Жанр: Электронное издание
two
...рять. Автоматически отодвигая
ногу от азартных пинков женщины, Андр продолжал целеустремленно насыщаться
и без надежды наблюдать за залом, прислушиваться к разговорам. Говорили
почти все - много, взахлеб, срываясь на крик - идеальные условия для
разведчика! Однако в этом мутном потоке слов, в массовом этом
словоизвержении не удалось выловить ничего, чего бы он уже не знал, ни
одного выболтанного секрета или хоть сколько-нибудь полезного факта, - все
тот же замусоленный, десятки раз слышанный треп: о жратве, о пойле, об
оружии и транспорте, о бабах... По-видимому, здешние Служители были тем,
чем и казались: тупыми, вскормленными человечиной надсмотрщиками, не
годными ни на что другое. Управление заводами шло в обход рядовых монахов,
и любые их попытки вмешаться в четко налаженную работу предприятий
пресекались немедленно и решительно - например, нынешним начальником
Андра, настоятелем Уго.
Это была странная личность - невзрачный лысеющий человечек, не
выделявшийся среди прочих монахов ни силой, ни свирепостью, ни даже, по
первому впечатлению, интеллектом. Но в нужный момент настоятель вдруг с
ходу выдавал такие решения - неожиданные, точные, насыщенные пониманием
обстановки в целом и данной конкретной ситуации, что Двое только диву
давались: их суммарные здравый смысл и знание жизни не сумели бы
управиться лучше. На Уго будто озарение находило, он даже внешне
преображался: распрямлялся, приосанивался (и это не выглядело смешным),
глаза становились пронзительными, голос обретал звучность и вкрадчивую
властность, - будто все его прежние повадки, мелочные и суетливые, были
лишь умелой маской. Свои распоряжения при этом настоятель ничем не
мотивировал, разве что ссылался все на ту же таинственную Волю.
Оставив настоятеля с его странностями про запас, Андр три ночи кряду
изображал из себя монастырское привидение, забираясь в архивы своего
монастыря, а на четвертую решился на дальний, опасный, вызвавший
энергичные возражения Второго поход в соседний монастырь, переворошил кипы
пыльных пожелтелых бумаг - и все для того, чтобы обнаружить там сведения,
никуда не ведущие и ничего не объясняющие. И поэтому Андр так обрадовался
случаю лицезреть окружную элиту на очередной попойке в бывшем дворце.
А теперь он должен был скучать здесь, вдыхать винные испарения и
сносить пинки пьяной монашки, которая, не получив удовлетворения сама, тем
не менее исправно отпугивала всех прочих претенденток на роль его
подружки. А Андрей только раздраженно фыркал, когда Андр взглядом обращал
его внимание на какую-нибудь особенно экзотическую фигуру.
Конечно, жаловаться было глупо: путь от границы до этого уютного, в
общем, угла не оказался слишком долгим. На четвертый день после внедрения
все тот же тонкоголосый толстяк-Служитель отослал Андра в глубь страны,
где ему без долгих объяснений выделили отдельную келью, снабдили всем
положенным и определили надсмотрщиком в один из подчиненных монастырю
заводов. Должность оказалась не пыльной, и дышалось здесь куда легче, чем
на границе, - потому хотя бы, что монастырский устав предписывал беречь
квалифицированных заводских работников. Да и работниц Служители по ночам
не беспокоили - не было нужды. Обитательницы женского монастыря, в
большинстве своем молодые, здоровые и привлекательные, с энтузиазмом
поддерживали самые смелые начинания монахов, и уж в этом-то их не
ограничивал никто. Это даже нельзя было назвать развратом, потому что
ничего иного они не знали и представить себе не могли. В сущности, у них
не было выбора: любая связь не могла длиться дольше трех дней - таков
здесь был срок памяти. Разве что после очередного инструктажа двое
случайно сталкивались вновь, чтобы опять окунуться в лихорадочную
торопливость любовного суррогата, будто отсутствие долгосрочных радостей
люди инстинктивно стремились компенсировать разгулом сиюминутных
наслаждений. Впрочем, и трехдневная связь была нетипичной: обычно люди
пресыщались друг другом значительно быстрее, что не было удивительным при
таком катастрофическом обмельчании душ, и продолжали поиск в новых
партнерах - новизны ли, чувственности ли, или еще чего-то, о чем сами они
давно и прочно забыли...
Андр ощутил внезапное оживление двойника и, оглянувшись, встретился
глазами с высокой статной женщиной, разглядывавшей его с надменным
вызовом, за которым Второй угадал заинтересованность. Окруженная самым
цветом служительской братии, она с комфортом расположилась в самом центре
просторного балкона, нависавшего над залом напротив Андра. Серебристый
комбинезон из плотной эластичной ткани целомудренно укрывал женщину от
ступней до подбородка, облегая при этом все подробности ее роскошного тела
с откровенностью второй кожи. По изящной кобуре на крутом бедре Андр
угадал в красавице настоятельницу женского монастыря, о которой до сих пор
только слышал от знакомых монахов - в форме многозначительных кряканий да
восторженных ругательств.
"Ну и что? - спросил Андр. - Пресыщенная похотливая стерва, как и
остальные. Только пофигуристее".
"Заметил! - хмыкнул Второй. - Но это-то ладно. А вот когда она на
тебя глянула, в ее психофоне мелькнуло нечто... будто вы уже встречались".
"Действительно, любопытно", - согласился Андр. Он слабо верил в
полезность ночных блужданий напарника, но за время их вынужденного
сотрудничества не раз убеждался в безошибочности его интуиции.
"Подобраться бы к ней поближе, - сказал Андрей. - Хочу прощупать ее
подробней".
"Почему бы и нет?"
Не отрывая от настоятельницы взгляда, Андр не спеша воздвиг себя в
полный рост и расправил плечи, предлагая ей оценить свои габариты и
мускулатуру - здесь эти показатели были в большой цене. Затем он
перешагнул через маленькую Служительницу, все еще неутомимо пытающуюся его
достать, и двинулся через зал, раздвигая пирующих, будто ледокол льдины.
Настоятельница краем глаза следила за ним, сохраняя на лице выражение
неприступного высокомерия. Остановившись перед балконом, Андр
приветствовал женщину недвусмысленной улыбкой, игнорируя угрюмые взгляды
обоих настоятелей, усердно обхаживающих с двух сторон прекрасную хозяйку
дома.
- Этот бычок слишком норовист для твоего стада, брат Уго, - заметила
настоятельница. - Давно он у тебя?
- Кто бы помнил! - кисло отозвался Уго. - Вроде третий срок пошел.
Так я говорю, сестра Кима...
- Скрывать такого замечательного нахала? Братец, да ты несносен!
- Долго он здесь не задержится, я уж постараюсь! - обиженно посулил
настоятель, но Кима его уже не слушала. Пересев на перила, она
благосклонно улыбнулась Андру, и настоятели, дружно вздохнув, отвернулись
к старшим Служительницам - дичи поскромней, но подоступней.
Остаток вечера Андр и Кима провели вместе в уютной тесноте общего
кресла, по очереди прикладываясь к бокалу и поглядывая по сторонам - благо
смотреть было на что. Люстры вскоре погасли, зато вспыхнули прожектора,
залив слепящим светом длинный балкон, на котором, в благоразумной
доступности от разгулявшихся монахов, принялись выплясывать все те же
послушницы, да еще, кажется, энтузиастки из Служительниц - последних можно
было выделить по смелости нарядов и раззадоренному вином темпераменту.
Впрочем, оценить концерт могли уже немногие: половина публики разбрелась
парами по кельям, большинству остальных тоже было не до танцев - полумрак
включал в них вполне определенные рефлексы. И когда руку Андра нащупали и
потянули за собой горячие пальцы Кимы, он удивился разве только тому, что
она не сделала этого раньше.
В келье настоятельницы было душно, жарко. Погруженный в немыслимо
мягкую постель, будто в исполинскую подушку, Андр давно сбросил с себя
последнее одеяло - на сладко посапывающую рядом женщину. Своим
пристрастием к теплу и уюту Кима напоминала большую кошку - красивую,
здоровую, чистоплотную, вполне довольную собой и своей сытой жизнью.
Вместе с комбинезоном, висевшим сейчас лягушачьей шкурой на спинке кресла,
Кима сбросила с себя начальственную спесь и воинственную напористость
первой амазонки округа, и в ее гладком ухоженном теле обнаружились вдруг
пылкий темперамент и - удивительное дело! - обширные запасы нерастраченной
нежности.
Догорали ароматические свечи, распространяя по комнате дразнящий
пряный запах. Из динамиков продолжала мурлыкать музыка, передаваемая
неизвестно откуда. Сквозь витражные стены-аквариумы струился бледный
лунный свет, позволяя разглядеть разнородную, но со вкусом подобранную
мебель, несколько небольших и, по мнению Андрея, очень недурных картин. Из
затененного угла выступала великолепно сохранившаяся мраморная статуя, над
которой поднималась к зеркальному потолку ажурная лестница. А на крыше, по
слухам, размещался прекрасно оборудованный солярий, где настоятельница
проводила долгие часы, нежась в жарких лучах солнца и поддерживая на теле
ровный золотистый загар.
Самым же удивительным было то, что свое райское гнездышко Кима свила
на вершине мрачного сооружения, громоздившегося уродливым брусом во дворе
великолепного здания и возведенного, судя по всему, сравнительно недавно.
Каким целям служила эта махина, не знал, кажется, никто из рядовых
Служителей - во всяком случае, те, кого Андр решился опросить, не смогли
сообщить по этому поводу ничего вразумительного. Собственно, именно
окружавшая башню таинственность и подтолкнула Андра на сближение с Кимой.
А сейчас, похоже, наступало время действовать.
"Что слышно, Андрей? - беззвучно спросил Андр. - Она и в самом деле
спит?"
"Она-то спит, - раздраженно отозвался Второй. - А вот ты когда
угомонишься?"
"Ну объясни, для чего я здесь", - усмехнулся Андр.
"Да уж, ты времени не терял!.."
"Не одобряешь?"
"Нужно тебе мое одобрение, как же!.. Поразительно, с какой легкостью
ты принял их условия игры. А ведь ты - не они, ты знаешь и помнишь!"
"Помню? - холодно удивился Андр. - Я? Что?"
"Ну и черт с тобой! - обозлился Андрей. - Сжигай себя ненавистью -
твое право. Но сейчас мой ход, а ты мне мешаешь. Из-за твоей идиотской
активности я не могу прозондировать Киму!.."
"Сколько это займет?"
"Времени? Откуда мне знать? Наверное, часы".
"Долго".
"Дурень, это что, мне надо? На кой леший ты тогда меня звал?"
"Ты - ученый и..."
"Но я же не провидец! - взорвался Андрей. - Впечатлений здесь масса,
а фактов среди них - пшик!"
"Стало быть, говорить не о чем?"
"Отчего же, есть некоторые странности..."
"Так давай их обсудим".
"Ну, давай, - без энтузиазма согласился Андрей. - Странность номер
один: трехдневная память обитателей округа. Насколько я в курсе, ваши
пещерные ученые в один голос твердят, будто кольцевая система Котлов
создает по стране однородное Поле, а на деле напряженность к центру
падает. Может, в Столице она сходит на нет? И кстати, ты заметил, что наша
с тобой связь сейчас несколько ослабла? Пожалуй, теперь я при желании смог
бы выкинуть тебя из своего сознания".
"Тебя это утешает? Ну и отлично!"
Андрей злорадно хмыкнул и продолжал:
"Странность под номером два: самоуправление заводов. Как мы
убедились, обычными средствами никаких внешних директив в округ не
поступает, однако на работе заводов это не сказывается никак.
Следовательно, деятельность предприятий страны координируется как-то
иначе. Поэтому особое внимание следует обратить на местное руководство. В
частности, на твою очаровательную соседку по постели".
"И что мне с ней делать? Пытать?"
"Спятил? Я же предлагал тебе зондаж".
"Это оставим на потом".
"Ну, тогда займись башней. Потому что только отсюда, из центра
округа, можно управлять всем местным начальством - с помощью УКВ
передатчика да вживленных в мозги приемников, причем извне в это вмешаться
никто не может. А связь башни со Столицей может обеспечиваться кабелем. В
общем, не худо бы осмотреть нижние этажи".
"Проще уж вскрыть Киме череп".
"Образчик черного юмора, - проворчал Андрей. - Влияние среды, надо
полагать?"
"Так говоришь, Кима спит? Ладно".
Первым движением, плавным и осторожным, Андр поднял себя с постели,
оглянулся на женщину - она не проснулась - и дальше уже двигался с
бесшумной стремительностью профессионального боевика. Подхватив свой
короткий меч, он выскользнул в коридор, один конец которого упирался в
шахту лифта, неинтересного сейчас Андру. Зато на другой стороне он еще
раньше разглядел квадратный провал люка и ведущие вниз ступени, и это
направление поиска обещало быть перспективным.
Бесшумно спустившись по ступеням, Андр очутился в точно таком же
коридоре - во всю длину башенной стены, с единственной дверью в центре.
Скользя спиной по стенке, Андр переместился к двери и некоторое время
прислушивался, но не уловил ничего, кроме приглушенных взвизгов,
доносящихся из монастыря. С предельной осторожностью, сантиметр за
сантиметром, Андр чуть вдвинул дверь в стену и, не отрывая лопаток от
камня, просочился в открывшуюся щель.
Здесь тоже был коридор, пустой и темный, с черными провалами ниш по
бокам и узким окном в дальнем конце.
Задвинув за собой дверь, Андр ждал, но ничего не происходило, никого
не встревожило его появление. Он сделал несколько легких быстрых шагов
вдоль стены... и плиты под ним вдруг подались, распахнулись подобно
створкам ворот, и с протяжным скрипом ухнули вниз. Отчаянно оттолкнувшись
от ускользающей опоры, Андр швырнул тело вперед. Прыжок получился дальним:
Второй успел-таки включиться. Пролетев над разверзшейся в полу ямой, Андр
упал руками на прочный камень, перекатился через голову и поднялся на
ноги, озираясь. Упавшие плиты сотрясли, казалось, все здание, превратив в
нелепость все его предыдущие ухищрения.
"Кима проснулась! - простонал в панике Андрей. - Влипли! Говорил же
тебе... Боже, что это?!" - вдруг вскрикнул он, и Андра окатило волной
неукротимой, звериной жажды убийства, отразившейся от ужаснувшегося
сознания двойника. И тут же из черноты ниш на Андра ринулись с двух сторон
две огромные, человекоподобные фигуры, затянутые в металлическую чешую.
Они обрушили на него лавину ударов, каждый из которых мог оказаться
смертельным, потому что на всех конечностях у обоих чудовищ сверкали в
лунном свете, будто исполинские когти, отточенные клинки.
Спасение было в скорости! Мгновенным прыжком Андр избежал смыкания
тисков и в два шага оказался за спиной одного из атакующих. Но его
стремительный выпад наткнулся на жесткий уверенный блок, выполненный из
безнадежного, казалось бы, положения, - словно суставы его противника
обладали сверхъестественной подвижностью.
Андр отступил и несколько долгих секунд присматривался к странной
манере боя противостоящего ему "зверя", не выпуская второго врага из-за
спины первого. Драться "зверь", безусловно, умел, и первобытная злоба не
мешала ему сыпать ударами с хладнокровием и расчетливостью автомата. Части
его тела двигались словно бы независимо друг от друга, но согласованность
этих движений поражала. Чтобы успевать одним клинком отражать четыре,
Андру приходилось выкладываться без остатка и в любой момент быть готовым
обратиться за помощью ко Второму, благо потрясенный свирепостью схватки
Андрей на этот раз, кажется, не помышлял о бегстве.
Андр быстро оценил удачность хода, сделанного им в самом начале,
когда он заслонился одним противником от другого. Как ни парадоксально,
вдвоем они были менее опасны, чем по отдельности. "Зверь", оказавшийся не
у дел, нетерпеливо метался из стороны в сторону, пытаясь обогнуть
партнера, и мешал ему, нарушая монолитность его обороны, вынуждая того
рефлекторно блокировать удары, направленные в обход. И Второй сейчас же с
готовностью подтвердил, что противник Андра опасается за тылы, сомневаясь
в дружелюбии напарника.
Итак, пришел к заключению Андр, у этих забияк по крайней мер два
слабых места: бездумный автоматизм обороны и взаимная недоверчивость. А
нас двое, и, следовательно, сила на нашей стороне. Но время-то работает не
на нас!..
И, призвав на помощь Второго, Андр вдруг ринулся вперед, разразившись
бешеным каскадом ударов, финтов, прыжков. Вряд ли это устрашило "зверя",
но все же вынудило его резко отступить и наткнуться спиною на партнера, и
у того, обезумевшего от близости и недоступности жертвы, так же неизбежно
сработали защитные рефлексы. Взметнулись клинки, отчаянным усилием
передний "зверь" отбил атаку с тыла, но в тот же миг Андр мощным пинком
швырнул его на партнера. Клинки с хрустом прорвали кольчугу, и тело
обмякло.
"Бей! - взвизгнул Андрей. - Ну же!.."
Убийца не успел еще вырвать ножи, когда страшный, сдвоенный,
сокрушивший голову удар поднял его в воздух. И вряд ли раскоряченная
фигура, исчезнувшая за краем провала, была еще живой. Андр шагнул было к
яме, но отшатнулся от вырвавшихся навстречу клубов черного вонючего дыма.
"К дьяволу все! - заикаясь, выговорил Андрей. - Сволочи!
Повязали-таки кровью..."
Безразлично поведя плечами, Андр нагнулся над трупом чудища, в спине
которого глубоко увяз нож напарника с прилипшей к рукояти перчаткой -
будто оторванная кисть.
"Оставь! - неожиданно сказал Андрей. - Свалим все на покойников - не
мы первые..."
Андр кивнул, отказавшись от мысли сбросить в шахту и второго "зверя".
Коротко разогнавшись, он перемахнул дыру в полу, увидав под собой
зеркальную поверхность отлично знакомой ему "жидкости", заполнявшей,
похоже, всю башню до фундамента. Неслышно Андр поднялся на этаж
настоятельницы - его никто не преследовал, скользнул мгновенной тенью мимо
приоткрытой двери и прислонился спиной к стене, осмысливая увиденное,
сфотографированное тренированной памятью.
Кима сидела в центре своей огромной пышной постели, среди
разбросанных одеял, нацелив пистолет на дверь. На лице - холодная
решимость. Можно было не сомневаться, что при появлении Андра она станет
стрелять - хотя бы из чувства самосохранения.
"Ой, не суйся! - боязливо сказал Андрей. - Лучше подай голос".
"Не лезь!"
Нащупав на стене выключатель, Андр второй ладонью плотно прикрыл
глаза и зажег в коридоре свет всего на пару секунд. И сразу же бесшумно
метнулся в комнату, надеясь, что вслепую Кима стрелять не станет. Не
потревожив скрипом ступенек, он достиг верха лестницы и оглянулся. Не
изменив позы, женщина продолжала целиться в дверной проем. Осторожно
присев на перила, Андр небрежно спросил:
- Из-за чего шум? Опять тревога?
Рывком повернувшись, Кима перевела дуло пистолета на него.
- Ну-ну, детка, не пугайся! - сказал Андр, усмехаясь. - Это только я.
- Где ты был? - отрывисто потребовала настоятельница, держа его под
прицелом и, видимо, полагая, что по такой большой мишени промахнуться
трудно. Имей Кима представление о выучке своего гостя, она не стала бы
медлить с выстрелом.
- Проветривался, - ответил Андр, позевывая. - У тебя так славно,
даром что ночь. Позагораем завтра?
Пистолет не шелохнулся, но на лице женщины проступила неуверенность.
- Вода в бассейне, будто суп, - добавил Андр, доверившись подсказке
двойника. - Свариться не боишься?
- Не выходи больше, - сказала Кима, опуская оружие. - Это опасно. И
закрой, ради Отца, дверь - через раз забываю...
Грузно скрипя ступеньками, Андр спустился, запер дверь на замок.
- И все-таки, что там стряслось? - поинтересовался он, поворачиваясь
к Киме.
- А! - махнула она рукой. - Наверно, опять храмовники сцепились - они
же бешеные, - сунув пистолет под подушку, Кима зябко повела плечами и
потянулась к Андру тугим телом.
- Иди сюда, родной мой... согрей меня!
Угомонился наконец боевик, с облегчением подумал Андрей. И ненасытная
Кима тоже затихла. Спят, голубки! Пришло время духов - мое время...
Торопясь, Андрей окунулся в знакомую эфирную субстанцию и почти сразу
в хитросплетении радужных чувственных потоков обнаружил вполне отчетливые,
уже известные течения, быстро выведшие на сознание Кимы. Впервые он
наткнулся на такую плотную, почти желеобразную среду, в которой можно было
плыть, подгребая себе невидимыми "руками". И "картинки", которые он здесь
встречал, были ярче и стабильнее всех предыдущих. Ночи, проведенные в
лихорадочных, но почти бесплодных попытках удержать изображение, не
пропали даром: сейчас Андрей мог поддерживать "картинки" достаточно долго,
чтобы они не теряли смысла и связанности. Боясь спугнуть удачу, Андрей
нетерпеливыми призрачными "пальцами" шарил по закоулкам Киминой памяти,
извлекая на свет и перезаписывая в свои ячейки все, что его
заинтересовывало. Только часа через три Андрей выбрался сначала из
сознания Кимы, так и не проснувшейся за время его изысканий, а потом и из
всего этого мерцающего мира, наполненного дразнящими запахами и
переливающимися красками, и смог наконец упорядочить свою добычу, в начало
поставив следующий сюжет:
"По огромному, будто улица, коридору, залитому беспощадным холодным
светом, медленно движется нескончаемая вереница девушек, похожих друг на
друга короткой стрижкой и испуганным выражением юных лиц. И среди этих
полуподростков - она, Кима, наивная и восторженная послушница, привезенная
в Столицу из провинциального монастыря. Словно исполинская змея, под
шелест тысяч ног, вереница вползала на невысокую эстакаду, где деловитые
инспекторы придирчиво осматривали девушек, сортируя их на несколько групп.
В отличие от большинства других, Киму не столкнули с эстакады, чтобы
направить в одну из боковых дверей, и она проследовала дальше, привычно
ступая голыми ногами по холодным каменным плитам и неся в себе странную
смесь из неприятных воспоминаний о прикосновениях грубых рук, гордости за
свою очевидную исключительность и страха перед тем, что ждало впереди.
Потом это случилось - и боль, и ужас, и стыд. Но когда Киме, зареванной и
дрожащей, объявили Решение, ее сердце переполнил восторг, а слезы
мгновенно высохли. Все огорчения разом превратились в далекое-далекое
прошлое, напоминая о себе лишь легкой саднящей болью..."
Пожалуй, это был первый раз, подумал Андрей, когда ей по-настоящему
пригодилось ее счастливое качество - забывать... и даже без амнезийного
поля.
"Склонившееся над нею лицо было величественным и божественно
прекрасным, можно было принять смерть за одно только счастье его
созерцать... и слушать этот дивный голос, обволакивающий, поднимающий на
теплых ласковых волнах...
И вдруг по лицу бога пробежала рябь, и Кима увидела... скорее,
ощутила... как сквозь искусную маску проступают хищные, страшные черты:
пронзительные глаза, нос, как клюв, торчащие из смердящей пасти клыки...
Она зашлась в истошном крике, рванулась, но тут же будто многотонный обвал
обрушился и поволок ее по склону, калеча и раздирая о камни нежную
плоть..."
Этот сюжет Андрей прокручивал несколько раз, но неизменно наплыв
раскаленных эмоций разом смывал "картинку", погребая под чувственным
сумбуром всякую осмысленную информацию, словно женщина инстинктивно
старалась скрыть от себя и других этот ужас.
"И она преуспела в этом, изгнав жуткое видение даже из снов, забыв
обо всем прочно и основательно, превратив зияющую рану психики в тонкий и
бледный, почти безболезненный рубец, проявлявшийся только в неодолимой
тяге к огромным красивым мужчинам, словно среди них надеялась она отыскать
того, кто смог бы вылечить ее окончательно".
Вот и объяснение, подумал Андрей. Кима увидела в Андре того зловещего
исполина, нагнавшего на нее столько страха в юные годы. Что ж, едем
дальше!
"Маленькое сморщенное существо почему-то не казалось ей уродливым.
Кима смотрела на него с неясным удовлетворением и тихой спокойной
радостью, уже забыв о яростной боли, недавно раздиравшей тело. Когда она
прижимала к груди этот крохотный комочек плоти, внутри что-то странно и
тепло шевелилось...
А потом милое существо вдруг исчезло, оставив в душе боль и печаль.
Но тосковала Кима недолго: все тот же безотказный инстинкт самосохранения
помог забыть и это".
Все это интересно, думал Андрей, и я почти уверен, что не путаю
хронологию, но каким образом определить интервалы между этими событиями? А
ведь это может быть важным!
"Дети. Их было много, они поступали в Питомник главным образом из
столичных родильников, и каждый напоминал Киме о чем-то смутном, будил в
душе тоскливую нежность. Вместе с детьми прибывали и почему-то неприятные
ей кормилицы, в меру заботливые, мясистые и туповатые, постоянно что-то
жующие. Они обслуживали сразу по нескольку младенцев, из которых ни один
не был им родным, потому что их уцелевшее после отбраковки потомство
направлялось обычно в питомники разрядом пониже. Отбыв положенный срок,
кормилицы возвращались в Столицу - "на подзарядку", как острили монахини,
стерильные со дня принятия сана.
Вероятно, Кима была идеальной опекуншей, не позволяя уплыть на
сторону ни крупице из выделяемых Питомнику средств, жестоко карая
проворовавшихся монахинь и строго контролируя выполнение всех
оздоровительных процедур, предписанных Уставом. Но в остальном рутина
монасты
...Закладка в соц.сетях
