Жанр: Электронное издание
treschin
...нее, а также содействовать им в их
"священных" деяниях. Именно такого человека увидели дикари в несущемся
на них с вытаращенными глазами, одуревшем от страха пленнике.
И именно поэтому ему беспрепятственно дали бежать. И лишь когда
Мухин был уже за пределами первобытного стойбища, вождь яростно
заревел, призывая своих подданных вернуть беглеца. Дюжина рыжих атлетов
ринулась в погоню.
Организм, отравленный алкоголем, не выдерживал этой бешеной гонки,
но желание выжить придавало силы бедному Мухину, и он несся по холмам,
гонимый страхом и вновь вспыхнувшей надеждой на избавление от этого
первобытного кошмара. Едкий пот заливал глаза, воздух с хрипом
вырывался из прокуренных легких, ноги подкашивались от чрезмерного
напряжения, но он бежал, одержимый единственной мыслью: уйти от
преследователей. Он бежал наугад, не разбирая дороги, поминутно падая и
чертыхаясь. Расстояние между ним и погоней неумолимо сокращалось. Мухин
задыхался, понимая, что только чудо может спасти его. И чудо произошло.
Когда силы, казалось, окончательно покинули его хилое тело,
справа, на холме, показался автобус. Мухин круто повернул вправо.
— А-а-а!.. — заорал он срывающимся голосом. — Я здесь!..
Автобус мчался вниз с холма навстречу беглецу. Краем глаза Мухин
заметил, что преследователи в нерешительности сбавили шаг, но погони не
прекратили.
"Спасен! Спасен! — ликовал в душе Мухин, различая уже силуэт
водителя в кабине автобуса. — Спасен!"
Близость помощи воодушевила нашего героя, придала ему силы и
уверенности в себе. Но опасность все же была еще слишком велика.
Несмотря на нерешительность преследователей, расстояние между ними и
Мухиным продолжало сокращаться.
— Скорее! — задыхаясь, хрипел Мухин. — Я больше не могу...
Он вытянул руки навстречу автобусу, как бы пытаясь ускорить момент
встречи со своими избавителями, но тут...
...но тут Мухин натолкнулся на невидимую преграду. Чей-то голос
возмущенно произнес:
— Вы что, гражданин, рехнулись, что ли? Да отпустите же в конце
концов мой нос!
Глава восьмая
Лепешкина похоронили в тот же вечер на берегу безымянной реки,
метрах в трехстах от лагеря. Борис притащил откуда-то огромный валун,
которым решено было увенчать могилу бедного бухгалтера. В молчании
стояли люди у погребенных останков своего товарища, на печальные лица
их, обращенные к заходящему солнцу, легла тень то ли надвигающейся
ночи, то ли возможных опасностей, которые теперь, после смерти одного
из них, стали более реальными. Люди, наконец, почувствовали, что все
это слишком серьезно и жизнь их оценивается иными мерками, нежели в
двадцатом столетии.
— Жаль, — нарушил общее молчание Олег Павлович, — что могила
останется безымянной.
— Да, не по-человечески как-то, — вытирая глаза кончиком
носового платка, произнесла Мария Семеновна. — Надо бы надпись
какую-нибудь сделать. Человек все-таки.
— Надпись мы сделаем, — заверил ее Климов — но не сейчас, а
после завершения работ по укреплению лагеря. Правда, надпись будет
всего из двух слов: "Бухгалтер Лепешкин", ведь мы даже имени его не
знаем.
— Не знаем, — вздохнула Мария Семеновна.
— Да, странная судьба у человека, — задумчиво произнес Олег
Павлович. — Умереть за сто тысяч лет до своего рождения.
...Прошло несколько дней. За это время в лагере произошли заметные
изменения. Были заготовлены бревна для частокола, и уже началось его
возведение, параллельно с этим готовился сруб. Большую роль в повышении
обороноспособности колонистов сыграло, разумеется, обеспечение их
арбалетами, мастерски изготовленными Климовым. Пользоваться новым
оружием было довольно-таки просто, и вскоре даже женщины без промаха
били по цели.
Однажды за ужином Олег Павлович поинтересовался у Николая, сколько
у того осталось горючего.
— Когда отправлялся, полный бак был. А что?
— На сколько его хватит?
— Часов на десять — двенадцать.
— Не густо, — подытожил Олег Павлович, что-то прикинув в уме. --
Я вот к чему это спрашиваю. Пора отправляться на поиски выхода. Сидеть
здесь и ожидать Божьей милости — это, знаете ли, все равно, что ждать,
когда гора к Магомету пожалует. Чтобы из нашей затеи хоть что-нибудь
получилось, необходимо передвигаться, по крайней мере, шансов на успех
будет гораздо больше. Иначе мы никогда не вернемся обратно.
— Ура! — заорал Борис. — Значит, будем пытаться?
— Обязательно будем. Иного выхода нет. Я предлагаю каждый день
хотя бы по часу отводить на поездки по близлежащей местности в поисках
злосчастной трещины.
— А когда горючее кончится?
Олег Павлович развел руками:
— Тогда и решим. А пока будем надеяться на лучшее.
Восход солнца застал мужчин за работой. Сегодня надлежало
закончить строительство частокола и приступить к сооружению жилища для
колонистов. Инструментов для работы не хватало; вместо топора
обходились одной небольшой ножовкой, которая оказалась в чемоданчике
запасливого Климова, да коротким ломом из запасов Николая. Работали
весело, с огоньком.
Женская часть колонии тоже не сидела сложа руки. Девушки по мере
сил помогали мужчинам, а Мария Семеновна, взявшая на себя
ответственность за приготовление пищи, хлопотала у костра. Но за
работой не забывали поглядывать на часы; все ждали одиннадцати. Именно
на этот час была назначена первая поездка на автобусе. Надежды на
возвращение в двадцатый век было мало, но она все же была, именно она
заставляла случайных попутчиков с замиранием сердца ждать назначенного
часа.
В половине одиннадцатого все работы приостановились, и
проголодавшиеся люди принялись за завтрак. Жареная медвежатина с
грибами показалась им верхом кулинарного искусства, и не одним
благодарным взглядом в этот день была удостоена искусная повариха.
Ровно в одиннадцать заревел мотор "Икаруса".
— На поездку отводится ровно час, — дал последнее указание
Николаю Олег Павлович. — В двенадцать мы должны вернуться, если,
конечно, не случится ничего непредвиденного.
Решено было двигаться вдоль реки в западном направлении,
положившись на удачу и счастливый случай.
Люди сидели молча и, затаив дыхание, смотрели в окна. Все ждали
чуда, ждали и боялись одновременно. А вдруг это опасно? Вдруг переход в
другую временную плоскость сопряжен с риском для жизни? Правда, один
такой прыжок во времени ими уже был проделан, но тогда его не ждали и
не готовились к нему, а сейчас... И где гарантии, что автобус попадет
именно в двадцатое столетие и в нужный им год, а не в какую-то другую
эпоху? И все же люди понимали, что риск необходим.
Через десять минут река круто повернула на север. Николай повел
автобус в том же направлении. Лес остался позади, справа расстилалась
холмистая равнина с редким кустарником и небольшими березовыми
рощицами. День выдался чудесный. Пьянящие запахи молодой травы и
весенних цветов, стрекотание кузнечиков, шелест стрекоз, мелькание
невиданной красоты бабочек заставляли путешественников забыть о
превратностях судьбы и отдаться созерцанию окружавшему их чуду. Жаль
все же, что, возможно, придется покинуть этот отмеченный Богом уголок
земли, не тронутый еще человеческой деятельностью. Люди с грустью
смотрели на эту землю, не до конца, может быть, сознавая, что природа
раскрывалась перед ними в своей первозданной красоте. Человек здесь
пока что еще только гость, а не хозяин.
Дорога пошла вверх. Холм, на который, словно муравей, взбирался
"Икарус", был одним из самых высоких в округе. Достигнув вершины,
Николай остановился. Далеко впереди, наперерез курсу автобуса,
двигалась группа людей, причем один из них несколько опережал
остальных. У самой реки сгрудились неказистые хижины, которые
составляли первобытную деревушку дикарей.
— Товарищи! — обратился по микрофону Николай. — Прямо по курсу
дикари!
Встревоженные люди столпились у кабины водителя и не отрываясь
глядели на двигавшиеся вдалеке человеческие фигурки. Хотя расстояние до
бегущих людей, — а они именно бежали, — было велико, все же бросалось
в глаза, что тот, кто бежал впереди, заметно отличался от остальных. Он
был среднего роста, довольно хлипкой комплекции, на поясе его болтались
какие-то лохмотья; передвигался человек как-то неуверенно, с трудом, то
и дело падая. Зато остальные пять или шесть преследователей воинственно
размахивали копьями, в то время как первый был безоружен.
— Да ведь это погоня! — догадался Борис. И как бы в
подтверждение его слов один из преследователей, не сбавляя шага,
замахнулся и метнул копье в убегающего. Но оно, к счастью, не задев
несчастного беглеца, воткнулось в землю правее его.
— Николай, дуй наперерез! — крикнул Олег Павлович. — Мы должны
ему помочь.
Автобус рванул с места и стрелой понесся вниз. В этот момент и
преследователь, и преследуемый одновременно заметили мчащийся к ним
"Икарус", причем реакция их была столь различна, что удивление
отразилось на лицах большинства пассажиров.
— Странно, — прошептал инженер, всматриваясь в бегущего впереди.
Мухин — а это конечно же был он — при виде автобуса бросился ему
навстречу, размахивая руками и крича что-то на ходу; к сожалению, слов
его разобрать не удалось, так как ветер относил их в сторону.
Группа преследователей, наоборот, сбавила темп, и, хотя погоня не
прекращалась, в их движениях теперь чувствовалась нерешительность.
— Странно, — опять прошептал Олег Павлович. — Неужели...
И снова копье взвилось в воздух. На этот раз, казалось, оно
достигнет цели, но...
Внезапно беглец исчез. И в ту же секунду копье пронзило
пространство, которое только что занимал окончательно выбившийся из сил
Мухин.
Преследователи, увидевшие, что беглец исчез, в недоумении
остановились и, завыв от ужаса, бросились наутек.
— Скорее, скорее! — заорал Олег Павлович. — Жми, Николай!
— Куда? За ними?
— Кой черт за ними! Туда, где он исчез!
— Понял!
Автобус стрелой промчался по тому месту, где только что был Мухин,
но... ничего не произошло. Неизвестно откуда взявшийся пес вылетел
из-под колес "Икаруса".
— Поздно! Эх!.. — застонал Олег Павлович. — Одной минуты не
хватило! Стой!
Автобус остановился.
— Что случилось? — ничего не понимая, спросила Мария Семеновна.
— А то, что этот тип опередил нас, — пояснил Климов, — и
провалился в эту проклятую временную трещину.
— А мы не успели, — горестно произнес инженер, качая головой.
Борис положил свою огромную ладонь на плечо Олега Павловича.
— Не убивайтесь, Олег Павлович. Не сейчас, так в другой раз. Одно
лишь теперь нам известно совершенно точно: трещина действительно
существует и через нее действительно можно вернуться в будущее.
— Как странно звучит: вернуться в будущее, — прошептала Ольга.
— Да, — согласился инженер, — хоть и слабое, но утешение. Что
ж, будем пытаться еще раз.
Потрясенные случившимся, люди выходили из автобуса и с интересом
смотрели себе под ноги. Где-то здесь или совсем рядом только что был
желанный тоннель в будущее, исчезнувший, а вернее, переместившийся
неведомо куда. Люди с опаской ступали на ничем не примечательную траву,
с каждым шагом ожидая невероятного. Но ничего не случилось.
— Вот здесь это произошло, — сказал Климов, останавливаясь у
торчащего из земли копья. — Трещина переместилась сразу же после
исчезновения этого малого, иначе бы копье улетело вслед за ним.
Олег Павлович молча кивнул. Из-за автобуса показалась собачья
морда и жалобно заскулила.
— Это еще что такое? — удивленно спросил Борис.
Небольшая дворняга, с ошейником и поводком, выскочила из-за машины
и, доверчиво махая хвостом, побежала к людям. Борис присвистнул от
изумления. Собака явно чувствовала себя не в своей тарелке. Испуганно
озираясь и тихонько повизгивая, она подбежала к Николаю и легла у его
ног. Родным и знакомым повеяло от этого жалкого существа.
— Откуда она взялась? — посыпались вопросы со всех сторон. --
Ведь ее здесь не было.
— Откуда? — переспросил Олег Павлович и после небольшой паузы
ответил: — Ясное дело — оттуда.
— Как? Оттуда? — почему-то прошептала Мария Семеновна. — Вы
думаете, это возможно?
— Не думаю, — отрезал инженер. — Уверен. Во-первых, на этом
госте из будущего ошейник и поводок, а во-вторых, дворняжка — это
продукт цивилизации.
— То есть через одну трещину произошла одновременная переброска и
в ту и в другую сторону, — подытожил Борис. — Туда — человек, оттуда
— собака.
— Какая она симпатичная! — сказала Татьяна, опускаясь на колени
рядом с дворнягой и трепля ее за ухо.
Люди обступили бедное животное. Каждому хотелось погладить или
хотя бы потрогать существо, которое только что прибыло из их мира и
даже пахло чем-то особенным, очень знакомым и повседневным, но
совершенно неуместным здесь, в глубоком прошлом.
— А ведь это, пожалуй, первая собака на земле! — воскликнул
Николай.
— Верно! — подхватил Борис. — И кличку мы ей дадим
соответствующую: Первый. Идет?
— Вполне.
— Знаете, — волнуясь, произнес Олег Павлович, — а ведь это был
Мухин.
— Ну точно — он! — подтвердила Мария Семеновна, волнуясь не
меньше инженера. — А я вижу, лицо очень знакомое. Где, думаю, я его
видела? А это вон кто! Он, он это!
— Теперь и я его узнал, — подхватил Борис, — хотя и видел краем
глаза, да и то спящего.
— А я, хоть и не видел его ни разу, — произнес в свою очередь
Николай, — думаю, что никакой дикарь не стал бы искать защиты у такого
чудовища, каким наверняка в их глазах представляется наш автобус,
скорее он согласится принять смерть от руки своего соплеменника.
Климов сплюнул от досады.
— Повезло алкашу, — процедил он сквозь зубы.
— А вы не завидуйте, — проговорила Мария Семеновна, — еще не
известно, чего ему пришлось натерпеться. Не от веселой жизни, я думаю,
он голым скачет по холмам, преследуемый дикарями. Я уверена, что пять
минут назад он так же завидовал вам, как вы ему сейчас.
В лагерь возвращались другим путем. Новый пассажир, пес Первый,
занял достойное место в кабине водителя рядом с Николаем.
Вместо двенадцати часов в лагерь прибыли в половине второго. Еще
одно огорчение ждало колонистов. Как будто великан прошелся по лагерю
огромной метлой, разметав бревна, заготовленные для частокола и
аккуратно сложенные, и походную кухню Марии Семеновны. Кроме всего
прочего исчезли запасы медвежатины, припрятанные кухаркой.
Олег Павлович хмуро оглядывал ужасный беспорядок.
— Интересно, кто бы это мог быть? Зверь или человек?
— Человек, — ответил Николай, указывая на еле заметный след на
траве. Пес Первый яростно лаял в сторону леса.
— Чует непрошеных гостей, — сказал Борис. — Мне кажется, здесь
были те, кто напал на Лепешкина, или их соплеменники.
— Маленькие, смуглые, живущие на деревьях, — в раздумье произнес
Николай, вспоминая рассказ бухгалтера. — Судя по отпечаткам ног, это
действительно они.
— Похоже, что все это время они за нами следили, — сказал Олег
Павлович, — а так как в открытую напасть на лагерь опасались, то
сделали это в наше отсутствие. Так что надо быть предельно осторожными
и по одному в лес не ходить. Случай с несчастным Лепешкиным — хороший
тому пример.
— Теперь у нас есть надежный сторож, — с улыбкой сказал Николай
и кивнул на вертящуюся у его ног собаку. — Он в обиду нас не даст.
...Мухин вздрогнул, словно от удара током. Он стоял на перекрестке
у метро "Медведково" и крепко держал за нос тщедушного интеллигента с
"дипломатом".
— Ай! Больно! Да отпустите же наконец! Хулиган! — визжал тот,
извиваясь, словно уж на сковородке, и пытаясь освободить свой нос из
железных пальцев Мухина. А Мухин ошалело смотрел по сторонам, тяжело
дышал и глупо ухмылялся, но носа не выпускал. Нос же тем временем
распух и посинел и был теперь похож на баклажан — как по цвету, так и
по размерам.
Вмиг собралась толпа, движение на улице прекратилось.
— Что случилось? Кого сшибли? Что, все погибли? Все пятеро? --
раздавались голоса в толпе, перекрываемые протяжными гудками
автомобилей.
— Да никого не сшибли. Псих из дурдома сбежал, всем носы
отрывает, — отвечали наиболее осведомленные.
Раздался свисток милиционера.
— Граждане! Прошу всех разойтись! Вы нарушаете движение
автотранспорта!
Разумеется, никто не внял голосу блюстителя порядка. Тогда молодой
гаишник протиснулся сквозь плотную людскую стену и столкнулся с
обнаженным Мухиным. Лишь рваные листья лопуха, кое-где еще оставшиеся
после всех передряг на бедрах Мухина, спасали его от абсолютной наготы.
Милиционер присвистнул и сдвинул фуражку на затылок.
— Одна-ако! — протянул он удивленно, еле сдерживаясь от того,
чтобы не рассмеяться. — Граждане, вы что, другого места не нашли для
выяснения отношений?
— Какие отношения?.. Ай! — прогундосил интеллигент с
"дипломатом", продолжая извиваться. — Я его в первый раз вижу!.. Ой,
больно! Да отпустите же мой нос в конце концов! Черт знает что такое!..
Налетел на меня, как коршун, прямо-таки из-под земли вырос и сразу же
за нос уцепился. Папуас какой-то!
Мухин все еще тяжело дышал и никак не мог прийти в себя после
передряг минувших нескольких часов. Он не очень-то верил в реальность
происходящего, поэтому и не хотел отпускать носа того вертлявого
очкарика с "дипломатом". Мухин боялся, что вместе с носом исчезнет и
это прекрасное видение. Даже грозный вид милиционера не приводил его в
трепет, как бывало еще совсем недавно, а самого блюстителя порядка ему
хотелось прямо-таки расцеловать, и Мухин наверняка это сделал бы, если
бы не нос... Проклятый нос!..
— Гражданин! Прекратите безобразничать и оставьте нос этого
гражданина в покое! — послышался грозный голос милиционера. — Мало
того, что вы нарушаете общественный порядок, вы еще создали пробку на
таком оживленном перекрестке. Сейчас же прекратите!
— А вы меня не съедите? — с беспокойством спросил Мухин.
— Ни есть, ни четвертовать я вас не собираюсь, а вот в отделение
препровожу с величайшим удовольствием. Хорошо, если отделаетесь
пятнадцатью сутками. Отпустите нос!
— В отделение! — радостно воскликнул Мухин. — Да я... Да хоть
сейчас! Сию же минуту!
С этими словами он разжал пальцы, и интеллигент со стоном упал на
руки стоящих сзади людей. А Мухин, сбив с милиционера фуражку, уже
сжимал его в своих объятиях. Блюститель порядка отбивался как мог, но
Мухину необходимо было излить свои чувства, излить все без остатка, и
объектом своего восторга он выбрал представителя власти как лицо,
наиболее достойное для совершения подобной церемонии.
— Да прекратите... Что это такое... М-м-м... Ух! Зачем вы меня
облизываете? Граждане, оттащите его! Караул!
Народ в оцепенении смотрел на эту картину и молчал.
Но вот раздался визг тормозов, и из остановившейся рядом машины
вышли два сотрудника милиции. Они протиснулись сквозь толпу, и старший
из них, с погонами капитана, с недоумением спросил:
— Сержант, что это значит?
Молодой гаишник покраснел и попытался что-то ответить, но Мухин
опередил его:
— Я вернулся, товарищ капитан! Вы видите? Я вернулся! — Слезы
радости текли по грязным щекам, но он не замечал их.
— Что за вид? — строго спросил капитан, обращаясь к нарушителю
спокойствия. — Сейчас же прекратите! Вы что, с луны свалились? Где
ваша одежда?
— Какое там с луны! Я с того света вернулся! Вы понимаете? Меня
чуть не съели!
— И начали, по-моему, с одежды... Садитесь в машину! — приказал
Мухину капитан. — Там разберемся!
— С удовольствием! — воскликнул Мухин. — С вами хоть на край
света!
Он попытался было облобызать капитана, но тот ловко увернулся.
Через минуту Мухин в сопровождении надежной охраны катил в
неизвестность. В ближайшем отделении милиции их уже ждали. Капитан сдал
Мухина с рук на руки молодому лейтенанту.
— Вот. Разберитесь с этим типом. По-моему, у него не все дома. А
мне пора.
— Здравствуйте, Мухин, — узнал нашего героя лейтенант. --
Давненько вы к нам не заглядывали. Где же вы пропадали все это время? И
что это за экстравагантный вид? Вы, случаем, не из бани к нам
пожаловали?
— Хуже! Гораздо хуже! — с воодушевлением произнес Мухин,
плюхаясь на стул напротив лейтенанта. — Я прямиком с того света! Чудом
от чертей вырвался... Ну, если не от чертей, то от туземцев, что в
общем-то же самое. А ихний Пиночет, рыжий такой, знаете, штаны у меня
отнял и сам же их порвал. Вздумал на свою задницу напялить. Вы знаете,
гражданин начальник, — шепотом продолжал Мухин, — если бы не ваш
сержант, они бы меня съели. Вот те крест! Не верите? Они здесь где-то
неподалеку ошиваются, табором стоят. Я, значит, как из автобуса
вывалился, так сразу это и началось. Неделю уже поди в таком виде по
джунглям шатаюсь...
— А ну-ка дыхните, — потребовал лейтенант. Мухин дыхнул.
Лейтенант потянул носом, но ничего не учуял. Пожав плечами, он сказал:
— Вот что, Мухин, вам, вероятно, подлечиться надо, нервы у вас совсем
никудышные. А потом все расскажете, — лейтенант отдал распоряжение
своему помощнику. Тот исчез.
— Как это потом? — раздался вдруг возмущенный голос из дверей, и
в комнату ввалилось сразу несколько человек во главе с интеллигентом,
нос которого совсем недавно был в контакте с железными пальцами Мухина.
— Вы что, хотите его отпустить? А моральный и физический ущерб,
который он мне нанес? Я этого так не оставлю!
— Вам что, гражданин? — лейтенант от неожиданности даже
привстал.
— Какой я вам гражданин! Я заслуженный человек, а вот этот тип,
или как там его, имеет дурную привычку хватать прохожих за носы. Вот
видите? — интеллигент указал на свой нос. — Видите? Это, по-вашему,
как называется? Вот и свидетели подтвердить могут.
— Можем! — хором ответили свидетели из-за спины возмущенного
интеллигента.
Воодушевленный поддержкой, пострадавший с жаром продолжал:
— Я требую принятия самых строгих мер! Я требую возмещения
убытков! Это что же такое будет, если всякие босые типы будут хватать
заслуженных граждан за носы?! А? Я вас спрашиваю?
— Вот именно, — послышался многоголосый хор из-за его спины.
— Успокойтесь, гражданин... э-э...
— Батарейкин, — с чувством оскорбленного достоинства подсказал
интеллигент.
— ...гражданин Батарейкин, мы примем самые строгие меры, --
ответил лейтенант. — Оставьте, пожалуйста, свои координаты. Если
желаете, можете подать на гражданина Мухина в суд.
— А, Мухин!.. Запомним.
— Но прежде он должен пройти медицинское освидетельствование.
Возможно, до суда дело не дойдет. Мне кажется, он не совсем здоров.
— Какой суд? — вскочил встревоженный Мухин. — Вы что? Я чудом
вырвался из логова дикарей, а вы меня под суд? За что?
— Видите? — вполголоса спросил лейтенант, многозначительно кивая
на Мухина.
Интеллигент с распухшим носом открыл было рот, но только плюнул с
досады и выскочил за дверь. Толпа свидетелей гуськом потянулась к
выходу. Но через минуту он ворвался и вновь завопил:
— Я заслуженный человек! Я на хорошем счету у начальства! Это что
же такое? За носы хватать? Хиппующий босяк! Бич стопроцентный!.. Вы
знаете, где я работаю? Я... — он наклонился к лейтенанту и что-то
шепнул ему на ухо.
— Да что вы говорите! — удивленно поднял брови дежурный. --
Однако!
— Вот именно! А этот... тьфу! — Батарейкин махнул рукой и, задев
непомерно большим носом за дверной косяк, выскочил из комнаты.
— Фу-у! — облегченно вздохнул лейтенант. — Ну и собачья у нас
работенка.
Мухин ошалело смотрел по сторонам и ничего не понимал. Какой суд?
Что они здесь, все с ума посходили? Тут его взгляд упал на пепельницу,
стоящую на краю стола. Мухин шумно проглотил слюну и с мольбой в голосе
заскулил:
— Лейтенант... одну только затяжку... умоляю! Умру ведь...
— Что? — лейтенант оторвался от составления протокола и с
недоумением воззрился на Мухина.
— Закурить... одну затяжку... А?
— Да ради Бога, — лейтенант протянул пачку "Астры".
Дрожащей рукой Мухин достал одну сигарету, чиркнул спичкой и с
наслаждением затянулся.
— Кайф! — прошептал он, закатывая глаза. — Вещь!
— Курите, Мухин, курите, боюсь, не скоро теперь покурить
придется.
— Как так? — не понял Мухин.
В этот момент в дверях выросли два человека в белых халатах.
— Где больной? — пробасил один. Лейтенант молча указал на
Мухина.
— Так что с вами случилось? — ласково спросил врач у нашего
героя, внимательно его разглядывая.
— Со мной? Ничего. Скальп, как видите, цел. Штаны, правда,
украли, ну да Бог с ними. А то, что меня не съели, за это сержанту
спасибо. Спас, родимый. Не иначе как своим красным околышком дикарей
распугал. Вот за это я его люблю. А то ведь на копья подняли бы, у них
это запросто.
— Да вы успокойтесь, — мягко сказал врач, пристально глядя в
глаза пациенту. — Так кто же у вас штан... э-э... извиняюсь, брюки
украл? Индейцы?
Мухин пожал плечами.
— Может, и индейцы. Черт их разберет. А Пиночет, рыжий такой,
знаете, их разорвал. Вот гад!
— Пиночет, вы сказали? — заинтересовался врач, положив руку на
голое плечо Мухина. — И о чем же вы с ними говорили?
— С кем, с Пиночетом? Вот чудак! Да он же дикий! И по-нашему ни
черта не понимает. У них там какой-то тарабарский язык.
— Ну да, понятно, он же чилиец.
— Какой чилиец? Он типичный дикарь и ходит в чем мать родила.
Чилиец! — Мухин презрительно скривил губы.
— А где вы с ним познакомились?
— Да здесь, рядом, — Мухин растерянно завертел головой и махнул
рукой куда-то в пространство. — Квартала за два отсюда. — Голос его
звучал как-то неуверенно, неубедительно.
— Ясно, — подытожил врач. — Поедемте с нами, мы вам штан...
извиняюсь, брюки выдадим.
Мухин радостно вскочил:
— Брюки? Настоящие? С удовольствием! А куда ехать?
Врач ничего не ответил и легонько подтолкнул его к выходу.
Встретившись глазами с лейтенантом, он незаметно подмигнул.
Как только Мухин вышел на улицу, чьи-то сильные руки подхватили
его и препроводили в стоящую тут же машину. Дверь за ним сразу же
захлопнулась. Стало темно. Смутное подозрение зародилось в голове
Мухина.
Взревел мотор, и
...Поділитися у соцмережах
