Жанр: Электронное издание
VALCASTL
...оналем за всю историю Маджипура,
Лорд Вориакс.
- Зови меня братом, Валентин, я Корональ, но я по-прежнему твой брат.
- Долгой жизни тебе, брат! Да здравствует Корональ!
Все вокруг закричали:
- Да здравствует Корональ!
Но что-то изменилось, хотя комната была та же: Лорда Вориакса не
было, а странная корона была теперь на Валентине, и все встали перед ним
на колени, махали в воздухе пальцами и выкрикивали его имя. Он с
удивлением смотрел на них.
- Да здравствует Лорд Валентин!
- Благодарю вас, друзья мои. Я постараюсь быть достойным памяти моего
брата.
- Да здравствует Лорд Валентин! - тихо сказала Леди.
Валентин заморгал. С минуту он был полностью дезориентирован и не
понимал, почему он стоит на коленях, где он и кто эта женщина, лицо
которой так близко от его лица. Затем тени в его мозгу рассеялись.
Он встал.
Он чувствовал себя полностью преображенным. Через его мозг проходили
воспоминания: годы на Замковой Горе, учеба, сухая история, перечень
Короналей и Понтификсов, целые тома конституционных знаний, экономический
обзор провинций Маджипура, долгие занятия с учителями с постоянной
проверкой со стороны отца и матери, и другие, менее деловые минуты: игры,
путешествия по реке, турниры, друзья Илидат, Стасилейн и Тонигорн, легко
льющееся вино, охота, счастливое время с Вориаксом, когда они оба были в
центре всеобщего внимания, принцы из принцев. И страшная весть о смерти
Лорда Малибора в море, испуганный и радостный взгляд Вориакса, когда его
нарекли Короналем, а затем, через восемь лет, делегация высоких принцев
пришла к Валентину и предложила ему корону брата...
Он вспомнил.
Он вспомнил все, до той ночи в Тил-омоне, когда все оборвалось. И
после этого он знал только залитый солнцем Пидруд, камешки, летящие мимо
него с обрыва, мальчик Шанамир, стоящий рядом со своими животными. Он
мысленно смотрел на себя, и ему казалось, что он отбрасывает две тени:
светлую и темную. Он смотрел сквозь иллюзорный туман мнимых воспоминаний,
вложенных в него в Тил-омоне, оглядывался назад, поверх непроницаемой
темноты на то время, когда он был Короналем. И он знал, что теперь его
мозг снова стал целым, каким был раньше.
- Да здравствует Лорд Валентин! - снова сказала Леди.
- Да, - сказал он, - я Лорд Валентин и буду им снова. Мать, дай мне
корабли. Барджазед уже слишком долго на троне.
- Корабли ждут в Нуминоре, и люди, преданные мне, будут служить тебе.
- Хорошо. А теперь надо собрать моих. Не знаю, на каких террасах они,
но их нужно найти быстро. Маленького вруона, нескольких скандаров, хьорта,
голубокожего инопланетника и нескольких людей. Я дам тебе список имен.
- Мы найдем их, - сказала Леди.
- И спасибо тебе, мать, что ты вернула мне меня самого.
- За что спасибо? Я дала тебе это изначально. За это благодарности не
требуется. Теперь ты родился вторично, Валентин и, если понадобится, я
сделаю это и в третий раз. Но будем надеяться, что не придется. Твоя
судьба теперь идет вверх. - Глаза ее весело блеснули. - Ты покажешь мне
вечером, как ты жонглируешь? Сколько мячей ты можешь держать в воздухе?
- Двенадцать.
- Ну да, как же! Скажи правду.
- Меньше двенадцати, - признался он, - но больше двух. После обеда я
устрою представление. И... знаешь, что мать?
- Да?
- Когда я снова буду в Горном Замке, я устрою большой фестиваль, ты
приедешь с Острова и еще раз посмотришь, как я жонглирую на ступенях трона
Конфалума. Обещаю. Да, на ступенях трона.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. КНИГА ЛАБИРИНТА
1
Из порта Нуминор отплыли семь кораблей Леди с широкими парусами и
высокими стройными мачтами, под командой хьорта Эйзенхарта, адмирала Леди,
и несли пассажиров: Лорда Валентина Короналя, его первого министра Стифона
Делиамбера вруона, его адъютантов - Карабеллу из Тил-омона и Слита из
Нарабала, его военного адъютанта Лизамон Холтен, его полномочных министров
Залзана Кавола - скандара и Шанамира из Фалкинкипа, и других. Флот
направился в Стойен на конце алханролского мыса Стойендар, в дальней
стороне Внутреннего Моря. Корабли уже не одну неделю были в море,
подгоняемые западным ветром, который дул в этих водах поздней весной, но
берега еще не было видно и не будет видно много дней.
Валентин нашел долгое путешествие удобным для себя. Он не боялся
задач, стоявших перед ним, но и не торопился начинать их: ему нужно было
время, чтобы привыкнуть к своему восстановленному мозгу и обдумать, кем он
был и кем надеется стать. А для этого что может быть лучше великих
просторов океана, где лучше великих просторов океана, где ничто, кроме
узора облаков, не меняется и время как бы стоит на месте? И Валентин
часами стоял у поручней флагманского судна "Леди Тиин", в стороне от своих
друзей.
Личность, которой он когда-то был, нравилась ему: сильнее и тверже
характером, чем Валентин жонглер, не без отталкивающих качеств души,
которые иной раз встречаются у правителей... Бывшее "Я" Валентина казалось
ему рассудительным, здравомыслящим и уверенным. Это был человек серьезный,
но любящий шутку, понимающий природу, ответственности и обязательства. Он
был хорошо воспитан, как и должен быть тот, кто всю жизнь проводил в
подготовке к высокому положению, в основательном изучении истории,
законодательства, управления и экономике, чуть меньше - литературы и
философии и, насколько представлял Валентин лишь поверхностно -
математических и физических наук, которые были не в ходу на Маджипуре.
Обретение бывшего "Я" было для Валентина, как находка клада. Но он
все еще не объединился с этим другим "Я" и имел тенденцию думать "он" и
"я" или "мы", вместо того, чтобы видеть себя единым целым, но брешь эта с
каждым днем уменьшалась. Слишком велик был вред, нанесенный мозгу Короналя
в Тил-омоне, чтобы теперь не было разрыва между Лордом Валентином и
Валентином-жонглером. Возможно, вдоль этой трещины навсегда останется
рубец, но Валентин мог по желанию перешагнуть эту трещину и идти в любую
точку своей прежней линии жизни, в детские годы или в короткое время
своего царствования. И, куда бы он не заглянул, он видел такое богатство
знаний, опыта, зрелости, о каком и не мечтал во время своих странствий. Он
входил в эти знания, как в энциклопедию, в библиотеку, и был уверен, что
полное объединение с его прежним "Я" своевременно произойдет.
На девятую неделю путешествия на горизонте показалась тонкая железная
линия суши.
- Стойендар, - объявил адмирал Эйзенхарт. - Видишь, сбоку темное
пятно? Это гавань Стойен.
Валентин изучал берег приближающегося континента через подзорную
трубу. Валентин-жонглер ничего не знал об Алханроле, кроме того, что это
самый большой континент на Маджипуре, первый из заселенных людьми, место
огромной населенности и потрясающих чудес природы и местопребывание
правительства Маджипура, дом Короналя и Понтификса. Но память Лорда
Валентина знала много больше. Для него Алханрол означал Замковую Гору,
саму по себе планету, на склонах которой можно было потратить всю жизнь и
не успеть насытиться всеми чудесами Пятидесяти Городов. Алханрол - это
Замок Лорда Малибора на Горе, потому что Валентин так называл его, когда
был мальчиком, и сохранил привычку даже во время своего правления. Теперь
он мысленно видел этот замок, охватывающий вершину Горы, которая походила
на многорукое существо, протянувшее свои скалы и пики и альпийские луга, а
ниже - громадные долины и складки. Замок со многими тысячами комнат,
здание, которое как бы жило собственной жизнью и добавляло по собственному
желанию новые флигеля и пристройки. А Алханрол был также бугром над
Лабиринтом Понтификса, и сам противоположность Острова Леди. Леди жила во
Внутреннем Храме на согретом солнцем и омытой ветром высоте, окруженной
кольцом открытых террас, а Понтификс зарылся, как крот, глубоко в землю, в
самую нижнюю часть своего королевства, окруженную кольцами Лабиринта.
Валентин только однажды был в Лабиринте - по поручению Лорда Вориакса,
много лет назад, но воспоминание о винтовых пещерах все еще было свежо.
Алханрол также означал шесть рек, сбегавших со склонов Замковой Горы,
и животные-растения Стойендара, которые он скоро увидит, и деревья
Треймона, и каменные руины Веласьерской равнины, которые, как говорят,
существовали еще до появления человека на Маджипуре. Тонкая линия на
востоке стала шире, но вся еще была едва заметна. Валентин ощутил всю
обширность Алханрола, развертывающуюся перед ним, как титанический
свисток, и спокойствие, дарившее в его мозгу все время путешествия, сразу
растаяло. Он жаждал как можно скорее высадиться на берег и начать поход к
Лабиринту.
Он спросил Эйзенхарта:
- Когда достигнем земли?
- Завтра вечером, Милорд.
- Тогда сегодня устроим праздник. Лучшее вино для всех. И
представление на палубе.
Эйзенхарт серьезно посмотрел на него. Адмирал был аристократом среди
хьортов, более стройный, чем большинство его соплеменников, и имел до
странности сдержанные манеры, что Валентин находил несколько неприятным.
Леди весьма высоко ценила адмирала.
- Какое представление, Милорд?
Немного жонглирования. Мои друзья чувствуют ностальгическое желание
снова заняться этим ремеслом, вот как раз подходящий случай отпраздновать
благополучное окончание нашего плавания.
- Да, конечно, - сказал Эйзенхарт с официальным поклоном но ему явно
не нравились такие штучки на борту его флагмана.
Валентин предложил это из-за Залзана Кавола. Скандару было беспокойно
на корабле, он часто двигал своими четырьмя руками в ритме жонглирования,
хотя никаких предметов не держал. Ему было труднее, чем кому-либо другому
мириться с обстоятельствами в походе через Маджипур. Год назад Залзан
Кавол был королем в своей профессии, непревзойденным мастером
жонглирования, со славой едущего из города в город в своем поразительном
фургоне. Теперь же он был лишен всего. Фургон сгорел в лесах Пьюрифайна,
два брата остались там же, а третий - на дне океана.
Он больше не отдает приказания своим работникам и не видит их
повиновения, а вместо представления перед пораженной публикой, наполняющей
его карманы кронами, он идет теперь в кильватере от места к месту как
второстепенный персонаж. В Залзане Каволе копилась неиспользованная сила и
энергия. Это было видно по его лицу и поведению, потому что в прежние дни
его грубый характер выплескивался наружу, а теперь стал как бы
придавленным и вообще мягким, и Валентин понимал, что это признак тяжелого
внутреннего кризиса. Агенты Леди нашли Залзана Кавола на Террасе Оценки,
где он неуклюже и сонно выполнял черную работу и как бы покорился тому,
что будет заниматься ею до конца жизни.
- Хочешь поработать с факелами и ножами? - спросил его Валентин.
Залзан Кавол просиял.
- Еще бы! А ты видел эти щепки? - он указал на несколько здоровых
дубин фута в четыре длиной, лежавших кучей возле мачты. - Прошлой ночью,
когда все спали, мы с Ирфоном попрактиковались с ними. Если твой адмирал
не возражает, мы возьмем их вечером.
- Эти? Разве можно жонглировать такими длинными?
- Ты только получи разрешение адмирала, Милорд, а вечером сам
увидишь.
Все послеобеденное время труппа репетировала в большом пустом трюме.
Это было впервые после Илиривойна, а с тех пор, казалось, прошла вечность.
Однако, пользуясь импровизированным набором предметов, собранных
скандарами, все быстро вошли в ритм.
Валентин с жаром смотрел на них. Слит и Карабелла яростно
обменивались дубинками, Залзан Кавол, Ирфон и Роворн придумали
замысловатый новый обмен вместо того, который пропал со смертью их трех
братьев. На минуту показалось, что вернулись старые добрые времена
Фалкинкипа или Дюпорна, когда ничто не имело значения, кроме как быть
нанятым на фестиваль или в цирк, и самое главное было - держать
координацию руки и главы. Но те дни более не вернутся. Теперь труппа
ввязалась в политическую интригу со сменой Власти, и никто из них не
станет прежним. Эти пятеро обедали с Леди, делили жилье с Короналем, плыли
на свидание с Понтификсом; они уже стали частью истории, даже если
компания Валентина ни к чему не приведет. Но все-таки они снова
жонглировали, как если бы жонглирование было всем в их жизни.
Потребовалось много дней, чтобы собрать их всех во Внутреннем Храме.
Валентин думал, что Леди и ее иерархам достаточно закрыть глаза, чтобы
добраться до любого мозга на Маджипуре, но все оказалось не так просто:
связь была неточной и ограниченной. Первым делом нащупали скандаров на
внешней террасе. Шанамир был на Втором Утесе и по своей юношеской
бесхитростности быстро продвигался; Слит, не юный и не бесхитростный, тем
не менее тоже ухитрился попасть на Второй Утес, как и Виноркис. Карабелла
была как раз перед ними, на Террасе Зеркал, но ее по ошибке искали сначала
в другом месте. Отыскать Лизамон Холтен оказалось просто, так как она
внешне сильно отличалась от остальных пилигримов, но три бывших работника
Гарцвела - Панделон, Корделин и Тизм - прямо-таки растворились в населении
Острова, как невидимки, так что Валентину пришлось бы оставить их на
острове, если бы они не объявились в последний момент. Труднее всего
оказалось выследить Делиамбера. На Острове было много вруонов, некоторые
из них тоже были мелкими колдунами, поэтому было много ошибок в
установлении личности. Флот готовился к отплытию, а Делиамбера все еще не
нашли. Валентин в отчаянии разрывался между необходимостью двигаться
дальше и нежеланием уехать без своего самого полезного советника, но тут
вруон сам объявился в Нуминоре, никак не объяснив, где он был и как прошел
весь остров незамеченным. Итак, все собрались вместе.
На Замковой Горе Лорд Валентин имел свой круг приближенных, чьи имена
восстановились теперь в памяти Валентина, принцев и придворных, близких
ему с детства. Илидат, Стасилейн, Тонигорн были самыми близкими друзьями,
однако, хотя он чувствовал, что предан этим людям, все они стали страшно
далекими его душе, ему гораздо ближе были эти случайно собранные во время
странствий люди, и он думал, как он сумеет примирить эти две группы, когда
вернется в Замок.
В одном, по крайней мере, его успокоила его восстановленная память: в
Замке его не ждали ни жена, ни невеста, ни даже ни сколько-нибудь
значительная любовница, могущая оспаривать место Карабеллы рядом с ним.
Как принц и как молодой Корональ он жил, благодарение Божеству, свободным
от забот и привязанностей. И так нелегко будет показать двору, что
возлюбленная Короналя - простая женщина из нижнего города, странствующий
жонглер, а если бы его сердце было отдано кому-то раньше, было бы совсем
немыслимо требовать его обратно.
- Валентин! - окликнула Карабелла.
Ее голос вывел его из задумчивости. Он оглянулся. Она засмеялась и
бросила ему дубинку. Он поймал ее, как его учили, между большим пальцем и
остальными, так, чтобы головная часть дубинки была обращена к углу. Тут же
прилетела вторая дубинка от Слита и третья от Карабеллы. Он засмеялся и
послал дубинки кружиться над головой старым знакомым рисунком, бросал и
ловил, а Карабелла хлопала в ладоши и тоже бросала и ловила. Как хорошо
было снова жонглировать! Лорд Валентин, великолепный атлет с быстрым
глазом, ловкий во многих играх, но слегка прихрамывающий после давнего
падения с лошади, не умел жонглировать. Жонглирование было искусством
простого Валентина. На борту корабля он нес ауру авторитета, пришедшую к
нему, когда мать вылечила его мозг и чувствовал, что его компаньоны
держатся от него на некотором расстоянии, но тем не менее пытаются по
возможности видеть в нем прежнего Валентина из Зимрола. Поэтому ему было
особенно приятно, что Карабелла так непочтительно швырнула ему дубинку.
И работать с дубинками ему тоже было приятно, даже когда он уронил
одну, а пока поднимал, вторая стукнула его по голове, что вызвало
презрительное фырканье Залзана Кавола.
- Сделай так вечером, - сказал скандар, - и быть тебе неделю без
вина!
- Не бойся, - ответил Валентин. - Я уронил ее только для практики в
поднимании. Вечером ты таких ошибок не увидишь.
Их и в самом деле не было. Весь корабельный народ собрался на палубе,
когда зашло солнце. Эйзенхарт со своими офицерами занял платформу, откуда
было лучше всего видно; он позвал Валентина, предлагал ему почетное место,
но тот с улыбкой отказался. Эйзенхарт растерянно посмотрел на него, но
выражение его лица даже близко не соответствовало тому, каким оно стало
через несколько минут, когда Шанамир, Виноркис и Лизамон ударили в
барабаны и затрубили в трубы, из люка показались жонглеры и среди них -
Лорд Валентин Корональ, который начал весело швырять дубинки, блюда и
плоды, словно самый обыкновенный жонглер.
Если бы адмирал Эйзенхарт действовал по своему усмотрению, Валентину
была бы устроена в Стойене пышная встреча, вроде фестиваля в Пидруде во
время визита фальшивого Короналя. Но Валентин, узнав о планах Эйзенхарта,
тут же запретил это. Он еще не был готов требовать трон, публично обвинять
того, кто называл себя Лордом Валентином, или ждать какого-то почета от
горожан.
- Пока я не получу поддержки понтификса, - твердо сказал он адмиралу,
- я намерен спокойно идти и собирать силы, не привлекая особого внимания.
Так что никаких фестивалей для меня в Стойене не будет.
Итак, "Леди Тиин" причалила сравнительно незаметно в этом большом
порту на юго-западе Алханрола.
Хотя флот состоял из семи кораблей, а корабли Леди, достаточно
известные в гавани Стойена, обычно не прибывали в таком количестве, все
они спокойно, без каких-либо особо вычурных флагов, вошли в гавань.
Портовая администрация почти не задавала вопросов: корабли явно прибывали
по делам Леди, а ее дела были вне компетенции обычных чиновников.
Для подкрепления этой версии адмирал в первый же день разослал
агентов по району верфей покупать материал для парусов, пряности,
инструменты и тому подобное. Тем временем Валентин и его компания
потихоньку поселились в скромном торговом отеле.
Стойен был преимущественно портовым городом - экспорт - импорт,
склады, судостроение. Город с населением около пятнадцати миллионов
тянулся на сотни миль вдоль края громадного мыса, отделявшего Залив Стойен
от основной части Внутреннего Моря. Ближайшим портом от Острова был не
Стойен, а Алейсор, в тысячах милях к северу, но в этот сезон, когда
господствующие ветры вызывали течения, быстрее и легче было сделать долгое
путешествие до Стойена, чем рискнуть на более короткий, но более трудный
переход по Алейсору.
Пополнив запасы воды и продовольствия, они должны были плыть по
спокойному заливу вдоль северного берега Мыса Стойендар в тропический
Карсиден, а затем в Треймон, прибрежный город расположенный недалеко от
Лабиринта.
Стойен показался Валентину удивительно красивым. Весь мир был
плоским, едва двадцать футов над уровнем моря в самых высоких точках, но
жители города устроили удивительные платформы из кирпича, облицованные
белым камнем, чтобы создать иллюзию холмов. Среди этих платформ нет двух
одинаковых по высоте: одни едва достигали десяти футов, другие поднимались
в воздух на сотни футов. Весь район шел вверх гигантскими пьедесталами в
несколько десятков футов высотой и более четверти мили шириной. Некоторые
значительные здания имели собственные платформы и стояли, как на ходулях,
над окружающими домами. Чередование высоких и низких платформ создавало
потрясающий эффект.
Все, что выглядело явно механической причудой, смягчалось тропической
растительностью, равной которой Валентин еще не знал. В основании каждой
платформы росло множество деревьев с широкими кронами; их ветви,
переплетаясь, создавали непроницаемое покрывало. По стенам платформы
спускались каскады лиан. Широкие скаты, идущие с уровня улиц на платформы,
были окаймлены бетонными ящиками с группами кустов, узкие листья которых
поражали разнообразием расцветок. В больших облицованных парках города
были собраны все наиболее поразительные растения. Там были сады знаменитых
одушевленных растений, которые вообще-то были растениями, поскольку жили,
укоренившись на одном месте, и питались с помощью фотосинтеза, но казались
плотскими, потому что у них были трубчатые тела, качающиеся и
изгибающиеся, руки, двигающиеся в различных направлениях, пристально
глядящие глаза. Хотя они получали достаточно питания от солнца и воды, они
всегда были не прочь сожрать и переварить какое-нибудь мелкое живое
существо, если удалось его схватить. Элегантно рассаженные группы этих
растений окруженных низкой каменной стеной, как с декоративной, так и с
предупреждающей целью, были в Стойене повсюду. Валентин находил в них
какое-то зловещее очарование. Он подумал даже, нельзя ли будет привезти
такую коллекцию в Горный Замок.
- У меня от них мурашки по коже, - сказал Слит. - А тебе они
нравятся, Милорд?
- Не то, чтобы нравится. Они интересные.
- Может, ты и тех, людоедских, привезешь?
- Конечно! - воскликнул Валентин.
Слит только застонал. Но Валентин не обратил на это внимания. Взяв за
руки Слита и Карабеллу, он сказал:
- Каждый Корональ что-то добавляет к замку: библиотеку, обсерваторию,
парапет, оружейную палату, пиршественный зал, палату трофеев, и с каждым
правлением Замок рос, изменялся, становился богаче и сложнее. Я так
недолго пробыл Короналем, что не успел даже обдумать, что вложу в него. Но
скажите: какой Корональ видел Маджипур так, как я? Кто путешествовал так
далеко и с такими переживаниями? Чтобы отметить свои приключения, я соберу
все странные растения которые я видел: и плотоядных, и этих одушевленных,
и деревья-пузыри, и пару деревьев двика, и рощу огненных пальм, сенситивы
и поющий папоротник - все чудеса, виденные нами. В Замке нет ничего
подобного, лишь маленькая оранжерея, устроенная Лордом Конфалумом, а я
увеличу ее! Сад Лорда Валентина! Звучит, как по-вашему?
- Это будет чудесно, Милорд, - сказала Карабелла.
Слит кисло заметил:
- Я не хотел бы гулять среди плотоядных растений ни в саду Лорда
Валентина, ни в герцогствах Ни-мойи и Пилиплока.
- Мы не заставим тебя гулять по саду - смеясь, сказал Валентин.
Но пока Валентин не поселится снова в Замке Лорда Валентина, не будет
никаких прогулок и никаких садов. А он целую неделю бездельничает в
Стойене, ожидая, пока Эйзенхарт пополнит свои запасы. Три корабля,
груженые нужными острову товарами, собирались вернуться обратно на Остров;
остальные пойдут за Валентином, как тайный эскорт. Леди дала ему более
сотни своих крепких телохранителей под командой грозного иерарха Лоривейд;
они не были воинами в точном смысле слова, потому что на Острове не бывало
насилия после последнего вторжения туда метаморфов несколько тысяч лет
назад, но это были компетентные и бесстрашные мужчины и женщины, преданные
Леди и готовые отдать жизнь за восстановление гармонии в королевстве. Они
были ядром частной армии - первой такой военной силы, организованной на
Маджипуре, если не считать древних времен.
Наконец флот был готов к отплытию. Первыми ушли корабли,
возвращающиеся на остров. Они отплыли на северо-запад ранним утром Второго
дня. Остальные ждали до полудня Морского дня и поплыли в том же
направлении, но с наступлением темноты свернули на восток, в залив.
Длинный и узкий мыс Стойендар выходил из центрального массива
Алханрола, как колоссальный палец. На его южной, морской стороне было
нестерпимо жарко. На этом побережье, покрытом джунглями и заполненным
насекомыми, почти не было поселений. Основная часть населения
группировалась вдоль берега залива; там были большие города через каждую
сотню миль, а между ними непрерывная линия рыбачьих деревушек, мелких
городков и фермерских округов. Сейчас здесь было начало лета и на почти
неподвижной воде залива лежала плотная дымка дары. Флот остановился на
день в Карсидене, где берег поворачивал к северу, а затем двинулся к
Треймону.
Валентин проводил много времени в своей каюте, осваивал обруч, данный
ему Леди. Через неделю он овладел искусством впадать в легкий дремотный
транс - научился отпускать мозг ниже порога сна с полной готовностью
поднять его снова, и в то же время сознавать внешнее окружение. В таком
состоянии транса он мог, пусть слегка и без большой силы, входить в
контакт с другими мозгами, мысленно пройти по кораблю и отметить ауру
спящих, поскольку спящий мозг более уязвим для такого проникновения, чем
бодрствующий. Он мог слегка коснуться мозга Карабеллы, Слита, Шанамира,
передать им свое изображение или доброе пожелание. Добраться до мозга
малознакомых, как например, плотника Панделон или иерарха Лоривейд, было
пока еще трудно, разве, что короткими фрагментарными вспышками, а вот
коснуться мозга нечеловеческого происхождения вообще не удавалось, даже
когда дело касалось хорошо знакомых вроде Залзана Кавола, Кона или
Делиамбера. Но Валентин продолжал учиться и чувствовал, что его умение
растет с каждым днем. Да по существу это и был род жонглирования, потому
что он так же занимал положение
...Поділитися у соцмережах
