Жанр: Электронное издание
UNARMED
...ата! Знаменитый мятежник!
Пауза. Цупик вскакивает.
ЦУПИК. Врете!
ТОРГОВЕЦ. Что же вы не сказали!
АБА. Хватать надо было!..
БУДАХ. Еще него - хватать... Мне за это не платят. Тебе надо - ты
и хватай! Ну, него стоишь! Беги, догони, хватай!
АБА. Да что ж я один-то...
БУДАХ. А ты капитана своего с собой...
ЦУПИК. Молчать (Абе.) Губошлеп! Бегом в казармы, доложить обо
всем, поднять по тревоге, прочесать город! Ж-живо!
Аба, подхватив топор, исчезает. Цупик на негнущихся ногах
подходит к Будаху.
ЦУПИК. Вот теперь вы попались наконец, почтеннейший.
БУДАХ. Я? Ничего подобного.
ЦУПИК. Вы оказали помощь мятежнику!
БУДАХ. Брось. Это ты брось. Я тебе не сыщик и докладывать тебе не
обязан.
ЦУПИК. Я своими глазами видел, как вы снабдили мятежника золотой
монетой!
БУДАХ. Я своими глазами видел, как ты с ним пиво пил чуть ли не
за одним столом...
РУМАТА (расслабленным голосом). Что это такое? Что тут за порядки
у вас в Арканаре? Почему мне мешают пить пиво и наслаждаться беседой?
БУДАХ. Сейчас все будет улажено, благородный дон Румата.
РУМАТА. Хорошо. Только поскорее, пожалуйста. Какие-то нищие,
мятежники... Что нужно у моего стола этому господину в сером? Я готов
дать ему золотой, но пусть он отойдет...
ЦУПИК. Прошу прощения, благородный дон. Вы приезжий? Прошу
предъявить подорожную.
РУМАТА. Вам? Но я вас не знаю, дражайший! С какой стати? Кто вы
такой?
БУДАХ. Это Цупик, бакалейщик с улицы Святого Мики...
ЦУПИК. Я канцлеру своему, дону Рэбе, покорный слуга и командир
серых штурмовиков!
Пауза.
РУМАТА. Не понимаю. Бакалейщик... покорный командир... Повторите,
любезный, чего вы хотели!
ЦУПИК. Предъявите подорожную!
РУМАТА (Будаху). Предъявить?
БУДАХ. А как хотите, благородный дон. Можете предъявить, можете
не предъявить, все равно. Он читать не умеет...
Румата вдруг с криком вскакивает, опрокинув скамью. На лице его
ужас и отвращение.
РУМАТА. Что это?
БУДАХ. Где? А, это? Как что? Таракан! (Хлопает ладонью по
столешнице.)
РУМАТА. Гадость какая... (Проводит ладонью по лбу.)
ХОЗЯИН (от стойки). Всегда они у нас разводятся, когда торговцы
пеньку привозят...
ТОРГОВЕЦ. Это уж точно. Их в пеньке видимо-невидимо...
Цупик хохочет. Все смотрят на него.
ЦУПИК. Ай да благородный дон! Ах да храбрец! Таракана испугался!
Ну, распотешили вы меня! Таракана струсили!..
В одно мгновение Румата выхватывает шпагу. Цупик умолкает и
шарахается в сторону.
РУМАТА. Вы изволили назвать меня трусом, господин бакалейщик?
(Приставляя острие то к лицу, то к груди, то к животу Цупика, теснит
его в глубину эальца, пока он не упирается спиной к стойке.) Трусом?
Меня? Восемнадцатого барона Румату Эсторского? Где тебе пустить кровь,
серый хам? Из брюха, налитого пивом? Из гнилого и подлого твоего
сердца? (Приставляет острие к горлу.) Или из твоей гнусной глотки?
БУДАХ. Проси прощения, бакалейщик. Беда будет небольшая, если
барон тебя укокошит, но что-то мне стало тебя жалко...
РУМАТА. Ты, грязная сволочь, ты всю свою жизнь спишь и жрешь с
тараканами и прочей нечистью, тебе она не в диковинку, так ты решил,
что и люди благородной крови таковы же, как ты?..
ЦУПИК (хрипит). Не надо... Не убивайте, благородный дон... Это я
не со зла... от обиды... Простите, благородный дон...
РУМАТА. Еще раз!
ЦУПИК. Прошу великодушного прощения, благородный дон Румата!
Румата опускает шпагу, зевает.
РУМАТА. Фу, вспотел... Хозяин, каплю ируканского на стакан воды.
Идите, Цупик, и хорошенько подумайте над своим поступком. И пусть это
послужит вам уроком... (Пьет воду с вином.)
Цупик, ни на кого не глядя, уходит.
БУДАХ (ему вслед). Это тебе не грамотеям руки крутить...
РУМАТА. А теперь... Хозяин!
ХОЗЯИН. Слушаю, благородный дон...
РУМАТА. Завтракать! (В этот момент в зальцу входит Кира.) Вот
очень кстати, Кира. Ты будешь за хозяйку, не возражаешь? Завтрак ко
мне наверх, на двоих... (Глядит на насупившегося Будаха, смеется.) Мы
будем завтракать с моим другом достопочтенным Будахом...
ЗАНАВЕС
КАРТИНА ВТОРАЯ
На авансцене перед закрытым занавесом идут слева направо Кира и
Румата. Идут медленно, не прикасаясь друг к другу.
КИРА. Нет, этого я не смею, дон Румата. Я - простая девушка, я
свое место понимаю... А я хочу только сказать, что, как вы от нас
съехали, мне совсем плохо стало. Брат зверем смотрит, того и гляди -
прибьет или еще чего хуже...
РУМАТА. Ты ему скажи, сукиному коту... Ладно, я сам скажу. Но что
это он на тебя взъелся?
КИРА. Цупик, командир ихний, с тех пор к нам ни ногой. Брат
говорит - из-за меня...
РУМАТА. Как это?
Пауза.
КИРА. Что здесь непонятного... А Цупик, он говорит, теперь при
самом канцлере, при доне Рэбе... А вы теперь в гвардии, дон Румата?
РУМАТА. В гвардии.
КИРА. При дворе все, наверное... Дамы там красивые, нарядные.
РУМАТА. Этого добра там полно. Но ты, Кира, красивее их всех.
КИРА. Это вы просто так говорите... А насчет нарядов - так я,
если захочу, тоже могу купить. На рынке один ируканский купец лавку
открыл, нарядами торгует, даже заморские есть, сама видела. Давеча
ходила... Это знаете где? Вот как по улице Красильщиков на рынок
выйдете, так сразу по правой руке она, недалеко от виселиц.
РУМАТА. Ага...
КИРА. Ага. Шагов сто не доходя, так что мимо них идти не
приходится... Я страсть не люблю под виселицами ходить. Там теперь
голых вешают, срам смотреть... Раньше, бывало, в одежде или в мешках
вешали, да и то один висит, другой... А нынче целыми десятками висят,
да не только мужчины, но и женщины... Так я уж стараюсь глаза в
землю... А что это одна я все говорю и говорю, дон Румата, а вы все
молчите... Конечно, вам, наверное, скучно со мной, да?
РУМАТА. Нет, что ты, девочка, я слушаю...
КИРА. Ну да, слушаете... А сами о другом чем-то думаете. Я же
вижу...
РУМАТА. Это верно. О другом. О тебе.
КИРА. Вот уж неправда...
РУМАТА. Вот уж правда...
КИРА. Если бы вы обо мне думали...
РУМАТА. Тогда что?
КИРА. Вы бы давно... А то уже тринадцатый день, как от нас
съехали, и ни разу не зашли...
РУМАТА. Ты даже дни считаешь...
Пауза.
КИРА. Ладно. Мне идти пора.
РУМАТА. Погоди. Ты по мне соскучилась.
КИРА. Д-да... (Пятится от Руматы.)
РУМАТА. Подойди ко мне. (Кира отчаянно трясет головой.) Подойди
же, что ты?
КИРА. Я вот о чем хочу вас попросить, дон Румата. Можно?
РУМАТА. Конечно.
КИРА. Снимите с меня этот браслет ваш.
Пауза.
РУМАТА. Почему? Не нравится тебе?
КИРА. Нет, что вы... Только иначе они его мне вместе с рукой
отрежут.
РУМАТА. Кто?
КИРА. Отец да брат... Четвертого дня крутили, крутили, рука даже
посинела... Видите? (Показывает.) А уж ругались как... (Румата
молчит.) Снимите, а? Я ведь и без браслета...
РУМАТА. Пойдем, я тебя провожу.
Уходят, занавес раздвигается.
Апартаменты дона Рэбы, канцлера герцогства Арканарского. Зала,
узкие, как бойницы, окна. Обширный письменный стол, заваленный
бумагами, несколько кресел, В одном из кресел, неестественно
выпрямившись, сидит дон Рэба - мужчина лет пятидесяти, с деревянным
лицом, в темном простом костюме. В другом кресле развалился, нога на
ногу, дон Кондор. В третьем, поджав под себя ноги и привалившись к
подлокотнику, располагается некая дона Окана, красивая дама лет
двадцати пяти, в платье с очень глубоким вырезом.
КОНДОР. Все это очень хорошо, мой дорогой канцлер, но кто же
будет покупать!
РЭБА. Да кто угодно! Я, вы. она... Мужик и ремесленник должен
только производить! Это о них сказано: пока склонены их вшивые головы
над работой, не убивай их, но при всем том не давай им и жить. А тех,
кто головы поднимут, убивай, как бешеных волков... И пожелавший
переменить этот свыше установленный порядок есть смутьян и разрушитель
установления, повинный смерти. Таковыми являются грамотеи, всякие там
математики и сочинители, ибо это о них сказано: язык твой - враг
мой...
КОНДОР (смеясь). Но вы же сами грамотей, дорогой канцлер!
РЭБА. Я имел в виду грамотеев-мечтателей, грамотеев-растлителей,
грамотеев-умников! Умные нам не надобны, дон Кондор! Надобны верные...
Вот я собираюсь выпустить в свет рассуждение о новом государстве...
ОКАНА. Ах, увольте нас от ваших рассуждений, милый!
КОНДОР. Нет-нет, прекрасная дама, это очень интересно.
Продолжайте, дорогой канцлер, прошу вас...
РЭБА. Суть сего рассуждения весьма проста. Она всего в трех...
как бы это сказать...
КОНДОР. Принципах?
РЭБА. Вот именно. В трех принципах... (Перегибается к столу и
что-то записывает.) В трех принципах. А именно: слепая вера в
непогрешимость власти, беспрекословное оной повиновение, а также
неусыпное наблюдение каждого за каждым.
Пауза. Дона Окана зевает.
КОНДОР. Гм... Каждого за каждым - это хорошо. Но позвольте,
дорогой канцлер, ведь это, по сути дела, государственные принципы
Области Святого Ордена!..
РЭБА. Совершенно справедливо, дон Кондор. В рассуждении своем я
тщился лишь довести эти прекрасные... гм... принципы до простоты, без
всякого украшательства.
КОНДОР. Интересно, очень интересно... И вы собираетесь ввести эти
принципы в государственное устройство герцогства Арканарского?
РЭБА. Я уже ввожу их.
КОНДОР. А как же бароны? Родовая знать?
РЭБА. Вот именно. бароны и родовая знать. Но ведь в вашей
торговой республике, дон Кондор...
За окнами вдруг раздается громовой топот марширующих сапог.
Гремит хриплыми глотками песня:
О чем наш серый парень может мечтать?
О том, чтоб вещи подороже достать!
О том, чтоб днем и ночью пиво хлестать!
О том, чтобы в кустах молодку зажать!..
Дон Кондор поднимается и подходит к окну, глядит вниз. Грохот
сапог стихает в отдалении. Дон Кондор поворачивается.
КОНДОР. Высокое небо, что это за ужас!
РЭБА. Мои серые роты, дон Кондор. Мой инструмент в борьбе с
баронами, книгочеями и мужичьем.
КОНДОР. Ну и сброд!
РЭБА. Ничего, зато преданны и жадны, как собаки. Главным образом
младшие отпрыски из среднего сословия - лавочников, мясников,
скотовладельцев... Плодовитый народ, эти лавочники, и у всех у них
масса младших сыновей. И все рвутся исполнить свой патриотический
долг. Казне это не стоит ни гроша...
КОНДОР (возвращаясь в кресло). Казне - это вам, дорогой канцлер?
Дона Окана хохочет и хлопает в ладоши.
РЭБА. Они ненавидят баронов и презирает мужиков и мастеровщину.
Как раз то, что нам нужно.
КОНДОР. Ловко... Браво, мой дорогой канцлер! Вы - настоящий
реформатор, вы предвосхитили идеи, которыми будут пользоваться через
сотни лет!
РЭБА. Благодарю... Так вот. Пока они у меня учатся. Маршируют,
наводят ужас, восхищают своих почтенных родителей... А в самом
недалеком будущем я задам им кровавую баню. А затем я окончательно
загоню их в казармы, приставлю к ним опытных капралов, и через
год-другой...
Неслышно входит Монах в черной рясе с капюшоном.
МОНАХ. Капитан Цупик, ваше преосвященство.
РЭБА. Вы позволите, дон Кондор!.. Проси.
Монах выходит, и сейчас же, шумно топая, в апартамент входит
Цупик.
ЦУПИК. Будах тоже скрылся, проклятый колдун!..
РЭБА. Одну минутку... Вы знакомы?
Цупик поворачивается к Кондору.
ЦУПИК. Нет. Приветствую вас, благородный дон...
Кондор наклоняет голову.
РЭБА. Дон Кондор, генеральный судья республики Соан. Капитан
Цупик, командир нашей серой гвардии.
ЦУПИК. Рад сделать знакомство. Вот у вас...
РЭБА. Дон Кондор направляется в Эстор в качестве торгового
посланника и по пути оказал нам честь кратковременным посещением
Арканара.
ЦУПИК. Вот у вас в Соане чтут торговое сословие, не то, что у
нас, у вас бы там...
РЭБА. Простите, любезный капитан, вы что-то говорили о Будахе,
кажется...
Цупик валится в кресло рядом с Оканой. Та брезгливо отодвигается.
ЦУПИК. Ладно, от соанцев у нас нет секретов. Будах пропал. Не
уследили мои стервецы, молоды... Только вот что я вам скажу, господин
канцлер, ваша светлость: Будах - это уже шестой чернокнижник за
последние два месяца, который уходит от нас сквозь пальцы. Может, им и
верно нечистая сила помогает?
РЭБА. А вы сами как думаете, любезный капитан?
ЦУПИК. Не знаю, что и думать. Думать - это ваша забота. Моя
забота - выследить, взять и - на кол! (Хохочет.) Вот это мы умеем,
будьте спокойны, господин соанец...
КОНДОР. Не сомневаюсь, капитан.
ЦУПИК. Вы еще нас к себе будете выписывать за большие деньги!
(Хохочет, затем обрывает смех.) От маршала ничего нет?
РЭБА. Пока ничего... (Кондору.) Речь идет о баронском ополчении,
выступившем под командованием маршала Тоца против мятежника Араты
Горбатого... Мы ждем известий о разгроме Араты с минуту на минуту...
ЦУПИК. О разгроме... Этот дурак с железным горшком на макушке и
проиграет - недорого возмет... Арата - орешек крепкий... Ладно!
(Поднимается.) Идти надо, дел полно - три подвала мастеровщины и
грамотеев не пытано... А у меня еще одно дело, господин канцлер, ваша
светлость...
РЭБА. Да, капитан?
Цупик достает из-за обшлага сложенный лист бумаги.
ЦУПИК. Желательно было бы, чтобы вы подписали, господин канцлер,
ваша светлость... РЭБА (просматривает список). Дон Кэу... Дон Тамэо...
Дон Сэра... Простите, капитан, в чем, собственно, дело?
ЦУПИК. Список персон, превратно все понимающих и от каковых
многое несчастье для...
РЭБА. Ага, вот оно... "Приказ об аресте и препровождении в
казармы Серых Рот нижеследующих... " Гм... Мудро, мудро... Кто здесь
еще? Гм... Дон Капада... Дон Румата... (Кондор вздрагивает, но тут же
берет себя в руки.) Дон Рипат... Гм... Короче, все ваши обидчики,
капитан?
ЦУПИК. Извольте подписать.
РЭБА. Хорошо, я подумаю.
ЦУПИК. А него думать? Подмахните, вот и вся недолга...
РЭБА. Как же так можно, капитан! Старейшие роды и иностранные
офицеры!
ЦУПИК. Всех под одну гребенку! У меня в казармах они все
одинаковы!
РЭБА. Возможно, капитан. Но не так быстро. Отложим. Я рассмотрю
этот список. Уверяю вас...
Входит Монах.
МОНАХ. Маршал Тоц, ваше преосвященство.
ЦУПИК. О! Давай его сюда!
РЭБА. Проси.
Монах выходит. Слышится лязг железа, входит маршал Тоц,
закованный с ног до головы в железные доспехи.
ТОЦ. Господин канцлер, ваша светлость! Счастлив доложить вам, что
мятежные орды Араты Горбатого разгромлены, сам Арата пленен и
доставлен в Арканар, дабы быть повергнутым к стопам...
ЦУПИК. Молодец, маршал! А я-то думал, что ты у нас дурак!
Бросается к Тоцу, пытается его обнять и расцеловать. Впрочем, тот
защищен панцирем.
РЭБА. Иного не ожидал. От имени герцога Арканарского жалую вас
кавалером Ордена Трех Начал...
ТОЦ (становится на одно колено). Слава герцогу! Слава канцлеру,
орлу нашему дону Рэбе!
РЭБА. Мятежника Арату, заковав, препроводить в башню. Завтра на
рассвете четвертовать! Поворачивается к Кондору.) Вот и конец угрозе
Империи, дон Кондор...
КОНДОР. Одну минуту, мой дорогой канцлер. Нельзя ли мне взглянуть
на прославленного мятежника?
РЭБА. Взглянуть? (Поворачивается к Тоцу.) М-м?
ТОЦ. Все натурально, господин канцлер, ваша светлость. Мятежник
Арата под стражей во дворе вашей канцелярии.
РЭБА. Пусть введут.
ТОЦ (подбегает к двери, кричит). Ввести сюда Арату Горбатого!
Все ждут, слышится звон цепей, двое солдат вводят Арату
Горбатого, Он едва передвигается, голова замотана кровавыми тряпками.
РЭБА. Как он вам кажется, дон Кондор?
Кондор молчит. Он просто смотрит на Арату и не говорит ни слова.
ОКАНА. Ах, от него так воняет кровью!
РЭБА. Что-нибудь хочешь сказать, мятежник?
АРАТА (с трудом поднимая слепую голову). Ничего... ничего... Где
казнить-то будете?
РЭБА. В башне.
АРАТА. Жаль... На площади бы... Там бы я сказал... А здесь -
какой толк? (Выпрямляется.) Ох, Рэба, ох, сволочь, ну, доберемся мы до
тебя, гад, вша недодавленная, гниль недосохшая... (Один из солдат бьет
его по голове, он замолкает.)
РЭБА. Увести. В башню. Соленую рыбу. Живо!
Солдаты уволакивают Арату. За ними уходит маршал Тоц.
ОКАНА. Нахал...
РЭБА (Кондору). Как он вам?
КОНДОР. Да, это был опасный враг...
ЦУПИК. Ладно, я пойду. А про списочек вы не забудьте, господин
канцлер, ваша светлость. Мы на вашу подпись очень надеемся...
РЭБА. Кто это - мы?
ЦУПИК. Ну, я, скажем. Мало? (Уходит.)
Пауза.
ОКАНА. Мужлан... Лавочник...
КОНДОР. Кандидат в покойники...
РЭБА. Как вы сказали?
КОНДОР. Это я так... Скажите, мой дорогой канцлер... Если это не
секрет, конечно...
РЭБА. Пожалуйста, мой гость.
КОНДОР. Вот эти монахи у вас в прихожей... и вас называют "ваше
преосвященство"... Разве вы приняли сан?
Пауза. Рэба ухмыляется, подмигивает Окане.
РЭБА. Это вас удивило бы, дон Кондор?
КОНДОР. Поступки людей, стоящих во главе государства, вызывают не
удивление, но либо восхищение, либо ужас.
РЭБА. Да будет вам известно, дон Кондор, что я уже второй год
являюсь наместником Святого Ордена в герцогстве Арканарском, епископом
и боевым магистром.
Пауза.
КОНДОР. Поразительная новость. Я вас поздравляю, ваше
святейшество...
РЭБА. Благодарю.
КОНДОР. Я не сомневаюсь, что эта новость будет воспринята при
дворах Империи с необычайным удивлением...
РЭБА. Я буду рад, если эту новость сообщите именно вы.
Входит Монах.
МОНАХ. Багаж и слуги посланника торговой республики Соан дона
Кондора погружены на корабль. Отлив начнется через полчаса. Капитан
просит дона Кондора явиться к этому времени на борт.
РЭБА. Эскорт для господина посланника! (Монах уходит.) Жаль.
Поужинать не успели.
КОНДОР. Это пустяки, поужинаю в море... Разрешите еще один
вопрос, дон Рэба.
РЭБА. Разумеется, дон Кондор.
КОНДОР. Почему вы именно сейчас и именно мне раскрываете свои
карты?
РЭБА. Карты?
КОНДОР. Я хочу сказать, почему вы именно сейчас и именно мне
сообщаете, что вы - агент Святого Ордена?
Пауза.
РЭБА. Дон Кондор, до Эстора восемнадцать дней морем и сорок дней
сушей. И я не раскрываю карты. Я показываю зубы!
Кондор встает.
КОНДОР. Прошу разрешения откланяться.
РЭБА. Расстаюсь с вами не без грусти.
ОКАНА. Ах, дон Кондор, на обратном пути...
Внезапно за окнами взрывом возникает гвалт испуганных голосов. По
окнам проносится голубой луч и сразу же гаснет, Крики усиливаются и
вдруг смолкают. Рэба пятится к своему столу, тащит из ящика огромный
арбалет. Кондор обнажает шпагу. Окана выхватывает из складок платья
кинжал.
В апартамент вбегают несколько монахов и солдат. Их Начальник
падает перед Рэбой на колени.
НАЧАЛЬНИК. Господин канцлер! Ваша светлость! Сам дьявол посетил
нас!
РЭБА. Что такое? Какой дьявол?
НАЧАЛЬНИК. Он унес Арату!
РЭБА. Что-о?
НАЧАЛЬНИК. Я сам видел, собственными глазами! Он прилетел... Все
залилось адским светом! Дьявол пал на башню с небес, распахнул над
нами непомерные крылья, дунул горячим воздухом, схватил Арату и вместе
с ним исчез!..
ОКАНА. Подлый лжец!
НАЧАЛЬНИК. Не я один видел... Все видели!
СОЛДАТЫ И МОНАХИ. Точно! Мы все видели!
НАЧАЛЬНИК. Мятежника Арату дьявол уволок с вершины башни!
Пауза.
КОНДОР. Разрешите откланяться. (Уходит.)
РЭБА. Все вон!
Монахи и солдаты, толкаясь, выбираются из апартамента. Рэба
садится за свой стол, подпирает голову рукой, думает. Окана пристально
глядит на него.
РЭБА. Дьявол... Дьявол. Как сказал этот дурак Цупик? "Им нечистая
сила помогает..."
ОКАНА. Страшное дело!
РЭБА. Да, страшное дело... опасное дело... Если он и такое может,
то опаснее не придумаешь...
ОКАНА. О ком ты? Ты что-то знаешь, да?
РЭБА. Сыск - дело великое. Вот так следишь-следишь за человеками,
глядь - и на дьявола наткнешься... Да, опасно, опасно... Ах, изловить
бы его, да за жабры - и на сковородку, а? Или оставить, пренебречь,
ничего, мол, не знаем, удивляемся, и только... Нет, это нельзя. Надо
крючочек подыскать... Только клюнет ли? И если клюнет, то на что?
ОКАНА. Слушай, я боюсь, перестань...
РЭБА. Бойся, бойся, сейчас самое время, Ну-ка, поди сюда...
Окана подсаживается к нему вплотную. Он что-то шепчет ей,
опасливо поглядывая на зрительный зал.
ЗАНАВЕС
КАРТИНА ТРЕТЬЯ
Гостиная в нижнем этаже дома, где поселился Румата. Уно, слуга
Руматы, мальчик лет шестнадцати, мрачноватый и угрюмый, ходит с
пыльной тряпочкой и щеткой, занимается уборкой. Внезапно
настораживается, бросает тряпку и щетку, спешит к дверям. Входит, как
туча, Румата, молча сбрасывает на руки Уно шляпу и плащ, валится в
ближайшее кресло.
РУМАТА. Принеси воды. Вина с водой. Живо.
УНО. Может, кушать будете?
РУМАТА. Воды, я тебе сказал! Пошел! (Уно уходит.) Будь оно все
проклято! (Вскакивает, принимается расхаживать по комнате.) Люди! Это
люди? Что в них человеческого? Одних режут прямо на улицах, другие
покорно ждут своей очереди... И каждый думает: вот его - за дело, а
меня - не за что, я хороший... Нет, мало того, еще и приговаривает:
так его, так его, режьте, чтобы другим неповадно было! Исступленное
зверство тех, кто режет, и исступленная благонамеренность тех, кто
смотрит... Десять человек стоят, блаженно пуская слюни от преданности,
а один подходит, выбирает жертву и режет. Души этих людей полны
нечистот, и каждая капля пролитой на их глазах крови загрязняет их все
больше и больше...
Румата замолкает. Словно бы издалека, нарастая, накатывается рев
толпы, в котором различаются истерические вопли: "Бей, бей!", "Огня!
Больше огня!", "Ура, Серые Роты! Ура, дон Рэба!". "Режьте, бейте,
жгите!". Рев нарастает, достигает нестерпимой громкости и разом
обрывается. Румата трясет головой, словно отгоняя страшное видение.
РУМАТА. Пулемет бы сюда, пулемет!.. Свинцом по серой сволочи, по
бледненькой роже дона Рэбы, по окнам его прокисшей от крови
канцелярии!.. Это было бы сладостно. Это было бы настоящее дело...
Румата возвращается в кресло, сжимается, прикрыв лицо ладонью. В
гостиной темнеет. И из тьмы гулко раздается голос Кондора.
КОНДОР. Итак, мы хотим стрелять?
РУМАТА. Да.
КОНДОР. В кого?
РУМАТА. В этих мерзавцев. В дона Рэбу. В бакалейщика Цупика.
КОНДОР. За что?
РУМАТА. Они убивают все, что мне дорого...
КОНДОР. Они не ведают, что творят.
РУМАТА. Они ежедневно, ежечасно убивают будущее!
КОНДОР. Они не виноваты. Они - дети своего века.
РУМАТА. То есть они не знают, что виноваты? Но мало ли чего они
не знают! Я, я знаю, что они виноваты!
КОНДОР. Тогда будь последовательным. Признай, что придется
истребить многих.
РУМАТА. Не знаю, может быть, и многих. Одного за другим. Всех,
кто поднимает руку на будущее...
КОНДОР. Это уже было. Травили ядом, бросали в царей самодельные
бомбы. И ничего не менялось...
РУМАТА. Нет, менялось! Так создавалась стратегия революции!
КОНДОР. Нам не надо создавать стратегию революции. Мы владеем ею
в совершенстве, она перешла к нам от великих предков, от первых
коммунаров. А тебе хочется просто убивать!
РУМАТА. Да, хочется.
КОНДОР. А ты умеешь?
РУМАТА. Не знаю... Но здесь звери ежеминутно убивают людей. И
здесь все бесполезно. Знаний не хватает, а золото теряет цену, потому
что опаздывает...
КОНДОР. Мы пришли сюда, чтобы научиться помогать этому
человечеству, а не для того, чтобы утолять свой справедливый гнев.
Если ты слаб - уходи. Возвращайся домой. В конце концов ты не ребенок,
ты знал, на что идешь...
Пауза. Гостиная вновь освещается. Входит Уно с подносом - на
подносе сверкает чаша с водой.
УНО. Там девка какая-то пришла. А может, дона. По обращению вроде
девка - ласковая, а одета по-благородному... Красивая... (Румата
медленно поднимает голову, глядит на него, тот ухмыляется.) Прогнать,
что ли?
РУМАТА. Балда ты. Я тебе прогоню. Где она? (Вскакивает.) Проведи
сюда, быстро!
Уно выходит и возвращается с Кирой. На Кире пышное платье
"благородного" покроя, она чувствует себя в нем довольно неловко.
Румата спешит к ней навстречу.
РУМАТА. Кира! Вот кстати, вот кстати!
КИРА. Здравствуйте, дон Румата.
РУМАТА. Безобразница, мы же договорились...
КИРА. Ну, пусть - Румата. Просто Румата. (Озирается.) Вот значит,
как вы живете...
РУМАТА. Постой, постой... (Оглядывает ее.) Какая ты нарядная
сегодня!..
КИРА. Вот... Всю свою копилку в ход пустила. Продавец сказал, что
все придворные дамы так теперь наряжаются... Правда, великовато оно
мне было, так я к знакомой портнихе снесла... А теперь ничего, правда?
Не сравнить, как я в простонародном хожу...
РУМАТА. Гм... Да, пожалуй... Однако что же это мы! Садись. (Он
подводит ее к дивану, садится в кресло рядом, звонит в колокольчик.
Вбежавшему Уне.) Сладостей, воды фруктовой, быстренько...
Уно выбегает.
КИРА. А я шла от портнихи... дай, думаю, зайду, посмотрю, как дон
Румата живет...
РУМАТА. И молодец. Могла бы и раньше зайти. Сколько мы не
виделись? Постой-ка...
КИРА. Двадцать четыре дня.
Пауза. Уно приносит на подносе угощение, ставит на стол, уходит.
РУМАТА. Угощайся, придворная дама.
КИРА. Благодарствуйте, благородный дон... (Трепетно берет
пирожное, откусывает.) А что же вы?
РУМАТА. Не хочу, не люблю сладостей... Как у тебя дома?
КИРА. Лучше не спрашивайте. Озверели они все.
РУМАТА. Кто?
КИРА. Все они. Одно слово - "Серая Радость". В вине
захлебываются, топорами размахивают, грозятся... Ах, не хочу я о них,
дон Румата...
РУМАТА (берет ее за руку). Просто - Румата. Ручка у тебя
маленькая, мягкая... Лапка...
КИРА. Не надо... Румата. А то я...
РУМАТА. Что?
КИРА. Заплачу, вот что... (Достает платок, отвернувшись,
промакивает глаза.) Вот всегда так... Какой-то вы..
...Поділитися у соцмережах
