Жанр: Электронное издание
timeptrl
..., работающей
простой секретаршей в своем собственном столетии, имеет полное право
встречаться в нерабочее время с уважаемым ветераном... вроде меня... так
часто, как им обоим захочется. Ничто не мешает ветерану воспользоваться
своим опытом, чтобы взять ее с собой в Вену Штрауса потанцевать вальс или
в Лондон Шекспира - сходить в "Глобус", побродить с ней по забавным
маленьким барам Нью-Йорка времен Тома Лири или подурачиться на гавайских
солнечных пляжах за тысячу лет до появления там людей на каноэ. А товарищ
по Патрулю тоже имеет право присоединиться к ним. А потом на ней жениться.
Конечно!"
Эверард раскурил трубку. Когда его лицо скрылось за пеленой дыма, он
сказал:
- Начни с самого начала. Я не встречался с вами года... года два-три
моего биологического времени, поэтому толком не знаю, чем занимался Кит.
- Так долго? - удивленно спросила она. - Ты даже не приезжал сюда в
отпуск? Мы действительно очень хотели, чтобы ты навестил нас.
- Хватит извинений, - отрезал Эверард. - Если бы захотел - зашел бы.
Кукольное личико исказилось, как от пощечины, и он тут же пошел на
попятную.
- Извини. Конечно, я хотел. Но я же говорил... Мы,
агенты-оперативники, чертовски заняты, скачем туда-сюда по
пространству-времени, как блохи на сковородке... Черт побери! - Он
попробовал улыбнуться. - Син, ты же меня, грубияна, знаешь, не обращай
внимания на всю эту болтовню. Я был в Древней Греции и сам создал миф о
Химере, да-да. Я был известен как "дилайопод", занятное чудовище с двумя
левыми ногами, растущими изо рта.
Она натянуто улыбнулась и взяла из пепельницы свою сигарету.
- А я по-прежнему служу в "Прикладных исследованиях", - сказала она.
- Обычная секретарша. Но благодаря этому я могу связаться со всеми
управлениями, включая штаб-квартиру. И поэтому я точно знаю, что было
сделано для спасения Кита... Почти ничего! Они просто бросили его! Мэнс,
если ты не поможешь, Кит погибнет!
Синтия замолчала - ее трясло. Эверард не стал торопить девушку и,
чтобы окончательно успокоиться самому, решил еще раз вспомнить послужной
список Кита Денисона.
Родился в 1927 году в Кембридже, штат Массачусетс, в обеспеченной
семье. В двадцать три года блестяще защитил докторскую диссертацию по
археологии. К этому времени он уже успел стать чемпионом колледжа по боксу
и пересечь Атлантику на тридцатифутовом кече. Призванный в 1950 году в
армию, храбро сражался в Корее и, будь эта война популярнее, наверняка бы
прославился. Однако можно было общаться с ним годами, и так и не узнать
всего этого. Когда ему нечем было заняться, он мог порассуждать со
сдержанным юмором о высоких материях, но, когда появлялась работа, он
выполнял ее без лишней суеты. "Конечно, - подумал Эверард, - девушка
досталась лучшему. Кит запросто мог стать оперативником, если бы захотел.
Но у него здесь были корни, а у меня - нет. Наверное, он просто не такой
непоседа, как я".
В 1952 году на Денисона, не знавшего, куда податься после
демобилизации, вышел агент Патруля и завербовал его. Возможность
темпоральных путешествий Денисон воспринял гораздо легче многих: сказались
гибкость ума ну и, конечно, то, что он был археологом. Пройдя обучение, он
с большим удовольствием обнаружил, что его собственные интересы совпадают
с нуждами Патруля, и стал исследователем, специализируясь на протоистории
восточных индоевропейцев. Во многих отношениях он был гораздо нужнее
Эверарда.
Офицерам-оперативникам, которые во всех временах спасают потерпевших
аварию, арестовывают преступников и поддерживают сохранность ткани
человеческих судеб, приходится ведь забредать и на глухие тропы. А если
нет никаких письменных источников - откуда им знать, правильно ли они
действуют? Задолго до появления первых иероглифов люди воевали,
путешествовали, совершали открытия и подвиги, последствия которых
распространились по всему континууму. Патруль должен был знать о них.
Работа корпуса исследователей и состояла в создании карт океана истории.
"А кроме того, Кит был моим другом".
Эверард вынул трубку изо рта.
- Хорошо, Синтия, - сказал он. - Расскажи мне, что произошло.
2
Ей удалось наконец взять себя в руки, и теперь ее голосок звучал
почти сухо.
- Он следил за миграциями различных арийских племен. О них известно
очень мало, сам знаешь. Приходится начинать с более-менее известного
периода истории, и от него уже продвигаться назад во времени. С этим
заданием Кит и отправился в Иран 558 года до Рождества Христова. Он
говорил, что это незадолго до конца мидийского периода. Он собирался
расспросить людей, изучить их обычаи, а потом перейти к еще более раннему
этапу и так далее... Но ты, наверное, и сам все это знаешь, Мэнс. Ты же
помогал ему однажды, еще до нашего знакомства. Он часто об этом
рассказывал.
- Я просто сопровождал его - так, на всякий случай, - отмахнулся
Эверард. - Он изучал переселение одного доисторического племени с Дона на
Гиндукуш. Вождю мы представились бродячими охотниками и пропутешествовали
с их караваном несколько недель в качестве гостей племени. Это было
забавно.
Он вспомнил степь и необъятные небеса, скачку за антилопой, пиры у
походных костров и девушку, волосы которой впитали горьковатую сладость
дыма. На миг он пожалел, что не родился в том племени и не мог разделить
его судьбу.
- На этот раз Кит отправился в прошлое один, - продолжала Синтия. - В
его отделе всегда не хватает людей, как, впрочем, и во всем Патруле.
Столько тысячелетий, за которыми надо наблюдать, а человеческая жизнь так
коротка... Он и раньше ходил один. Я всегда боялась его отпускать, но он
говорил, что в одежде бродячего пастуха, у которого нечего украсть, в
горах Ирана он будет в большей безопасности, чем на Бродвее. Только на
этот раз вышло иначе!
- Насколько я понял, - быстро заговорил Эверард, - он отправился -
неделю назад, да? - намереваясь собрать информацию, передать ее в
аналитический центр исследовательского отдела и вернуться назад в тот же
самый день. ("Потому что только слепой болван может оставить тебя одну и
допустить, чтобы здесь, без него, проходила твоя жизнь".) Но не вернулся.
- Да. - Она прикурила новую сигарету от окурка первой. - Я сразу
забеспокоилась. Спросила начальника. Он сделал одолжение, послал запрос на
неделю вперед - то есть, в сегодняшний день. Ему ответили, что Кит не
возвращался. А в аналитическом центре сказали, что информации им он не
передавал. Тогда мы сверились с хрониками в штаб-квартире регионального
управления. Там говорится... что... Кит никогда не возвращался и что
никаких его следов не было обнаружено.
Эверард осторожно кивнул.
- И тогда, разумеется, были объявлены поиски, результаты которых
зафиксированы в хрониках.
Изменчивое время порождает множество парадоксов, в тысячный раз
подумал он.
Если кто-то пропадал, от вас вовсе не требовалось браться за розыски
только потому, что об этом говорится в каком-то отчете. Но других
возможностей найти пропавшего не было. Конечно, вы могли вернуться назад и
изменить ситуацию таким образом, чтобы в итоге найти его, - тогда в архиве
"с самого начала" будет лежать ваш рапорт об успешных поисках и только вы
один будете знать "прежнюю" правду.
Все это могло привести к большой путанице. Неудивительно, что Патруль
болезненно относился даже к небольшим изменениям, которые никак не
повлияли бы на общую картину исторического процесса.
- Наш отдел связался с ребятами из древнеиранского управления, и они
послали группу осмотреть это место, - продолжил за Синтию Эверард. - Они
ведь знали только предполагаемый район, где Кит собирался
материализоваться, да? Я имею в виду, что, раз он не мог точно знать, где
ему удастся спрятать роллер, он не оставил точных координат.
Синтия кивнула.
- Но я вот чего не понимаю: почему они не нашли машину? Что бы ни
случилось с Китом, роллер все равно остался бы где-то там, в пещере
какой-нибудь... У Патруля есть детекторы. Они могли бы по крайней мере
зафиксировать для начала местонахождение роллера, а потом уже двинуться
назад вдоль его мировой линии, разыскивая Кита.
Синтия затянулась сигаретой так ожесточенно, что у нее запали щеки.
- Они пробовали, - сказала она. - Но мне сказали, что это дикая,
пересеченная местность, и поиски там очень затруднены. Ничего не
получилось. Они не смогли найти ни единого следа. Может, и нашли бы, если
бы прочесали все как следует - милю за милей, час за часом. Но они
побоялись. Понимаешь, этот регионально-временной интервал - решающий.
Мистер Гордон показывал мне расчеты. Я не разбираюсь во всех этих
обозначениях, но он сказал, что в историю этого столетия вмешиваться очень
опасно.
Эверард обхватил ладонью чашечку трубки. Ее тепло успокаивало.
Упоминание о переломных эпохах вызвало у него нервную дрожь.
- Понятно, - сказал он. - Они не смогли прочесать этот район так, как
хотели, потому что это могло потревожить слишком много местных жителей,
которые из-за этого по-другому вели бы себя во время решающих событий.
О-хо-хо... А не пробовали они переодеться и побродить по деревням?
- Несколько экспертов Патруля так и сделали. Они провели в Древней
Персии несколько недель. Но никто из встреченных ими людей не обронил даже
намека. Эти дикари так недоверчивы... А может, они принимали наших агентов
за шпионов мидийского царя. Как я поняла, они недовольны его
владычеством... Ничегошеньки. Но так или иначе, нет никаких оснований
считать, что общая картина исторического процесса исказилась. Поэтому они
полагают, что Кита убили, а его роллер каким-то образом исчез. И какая
разница... - она вскочила на ноги и неожиданно сорвалась на крик, - какая
им разница: скелетом в каком-нибудь овраге больше, скелетом меньше!
Эверард тоже встал и обнял Синтию, дав ей выплакаться. Но он не
думал, что ему самому при этом будет так скверно. Он давно перестал ее
вспоминать (раз десять в день - не в счет), но теперь, когда она пришла к
нему, искусству забывать предстояло учиться заново.
- Ну почему они не могут вернуться в локальное прошлое? - взмолилась
она. - Разве нельзя прыгнуть всего на неделю назад и сказать ему, чтобы он
не уходил? Я ведь прошу такую малость! Что за чудовища ввели этот запрет?
- Это сделали обычные люди, - сказал Эверард. - Если мы начнем
возвращаться и подправлять свое личное прошлое, то скоро так все запутаем,
что попросту перестанем существовать.
- Но за миллион лет, даже больше, - разве не было исключений? Должны
быть!
Эверард промолчал. Он знал, что исключения были. Но знал и то, что
для Кита Денисона исключения не сделают. Патрульные не святые, но
собственные законы они нарушать не станут. К своим потерям они относились,
как к любым другим: поднимали бокалы в память о погибших, а не
отправлялись в прошлое, чтобы взглянуть на них еще раз, пока те живы.
Немного погодя Синтия отстранилась от него, вернулась за своим
коктейлем и залпом выпила. Светлые локоны взметнулись водоворотом вокруг
ее лица.
- Извини, - сказала она, достала платок и вытерла глаза. - Я не
думала, что разревусь.
- Все в порядке.
Она уставилась в пол.
- Ты мог бы попытаться помочь Киту. Рядовые агенты отступились, но ты
мог бы попробовать.
После такой просьбы у него не оставалось выхода.
- Мог бы, - ответил он ей. - Но у меня ничего не выйдет. Судя по
хроникам, если я и пытался, то потерпел неудачу. А к любым изменениям
пространства-времени относятся неодобрительно. Даже к таким заурядным.
- Для Кита оно не заурядное, - возразила она.
- Знаешь, Син, - пробормотал Эверард, - немногие женщины согласились
бы с тобой. Большинство сочло бы, что оно для меня не заурядное.
Она заглянула ему в глаза и на какое-то время застыла. Затем
прошептала:
- Мэнс, извини. Я не сообразила... Я думала, раз для тебя прошло
столько времени, ты теперь...
- О чем ты? - перешел в оборону Эверард.
- Разве психологи Патруля не могут тебе помочь? - спросила она, снова
опустив голову. - Я хочу сказать, раз они смогли выработать у нас рефлекс,
не позволяющий рассказывать непосвященным о темпоральных путешествиях... Я
подумала, что это тоже возможно: сделать, чтобы человек перестал...
- Хватит, - резко оборвал ее Эверард. Некоторое время он грыз
мундштук трубки. - Ладно, - сказал он наконец. - У меня есть пара идей,
которые, возможно, никто не проверял. Если Кита можно спасти, ты получишь
его до завтрашнего полудня.
- Мэнс, а ты не можешь перенести меня в этот момент?
Ее начинала бить дрожь.
- Могу, - ответил он, - но не стану этого делать. Перед завтрашним
днем тебе обязательно надо отдохнуть. Сейчас я отвезу тебя домой и
прослежу, чтобы ты выпила снотворное. А потом вернусь сюда и обдумаю
ситуацию. - Его губы изобразили некое подобие улыбки. - Перестань
выплясывать шимми, ладно? Я же сказал тебе, мне надо подумать.
- Мэнс...
Ее руки сжали пальцы Эверарда.
Он ощутил внезапную надежду и проклял себя за это.
Осенью года 542-го до Рождества Христова одинокий всадник спустился с
гор и въехал теперь в долину Кура. Он восседал на статном гнедом мерине,
более крупном, чем большинство здешних кавалерийских лошадей, и потому в
любом другом месте привлек бы внимание разбойников. Но Великий Царь навел
в своих владениях такой порядок, что, как говорили, девственница с мешком
золота могла без опаски обойти всю Персию. Это было одной из причин, по
которым Мэнс Эверард выбрал для своего прыжка именно это время - через
шестнадцать лет после года, в который направился Кит Денисон.
Кроме того, необходимо было прибыть тогда, когда всякое волнение,
которое мог вызвать темпоральный путешественник в 558 году, давно уже
прошло. Какова бы ни была судьба Кита, к разгадке, возможно, легче будет
приблизиться с тыла. Во всяком случае, лобовые действия результатов не
дали.
И наконец, по данным Ахеменидского регионально-временного управления,
осень 542-го оказалась первым периодом относительного спокойствия со
времени исчезновения Денисона. Годы с 558-го по 553-й были тревожными:
персидский правитель Аншана Куруш (которого будущее знало под именами
Кайхошру и Кира) все сильнее не ладил со своим верховным владыкой,
мидийским царем Астиагом. Кир поднял восстание, трехлетняя гражданская
война подточила силы империи, и персы в конце концов одержали победу над
своими северными соседями. Но Кир даже не успел порадоваться триумфу - ему
пришлось подавлять восстания соперников и отражать набеги туранцев; он
потратил четыре года, чтобы одолеть врагов и расширить свои владения на
востоке. Это встревожило его коллег-монархов: Вавилон, Египет, Лидия и
Спарта образовали антиперсидскую коалицию, и в 546 году их войска, которые
возглавил царь Лидии Крез, вторглись в Персию. Лидийцы были разбиты и
аннексированы, но вскоре восстали, и пришлось воевать с ними снова; кроме
того, нужно было договариваться с беспокойными греческими колониями
Ионией, Карией и Ликией. Военачальники Кира занимались всем этим на
западе, а сам он был вынужден воевать на востоке с дикими кочевниками,
угрожавшими его городам.
Но теперь наступила передышка. Киликия сдастся без боя, увидев, что в
других захваченных Персией странах правят с такой мягкостью и таким
уважением к местным обычаям, каких до сих пор не видел мир. Руководство
восточными походами Кир передаст своим приближенным, а сам займется
консолидацией уже завоеванных земель. Только в 539 году возобновится война
с Вавилоном и будет присоединена Месопотамия. А затем будет другой мирный
период, пока не наберут силу племена за Аральским морем. Тогда царь
отправится в поход против них и встретит там свою смерть.
Въезжая в Пасаргады, Мэнс Эверард задумался - перед ним была весна
надежды.
Конечно, эта эпоха, как и любая другая, не соответствовала такому
возвышенному определению. Он проезжал милю за милей и везде видел
крестьян, убиравших серпами урожай и нагружавших скрипучие некрашеные
повозки, запряженные быками; пыль, поднимавшаяся со сжатых полей, щипала
ему глаза. Оборванные дети, игравшие возле глиняных хижин без окон,
разглядывали его, засунув в рот пальцы. Проскакал царский вестник;
перепуганная курица с пронзительным кудахтаньем метнулась через дорогу и
попала под копыта его коня. Проехал отряд копейщиков, одетых в шаровары,
чешуйчатые доспехи, остроконечные шлемы, украшенные у некоторых перьями, и
яркие полосатые плащи. Живописные наряды воинов изрядно запылились и
пропитались потом, а с языка у них то и дело срывались грубые шутки. За
глинобитными стенами прятались принадлежавшие аристократам большие дома и
неописуемо прекрасные сады, но при существующей экономической системе
позволить себе такую роскошь могли немногие. На девяносто процентов
Пасаргады были типичным восточным городом с безликими лачугами и
лабиринтом грязных улочек, по которым сновал люд в засаленных головных
платках и обтрепанных халатах, городом крикливых базарных торговцев,
нищих, выставляющих напоказ свои увечья, купцов, ведущих вереницы усталых
верблюдов и навьюченных сверх всякой меры ослов, собак, жадно роющихся в
кучах отбросов. Из харчевен доносилась музыка, похожая на вопли кошки,
попавшей в стиральную машину, люди изрыгали проклятья и размахивали
руками, напоминая ветряные мельницы... Интересно, откуда взялись эти
россказни о загадочном Востоке?
- Подайте милостыню, господин, подайте, во имя Света! Подайте, и вам
улыбнется Митра!..
- Постойте, господин! Бородой моего отца клянусь, из рук мастеров
никогда не выходило более прекрасного творения, чем эта уздечка! Вам,
счастливейшему из смертных, я предлагаю ее за смехотворную сумму...
- Сюда, мой господин, сюда! Всего через четыре дома отсюда находится
лучший караван-сарай во всей Персии - нет, в целом мире! Наши тюфяки
набиты лебединым пухом, вино моего отца достойно Деви, плов моей матери
славится во всех краях земли, а мои сестры - это три луны, которыми можно
насладиться всего за...
Эверард игнорировал призывы бегущих за ним юных зазывал. Один схватил
его за лодыжку, и он, выругавшись, пнул мальчишку, но тот только бесстыдно
ухмыльнулся. Эверард надеялся, что ему не придется останавливаться на
постоялом дворе: хотя персы и были гораздо чистоплотнее большинства
народов этой эпохи, насекомых хватало и здесь.
Не давало покоя ощущение беззащитности. Патрульные всегда старались
припасти туза в рукаве: парализующий ультразвуковой пистолет тридцатого
века и миниатюрную рацию, чтобы вызывать пространственно-временной
антигравитационный темпороллер. Но все это не годилось, потому что тебя
могли обыскать. Эверард был одет как грек: туника, сандалии, длинный
шерстяной плащ. На поясе висел меч, за спиной - шлем со щитом, вот и все
вооружение. Правда, оружие было из стали, в эти времена еще неизвестной.
Здесь не было филиалов Патруля, куда он мог обратиться, если бы попал в
беду, потому что эта относительно бедная и неспокойная переходная эпоха не
привлекла внимания Межвременной торговли; ближайшая региональная
штаб-квартира находилась в Персеполе, но и она отстояла от этого времени
на поколение.
Чем дальше он продвигался, тем реже попадались базары, улицы
становились шире, а дома - больше. Наконец он выбрался на площадь, с
четырех сторон окруженную дворцами. Над ограждавшими их стенами виднелись
верхушки ровно подстриженных деревьев. У стен сидели на корточках (стойку
"смирно" еще не изобрели) легко вооруженные юноши - часовые. Когда Эверард
приблизился, они поднялись, вскинув на всякий случай свои луки. Он мог бы
просто пересечь площадь, но вместо этого повернул и окликнул парня,
который был, по всей видимости, начальником караула.
- Приветствую тебя, господин, да прольется на тебя свет солнца, -
персидская речь, выученная под гипнозом всего за час, легко заструилась с
его языка. - Я ищу гостеприимства какого-нибудь великого человека, который
снизошел бы, чтобы выслушать мои безыскусные рассказы о путешествиях в
чужие земли.
- Да умножатся твои дни, - ответил страж.
Эверард вспомнил, что предлагать персам бакшиш нельзя: соплеменники
Кира были гордым и суровым народом охотников, пастухов и воинов. Их речь
отличалась той исполненной достоинства вежливостью, которая была
свойственна людям такого типа во все времена.
- Я служу Крезу Лидийскому, слуге Великого Царя. Он не откажет в
пристанище...
- Меандру из Афин, - подсказал Эверард.
Вымышленное греческое происхождение должно было объяснить его крепкую
фигуру, светлую кожу и коротко стриженные волосы. Однако для большей
достоверности ему пришлось налепить на подбородок вандейковскую бородку.
Греки путешествовали и до Геродота, поэтому афинянин в этом качестве не
показался бы здесь эксцентричным чудаком. С другой стороны, до Марафонской
битвы оставалось еще полвека, и европейцы попадали сюда не настолько
часто, чтобы не вызвать к себе интереса.
Появился раб, который отыскал дворецкого, который, в свою очередь,
послал другого раба, и тот впустил чужеземца в ворота. Сад за стеной,
зеленый и прохладный, оправдал надежды Эверарда: за сохранность багажа в
этом доме опасаться нечего, еда и питье здесь должны быть хороши, а сам
Крез обязательно захочет поподробнее расспросить гостя. "Тебе везет,
парень", - подбодрил себя Эверард, наслаждаясь горячей ванной,
благовониями, свежей одеждой, принесенными в его просто обставленную
комнату финиками и вином, мягким ложем и красивым видом из окна. Ему не
хватало только сигары.
Только сигары - из достижимых вещей.
Конечно, если Кит мертв и это непоправимо...
- К чертям собачьим, - пробормотал Эверард. - Брось эти мысли,
приятель!
После заката похолодало. Во дворце зажгли лампы (это был целый
ритуал, потому что огонь считался священным) и раздули жаровни. Раб пал
перед Эверардом ниц и сообщил, что обед подан. Эверард спустился за ним в
длинный зал, украшенный яркими фресками, изображавшими Солнце и Быка
Митры, прошел мимо двух копьеносцев и оказался в небольшой, ярко
освещенной комнате, устланной коврами и благоухавшей ладаном. Два ложа
были по эллинскому обычаю придвинуты к столу, уставленному совсем не
эллинскими серебряными и золотыми блюдами; рабы-прислужники стояли
наготове в глубине комнаты, а за дверями, ведущими во внутренние покои,
слышалась музыка, похожая на китайскую.
Крез Лидийский милостиво кивнул ему. Когда-то он был статен и красив,
но за несколько лет, что минули после потери его вошедших в поговорки
богатства и могущества, сильно постарел. Длинноволосый и седобородый, он
был одет в греческую хламиду, но, по персидскому обычаю, пользовался
румянами.
- Радуйся, Меандр Афинский, - произнес он по-гречески и подставил
Эверарду щеку для поцелуя.
Хотя от Креза и несло чесноком, патрульный, следуя указанию, коснулся
щеки губами. Со стороны Креза это было очень любезно: таким образом он
показал, что положение Меандра лишь слегка ниже его собственного.
- Радуйся, господин. Благодарю тебя за твою доброту.
- Эта уединенная трапеза не должна оскорбить тебя, - сказал бывший
царь. - Я подумал... - он замялся, - я всегда считал, что состою в близком
родстве с греками, и мы могли бы поговорить о серьезных вещах...
- Мой господин оказывает мне слишком большую честь.
После положенных церемоний они наконец приступили к еде. Эверард
разразился заранее приготовленной байкой о своих путешествиях; время от
времени Крез озадачивал его каким-нибудь неожиданным вопросом, но
патрульный быстро научился избегать опасных тем.
- Воистину, времена меняются, и тебе посчастливилось прибыть сюда на
заре новой эпохи, - сказал Крез. - Никогда еще мир не знал более славного
царя, чем... - И так далее, и тому подобное. Все это явно предназначалось
для ушей слуг, бывших одновременно царскими шпионами, хотя в данном случае
Крез не грешил против истины.
- Сами боги удостоили нашего царя своим покровительством, - продолжал
Крез. - Если бы я знал, как благоволят они к нему - я хочу сказать, знай
я, что это правда, а не сказки, - никогда не посмел бы я встать у него на
пути. Сомнений быть не может, он - избранник богов.
Эверард, демонстрируя свое греческое происхождение, разбавлял вино
водой, сожалея, что не выбрал какой-нибудь другой, менее воздержанный
народ.
- А что это за история, мой господин? - поинтересовался он. - Я знал
только, что Великий Царь - сын Камбиза, который владел этой провинцией и
был вассалом Астиага Мидийского. А что еще?
Крез наклонился вперед. Его глаза, в которых отражалось дрожащее
пламя светильников, приобрели удивительное выражение, называвшееся
когда-то дионисийским и давно позабытое ко временам Эверарда: в них
читались ужас и восторг одновременно.
- Слушай и расскажи об этом своим соотечественникам, - начал он. -
Астиаг выдал свою дочь Мандану за Камбиза, ибо он знал, что персам не по
душе его тяжкое иго, и хотел связать их вождей со своим родом. Но Камбиз
заболел и ослаб. Если бы он умер
...Закладка в соц.сетях
