Жанр: Электронное издание
TO_STARS
...сностью на ползущей частоте. Мы захватили
часть их оборудования и, выйдя из прыжкового режима, подслушали
передачи. Вот почему мы не оглашали своего прибытия.
Поток информации ошеломил Яна, и он обнаружил, что усвоить
такое обилие информации сразу довольно тяжело.
- Действующий агент - здесь? Кто... - как только он
сформулировал вопрос, ответ стал очевиден. Он повернулся и ткнул
пальцем в судей. - Вот ваш тайный агент. Вот он!
- Да, это он! - согласился Дебху.
Хрэдил визгливо вскрикнула и бросилась к нему, протянув руки
- ногти ее были, как звериные клыки, готовые рвать и терзать. Ян
подождал ее, шагнул ей навстречу, схватил ее за запястья и
взглянул в изуродованное ненавистью лицо с расстояния всего лишь
в какой-то дюйм.
- Конечно. Мой враг. Сварливейшая и злобнейшая тварь на этой
планете. Слишком разумная для недалекой местной породы. Креатура
Земли. Вынужденная провести жизнь в изгнании на ничтожной
планете, в обмен на волю править, как пожелает, и убивать, кого
пожелает. Она тайно передавала сведения на корабли, когда они
прибывали, и ее хозяева на Земле знали, как ей здесь живется, и
заботились о том, чтобы тот, кто становится на ее пути, умирал...
- Не было забот до твоего появления! - завизжала она, брызжа
слюной. - Меня предупредили, что ты - подозрительный смутьян,
чтобы я как следует за тобой следила. Вот оно, подтверждение... -
она закачалась - он потряс ее, медленно и осторожно, старясь не
повредить древние кости. Голос его звучал тихо и торжествующе.
- Ты что, не понимаешь, что они тебе лгали? Они обо мне все
знали, меня осудили и сослали сюда. Я мог выбирать, или смертный
приговор, или эта планета - тюрьма. Ты была лишь моим тюремщиком и
должна была лишь обо всем сообщать, но не более. Ты слышишь это,
агент? Мы победили, а ты проиграла. Неужели тебя это огорчает?
Ян почувствовал ужас. Он прикосновения к ней в нем поднялось
отвращение. Он оторвал ее от себя и толкнул к стражникам, и те
подхватили ее, прежде чем она упала. Он повернулся к ней спиной,
его тошнило от ощущения трупной кожи.
- Мы победили не везде, - сказал Дебху, - но, во всяком
случае, здесь победили. Когда мы улетим, я заберу эту женщину с
собой. И проктора, убившего твоего друга. Власти насилия нужно
положить конец. Мы проведем торжественные судебные процессы,
которые будут широко оглашены на каждой обитаемой планете.
Свершится правосудие, а не балаган, что устроило это создание. Мы
надеемся, что процессы и наказание, которое будет назначено
виновным, принесут мир. Довольно застарелой вражды. Когда все это
закончится, придется собирать много осколков, но конец виден. Мы
побеждаем на всех фронтах, кроме одного. Планеты наши, но это -
самое легкое. Никому еще не нравилось земное правление.
Космический флот был рассеян, и его можно было атаковать с
межпланетных баз. Результат был удивительным для нас. Лишенный
баз и поддержки Земли, флот мог только отступать. Но в боях он
сохранился в относительной целости. Потрепан, но не уничтожен.
Сейчас они вернулись к Земле, на стражу планеты-родины. Для нас
это слишком крепкий орешек.
- Зато они не могут напасть на планеты - никакой космический
корабль не может добиться успеха в столкновении с планетарной
базой.
- Согласен, но у нас остается такая проблема, как Земля.
Поэтому сейчас мы имеем пат. У Хемли есть резервы пищи и
минералов, но долгое время ее экономика, находясь на нынешнем
уровне, не протянет без планет.
- Совершенно так же и мы без них не сможем.
- Точно. Материальные ресурсы у них велики, но к пищевым это
не относится. Сомневаюсь, что они способны прокормить население
даже синтетикой. Будущее туманно. Мы выиграли первую битву, но не
войну. И нужда в продуктах у нас даже более отчаянная, чем у
Земли. У нас нет резервов. Такова земная политика. Голод очень
близок - вот почему нам нужна кукуруза. Немедленно. Грузовые
корабли уже на посадочной орбите, они начнут спуск сразу же, как
только я пошлю сигнал, что положение надежное. Мы благодарны, что
вы доставили сюда зерно, невзирая на все проблемы. Мы сразу же
начнем погрузку.
- Нет, - сказал Ян мрачно. - Это совсем не тот путь, которым
можно идти. Зерно не будет погружено, пока я не прикажу.
Дебху шагнул назад, рефлекторно вскинув пистолет.
- Убей меня, если хочешь. Убей нас всех. Но кукуруза наша.
20.
Глаза у Дебху превратились в гневные щелочки на темном лице.
- Что ты несешь, Кулозик? Мы ведем войну, и нам нужна еда -
мы должны получить эту еду! Никто не смеет встать у нас на пути.
Я заберу у тебя жизнь с такой же легкостью, как подарил ее тебе.
- Не надо угрожать мне и кичиться своей войной. Мы тоже
ведем войну - против этого чужого мира. И зерно мы привезли сюда
для вас. Оно здесь не случайно. Если бы мы оставили его там, оно
бы превратилось в пепел. Эти люди и так бедны, а ради вас они
лишились и того немногого, что имели. Одежду, мебель, личные вещи
- все оставили, чтобы было, куда поместить зерно, которое ты
хочешь забрать, словно имеешь на это право. Оно наше, ты
понимаешь это? Когда мы были во втором рейсе, погибли хорошие
люди, и я не хочу обнаружить, что они погибли понапрасну. Ты,
разумеется, можешь забрать зерно, но у нас есть определенные
условия. Тебе придется принять их - или всех нас перестрелять.
Зерно ты заберешь, но это будет в последний раз. Решение зависит
от тебя.
Дебху, сжав кулаки и напружинив мускулы, пристально
посмотрел на Яна. Долгое время они стояли вот так, молча глядя
друг на друга. Наконец, гнев на лице Дебху сменился полуулыбкой.
Он хмыкнул и пистолет скрылся с глаз.
- Крепкий ты мужик, Кулозик, как я погляжу, - сказал он. - Я
ведь и сам собирался с тобой потолковать. Утро сегодня слишком
хлопотливое. Думаю, ты имеешь такое же право на плоды восстания,
как и любой другой. Хотя их у нас не то, чтобы очень много.
Пойди, разыщи свою жену, она тебя ждет, наверное. Потом что-нибудь
выпьем и потолкуем.
- Согласен.
Элжбета была самане своя, все еще не верила в то, что
случилось. Она уткнулась лицом в его плечо и прижала его к себе,
плача и не зная, отчего.
- Все хорошо, - сказал Ян, - все кончилось. Отныне все будет
не так, как прежде, а гораздо лучше. Я объясню, почему, а пока
завари чаю нашему гостю.
Ян вытащил бутылку дистилированного спирта и разлил его по
кружкам, надеясь, что чай улучшит вкус. Дебху глотнул, глаза его
расширились.
- Это вполне употребимо, - сказал Ян. - За что же мы выпьем?
За здоровье и мирное будущее.
- Да, я за это выпью. Но я хотел бы так же узнать, что
означает твой мятеж.
- Это не мятеж, - сказал Ян, осушая кружку и ставя ее. Это
значит, давай и бури. Равенство. Люди здесь - больше не рабы
экономики. Они будут работать ради своей свободы, и они уже
начали. Они будут поставлять все продукты, которые тебе
потребуются. Но им нужно кое-что взамен.
- Мы не можем дать многое. Причинены большие разрушения.
Больше даже, чем мне бы хотелось признать при всех. Хаос.
Нам понадобятся столетия на восстановление.
- Все, что нам нужно - это простое равенство и то, что из
этого вытекает. Правлению Старейшин придет конец. Не сразу. Это -
единственная известная здесь система, и ничто не получится без
нее. Но она рухнет под собственной тяжестью. Нам нужен полный
контакт со всем восставшим Благосостоянием, со всеми планетами. Я
хочу, чтобы эти люди увидели демократию в действии и сравнили ее
с экономическим рабством. Я хочу, чтобы дети обучались за
пределами этого мира. Не все, а самые лучшие. Они привезут
обратно идеи и разум, и тогда все изменится к лучшему. Старейшины
не станут сопротивляться вечно.
- Ты многого просишь...
- Я прошу немногого. Но это должно начаться немедленно. На
этот раз начнем с нескольких детей. Возможно, нам придется
оторвать их от родителей. Но они обучатся, хотят они того, или
нет, и постепенно поймут, зачем это было нужно. Это будет
непросто, потому что, я уверен, образование и информация также
зажаты на внешних планетах, как и на Земле. Но факты именно
таковы. Они должны будут все открыть и все понять. А мы все
должны поделиться наследством с Земли, с которой нас изгнали. Для
этого мира это будет означать постепенный конец балаганной
культуры, навязанной этим людям. Продукты, которые мы будем
поставлять, обеспечат экономическое могущество, поэтому мы
кое-что должны получить за труды. Будущее может быть всяким.
Нельзя играть всю жизнь с людьми, как с куклами - пусть и
похожими на живых, но все же висящими на ниточках, концы которых
у кукольных на Земле. Хрэдил служила инструментом, который должен
был гарантировать, что не произойдет отклонений от той пустой
роли, которая была предназначена для каждого. Для них мы были
ничто, меньше, чем машины, всего лишь незначительные и заменимые
части огромного и органичного механизма, производящего дешевые и
безвкусные продукты для убогих обедов. Но не более. Мы будем
поставлять еду, но взамен мы хотим человеческий статус.
Дебху глотнул крепленого чая, затем кивнул.
- Ну что же, почему бы и нет? Ты не требуешь многого по
части материалов, и это надо учесть. Потому что мы можем
предложить очень немногое. Но мы заберем детей, подыщем для них
школы...
- Нет, я сам об этом позабочусь. Я полечу с тобой.
- Не надо! - закричала Элжбета, как от боли. Он взял ее за
руки.
- Это совсем ненадолго. Я вернусь, обещаю тебе. Но там, в
этой неразберихе, никто ведь о нас как следует не побеспокоится.
Нам придется бороться за все, чего мы добились. Я знаю нужды этой
планеты и удовлетворю их. Хотя уверен - ни один из сотен тех,
кого я оставляю здесь, не одобрит этого. Я заберу у них детей,
вызову беспокойные раздумья. Вряд ли они меня за это полюбят.
- Ты уйдешь и никогда не вернешься, - сказала она так тихо,
что он едва расслышал.
- Не верь этому ни на секунду, - сказал Ян. - Моя жизнь
здесь, с тобой. На этой страной планете сумерек и огня. Земля в
прошлом. Я люблю тебя, и у меня здесь друзья, и жизнь - после
некоторых перемен - будет вполне приятна. Я ухожу только потому,
что больше некому поручить это дело. Я постараюсь вернуться
раньше, чем родится наш сын, но не могу этого обещать. Но я
вернусь прежде, чем отправятся поезда, потому что должен привезти
запчасти и материалы для нового переселения, - он взглянул на
Дебху. - Я уже не смею вообразить, что вы привезли батареи или
что-нибудь, что нам нужно.
- Конечно нет. Там, знаете ли, разруха. И еда нужна крайне.
А большинство вещей, заявленных для этой планеты, вырабатывается
на Земле.
- Теперь ты понимаешь, Элжбета? Мы намерены сами
позаботиться о себе, и я собираюсь начать это лично. Но все
получится, люди всегда находят, что съесть...
Наверху послышался нарастающий рев тормозных дюз. Прибывали
корабли. Элжбета встала и поставила чайник на поднос.
- Я еще заварю чая. Прости, что я смутила тебя, я поступила
глупо. Я знаю, что ты вернешься. Ты всегда хотел здесь все
изменить. И, может быть, это удастся. Да, я уверена,это удастся.
Но после перемен будем мы счастливы?
- Очень, - сказал он, и ответом была ее улыбка.
Чашки задрожали на блюдцах, а рев нарастал и нарастал, пока
им не пришлось прекратить беседу.
Корабли, наконец, прилетели.
1.
С тех пор, как потрепанный грузовой корабль пересек орбиту
Марса, он шел на твердотопливном двигателе. Он был нацелен на
Землю, точнее, на то место, в которое Земле предстояло придти
через несколько часов. Вся электронная аппаратура была либо
отключена, либо работала на абсолютном минимуме выдачи, да и то
за надежной защитой. Чем ближе подходили они к Земле, тем больше
становилось шансов их обнаружения. И мгновенного уничтожения.
- Мы несем им войну, - сказал комиссар. До революции он был
профессором экономики в маленьком университете на дальней
планете: настоятельная необходимость меняет все.
- Не надо меня убеждать, - сказал Блэйкни. - Я был в
комитете, который отдал приказ об этом нападении.
- Я не убеждаю. Я просто наслаждаюсь этой мыслью. У меня
была семья на Торанте.
- Ее больше нет. И планеты нет. Тебе надо бы об этом забыть.
- Нет. Я не хочу забывать. И я убежден, что эта атака почтит
их память. И почтит память всех, кого мучила и убивала Земля в
течение столетий. Наконец-то мы даем ответный бой. Несем им
войну.
- Я все же считаю, что это надо делать помягче.
- Ты слишком много беспокоишься. Надо бросить
одну-единственную бомбу на Австралию. Как можно не попасть в
такой большой остров, целый континент?
- Я точно тебе скажу, как. Когда мы отправим разведкорабль,
у него будет наша скорость, и он ее еще нарастит. Компьютер не
должен ошибиться, потому что времени у нас будет только на один
заход. Представляешь, какова будет скорость сближения? Огромная.
- Он извлек калькулятор и стал нажимать на кнопки. Командир
корабля поднял руку.
- Хватит. Только математики мне сейчас не хватало. Я знаю
одно: разведкорабль усовершенствовали для атаки наши лучшие люди.
Вирус на основе ДНК способен сожрать и погубить любой урожай. Ты
сам подготовил программу для пилота корабля, для нахождения
мишени, для бомбосбрасывания. Они узнают, что такое война.
- Поэтому-то я и не уверен, что работал над программой.
Слишком много вариантов. Я намерен сделать еще один прикидочный
расчет.
- Давай. Я-то совершенно спокоен, но ты развлекись. Не следи
за временем. Остались какие-то часы. Как только мы пересечем сеть
обнаружения, надо будет бить и бежать, некогда будет смотреть на
результаты.
- Это недолго, - сказал Блэйкни, повернулся и покинул
мостик.
- Все проверено и перепроверено, - думал он, шагая по пустым
корабельным коридорам. Даже экипаж. Безоружный грузовоз осмелился
ударить в самое сердце Земного Благосостояния. Но план был
достаточно безумен. Они наращивали скорость, едва заглушили
пространственный двигатель, миновав орбиту Марса. Корабль должен
был проскочить возле Земли и благополучно скрыться, прежде чем
защитники организуют контратаку. Но перед этим им предстоит
послать маленький разведкорабль с компьютерным управлением,
принайтованный к корпусу снаружи. Все схемы на нем были отлажены
и подогнаны, чтобы сработать один лишь раз. Если разведчик не
справится, потеряет смысл вся экспедиция. Надо было произвести
все проверки в последний раз.
Крошечный космолет, меньше даже обычной спасательной шлюпки,
был прикреплен к корпусу стальными обручами со взрывными винтами.
Установлен был временный шлюз, так что большой корабль делился
воздухом с меньшим, что делало более удобным его обслуживание и
осмотр. Блэйкни проскользнул через шлюз внутрь и там нахмурился
при виде электроники и аппаратуры, привинченной к стенам
маленькой кабины. Он повернулся к экрану, вывел "инспекционную
сетку" и приступил к тестированию.
На мостике хрипло зазвучала тревога, и по экрану дежурного
оператора побежали серии чисел. Подошел коммисар и заглянул через
его плечо.
- Что это значит? - спросил он.
- Мы проходим сеть обнаружения - вероятно, самую дальнюю от
Земли.
- Выходит, они узнали о нас?
- Не обязательно. Мы на плоскости эклиптики...
- Переведи.
- На воображаемой плоскости, в которой вращаются все планеты
Солнечной системы. А также метеоритные обломки. Мы слишком
далеко, чтобы с корабля можно было уловить какие-нибудь излучения
на Земле, поэтому мы для них всего лишь кусок космического хлама,
железистый метеорит. Но все же сеть потревожена, и в нашу сторону
ориентировано уже больше аппаратуры. Лазер, радар, что еще у них
там есть. Так, во всяком случае должно быть. Скоро узнаем. Мы
записываем все их сигналы. По возвращении мы получим полную
запись, а, проанализировав ее, многое узнаем об их защите.
"К о г д а, - подумал комиссар, - а н е е с л и."
С моралью все в порядке. Но была и вторая половина его
миссии. Вирусная атака. Он взглянул на электронные часы и
связался с разведкораблем.
- Входим в красную зону. До отделения меньше получаса. Как
там у тебя?
- Заканчиваю. Как только проверю программу, сразу выйду.
- Хорошо. Я хочу, чтобы ты...
- Нас запеленговал пульсирующий радар! - крикнул вахтенный
оператор. - Они знают, что мы здесь. - Возле его локтя вспыхнул
вспомогательный экран, и он указал на него. - Включены наши
отражатели. Теперь у них вместо одного следа на экране полдюжины,
и все разбегаются в разных направлениях.
- Они не знают, который из них - настоящий корабль?
- Сейчас - нет. Но они наверняка догадываются о том, что нам
нужно, и будут анализировать курс. Они выделят настоящий корабль.
НО пока их компьютер будет разбираться с этим трюком, мы
предпримем новые защитные меры. Это хорошая программа. Ее
составили лучшие физики и компьютерщики...
Доводы оператора недостаточно убедили комиссара. Ему не по
душе была мысль, что жизнь его зависит от организованного
движения магнитных зарядов и электронов, на которых основывалась
программа. От интеллектуальных игр с вражеским компьютером. Он
взглянул на крошечные искорки звезд, на растущий диск Земли, и
попытался представить сеть рыскающих вокруг них световых лучей и
радиоволн. И не смог. Оставалось принять на веру, что они есть и
действуют со скоростями, неизмеримо большими, чем скорость его
мысли. Человеческое существо не способно выиграть сражение в
космосе. Это под силу машинам. Экипажи - не более, чем пленники -
зрители. Он крепко стиснул руки за спиной, думал о том, что ему
это раньше было неизвестно.
Последовала серия коротких ударов, скорее ощутимых, чем
слышимых, за ними последовал взрыв, встряхнувший палубу под
ногами.
- В нас попали! - инстинктивно крикнул но.
- Еще нет, - вахтенный оператор взглянул на экраны. -
Включены все оставшиеся отражатели и обманные устройства,
приведен в действие разведкорабль. Миссия выполнена, но теперь
пора убираться отсюда. Отключаем топливный двигатель...
Активируем систему пространственного двигателя. Как только
позволят гравитационные поля, мы окажемся в пути...
Внезапно глаза комиссара широко раскрылись; он резко
повернулся.
- Где Блэйкни? - крикнул он. Но никто на мостике не слышал
его. Все считали секунды, ожидая снарядов, которые, без сомнения,
были посланы в их направлении.
Комиссар почувствовал внезапный приступ отчаяния. Он знал,
где находится Блэйкни.
Он был прав, совершенно прав! И они зовут себя
комптехниками! Им не написать программы и для детского
компьютера. Орбитальная механика, прекрасная, простая
тригонометрия, геометрия и калькуляция! Детская игра. Но
сравнительная плоскостная ориентация - это не для них.
Блэйкни, менее секунды назад смотревший, как на поверхности
экрана компьютера появляется сильно увеличенное изображение
Земли, вдруг застыл при виде огромной, круглой формы, бури над
Европой. Он щелкнул переключателем и положил палец на экран, но
лишь часть Австралии не была затянута облачным покровом
тропической бури. Когда светящийся шарик целеуказателя перескочил
на это место, он набрал: "ПОЗИТИВНАЯ ИДЕНТИФИКАЦИЯ" и убрал
палец.
Уже скоро. Гул двигателей изменился с переменой курса
несколько мгновений спустя. Хорошо. Он проследил за программой
дисплея, затем, когда они приблизились к верхним слоям атмосферы,
освободил переключатель, готовый перейти на ручное управление,
если возникнут неполадки.
Но их не было. В тот же самый миг, когда на экране появился
ноль, с глухим ударом сработал механизм отсоединения. Корабль
уходил по дуге прочь, уходя из внешних слоев атмосферы, а
гигантский керамический контейнер помчался, переворачиваясь, по
направлению к Земле.
Он знал, что будет дальше. По меньшей мере эта штука была
сделана хорошо. Слой за слоем разогреваясь об уплотняющийся
воздух, будет сгорать оболочка. Медленно опускаясь, контейнер
будет раскаляться - а внутри в безопасности находятся
замороженные вирусы в криогенном сосуде. Затем отвалится слой
керамики, открывая отступ воздуха к барометрическому взрывателю.
На высоте 10769 метров, в центре воздушных течений,
взорвется снаряд, освобождая содержимое снаряда.
Ветер разметет вирус над всей Австралией, а может, и на
Новую Зеландию - тщательно выверенный вирус, способный уничтожить
любой из растительных злаков на Земле.
Блэйкни улыбнулся при этой мысли, и тут взорвался снаряд.
Он был оснащен атомной боеголовкой, поэтому наблюдателям
внизу показалось, что в облаках внезапно вспыхнуло новое солнце.
2.
Реактивный ТВА покинул Нью-Йорк через несколько часов после
заката. Как только он вышел на траекторию постоянного полета, он
перешел на сверхзвуковую скорость и с ревом понесся над
Соединенными Штатами. Когда они пролетали над Канзасом, небо к
западу стало светлеть - они догоняли закат. Солнце вновь
оказалось над горизонтом, когда они миновали Аризону, и
пассажиры, наблюдавший в Нью-Йорке один закат, в Мохавской
пустыне увидели другой, гораздо более красочный.
Сергуд-Смит покосился на сияний, затем затемнил свой
иллюминатор. ОН просматривал записи чрезвычайного совещания,
созванного второпях в ООН и не имел времени на любование закатом
или же видом открывшейся под лайнером промышленной зоны
Спейсконцерна. На коленях у него лежал атташе-кейс, из кармашка
костюма был вытащен видеоэкран. По экрану уверенно маршировали
числа, имена, даты, останавливаясь лишь в тех случаях, когда он
касался клавиатуры, чтобы исправить ошибки при произнесении,
сделанные речезаписывающим устройством. Оно было
запрограммировано на его голос, но все же довольно часто путало
слова. Он автоматически вносил поправки, все еще приходя в себя
от мгновенных перемен и крайней серьезности ситуации. То, что
произошло, было немыслимо, невозможно. Но это случилось.
При соприкосновении с землей последовала встряска, затем его
толкнуло вперед, натянулись ремни безопасности. Экран и
клавиатура исчезли при касании к кнопке; темное окно прояснилось,
и он взглянул на белые башни космического центра, омываемые
сияющей охрой солнца. Он был первым пассажиром, покинувшим
самолет.
Его уже поджидали два охранника в форме; он кивнул в ответ
на краткие салюты. Ничего не было сказано, они не просили у него
удостоверения. Они знали, кто он, знали также, что этот
непредусмотренный полет произошел из-за него. Клювообразный нос и
вытянутые, жесткие черты Сергуда-Смита были знакомы репортерам. В
сравнении с длинными волосами, которые были в моде, его коротко
остриженные белые выглядели довольно казенно. Он выглядел именно
таким, каким и был: облаченный полномочиями.
Огюст Бланк стоял у высокого, под потолок, окна спиной к
вошедшему Сергуду-Смиту. Будучи директором космического центра,
он, разумеется, имел офис на верхнем этаже высочайшего
административного здания. Вид оттуда был впечатляющий:
несравненный закат! Все здания и возвышающиеся, как башни,
корабли омывались одной и той же огненной краской. Цвет крови...
Словно пророчество. Чепуха! Мысли Огюста Бланка прервал кашель, и
он повернулся к Сергуду-Смиту.
- Надеюсь, полет прошел хорошо, - сказал он, протягивая
руку. Тонкую, деликатную руку, также прекрасно прорисованную, как
и его черты. У него был титул, очень хороший французский титул,
но он редко пользовался им. Люди, на которых ему хотелось
произвести впечатление - такие, как Сергуд-Смит, не обращали
внимания на такие вещи. Сергуд-Смит резко кивнул, недовольный,
что формальности не дают сразу приступить к делу.
- Но все же это утомительно. Хотите отдохнуть? Выпить,
расслабиться?
- Нет, спасибо, Огюст. Впрочем, погодите. Перье, если можно.
Этот сухой воздух в самолете. Не увлажняется, как у нас в
космолетах. Прошу, - он поднес бутылку к высоким бокалам, сам
разлил арманьяк. Не оборачиваясь, словно стыдясь своих слов, он
спросил, глядя на бутылки "коктейль-кабинета":
- Что, и вправду плохо? Так плохо, как я слышал?
- Я не знаю, что вы слышали, - Сергуд-Смит сделал долгий
глоток. - Но я могу вам сказать при соблюдении полной
секретности...
- Эта комната надежна.
- ..Что все еще гораздо хуже, чем мы оба думаем. Разгром, -
он рухнул в кресло и невидяще уставился в бокал. - Мы проиграли
во всем. Ни одной планеты не осталось у нас под контролем...
- Этого не может быть! - велеречивость исчезла, и в голосе
Огюста Бланка уже слышался животный ужас. - У нас дальние
космические базы, как можно их взять!
- О них я не говорю. Они не играют роли. Все они -
безвоздушные спутники с малым притяжением. Они не
самообеспечиваемы, нуждаются в постоянном снабжении. Их нельзя
штурмовать, но можно взять осадой. Мы их все эвакуируем. Это же
наша точка опоры, острие клинка возмездия...
- Это наша ахиллесова пята, если уж вам так нравяться
дурацкие эпитеты, - в голосе Сергуда-Смита не было больше ни тени
вежливости, ни следа теплоты. - Нам нужен транспорт и нам нужны
люди. Это приказ. Он исходит от сети Фосколо - он достал лист
бумаги из чемоданчика и протянул его дрожащему директору. -
Дебаты закончены. Они длились два дня. Это результирующее
решение.
Руки Огюста Бланка тряслись самым трусливым образом, и
потому читать бумагу, которую он судорожно схватил, ему было
трудно. Но директор был нужен. В своем деле он хорош. По этой
причине, и ни по какой другой, Сергуд-Смит заговорил спокойно,
вразумительно:
- Решения, конечно, легче выносить, чем выполнять. Я
сожалею, Огюст. У нас не осталось шанса. Планеты у них. Все
планеты. Они хорошо придумали. Наши люди в плену или убиты.
Большая часть нашего флота цела, но до него не добраться, хотя
встречается у нас и саботаж и дезертирство. Мы пятимся назад.
Стратегический отход. Перегруппировка.
- Отступление, - прозвучало горько. - Тогда мы уже
проиграли.
- Нет. Ничуть. У нас есть космолеты - но все они
приспособлены для военной цели. У врага грузовозы, буксиры,
горстка дизертиров. Большинству же планет уже грозит голод. Пока
они ломают голову, как бы выжить, мы перестроим свою оборону. И
когда они попытаются напасть, они будут разгромлены. И мы вновь
захватим планеты одну за другой. Возможно, мы с вами и не увидим
конца, но постепенно этот мятеж будет раздавлен и погашен. Вот
что требуется сдела
...Закладка в соц.сетях
