Жанр: Электронное издание
TO_STARS
... туннеле. Пройдут
дни, когда первая грязная струя проложит себе путь в туннелях и
каналах и достигнет города.
Отдельный поток густого рассола потек по водостоку,
пробитому в склоне горы, обратно в море. Еще, по меньшей мере,
неделя пройдет, прежде чем заработают экстракторы, которые будут
забирать из морской воды все элементы. А сейчас все, что нужно -
это мощный поток, который наполнит и прочистит каналы. Теперь это
сделано, и он устал. Вечеринка, он и забыл о ней. Должно быть,
она в самом разгаре. Что ж, возможно, удастся ее избежать. Он
устал и нуждался в сне. Он взял из шкафа прибор - это был
монитор, постоянно показывающий водяные механизмы, и он повесил
его на пояс.
Ночь снаружи была теплая, но легкий бриз делал ее достаточно
приятной. Судя по звукам, вечеринка шла полным ходом - еда
закончилась, и питье все больше шло в ход. Пусть веселятся. Если
не считать перепитий этих рейсов, жизнь у них достаточно
однообразна. Когда начнется сев, праздники придется отложить на
долгие годы.
- Ян, а я как раз за тобой, - сказал Отанар, появляясь из-за
угла здания. - Встречался с Главами Семей. Ты им нужен.
- Что они, не могут подождать, пока мы не выспимся?
- Они очень настойчивы. Они оторвали меня от кувшина с
отличным холодным пивом, и я собираюсь вернуться. Они поставили
купол и заседают там. Увидимся утром.
- Спокойной ночи.
Ян не мог идти слишком медленно, да и купол был недалеко.
Теперь, когда завершилось первое путешествие, вновь начнутся
нытье и жалобы. Приятно это или нет, а надо поговорить с ними.
Пусть это выходит за рамки привычной для них жизни, но завтра они
должны всем миром приниматься за разгрузку кукурузы. В дверях
проктор (при полном вооружении) постучал в дверь при его
появлении, затем пропустил.
Все были в сборе. Главы Семей и офицеры техобслуживания.
Молча дождались, пока он сядет. Первой заговорила Хрэдил. Эта
роль досталась ей.
- Против тебя есть серьезные обвинения, Ян Кулозик.
- Кому это так приспичило? И что он, не может подождать до
утра?
- Нет. Это безотлагательно. Суд должен быть свершен. Ты
обвиняешься в нападении на проктора, капитана Хейна Риттерснатча
и смерти троих детей. Это серьезное обвинение. Ты будешь заключен
под стражу вплоть до слушаний.
Он вскочил, усталость исчезла.
- Вы не...
- Не надо трюков, Кулозик, или я стреляю. Ты опасный
преступник, и ты должен быть заперт.
- Что вы затеяли, кретины? У нас нет времени заниматься этой
мерзкой чепухой. Мы должны развернуть поезда и возвращаться за
оставшейся кукурузой. А после этого можете играть в свои игры,
если настаиваете.
- Нет, - сказала Хрэдил и улыбнулась. Это была холодная
улыбка победительницы, лишенная человеческого тепла. - Мы решили
также, что у нас достаточно кукурузы. Второй рейс может быть
слишком опасен. Все будет идти, как и прежде. И ты не будешь
устраивать беспорядки.
11.
Хрэдил все рассчитала с самого начала. Мысль была горькой,
как желчь, и Ян чувствовал вкус ненависти, вскипавший в нем
каждый раз, когда он об этом думал. Задумала, выносила в мозгу за
змеиными глазками. Будь она мужчиной, он убил бы ее на глазах у
остальных, пусть даже они бы прикончили его в отместку.
Каменный пол под ним был горячим, все еще пылал жаром лета.
Он снял рубашку и положил под голову, как подушку, и все равно
истекал потом. В маленькой кладовке, должно быть, было под 100
или выше. Должно быть, они специально ее подготовили, прежде чем
устроили собрание и обвинили его - он видел отметины в тех
местах, где лежали хранившиеся здесь части, прежде чем их
уволокли. Окно отсутствовало. Высоко над головой постоянно горела
лампочка. Между дверью и камнями пола имелась щель, и в нее
поступал более холодный воздух. Он лежал, прижав лицо к щели, и
думал о том, сколько его здесь продержат без воды.
Кто-то должен был о нем позаботиться - но этот "кто-то" е
появлялся. Казалось немыслимым - вчера быть Поездным Мастером и
отвечать за всех людей и ресурсы планеты, а сегодня оказаться
забытым узником.
Хрэдил. Они выполнили то, что она хотела. Она оказала
помощь, и он перегнал поезда на юг - но это было временной
хитростью. Она знала, что он справится с работой. И знала также,
что ей надо подорвать его авторитет, и схватят его, когда
путешествие будет закончено. Он ратовал за слишком большие
перемены и слишком большую свободу выбора, и ей это было не
нужно. Их не требовалось убеждать в необходимости его свершения.
Нет!
Слишком многое изменилось, слишком многое сейчас менялось,
чтобы она могла победить. Если они пойдут ее путем, они засеют
кукурузу, привезенную с собой, а оставшуюся кукурузу оставят до
прибытия кораблей, а там, глядишь, и вся эта история вылетит из
головы фермеров, и вернутся благополучные старые времена, те
времена, к которым она так привыкла.
Нет! Ян медленно поднялся на ноги. Так быть не должно. Если
корабли не придут, они все погибнут, и кроме того, ничего не
имеет значения. Но если и придут, этим людям все равно не удастся
вернуть старые времена. Он бил и бил ногой в металлическую дверь,
пока она не задрожала в своей раме.
- Эй, ты, а ну, утихни! - раздался голос.
- Нет. Мне нужна вода. Немедленно открой.
Он пинал дверь до тех пор, пока от напряжения не закружилась
голова, пока наконец, не заскрипели засовы. Когда дверь
открылась, за ней стоял Хейн с пистолетом в руке, а рядом с ним
второй проктор. У Хейна все еще был гипс, и рука в гипсе была
протянута к Яну, он махал ею у него под носом.
- Ты это сделал и думал, что тебе все пройдет? Нет, ничего у
тебя не получилось. Ты приговорен...
- Без слушаний?
- Слушанья были, и они были весьма занятны. Я там
присутствовал. - Он хихикнул. - Улики были неопровержимы. За свои
преступления ты приговорен к смерти. Так зачем на тебя тратить
хорошую воду?
- Вы не смеете, - пробормотал Ян, чувствуя тошноту, и
привалился к дверному косяку.
- С тобой все кончен, Кулозик. Ну, что же ты не
присмыкаешься, на просишь меня о помощи? Я мог бы подумать...
Он ткнул пистолетом в лицо Яну. Он отшатнулся, он был
слишком слаб, чтобы устоять, соскользнул на пол...
Схватить Хейна за лодышки, выдернуть их из-под толстяка,
обрушить его на второго проктора. Ян обучился грязным приемчикам
у учителя Каратэ, который превратил это занятие в хобби. А эти
люди ничего не знали о хитростях рукопашного боя.
Пистолет был зажат в ладони Хейна, и тот успел нажать на
спуск, после чего Ян ногой выбил его в сторону. раздался
один-единственный выстрел, и тут же Хейн завизжал - колено Хейна
вонзилось ему в пах. Второй проктор держался не лучше. Удар
кулаком по ребрам вышиб воздух из его легких. Пистолет его так и
остался в кобуре, а сам он повалился без сознания от бешеных
ударов по шее.
Хейн не потерял сознания, но глаза у него остекленели, и он
катался в агонии, корчился, рот его округлился от боли. Ян
подобрал и его пистолет - а затем крепко пнул его по голове.
- Я хочу, чтобы вы полежали спокойно, - сказал он. Затем
затащил безжизненные тела в кладовку и запер их.
Что дальше? На какое-то время он свободен, но бежать отсюда
некуда. А свобода нужна больше. Им нужна кукуруза, и поезда
должны отправиться в повторный рейс. Но Главы Семей приняли
совсем другое решение. Он мог их опередить, но знал, что это
ничего не дает. Они обрекли его на смерть от жажды, они наверняка
не станут его слушать. Если Хрэдил там нет, он сможет убедить
их... Нет, он знал, что это не составляет разницы. И если убить
ее, он ничего не выиграет.
Единственной, что может составить разницу, что может спасти
его жизнь, а также жизнь всех на этой планете - это коренные
перемены. А как их осуществить? Легких ответов не было. Но прежде
всего первоочередное. Глоток воды.
В углу был чан, полный воды - в нем прокторы охлаждали пиво.
Ян выставил несколько оставшихся бутылок и наклонил чан к губам,
пил и пил, сколько мог. Остаток вылил на голову, отдуваясь от
удовольствия. Лишь тогда сковырнул керамическую крышку с горлышка
пивной бутылки и сделал глоток. Первые проблески плана уже начали
появляться. Хотя в одиночку он ничего не сделает. Но кто бы мог
помочь? Нечего и мечтать, что кто-то без крайней необходимости
пойдет против воли Глав Семей. Или на этот раз они себя
преодолеют. Если следствие и вердикт содержаться в тайне, он,
вполне возможно, может рассчитывать на сотрудничество; прежде чем
что-либо сделать, нужно получить информацию.
Пистолеты, взятые у прокторов, были спрятаны в пустой мешок
из-под семян - так, чтобы в случае нужды легко добраться до них. В
погребе была тишина: пройдет какое-то время, прежде чем на этом
фланге возникнет беспокойство. Итак, что происходит снаружи?
Ян чуть приоткрыл наружную дверь и заглянул в щель. Ничего.
Пустая улица под сумеречным небом, пыльная, однообразная. Он шире
открыл дверь и шагнул в нее, затем направился прямиком к
безмолвным поездам.
И остановился? Что это, резня? Повсюду тела. Затем он
улыбнулся своим черным мыслям. Они спали, конечно. Не в поезде,
живые, уцелевшие в буре - они все съели и выпили, и теперь лежали
вповалку. Им не нужно было возвращаться в тесные шумные машины.
Это было чудесно - и, чудеснее всего, если бы это было
запланировано. Главы Семей тоже спали, и они были единственными,
кому следовало тревожиться. Ступая тихо и быстро, он прошел вдоль
всей колоны поездов и добрался до семьи Сяо.
Как всегда, здесь царила опрятность и организованность,
спальные маты были уложены аккуратными рядами, женщины и дети
спали в отведенном месте. Он ходил между неподвижными фигурами
мужчин и, наконец, нашел Ли Сяо. Лицо того во сне было спокойно,
и тревожные морщинки на переносице, которые присутствовали
всегда, разгладились. Он опустился на колени и легонько потряс Ли
за плечо. Темные глаза медленно открылись, и морщинка между ними
мгновенно появилась вновь, как только Ян прижал палец к губам.
Повинуясь жестам, Ли безмолвно поднялся и пошел следом. Он
поднялся за Яном по лестнице на ближайший движитель и смотрел,
как тот закрывает дверь.
- Что случилось? Что тебе нужно?
- У меня твои ленты, Ли. Нелегальные.
- Надо было мне их уничтожить! Я же знал! - это был крик
боли.
- Не упрекай себя за это. Я пришел к тебе, потому что ты -
единственный на этой планете, у кого, как мне известно, нелады с
законом. Мне нужна твоя помощь.
- Я не хочу вмешиваться. Я бы никогда...
- Слушай меня. Ты еще не знаешь, что я хочу. Ты что-нибудь
знаешь о суде надо мной?
- Суде...
- О том, что я приговорен к смерти?
- О чем ты говоришь, Ян? Ты что, переутомился? С момента
нашего прибытия произошло только то, что мы наелись, напились и
завалились спать. Это было здорово.
- Ты знаешь о собрании Глав Семей?
- Как будто. Они всегда собираются. Я знаю, что они возвели
надувной купол, прежде чем потребовать пива. Я думаю, они все
там. Но без них вечеринка была прекрасной. Можно мне попить воды?
- Возле двери кран.
Итак, суд хранился в тайне. Ян улыбнулся. Это тот факт,
который ему требовался. Их ошибка. Если бы они убили его сразу,
кто-то поворчал бы, но и только. Ну что ж, теперь им слишком
поздно исправлять ошибку. ли вернулся и выглядел уже не таким
сонным.
- Вот список имен, - сказал Ян, быстро записывая имена. -
Эти люди из экипажа моего движителя, хорошие люди. И Лайос - он
научился думать своей головой, после того, как принял
командование у Хейна. Думаю, этих людей достаточно, - он вручил
список Ли. - Не мог бы ты взять список, найти этих людей и
сказать, что я жду их здесь? Пусть очень-очень быстро идут сюда,
вопрос чрезвычайной важности...
- Что?
- Поверь мне еще немного, Ли. Пожалуйста. Когда вы
соберетесь, я вам все расскажу. И это очень важно. И необходимо,
чтобы они были здесь как можно быстрее.
Ли сделал глубокий вдох, словно хотел протестовать - затем
медленно выдохнул.
- Только для тебя, Ян. Только для тебя, - сказал он,
повернулся и вышел.
Они появились, один за другим, и Ян сдерживал свое
беспокойство и их любопытство, пока Ли не вернулся, и дверь не
закрылась вновь.
- Кто-нибудь вас заметил? - спросил он.
- Нет, пожалуй, - ответил Отанар. - Может кто из них и
вставал, чтобы пойти отлить, но потом он вновь ложился спать. Все
тихо и мирно. Так что же случилось?
- Я вам расскажу. Но сначала я хочу прояснить некоторые
факты. Прежде чем начался этот поход, я перекинулся парой слов с
Хейном Риттерснатчем. Он утверждает, что я его ударил. Он лжет.
Есть свидетель. Лайос Наджи.
Лайос попытался загородиться чем нибудь, когда все
посмотрели на него. Но пути для бегства не было.
- Итак, Лайос? - спросил Ян.
- Да... я был там. Я не слышал всего, что там говорилось...
- Я не об этом спрашиваю. Бил я Хейна, или нет, скажи нам?
Лайос не хотел впутываться в это дело, но пришлось.
- Нет, ты его не бил. Хотя тогда мне казалось, что
кто-нибудь из вас ударит, настолько вы оба разозлились. Но ты его
не бил.
- Спасибо. Теперь еще один вопрос, и он совсем не так прост.
Когда мы проезжали через джунгли, от укусов насекомых умерли
дети. Всем вам об этом известно. Мне пришлось принять тяжелое
решение. Я не остановил поезд, и доктор не смог осмотреть детей.
Возможно, я был неправ. Остановка могла их спасти. Но я прежде
всего думал о безопасности всех остальных. Это на моей совести.
Если бы мы остановились, доктор смог бы что-нибудь сделать...
- Нет, - сказал Отанар громко, - ничего бы он не сделал. Я
слышал. Старый Бекер вызвал его и стал на него орать. Но он-то из
Росбахов, а те, когда на них орут, совсем стервенеют. Он стал
орать в ответ, что никак не мог спасти детей, только ввести
антитоксин, а это и без его сделали. Он стыдил людей, которые
допустили, чтобы открыли окна, самого Бекера упрекал.
- Хотел бы я это слышать, - сказал Эйно.
- Да и я тоже, - тепло согласился Гизо.
- Спасибо, мне приятно это слышать, - сказал Ян, - и причин
тому много. Сейчас вы узнаете подробности двух демаршей против
меня. Я знаю, что обвинения эти ложные. Но если Главы Семей
захотят судить меня по ним, я подчинюсь.
- Почему судить? - спросил Отанар. - Может быть
расследовать, а не судить - не раньше, чем подтвердятся
обвинения. Только так.
Остальные закивали, выражая согласие, и Ян подождал, пока не
утихнет бормотание.
- Я рад, что вы с этим согласны, - сказал он. - Поэтому
теперь я могу сказать вам, что произошло. Пока вы развлекались,
Главы Семей провели тайное собрание. Меня схватили и заключили
под стражу. Основываясь на этих обвинениях, они провели суд -
меня на нем не было - и сочли меня виновным. Если бы я не сбежал,
я был бы уже мертв, ибо таков был приговор.
Они слушали эти слова с недоверием. Потрясение сменилось
гневом, как только истинная ситуация прояснилась.
- Не удовольствуйтесь лишь моими словами, - сказал Ян, - это
слишком важно. Хейн и второй проктор заперты, и они скажут нам...
- Я не хочу слушать, что скажет Хейн! - закричал Отанар. -
Он слишком много врет. Я верю тебе, Ян, мы все тебе верим, -
остальные закивали. - Ты только скажи нам, что делать. Надо
рассказать людям. У них это не пройдет.
- Пройдет, - сказал Ян. - Если мы вмешаемся. Сказать людям -
это будет недостаточно. Вам приходилось видеть, чтобы кто-нибудь
из семьи Тэкенга противоречил старику? Нет, я с вами несогласен.
Мне придется явиться на суд, я хочу этого. Но лишь в соответствии
со Сводом Законов. Публично, и чтобы все свидетели соглашались. Я
хочу, чтобы все было открыто. Но Главы Семей постараются все это
прекратить. Нам придется заставить их силой.
- Как?
Наступила тишина. Все ждали, готовые помочь. Но удастся ли
им продвинуться достаточно далеко? Ян инстинктивно знал, что если
бы они задумались о том, куда идут, они бы остановились. Но,
действуя в унисон и будучи в ярости, они на это способны. И после
этого уже не смогут повернуть назад. Они думали революционно - а
теперь им предстояли революционные дела. Он взвесил свои слова.
- Без энергии ничего не сдвинется. Эйно, как проще всего
вывести из строя движители? Снять программные блоки компьютеров?
- Слишком большая работа, - сказал Инженер, погружаясь в
техническую проблему и не сознавая масштабов преступления,
которое они обсуждали. - Я бы посоветовал вставить в управление
разъемный контакт-заглушку. То есть, поставить заглушку на оба
конца, и снять кабель. Дела на пару секунд.
- Прекрасно. Затем сделаем вот что. Обездвижим заодно и
танки. Перенесем кабели на танк - шесть из больших. Затем
поднимем всех и скажем им, что случилось. Пусть начинают суд,
хоть сейчас же. Когда все закончится, поставим кабели обратно и
вернемся к работе. Что скажете?
В последний вопрос он не вложил настойчивости, хотя это было
наиболее важное решение из всех. Бесповоротное решение, обратного
пути уже не будет. Если они поймут, что берут сейчас в руки всю
энергию этого мира, они подумают по-другому. Секундное колебание,
и он проиграет.
Они были техниками, механиками, и никогда не размышляли в
подобной манере. Они лишь хотели исправить явно неправильное.
Послышались крики согласия, затем они занялись согласованием
различных вопросов, приведением операции в действие. Лишь Гизо
Сантос не присоединился к общему возбуждению и сидел, глядя на
Яна широкими умными глазами. Ян не дал ему задания, и вскоре
остался наедине с молчащим офицером связи. Тот заговорил лишь
когда все вышли.
- Ты знаешь, что делаешь, Ян?
- Да. И ты тоже. Я ломаю все правила, создаю новые.
- Более того, будучи сломанными, правила уже никогда не
восстановятся в прежнем виде. Главам Семей это не понравится.
- Им придется пойти на это.
- Я знаю. И я могу подобрать слово для этого, если ты сам
этого сделать не можешь. Это революция, не так ли?
После долгого молчания Ян произнес, глядя на мрачное лицо
собеседника:
- Да, это так. так тебе не вкусу эта идея?
Лицо Гизо медленно растянулось в широкую ухмылку.
- Не по вкусу? Я думаю, она чудесна. Ведь она должна
произойти, так ведь говорится в труде "Класс и труд - вечная
борьба"?
- Я никогда о нем не слышал.
- Да, и многие не слышали, я думаю. Мне его дал один из
корабельного экипажа. Он сказал, что эта книга-невидимка, нигде
не значится, но существует небольшое число оригиналов, а с них
делаются дубликаты.
- Ты на опасной стезе...
- Я знаю. Он сказал, что может привезти еще, но я его больше
не встречал.
- Несложно догадаться, что с ним произошло. Так значит, ты со
мной? Это превзойдет все твои ожидания.
Гизо схватил руки Яна в свои ладони.
- Навсегда. Каждый шаг - с тобой вместе.
- Хорошо. Тогда ты мне поможешь в одном деле. Я хочу, чтобы
ты пошел со мной в кладовую, где заперты Хейн и второй проктор.
Они готовы были привести смертный приговор в исполнение, поэтому
оба знают о тайном суде. Они - наши свидетели.
Когда они шли в кладовую, кое-кто из спавших уже
потягивался, просыпаясь. Дверь на улицу была полураскрыта, как и
оставил ее Ян.
Но дверь хранилища была отворена, и двое прокторов исчезли.
12.
Ян быстро оглянулся. Во всем хранилище было так же пусто,
как и в кладовой.
- Где они? - спросил Гизо.
- Неважно. Это тревога, и нам нужно начать раньше, чтобы их
опередить. Попытаемся вывести их из равновесия. Пошли.
Они побежали, не обращая внимания на изумленные взгляды,
тяжело топая в пыли к ряду танков. Те стояли нетронутыми. Ян
перешел на ходьбу, тяжело дыша.
- Мы пока впереди, - сказал Ян. - Действуем согласно плану.
Они забрались в танк-шесть и завели двигатель. Этот танк
представлял собой последний механизм, который мог двигаться. Ян
провел его по Центральному пути и остановил перед надувным
куполом.
Люди уже проснулись, но отключение танков и движителей
прошло гладко. Поначалу конспираторы действовали скрытно,
стараясь не попадаться на глаза посторонним, но потом заметили,
что никто не обращает на них внимания. Для них это были лишь
техники, выполняющие очередные неотложные задачи. Как только они
поняли, то стали переносить кабели открыто, окликая друг друга
таинственными возгласами. Это занятие было очень захватывающим.
Но не для Яна. Он сидел за пультом танка и смотрел на
экраны, следя за первым из мужчин, приближающимся с комплектом
кабелей. Кулак его медленно и незаметно опустился на панель рядом
с ним. Затем появился второй техник, за ним третий. Гизо сидел
наверху, в открытом люке, и передавал Яну кабели.
- Готово, - сказал он. - Что мы должны делать теперь?
- Тебе и остальным надо находиться в толпе. Я думаю, это
лучше всего. Мне не нужны не конфронтации, ни попытки заговора на
столь ранней стадии.
- Для других это самое подходящее. Но нужно, чтобы
кто-нибудь был с тобой рядом.
- Тебе бы не следовало, Гизо...
- Я знаю. Я доброволец. Что будет дальше?
- Все очень просто. Мы соберем людей.
Сказав это, он нажал на кнопку сирены и держал ее, не
отпуская. раздался визг баньши, то слабеющий, то усиливающийся.
Не заметить его было невозможно. Спавшие неожиданно проснулись,
приступившие к работе оставили ее и бросились на звук. Когда
Центральный Путь начал заполняться, Ян выключил сирену и
отстегнул со стены микрофон. Гизо ждал наверху, лениво
привалясь к плавильной пушке.
- Все сюда, - сказал Ян в мегафон. Усиленные слова
отдавались в ушах эхом. - Все сюда! Важное сообщение! - он
увидел, как Тэкенг появился в дверях своей машины и потряс
кулаком. - Главы Семей, тоже сюда. Все сюда. - Тэкенг вновь
потряс кулаком, затем повернулся к человеку, который торопливо
приблизился и что-то сказал ему. Он оглянулся, бросил на Яна
один-единственный потрясенный взгляд, затем последовал за
посланным к надувному куполу.
- Все сюда, ближе, - сказал Ян, затем включил микрофон. -
Здесь нет ни одного из Глав Семей, - сказал он Гизо. - Они что-то
замышляют. Что будем делать?
- Ничего. Тревожится пока не о чем. Приказывай приступить к
разгрузке кукурузы для обратного рейса.
- Но они отменили этот план.
- Главное, что они никому не сказали об этом. Пусть они сами
начнут - здесь, на глазах у всех.
- Ты прав, - Ян вновь повернулся к рупору и заговорил: -
Извините, что потревожил ваш отдых, но вечеринка закончена, и нам
вновь надо браться за работу.
При этих словах раздались стоны, и несколько человек из
задних рядов попятились. Поверх голов Ян увидел, что из надувного
купола вышел Хейн и стал проталкиваться сквозь толпу. Он что-то
кричал, лицо его было красным от натуги. В кобуре у него был
новый пистолет. Его нельзя было игнорировать.
- Чего ты хочешь, Хейн? - спросил Ян.
- Ты... иди сюда... купол... сейчас... собрание...
Многие его слова потерялись в шуме толпы. Он яростно
протискивался вперед, размахивая пистолетом для усиления своего
авторитета. Яна вдруг осенила идея: он повернулся и обратился к
Гизо:
- Мне нужно, чтобы эта свинья говорила отсюда. Пусть все
слышат, что она скажет. Возьми других к себе в помощь.
- Это опасно...
Я засмеялся.
- Вся наша затея - безумство. Действуй.
Гизо кивнул и выскользнул наружу. Ян снова взял микрофон.
- Здесь капитан-проктор. Прошу вас, пропустите его. У него
есть кое-что сказать.
Хейну помогли - возможно, более, чем он хотел. Он пытался
остаться внизу, но он был подхвачен и прежде, чем что-либо понял,
уже стоял рядом с Яном, все еще держа пистолет. Он хотел было
заговорить с Яном тихо, но тот прижал рупор к его губам.
- Ты поедешь со мной! Убери эту штуку! - Он ударил по рупору
ладонью, но Ян держал рупор крепко, и их голоса грохотали над
толпой.
- Почему я должен идти с тобой?
- Ты знаешь, почему, - Хейн брызгал слюной от ярости. Ян
только улыбнулся в ответ и подмигнул ему.
- Но я не знаю, - сказал он невинно.
- Знаешь. Тебя судили и сочли виновным. А теперь пошли со
мной, - он поднял пистолет. Ян старался не замечать побелевших
суставов на его руке.
- О каком суде ты говоришь? - он неторопливо обернулся к
Хейну спиной и обратился к толпе. - Кто-нибудь из вас что-нибудь
знает о суде?
Некоторые из них отрицательно покачали головами, и все они
теперь внимательно слушали. Ян повернулся и прижал рупор к губам
Хейна, следя за пистолетом и готовясь ударить, если тот
попытается нажать на спуск. Хейн закричал, но другой голос
заглушил его крик:
- Достаточно, Хейн. Убери постелет и слезь с машины.
Это была Хрэдил, она стояла в дверях купола и говорила,
пользуясь системой широкого вещания. Лишь она, лишь она одна из
всех Глав Семей обладала достаточной чувствительностью, чтобы
увидеть, что Хейн проигрывает эту игру. Лишь она одна была
способна действовать столь быстро.
Хейн осел, как спущенный баллон, и краска покинула его лицо.
Он затолкал пистолет в кобуру, и Ян отпустил его, зная, что с
этой стороны ему уже не окажут помощи поневоле. Предстояло стать
лицом к лицу с Хрэдил, а это было нелегким делом.
- О каком суде вы говорите, Хрэдил? Что он имел в виду,
когда говорил, что я был судим и признан виновным?
Его усиленный голос разнесся над толпой, которая была
безмолвной и внимательной. ЕЕ голос отвечал точно так же.
- Ничего не имел в виду. Он болен, жар, рука у него болит.
Уже послан доктор.
- Это хорошо. Бедняга! Так значит, раз не было суда, я ни в
чем не виноват?
Молчание затянулось, и даже с такого расстояния Ян видел,
что она хочет его смерти так, как ничего не хотела в жизни. Он не
двигался - стоял, словно камень, и ждал ответа. Наконец, ответ
пришел:
- Нет... не было суда... - слова кривили ее губы.
- Это тоже хорошо. ты права, Хейн болен. Ну что ж, раз не
было суда, то я ни в чем не виновен, - итак, он ее поймал, она
предстала глазам общественности. Надо было развивать успех. -
Прекрасно, все слышали, что сказала Хрэдил? А теперь все за
работу. Как только сможем, тронемся в обратный рейс.
- НЕТ! Загремел ее усиленный голос. - Я предупреждаю тебя,
Ян Кулозик, ты заходишь слишком далеко. Тебе надо молчать и
повиноваться. Никаких рейсов за кукурузой, мы так решили. Ты
будешь...
- Не буду, старуха. Ради общего блага решено, чтобы мы
отправлялись за кукурузой. И мы отправимся.
- Я тебе приказываю!
Она была в гневе, в такой
...Закладка в соц.сетях
