Жанр: Электронное издание
ULDEMIR
.... Почему бы и не узнать - как же все-таки живут
люди там, в лесу?
А тем временем как раз станет ясно, как с ним поступить.
Судья вытер лоб. Устал. И то - такие каверзы жизнь подсовывает не
каждый день. Вообще-то жизнь спокойная.
Пожалуй, пора и домой. Вещички эти собрать, и - под замок. Не возьмет
никто, но таков порядок. Так-то ничего не запирают, а все, что касается
суда, полагается держать под замком. Таков закон. А закон надо исполнять.
Судья осторожно поднял одежду. Легкая, ничего не весит. Руке от нее
тепло. И вроде бы чуть покалывает. Чего только не придумают люди. Зачем,
спрашивается?
Он спрятал одежду и все остальное в стол, замкнул на замок.
Выглянул из окна. Люди выходили из домов, шли к черным ящикам: пришел
час смотреть на солнце. Ему-то, судье, больше не нужно: он вышел из этих
лет. А два года назад еще смотрел. Когда был помоложе. Сейчас силы уже не
те.
Ну, все, вроде?
Судья совсем собрался уходить. И, как назло, прибыл из столицы гонец.
Ввалился, весь в пыли. Протянул пакет.
Судья прочитал. Поморщился недовольно.
Что такое? К чему? Завтра с утра каждого десятого - в лес? Туда, где
бывать запрещено? С лопатами и с оружием. Что надо делать - укажут там, на
месте.
Судья рассердился. Полоть надо, а тут - каждого десятого. Но вслух
говорить этого не стал. Сказал гонцу лишь:
- Скажешь - вручил. Иди - поешь, отдохни.
И двинулся обходить дома, оповещать насчет завтрашнего утра.
Солдаты чаще всего плохие дипломаты. Уве-Йорген знал это, и утешало его
лишь то, что и ученые, в общем, не выделялись особыми талантами в данной
области. Во всяком случае, в его эпоху.
Аверова он встретил торжественно, ни один специалист по
дипломатическому протоколу не смог бы придраться. На столе дымился кофе.
Рыцарь внимательно посмотрел в глаза Аверова и остался доволен.
- Итак, доктор, назначенный срок пришел. Наши пока не вернулись.
Надеюсь, что мы еще увидим их живыми и здоровыми. Но до тех пор мы
вынуждены будем по-прежнему нести бремя обязанностей: вы - руководителя
экспедиции, я - капитана корабля.
Аверов кивнул.
- И я считаю, - продолжал Уве-Йорген, - первым и главным, что мы должны
сейчас сделать, является уточнение наших целей и способов их достижения.
Вы согласны?
Аверов не сразу ответил:
- Да.
- Хорошо. Мы оба, видимо, достаточно много думали об этом. Согласны ли
вы с тем, что именно мы и именно теперь, не рассчитывая на контакт с
Землей и не дожидаясь его, должны решить судьбу двух цивилизаций?
Уве-Йорген владел разговором. Он формулировал вопросы, и собеседнику
оставалось лишь отвечать. А ведь ответ часто в немалой степени зависит от
того, как поставлен вопрос, в какие слова он облечен. Это пилот знал; этим
он пользовался. Аверову оставались лишь немногословные ответы. Вот и
сейчас он сказал:
- Иной выход вряд ли возможен.
- Я думаю точно так же. Итак, ваша цель? Я бы определил ее так:
спасение максимального числа людей в одной или обеих системах. У вас есть
возражения?
Аверову очень хотелось бы возразить, но у него не было возражений.
Наедине с собой он уже пережил все, понимал, к чему неизбежно приведет
разговор, и был лишь благодарен пилоту за то, что не он, Аверов, а пилот
говорит все грозное и страшное, а ему остается лишь соглашаться. А может
быть, при случае, и возражать, едва представится малейшая возможность.
- Теперь о путях достижения. Скажите откровенно, доктор: вы верите в
возможность эвакуации планеты? Если даже наши посланцы сумеют обо всем
договориться.
Аверов оживился.
- Знаете, Уве-Йорген, я очень сильно надеюсь на то, что они
договорятся. У Шувалова - поразительная способность убеждать людей!
- Вы уже говорили об этом, доктор. Но надо ли напоминать вам ваши же
выкладки? Даже если они договорятся - мы не успеем, понимаете - не успеем.
Не успеем спасти их, и очень вероятно - не успеем спасти вообще никого.
Это было так; и все же...
- Обождите, Рыцарь. Мы с вами судим, исходя из того, что известно нам.
Но вовсе не исключено, что наши, возвратившись, привезут какую-то
информацию, которая заставит нас в корне пересмотреть...
- Если-они вернутся.
- А если они не вернутся, - вдруг, неожиданно для самого себя, крикнул
Аверов, - то надо их найти! Или, может быть, вы, пилот, хотите бросить
друзей на произвол судьбы? Но этого, этого уж я не позволю!
Уве-Йорген после паузы промолвил:
- Иными словами, вы получили новые данные о поведении звезды? Она
раздумала взрываться?
- Нет! Но...
- Что же изменилось, доктор?
- Ну, неужели вы... Какое жуткое хладнокровие, Уве-Йорген! И вы можете
быть так спокойны?
Пилот невесело усмехнулся.
- Я привык терять товарищей, доктор. К сожалению...
- О, эти ваши безжалостные времена! Но я не желаю привыкать к таким
вещам!
- Мы тоже не желали - нас не спрашивали. Но не станем спорить об
отвлеченных материях. У вас есть план, как их найти?
- Лететь к планете на большом катере.
- И кто же полетит?
- То есть как - кто?
- Доктор, вы вынуждаете меня снова напомнить... Если бы речь шла только
о наших товарищах, я и не подумал бы возражать вам. Но если мы начнем
такие поиски - сколько они продлятся? Где гарантия, что мы не потеряем и
других? И кто же тогда погасит звезду и спасет Землю? Кто спасет ваше
человечество?
- Почему "мое"?
- Моя Земля давно кончилась. Мы - как те кистеперые рыбы, что нечаянно
дожили до поздних времен, хотя все родичи их давно превратились в лучшем
случае в окаменелости... Это ваш мир, доктор, и у вас должна болеть за
него душа. И вы должны понять, что важнее: миллиарды людей там - или двое
наших товарищей здесь. Что говорят вам ваши представления о гуманности?
- А как будет выглядеть с позиций гуманности то, что мы оставим людей
здесь на верную гибель?
- С моей точки зрения, доктор, гуманность - это умение не приносить
больших жертв там, где можно обойтись малыми.
- Я с ума сойду...
- Не советую. Легче от этого не станет никому, а вам - только хуже. И
думайте не только о себе. Когда мы погасим звезду и вернемся на Землю,
чтобы доложить о случившемся, только вы один сможете объяснить там - не
только словами, но и цифрами - с чем мы здесь столкнулись. Это нужно не
мне, а человечеству. Вы согласны?
- Да, видимо, так...
- Простите меня за бестактность, доктор, но как жаль, что вы не прошли
военной службы. Тогда вы научились бы обходиться без "видимо" и, оценив
обстановку, кратко ответили бы: так.
- Где же я мог бы?..
- Знаю, знаю. А жаль. И как только воспитало вас ваше прекрасное время?
Я с удовольствием говорю с вами, но воевать согласился бы скорее против
вас. Это была бы веселая война...
- Ну перестаньте же...
- Кроме того, вот вам мои соображения о возможности поисков наших
товарищей. Кто стал бы этим заниматься? Я необходим на корабле как лицо,
способное заменить капитана, и как квалифицированный пилот. Мой товарищ
Питек хороший пилот, прекрасный, может быть, но им нужно руководить - он
порой чересчур эмоционален, и ему одному нельзя доверить машину. К тому
же, я в одиночку не доведу корабль до Земли. Но не буду отнимать ваше
время: мне нужен каждый член экипажа. Следовательно, я больше не выпущу на
планету ни одного человека. Не говоря уже о том, что мы не можем потерять
и большой катер - последнее наше средство сообщения с чем бы то ни было.
- Да. Я понимаю. Все это мне ясно. И то, что звезду придется гасить. И
то, что наши шансы спасти здешнее население ничтожны...
- Их просто нет.
- Пусть даже так. Но мы обязаны дождаться наших.
- Как долго должны мы их ждать?
- Ну, взрыв ведь произойдет не завтра...
- Такая вероятность совершенно исключена?..
- Нет, не совершенно. Но она невелика... хотя будет возрастать с каждым
днем.
- В таком случае... Хорошо... Будем ждать. Двое суток. Согласны?
- Почему именно двое суток? Вы решили наугад или у вас есть
какие-нибудь соображения?
- В мое время, - Уве-Йорген усмехнулся, приподняв уголок рта, как
обычно, - если рыцарь через двое суток не возвращался на свою базу, мы
считали его погибшим. И редко ошибались.
- И вы так спокойно...
- Да перестаньте! Не думаете же вы, что гибель людей доставляет мне
удовольствие! Были, конечно, и такие, но всех оболванить он не успел...
- Кто? - машинально спросил Аверов.
- Король Джон Безземельный, если это вас устраивает. Ну, что же, будем
считать, что мы договорились. И, откровенно говоря, на вашем месте я бы
гордился...
- Гордились бы - чем?
Но пилот не ответил. Он напряженно всматривался в экран. Шагнул в
сторону, переключил локатор. Поднял глаза. Медленно улыбнулся.
- Поздравляю, доктор. Кажется, мы жгли порох впустую.
- Что это значит? - дрогнувшим голосом спросил Аверов.
- Если у туземцев нет своих космических устройств, то это может быть
только наш катер. И не пройдет и четверти часа, как вы сможете поплакать
на плече у своего руководителя.
Аверов был так рад, что и не подумал обижаться.
10
- Рад приветствовать вас на борту, капитан, - сказал мне Уве-Йорген и
щелкнул каблуками. Мне показалось, что он сказал это искренне. Я вылез из
катера; Рыцарь ждал, потом его брови прыгнули вверх; однако он на
удивление быстро справился с изумлением и кинулся вперед - помочь, но я
опередил его.
- Здравствуйте, юная дама, - поклонился он. - Какая приятная
неожиданность... Я очень, очень рад - если это не сон, разумеется.
Анна стояла рядом со мной и глядела на Рыцаря, а он снова перевел
взгляд на катер, но никто больше не вышел, и он взглянул на меня, и улыбка
его погасла.
- Вас только двое?
- Да, - сказал я невесело и, чтобы поскорее завершить неизбежный
церемониал, продолжил: - Знакомьтесь.
- Уве-Йорген Риттер фон Экк. Имею честь... Что же случилось, Ульдемир?
- Объясню подробно, но не сию минуту. Анна...
Она с любопытством осматривалась; теперь Анна повернулась ко мне.
- Сейчас я провожу тебя в мою каюту. Примешь ванну, пообедаешь. А мы
тем временем поговорим с товарищами.
- Нас будут ждать в лесу, ты не забыл?
Я мысленно сказал ей "браво!": на лице Анны не было ни тени смущения,
ничего на тему "как это выглядит", "что могут подумать" и так далее. И
незнакомая обстановка, видимо, не тяготила ее, и чужой человек тоже.
- Как ты могла подумать! Ну, пойдем. Через четверть часа в центральном
посту, Уве. И пригласите, пожалуйста, доктора Аверова.
- Непременно.
Голос пилота был деловитым, и в нем более не чувствовалось удивления.
- Очень странный человек.
У меня были по этому поводу свои соображения, но я все же спросил:
- Кто, Анна? Уве-Йорген?
- От него так и тянет холодом.
- Он очень сдержанный человек. Так он воспитан. Подробнее я расскажу
тебе как-нибудь потом. Как ты себя чувствуешь здесь?
- Тут уютно. Хотя... сразу чувствуется, что живет мужчина. - Она обошла
каюту, всматриваясь в детали обстановки. - Очень много незнакомых вещей, я
не знаю, для чего они...
- Договоримся: я покажу тебе, что можно трогать и к чему лучше не
прикасаться. Иди сюда. Вот ванна. Вот вода... Да где ты?
- Сейчас... - отозвалась она изменившимся голосом. - Уль... Подойди на
минуту. Кто это?
В каюте на столе стоял портрет в рамке. Не фотография, но рисунок по
памяти с той фотографии, что была у меня когда-то: Наника в черном
вечернем платье сидела на стуле, уронив руки на колени, и глядела в
объектив, чуть склонив голову. Сам снимок остался там, в двадцатом.
- Кто это? - повторила она полушепотом.
- Разве ты не понимаешь?
- Это... Это ведь почти я? Нет... Это совсем я!
- Это ты.
- Ты... знал обо мне раньше?
- Знал. Только не надеялся, что мы встретимся.
- И ты прилетел сюда из-за меня?
- Да, - сказал я, не кривя душой; я ведь и на самом деле оказался тут
из-за нее - надо только вспомнить, что она была для меня одна, та и эта,
вопреки рассудку и логике. - Из-за тебя. И за тобой.
- Уль...
Мы замолчали. Воздух в каюте сгустился и был полон электричества, и мы
не удивились бы, ударь сейчас молния. Лампы сияли по-прежнему ярко, но мне
показалось, что стоят сумерки; я был уже в том состоянии духа, когда
видишь не то, что есть, а то, что хочешь видеть, когда созданный тобою мир
становится реальным и окружает тебя. Наверное, и с ней было то же. Я
шагнул и нашел ее почти на ощупь. Меня шатало от ударов сердца. Ее ладони
легли мне на плечи. Но хронометр коротко прогудел четверть, и лампы снова
вспыхнули донельзя ярко, и мне пришлось зажмурить глаза от их режущего
света. Я медленно опустил руки, и она тоже.
- Уль... - снова сказала она, и я побоялся думать о том, что было в ее
голосе.
- Время, - сказал я беззвучно: голос отказал. Я кашлянул. - Значит,
выкупайся, потом отдохни перед обедом. Полежи вот здесь. Ты устала. Боюсь,
что наш разговор с товарищами несколько затянется. Совещание...
"Совещание, - подумал я. - Проклятое изобретение давних времен; от
работы, от отдыха, от любимой женщины, от друзей, живой или мертвый -
поднимайся и иди на совещание, проклятый сын своего столетия, своей
эпохи..."
Анна отступила на шаг; что-то блеснуло в ее глазах и погасло.
- Ты обиделась?
- О, что ты, нет.
Это была ложь. Только мне лгала она сейчас или себе тоже?
- Обиделась. Но сейчас нельзя иначе. Слишком важно...
А кому сейчас лгал я?
- Да, конечно. Нельзя...
- Пойми.
- Я понимаю. Иди.
- ...Такова ситуация на планете. Как видите, все очень не просто.
Я смотрел на Аверова, полагая, что продолжит разговор он. Но,
неожиданно для меня, заговорил Уве-Йорген.
- Ульдемир, а не может ли ситуация оказаться еще сложнее?
- Объясни, что ты имеешь в виду.
- Может быть, кроме этих двух групп, на планете есть и еще какие-то
люди? Другие группы, населения?
- Думаю, мне сказали бы об этом.
- Ребята, о которых ты рассказал? Они сказали бы, если бы знали. Но они
могут и не знать. Ты сам говорил, что от них многое скрывают.
Только сейчас в разговор вступил Аверов, и я сразу почувствовал, что
они поют по одним и тем же нотам; видимо, пока я бродил по зеленым
лужайкам, они успели хорошо отрепетировать.
- Подумайте, - сказал Аверов, - такая возможность весьма вероятна. Люди
могли разделиться на разные группы еще в полете. Ведь добирались они не
год и не два. Разделение могло произойти и сразу после высадки или вскоре
после нее. Не случайно ведь обнаруженные нами люди живут вовсе не на месте
приземления корабля.
- Что-нибудь да осталось бы в памяти, - возразил я, пытаясь в то же
время понять, куда они гнут; а что они хотят добиться определенного
результата, уже не вызывало сомнений.
- Вовсе не обязательно, - Аверов мотнул головой. - Недаром они забыли и
о своем корабле! Да и вообще... Много ли мы знаем о народе, из которого
происходит наш Питек? А ведь этот-то народ существовал несомненно!
- Вот это правда, - сказал Питек, ухмыльнувшись. - Мы-то существовали,
да еще как! - Он широко развел руки. - Иногда, по вечерам, когда я выхожу
в Сады памяти, мне кажется, что вот этого всего не существует. Но мы-то
были!
- В дописьменные времена, Питек, - сказал я ему как можно ласковее. -
Поэтому от вас ничего не сохранилось.
- Я сохранился, - возразил Питек, чуть обидевшись (правда, лишь на
мгновение: мы не умели обижаться друг на друга, не то нас не оказалось бы
здесь).
- Извини, - сказал я. - Ты сохранился, и прекрасно сохранился. Но я
хотел лишь сказать, что здесь, на Даль-2, дописьменных времен, наверное,
вообще не было.
- Не вижу предмета для спора, - сказал Аверов. - Я просто полагаю, что
такая возможность не исключена. Вы ведь не вступили в контакт с
руководством, а если бы и так, то они могли по каким-то соображениям не
сказать вам всей правды.
- Да, - сказал я, - спорить действительно не о чем. Но если даже других
популяций на планете нет, если их общество находится лишь в процессе
разделения или в самом начале процесса, это и так достаточно усложняет
нашу задачу.
- Смотря как ее сформулировать, - заметил Уве-Йорген, чуть приподняв
уголок рта.
- Мне кажется, - сказал я, стараясь произносить слова как можно
весомее, - задача была поставлена четко: эвакуация населения планеты с
целью предотвратить ее гибель.
- Это задача-максимум, - не сдавался пилот. - Но есть альтернатива.
- Да, - подтвердил Аверов и опустил голову. - Учитывая, что в первую
очередь должно быть спасено население Земли.
Тут мне все стало ясно, и кто был инициатором - тоже. Но я хотел, чтобы
они высказали все сами - в таких случаях бывает легче найти в логике
оппонента слабые места. А найти их было необходимо, потому что мы
дискутировали не наедине - тут же, кроме Питека, были и Иеромонах, и
Георгий, и Гибкая Рука, и многое зависело от того, на чью чашу весов они
усядутся.
- Ну, - проворчал я, чтобы не сказать ничего определенного. -
Пятнадцать человек на сундук мертвеца...
- Что? - не понял Аверов.
- Нет, доктор, просто была в свое время такая песенка. Что же,
Уве-Йорген, - я сознательно обратился именно к нему, - я жду, чтобы вы
объяснили - какова же эта альтернатива.
- Вы, капитан, и так отлично поняли. Либо мы рискуем буквально всем на
свете - Землей, Даль-2 и самими собой в придачу - либо выбираем наименьший
риск и наименьшие жертвы. - Челюсти его напряглись, и он закончил громко и
четко: - Жертвуем этой планетой и спасаем все остальное.
- Планетой и ее людьми, - уточнил я.
- Планетой и ее людьми, - утвердительно повторил он.
- Либо - либо, и, а, но, да, или... - пробормотал я, обдумывая ответ. -
Союзы, союзы, служебные словечки... - Как легко получилось у моего
коллеги: планетой и ее людьми. Людьми - и теми, кто ждал меня сейчас в
лесу, и той, что была в моей каюте, и теми, кто чтил Уровень, и теми, кто
скрывался от него в лесах... Я хотел было вспылить, но вовремя понял, что
это ни к чему, и понял причину: для него, для Уве-Йоргена, и для всех
остальных моих товарищей планета Даль-2 была лишь небесным телом, что
виднелось на экранах, была абстракцией, отвлеченным понятием. Они не
ступали по ее траве, не сидели в тени ее деревьев, не видели голубизны
неба, не слышали, как ветер поет, перекликаясь с птицами, не вдыхали
запаха ее цветов и не преломляли хлеб с ее людьми. И поэтому никто из них
не согласился бы сейчас со мной. Значит, надо было идти в обход. Но гнев в
моей груди стоял на марке, как говорили в мое время кочегары, и неплохо
было бы стравить его, хоть немного, и, кстати, не дать никому понять, что
я замыслил некую хитрость.
- Что ж, Уве-Йорген, - сказал я, - альтернативу ты нашел - лучше
некуда. Узнаю... Ох, эти альтернативы, эти безвыходные положения,
исторические необходимости, эти милые, славные ребята с засученными
рукавами и "Лили Марлен" на губной гармошке...
Мы смотрели друг на друга всепонимающими глазами и усмехались, совсем
не весело, совсем не доброжелательно, а товарищи смотрели на нас, ничего
не понимая, потому что это был разговор не для них, а для нас двоих, и
только для нас; рискованная проба сил, но мне непременно нужно было дать
Рыцарю понять, что вижу его насквозь, пусть не думает, что сможет повести
всех за собой и что мне нечем будет остановить его. - Логичная
альтернатива, безусловно. Здесь вероятность такова, там - меньше, значит,
осуществляется второй вариант. Ох, уж мне эта тевтонская методичность...
Уве-Йорген не остался в долгу.
- Ну, как же! - ответил он, глядя на меня прищуренными глазами. - Куда
предпочтительнее ваше любимое "авось" и "ничего", крик "ура!" в последний
момент и загадочная славянская душа, не так ли? Авось пронесет! Вот
алгоритм ваших рассуждении, дорогой капитан! Но ответственность слишком
велика и, кстати, в свое время вы научились обуздывать это ваше "авось".
Вспомните" капитан!
Я помнил; но, видимо, и он спохватился, потому что то, о чем мы
говорили, не произноси настоящих названий; завершилось вовсе не в его
пользу. Остальные только глядели и моргали - им ничего не говорили ни
тевтоны, ни славяне (даже Иеромонаху - нет), это была для них вместе и
древняя, и новая история, а ни той, ни другой они не знали. И я
почувствовал, что надо переходить в атаку именно сейчас, пока Рыцарь
помнит, чем кончилось наше выяснение отношений в те времена.
- Теперь слушайте, - сказал я, чтобы напомнить всем и каждому, что
капитан здесь я. - Обсуждением этой альтернативы мы еще займемся. Сейчас я
против нее и буду против до тех пор, пока обстоятельства не покажут, что
это - единственный выход. А пока у нас есть немало конкретных задач. Найти
Шувалова, оказать ему помощь, какая потребуется, чтобы он мог осуществить
нужный контакт. Это раз. Во-вторых, разобраться всерьез, каково население.
Сколько, где. И не только разобраться; говорить с ними, растолковывать,
какая им грозит опасность, объяснить, каков может быть путь к спасению -
добиться того, чтобы мысль об эвакуации возникла и развивалась не только
наверху, но и во всем обществе. Работы, как видите, выше головы. И
начинать ее надо немедленно. В лес, к тем людям, о которых я говорил,
пойдет Гибкая Рука...
- Минуту, капитан, - прервал меня Уве-Йорген, хоть так поступать и не
полагалось. - В лес пусть лучше идет Питек.
Я подумал - и не обнаружил никакого подвоха.
- Хорошо. Пусть Питек.
- Тяжело, - сказал Питек, расправляя, плечи. - Ах, как будет тяжело,
Ульдемир. Я думаю о том, как ты пришел бы к нам - тогда, когда я жил среди
своих, - и сказал бы, что мы должны покинуть свои охотничьи места, свои
озера, где мы ловили рыбу, свои леса, полные ягод, и грибов, и вкусных
корней... Тебе пришлось бы плохо, Ульдемир, и ты ничего не смог бы
объяснить нам. За эти места мы сражались с другими и убивали их, и они
убивали нас - иначе я не оказался бы здесь... Нет, это будет очень тяжело,
Ульдемир. Если бы сделать так, чтобы они сами захотели уйти. Но как это
сделать? Мы уходили, когда переводились звери, когда лани съедали и
вытаптывали всю траву. Но я не знаю, как живут здесь люди и много ли зверя
в их степях.
- Наверное, много, - механически пробормотал я, вспомнив то, что мы
видели во время первого полета над планетой.
- Говорю тебе откровенно, Ульдемир: я сделаю все, что надо; сделаю, но
не знаю, что получится. Если бы это были наши, я знал бы: можно поджечь
лес или траву в степях. А тут - кто скажет как?
- Воистину, - подтвердил Иеромонах, покачав бородой и печально глянув
на меня. - Провижу великие тяготы. Как скажешь ты человеку, чтобы он
покинул земли отцов своих, и дедов своих, и прадедов? Кто допустит, чтобы
хищный зверь разрывал родные могилы? Велика печаль человека, оставляющего
дом свой на волю стихий. Что сильнее любви к своему дому? - Иеромонах
оглядел нас всех и поднял палец. - Вера. Но во что верят они? Это ты
знаешь, наш капитан?
- Наверное, в свой Уровень... - подумал я вслух.
- Тогда они не уйдут, ибо не будет у них своего Моисея, который повел
бы их. Мощь Моисеева - от господа, а они в бога, ты говоришь, не верят.
Нет, капитан, трудный ты учиняешь нам искус.
"Пусть уж высказываются все", - подумал я устало и кивнул штурману.
- А ты что думаешь, Георгий?
Спартиот скупо улыбнулся: - Мы делали просто. Когда надо было убедить,
мы шли с мечами. Мечи убеждали за нас, и не оставалось никого, кто мог бы
возразить нам.
- Вот это деловой разговор, - сказал Уве-Йорген, улыбнувшись. Я сердито
покосился на него, а он продолжал: - Интересно только, кому пришло в
голову отправить экспедицию в такую даль с голыми руками?
- Без мечей и копий, Уве? - не удержался я, чтобы не поддразнить его.
- Хотя бы. А ведь у местного населения что-нибудь наверняка есть. Хотя
бы луки со стрелами. Не может быть, чтобы они не охотились на всякую
живность.
- Лук и стрелы, - сказал Гибкая Рука. - Лук и стрелы, о!
- Да, - опять вмешался я. Какой-то бес словно заставлял меня все время
задевать Уве-Йоргена; почему-то мне не нравилось, что он сидел такой
спокойный и уравновешенный, хотя только что я вроде бы одолел его в
разговоре. Не иначе, как у него лежал еще какой-то булыжник за пазухой, и
хорошо еще, если просто булыжник, а не этакая баночка с длинной рукояткой
- ручная граната наступательного действия. - Британские лучники, кажется,
здорово потрепали рыцарство в свое время, а, пилот?
На этот раз он усмехнулся.
- Нечто подобное было, - согласился он. - Рыцари, надо сказать, были
отвратительно информированы о силах противника. Не станем повторять их
ошибок. Спасибо тебе, капитан, за услугу, которую ты нам оказал.
- На здоровье, - ответил я. - Какую именно услугу ты имеешь в виду?
- В твое время это называлось "взять языка", - сказал он, снова
усмехаясь, и эта ухмылка его мне не понравилась. - Я имею в виду эту
девицу, которую ты привез на борт. Видимо, ты с ней нашел общий язык.
Я предпочел понять его буквально.
- Это было несложно, - ответил я. - Люди там, внизу, разговаривают на
том же языке, что и мы.
Для пилота это не было новостью, но остальные члены экипажа не смогли
скрыть удивления.
- Как так? - спросил Георгий.
- Я же говорил вам, что нашел старый корабль. Это потомки людей с
Земли, значит - наши родичи.
- Братья, - сказал Иеромонах и повторил еще раз, весомо и убежденно: -
Братья.
- И чудесно, - перебил его Рыцарь. - Наверное, она сможет рассказать,
как вооружаются наши братья, к
...Закладка в соц.сетях
