем бороться с этим, подчиним это себе! Когда-нибудь на Глории будет
порядок.
Пока они решали, продолжать путь или нет, из-за северо-западного
горизонта выкатился пузырь Красного Робундуса, и они смогли оценить
ситуацию. Брюки цвета хаки Брата Раймонда и его белая рубашка оказались,
конечно, грязными. Походный костюм Сестры Марии был едва ли чище.
Раймонд удрученно сказал:
- Я должен вернуться в бунгало и переодеться.
- Раймонд, у нас есть время?
- В таком виде я буду чувствовать себя среди флитов как дурак.
- Они даже не заметят.
- Ну что с ними поделаешь, - отрезал Раймонд.
- У нас нет времени, - решительно сказала Мария. - Инспектор бдит, а
флиты каждый день мрут как мухи. Говорят, это наша вина - и, значит, конец
Колонии Евангелистов. - Помолчав, она осторожно добавила: - Но помочь
флитам надо не только поэтому.
- Я думаю, что в чистой одежде я произведу на них лучшее впечатление,
- сказал Раймонд нерешительно.
- Фу! Фиг их заботит чистая одежда, при их-то небрежности.
- Думаю, ты права.
Над юго-восточным горизонтом появилось маленькое желто-зеленое
солнце.
- А вот и Урбан... Не было бы так темно, как в угольной яме, будь на
небе три или четыре солнца сразу!
- Солнечный свет заставляет злаки расти, - сказала Мария сладким
голосом.
Полчаса они шли вверх, затем остановились, чтобы перевести дыхание, и
посмотрели в сторону Колонии, которую так любили. Семьдесят две тысячи душ
жили на расчерченной на клетки зеленой равнине; там стояли ряды аккуратных
белых домиков, чистеньких, свежевыкрашенных, с белоснежными занавесками на
окнах, с газонами и палисадниками, полными тюльпанов, с огородами, где
росли капуста, свекла и кабачки.
Раймонд посмотрел на небо и сказал:
- Собирается дождь.
- Откуда ты взял?
- Вспомни потоп, который случился, когда совсем недавно Урбан и
Робундус оба были на западе.
Мария покачала головой:
- Это ничего не значит.
- Если что-то есть, оно что-то должно значить. Этот закон нашей
Вселенной - базис всего нашего мышления!
С горных кряжей ударил по ним порыв ветра, взметнувший пыльные вихри,
которые, кружась в свете двух светил - желто-зеленого Урбана и Красного
Робундуса, сплетались в многоцветные ленты, приобретали странные формы.
- Вот твой дождь, - Мария старалась перекричать рев ветра.
Раймонд решительно продолжал путь. Вскоре ветер стих.
Мария сказала:
- На Глории я поверю в дождь или вообще во что-либо только в том
случае, если это случится.
- У нас пока еще мало фактов, - настаивал Раймонд. - В
непредсказуемости нет ничего магического.
- Это всего лишь непредсказуемость, - она взглянула назад, на склон
Гран Монтана. - Поблагодарим бога за Часы - хоть что-то есть у нас
надежное.
Дорога шла через холмы, мимо сборища рогатых пиков, мимо островков
серого кустарника и пурпурной колючей травы. Случалось, дороги не было и
им приходилось разыскивать путь как первопроходцам. Иногда дорога
кончалась у оползней и продолжалась на десять футов выше или ниже. Но это
были второстепенные неудобства, которые они преодолевали как нечто само
собой разумеющееся. Только когда Робундус двинулся к югу, а Урбан нырнул к
северу, они действительно обеспокоились.
- Немыслимо, что солнце садится в семь вечера, - сказала Мария.
- Это слишком нормально, слишком соответствует реальности.
В семь пятнадцать оба солнца сели. Десять минут заката, пятнадцать
минут сумерек - затем ночь непредсказуемой длительности.
Но закат они пропустили из-за землетрясения. По дороге забарабанили
камни. Раймонд с Марией спрятались под гранитным козырьком. Валуны
продолжали стучать по дороге и, кружась, скатываться дальше по склону.
Каменный дождь кончился, только отдельные камешки еще прыгали по
земле, словно запоздалые мысли.
- Кончилось? - спросила Мария хриплым шепотом.
- Вроде бы.
- Мне хочется пить.
Раймонд протянул ей флягу. Она отхлебнула.
- Сколько еще до Флитвилла?
- Старого Флитвилла или Нового Города?
- Неважно. Любого.
Раймонд замялся:
- Фактически я не знаю расстояния ни до одного из них.
- Но мы не можем оставаться здесь ночью.
- Наступает день, - сказал Раймонд, заметив, что белый карлик Мауд
начал серебрить небо на северо-востоке.
- Это ночь, - объявила Мария спокойно, но в голосе ее чувствовалось
тщательно подавляемое отчаяние. - Часы говорят, что это ночь. Пусть сияют
все солнца в галактике, даже наше Родное Солнце. Поскольку Часы говорят,
что ночь, значит ночь!
- В любом случае, дорогу мы видеть можем... Новый Город за этим
гребнем, я узнаю этот большой шпиль. Когда я проходил здесь в последний
раз, он был.
Раймонд больше всего удивился, найдя Новый Город именно там, где он
поместил его. Они поплелись в деревню.
- Как-то здесь все очень уж обманчиво тихо.
Город состоит из трех дюжин хижин из бетона и хорошего чистого
стекла, в каждую проведена отфильтрованная вода, в каждой душ, ванна и
туалет. В угоду предрассудкам флитов на крышах зданий настлана колючка, а
в домах нет внутренних перегородок. Сейчас все хижины были пусты.
Мария заглянула в хижину.
- Ммм... ужасно! - она сморщила нос. - Запах!
В окнах второй хижины не было стекол. Лицо Раймонда стало мрачным и
сердитым.
- Когда я волок сюда это стекло, спина моя стерлась в волдыри. Вот
как они нас благодарят.
- Мне не важно, благодарят они нас или нет, - сказала Мария. - Я
беспокоюсь об инспекторе. Он будет стыдить нас за... - она махнула рукой,
- за эту грязь. Ведь предполагается, что мы за них отвечаем.
Задыхаясь от негодования, Раймонд осмотрел деревню. Он вспомнил тот
день, когда был закончен Новый Город - образцовое поселение, тридцать
шесть чистеньких хижин, едва ли хуже, чем бунгало Колонии. Архидиакон
Барнет провозгласил благословение; волонтеры-рабочие преклонили колени и
воздали молитву на центральной площади. Пятьдесят-шестьдесят флитов
спустились с горных гребней посмотреть.
В лохмотьях, с широко раскрытыми глазами, мужчины все хрящеватые, с
нечесаными волосами, женщины полные, хитрые, склонные к промискуитету -
так, по крайней мере, считали колонисты.
После молитвы архидиакон Барнет преподнес вождю племени большой ключ
из позолоченной фанеры:
- Передаю деревню в ваше владение, вождь. Это будущее вашего народа,
это его благосостояние! Охраняйте деревню, лелейте ее!
Вождь стоял, было в нем семь футов роста, тощий как жердь. Профиль
его казался словно резным, острый и суровый, черепаший. Одежда его была
черным сальным тряпьем. В руках он держал длинный посох, обитый козьей
шкурой. Он один из племени говорил на языке колонистов, хотя и с акцентом,
который шокировал слушавших его.
- Они меня не волнуют, - сказал вождь небрежным хриплым голосом.
- Они делают то, что им нравится. Так лучше.
Архидиакон Барнет встречался и раньше с таким отношением к жизни.
Человек большого ума, он не чувствовал возмущения и хотел опровергнуть
своими аргументами то, что считал нерациональным.
- Разве вы не хотите стать цивилизованным народом? Разве вы не хотите
поклоняться Богу, жить чистой и здоровой жизнью?
- Нет.
Архидиакон усмехнулся:
- Ладно, мы вам поможем в любом случае. Мы научим вас читать,
считать, мы будем лечить ваши болезни. Конечно, вы должны соблюдать
чистоту и усвоить некоторые повседневные привычки - потому что это
означает цивилизованность.
Теперь усмехнулся вождь:
- Вы даже не знаете, как пасти коз.
- Мы не миссионеры, - продолжил Архидиакон Барнет. - Но когда вы
будете готовы познать Истину, мы поможем вам.
- Ммм... ммм - какую вы от этого получите выгоду?
Архидиакон улыбнулся:
- Мы не ищем выгоды. Вы люди, наши товарищи. Мы обязаны вам помочь.
Вождь повернулся и сказал что-то племени; оно, сломя голову, кинулось
вверх по скалам, карабкаясь по кручам, словно скопище безумных призраков -
волосы развевались, козлиные шкуры полоскались по ветру.
- Что это? Что это? - закричал Архидиакон. - Вернитесь, - крикнул он
вождю, который уже догонял племя.
Вождь посмотрел на него со скалы:
- Вы все сумасшедшие люди.
- Нет, нет, - выкрикнул Архидиакон. Сцена была просто замечательной,
прямо для театральных подмостков: беловолосый Архидиакон, взывающий к
дикарю, вождю племени - святой, командующий сатирами. И все это в
изменчивом свете трех светил.
Каким-то образом он соблазнил вождя перебраться в Новый Город. Старый
Флитвилл был в полумиле вверх, на седловине, продуваемой всеми ветрами.
Там часто лежали облака, спускающиеся с вершины Гран Монтана. Там даже
козы с трудом цепляли копыта за скалы. Там было холодно, промозгло, уныло.
Архидиакон каждому расписывал недостатки Старого Флитвилла. Он говорил,
что вождь предпочитает Новый Город.
Пятьдесят фунтов соли изменили положение. Архидиакон пошел на
компромисс в своем отношении ко взяткам. Шестьдесят человек из племени с
видом изумленного беспристрастия переселились в новые хижины. Они считали,
что Архидиакон заставляет играть их в какие-то дурацкие игры.
Архидиакон еще раз благословил деревню. Колонисты преклонили колени.
Флиты с любопытством наблюдали за ними из окон и дверей своих новых домов.
Человек двадцать-тридцать запрыгали вниз по скалам, гоня перед собой стадо
коз, которых они разместили в маленькой часовне. Улыбка Архидиакона стала
болезненной и неподвижной, но, к чести его будь сказано, он не вмешивался.
Через некоторое время колонисты вернулись в долину. Они сделали, что
могли, но сами не были уверены, то ли они сделали.
И вот, через два месяца, Новый Город опустел. Брат Раймонд и сестра
Мария шли по деревне, и пустые хижины показывали им темные окна и зияющие
двери.
- Куда они ушли? - спросила тихо Мария.
- Они в
...Закладка в соц.сетях
