Жанр: Электронное издание
TIMEMACH
...сделал находку
века. Одиннадцатого века, конечно. Вот и говори потом о методе!
Щелчком пальца Барни послал окурок далеко в темноту.
- Я, - сказал он, - думаю точно так же.
10
Барни пришлось повысить голос, чтобы перекрыть грохот ливня,
бьющегося по крыше трейлера.
- А ты уверен, что он понимает, что подписывает? - крикнул он, с
сомнением глядя на кривой крест и отпечаток пальца под контрактом.
- Совершенно уверен, - ответил Йенс Лин. - Я прочитал ему как
английский оригинал, так и перевод на старонорвежский язык, и он со всем
согласился, затем подписался в присутствии свидетелей.
- Надеюсь, ему никогда не попадется хороший адвокат. В соответствии с
этим контрактом он - исполнитель главной роли в фильме - получает зарплату
меньше всех в группе, включая негра, присматривающего за уборной.
- Ему не на что жаловаться, так как он сам выставил такие условия.
Одна бутылка "Джека Даниэльса" в день и по серебряной марке каждый месяц.
- Но ведь этого не хватит даже на пломбу в зубе.
- Не следует забывать о разном экономическом положении двух миров, -
начал Йенс с профессорским апломбом, для пущей убедительности подняв
палец. - Экономика одиннадцатого века в основном зиждется на торговле и
обмене товарами, почти без применения монет. Поэтому серебряная марка
имеет гораздо большую ценность, которую трудно сравнивать с нашей ценой
серебра, производимого в большом количестве. Пожалуй, лучше взглянуть на
ее покупательную способность. За одну серебряную марку можно купить раба.
За две марки...
- Достаточно, уже все понятно. Для меня важно знать, останется ли он
с нами до конца картины?
Йенс пожал плечами.
- О, это очень хороший ответ. - Барни потер большими пальцами
разламывающиеся от боли виски и посмотрел из окна на свинцовое небо и
падающий занавес дождя. - Уже два дня, как льет, неужели дождь никогда не
прекратится?
- Этого следовало ожидать. Не нужно забывать, что, хотя погода в
одиннадцатом веке теплее, чем в двадцатом, из-за влияния Малого
Климатического Оптимума, мы все-таки находимся в Северной Атлантике
примерно на 59-м градусе северной широты, и дождь здесь...
- Избавь меня от лекции. Я должен быть уверен, что Оттар будет
сотрудничать с нами на протяжении съемки всего фильма, иначе даже и
начинать не стоит. Он может отплыть завтра в этой своей новой ладье или
выкинуть какой-нибудь другой номер, принятый у викингов. Послушай, а что
он вообще здесь делает? Он как-то не соответствует моему представлению о
веселом фермере.
- В настоящее время он находится в изгнании. По-видимому, ему не
понравилось принятие христианства в том виде, в каком оно происходит при
короле Олафе Трюггвессоне, и он, проиграв, сражение, был вынужден бежать
из Норвегии.
- А почему ему не захотелось быть обращенным в христианство?
- Во-первых, Лаф подвергнет его испытанию змеей. То есть конец
"лурхорна" - длинного медного боевого горна - силой засовывается глубоко в
горло жертвы, затем через широкое отверстие впускается ядовитая змея,
отверстие тут же затыкается, и горн подогревается на огне, так что змее
приходится искать выход в горле язычника.
- Необычайно привлекательно. А что случилось после его бегства из
Норвегии?
- Он направился в Исландию, однако во время шторма его корабль погиб,
и он с несколькими воинами выбрался на этот остров. Все это случилось
незадолго до нашего появления.
- Если он потерпел кораблекрушение, то в чьем же доме он живет?
- Этого я не знаю. Он и его воины убили владельца и поселились в
доме.
- Господи, что за жизнь. Ну по крайней мере для нас это приятные
новости. Я уверен, что он не захочет куда-нибудь отправиться, пока его
здесь поят и к тому же платят.
Вместе с порывом ветра и дождя в трейлер Барни ворвался Эмори
Блестэд. Ему пришлось налечь на дверь всем телом чтобы закрыть ее.
- Можешь повесить свои вещи на гвоздь в двери, пусть они немного
высохнут, - сказал Барни. - Кофе на плитке. Ну, как дела с декорациями?
- Почти закончены, - ответил Эмори, размешивая сахар в своей чашке. -
Мы разломали заднюю стену хижины, чтобы можно было втащить внутрь
осветительные приборы и камеры, покрыли стены фанерой и подняли крышу на
четыре фута. Это оказалось гораздо легче, чем я ожидал, мы просто подняли
всю крышу вместе с балками на домкратах, потом местные рабочие нарезали
дерна и довели стены до необходимой высоты. Эти парни действительно умеют
работать.
- И к тому же почти даром, - дополнил Барни. - Пока что единственное,
в чем мы не расходимся с планом, - это в бюджете. - Он взглянул на свой
экземпляр сценария, отмечая сцены красным карандашом. - Мы можем сейчас
приступить к съемкам в помещении?
- В любое время.
- Тогда полезли в резиновые сапоги. Что ты думаешь о пробе, Эмори?
- Абсолютно первоклассная проба. Этот викинг прирожденный актер,
настоящая находка.
- Да, - Барни пожевал карандаш, затем бросил его на пол. - Будем
надеяться. Может оказаться, что он в состоянии сыграть одну-две сцены,
однако справится ли он с целой картиной? Я хотел снять сначала простые
сцены: как влезают и вылезают из лодок, героический взгляд в сторону
заката и тому подобное, но погода все это прикончила. Придется браться за
интерьеры и надеяться на лучшее.
Потоки дождя низвергшись с крыши, текли по бокам джипа, который
медленно полз вверх по склону холма вдоль полосы жидкой грязи, проложенной
предыдущими машинами, что двигались из лагеря. В поле позади хижины Оттара
уже стояло несколько автомобилей, среди которых возвышалась передвижная
электростанция с урчащим генератором. Они подъехали как можно ближе к
хижине, вылезли из джипа и похлюпали к двери. К стене прижалась группа
слуг, выброшенных из дому, чтобы освободить место для съемочного
оборудования. Вид у них был мокрый и несчастный. Фанерная дверь была
приоткрыта из-за толстых электрических кабелей, и Барни протиснулся
внутрь.
- Ну-ка, дайте побольше света, - сказал он, вылезая из мокрого
насквозь плаща. - И выставьте этих людей, я хочу взглянуть на кровать.
- Осторожнее, краска на древнем дереве еще не просохла, - сказал
Эмори, показывая на двустворчатые двери в стене.
- Неплохо, - одобрительно отозвался Барни.
- Чего хорошего?! - фыркнул Йенс Лин. - Ведь я же говорил, что в
таком простом доме люди спят на лавках вдоль стен - вот этих, - но в доме
вполне может быть небольшая комнатка с кроватью, встроенная в стену,
совсем маленькая, чтобы тепло спящих могло обогревать ее. - Лин распахнул
пятифутовые двери, за которыми оказалась маленькая комнатка с матрасом из
пенопласта и нейлоновыми простынями. - Но эта мерзость! В ней нет ничего
похожего...
- Не волнуйтесь, док, - сказал Барни, осматривая комнатку через
видоискатель камеры. - Ведь мы снимаем картину, правда? Мы даже не сможем
втиснуть камеру и пару операторов в тот гроб, о котором вы думаете.
Хорошо, уберите заднюю стену.
Двое плотников убрали заднюю стену комнаты, за ней в сарайчике
оказалась камера.
- Залезай внутрь, Джино, и я еще раз повторю содержание. Это дубль
пятьдесят четыре. А, Оттар, как раз вовремя, тебе сейчас на сцену.
В дом ввалился викинг, щеголявший в хлорвиниловом плаще, в
сопровождении гримера, который держал зонт над его головой.
- Здорово, Барни, - рявкнул Оттар. - Я хорошо выгляжу, нет?
Он действительно выглядел хорошо. Сначала его отмачивали в ванне -
пришлось три раза менять воду, - его борода и волосы были вымыты,
высушены, окрашены, подстрижены и причесаны, костюм Рафа был перешит и
прилажен к его массивной фигуре. Оттар выглядел весьма внушительно, он
знал это и наслаждался.
- Ты великолепен, - сказал Барни. - Ты так хорошо выглядишь, что мне
хочется сделать еще несколько снимков с тебя, ведь ты любишь на них
смотреть, правда?
- Хорошая мысль. Я хорошо выгляжу на снимках.
- Верно. А теперь вот чего я хочу от тебя. - Барни закрыл двери,
ведущие в комнату. - Я буду внутри с камерой. Ты стоишь вот здесь и
открываешь двери... вот так... и когда они полностью открыты, ты смотришь
на кровать - вот так - и медленно улыбаешься. Вот и все.
- Мне это кажется очень глупым. Лучше сними меня прямо здесь.
- Я высоко ценю твое предложение, Оттар, но мне хочется сделать это
по-своему. В конце концов ты получаешь ежедневно по бутылке и серебряную
марку каждый месяц, так что постарайся заработать их.
- Совершенно верно, каждый день. Где сегодняшняя бутылка?
- Ты получишь ее после работы, а мы ведь пока даже не начали. Так что
стой здесь, а я обойду кругом и встану с другой стороны с камерой.
Он отбросил плащ и направился к сарайчику.
После новых объяснений, криков и нескольких неудачных попыток Оттар,
казалось, понял, чего от него хотят, двери были снова закрыты, и Барни
подал сигнал. Объектив устремился в темное помещение, камера зажужжала,
когда дверь вдруг распахнулась с такой силой, что одна из дверных ручек
осталась в руке Оттара и он швырнул ее на пол.
- Черт побери! - рявкнул он.
Барни глубоко вздохнул.
- Видишь ли, Оттар, эту сцену нужно играть не совсем так, немного
по-другому, - сказал он. - Постарайся войти в роль. Ты пришел домой
неожиданно, очень усталый. Ты открываешь дверь, чтобы лечь спать,
опускаешь взгляд, видишь спящую Гудрид, и на твоем лице появляется улыбка.
- На этом острове нет никакой Гудрид.
- Гудрид - это имя Слайти в нашем фильме. Ты ведь знаешь, кто такая
Слайти?
- Конечно, но ведь ее здесь нет. По-моему, Барни, все это очень
глупо.
Барни приходилось долгие годы снимать безразличных и просто плохих
актеров, поэтому возражения Оттара не подействовали на него.
- Давай подождем минутку и сделаем еще одну пробу, - предложил он.
На этот раз за закрытыми дверями несколько минут слышалось какое-то
шуршание, ворчание, жалобы, затем двери снова распахнулись, но уже
несколько медленнее, и появилось лицо Оттара. Он свирепо глянул в
объектив, затем опустил взгляд, и выражение его лица начало постепенно
изменяться. Наморщенный лоб разгладился, уголки рта поднялись вверх,
образовав счастливую улыбку, а глаза широко раскрылись. Он протянул руку.
- Стоп. На этот раз отлично, - при этих словах Барни бросился к
кровати, опередив Оттара, и схватил бутылку "Джека Даниэльса". - Я ее
приберегу для тебя. О-ох!
Викинг схватил его за кисть, и Барни почувствовал, что его рука
зажата в тиски гидравлического пресса. Бутылка выпала из его ослабевших
пальцев. Пошатываясь и потирая полураздавленную руку, Барни направился
обратно, спрашивая себя, не допустил ли он все-таки ошибки при
распределении ролей.
Появилась Слайти, и после того, как с нее были сняты резиновые
сапоги, плащи и много ярдов пластика, она оказалась, дрожащая и босая, в
одной прозрачной ночной рубашке. Под рубашкой она была одета в
обтягивающее формы нейлоновое трико телесного цвета с глубоким вырезом и
совершенно прозрачное. Эффект был сокрушительным.
- Подлинный костюм одиннадцатого века, - ядовито прокомментировал
Йенс Лин и ушел. Оттар блаженно посасывал из бутылки и не обращал внимания
на окружающих.
- Мне холодно, - выговорила Слайти.
- Установите электрический термоизлучатель над кроватью, -
распорядился Барни. - Дубль сорок три. Слайти, залезай в мешок и закрой
двери. Внутри достаточно тепло.
- Я не хочу схватить пневмонию.
- Не беспокойся, милая, с твоей изоляцией это невозможно.
Это была короткая сцена, всего несколько секунд на экране, однако на
съемках фильма время летит незаметно - когда они закончили, Оттар уже
высосал полбутылки и, сидя в углу, напевал что-то про себя со счастливым
выражением лица.
- Начали, дубль пятьдесят пять, и ты тоже, Оттар, расстанься на
минуту со своей зарплатой, - сказал Барни.
Умиротворенный солидной порцией виски, Оттар подошел, грохоча
тяжелыми сапогами, и посмотрел на кровать, где под американо-викинговым
одеялом изящно вытянулась Слайти.
- Она устала? - спросил с участием Оттар. - Слишком много огней,
трудно спать.
- Похвальная наблюдательность, но мы все еще снимаем фильм. Вот что
тебе нужно сделать, - Барни подошел и встал рядом с кроватью. - Ты только
что открыл дверь, смотришь вниз на спящую девушку. Затем медленно
протягиваешь руку и касаешься ее волос. Она просыпается и в страхе
отстраняется от тебя. Ты смеешься, садишься на край кровати, притягиваешь
ее к себе и целуешь. Сначала она сопротивляется, отталкивает тебя, но
потом ненависть переходит в любовь, она медленно протягивает руки,
обнимает тебя за шею и тоже целует тебя. Твоя рука поднимается к бретельке
на плече - вот этой, не перепутай, вторая приклеена - ты медленно
спускаешь ее с плеча девушки. Вот и все. На этом съемка закончится,
остальное довершит воображение зрителей, а воображение у них - будь
спокоен. Давайте попробуем сначала без камеры.
Это была отчаянно трудная работа, поскольку Оттар не проявлял к
Слайти ни малейшего интереса, то и дело поглядывая на бутылку, чтобы
убедиться, что никто ее не украл, и Барни, пытавшийся придать движениям
викинга хоть какое-то правдоподобие, обливался потом. Наконец бутылка была
поставлена на кровать, в угол, вне поля зрения камеры, так что по крайней
мере большую часть времени Оттар смотрел в нужном направлении.
Барни выпил глоток воды, отдающей химикалиями, и еще раз поставил
Оттара к линии, прочерченной на земляном полу.
- Начинаем! - объявил он. - Будем снимать этот дубль без звука, и я
все время буду вами руководить. А остальные пусть сейчас же заткнутся, у
нас не съемочный павильон, а прямо какое-то профсоюзное собрание. Камера,
поехали! Ты вошел, Оттар, смотришь вниз - вниз, не на свою проклятую
бутылку! - протягиваешь руку и касаешься ее волос. Слайти просыпается,
великолепно, пока все идет хорошо, садись - осторожно, не сломай кровать!
О'кей, теперь ты обнимаешь ее, потом целуешь.
Пальцы Оттара впились в руку Слайти, внезапно он нагнулся к ней и
совершенно забыл про бутылку. Волшебство гормонов Слайти действовало в
одиннадцатом веке с не меньшей силой, чем в двадцатом. Запах приятно
пахнущего женского тела ударил ему в голову, и ему не потребовалось
наставлений Барни, чтобы крепко прижать Слайти к своей груди.
- Очень хорошо, - раздался одобрительный возглас Барни. - Страстное
объятие и поцелуй, но тебе это не нравится, Слайти.
Слайти пыталась выскользнуть из объятий викинга и колотила кулаками
по его широченной груди. Повернув голову в сторону, она прошептала:
"Потише, питекантроп, потише", - затем Оттар снова поцеловал девушку.
- Великолепно! - крикнул Барни. - Очень правдоподобно, Слайти. Теперь
бретелька, Оттар.
Послышался треск рвущейся материи.
- Эй, что ты делаешь! - раздался возмущенный голос Слайти.
- Не беспокойся, - подал реплику Барни, - студия купит новую рубашку.
Великолепно! Теперь выражение твоего лица меняется. Ненависть переходит в
страстную любовь. Очень хорошо...
- Что мне действительно нравится в одиннадцатом веке, - сказал Барни,
подцепив вилкой большой кусок белого мяса, - так это морская пища.
Скажите, почему, профессор? Из-за отсутствия промышленных отходов или
из-за чего-то другого?
- Наверно, это объясняется тем, что у вас на тарелке лежит не морская
пища одиннадцатого века.
- Не пытайтесь купить меня, профессор. Уж я-то знаю, что это не
замороженный полуфабрикат, который мы получили со складов "Клаймэктика".
Смотрите, облака начинают расходиться. Если так пойдет и дальше, мы сможем
заснять концовку сцены возвращения.
Передняя часть брезентовой крыши была поднята, и перед ними
расстилалась панорама лугов, а вдали виднелся океан. Профессор Хьюитт
указал на него.
- Практически морская рыба этого века ничем не отличается от рыбы
двадцатого столетия. Однако трилобит, который находится на вашей тарелке,
действительно принадлежит к совершенно иной разновидности и эпохе - его
добыли на острове Каталина наши отдыхающие.
- А, вот почему из тех ящиков, которые они привезли с собой, текло. -
Барни подозрительно посмотрел на еду. - Одну минуточку, то, что я сейчас
ем, не имеет никакого отношения к тем глазам и зубам, о которых говорил
Чарли Чанг?
- Нет, - успокоил его профессор, - после того как членам съемочной
группы разрешили проводить уик-энды в другой эпохе, чтобы не прерывать
работы, мы сменили периоды. Остров Санта-Каталина является идеальным
местом для отдыха, мистер Чанг может это подтвердить, но его несколько
беспокоила местная фауна. Признаю свою ошибку: я оставил его в девонском
периоде, когда рыбы-амфибии, дышавшие воздухом, начали выходит из моря. По
большей части эти земноводные - совершенно безвредные создания. Однако в
воде были существа...
- Глаза и зубы... Слышал о них.
- ...поэтому я решил, что кембрий - более подходящий период для наших
отдыхающих. В те времена во всем океане не было существа более опасного
для купающихся, чем этот совершенно безвредный трилобит.
- Вы опять употребили это слово, профессор. Что оно значит?
- Вымершее членистоногое. Эти существа - переходная форма от
ракообразных к паукообразным, однако экземпляр, который вы едите,
действительно огромный. Нечто вроде полуметровой морской вши.
Барни выронил вилку и поспешно глотнул кофе.
- Это было великолепное блюдо, - сказал он. - А теперь, если вы не
против, поговорим о колонии в Винланде. Что вам удалось выяснить?
- У меня не слишком хорошие новости.
- После трилобита все кажется хорошим. Ну так что?
- Не нужно забывать, что моя информация о данном периоде весьма
ограниченна. Однако доктор Лин хорошо знаком с историей, в его
распоряжении имеются все саги относительно открытия Винланда и ранних
скандинавских поселений, и я следовал его указаниям. Нам было очень
нелегко отыскать подходящее место для высадки, поскольку берега
Ньюфаундленда и Новой Шотландии, мягко выражаясь, очень изрезаны, однако
удалось найти этот район. Мы широко использовали моторную лодку, так что я
могу заверить вас, что наши поиски были настолько тщательными, насколько
это только возможно.
- И что вам удалось обнаружить?
- Ничего.
- Именно такие новости мне и хотелось услышать, - сказал Барни,
отодвигая подальше от себя тарелку с жареным по-французски трилобитом. -
Давайте-ка сюда дока, профессор. Если вы не против, мне хотелось бы
услышать об этом поподробнее.
- Все обстоит именно так, - мрачно подтвердил Йенс Лин. - В Северной
Америке нет норвежских поселений. Это меня очень тревожит. Мы осмотрели
все возможные районы поселений, начиная с десятого и кончая тринадцатым
веком, и ничего не обнаружили.
- А откуда вы знаете, что там вообще что-то было?
Лин выдвинул вперед подбородок.
- Позвольте напомнить вам, что после обнаружения карты Винланда мало
кто сомневался в том, что норвежцы действительно открыли и исследовали
Северную Америку. Доказано, что в 1121 году епископ Эрик Гнуппссон
совершил поездку в Винланд. Норвежские саги говорят о множестве
путешествий, совершенных из Скандинавии в Винланд, и описывают
находившиеся там поселения. Сомнительными являются только сведения о
точном расположении поселений; целью наших недавних поисков и было
отыскать их. Поскольку источники расходятся в описании расположения
Хеллуланда и Маркланда, упоминающихся в сагах, нам предстояло осмотреть
тысячи миль побережья. Гаторн-Харди считает, что пролив Лонг-Айленд и есть
знаменитый Строумсфьорд, и делает вывод, что Хоп находится в устье реки
Гудзон. Однако в других источниках говорится, что высадка произошла
гораздо севернее; например, Сторм и Бэбкок указывают на район Лабрадора и
Ньюфаундленда, а Моуэтт даже помещает Хоп в...
- Стоп! - воскликнул Барни. - Меня не больно-то интересуют теории. Вы
хотите сказать, что вам не удалось обнаружить поселений или даже
каких-нибудь доказательств их существования?
- Не удалось, но...
- Значит, все ваши авторитеты ошибаются?
- Ну... получается так, - сказал Лин. Выражение лица его было
несчастным.
- Пусть это вас не беспокоит, док, - сказал Барни, протягивая чашку,
чтобы официантка налила ему новую порцию кофе. - Напишите книгу об этом и
сразу станете новым авторитетом. Сейчас гораздо важнее решить, что делать
дальше? Позвольте напомнить вам, если вы не просматривали сценарий в
последнее время, что наш фильм называется "Викинг Колумб", что это сага об
открытии Америки и первом поселении на ее территории. Так что же нам
теперь делать? Мы предполагали переправить всю группу в одно из поселений
викингов и отснять там часть картины. Однако поселений нет. Что дальше?
Йенс Лин задумчиво пожевал палец, затем поднял голову.
- Можно отправиться на западное побережье Норвегии. Там есть
норвежские поселения и некоторые места мало чем отличаются от берега
Ньюфаундленда.
- А там есть индейцы, которых мы могли бы нанять для съемок боевых
сцен? - спросил Барни.
- Нет, индейцев в Норвегии совсем нет.
- Тогда это нам не подходит. Давайте-ка спросим нашего местного
эксперта. - Барни оглянулся вокруг и в дальнем углу столовой увидел
Оттара, который поглощал огромную кучу дымящихся трилобитов. - Ну-ка,
Йенс, потревожьте нашу кинозвезду. Скажите, что он успеет съесть второе и
третье потом.
- Вам нужен Оттар? - послышалась тяжелая поступь, и викинг плюхнулся
на скамейку.
- Что тебе известно о Винланде? - спросил его Барни.
- Ничего.
- Ты хочешь сказать, что никогда не слыхал о нем?
- Конечно, я слышал саги о Винланде, которые поют скальды, и
разговаривал с Лейффом Эрикссоном о его путешествии. Но я никогда не видел
Винланда и ничего о нем не знаю. Когда-нибудь отправлюсь в Исландию,
оттуда в Винланд, сразу разбогатею.
- Отчего? Золото? Серебро?
- Дерево, - сказал Оттар, не скрывая презрения к тем, кто не знает
таких простых вещей.
- Дерево для гренландских поселений, - объяснил Йенс Лин. - Там у них
всегда страшная нужда в дереве, особенно в твердых сортах для
строительства кораблей. Груз такой древесины, доставленной в Гренландию,
сделает владельца богатым человеком.
- Итак, вот вам ответ, - сказал Барни, поднимаясь из-за стола. - Как
только мы закончим съемки на острове, заплатим Оттару, и он отправится в
Винланд. Мы сделаем прыжок во времени и встретим его на месте. Там мы
снимем сцену прибытия, морские сцены для показа путешествия и сцену
отплытия. Затем люди Оттара строят несколько хижин для своего поселения,
мы платим бакшиш местному племени, они сжигают хижины викингов, и картина
окончена.
- Хорошая мысль. В Винланде много дерева, - сказал Оттар.
Йенс Лин открыл было рот, чтобы запротестовать, затем пожал плечами.
- Кто я такой, чтобы жаловаться? Если он такой дурак, что согласен на
это, чтобы дать вам возможность окончить картину, затем мне быть против?
Правда, мне неизвестны саги о путешествии кого-то по имени Оттар в
Винланд, однако, поскольку в последнее время выяснилось, что достоверность
саг вообще находится под сомнением, я не думаю, что мне нужно
протестовать.
- Пойду доем обед, - сказал Оттар.
Выйдя из столовой, Барни увидел, что его ожидает секретарша с охапкой
папок.
- Я не хотела беспокоить вас во время еды, - объяснила она.
- Ну и напрасно. После того блюда, которое я только что съел, у меня
никогда уже не наладится нормальное пищеварение. Ты знаешь, кто такие
трилобиты?
- Конечно. Такие противные скользкие мокрицы, которых мы ловили на
Санта-Каталине. Это страшно весело, их ловят ночью при свете фонаря, потом
зажаривают целиком и едят с пивом. Вы должны...
- Ничего я не должен. О чем ты хотела поговорить со мной?
- О табелях, особенно о регистрации уик-эндов. Видите ли, все, кто
входит в съемочную группу, проводили уик-энды на Каталине, то есть все,
кроме вас. За те пять недель, которые мы провели здесь, у вас не было ни
одного выходного дня.
- Не беспокойся обо мне, Бетти, дорогуша. Я не собираюсь отдыхать,
пока отснятая картина не будет лежать в коробке. Так в чем же дело?
- Некоторые любители подводного плавания хотели бы оставаться на
Каталине не два дня, а четыре и потом работать субботу и воскресенье
следующей недели. Мои табели рабочего времени и так находятся в ужасном
беспорядке, а если это принять, можно окончательно запутаться. Что мне
делать?
- Прогуляйся-ка со мной до дома Оттара, мне нужна тренировка. Пойдем
вдоль берега.
Пока они спускались к берегу, Барни хранил молчание.
- Сделай вот что. Забудь про дни недели и считай только рабочие дни.
Каждый, кто отработал пять дней подряд, следующие два дня может отдыхать.
Если они хотят отдыхать четыре дня, то должны отработать десять дней
подряд, а с одиннадцатого по четырнадцатый день - выходные. Отметки об их
рабочих днях будут у тебя в журнале и в табелях, ведь они отмечают их и
здесь и на Каталине. Поскольку два или четыре выходных дня означают всего
лишь пятиминутное путешествие на машине времени, все работают ежедневно
без выходных - для меня это главное. Давай-ка веди свой журнал так, как я
тебе сказал, а я после возвращения утрясу этот вопрос с Л.М. и
бухгалтерией.
Они уже почти дош
...Поділитися у соцмережах
