Жанр: Электронное издание
VALCASTL
...еть меня? Но, пожалуйста, не давай мне
королевских титулов. Для меня вполне достаточно жонглерской жизни, даже
если мои сны и летают иногда выше.
Ее взгляд не дрогнул.
- Хочешь еще чаю?
- Я обещал скандару вернуться рано утром, так что мне скоро пора
идти. Что еще ты мне можешь сказать?
- Толкование окончено.
Это было неожиданностью для Валентина. Он ждал интерпретаций,
анализа, толкований, советов, а получил только...
- Я упал с высоты и должен подняться обратно. И это все, что ты
скажешь за реал?
- В наше время все дорожает, - сказала она беззлобно. - Ты считаешь
себя обманутым?
- Отнюдь нет. В какой-то мере это было ценно для меня.
- Сказано вежливо, но не от души. Однако ты и в самом деле получил
здесь кое-что ценное. Со временем это станет тебе ясным. - Она встала,
Валентин тоже. Вокруг нее была аура доверия и силы. - Я желаю тебе
счастливого пути и безопасного подъема.
12
Когда он вернулся от толковательницы снов, первым его приветствовал
Стифон Делиамбер. Тихим ранним утром маленький вруон занимался возле
фургона чем-то вроде жонглирования какими-то кристаллическими черепками с
ледяным блеском; но это было колдовское жонглирование, потому что
Делиамбер лишь делал вид, что бросает и ловит, а на самом деле черепки
двигались силой его мысли. Он стоял под блестящим каскадом, и сверкающие
кусочки вились над ним по кругу, как венок яркого света, и оставались
наверху, хотя Делиамбер не касался их.
Когда Валентин подошел, вруон махнул кончиком щупальца, и прозрачные
осколки тут же собрались в плотный ком. Делиамбер ловко выхватил его из
воздуха и показал Валентину.
- Куски храмового здания из Долорна - города гейрогов, который
расположен в нескольких днях пути отсюда к востоку. Город магической
красоты. Ты бывал там.
Загадки ночи, проведенной у толковательницы снов, еще тяжело давили
на Валентина, и он не разделил пристрастия Делиамбера к разговорам с
раннего утра. Он пожал плечами и сказал:
- Не помню.
- Запомнил бы, если бы был. Город света, город застывшей поэзии! -
Вруон щелкнул клювом, что означало улыбку. - А возможно, ты не можешь
вспомнить. Полагаю, что не можешь: у тебя слишком много утеряно. Но ты
довольно скоро снова будешь там.
- Как снова? Я никогда там не был.
- Если ты когда-нибудь был там, то будешь снова, когда мы туда
приедем. Если же нет - нет. Но как бы это ни было для тебя, Долорн - наша
следующая остановка. - Озорные глаза Делиамбера пронизывали Валентина. - Я
вижу, ты многое узнал от Тизаны.
- Пропусти меня, Делиамбер.
- Она замечательная, не так ли?
Валентин попытался пройти мимо.
- Ничего я не узнал. Зря потратил вечер.
- Ох, нет, нет. Время никогда не тратится зря. Дай руку, Валентин. -
Сухое упругое щупальце обвелось вокруг пальцев Валентина. - Я знаю,
хорошо: время никогда не тратится зря. Куда бы мы ни пошли, что бы мы ни
делали, все это воспитывает. Даже если мы не сразу познаем урок.
- Тизана сказал мне примерно то же самое, когда я уходил, - угрюмо
пробормотал Валентин. - Но что я узнал? Я снова видел во сне Короналя и
Понтификсов. Я поднимался и спускался по горным тропам. Толковательница
снов глупо пошутила над моим именем. Лучше бы я этот реал потратил на вино
и лакомства. Нет, я ничего не достиг.
Он попытался освободить руку, но вруон удержал ее с неожиданной
силой. У Валентина было странное ощущение, что через его мозг
прокатываются аккорды печальной музыки, и где-то под поверхностью его
сознания мелькнуло и исчезло изображение чего-то вроде морского дракона,
но он не мог разглядеть его как следует. Значение ускользнуло от него. Ну
и пусть: он боялся узнать, что там шевельнулось. Темная, непонятная
тревога захлестнула его душу. На минуту ему показалось, что дракон в
глубинах его существа поднялся и поплыл вверх через мрак его затуманенной
памяти к уровню создания. И это испугало Валентина. Знание, страшное,
угрожающее знание скрывалось в нем и теперь грозило вырваться. Он
сопротивлялся. Он боролся. Он видел, что маленький Делиамбер уставился на
него с пугающей интенсивностью, как бы пытаясь дать ему необходимую силу,
чтобы принять это темное значение, но Валентин не хотел этого. Он грубо
вырвал руку и, спотыкаясь пошел к фургону скандаров. Сердце его
колотилось, в висках стучало, голова кружилась. Сделав несколько
неуверенных шагов, он повернулся и сердито спросил.
- Что ты со мной сделал?
- Просто дотронулся до твоей руки.
- И причинил мне сильную боль!
- Я дал тебе доступ к твоей собственной боли, - спокойно ответил
Делиамбер. - Больше ничего. Ты носишь в себе боль, но ты ее не чувствовал.
И она старается проснуться в тебе и предупредить это нельзя.
- Я хочу предупредить это.
- У тебя нет иного выбора, кроме как прислушиваться к голосам
изнутри. Борьба уже началась.
Валентин покачал болевшей головой.
- Я не желаю ни боли, ни борьбы. Прошлую неделю я был счастлив.
- И был счастлив, когда видел сны?
- Эти сны скоро кончатся. Они, видимо, предназначались для кого-то
другого.
- Ты так думаешь?
Валентин помолчал.
- Я хочу, чтобы мне позволили быть тем, кем мне хочется.
- А именно?
- Странствующим жонглером. Свободным человеком. Зачем ты мучаешь
меня, Делиамбер?
- Я был бы рад, если бы ты стал жонглером, - мягко сказал вруон. - Я
не хочу огорчать тебя. Но желания человека часто имеют мало связи с тем,
что ему предназначено на великом свитке.
- Я буду мастером-жонглером, - упрямо заявил Валентин. - Не больше и
не меньше.
- Желаю тебе этого, - любезно сказал Делиамбер и ушел.
Валентин медленно выдохнул. Все его тело было напряжено, и он
опустился на землю. Тревога не оставляла его. Мучительные сны, корчащиеся
драконы в душе знаки и предзнаменования..
Карабелла вышла из фургона и стояла над Валентином, пока он пытался
расслабиться.
- Дай я помогу, - сказала она, и ее сильные пальцы проникли глубоко в
скованные мышцы его шеи и спины. Под ее усилием напряжение уменьшилось, но
настроение осталось мрачным.
- Толкование не помогло тебе? - тихо спросила она.
- Нет.
- Ты можешь рассказать о нем?
- Пожалуй, нет.
- Как хочешь.
Но она явно ждала. Глаза ее были встревожены, в них было тепло и
сочувствие.
- Я почти не понял того, что говорила та женщина, - сказал он. - И не
хочу рассказывать об этом.
- А когда захочешь, Валентин, я здесь. Когда почувствуешь
необходимость сказать кому-то...
- Не сейчас. А может, никогда.
Он чувствовал, что она тянется к нему, желая облегчить боль его души,
как сняла напряжение с его тела. Он чувствовал, что ее захлестывает любовь
к нему. И он сказал, запинаясь:
- Толковательница сказала мне...
- Да?
Нет. Говорить о таких вещах означало дать им реальность, а они
нереальны, абсурдны, фантастичны.
- Она сказала бессмыслицу. Это не стоит обсуждения.
Их глаза встретились. Он отвел свои.
- Можешь ты понять? - резко сказал он. - Чокнутая старуха наговорила
мне кучу вздора, и я не хочу обсуждать его ни с тобой, ни с кем-нибудь
другим. Толкование было сделано для меня, и я не собираюсь делиться им. -
Он увидел смятение на ее лице. В другое время он проболтался бы, но сейчас
сказал уже совсем другим тоном:
- Принеси мячи, Карабелла.
- Сейчас?
- Да.
- Но...
- Я хочу, чтобы ты научила меня обмену между жонглерами.
- Прошу тебя... Мы же через полчаса бросим!
- Прошу так же и я, принеси мячи, - повторил он настойчиво.
Она кивнула, пронеслась по ступенькам фургона и тут же вернулась с
мячами. Они отошли в сторону, на открытое место. Карабелла бросила ему три
мяча и нахмурилась.
- В чем дело? Спросил он.
- Плохая идея - осваивать новую технику, когда мозг встревожен.
- Это меня успокоит. Давай попробуем.
- Как хочешь.
Она начала жонглировать своими тремя мячами для разминки. Валентин
стал делать то же, но руки его были холодные, пальцы не слушались, ему
трудно было делать даже самые простые упражнения, и он то и дело ронял
мячи. Карабелла ничего не говорила и продолжала жонглировать, в то время
как он выпускал один преждевременный контакт за другим. Раздражение его
росло. Она не говорила ему больше, что сейчас неподходящий момент для
работы, но ее молчание, ее взгляды и даже поза говорили сильнее слов.
Валентин безнадежно пытался поймать ритм. Ты упал с высокого места, -
слышал он слова толковательницы, - и теперь должен взбираться туда снова.
Он прикусил губу. Как он может сосредоточиться, когда в него вторгается
такое? Рука и глаз, думал он, рука и глаз, все остальное забудь. Тем не
менее, Лорд Валентин, этот подъем ждет тебя, и не я его тебе предлагаю.
Нет. Нет. Нет. Руки его тряслись, пальцы были, как сосульки. Он сделал
неправильное движение, и мячи разлетелись в стороны.
- Пожалуйста, Валентин... - ласково сказала Карабелла.
- Принеси дубинки.
- Это будет еще хуже. Ты хочешь сломать палец?
- Дай дубинки.
Пожав плечами, она собрала мячи и ушла в фургон. Появился Слит,
зевнув, кивнув Валентину. Начиналось утро. Вышел один из скандаров и полез
под фургон исправлять что-то. Вышла Карабелла с шестью дубинками. За ней
шел Шанамир. Он на ходу поздоровался с Валентином и пошел кормить
животных. Валентин взял дубинки. Чувствуя на себе спокойный взгляд Слита,
он встал в позу жонглера, бросил одну дубинку вверх и промахнулся в
захвате. Никто ничего не сказал. Ему удалось последовательно кидать три
дубинки, но не более тридцати секунд, а затем они упали, и одна
чувствительно ударила его по ноге. Валентин перехватил взгляд Делиамбера,
наблюдавшего издали, и снова поднял дубинки. Карабелла, стоя напротив него
терпеливо жонглировала своими дубинками и намеренно не смотрела на
Валентина. Он подобрал дубинки, начал снова, уронил две, еще раз начал и
неудачно подвернул большой палец. Он попытался сделать вид, что все в
порядке, снова поднял дубинки, но тут подошел Слит и слегка взял его за
оба запястья.
- Не нужно, - сказал он. - Отдай мне дубинки.
- Я хочу практиковаться.
- Жонглирование - не терапия. Ты чем-то расстроен, и это будет
отражаться на твоем расчете времени. Если ты будешь продолжать, то
расстроишь свой ритм и на несколько недель выйдешь из строя.
Валентин попытался вырвать руки, но Слит держал их с удивительной
силой. Карабелла спокойно жонглировала в нескольких шагах от них. Через
минуту Валентин сдался. Пожав плечами, он отдал дубинки Слиту, и тот унес
их обратно в фургон. Через минуту вышел Залзан Кавол и прогудел:
- Все в фургон! Поехали!
Дорога к гейрогскому городу Долорну вела их на восток через мирную
фермерскую местность, зеленую и плодородную под наблюдением летнего
солнца. Как и большинство мест Маджипура, эта местность была плотно
заселена, но разумное планирование создало большие сельскохозяйственные
зоны, окаймленные полосками-городами, так что фургон весь день ехал час
через фермы, час через город, и опять через фермы: и через город. Здесь, в
ущелье Долорна, расположенном ниже Фалкинкипа, климат особенно
благоприятствовал земледелию, потому что северный конец Ущелья был открыт
полярным грозам с ливнями, которые постоянно заливают умеренную
арктическую область Маджипура, а субтропическая жара умеряется мягкими
прогнозируемыми осадками. Все росло круглый год. Сейчас, например, было
время уборки желтых клубней стаджи, из которой делали хлеб, и посадки
таких фруктов, как найк и глин.
Красота ландшафта рассеяла сумрачное настроение Валентина. Он
постепенно перестал думать, о чем не следовало и позволил себе радоваться
бесконечному ряду чудес планеты Маджипур. Черные тонкие стволы деревьев
найк, посаженные строгим и сложным геометрическим узором, покачивались на
горизонте; бригады фермеров - хьортов и людей в деревенских костюмах
двигались через поля стаджи, как вражеская армия, выкапывая тяжелые
клубни. Фургон спокойно шел то по району ручьев и озер, то по травянистой
равнине.
Уже ближе к середине дня они прибыли в особенно красивое место - в
один из многих лесных заповедников. На воротах висела светящаяся зеленая
табличка с надписью:
ЗАПОВЕДНИК ПОЛЫХ ДЕРЕВЬЕВ
Здесь расположена замечательная девственная полоса полых деревьев
Долорна. Эти деревья выделяют газ легче воздуха и он поддерживает верхние
ветви. Достигнув зрелости, стволы и корневая система атрофируются, а ветви
становятся эпифитными и почти целиком зависят от питающей их атмосферы.
Иногда в очень старом возрасте дерево полностью порывает контакты с землей
и плывет искать новую колонию. Полные деревья имеются в Зимроле и
Алханроле, но в последнее время их стало мало. Эта роща посажена для
народа Маджипура по официальному декрету 12-го Понтификса Конфалума
Короналем Лордом Престимионом.
Жонглеры молча шли пешком по лесной дороге в течение нескольких
минут, но не видели ничего необычного. Затем шедшая впереди Карабелла
пролезла через заросли густого сине-черного кустарника и вскрикнула в
изумлении. Валентин подбежал к ней. Она стояла среди чудес.
Всюду росли полные деревья на разных стадиях роста. Молодые, не выше
Делиамбера, выглядели на редкость неуклюжими кустами с толстыми вздутыми
ветвями необычного серебряного оттенка, которые выходили углами из
коротких толстых стволов. У деревьев высокой в пятнадцать-двадцать футов
стволы начинали утончаться, ветви вздувались, а у более старых деревьев
стволы совсем съеживались и выглядели веревками-оттяжками, крепящими
плавучие кроны к грунту. Кроны плавали высоко, покачиваясь на легком
ветру, безлистые, распухшие, с раздутыми ветвями. Серебряный цвет молодых
деревьев с возрастом становился блестящим и прозрачным, так что деревья
казались стеклянными и ярко сверкали на солнце. Даже Залзана Кавола,
похоже поразила красота деревьев и их необычность. Он подошел к самому
высокому и осторожно, почти благоговейно охватил пальцами узкий ствол.
Валентин подумал, что скандар хочет сломать его и пустить полое дерево
летать, как воздушный змей, но нет, Залзан Кавол просто измерил толщину
ствола и тут же отошел, бормоча что-то.
Они довольно ходили среди полых деревьев, разглядывали поросль,
смотрели на стадии роста, постепенное сужение стволов и утолщение веток.
Деревья были без листьев и, наверное не имели и цветов. Трудно было
поверить, что это вообще растения, настолько они казались стеклянными. Это
было магическое место. Дурное настроение Валентина ушло окончательно.
Стоит ли задумываться, когда кругом такая красота?
- Лови! - крикнула Карабелла.
Она заметила перемену в нем, сбегала к фургону за мячами и теперь
бросила ему три мяча. Он легко вошел в основной ритм.
Карабелла стояла в нескольких шагах от него. Три-четыре минуты они
жонглировали независимо друг от друга, но потом вошли в симметричные фазы
и стали работать в одном ритме. Теперь они жонглировали, зеркально отражая
друг друга, и Валентин почувствовал, как с каждым циклом бросков на него
нисходит все более глубокое спокойствие. Он покачивался и напевал. Деревья
бросали на него отраженный свет. Мир был тих и ясен.
- Когда я скажу, - спокойно произнесла Карабелла, - бросай мяч из
правой руки в мою левую на точно такую же высоту, как бросаешь себя.
Раз... два... три... четыре... пасс!
И на "пасс" он бросил ей мяч, а она ему. Он сумел достаточно точно
поймать его, не сбиваясь с ритма и продолжая свой каскад, и отсчитывал
время, чтобы бросить снова.
Вначале это было трудно, труднее всего, что он делал до сих пор,
однако после нескольких пассов он уже делал это без боязни, и обмен прошел
так гладко, словно они практиковались несколько месяцев. Валентин понимал,
что это необычно, что никто не овладевает таким сложным маневром с первой
попытки, но, как и раньше, он поместил себя в область, где не существовало
ничего, кроме руки и глаза и летающих мячей, и промах стал не только
невозможным, но и немыслимым.
- Эй! - крикнул Слит. - Идите сюда!
Он тоже жонглировал. Валентин был недоволен таким усложнением задачи,
но заставил себя остаться в автоматическом режиме - бросать, когда кажется
нужным, хватать то, что пришло и все время держать оставшиеся у него мячи
в движении. Так что, когда Слит и Карабелла начали обмен мячами, Валентин
смог включиться и поймал мяч от Слита.
"Раз-два, раз-два", - считал Слит, заняв положение между Валентином и
Карабеллой и сделав себя ведущим. Он поочередно бросал им мячи, и долгое
время ритм оставался неизмененным, но затем ускорился, что Валентин уже не
мог успеть за ним. В воздух вдруг взлетели десятки мячей - по крайней
мере, так показалось - и Валентин поспешно хватал их, ронял и наконец со
смехом повалился в теплую траву.
- Значит, есть все-таки пределы твоей ловкости, - шутливо спросил
Слит. - А то я уж начал думать, что ты вообще не смертный.
Валентин засмеялся.
- Боюсь, что достаточно смертный.
- Обедать! - крикнул Делиамбер.
Он приглядывал за котелком с тушеным мясом, подвешенным на треноге
над огнем. Скандары, занимавшиеся тренировкой в другой части рощи,
появились, как из под земли и тут же принялись накладывать себе еду.
Виноркис тоже поторопился наполнить свою тарелку. Валентин и Карабелла
были последними, но это их не огорчило. Валентин покрылся честным потом
хорошо выполненной работы, кровь стучала в голове, и его долгая ночь с
необъясненными снами казалась далеко позади, как что-то, оставленное в
Фалкинкипе.
Весь день фургон спешил на восток. Теперь это была явно гейрогская
страна, населенная почти исключительно гладкоголовой эмееподобной расой.
Когда наступила ночь, труппа все еще была на полпути от Долорна, где
Залзан Кавол добился какого-то театрального ангажемента. Делиамбер
сообщил, что неподалеку есть гостиница, и они поехали туда.
- Раздели со мной постель, - сказала Валентину Карабелла.
В коридоре они встретили Делиамбера, который остановился, коснулся их
рук кончиком щупальца и пробормотал:
- Приятных снов.
- Приятных снов, - автоматически ответила Карабелла.
Но Валентин не дал обычного ответа, потому что прикосновение
колдовской плоти вруона вызвало шевеление дракона в его душе, и он снова
стал беспокойным и серьезным, каким был до посещения чудесной рощи. Можно
было подумать, что Делиамбер стал врагом спокойствия Валентина, поднимал в
нем необъяснимый страх и неуверенность, против которых у Валентина не было
защиты.
- Пошли, - хрипло сказал он Карабелле.
- Спешишь? - она засмеялась легким звенящим смехом, но смех ее тут же
замер, когда она взглянула на лицо Валентина. - Валентин, что с тобой? В
чем дело?
- Ничего.
- Ничего?
- Разве я не могу поддаться настроению, как всякий человек?
- Когда твое лицо вот так меняется - кажется, будто тень заслоняет
солнце. И так неожиданно...
- Что-то в Делиамбере, - сказал Валентин, - озадачивает и тревожит
меня. Когда он коснулся меня...
- Делиамбер безвредный. Думаю, как все колдуны, особенно вруонские и
маленькие. В очень маленьком народе всегда темное лукавство. Но тебе
нечего бояться Делиамбера.
- Это правда? - он закрыл дверь и обнял Карабеллу.
- Правда, - сказала она. Тебе не нужно бояться никого, Валентин. Ты с
первого взгляда нравишься всем. В мире нет никого, кто повредил бы тебе.
- Хотел бы я этому верить, - сказал он, когда она потянула его на
постель. Он целовал ее сначала нежно, потом более страстно, и скоро их
тела сплелись. Он не был с ней близок больше недели и ждал с упоением и
желанием. Но инцидент в коридоре украл его желание, оставил его оцепенелым
и отстраненным, и это удивляло и расстраивало его. Карабелла, вероятно,
чувствовала его холодность, но не обращала внимания, потому что ее
энергичное тело искало его страсти. Он вынудил себя ответить и скоро был
почти так же пылок, как и она, но как бы стоял в стороне от собственных
ощущений, был только зрителем их любви.
Все быстро кончилось, и стало темно, хотя лунный свет проникал в окно
и бросал холодный свет на их лица.
- Приятных снов, - прошептала она.
- Приятных снов, - ответил он.
Она уснула почти сразу же, а он лежал рядом с ее теплым телом, и
спать ему не хотелось. Через некоторое время он отодвинулся, лег в любимую
позу для сна - на спине, сложив руки на груди, но сон не приходил, только
легкая дремота. Он считал блавов, представлял себя жонглирующим со Слитом
и Карабеллой, пытался расслабить тело по одному мускулу, но ничто не
помогало. Он приподнялся на локте и посмотрел на Карабеллу.
Она видела сон. На щеке подрагивали мышцы, глаза двигались под
закрытыми веками, груди поднимались и опускались в резком ритме; она
прижала пальцы к губам и бормотала что-то несвязное. Ее худощавое тело
казалось таким красивым, что Валентину захотелось прикоснуться губами к
маленьким твердым соскам, но мешать человеку, видящему сон, было
грубостью, непростительным нарушением приличий. Так что он ограничился
тем, что смотрел на нее и любил издали.
Карабелла в ужасе вскрикнула. Глаза ее открылись, но ничего не видели
- знак послания. По телу ее пробегала дрожь. Она, еще спящая и видящая
сон, повернулась к Валентину. Она стонала и всхлипывала, и он обнял ее,
чтобы дать ей сон-помощь, сон-покой, защитить ее от тьмы духа, и, наконец,
ярость сна ушла и тело ее обмякло и расслабилось.
Она еще некоторое время лежала тихо и Валентин подумал, что она спит
обычным мирным сном. Нет. Она проснулась, но не шевелилась, как будто
рассматривала свой сон, боролась с ним и пыталась вывести его в область
яви. Вдруг она села и прижала руки к губам. Глаза ее были дикие и
остекленевшие.
- Милорд! - прошептала она, отодвинулась от него, отползла, как краб,
на край постели, одной рукой прикрывая грудь, а другой - лицо. Губы ее
дрожали. Валентин потянулся к ней, она в ужасе отпрянула и свалилась на
пол, где испуганно съежилась, пытаясь прикрыть свою наготу.
- Карабелла... - растерянно позвал Валентин.
Она подняла на него глаза.
- Лорд... Лорд... пожалуйста, оставь меня Лорд... - Она снова
опустила голову и сделала пальцами обеих рук знак горящей звезды, жест
повиновения, который делают только перед Короналем.
Думая, что, может быть, не ей, а ему приснился сон, который все еще
длится, Валентин встал, увидел одежду Карабеллы, брошенную на его одежду.
Она скорчилась в стороне, ошеломленная и дрожащая. Он хотел успокоить ее,
но она отскочила и согнулась еще больше.
- В чем дело? - спросил он. - Что случилось?
- Я видела во сне, что ты... - Она запнулась. - Так реально, так
страшно.
- Расскажи. Я растолкую твой сон, если смогу.
- Его нечего толковать. Он говорит сам за себя. - Она снова сделала
ему знак горящей звезды и продолжала тихо, спокойно, без интонаций: - Я
видела во сне, что ты истинный Корональ Лорд Валентин, что у тебя похитили
власть и твою память, поместили в другое тело и выпустили недалеко от
Пидруда, чтобы ты скитался и жил в праздности, в то время как кто-то
другой правит вместо тебя.
Валентин почувствовал себя на краю бездны, и земля осыпалась под его
ногами.
- Это было послание? - спросил он.
- Да, послание. Не знаю, от кого - от Леди или от Короля, но это не
мой сон, он был как-то помещен в мой мозг со стороны. Я видела тебя,
Лорд...
- Перестань называть меня так.
- ...на вершине Замковой Горы, ты стоял лицом к лицу с другим Лордом
Валентином, с тем черноволосым, перед которым мы жонглировали, в потом ты
спустился с горы, чтобы ехать в великой процессии по всем странам, и когда
ты был на юге, в моем родном городе Тил-омоне, тебе дали наркотик,
усыпили, пересадили в это тело и выбросили тебя. Не было никого мудрее
тебя, но у тебя колдовством отняли твои королевские силы. А я касалась
тебя, Лорд, я делила с тобой ложе и была фамильярна с тобой на тысячу
ладов, и как я теперь получу прощение, Лорд?
- Карабелла!
Она дрожала от страха.
- Взгляни на меня, Карабелла.
Она покачала головой. Он встал рядом с ней на колени, коснулся рукой
ее подбородка. Она вздрогнула, словно он обжег ее кислотой. Ее тело
застыло в напряжении. Он снова дотронулся до нее.
- Подними голову, ласково сказал он, - посмотри на меня.
Она медленно, робко взглянула на него, как смотрят на солнце, боясь
его яркости.
- Я Валентин-жонглер, и больше никто.
- Нет, Лорд.
- Корональ черноволосый, а у меня золотистые волосы.
- Умоляю тебя, Лорд, оставь меня в покое. Я боюсь тебя.
- Ты боишься странствующего жонглера?
- Того, кто ты сейчас, я не боюсь. Ты мой друг, и я тебя люблю. Я
боюсь того, кем ты был, Лорд. Ты был рядом с Понтификсом и пил королевское
вино. Ты ходил по громадным залам Горного Замка. Ты знал полнейшую власть
над миром. Это был истинный сон, Лорд, он был отчетлив и ясен, как наяву,
и не может быть никаких сомнений, что это послание. И ты настоящий
Корональ, а я касалась твоего тела, и ты касался моего, а это святотатство
- чтобы такая простая женщина, как я, подходила к Короналю так близко. И
за это я умру.
Валентин улыбнулся.
- Даже если я и был когда-то Короналем, милая, то в другом теле, а в
том, которое ты обнимала ночью, ничего святого нет. Но никогда не был
Короналем.
Она пристально смотрела на него. Голос ее дрожал уже меньше, когда
она с
...Поділитися у соцмережах
