Жанр: Электронное издание
TO_STARS
...будет законным, и ты выпутаешься.
- Хотел бы я разделять твой энтузиазм.
- Разделишь, как только поешь цыпленка и тушеного мяса, которые
передает тебе Элжбет вместе со Сводом. Если, конечно, тюремщики отдадут их
тебе после обыска на предмет поиска оружия.
Все согласно закону. Никаких сомнений. Что же он тогда так
встревожен? До суда осталось меньше семи дней, и Ян зарылся в изучение
Свода Законов, к которому, надо признать, он еще никогда так близко не
притрагивался. Это была явно упрощенная версия земного Закона
Общественного Благополучия. Очень много было выброшено - да и незачем
углубляться в детали подлогов в безденежном мире. Или земельное
сутяжничество... Но были внесены железобетонные дополнения, гарантирующие
Главам Семей абсолютную власть. Те незначительные нюансы личной свободы,
что присутствовали в оригинале, здесь были полностью опущены.
В день суда Ян тщательно выбрился, натянул принесенное чистое платье.
Он аккуратно повязал ленту, знак ранга. Он был Капитаном Техобслуживания,
и он хотел, чтобы об этом знали все. Когда пришли стражники, он был готов
идти, почти сгорал от нетерпения. Но он отступил назад, когда они вытащили
наручники.
- Они не нужны, - сказал он. - Я не предприму попытки бегства.
- Приказ, - сказал проктор Шеер, тот самый, которого Ян сбил
дубинкой. Он стоял в стороне с пистолетом наготове. Сопротивляться было ни
к чему. Ян пожал плечами и протянул руки.
Это больше походило на праздник, чем на суд. Закон гласил, что любой
желающий может присутствовать на суде - а сегодня, похоже, желающими было
все население. Работы было мало, так как семенное зерно высевать было еще
рано. Поэтому явились все, как один, и заполнили Центральный Путь от края
до края. Семейные группы запаслись едой и питьем, приготовились к долгой
осаде. Но детей здесь не было; не достигшим шестнадцати лет запрещалось
присутствовать на процессах, где могло быть сказано неподобающее. Поэтому
дети постарше следили за детьми постарше и злились на них.
Никакое здание не смогло бы вместить такую толпу, поэтому суд должен
был проходить под открытым небом, неизменно сумеречном. Для судей и
защитника возвели помост с креслами. Установили широковещательную систему,
чтобы каждому было слышно. В воздухе присутствовало ощущение карнавала,
какого-то раскрепощения, что позволило людям забыть об их заботах, и о
кораблях, которые не пришли.
Ян поднялся по ступенькам и уселся в бокс, затем стал разглядывать
Судей. Хрэдил, разумеется. Ее присутствие было таким же неизбежным, как
закон тяготения. И Чан Тэкенг, главный старейшина, ему тоже было
гарантировано место. Неожиданное лицо, старый Крельтев. Ну конечно, его
назначили старейшиной после того, как сняли Семенова. Человек без рассудка
и уж, тем более, без нервов. Инструмент. Как, впрочем, и двое других, что
сидят рядом с ним.
Хрэдил - единственная, кто нынче будет решать. Она наклонилась к ним,
наказывая и повернула лицо к Яну. Морщинистое лицо было холодным, как и
всегда; глаза - бесстрастные ледяные точки. Но, взглянув на него, она
улыбнулась, пусть даже едва заметно, но, несомненно, улыбнулась, хотя
улыбка и исчезла в мгновение ока. Победная улыбка - она была совершенно
уверена в себе. Ян заставил себя не реагировать, сидеть, погрузившись в
каменное невыразительное молчание. Любая эмоция, которую он проявит на
этом суде, может принести только вред. Но его все же тревожило, как она
улыбается. Прошло совсем немного времени, прежде чем он выяснил, почему.
- Тишина, прошу тишины, присутствующие! - выкрикнула Хрэдил, и ее
голос разнесся над Центральным Путем, отражаясь от зданий, стоящих по обе
стороны. Она сказала это всего лишь один раз, и ответ был мгновенным. Это
был весьма серьезный момент.
- Сегодня мы здесь собрались для того, чтобы обсудить одного из
многих, - сказала она. - Это Ян Кулозик, Капитан Техобслуживания. Вынесены
серьезные обвинения, и собрано это присутствие. Я спрашиваю техника,
действует ли диктофон?
- Действует.
- Тогда запись будет вестись, как полагается. Пусть записи покажут,
что Кулозик обвиняется проктором Шеером в убийстве проктора, капитана
Риттерснатча. Это серьезное обвинение, и Старейшины рассмотрели этот
вопрос совместно. Было обнаружено, что свидетели так называемого убийства
не согласны с проктором Шеером. Похоже, что Риттерснатч погиб, когда
Кулозик защищался от неспровоцированного нападения. Самозащита - не
преступление. Следовательно, было установлено, что смерть является
несчастным случаем, и обвинение в убийстве отклоняется. Проктор Шеер
получает предостережение за излишнее рвение.
Что это значило? Толпа почти настолько же растерялась, как и Ян, и по
рядам зрителей побежал шепот, утихший, когда Хрэдил подняла руку. Яну это
не понравилось. Он знал только одно - хотя обвинения сняты, он по-прежнему
скован. А этому болвану Шееру еще хватает нервов ухмыляться в его сторону.
Предостережен, а теперь улыбается? За этим крылось нечто большее, и Ян
принял решение ударить первым. Он встал и наклонился поближе к микрофону.
- Я рад, что правда установлена. Следовательно, прошу освободить мои
запястья.
- Пусть подсудимого усадят, - сказала Хрэдил. Двое прокторов швырнули
Яна обратно в кресло. - Суд еще не кончился.
Против подсудимого выдвигается более серьезное обвинение. Он
обвиняется в учинении беспорядков, в нелояльности, в нелояльных действиях,
в нелояльной пропаганде, и в самом опасном: в измене.
Все эти преступления крайне тяжелые. А самое тяжелое - последнее. Они
влекут за собой наказание смертью. Ян Кулозик виновен во всех этих
преступлениях, и сегодня это будет доказано. Приговор будет приведен в
исполнение в течении дня после суда. Ибо таков закон.
Из огромной толпы послышались крики, вопросы. Разгневанные мужчины,
друзья Яна, проталкивались вперед, но остановились, когда все двенадцать
прокторов с оружием наготове выстроились в линию возле платформы.
- Держитесь на расстоянии! - крикнул проктор Шеер. - Все назад. Эти
пистолеты поставлены на максимальный заряд.
Люди закричали в ответ, но не рискнули приблизиться к смертоносному
оружию. Усиленный голос Хрэдил смывал толпу:
- Беспорядков не будет. Проктор-капитан Шеер имеет приказ стрелять в
случае нужны. В толпе могут быть инакомыслящие элементы, которые
попытаются помочь подсудимому. Этого мы не допустим.
Ян неподвижно сидел в боксе, понимая, наконец, что произошло. Сначала
- предостережение, в следующую минуту проктор-капитан Шеер действовал, как
надо. Хрэдил крепко держала его в руках. Да и Яна тоже. Он расслабился,
думая об убийстве. Как же он не понял сразу, что это обвинение послужило
лишь прикрытием для настоящих обвинений. Теперь не было обратного пути -
суд должен был продолжаться. Как только Хрэдил замолчала, он громко
заговорил в микрофон:
- Я требую, чтобы этот форс был прекращен, и чтобы меня освободили.
Если тут и есть измена, то только со стороны старухи, которая хочет, чтобы
все мы были мертвы.
Он замолчал, потому что его микрофон внезапно отключили. Избежать
этой ситуации было нельзя: он надеялся лишь, что ему удастся вывести
Хрэдил из себя. Она кипела гневом - он понял это, услышав шипение в ее
голосе, - но держала себя в реках.
- Да, мы сделаем так, как предлагает подсудимый. Я консультировалась
с моими друзьями судьями, и они со мной согласны. Мы снимаем все
обвинения, все, кроме одного - измены. Мы достаточно натерпелись от этого
человека и от его происков против законных авторитетов. Мы были
снисходительны, потому что пришли тяжелые времена, и некоторая доля
снисходительности была допустима в целях разрешения проблем. Вероятно, мы
допустили ошибку, предоставив подсудимому слишком большую свободу действий
вопреки установленным правилам. Эта ошибка должна быть исправлена. Я прошу
техников воспроизвести кое-что из Свода Законов. Раздел третий, заглавие
"Измена", под законами о правлении.
Пальцы техника пробежали по клавиатуре компьютера, нашли нужную
секцию и вывели информацию на экран перед ним. Как только раздел появился
на экранах полностью, техник включил звуковое воспроизведение. Закон
загрохотал в командных тонах:
- "Измена. Тот, кто открывает государственные секреты другим, должен
быть обвинен в измене. Тот, кто раскрывает подробности действий властей,
должен быть обвинен в измене. Тот, кто подрывает величие властей и
подталкивает других действовать против государственного руководства,
должен быть обвинен в измене. Наказание за измену - смерть, и казнь должна
совершиться в течении двадцати четырех часов с момента вынесения
приговора.
Наступила потрясенная тишина, и голос затих. Тогда заговорила Хрэдил:
- Итак, вы услышали о природе преступления. Теперь вы узнаете о
составе преступления. Я оглашу его сама. Перед Семьями и перед Главами
Семей подсудимый насмехался над авторитетом Глав Семей, представляющими
собой подлинную конституционную власть. Когда от него требовали прекратить
беззакония и подчиниться приказам, он ответил отказом. Он велел остановить
машины, применив известные ему способы, чтобы добиться повторного рейса за
урожаем. Этот рейс состоялся и был причиной смерти многих людей. Действуя
таким образом, он подталкивал других на неповиновение властям, и он
совершил измену. Таковы обстоятельства, а теперь будут решать судьи.
- Я требую, чтобы меня выслушали! - закричал Ян. - как вы можете
судить меня, не дав даже высказаться?
Хотя находившийся перед ним микрофон был выключен, ближайшие к
помосту люди могли расслышать сказанное им. Послышались крики друзей,
требующие, чтобы ему дали сказать. Неудивительно, что были и другие крики
- чтобы он молчал. Хрэдил молча прислушивалась, затем посовещалась с
другими судьями. Заявление сделал Чан Тэкенг, Верховный Старейшина:
- Мы милосердны, и суд должен свершиться соответственно требованию
закона. Прежде, чем будет вынесен приговор, подсудимый получит разрешение
говорить. Но я предупреждаю его, что если он вновь произнесет
изменнические слова, его немедленно заставят замолчать.
Ян взглянул на судей, затем встал и повернулся к толпе. Что он мог
сказать, что не расценивалось бы, как измена?
Если он скажет хоть слово о других планетах или о Земле, его тут же
прервут. Придется играть по их правилам. Надежды было мало. Но следовало
попытаться.
- Народ Халвмерка. Сегодня меня судят потому, что я сделал все, от
меня зависящее, для спасения ваших жизней и урожая, который, без сомнения,
будет крайне необходим, когда придут корабли. Это все, что я сделал.
Некоторые мне противостояли, и они совершили ошибку, и эта ошибка будет
доказана. Мое единственное преступление, да и не преступление вовсе,
состоит в том, что я выделил возникшую опасную ситуацию и предложил пути
для ее разрешения. Ничего подобного мы никогда прежде не делали - но это
не значит, что мы поступили неправильно. Мне пришлось действовать крайне
жестко, иначе это новое не было бы осуществлено. Мною руководило не
стремление к измене, а чувство общности. Нельзя проклинать меня за это...
- Достаточно, - сказала Хрэдил. Его микрофон затих. - Аргументы
подсудимого будут учтены. А сейчас судьи будут совещаться.
Она была заносчива в своей власти. Совещания не последовало. Она
просто что-то написала на листке бумаги и передала другому судье. Тот тоже
написал и передал следующему. Все писали быстро; было ясно, что это за
слово. Листок закончил свой путь в руках Чана Тэкенга. Тот едва взглянул
на него и сказал:
- Виновен. Подсудимый сочтен виновным. Приговаривается к смерти через
повешение в течение двадцати четырех часов. Виселица - наказание за
измену.
На этой планете никогда еще не происходило казни - во всяком случае,
никто из присутствующих в жизни своей ничего подобного не видел. Они
никогда не слышали о таких наказаниях. Они закричали друг другу, они
взывали к судьям. Гизо Сантос протолкался к краю толпы, и его голос стал
слышен:
- То, что сделал Ян - не измена! Он единственный здравомыслящий
человек из нас. Если это измена, то все мы тоже изменники...
Проктор-капитан Шеер поднял пистолет, совершенно равнодушно, и
выстрелил. Пламя окутало тело Гизо, мгновенно обуглив его, превратив
потрясенное ужасом лицо в черную маску. Он умер прежде, чем упал.
Ближайшие к нему закричали, пятясь назад, послышались болезненные
стоны - некоторых задело огнем. Хрэдил заговорила:
- Человек понес наказание. Он крикнул вслух, что виновен в измене.
Есть еще желающие крикнуть, что они виновны в измене? Выходите, говорите
спокойно: вас услышат.
Она мурлыкала, рассчитывая на ответ. Те, кто был ближе, попятились,
движимые паникой, никто не пошел вперед. Ян взглянул на тело своего друга
и почувствовал странное онемение. Убит. Погиб из-за него. Возможно,
обвинения правильны, и он принес хаос и смерть. Он напрягся - Шеер подошел
ближе и схватил его за предплечья, чтобы он не мог двигаться. И Ян понял
почему - к нему медленно приблизилась Хрэдил.
- Видишь теперь, куда завела тебя глупость, Кулозик? - сказала она. -
Я предупреждала тебя, но ты не послушал. Ты проповедовал измену. Из-за
тебя погибли люди, и последний только что. Но теперь - конец, потому что
ты подошел к концу. Скоро мы с тобой покончим. И Элжбета с тобой
покончит...
- Не пачкай ее имя своим грязным ртом...
Ян не хотел говорить, но она его вынудила.
- Элжбета не будет замужем за тобой после твоей смерти, правда? Это
единственный способ прервать брак, и он будет прерван. И твое дитя будет
выращено другим мужчиной, другого будет звать отцом...
- О чем ты говоришь, ведьма?
- Как, разве она не сказала тебе? Наверное, забыла. Наверное, решила,
что идею о ее новом замужестве ты сочтешь отвратительной. У нее будет
ребенок, твой ребенок...
Она замолчала, раскрыв рот, потому что Ян громко захохотал, стряхнув
даже вцепившегося в него Шеера.
- Не смейся, это правда! - крикнула она.
- Избавьте меня от него, уведите в камеру, - попросил Ян и
отвернулся, смеясь. Новость вызвала совершенно иной эффект, чем ожидалось.
Очень уж хороша была эта новость. Он так и сказал Элжбете, пришедшей его
повидать, когда его заперли.
- Надо было сказать мне, - говорил он. - Ты лучше, чем эта мерзкая
старая шлюха должна была знать, как я отреагирую.
- Я не была уверена. Это была такая чудесная новость, я совсем
недавно узнала. А ей, наверное, проболтался доктор. Я просто не хотела
тебя расстраивать.
- Расстраивать? Да, долгий путь проходит в наши горькие времена
добрая весть. Ребенок - вот что самое важное. Меня могут убить в любую
минуту, но ты должна уберечь нашего ребенка. Для меня это важно. Видела бы
ты лицо этого чудища, когда я смеялся. Я не сразу даже понял, что это
самое лучшее, что я мог сделать. Она настолько злобна, что не способна
понять, как другие могут испытывать человеческие чувства.
Элжбета кивнула.
- Обычно мне горько бывает, когда ты так говоришь о ней. В конце
концов, она - Хрэдил. Однако ты прав. Она именно такая, и даже более...
- Не говори этого. Не здесь.
- Могут записывать? Я уже знаю об этом, мне сказал один из твоих
друзей. Но я хочу, чтобы она слышала, хочу сама ей все сказать. Она так
хорошо потрудилась, чтобы нас разлучить!
Наконец-то она начала постигать, подумал Ян мрачно. Видеть Элжбету
так близко и не иметь возможности к ней прикоснуться - это было уже
слишком тяжело.
- Уходи, пожалуйста, - сказал он. - Но зайди еще попозже. Обещаешь?
- Конечно.
Он рухнул на койку спиной к окну, не желая смотреть, как она уходит.
Все было кончено. Гизо был единственным, кто мог. Но Гизо был мертв,
спровоцировал, как она и задумала. И убит, как она тоже тщательно
запланировала. Никто за тот короткий отрезок времени, что ему остался, не
мог организовать подмогу. Друзья были, и немало, но они беспомощны. И
враги тоже были, все те, кто с ненавистью относился к переменам и винил
его во всем. Возможно, их было большинство на этой планете. Что ж, он для
них сделал все, что мог. Немногое. Хотя, если корабли придут, их будет
ждать зерно. Но это не значит, что люди извлекут из этого какую-то выгоду.
Они будут кланяться, как крестьяне, и вернутся на поля и на службу, и
будут вести рабскую жизнь, не зная ни наград, ни будущего. Он-то хоть
получил краткое время вместе с Элжбетой - это стоило многого. Но лучше
что-то, чем ничего. И у них будет сын, надо надеяться, что сын. А еще
лучше дочка. Мягкость здесь не наследуется, но возможно, дочь проживет
чуть дольше и будет чуть более счастливой. Впрочем, все это останется
теоретизированием, если не придут корабли. Переправить большую часть людей
на север на изломанной технике удастся только один раз. А может, и этого
не получится, кроме того, некому с этим справиться.
А его к тому времени не будет, потому через несколько часов он умрет.
Он с треском подтянулся на прутьях крошечного окошка и взглянул на вечно
серое небо. Гаррота. Никто здесь не слышал о ней. Властители Земли
возродили ее для худших преступников. Однажды его заставили присутствовать
при этой казни. Осужденный сидел на специальном кресле с высокой спинкой.
За шеей - отверстие. Толстым кордовым шнуром обхватили человека за шею и
концы продели в отверстие. Концы присоединили к рукояти, которую опускали
до тех пор, пока человек мучительно не задыхался. Чтобы натянуть шнур,
требовался садист. В них нет недостатка. Несомненно, Шеер вызовется
добровольцем.
- К тебе пришли, - крикнул стражник.
- Никаких посетителей. Никого не хочу видеть, кроме Элжбеты. Отнесись
с уважением к последнему желанию человека. И дай мне еды и пива. Побольше
пива.
Он пил, но не испытывал аппетита к еде. Элжбета пришла еще раз, и они
тихонько переговорили, приблизившись друг к другу, как только можно. Она
еще была здесь, когда пришли прокторы и прогнали ее.
- Не удивлен, что вижу тебя, Шеер, - сказал Ян. - Они собираются
снизойти и дать повернуть рукоять машины?
Внезапная бледность и молчание мужчины сказали Яну, что его догадка
верна.
- Но, может быть, я убью тебя первым, - сказал он и поднял кулак.
Шеер отскочил и стал скрести кобуру. Трус. Ян не улыбался, глядя на
него. Он устал от них, устал от всех, устал от этого глупого холопского
мира и почти готов был встретить судьбу с облегчением.
Это был тот же помост, который использовался для суда. Та же система
широковещания. Ничто не упущено, все тщательно запланировано. Но судейские
кресла и столы были убраны, и их заменило одно-единственное
приспособление. Высокое кресло с гарротой. Ян издали заметил: сработано
тщательно, не за день. Подготовлено прекрасно. Видя все это, он
бессознательно остановился. Стражники тоже встали.
Это мгновение продлилось, словно никто не знал, что делать дальше.
Пятеро судей - немые свидетели исполнения своего приговора, стояли на
помосте. Толпа смотрела. Мужчины, женщины, дети - все обитатели планеты,
мало-мальски способные ходить, собрались здесь. Безмолвные, как сама
смерть, они дожидались смерти. Постоянно затянутое небо давило на них, как
погребальное покрывало.
Тишина была внезапно нарушена Чаном Тэкенгом, вечно беспокойным,
всегда рассерженным, невосприимчивым к чувствам, которыми были охвачены
остальные.
- Ведите же его, не стойте так.
Моментально оцепенение спало. Прокторы толкнули Яна вперед так
внезапно, что тот оступился и чуть не упал. Это его взбесило: он не хотел,
чтобы его в эту секунду сочли трусом. Он с силой выпрямился, стряхнув их
руки со своих локтей. Освободившись на мгновение, он быстро зашагал
вперед, и им пришлось его догонять. Толпа увидела это и ответила тихим
шепотом, почти вздохом.
- Иди вперед. Садись сюда, - приказал Чан Тэкенг.
- Могу я сказать последние слова?
- Что? Конечно нет. Такого приказа не было. Садись!
Ян шел прямо к Гарроте, мягко поддерживаемый под руки прокторами. Он
видел лишь Чана Тэкенга, Хрэдил и других судей, и волна отвращения вдруг
поднялась в нем. Слова вырвались наружу:
- Как я ненавижу всех вас, ваши мелкие, глупые, преступные мозги! Вы
разбиваете человеческие жизни, бросаетесь ими, угнетаете их. Это не меня,
это вас надо умертвить...
- Убить его! - приказала Хрэдил, и впервые ее лицо исказила
неукротимая злоба. - Убейте его, я хочу видеть, как он умирает!
Прокторы навалились на Яна, оттесняя его к гарроте; он вырывался,
пытаясь добраться до судей и учинить над ними свою расправу. Все глаза
следили за этой молчаливой борьбой.
Никто не заметил человека в черной форме, который проталкивался
сквозь толпу. Перед ним расступались, за ним смыкали ряды и смотрели на
помост. Он прорвался сквозь плотные передние ряды и стал подниматься по
ступеням. Пока, наконец, не остановился на самой платформе.
- Отпустите этого человека, - сказал он. - Мероприятие подошло к
концу.
Он пересек помост, забрал микрофон из безвольных пальцев Тэкенга и
повторил свои слова так, чтобы их слышал каждый.
Никто не шевелился. Была абсолютная тишина.
Этот человек был Чужак. Никогда прежде его они не видели.
Это было невозможно. На планете, на которую никто не прибывал,
которую никто не покидал, каждого знали если не по имени, то в лицо. Тут
не могло быть чужих. И все же этот человек был чужим.
Собирался ли проктор-капитан Шеер стрелять, или нет, неизвестно, но
пистолет он поднял. Гость заметил движение и повернулся. В руке у него
было маленькое и зловещее оружие.
- Если не бросишь пистолет, убью на месте, - в голосе его была
холодная решимость, и Шеер разжал пальцы. - Все остальные - тоже. Бросьте
оружие. - Они повиновались. Лишь когда пистолеты оказались от них на
безопасном расстоянии, он поднял микрофон и заговорил вновь. - Эй вы,
остальные прокторы! Я хочу, чтобы вы знали: вас со всех сторон держат на
мушке. Попытайтесь сопротивляться - будете немедленно уничтожены.
Обернитесь и посмотрите.
Они так и сделали, повернулись все в толпе, не только прокторы. И
увидели вооруженных людей, которые неожиданно появились на крышах зданий
вдоль Центрального Пути. У них были длинные и смертоносные устройства с
телескопическими прицелами, наведенные вниз. Не было сомнений, что они
могут использовать их эффективно и быстро.
- Прокторы, перенесите оружие сюда, - приказал гулкий голос.
Ян шагнул вперед и взглянул на человека и на двух других вооруженных
незнакомцев, вошедших на помост, и почувствовал огромное облегчение. Лишь
на мгновение казнь могла быть лишь оттянута
- Вы с кораблей, - сказал он.
Чужак отложил микрофон и повернулся к нему. Это был русоволосый
человек с горящими синими глазами.
- Да, мы с кораблей. Меня зовут Дебху. Немедленно освободите
Кулозика! - рявкнул он на прокторов, и те поспешили повиноваться. - Мы
сели вдали от Дороги около двенадцати часов назад. Я извиняюсь, что
пришлось ждать до сего момента, но мы хотели, чтобы вы собрались в одном
месте в одно время. Если бы о нашем появлении узнали, тебя бы убили. Была
бы схватка и другие жертвы. Извини, что тебе так долго пришлось жить под
угрозой смерти.
- Вы с кораблей... но вы не из Земной Службы Благосостояния!
Слова вырвались из Яна вместе со взрывом надежды. Произошло что-то
неслыханное, невообразимое. Дебху медленно кивнул.
- Ты прав. Произошли... перемены...
- Что вы здесь делаете? Освободите помост! - сквозь паралич,
охвативший их всех, пробился голос Чана Тэкенга. - Верни мне микрофон и
убирайся! Это возмутительно!
- Стража! Убрать судей. Следить за ними как следует!
По приказу Дебху здоровые мужчины с ружьями наизготовку оттолкнули
ошеломленных старейшин к остальным и взяли под стражу. Дебху одобрительно
кивнул и вновь заговорил в микрофон.
- Народ Халвмерка, прошу вашего внимания. Корабли опоздали в связи со
сменой многих планетарных правителей. Подробнее мы расскажем об этом
позже. А сейчас вам достаточно знать, что земная власть, известная как
Земная Служба Общественного Благосостояния, свергнута. Вы - свободный
народ. Что это значит - вам объяснят. А пока вам достаточно знать, что
продолжается война и имеет место голод. Мы нуждаемся в каждом выращенном
вами зернышке и мы благодарны вам за него. А сейчас возвращайтесь по домам
и ждите информации. Благодарю.
Голоса переросли в громкий рокот, и они повернулись, разбредясь и
окликая друг друга. Некоторые попытались остаться - техники, друзья Яна -
но их спровадили люди с ружьями, их все больше и больше появлялось на
Центральном Пути. Ян молча ждал: он хотел побольше узнать, прежде чем
заговорить.
- Вы знаете о суде надо мной и приговоре? - спросил он.
Дебху кивнул.
- Откуда?
- На этой планете есть агент.
- Я знаю. Риттерснатч. Но он мертв.
- Риттерснатч - всего лишь инструмент. Он выполнял приказы. Нет,
настоящий агент хорошо подготовлен и работал здесь годами. Держал связь с
Безопасностью на ползущей частоте. Мы захватили часть их оборудования и,
выйдя из прыжкового режима, подслушали передачи. Вот почему мы не оглашали
своего прибытия.
Поток информации ошеломил Яна, и он обнаружил, что усвоить такое
обилие информации сразу довольно тяжело.
...Закладка в соц.сетях
