Жанр: Электронное издание
VALCASTL
...А вот стоит Ирманар, высший слуга Понтификса Тивераса, - продолжал
Валентин.
- Вы все слышали, - заговорил Ирманар, - указ Понтификса, что этого
белокурого человека следует приветствовать как Лорда Валентина Короналя.
Кто из вас выступит против указа Понтификса?
Лицо Хелигорна выражало ужас. Вероятно, Валентину труднее было бы
иметь дело с Герцогом Хольмсторгом, поскольку тот был высокого
происхождения и весьма надменным и его вряд ли мог легко смутить человек в
самодельной короне и с малым отрядом странно подобранных спутников. Но
Редварду Хелигорну, простому выбранному чиновнику, много лет занимавшемуся
только устройством банкетов да дебатами о налогах с товаров, это дело было
не по зубам. Он сказал едва членораздельно:
- Был приказ из Замка Лорда Валентина, чтобы тебя схватить, связать и
представить на суд.
- В последнее время из Замка Лорда Валентина немало было приказов
несправедливых, неразумных и несвоевременных не так ли, мэр Хелигорн? -
спросил Валентин. - Это приказы узурпатора, они ничего не стоят. Ты слышал
голоса Леди и Понтификса. Ты получал послания, требующие от тебя
покорности мне.
- Были и другие послания, - прошептал Хелигорн.
- Да, от Короля Снов! - Валентин рассмеялся. - А кто узурпатор? Кто
украл трон Короналя? Доминик Барджазед, сын Короля Снов! Теперь тебе
понятны послания из Суврейла? Ты понимаешь, что произошло в Маджипуре?
Валентин вошел в транс и затопил беспомощного Хелигорна полной силой
своего духа, полным посланием наяву от Короналя.
Хелигорн зашатался. Лицо его пошло красными пятнами. Он отступил и
ухватился за своих товарищей, чтобы удержаться на ногах, но те тоже
получили волну от Валентина и сами едва устояли.
- Дайте мне свою поддержку, друзья - сказал Валентин. - Откройте мне
ваш город. Отсюда я пойду на завоевание Замковой Горы, и велика будет
слава Пендивейна, первого города на Маджипуре, восставшего против
узурпатора!
6
Так пал Пендивейн без единого удара Редвард Хелигорн преклонил колени
перед Валентином и сделал знак горящей звезды, затем то же самое сделали
два его заместителя. Внезапно тысячи людей стали оказывать знаки почтения
и выкрикивать сначала без особого убеждения, а потом более уверенно:
- Валентин! Лорд Валентин! Да здравствует Лорд Валентин Корональ!
И ворота Пендивейна открылись.
- Довольно просто, - шепнул Валентин Карабелле. - Может, так пойдет и
по Замковой Горе? Застращать одного-двух жирных мэров и получить обратно
тон без всяких возражений?
- Вряд ли, - ответила она. - Наверху тебя ждет Барджазед с
телохранителями, и его не запугаешь словами и драматическими эффектами.
Сражения будут, Валентин!
- Пусть бы было только одно!
Она слегка коснулась его руки.
- Ради тебя хочу надеяться, что будет только одно, и то небольшое.
- Не ради меня, а ради всего мира. Я не хочу, чтобы мой народ
погибал, исправляя то, что принес нам Доминик Барджазед.
- Я не думала, что короли могут быть такими мягко сердечными, милый.
Ты опечален.
- Я боюсь грядущего.
- Грядущее - это обязательно борьба, победа и восстановление порядка.
И если ты хочешь быть настоящим Короналем, помаши своему народу рукой,
улыбнись и сгони с лица трагическое выражение.
Валентин кивнул.
- Да, ты права. - Он взял ее за руку, быстро и нежно провел по ней
губами. Повернувшись к толпам, выкрикивающим его имя, он поднял руки и
принял приветствия.
Было до странности знакомо въезжать в большой город, где по сторонам
бульваров собрались приветствующие его толпы. Он как бы вспомнил сон -
начало своей великой церемониальной поездки, как бы плыл по реке в Алейсор
на западном берегу, а потом на Остров - преклонить колени перед матерью во
Внутреннем Храме, потом большое морское путешествие в Зимрол. Народ
приветствовал его в Пилиплоке, Велатисе, Нарабале. Парады, банкеты,
возбуждение, пышность... Затем Тил-омон, где его тоже встречали
приветственными криками. Он вспомнил, как был удивлен, что Доминик
Барджазед сын Короля Снов, приехал из Суврейла в Тил-омон, чтобы
приветствовать его и почтить пиром. Барджазеды обычно оставались дома, в
своем прокаленном солнцем королевстве, сторонились человечества и
заботились только о своих сонных машинах, посылая послания, поучающие,
приказывающие или карающие. Банкет в тил-омоне, бокал вина из рук
Барджазеда и... город Пидруд, фальшивые воспоминания о детстве где-то на
востоке Зимрола... И вот теперь, столько времени спустя, на улицах
большого города вновь выкрикивают его имя.
Очнувшись в королевских апартаментах дворца мэрии, Валентин вызвал к
себе мэра Хелигорна, все еще ошеломленного и расстроенного, и сказал:
- Мне нужна флотилия речных судов, чтобы плыть к истокам Глейга.
Стоимость ее будет выплачена из Имперской казны после моего
восстановления.
- Слушаюсь, Милорд.
- Сколько отрядов ты мне можешь дать?
- Каких отрядов?
- Ополчения, воинов, носителей оружия.
Лицо мэра выразило ужас.
- Мы в Пендивейне не знаем военного искусства, Милорд.
Валентин улыбнулся.
- Никто на Маджипуре не знает военного искусства, благодарение
Божеству. Однако, несмотря на наше миролюбие, мы сражаемся, если нам
угрожают. Узурпатор угрожает всем нам. Разве ты не чувствовал жала новых
непонятных налогов и непривычных указов в этом году?
- Конечно, чувствовал, но...
- Что - но? - резко спросил Валентин.
- Мы думали, что новый Корональ хочет показать свою власть.
- И вы спокойно позволите давить на вас тому, кто должен служить вам?
- Милорд...
- Ладно. Ты много выиграешь, когда я приведу все в порядок. Ты это
понимаешь? Дай мне армию, мэр Хелигорн, и храбрость народа Пендивейна
будет воспеваться в балладах тысячу лет.
- Я отвечаю за жизнь моего народа, Милорд...
- А я отвечаю за жизнь твоего народа и за двадцать миллиардов жизней
еще. Но без армии чересчур я уязвим. С армией я выступаю как король:
имперские силы решительно идут чтобы рассчитаться с врагом. Понимаешь,
Хелигорн? Собери народ, скажи, что должно быть сделано, и вызывай
добровольцев.
- Слушаюсь, Милорд, - трепеща ответил мэр.
- И смотри, чтобы добровольцы были в самом деле добровольцами!
- Будет сделано, Милорд, - бормотал Хелигорн.
Армия собралась быстрее, чем ожидал Валентин. Подбор, экипировка,
провиант - вопрос дней. Хелигорн действительно старался - может, мечтал,
чтобы Валентин как можно скорее ушел куда-нибудь в другой район.
Народное ополчение, ранее собиравшееся защищать Пендивейн от
вторжения претендента, теперь составило ядро поспешно собранной преданной
армии - тысяч двадцать мужчин и женщин. Город с тридцатью миллионами
жителей мог бы дать и больше, но Валентин не хотел обдирать Пендивейн. Он
не забыл собственную аксиому насчет того, что легче жонглировать
дубинками, нежели стволами двика-дерева. Двадцать тысяч выглядели вполне
приличной военной силой, и он уже давно разработал стратегию постепенного
накопления поддержки. Даже колоссальный Зимр, рассуждал Валентин,
начинается с скромных ручейков где-то в северных горах.
Все речные суда на пятьдесят миль в окружности были призваны для
транспортировки армии. Громадная флотилия двинулась к северу под зелеными
с золотым флагами Короналя.
Валентин стоял на носу флагманского корабля. Рядом с ним были
Карабелла, Делиамбер, адмирал Эйзенхарт. Омытый дождем воздух был чист и
приятен; добрый свежий воздух Алханрола дул с Замковой Горы и создавал у
Валентина ощущение, что он наконец-то едет домой.
Суда восточного Алханрола были более обтекаемы и менее вычурны, чем
те, что Валентин видел на Зимре. Большие простые корабли, высокие и узкие,
с мощными машинами, тянущими суда против сильного течения Глейга.
- Быстрое течение, - заметил Эйзенхарт.
- Так и должно быть, - сказал Валентин, указывая на какую-то
невидимую точку далеко на севере и высоко в небе. - Глейг начинается на
нижних склонах горы. На протяжении нескольких тысяч миль в него впадает
много рек, и вся масса воды идет против нас, когда мы поднимаемся к
истокам.
Моряк хьорт улыбнулся.
- Когда подумаешь о встрече с такой силой, плавание в океане кажется
детской игрой. Я никогда не понимал рек: узкие, быстрые... Нет, дай мне
открытое море, драконов и все такое - и я счастлив.
Но Глейг, хоть и быстрый, был приручен. Когда-то в нем были пороги и
водопады, и сотни миль его были пригодны для навигации. Четырнадцать тысяч
лет человеческого присутствия на Маджипуре все это изменило. Дамбы, шлюзы,
отводные каналы и другие средства заставили Глейг, как и все Шесть Рек,
спускавшихся с Горы, служить им хозяевами почти на всем своем пути. Только
внизу где ровная долина позволяла реке разливаться, бывали некоторые
затруднения, да и то только в период больших дождей.
И провинции вдоль Глейга тоже были спокойными: зеленая фермерская
местность, прерываемая большими городскими центрами. Валентин смотрел в
пространство, щуря глаза от яркого утреннего света, и искал серую громаду
Горного Замка. Но на расстоянии двух тысяч миль не было видно даже Горы,
как ни огромна она была.
Первым значительным городом вверх по реке после Пендивейна был
Макропрозас, известный своими ткачами и художниками. Когда корабли подошли
ближе, Валентин увидел, что порт украшен огромными эмблемами Короналя,
видимо, поспешно вытканными.
- Что означают эти флаги? - задумчиво спросил Слит. -
Предназначенность темному Короналю или капитуляцию перед тобой?
- Конечно, это уважение к тебе, милорд, - сказала Карабелла. - Они
уже знают, что ты идешь вверх по реке, и вот повесили флаги, чтобы
приветствовать тебя!
Валентин покачал головой.
- Я думаю, этот народ просто осторожничает. Если мои дела на Замковой
Горе пойдут плохо, всегда можно сказать, что эти флаги - знак преданности
тому Короналю. Если же тот падет - город скажет, что признал меня вслед за
Пендивейном. Я думаю, мы не позволим им такой двусмысленности. Эйзенхарт!
- Да, Милорд?
- Веди нас в гавань Макропрозоса.
Для Валентина это было нечто вроде игры. Особый надобности
причаливать здесь не было, и он меньше всего хотел бы сражаться с ненужным
городом так далеко от Горы. Но важно было испробовать свою стратегию.
Проба произошла почти сразу же. Он был еще далеко от берега, когда
услышал крики:
- Да здравствует Лорд Валентин! Да здравствует Корональ!
Мэр города выбежал на пирс с приветствиями и с дарами - тюками
прекрасных тканей, изготовленных в его городе. Мэр считал излишним
стрелять и драться и охотно отдал восемь тысяч своих горожан для армии
восстановления.
- В чем тут дело? - спросила Карабелла. - Может, они примут за
Короналя любого, кто достаточно громко потребует трон и помашет
несколькими энергометами?
Валентин пожал плечами.
- Это миролюбивый народ, спокойный, живущий хорошо и богато. Он
тысячелетиями знал только процветание и хочет, чтобы оно продолжалось и
следующие тысячелетия. Мысль о вооруженном сопротивлении чужда им, вот они
и сдались сразу же, как только мы вошли в гавань.
- Так-то так, - сказал Слит, - а если через неделю сюда приедет
Барджазед, они столь же охотно будут кланяться ему.
- Вероятно. Но я пользуюсь моментом. Поскольку эти города
присоединились ко мне, другие побоятся отказать мне в преданности.
Немножко паники не помешает, верно?
Слит нахмурился.
- То, что ты сейчас делаешь, может сделать любой, и это мне не
нравится. Что, если через год появится рыжий Лорд Валентин и скажет, что
он настоящий Корональ? Что, если какой-нибудь лимен будет требовать, чтобы
все вставали перед ним на колени, а своих соперников назовет колдунами?
Этот мир сойдет с ума.
- Помазанный Корональ только один, - спокойно сказал Валентин, - и
народ этих городов, независимо от своих мотивов, поклоняется воле
Божества. Когда я вернусь в Горный Замок, больше не будет ни узурпаторов,
ни претендентов. Это я обещаю.
Однако про себя он признал мудрость сказанного Слитом. Как хрупка,
думал он, связь, объединяющая наше правительство! Только одна добрая воля
поддерживает ее. Доминик Барджазед показал, что измена может уничтожить
добрую волю, а запугивание тоже можно считать изменой. Но, когда
закончится этот конфликт, станет ли Маджипур прежним?
После Макропрозоса были другие города, и все они не тратя времени,
приняли суверенность светловолосого Лорда Валентина.
На это и надеялся Валентин. Эти речные жители не испытывали вкуса к
войне и ни один из этих городов не подумал сражаться ради установления,
кто из соперников истинный Корональ. Раз Пендивейн и Макропрозос
покорились, остальные быстро подравнялись по ним. Но Валентин подумал, что
речные города с той же готовностью сменят преданность, если увидят, что
прилив удачи качнется к темному Короналю. Законность, помазание, воля
Божества - все это в реальном мире значит куда меньше, чем предполагают в
Горном Замке.
Но все-таки лучше иметь хотя бы номинальную поддержку приречных
городов, чем их насмешки над его требованиями. С каждого он взял рекрутов
- немного, по тысяче с города, но его армия быстро росла, и он опасался,
как бы она не оказалась слишком неповоротливой. Хотел бы он знать, что
думает Доминик Барджазед о событиях вдоль Глейга. Может трусит, думая, что
все двадцать миллиардов жителей Маджипура выступят против него? Или просто
тянет время, устраивая внутреннюю линию защиты, и готов ввергнуть планету
в хаос, лишь бы не отдать Гору?
Путешествие по реке продолжалось. Они были на подступах к громадному
плато и бывали дни, когда Глейг, казалось поднимался перед ними
вертикальной стеной воды.
Все здесь было знакомо Валентину, просто что в юности он часто бывал
в верховьях всех Шести Рек, охотился или рыбачил с Вориаксом или Илидатом,
а то просто спасался ненадолго от сложностей своего воспитания. Его память
возобновилась почти полностью, процесс излечения продолжался, и вид хорошо
знакомых мест резко высветлял образы прошлого, которое попытался стереть
Доминик Барджазед. В городе Дзерике, здесь, в верховьях Глейга, Валентин
однажды всю ночь играл со старым вруоном и в бесконечных бросаниях костей
проиграл кошелек, меч, верховое животное, свое благородное звание и все
земли, кроме одного клочка болота, а затем все это отыграл. Правда, он
всегда подозревал, что его компаньон осторожно поворачивал вспять поток
своего успеха, вместо того, чтобы радоваться победе. Как бы то ни было,
это был полезный урок. А в Гизельдорне, где население жило в войлочных
палатках, он и Вориакс провели веселую ночь с черноволосой ведьмой,
которая утром привела их в трепет, раскинув семена пингла на их будущее и
объявив, что им обоим суждено стать королями. Вориакс был очень расстроен
этим пророчеством, поскольку решил, что они должны будут править совместно
как совместно обнимали ведьму, а такое двойное правление было неслыханным
делом на Маджипуре. Им не пришло в голову, что Валентин может стать
преемником Вориакса. А в Эмбломорне, самом юго-западном из Пятидесяти
городов, Валентин, тогда еще почти мальчик, скакал через лес, упал и
сломал левую ногу. Обломки кости торчали наружу, и Илидат, как мог,
поправил их, прежде чем им удалось добраться до помощи. После этого
осталась легкая хромота. Но теперь эта хромая нога, как с удовольствием
подумал Валентин, принадлежит Доминику Барджазеду, а тело, которое дали
Валентину, не имеет никаких изъянов.
Все эти города, и многие другие, сдавались ему. Теперь под его
знаменем было пятьдесят тысяч человек.
Эмбломорн был слишком далеко, чтобы армия могла путешествовать по
воде. Река здесь стала лабиринтом притоков и каналов. Валентин послал
Ирманара с тысячей воинов вперед - найти сухопутные экипажи. Теперь силы
Валентина были такими мощными, что Ирманар сумел отобрать практически все
плавучие повозки в трех провинциях, причем без всяких возражений, так что
в Эмбломорне ждал целый океан экипажей подхода главных сил армии.
Командовать такой большой армии Валентин в одиночку уже не мог. Его
приказы шли через военного маршала Ирманара пяти высшим офицерам:
Карабелле, Слиту, Залзан Каволу, Лизамон и Эйзенхарту, которые командовали
дивизиями. Шанамир, заметно подросший и окрепший служил главным связным
офицером.
- Мы готовы выступать, - доложил Шанамир. - Я отдам приказ, Милорд?
Валентин кивнул головой.
- Вели первой колонне двинуться. Если выступим сейчас, то к полудню
будем в Бимбеке.
- Есть, сэр.
- Да, вот еще что, Шанамир.
- Да, сэр?
- Я знаю, это война, но ты выглядишь слишком уж серьезным.
Шанамир покраснел.
- Но ведь это серьезное дело! Под нашими налогами земля Замковой
Горы!
Он, казалось, благоговел перед этим фермерский сын из далекого
Фалкинкипа. Валентин понимал это его чувство. Зимрол, казалось, был в
миллионах миль отсюда. Он улыбнулся и сказал:
- Скажи, Шанамир, правильно ли я запомнил: сто весовых единиц
составляют крону, десять крон - реал, а цена сосисок...
Шанамир смутился, потом фыркнул, стараясь удержаться от смеха, но в
конце концов захохотал.
- Ох, Милорд!
- Помнишь в Пидруде? Когда я захотел заплатить за сосиски
пятидесятиреаловой монетой? Помнишь, как ты считал меня простаком?
Легкодум, как ты говорил. Думаю, я и в самом деле был тогда простаком.
- Это было очень давно, Милорд.
- Верно. Но видимо, я все еще простак: лезу на Замковую Гору и
пытаюсь вернуть себе тяжелую и ответственную работу управления. А может, и
не простак? Надеюсь, что нет. А ты не забывай почаще улыбаться. Иди,
прикажи первой колонне выступать.
Мальчик выбежал. Валентин смотрел ему вслед. Как далек теперь Пидруд
во времени и пространстве, в миллионах миль, в миллионах лет! А ведь
прошло всего полтора года с тех пор, как он стоял на гребне, смотрел на
Пидруд и думал, что делать дальше. Шанамир, Слит, Карабелла, Залзан Кавол!
Жонглирование на провинциальных аренах, ночевки на соломенных матрацах в
грязных гостиницах... Какое это было удивительное время! Свободная, легкая
жизнь. Ничего более важного, чем быть нанятым в следующем городке, и
уверенность, что дубинка не упадет на ноги, чего, кстати, ни разу не
случилось. Как хорошо, что Залзан кавол взял его к себе в труппу. Как
хорошо, что Слит и Карабелла учили его своему искусству. Среди них был
Корональ Маджипура, и никто этого не знал! И кто из них мог вообразить,
что задолго до старости перестанет жонглировать, а будет генералом,
ведущим армию освобождения на Замковую Гору?
Первая колонна выступала. Плавучие повозки шли вверх по нескончаемым
склонам, лежащим между Эмбломорном и Замком.
Пятьдесят городов Замковой Горы располагались, как изюмины в пудинге,
концентрическими кругами от пика Замка. По внешнему, самому большому
кольцу, шло двенадцать городов, так называемые Города Склона. Это были
промышленные и торговые центры, и самый маленький из них имел девять
миллионов жителей. Города Склона, основанные десять или двенадцать тысяч
лет назад, предпочитали оставаться архаичными по стилю. Улицы их когда-то
были распланированы рационально, но давно уже стали перегруженными и
запутанными из-за бесконечных изменений. Каждый город имел свою особую
прелесть, прославленную во всем мире. Валентин был не во всех этих городах
- не хватало времени, чтобы познакомиться со всеми - но многие посетил:
Бимбек восточный и Бимбек западный с их башнями в милю высотой из
сверкающего хрустального кирпича, Форибл и его сказочный сад каменных
птиц, Канзалейн с говорящими статуями. Между этими городами находились
королевские парки, заповедники флоры и фауны, охотничьи зоны и священные
гробницы. Все это простиралось на тысячи квадратных миль - достаточно
места, чтобы цивилизация развивалась без толчеи и спешки.
На сто миль выше по Горе лежало кольцо девяти свободных Городов.
Среди ученых шли споры о происхождении этого названия, потому что на
Маджипуре все города были свободными; большинство ученых считали, что
где-то при Лорде Стиамоте эти девять городов были освобождены от налога в
знак особой милости Короналя. И потом Свободные Города требовали такого
освобождения, и это им часто удавалось. Самым большим из Свободных Городов
был Сти на реке того же названия, с тридцатимиллионным населением. Он был
так же велик, как Ни-мойя, а по слухам, даже больше. Валентину не
верилось, что есть город, равный по пышности Ни-мойе, но он ни разу не был
в Сти да и теперь не пройдет вблизи, поскольку Сти находился совсем в
другой стороне.
Еще выше было одиннадцать Сторожевых Городов - все большие. Поскольку
окружность Горы с высотой уменьшалась, Сторожевые Города располагались
ближе друг к другу, чем нижние, и считалось, что через несколько столетий
они вообще сольются и опояшут среднюю часть Замковой Горы.
Внутри этого кольца лежало девять Внутренних Городов. Эти города
Валентин хорошо знал с юности. В Хеланксе он родился, в Сайперлите жил во
время царствования Вориакса, потому что этот город был ближе всего к
Замку. Высокий Морпин был его любимым местом в праздничные дни. Он часто
приезжал туда кататься на зеркальных горах. Ах, как это было давно!
Теперь, когда он силой вторгался на дороги Горы, он часто вглядывался
вдаль, в облачные высоты, надеясь хоть одним глазом увидеть Сайперлит,
Хеланкс или Высокий Морпин. Но надеяться на это было рано. Дорога из
Эмбломорна шла между Восточным и Западным Бимбеками, а затем вокруг
зазубренного гребня Норморк к городу Норморку, знаменитому своей внешней
каменной стеной - имитацией великой стены Велализера. Бимбек Восточный
принял Валентина как законного монарха и освободителя, в Западном же
Бимбеке прием был заметно менее сердечным, хотя сопротивления оказано не
было: население явно не решило, выгодна ли городу эта удивительная борьба.
А в Норморке большие Ворота Деккерта были закрыты и запечатаны, возможно,
впервые со времени их постройки. Это выглядело недружественным жестом, но
Валентин предпочел интерпретировать его как декларацию нейтралитета и
проехал мимо Норморка, не делая попыток войти в него. Он меньше всего был
настроен осаждать неподдающийся город. Куда легче было просто не считать
его врагом.
За Норморком дорога пересекала Барьер Толингар, который вовсе не был
барьером, а был парком - сорок миль ухоженной элегантности для развлечения
граждан трех городов. Каждое дерево, каждый куст в нем стриглись и
обрезались самыми различными формами. Ни одной кривой ветки, ни одного
лишнего побега. Если бы все жители Замковой Горы работали тут садовниками,
они не смогли бы достичь такого совершенства круглосуточным тяжелым
трудом. Это было достигнуто программой контролированного разведения четыре
тысячи лет назад при Лорде Хевилбозе и последующих трех его преемниках.
Эти растения сами формировались и придерживали симметрии формы. Секрет
такого садоводческого волшебства давно был утерян.
Армия восстановления входила на уровень Свободных Городов. Стоя рядом
с Валентином на вершине Барьера Толингар Шанамир сказал:
- Я думаю, что с Замковой Горы виден весь путь до Пидруда, а мы даже
Лабиринта не видим! А поднимемся выше - больше увидим?
- Нет, - сказал Валентин. - Все ниже Сторожевых Городов скрыто
облаками. Иногда можно забыть о существовании всего остального на
Маджипуре.
- Наверное, наверху очень холодно? - спросил мальчик.
- Нет, совсем не холодно. Так же, как здесь. Даже теплее. Постоянная
весна. Воздух мягкий и легкий, всегда цветут цветы.
- Но ведь Гора уходит далеко в небо Горы Кинтора не такие высокие, их
не сравнить с Замковой Горой, но я слышал, что на их вершинах лежит снег,
и иногда он остается на все лето. Замок, наверное, темен, как ночь, и
холоден, как смерть!
- Нет. Машины древних творят вечную весну. Они уходят глубоко в горы
и вытягивают энергию - я не знаю, как - и перерабатывают ее в тепло и
свет, чистый воздух. Я видел эти машины в подземельях Замка - громадные
металлические предметы, металла хватило бы, чтобы построить город,
гигантские насосы, медные трубы...
- Где мы сейчас, Валентин? Близко?
- Даже полпути не прошли, - покачал головой Валентин.
Самая прямая дорога вверх через Свободные Города шла между Байбируном
и Верхним Сонбрейком. Это было широкое, с легким подъемом, плечо Горы.
Когда они приближались к Байбируну, Валентин узнал от Гарцвела, теперь
квартирмейстера, что армия нуждается в свежих фруктах и мясе. Самым
разумным было пополнить запасы провианта на этом уровне, прежде чем начать
подъем к Сторожевым Городам.
Байбирун имел двенадцать миллионов жителей и вытянулся вдоль
стомильного гребня, нависшего над лицом Горы. К нему можно было подойти
лишь с одной стороны - от Верхнего Сонбрейка через ущелье, такое узкое,
что сотня воинов могла бы защитить его от миллиона. Валентин не удивился,
что ущелье занято, пожалуй, побольше чем сотней воинов.
Ирманар и Делиамбер пошли на переговоры. Вернувшись, они сообщили,
что отрядами в ущелье командует герцог провинции, чьей столицей был
Байбирун, Хайтлог, и что он желает говорить с Лордом Валентином.
- Кто такой этот Хайтлог? - спросила Карабелла. - Ты его
...Поділитися у соцмережах
