Жанр: Электронное издание
ULYAMSON
... в самом тяжелом
из всех преступлений. Неотступная тень боли исчезла с его лица, и он
счастливо улыбнулся.
- Эй, они исчезли! - это закричал полицейский в ванной. Его
испуганное возбуждение сменилось неописуемым ужасом. - Я видел их минуту
назад. Клянусь. Но теперь в ванной нет ничего кроме воды.
Сержант с подозрением посмотрел на мистера Пибоди, улыбающегося, но
изможденного. Он сделала несколько колючих замечаний в адрес человека в
голубом плаще, который ошарашенный стоял в проходе. И наконец с чувством
выругался.
Впавшие глаза мистера Пибоди закрылись. На смену улыбке пришло
усталое расслабление. Когда он покачнулся и стал падать, сержант поймал
его. Мистер Пибоди заснул.
Он проснулся на следующее утро в больничной палате. Доктор Брант
стоял рядом с кроватью. В ответ на первый испуганный вопрос, он
успокаивающе улыбнулся.
- Вы - мой пациент, - объяснил он. - Я лечу вас от очень необычного
случая амнезии. Очень удобная болезнь, амнезия. И вы идете на поправку.
- Полиция?
Брант сделал широкий жест.
- Вам нечего бояться. Нет никаких доказательств того, что вы
совершили какие-либо противозаконные действия. Естественно, их интересует,
как к вам попали фальшивые деньги, но, конечно же, они не могут доказать,
что вы их сделали. Я им уже сказал, что вследствие амнезии вы не сможете
им ничего сказать.
Мистер Пибоди вздохнул и вытянулся под простыней.
- А теперь у меня есть несколько вопросов, - сказал Брант. - Что же
случилось так своевременно с органами в ванной? И с камнем у вас в голове?
Ибо рентген показывает, что он исчез.
- Я просто сделал так, что их не стало.
Брант задержал дыхание и медленно кивнул.
- Понятно, - произнес он наконец. - Я полагаю, что неизбежной
противоположностью творению является аннигиляция. Но как вы это сделали?
- Меня озарило как раз в тот момент, когда ворвалась полиция, -
ответил мистер Пибоди. - Я создавал еще одну из этих проклятых золотых
рыбок и я слишком устал чтобы ее закончить. Когда я услышал, что
открывается дверь, я сделал небольшое усилие... ну, как-то отпустил ее,
оттолкнул.
Он снова вздохнул, на этот раз счастливо.
- Вот так все и произошло. Золотая рыбка перестала существовать, она
произвела в моей голове взрыв, подобный взрыву бомбы. Это дало мне чувство
уничтожения. Как вы говорите, аннигиляции. Горазда легче, чем создавать,
как только поймешь как это делается. Я позаботился о том, что находилось в
ванной, и о камне в своей голове.
- Понимаю, - Брант беспокойно пересек комнату, затем вернулся назад,
чтобы задать еще один вопрос.
- Теперь, когда камень исчез, - начал он, - полагаю, что ваш
замечательный дар... пропал?
Прошло несколько секунд, прежде чем мистер Пибоди ответил.
- Пропал, - произнес он мягко.
Это утверждение, однако, было ложью. Мистер Пибоди кое-чему научился.
Аннигиляция метеора положила конец мучившей его боли. Но, он только что
убедился в этом, создав и тут же уничтожив под простыней маленькую золотую
рыбку, его сила осталась при нем.
Все так же работая бухгалтером, мистер Пибоди внешне все тот же
человек, каким он был в тот вечер, когда он, полный отчаяния, поднялся на
Венистер-Хилл. Однако что-то в нем неуловимо изменилось.
Появившаяся в нем уверенность манер заставила мистера Берга повысить
его в должности и увеличить его оклад. И все же так и неразгаданная тайна,
окружающая приступ амнезии вызывает у его семьи и соседей определенный
благоговейный страх. Вильям теперь очень редко называет его "Гов".
Мистер Пибоди практикует свой дар очень осторожно. Иногда, оставшись
совершенно один, он рискует сотворить себе чудесную сигарету. Однажды,
среди ночи исчез комар, который совершенно измучил его.
И каким-то образом он стал владельцем рыболовных снастей, которые
вызывают зависть у всех его друзей, и для использования которых он теперь
находит время.
Однако, главным образом, он бережет свой дар для того, чтобы
показывать необъяснимые фокусы к восторгу своих внуков и для созданий
крошечных чудесных игрушек.
Всех их, как он строго-настрого приказывает, необходимо прятать от
родителей, Бет и доктора Бранта.
Джек УИЛЬЯМСОН
БЕЗ ПОСАДОК К МАРСУ
Что-то было подозрительно не так - либо с кораблем, либо с воздухом.
И Картер Ли знал, что это не мог быть корабль. Скрипящий старый "Феникс"
мог стать музейным экспонатом в мире, который был покорен новыми
катионовыми ракетами, но он знал каждый болт и стойку корабля. Знал его
настолько хорошо, что мог бы в темноте разобрать его на части и собрать
вновь. И любил его за верность шести лет и полумиллиона миль одиночного
полета.
Нет, проблемы не могли быть связаны с "Фениксом". Должно быть, это
все-таки атмосфера.
Он не мог понять их. Но барометрический высотомер настойчиво тянул
его вниз, к ледяным вершинам, которые вырисовывались на тысячу футов выше,
чем им следовало бы быть. Двигатель работал, но его мощность опасно
слабела. И ветер, который нес его над полюсом, был ревущим демоном, более
яростным, чем он встречал раньше.
Он мешал ему. Через всю бесконечную утомительную ночь, глухой к
долгому шуму верного старого двигателя, сидя одеревеневший от холода даже
в электронагреваемом костюме, глотая кофе из вакуумного кувшина,
раздумывал над картами и изучая приборы до боли в налитых кровью глазах -
даже после последнего странного заката он отчаянно пытался решить зловещую
загадку.
Беспосадочный полет не был чем-то новым для Картера Ли. Люди, глядя в
длинный список его подвигов, назвали бы его счастливчиком. Но у него было
нечто большее, чем удача. В его тощем теле была потрясающая выносливость,
которая была необходима, чтобы лететь дальше, один бесконечный час за
другим бесконечным часом, когда большинство пилотов свалились на рулевое
управление.
И этот полет - беспосадочный от Кейптауна в Гонолулу, через дно мира
- обещал быть не труднее, чем остальные. Пока он не увидел этот последний
закат.
Позади него, по ту сторону скалистых гранитных клыков Земли Эндерби,
по мере того, как он поднимался над крепостными валами полярного плато,
закат становился пугающе странным. Невероятное колесо малинового цвета,
простеганное жуткой зеленью, катилось вдоль края мира.
Полярное сияние было еще одной тревожной частью загадки. Оно пылало
над ним всю эту ночь, всякий раз, когда небо было чистым, пока вся белая
антарктическая пустыня не стала казаться костром во всем его зловещем
великолепии.
Кроме того был холод. Ли уже совершал полярные перелеты раньше. Но
никогда он не встречал такой безжалостной температуры. Двигатель
замедлялся от нее даже с закрытыми вентиляторами. Она вползла в кабину и
глубоко вгрызалась в тело.
Над полюсом и Землей Мэри Берд и над темнотой Антарктики, он встретил
барьер тьмы. Он попытался подняться над ним. Сонный и вялый от высоты и
усталости, он открыл кислородный вентиль. Живительный газ немного привел
его в чувство. Но самолет не мог подняться над химерическими вершинами. Ли
летел в них и не переставал удивляться.
Беспощадные ветры сражались во мраке, и он разрывался молниями. Дождь
стучал по кораблю и замерзал на нем, пока лед не покрыл почти всю
поверхность. Ли боролся со стихиями, боролся с возрастающей усталостью в
себе, и наконец внезапно вошел в тишину северного рассвета.
Утренняя заря, постепенно исчезая с неба, становилась алмазно-ясной.
Усеянный белыми точками айсбергов, серый Тихий океан убегал назад со
скоростью три с половиной сотни миль в час - скоростью, которая что-то
значила, потому что он мог ее ощущать ее.
Ли чистил апельсин, начиная надеяться, что весь ужас этой ночи был
результатом воображения и усталости, когда на северо-востоке он увидел
нечто. На фоне красного и зеленого цвета внезапно взволновавшего его
рассвета, это выглядело как серебряная нить.
Белый кружащийся вихрь - воронка огромного торнадо. В футе от этого
двигающегося над морем вихря он увидел каплю серого тумана. Верхний конец
воронки странно терялся над яркими крыльями рассвета.
Ли никогда не видел подобного шторма. Сначала он подумал, что шторм
не опасен ему. Но белая корчащаяся змея приближалась к нему с ужасающей
скоростью.
Он схватила "Феникс" внезапным порывом ветра, всасывая корабль в эту
мчащуюся воронку. Море и небо безумно сплелись. Он поднимался так быстро,
что заболели его барабанные перепонки. Он жестоко сражался со штормом,
всем своим спокойным мастерством всей привычной силой корабля.
Он сражался - и победил, Белый столб оставил его, трепеща в своем
возбуждении, и промаршировал на запад. Нетерпеливый взгляд на
поднимающееся солнце сказал Ли, что его зашвырнуло на пятнадцать сотен
миль на север.
Но он понял, с обрывающимся сердцем, что "Феникс" поврежден. Его
правый элерон был изогнут и сжат силой этого невероятного ветра. Ли
вынужден был посадить самолет.
Насвистывая мотив "Барбары Аллен", который всегда ободрял его, Ли
изучал карты. Он нашел булавочную головку земли под названием Манумоту -
единственную в тысячи миль - и повернул хромающую амфибию к ней, управляя
с помощью руля и дросселя.
Еще один провал. Два подряд, горько подумал он. В последнем полете,
два месяца назад, он также потерпел неудачу, по причине, столь же
странной, как торнадо.
"Биполярный" полет, так назвал этот полет Тик Тинкер. Тик был
неутомимым маленьким рекламным агентом, с одной ногой и одним глазом,
партнером Ли в его своеобразном бизнесе - вырывать жизнь у воздуха.
"Биполярный" потому, что путь из Кроудона в Кроудон он вдоль главного
меридиана включал оба полюса. Ли должен был благополучно обогнуть планету,
с тремя запланированными остановками. Но полет точно так же потерпел
неудачу, из-за Звездного Снаряда.
"Мы рекламная фирма на открытом воздухе, Счастливчик", - часто
говорил Тик. - "Ты летаешь на своем самолете, чтобы привлечь внимание. Я
продаю его тем, кто делает масло и поршневые кольца и что там еще есть. И
это законный бизнес, до тех пор, пока ты сможешь продержаться в заголовках
последних известий".
Но все заголовки два месяца назад были о Звездном Снаряде. Какой-то
астроном по имени Гейл за день до того, как Ли должен был вылететь из
Кроудона, заявил об открытии таинственной ракеты, вырвавшейся из глубин
космоса и направляющейся к солнечной системе. "Биполярный" полет заслужил
не более нескольких столбцов на внутренних страницах. С заголовков во всю
ширину полосы лилось:
Звездный Снаряд нацелен на планеты
Будет ли Земля объектом удара?
Астрономы сбиты с толку
Когда Ли вернулся в Кроудон, а полет длился три изнурительных дня,
толпы не встречали его. Идя шатаясь от пыльного забрызганного маслом
"Феникса", он остановился, чтобы купить газету.
Космическое ядро попадает в Марс
Земля спасена
Природа объекта неизвестна
Больше новостей о Звездном Снаряде не было. Ничего более, чем
рассуждения сбитых с толку ученых. Но полет был уже погублен. Тик Тинкер
радировал:
"Поздравляю с биполярным перелетом. Но Звездный Снаряд прибрал к
рукам все заголовки. Полет финансово полностью убыточен. Твое имя быстро
потеряло известность. Обстоятельства вынуждают понизить ставки. Срочно даю
детали нового рекламного полета. Предлагаю что-то вроде беспосадочного
полярного, рекомендую использовать машинные масла Зверолюб Брэнд."
Вот так сообщение Тика привело его сюда, бесчувственного от
усталости, направляющегося к крошечной скале, которая, вероятно, не имела
обитателей.
Мотор покрыл переднее стекло мелкими брызгами масла и Ли прекратил
свистеть, чтобы коротко выругать все продукты Зверолюб. Он подсоединил
наушники своего шлема и включил маленький микрофон на батарейках. Их
хватало только на десять минут передачи - в "Фениксе" не было помещения
для более тяжелого оборудования, не было даже аварийного пайка.
- "SOS!" - передал он. - Пилот Ли на самолете "Феникс" вынужден сесть
из-за шторма. Буду пытаться добраться до Земли Манумоту. SOS!
Мгновенный ответ удивил его.
- Станция Манумоту, Фонд Гейла, вызывает самолет "Феникс". Говорит
доктор Э.К.Гейл. Приземляйтесь на северном побережье. Я буду помогать вам.
Садитесь, самолет "Феникс".
- Самолет "Феникс" вызывает станцию Манумоту, - выдохнул Ли,
успокоившись. - Благодарю вас, док. Я увижу вас, если я не упаду в воду в
течение получаса. Конец передачи.
На это ушел час - час, который показался бесконечным Картеру Ли,
сражающемуся с усталостью в себе и осторожно ведущему покалеченный
самолет. Но в ответ наконец появился Манумоту, чисто сияя на три стороны,
окаймленный с севера лоскутком кораллового побережья.
Он пересек пляж. Широкая скалистая терраса над берегом была покрыта
пучками тропической зелени. На террасе стояли длинный барак из белого
листового металла, белая палатка и большая куча ящиков, покрытых
коричневым брезентом. Развевался белый флаг. Затем он увидел крошечную
фигурку, бегущую от палатки к побережью.
Приземление было опасным. Поврежденное крыло зацепило гребень волны и
покрыло самолет брызгами. Он лишился устойчивости, но храбро поднялся. Ли
вырулил и вкатился на ослепляющий коралловый песок.
Следуя сигналам флага, он направил "Феникс" к надежной сухой стоянке,
где должны были садиться ракеты, ибо в песке были глубокие колеи, и кусты
гибискуса вдали были обожжены дочерна, как от ракетных двигателей.
С трудом, его ноги были такими одеревенелыми, как будто они никогда
раньше не распрямлялись, он хромая вылез из кабины. Человек с флагом вышел
встретить его. Стройная молодая фигура, в ботинках и бриджах, рубашке
цвета хаки с открытым воротом, с непокрытой рыжей головой.
Встречающий поприветствовал его решительным голосом, отрывисто,
безлико:
- Привет! Вы тот знаменитый Счастливчик Ли?
- Собственной персоной, - ухмыльнулся он. - И благодарю за то, что
показали мне дорогу, Док.
Его челюсть отвалилась. Это была женщина - девушка. Ее решительное
овальное лицо было темным от солнца. Ее проницательные голубые глаза
изучали его тяжелое, качающееся тело - в целом, подумал он, без одобрения.
- О! - сказал он. - Я думал, вы доктор Гейл.
- Так и есть, - сказала она серьезно. - Доктор Элен Катрин Гейл. Его
красные глаза сощурились. - Неужели вы тот доктор Гейл, который открыл
Звездный Снаряд?
Она кивнула.
- Мой отец был лидером в своей научной области. Он основал Фонд
Гейла. Но он умер пять лет назад. Я попробовала продолжить его работу, -
она изучала его с серьезным выражением лица. - Вам не нравится мое
открытие?
- Оно свело на нет мой последний полет, - сказал он. - Я прожил
семьдесят шесть часов в аду. Я поставил рекорд для бензиновых полетов
через два полюса. И что? Из-за вашего Звездного Снаряда мир никогда не
узнает, что я вообще отрывался от земли.
- И, как я полагаю, не стал хуже от этого. - Ли вспыхнул от легкого
сарказма в ее голосе. - Однако - вы голодны?
- Умираю с голода, - ответил он. На грубый сосновый стол под белым
тентом она бросила две оловянные тарелки, разделила на части открытую
банку консервированного мяса и хлеб, показала большой вакуумный кофейник,
огромную банку мармелада.
- Действуйте, - сказала она. Глаза Ли тупо следили за ней.
- Вы весь здешний персонал? Она кивнула мальчишечьей рыжей головой. -
По необходимости, - сказала она. - Фонд основал двадцать новых
метеорологических станций. Станция Манумоту была наиболее важной, потому
что она находится непосредственно на курсе явлений, которые мы изучаем.
Следовательно, я посчитала своим долгом назначить сюда себя.
- Без посторонней помощи?
- У меня есть два ассистента. Но у доктора Френча был приступ острого
аппендицита, и Крагин увез его на ракете. Он должен был вернуться вчера.
Но так и не показался. Я увлеклась... Вы сказали, что голодны.
Она выложила половину банки тушенки в свою оловянную тарелку и
передала остальное Ли. Но он сидел, пристально глядя на нее. Удивление
отгоняло туман сна.
- По необходимости? - спросил он.
Она кивнула.
- Что-то случилось с атмосферой.
- Я помню, при полете над полюсом были странные условия, - сказал он.
Она отодвинула тарелку, чтобы воспользоваться записной книжкой.
- Какие явления вы наблюдали? - нетерпеливо спросила она.
Он рассказал ей усталым сонным голосом о странно ярком закате,
полярном сиянии, необыкновенном холоде, необъяснимо низком атмосферном
давлении, своеобразном торнадо, повредившем его "Феникс".
- Что все это значит? - закончил он. - Что происходит?
- Я здесь, чтобы выяснить это, - ответила она. - Закат и полярное
сияние, вероятно, вызваны ненормальной электронной бомбардировкой
ионосферы. Но ненормальности штормов и давления, однако, не объясняются
этим. Если только не...
Она тряхнула рыжей головой.
- Единственный предположительный ответ слишком ужасен. Она быстро
взглянула на свои наручные часы, сбросила остатки из своей тарелки в ведро
около стола, вытерла тарелку и очистила ложку бумажной салфеткой. Встала.
- Извините меня. Но обязанности двух моих помощников теперь лежат на
мне. Мое время ограничено. У меня сорок восемь минут в день для принятия
пищи. Сейчас я должна просмотреть показания приборов.
- Так вот как живет леди астроном, - Ли ухмыльнулся. - Если я могу
помочь вам...
Она тряхнула головой с явным неодобрением.
- Сомневаюсь в этом. Наша работа здесь не содержит рекламных
фокусов... Ешьте, сколько хотите. За перегородкой вы найдете кровать. Я
радирую, чтобы за вами направили спасательную экспедицию. Пожалуйста,
запомните, когда покинете нас, что политика фонда Гейла состоит в том,
чтобы избегать ненужной рекламы. Главным образом, мы не хотим тревожить
мир этим метеорологическим явлением, пока не будем иметь более
обстоятельных данных.
Ли пристально посмотрел на нее, медленно наполняясь гневом.
- Посмотрите сюда, вы думаете, я - только тухлое яйцо?
Ее проницательные глаза безразлично окинули его.
- Откровенно, мистер Счастливчик Ли, - сказала она холодным голосом,
- ваша жизнь и ваши фокусы раздражают меня. Я не вижу, чтобы вы были
способны выполнять какую-то созидательную функцию. В рискованные первые
дни бензиновой авиации такие люди, как вы, испытывая технику и прокладывая
пути, могли принести пользу. Но сейчас, когда катионовые ракетные
двигатели настолько быстры и настолько несомненны, как солнце, вы
являетесь не более, чем анахронизмом.
Ли открыл рот для протеста. Но девушка остановила его загорелой
властной рукой.
- У меня нет времени слушать вас, - сказала она. - Ведь я должна
выполнять крайне необходимую работу. Я уже нарушила свой график. Но я все
же выделю немного времени, чтобы сказать вам одну или две вещи.
Ее загорелое лицо немного покраснело. Он слушал ее, усмехаясь.
- Сейчас, - она быстро продолжила, - если бы вы попытались совершить
беспосадочный полет к Марсу, даже если вам никогда и не удастся сделать
это, это было бы другое дело. Потому что вы бы расширили горизонты науки.
Вы бы сделали что-то необычное и важное.
- Но ваша бензиновая развалина находится настолько же позади времени,
как и вы, Ли. Именно катионовые ракеты совершат первый полет к Марсу. Я
знаю человека, который может пилотировать эту первую птицу. Это Лэйрд
Крагин - вы никогда не слышали о нем, потому что он не рекламный летчик.
Он летчик-испытатель экспериментальных космических ракет, которые
разрабатывает Фонд вместе с некоторыми военными инженерами. Вам следовало
бы встретиться с ним. Потому что, долетит он до Марса или нет, он все же
пытается сделать что-то реальное.
Картер Ли задохнулся.
- Послушайте, мисс Гейл, - возразил он, - вы воспринимаете меня
совсем неверно. Возможно, я привык к славе, я согласен. Но сейчас это
только бизнес. Я стал ненавидеть шумиху и толпы, и я всегда удираю с
банкетов. Тик Тинкер мой связной, он запускает рекламу, дает все
рекомендации, наконец, руководит всем бизнесом. Мы только пытаемся
заработать себе на жизнь.
Ее коричневый подбородок стал квадратным. И сквозь серый туман
усталости, который наполнил его мозг, Ли внезапно осознал, что на леди
астронома, несмотря ни на что, приятно смотреть.
- Можно, - сказала она холодным жестким голосом, - добывать средства
существования способом, который помогает другим, кроме вас. Вы прыгаете по
планете с такой же многозначительной целью и с таким же интеллектом, как у
безмозглой блохи, в то время как Бог знает что творится с самим воздухом,
которым мы дышим.
Она решительно отвернулась от него.
- Вы похожи на вымершего дронта, мистер Беспосадочный Ли, - сказала
она. - Разница только в том, что вы не знаете этого. Закрываете на это
глаза. Я должна просмотреть бароциклонометр.
Картер Ли сидел за грубым столом, глядя из-под тента на ее торопливую
мальчишечью фигуру. Он вдруг увидел, за ее живой бескорыстной
работоспособностью, что она очень устала - и отчасти напугана.
Недолгий гнев на ее откровенную критику внезапно оставил его. В конце
концов, правда, что благодаря старым пионерам Линдбергу, и Верду, и Посту,
и Кэрригану, в области беспосадочных полетов не осталось практически
ничего, что можно было бы усовершенствовать.
Нет, он заслужил ее насмешку. Но что напугало ее? Что происходило с
атмосферой? Какое-то мгновение мозг Ли тщетно пытался разрешить эту
проблему, но в данный момент он не мог сконцентрироваться. Все, что он
хотел - это возможности выспаться.
Он встал, его тело онемело и одеревенело, и шатаясь пошел к кровати
позади брезентовой перегородки.
- Будь оно проклято, - проворчал он, - какое мне дело до того, что
лейтенант Лэйрд Крагин летит к Марсу на бумажном воздушном змее?
Он уснул до того, как его голова прикоснулась к подушке.
- Ли! Решительный голос Элен Гейл окликнул его, напряженный от
сдерживаемой тревоги. Палатка потускнела в свете странно пурпурного
рассвета. Элен замерла у входа в палатку, ее лицо было таким серым и
усталым, что он понял - она не спала. Элен звала настойчиво.
- Это торнадо возвращается опять. Вам лучше позаботиться о своем
корабле.
Он вылез из палатки и увидел, как она бежит к длинному металлическому
ангару, который скрывал ее драгоценное оборудование. Темный океан казался
зловеще спокойным, и восход над ним был таким же великолепным, как и
последний раз.
Наконец он увидел то, что девушка с явной колебанием назвала торнадо.
Оно шло от пламенеющего востока - бесконечная спираль серебра, падающая
подобно какой-то космической удочке из бездонного пурпура над огненным
восходом. Его нижний край плясал поперек моря. Оно двигалось невероятными
скачками. И было окутано серым жгутом шторма.
Ли задержал дыхание и побежал к самолету, который оставался
незакрепленным на длинном белом пляже, где он посадил его накануне.
Но эта белая воронка разрушения пришла с той же невообразимой
скоростью, свидетелем которой он был накануне. Не успел он продвинулся и
на дюжину шагов, как белая палатка парусом взмыла над его головой.
Внезапный странный взрыв воздуха швырнул его плашмя. Его глаза, уши и
ноздри заполнились коралловым песком.
Не более чем через двадцать секунд буря завизжала у черного пика
вверху. Затем внезапно воздух опять стал совершенно неподвижным, только
трепетал удивительно холодный бриз с востока, следующий за штормом.
Выплевывая песок и открывая рот для вдоха, Ли шатаясь поднялся на
ноги. Воронка шторма, похожая на гайдрон, подумал он, покачиваясь, как
некий невиданный воздушный шар, уходила прыжками к серому западу. Ее
печальные стоны вскоре ослабели.
Ли уныло направился туда, где оставил "Феникс". Разбитый старый
самолет был аккуратно перевернут на спину озорным взрывом ветра. Ли
тряхнул головой и просвистел несколько тактов "Барбары Аллен".
- Слишком плохо, старушка, - ворчал он. - Но, учитывая состояние
финансов Тика и высокую стоимость спасательных работ, похоже, что нам
придется распрощаться.
Он приступил к осмотру станции. Палатки не было. Припасы, кухонная
утварь и одеяла, которые она накрывала, были разбросаны по берегу
беспокойного моря. Брезент был содран с длинной груды ящиков. В беспорядке
были свалены красные барабаны каппа-концентрированного ракетного топлива,
длинные цилиндры баллонов с кислородом, яркие канистры с бензином,
разнообразные коробки с продуктами и оборудованием.
Но где же леди астроном? Внезапно безрассудная тревога охватила
сердце Ли. Он был слишком хорошо закален, уверял он себя, чтобы чрезмерно
заинтересоваться какой-то девушкой - особенно женщиной-ученым, которые, к
тому же, он совершенно не нравился. Но он побежал через разбитый лагерь,
выкрикивая ее имя с дрожью в голосе.
- Мисс Гейл! Вы слышите меня? Элен!
- Доктор Гейл, если вы слышите!
Ее резкий голос донесся изнутри длинного барака обсерватории.
Половина металлической крыши была содрана. Большинство оборудования внутри
было разрушено громадным валуном, который ветер швырнул с темных утесов
наверху. Но стройная спокойная девушка, за исключением пришедших в
беспорядок коротких рыжих волос и грязного пятна смазки
...Поділитися у соцмережах
