Жанр: Электронное издание
UNARMED
...дивляться?
РЭБА. Признаться, я бы на вашем месте...
РУМАТА. Бросьте, дом Рэба. Это же так понятно. Цупик свое дело
сделал: раздавил книгочеев и ремесленников, а сегодня перебил всех
враждебных вам дворян... Кстати, малолетнего герцога вы не прикончили?
РЭБА. Что за мысль!
РУМАТА. Ну и вот. Цупик стал бесполезен и, следовательно, опасен.
Теперь вы загоните штурмовиков в казармы, и в вашем Арканаре воцарится
восхитительная могильная тишина.
Пауза.
РЭБА. Скажите, дон Румата, вы не знакомы с доном Кондором?
РУМАТА. Не имею чести.
РЭБА. Соанский генеральный судья... Он сейчас в Эсторе... Нет?
Ну, хорошо. Вернемся к нашему делу. Я жду вашего признания, дон
Румата. Поверьте, признание ничем вам не грозит.
РУМАТА. Мне не грозит. Оно грозит вам.
Рэба поднимается из-за стола и, заложив руки за спину, идет по
апартаменту.
РЭБА. Хорошо. Видимо, начать придется все-таки мне. Давайте
посмотрим, в чем замечен дон Румата Эсторский за год своей загробной
жизни в герцогстве Арканарском. А вы потом объясните мне смысл всего
этого. Согласны?
РУМАТА. Мне бы не хотелось давать опрометчивых обещаний. Но я с
интересом вас выслушаю.
РЭБА. Мною были предприняты некоторые действия против так
называемых книгочеев, ученых и прочих бесполезных и вредных для
герцогства людей. Эти действия за последний год стали встречать некое
странное сопротивление. Кто-то неведомый, но весьма энергичный,
выхватывал у меня из-под носа и прятал самых важных, самых отпетых и
отвратительных преступников - безбожного астролога Багира, преступного
алхимика Синду, мерзкого памфлетиста Цурэна и иных, рангом поменьше.
Кто-то похищал, спасая от справедливого уничтожения, богохульные
библиотеки, развращающие картины, отвратительные астрологические н
химические приборы. Кто он?
РУМАТА. Продолжайте.
РЭБА. Кто-то при поистине фантастических обстоятельствах,
заставляющих вспомнить о враге рода человеческого, освободил из-под
стражи чудовище разврата и душегуба, атамана крестьянских бунтов Арату
Горбатого, и тот сейчас же пошел снова гулять по восточным областям
герцогства, обильно проливая благородную кровь... Ну?
РУМАТА. Верю. Он сразу показался мне решительным человеком.
РЭБА. Ага! Вы признаетесь?
РУМАТА. В чем?
Рэба возвращается за стол.
РЭБА. Я продолжаю. На спасение этих растлителей душ вы, дон
Румата, по моим очень неполным подсчетам, потратили не менее пуда
золота... Ваше золото? (Он выхватывает из стола мешочек и высыпает на
стол звонкие золотые кружочки.) Одного этого золота достаточно, чтобы
сжечь вас на костре! Это дьявольское золото! Человеческое искусство не
в силах изготовить металл такой чистоты!
РУМАТА. Вот тут вы молодец. Этого мы не учли.
РЭБА. И вообще вы ведете себя неосторожно, дон Румата. Я все
время так волновался за вас... Вы такой дуэлянт, такой задира! Три
десятка дуэлей за год! Три десятка блистательных побед! И ни одного
убитого... Вывихнутые руки, царапины на задних частях, синяки от
ударов плашмя не в счет... Вы - мастер. Вы, несомненно, продали душу
дьяволу, ибо только в аду можно научиться этим невероятным, сказочным
приемам боя. Я готов даже допустить, что это умение было дано вам с
условием не убивать. Хотя трудно представить себе, зачем дьяволу
понадобилось такое условие...
РУМАТА. Довольно. Хватит пустой болтовни. Где моя девушка? Где
Будах?
Рэба дрожащей рукой утирает вспотевшее лицо.
РЭБА. В надежном месте, разумеется.
РУМАТА. Не морочьте мне голову. Где они? Немедленно доставьте их
сюда!
РЭБА. Не будем торопиться. Мне они самому нужны. Геморрой, знаете
ли... другие старческие слабости... Ведь ваша невеста - она, знаете
ли, штучка. А! Шельмочка этакая. Цупика, знаете ли, - нехорошо
говорить дурно о покойниках, но это был жестокий и мстительный человек
- за нос укусила, представляете?
Румата вскакивает. Рэба тоже поднимается. Монахи за его спиной
делают шаг вперед и угрожающе направляют в сторону Руматы острия шпаг.
РУМАТА. Слушайте, Рэба! Я с вами не шучу. Если с Кирой и Будахом
что-нибудь случится, вы подохнете как собака. Я раздавлю вас!
РЭБА. Не успеете.
РУМАТА. Вы дурак, Рэба. Вы опытный интриган, но тут вы ничего не
понимаете. Никогда в жизни вы еще не брались за такую опасную игру,
как сейчас. И вы даже не подозреваете об этом...
РЭБА. Ну что это вы, в самом деле... Сидели, разговаривали... Да
живы они, целы и невредимы, ваша девчонка и Будах. Он меня еще лечить
будет...
РУМАТА. Давайте их сюда! Не сердите меня и перестаньте
притворяться. Вы же меня боитесь. И правильно делаете!
РЭБА. Мальчишка! Я никого не боюсь! Это я могу раздавить тебя,
как пиявку! (Слышится множественный грохот копыт, за окнами проплывают
силуэты всадников в капюшонах и с копьями. Рэба кидается к окну.)
Смотри! (Румата подходит к окну.) Пр-рашу! Смиренные дети господа
нашего, непобедимая конница Святого Ордена! Вы говорили о герцоге?
Герцога больше нет! Малолетним герцог удалился в монастырь, отдав
герцогство под покровительство Святого Ордена! И конница его
святейшества высадилась нынче в порту для подавления варварского бунта
возомнивших о себе лавочников!
РУМАТА. Еще бы! Где торжествует серость, к власти всегда приходят
черные...
РЭБА. Что? Нет, вы еще не знаете. Мы еще не знакомы. Позвольте
представиться: наместник Святого Ордена в Арканаре, епископ и боевой
магистр раб божий Рэба!
РУМАТА. Подумаешь, новость... Это давно всем известно.
РЭБА. Как? Откуда?
РУМАТА. Не ваше дело. Слушайте, Рэба. Я устал. Я хочу спать. Я
мочу помыться в горячей воде и смыть с себя кровь и слюни ваших
головорезов. Давайте сюда Киру и Будаха, я ухожу.
РЭБА (указывая в окно). Их пять сотен копий!
РУМАТА. Немного потише, пожалуйста... И запомните, Рэба, я вижу
вас насквозь. Вы хоть и епископ, но все равно всего лишь предатель и
дешевый интриган... Я вас ненавижу, учтите это. Я согласен вас
терпеть, но вам придется научиться вовремя убираться с моей дороги. За
каждую подлость по отношению ко мне или моим друзьям вы ответите
головой. Вы поняли меня?
РЭБА. Я хочу одного. Я хочу, чтобы вы были при мне, дон Румата. Я
не могу вас убить. Не знаю почему, но не могу.
РУМАТА. Боитесь.
РЭБА. Ну и боюсь! Может быть, вы дьявол. Может быть, сын бога.
Кто вас знает! Я даже не пытаюсь заглянуть в пропасть, которая вас
извергла, у меня кружится голова, и я чувствую, что впадаю в ересь...
РУМАТА (зевая). Это меня не интересует.
РЭБА. А что же? Что вас интересует?
РУМАТА. А меня ничто не интересует. Я не дьявол и не бог, я -
кавалер Румата Эсторский, я обременен капризами и предрассудками и
привык к свободе во всех отношениях. Запомните это. А теперь прикажите
доставить сюда Киру и Будаха и покончим с этим.
РЭБА. Еще одну минуточку. Хорошо, я готов выполнить ваши
требования. Я не буду становиться у вас на дороге. Я не трону ни вас,
ни ваших друзей... Но почему бы нам не пойти дальше?
РУМАТА. Что вы имеете в виду?
РЭБА. Почему бы нам с вами не заключить союз? Вы и я - ведь это
была бы такая сила! Объединив усилия, мы бы все перевернули вверх
дном, дон Румата! Вы только представьте себя, а?
РУМАТА. У меня на родине есть такая притча. Ворона спросила орла:
"Для чего ты летаешь на такой страшной высоте!" - "Просто я люблю
парить в синем небе", - ответил орел. "Врешь ты все, - сказала ворона
обиженно. - Там наверняка полным-полно дождевых червей..."
Пауза.
РЭБА. Понимаю. Понимаю и ценю. В конце концов вы тоже стремитесь
к каким-то идеалам. И я уважаю эти идеалы, хотя и не понимаю их... А
вдруг когда-нибудь пойму? Я - человек широких взглядов, я вполне могу
представить себе, что когда-нибудь стану работать с вами плечом к
плечу...
РУМАТА. Там видно будет... (Пристально глядит на Рэбу.) Плечом к
плечу...
РЭБА. Именно! Плечом к плечу! Во имя идеалов!
РУМАТА. Это мысль. Надо подумать. Хорошо. Обсудим, посоветуемся с
народом...
РЭБА. Что?
РУМАТА. Ничего... (Наклоняется к Рэбе, нюхает, брезгливо
морщится.) Господи, дон Рэба! Чем это так несет от вас? Потом
протухшим и еще каким-то дерьмом... Это правда, что вы никогда не
моетесь?
РЭБА. Некогда, дон Румата. Государственные дела, то да се...
РУМАТА. Ну, хорошо. Так я пойду. А вы распорядитесь - всех моих к
воротам, немедленно...
РЭБА. Будет исполнено...
Румата идет н выходу, Рэба, забежав вперед, предупредительно
распахивает перед ним дверь.
ЗАНАВЕС
КАРТИНА СЕДЬМАЯ
Гостиная в доме Руматы. Кира с тряпочкой и щеткой обмахивает с
мебели пыль. Кира одета и причесана по-современному, по моде последней
четверти двадцатого вена. Входит, прихрамывая, Уно - через глаз черная
повязка, на боку здоровенный палаш.
УНО. Кира, там опять эта сука пришла.
КИРА. Которая?
УНО. Эта... нарядная. Которая с доном Рэбой.
КИРА. Окана? Приглашай.
УНО. Так обед скоро. А хозяин ее не любит...
КИРА. Ничего, я ее быстро спроважу.
Уно выходит. Входит Окана в своем обычном пышном наряде,
подбегает к Кире, целует ее в щеку, оглядывает.
ОКАНА. Какая прелесть! Милочка, кто это вас так надоумил? Ножки
напоказ... верх до шеи закрыт... Это что, так теперь в метрополии
носят? Кто-нибудь из Эстора к дону Румате?
КИРА. Нет. Это сам дон Румата. Даже сшил сам.
ОКАНА. Смело, смело... Только боюсь, что во дворце епископа... Вы
знаете, какие у дона Рэбы строгие взгляды...
КИРА. Нет, конечно, во дворец в этом нельзя... Я и дома-то
стесняюсь... Но Румата сказал, что так ему нравится...
ОКАНА. Конечно, конечно... Слово повелителя - закон... А прическа
какая... Впрочем, что это я разболталась, я же спешу... Ехала к доне
Сатарине, дай, думаю, загляну к моей душечке... Что у вас нового?
КИРА. Так, ничего... Все по-старому.
ОКАНА. Как поживает дон Румата?
КИРА. Жив, здоров... Что ему сделается?
ОКАНА. Я замечаю, он в последнее время почти нигде не бывает.
КИРА. Ему и дома хорошо.
ОКАНА. Конечно, конечно... Епископ не одобряет светских
развлечений...
КИРА. Дону Румате епископ не указ.
ОКАНА. Это не совсем так, милочка. Просто дон Рэба благоволит к
дону Румате.
КИРА. Ну, кто там к кому благоволит... Дон Румата свободен как
ветер. Захочет - уедет, захочет - приедет...
ОКАНА. Мне сказали, что у вас сейчас гостит высокоученый отец
Будах...
КИРА. Сегодня уезжает. Они с доном Руматой руду какую-то ищут...
ОКАНА. Так они оба уезжают сегодня?
КИРА. Оба. Дня на три.
ОКАНА. Какая жалость! Я так хотела пригласить вас к себе...
КИРА. Вы же знаете, дон Румата к дону Рэбе только в канцелярию
ходит.
ОКАНА. Да... Да... Так дон Румата сегодня уезжает...
КИРА. Сразу после обеда. Сейчас будет обед.
ОКАНА. Тогда не буду мешать... Прощание влюбленных, даже на срок
короче мгновенья, даже богам неуместно обременять присутствием
своим... Ах, какая вы счастливица!
Окана целует Киру и выходит. Кира задумчиво глядит ей вслед.
Входят Будах и Румата.
БУДАХ. Когда торжествуют серые, к власти приходят черные... Да.
Отличная мысль. Поздравляю, дон Румата.
РУМАТА. Да мысль, в общем банальная. Но она в какой-то степени
отражает закономерности нашего мира...
БУДАХ. До чего ловко научились выражаться эти дворяне! Не
обижайтесь, мой друг...
РУМАТА. Давайте присядем... Кира, принеси отцу Будаху пива.
Они садятся. Кира выходит.
БУДАХ. Собственно, само наличие закономерностей мира
свидетельствует о совершенстве мира.
РУМАТА. Вот как? Вы считаете мир совершенным, отец Будах? И это
после пожара в вашей библиотеке? После отсидки в подвалах дона Рэбы?
БУДАХ. Мой молодой друг, ну конечно же! Мне многое не нравится в
мире, многое я хотел бы видеть другим... Но что делать? В глазах
высших сил совершенство выглядит иначе, чем в моих...
Входит Кира с кувшином и стаканом, садится рядом с Руматой.
РУМАТА. А что, если бы можно было изменить высшие предначертания?
БУДАХ. На это способны только высшие силы.
РУМАТА. Но все-таки представьте себе, что вы бог...
Кира вздрагивает и прижимается лицом к плечу Руматы.
БУДАХ. Если бы я мог представить себя богом, я бы стал им.
РУМАТА. Ну а если бы вы имели возможность посоветовать богу?
БУДАХ. Я всегда говорил, что у вас богатейшее воображение...
РУМАТА. Вы мне льстите... Но что же вы все-таки посоветовали бы
всемогущему? Что, по-вашему, следовало бы сделать богу, чтобы вы
сказали: вот теперь мир добр и хорош?
БУДАХ. Что ж, извольте. Я сказал бы всемогущему: "Создатель, я не
знаю твоих планов, но захоти сделать людей добрыми и счастливыми. Так
просто этого достигнуть! Дай людям вволю хлеба, мяса и вина, дай им
кров и одежду. Пусть исчезнут голод и нужда, а вместе с тем и все, что
разделяет людей..."
РУМАТА. И это все?
БУДАХ. Вам кажется, что этого мало?
РУМАТА. Бог ответил бы вам: "Не пойдет это на пользу людям. Ибо
сильные вашего мира отберут у слабых то, что я дал им, и слабые
по-прежнему останутся нищими".
БУДАХ. Я бы попросил бога оградить слабых. "Вразуми жестоких
правителей", - сказал бы я.
РУМАТА. Жестокость есть сила. Утратив жестокость, правители
потеряют силу, и другие жестокие заменят их.
БУДАХ. Накажи жестоких! Чтобы неповадно было сильным проявлять
жестокость к слабым!
РУМАТА. Человек рождается слабым. Сильным он становится, когда
нет вокруг него сильнее его. Когда будут наказаны жестокие из сильных,
их место займут сильнейшие из слабых. Тоже жестокие. Так придется
карать всех, а я не хочу этого.
БУДАХ. Тебе виднее, всемогущий. Сделай тогда просто так, чтобы
люди получили все и не отбирали друг у друга то, что ты дал им.
РУМАТА. И это не пойдет людям на пользу. Ибо когда получат они
все даром, без трудов, из рук моих, то забудут труд и обратятся в моих
домашних животных, которых я вынужден буду впредь кормить и одевать
вечно.
БУДАХ. Не давай им всего сразу! Давай понемногу, постепенно!
РУМАТА. Постепенно люди и сами возьмут все, что им понадобится.
БУДАХ (чешет в затылке). Да, я вижу, это не так просто. Я как-то
не думал о таких вещах... Кажется, мы с вами, мой друг, перебрали все
возможности. Впрочем, есть еще одна. Сделай так, чтобы больше всего
люди любили труд и знание, чтобы это стало единственным смыслом их
жизни!
РУМАТА. Я мог бы сделать и это. Но стоит ли лишать человечество
истории? Нужно ли подменять одно человечество другим? Это же все
равно, что стереть человечество с лица планеты и создать на его месте
новое...
БУДАХ. Понятно... Тогда, господи, сотри нас с лица земли и создай
заново более совершенными... или, еще лучше, оставь нас и дай нам идти
своей дорогой.
РУМАТА (медленно). Сердце мое полно жалости. Я не могу этого
сделать.
Кира отшатывается от Руматы и закрывает лицо ладонями. Будах
медленно поднимается из кресла.
БУДАХ. Слушайте, дон Румата. Хотел бы я знать все-таки...
(Садится.) Черт знает что!
Румата, пригнув голову, примеривается сбить что-то щелчком со
стола.
БУДАХ (нервно). Что это вы?
РУМАТА. Таракан. (Щелчком сбивает таракана со стола.) О чем это
мы... Да! (Кире.) Кто это приходил?
КИРА. Дона Окана.
РУМАТА. Что-то она зачастила... Чего ей нужно?
КИРА. Так, зашла по дороге... Жалела, что ты уезжаешь, а у самой
на морде полпуда краски...
РУМАТА. Жалела, что я уезжаю? Откуда она узнала?
КИРА. Я сказала... А что, не нужно было?
Румата и Будах переглядываются.
РУМАТА. Что ты ей сказала?
КИРА. Что вы будете сейчас обедать, а потом скоро уедете... с
отцом Будахом... Я не так сделала?
РУМАТА. Нет-нет, ничего...
БУДАХ. Неосторожно...
РУМАТА. Вообще-то пустяк, конечно...
Пауза.
КИРА. Простите меня... Я не думала... Я не знала...
БУДАХ. М-да... Ежели дом Рэба знает, что ты собираешься сделать,
лучше сделать все шиворот-навыворот...
РУМАТА. Правильно. Береженого бог бережет... (Звонит в
колокольчик. Вбежавшему Уно.) Коня для отца Будаха.
УНО. А обед как же?
БУДАХ. Сейчас уж не до обеда, братец...
РУМАТА. Дашь отцу Будаху в дорогу окорок и хлеба...
БУДАХ. Эсторского во все фляги... да смотри, настоящего, а не
этой кислой водицы...
УНО. А вы, хозяин, значит, не едете?
РУМАТА. Остаюсь. Ступай, делай.
Уно выходит. Кира робко подходит к Румате, берет его за руку.
КИРА. Ты не сердишься?
РУМАТА. Вот еще, стану я на тебя сердиться из-за какого-то
задрипанного епископа... Значит, сделаем так, отец Будах. Поезжайте к
Угрюмой Берлоге и ждите меня там. А я здесь осмотрюсь, погляжу, что к
чему...
БУДАХ. Договорились. Гм... А может быть, мне остаться с вами?
РУМАТА. Нет-нет. Поезжайте, мой друг. И не медлите в городе.
Прямо со двора - в галоп и к северным воротам.
БУДАХ. Хорошо, мой друг. Вам виднее...
РУМАТА. А чтобы вам не было скучно... (берет Будаха под руку,
отводит его на авансцену.) Пораскиньте умом, попробуйте доказать, что
отношение длины окружности к ее радиусу есть величина постоянная...
БУДАХ. Отношение длины к радиусу... Ого! Любопытная идея! Черт
подери, дон Румата, ну и голова у вас!
Входит Уно.
УНО. Все готово.
РУМАТА. Поезжайте, мой добрый друг...
БУДАХ. Не хочется что-то... Ладно. Берегите себя. (Обнимает
Румату.) И ты тоже... (Обнимает Киру.) Ладно...
Уходит вместе с Уно. Кира и Румата стоят посередине гостиной,
прислушиваясь. Слышится стук удаляющихся копыт.
КИРА. Уехал... Я все-таки рада, что ты остался. А ты рад?
РУМАТА. Я? Я всегда рад, когда я с тобой...
КИРА. Помнишь, ты как-то сказал: все к лучшему... Видишь, хоть я
и плохо сделала, что разболталась с этой Оканой, а получилось чудо как
хорошо... Так мне не нравится, когда ты уезжаешь, если бы ты знал...
РУМАТА. Не ври.
КИРА. Я не вру! Я тебе никогда не вру!
РУМАТА (обнимает ее). А кому ты врешь?
КИРА. Кому угодно. А тебе - нет. Вот только...
РУМАТА. Что?
КИРА (освобождается из его рук). Пусти-ка... Вот нужно мне
сказать тебе кое-что, а я не знаю, совру или нет...
РУМАТА. Интересно.
КИРА. Сказать?
РУМАТА. Конечно. Все равно не утерпишь.
КИРА. Это правда. Не утерплю. Только не знаю еще... не уверена я,
правда или нет...
РУМАТА. Понятно.
КИРА. Что? Что тебе понятно?
РУМАТА. Наверное, так начинали миллионы и миллионы женщин,
которых любят.
КИРА. Догадался...
РУМАТА. Еще бы не догадаться... (Обнимает и нежно целует ее.)
Рада?
КИРА. Я-то рада... А вот ты, по-моему...
РУМАТА. Если бы ты знала! А как обрадуется Александр Васильевич!
КИРА. Алексан... Кто-кто?
РУМАТА. Так, один мой хороший знакомый. Значит, теперь нас
трое...
КИРА. Да. Девятнадцатый барон Румата.
РУМАТА. Или баронесса. Ты знаешь, я не против и баронессы.
КИРА. Мужчины всегда хотят мальчиков. Сыновей,
РУМАТА. Это смотря какие мужчины. Настоящие мужнины больше любят
дочерей. Впрочем, сыновей они тоже больше любят...
КИРА. О чем ты думаешь?
РУМАТА. Я не думаю. Я боюсь.
КИРА. Ты? Боишься?
РУМАТА. Боюсь.
КИРА. Ах да... Ты об отце Будахе... Он славный, веселый...
РУМАТА. Нет, за отца Будаха я не боюсь. Ему что - подхватил
какую-нибудь оглоблю и всех раскидал... Ты знаешь, что самое
неприятное на свете?
КИРА. Конечно, знаю. Это когда тебя нет со мной.
РУМАТА. Это, конечно, неприятно. Но еще неприятней - это держать
за хвост тигра. Держать тошно, а отпустить страшно.
КИРА. Не понимаю.
РУМАТА. Это я о нашем друге, о епископе Арканарском, о доне Рэбе.
Видишь ли, все дорогое, что у нас есть, должно быть либо далеко на
Земле, либо внутри нас. Чтобы его нельзя было отобрать у нас и взять в
качестве заложника.
Пауза.
КИРА. Что ты такое говоришь, я не понимаю...
В гостиную входит черный монах в рясе с надвинутым капюшоном.
Румата хватается за шпагу.
РУМАТА. Стой, сукин сын!
МОНАХ. Осторожнее с железом, благородный дон Румата. Это опять я.
РУМАТА. Арата? Вы?
АРАТА. Я. У меня срочное дело. (Румата поворачивается к Кире.)
Ничего. Ваша подруга нам не помешает. А может быть, и поможет. Она
хорошая женщина.
РУМАТА. Садитесь, благородный Арата...
Они садятся. Кира сжавшись в комок в кресле, во все глаза
разглядывает их.
АРАТА. Вы знаете, что творится в стране?
РУМАТА. Представляю.
АРАТА. Такого даже я еще не видел. Трупы, трупы, трупы... Людишек
режут, распинают и жгут прямо на улицах...
РУМАТА. Знаю... Я пытаюсь вмешиваться, но все бесполезно. Там,
где я вытаскиваю из петли одного, немедленно вешают десятерых...
АРАТА. Ничего. Чем хуже, тем лучше... Дон Румата, почему вы не
хотите помочь мне?
В это время в гостиной появляется Уно. Он стоит у входа и
слушает. Никто не замечает его.
РУМАТА. Одну минутку. Прошу прощения, но я котел бы знать, как вы
проникли в дом?
АРАТА. Это неважно. Никто, кроме меня, не знает этой дороги. Не
уклоняйтесь, дон Румата. Почему вы не хотите дать мне вашу силу?
РУМАТА. Не будем говорить об этом.
АРАТА. Нет, мы будем говорить об этом! Я не звал вас. Я никогда
никому не молился. Вы пришли ко мне сами. Или бог просто решил
позабавиться?
РУМАТА. Вы не поймете меня. Я вам двадцать раз пытался объяснить,
что я не бог - вы так и не поверили. И вы не поймете, почему я не могу
помочь вам оружием...
АРАТА. У вас есть молнии?
РУМАТА. Я не могу дать вам молнии.
АРАТА. Я хочу знать почему?
РУМАТА. Я повторяю: вы не поймете.
АРАТА. А вы попытайтесь объяснить!
РУМАТА. Что вы собираетесь делать с молниями?
АРАТА. Я выжгу черную и золоченую сволочь, как клопов, всех до
одного, весь их проклятый род до двенадцатого потомка. Я сотру с лица
земли их монастыри, казармы и крепости. Я сожгу их армии и всех, кто
будет защищать и поддерживать их. Можете не беспокоиться - ваши молнии
будут служить только добру, и когда на земле останутся только
освобожденные рабы и воцарится мир, я верну вам ваши молнии и никогда
больше не попрошу их.
РУМАТА. Нет. Я не дам вам молний. Это было бы ошибкой.
Постарайтесь поверить мне, я вижу дальше вас. Я приведу вам только
один довод. Он ничтожен по сравнению с главным, но зато вы поймете
его. Вы живучи, славный Арата, но вы тоже смертны. И если вы погибните
- ваши молнии перейдут в другие руки, уже не такие чистые, как ваши,
тогда... мне страшно подумать, чем это может кончиться.
Пауза.
АРАТА. Зачем вы пришли к нам?
РУМАТА. Это вам тоже трудно понять. Мы пришли учиться.
АРАТА. Учиться? Чему?
РУМАТА. Учиться помогать вам.
АРАТА. Помогать нам... Но это так просто!
РУМАТА. Нет. Это дело длительное и сложное. Пока мы не знаем еще
даже, с какого конца взяться за него...
АРАТА. Так... Да, это мне не понять. Дон Румата, вам не следовало
спускаться с неба. Возвращайтесь к себе. Вы только мешаете нам.
РУМАТА. Это не так. Во всяком случае, мы никому не вредим.
АРАТА. Нет, вы вредите. Вы внушаете беспочвенные надежды.
РУМАТА. Кому?
АРАТА. Мне. Вы ослабили мою воле, дон Румата. Раньше я надеялся
только на себя, а вы сделали так, что теперь я чувствую вашу силу за
своей спиной. Раньше я вел каждый бой так, словно это мой последний
бой, а теперь я заметил, что берегу себя для других боев, которые
будут решающими, потому что бог примет в них участие.
РУМАТА. Славный Арата, некогда борцы за свободу на моей родине
шли в бой с песней: "Никто не даст нам избавленья, ни бог, ни царь и
ни герой..."
АРАТА. Ага! Они понимали толк в борьбе! Нет, дон Румата, уходите
отсюда, вернитесь к себе на небо и никогда больше не приходите... Или
без оглядки переходите к нам, обнажите ваш меч и встаньте плечом к
плечу с нами! (Пауза.) В нашем деле не может быть друзей наполовину.
Друг наполовину - это всегда наполовину враг...
Кира вскакивает.
КИРА. Вы не смеете так с ним разговаривать! Он добрый, он
сильный! Он сильней всех на свете! Он все-все видит и знает! Что мы
ему? Муравьи! Один муравейник воюет с другим муравейником... И вы
хотите, чтобы он разорил один муравейник во славу другого?
УНО. Не ври! (Подбегает к Арате, становится рядом с ним.) Мы не
муравьи! Мы люди! Хозяин, я любил и почитал вас, вы знаете... Но
великий Арата прав! Молнии... Нет? Пусть! Мы и без молний! Я ухожу от
вас, хозяин. Если Арата возьмет меня с собой, я пойду с ним. Если не
возьмет, я пойду один. Я сам буду резать этих сволочей, один или не
один...
АРАТА. Я беру тебя, мальчик. Пойдем. Мы не придем сюда больше.
Нехорошо мешать богам учиться...
КИРА. Погодите... (Подбегает и Уно, хватает его за плечи,
трясет.) Уходишь? Покидаешь Румату? Он из тебя человека сделал, а ты
его предаешь?
УНО. Отпусти меня... Не я предаю. Это он предает... Пусти же!
Уно вырывается из рук Киры, отходит.
АРАТА. Ну, вот и все. Слово сказано. Прощайте, дон Румата.
Пойдем, мальчик.
Он поворачивается, чтобы идти, и вдруг останавливается,
прислушиваясь. Румата тоже поднимает голову. Слышится цокот множества
копыт. И сразу - грубые голоса:
- Это здесь.
- Вроде здесь...
- Сто-ой!
КИРА. Румата, это за нами!
В дверь ударяют кулаки. Грубый голос:
- Во имя господа! Открывай, девушка!
Румата подскакивает и окну, распахивает створку.
РУМАТА. Эй, вы! Вам что - жить надоело?
Шум мгновенно стихает. Голоса негромко:
- И всегда ведь в канцелярии напутают. Хозяин-то дома, никуда не
уехал...
- Что делать будем?
- У меня есть приказ: взять девицу в доме дона Руматы. Будем
брать.
- А хозяин?
- Хозяина приведем в неподвижность.
РУМАТА. Перебью как собак!
Кира подбегает к нему, прижимается к его плечу. Голос за окном:
- Вывернуть столб, бить в дверь. Быстро!
РУМАТА (Кире). Ну что ты, маленькая! Испугалась! Неужели этой
швали испугалась! (Отходит от окна, обнажает шпагу.) Сейчас я их...
АРАТ
Поділитися у соцмережах
