Жанр: Электронное издание
THE_UNI1
...димо сейчас чем-нибудь заняться.
Рэндалл начал было спорить, но затем сдержался.
- А как же лестницы? Уж с лестницы-то этаж не пропустишь.
- Не знаю, может, и с лестницами устроен какой-нибудь фокус. Вот мы и
постараемся это выяснить. Пошли.
Однако никаких фокусов не было и в помине. Между двенадцатым и
четырнадцатым этажами они насчитали восемнадцать ступенек - ровно столько
же, как и между любыми двумя соседними этажами. Они прошли все здание
сверху донизу и прочитали надпись на матовом стекле каждой двери. На это
потребовалось довольно много времени - Синтия наотрез отвергла предложенный
мужем вариант - разделиться, и каждому осматривать по половине этажа. Она
не хотела ни на секунду терять его из виду.
И нигде ни тринадцатого этажа, ни двери с надписью "Детеридж и компания". И
никаких ювелирных фирм, хотя бы и с другим названием. Даже простое чтение
названий фирм на дверях требовало уйму времени; чтобы зайти под тем или
иным предлогом в каждую фирму не хватило бы и суток.
Рэндалл смотрел на дверь с надписью "Прайд, Гринвей, Гамильтон, Стейнболт,
Картер и Гринвей, адвокаты".
- За это время, - задумчиво сказал он, - надпись на двери могли и поменять.
- Только уж не на этой, - указала на адвокатскую контору Синтия. - Да и
вообще, если это было декорацией, они могли изменить все подчистую, до
неузнаваемости.
Однако несмотря на уверенный тон, она смотрела на невинно выглядевшую
надпись с растущим волнением. При всей своей доступности административное
здание - место удивительно скрытное. Звукоизолирующие стены, плотные жалюзи
и ничего не говорящие названия фирм. В таком месте может произойти, что
угодно, в самом буквальном смысле - что угодно. И никто не узнает. И никто
не поинтересуется. Никто даже ничего и не заметит. Никаких полицейских,
обходящих свой участок; соседи, расстояние до которых - толщина стенки,
могли бы с тем же успехом находиться на Луне, даже уборщица не зайдет, если
съемщик этого не хочет. Администрация заинтересуется арендатором в
одном-единственном случае - если тот не внесет арендную плату в срок.
Можете совершать преступления по своему вкусу и набивать шкафы широким
ассортиментом трупов.
Синтия зябко поежилась.
- Пошли дальше, Тедди. Надо спешить. Осмотрев остаток здания быстро, как
только могли, они вернулись в вестибюль. Вид человеческик лиц и солнечной
свет несколько успокоили Синтию, хотя они и не нашли загадочную фирму.
Остановившись на ступеньке, Рэндалл растерянно огляделся.
- Как ты думаешь, а может, мы и вправду были в другом здании? - спросил он
с сомнением в голосе.
- Ни в коем разе. Видишь этот табачный киоск? Я знаю каждое мушиное
пятнышко на его витрине.
- Тогда где же решение?
- Решением будет ленч. Пошли.
- О'кей, только я, пожалуй, перейду на жидкую диету.
Синтия кое-как заставила мужа закусить третью дозу виски тарелкой гуляша из
говяжьей тушенки. Выпив в довершение две чашки кофе, он оказался трезвым,
как стеклышко, и еще более несчастным, чем прежде.
- Син...
- Да, Тедди?
- Так что же это со мной случилось?
- Я думаю, - медленно ответила Синтия, - что мы стали жертвой
великолепного, высокопрофессионального гипноза.
- Вот и я так думаю - теперь. Или это, или у меня и вправду крыша поехала.
Так что пусть будет гипноз. Хотелось бы только знать - для чего это все?
Синтия рассеянно водила вилкой по тарелке.
- А вот я не уверена, что мне хочется знать. Знаешь, Тедди, что мне хочется
сделать?
- Что?
- Отослать мистеру Хогу эти пять сотен с запиской, что мы не можем ему
помочь и поэтому возвращаем деньги.
Рэндалл явно был поражен.
- Вернуть деньги? Силы небесные!
По лицу Синтии можно было подумать, что ее поймали на совершенно
непристойном предложении, однако она не отступала.
- Знаю, знаю. И все равно мне хотелось бы так сделать. Мы можем заработать
на хлеб разводными делами и поисками беглых должников, так что совсем не
обязательно связываться с сомнительными историями.
- Ты рассуждаешь так, словно пять сотен - это ерунда, вроде чаевых
официанту.
- Нет, я так не рассуждаю. Просто мне кажется, что не стоит рисковать шеей
- или здравым рассудком - даже ради такой суммы. Слушай, Тедди, кто-то изо
всех сил старается загнать нас в угол. Прежде всего я хочу узнать, зачем
ему это.
- Вот и я хочу узнать - зачем. Именно поэтому мне и не хочется бросать это
дело. Какого черта, я не привык, чтобы со мной играли такие шутки. Мне это
не нравится.
- Что ты скажешь мистеру Хогу?
Рэндалл поворошил рукой волосы, такие, впрочем, взъерошенные, что это не
имело особого значения.
- Не знаю. Может, ты с ним поговоришь? Наплети там чего-нибудь.
- Прекрасная мысль. Просто великолепная мысль. Я скажу, что ты сломал ногу,
но к завтрашнему дню обязательно поправишься.
- Не надо так, Синти. Я же знаю, что ты справишься.
- Хорошо. Только ты обещай мне одну вещь.
- Какую вещь?
- Во время этого расследования мы все и всегда делаем вместе.
- Так мы же всегда так.
- Я имею в виду - буквально вместе. Я не хочу терять тебя из виду ни на
секунду.
- Послушай, Син, это может оказаться неудобным.
- Обещай.
- Хорошо, хорошо. Обещаю.
- Вот так-то лучше.
Теперь Синтия немного успокоилась и выглядела почти умиротворенной.
- Не вернуться ли нам в контору?
- Ну ее к черту. Пошли лучше в кино, на тройной сеанс.
Фильмы не доставили Рэндаллу удовольствия, а ведь программа состояла из
сплошных вестернов, предмета нежной его любви. Но сейчас отважный герой
казался таким же бандитом, как и главный злодей, а таинственные всадники в
масках не вызывали приступа энтузиазма, а просто пугали. Из головы не шел
тринадцатый этаж здания "Акме", длинная стеклянная перегородка и
согнувшиеся над своим трудом мастера, маленький иссохший управляющий
"Детеридж и компании". Кой бес - неужели можно загипнотизировать человека
так, что он во все поверит и будет вспоминать такие подробности?
Синтия почти не смотрела на экран. Все ее внимание занимали окружавшие их
люди. Она поймала себя на том, что осторожно изучает их лица каждый раз,
когда в зале зажигается свет. Если даже развлекаясь, эти люди выглядят
подобным образом, на что же они похожи в несчастье? В лучшем случае на
лицах читалась героическая решимость ни на что не жаловаться, исключений
почти не было. Неудовлетворенность, зловещие следы перенесенной физической
боли, одиночество, разочарование, тупая озлобленность - всего этого было в
достатке, и очень, очень редко мелькали веселые лица. Даже Тедди, одним из
главных достоинств которого была неискоренимая жизнерадостность, выглядел
крайне кисло и, надо признать, не без причин. Интересно, а какие причины
сделали несчастными всех остальных?
Синтия вспомнила картину - она где-то ее видела - называвшуюся "Подземка".
Художник изобразил дверь вагона подземки и толпу, вываливающуюся на перрон.
Одновременно другая толпа пыталась прорваться внутрь вагона. Было видно,
что все они - и входящие и выходящие - очень спешат, но удовольствия от
этого не получают. Красота отсутствовала в картине напрочь, было ясно, что
единственная цель, двигавшая кистью художника, - едкая критика современного
образа жизни.
Синтия почувствовала большое облегчение, когда фильмы окончились и они с
Рэндаллом сменили тесноту зала на относительную свободу улицы. Рэндалл
остановил такси и дал шоферу свой адрес.
- Тедди...
- Да?
- Ты не обратил внимания, какие лица были у людей, сидевших в кино?
- Да нет, я как-то не смотрел. А что?
- Ни про одного из этих людей не скажешь, что жизнь доставляет ему
удовольствие.
- А может, она и не доставляет ему удовольствия.
- Но почему не доставляет? Слушай, ведь мы-то живем весело, правда?
- Это уж точно.
- Мы всегда жили весело. Даже когда у нас не было ни гроша, и мы только
пытались организовать свое дело - даже и тогда нам было весело. Мы ложились
в постель улыбаясь и вставали счастливыми. У нас с тобой и до сих пор так.
В чем тут дело?
Рэндалл улыбнулся, в первый раз после неудачных розысков тринадцатого
этажа, и ущипнул жену.
- А дело в том, лапа, что мне весело с тобой.
- Благодарствую. И вам того же самого по тому же месту. Знаешь, когда я
была маленькой, у меня появилась странная мысль.
- Чего ты замолчала? Колись.
- У меня самой было счастья - целый вагон. Но вот я стала подрастать и
замечать, что у мамы его нет. И у папы тоже. Мои учителя, да и почти все
окружающие взрослые - все они не были счастливыми. Вот мне и влезло в
голову, что я тоже вырасту и узнаю что-то такое, после чего никогда больше
не буду счастливой. Ты же знаешь, как принято говорить с детьми:
"Ты еще маленькая и ничего не понимаешь" или "Вот подрастешь, тогда и
поймешь". Я задавалась вопросом, что же это за секрет такой они от меня
скрывают; иногда я подслушивала за дверью и пыталась это выяснить.
- Прирожденный сыщик.
- Чушь. Но я отлично видела - в чем бы там ни состоял этот секрет, он не
дает взрослым счастья, наоборот, он делает их печальными. Вот я и стала
молиться, чтобы никогда не узнать этого секрета. - Синтия слегка пожала
плечами. - Наверное, я так его и не узнала.
- И я тоже, - хмыкнул Рэндалл. - Я профессиональный Питер Пэн. И это ничуть
не хуже, чем иметь здравый смысл.
- А ты не смейся, Тедди. - Маленькая, обтянутая перчаткой рука легла на
запястье Рэндалла. - И вот что пугает меня в истории с Хогом: я боюсь, что,
продолжая ею заниматься, мы и вправду узнаем то, что знают взрослые. И
навсегда перестанем смеяться.
Рэндалл хотел рассмеяться, но затем повернулся к жене и пристально на нее
посмотрел.
- Ты это что, серьезно? - Кончиками пальцев он слегка приподнял ее
подбородок. - Тебе все-таки нужно хоть чуть повзрослеть. А обоим нам нужен
обед - и хорошая выпивка.
После обеда, едва Синтия начала собираться с мыслями, решая, что же в самом
деле сказать мистеру Хогу, как эти нелегкие раздумья прервал входной
звонок. Подойдя к двери, она взяла трубку домофона.
- Да?
Буквально через долю секунды она повернулась к мужу и беззвучно, одними
губами проговорила:
- Это мистер Хог.
Брови Рэндалла приподнялись. Предостерегающим жестом приложив палец к
губам, он с преувеличенной осторожностью, на цыпочках двинулся к спальне.
Синтия понимающе кивнула.
- Секунду, пожалуйста. Вот так... так, вроде лучше. У нас тут что-то
аппарат барахлит. Кто это, повторите, пожалуйста. А... мистер Хог.
Заходите, мистер Хог.
Нажав на кнопку электрического замка, она открыла дверь подъезда.
Было видно, что Хог чем-то очень возбужден. Прямо с порога он начал быстро,
нервно сыпать словами:
- Хотелось бы надеяться, что вы не сочтете мое вторжение бестактным, но я
попал в такую неприятную ситуацию, что просто не мог ждать вашего
сообщения.
Сесть Синтия ему не предложила.
- К сожалению, я должна вас разочаровать. В ее приветливом голосе слышались
нотки искреннего сочувствия.
- Мистер Рэндалл еще не вернулся.
- О!
Огорченный Хог выглядел настолько жалким, что на мгновение Синтия и вправду
почувствовала к нему симпатию, однако, вспомнив, через что прошел сегодня
ее муж, она снова заледенела.
- А вы не знаете, - продолжал непрошеный гость, - когда он будет дома?
- Трудно сказать. Жена детектива, мистер Хог, быстро отвыкает смотреть на
часы и ждать мужа.
- Да, понимаю. Ну что ж, тогда, пожалуй, я не стану больше обременять вас
своим присутствием. Но мне очень нужно с ним поговорить.
- Я передам ему. А вы хотели сообщить что-нибудь конкретное? Какие-нибудь
новые данные?
- Нет. - Было видно, что Хог в нерешительности. - Пожалуй, нет... все это
выглядит исключительно глупо!
- Что выглядит глупо, мистер Хог?
- Да как вам сказать... - Хог с надеждой посмотрел ей в глаза. - Миссис
Рэндалл, а вот вы верите в одержимость?
- Одержимость?
- Одержимость человеческих душ - дьяволом.
- Знаете, я как-то об этом никогда не задумывалась.
Сейчас Синтия отвечала осторожно, тщательно подбирая слова. Интересно,
слышит ли все это Тедди? И как быстро прибежит он на крик?
Путающимися пальцами Хог делал что-то непонятное со своей рубашкой. Вот он
расстегнул верхнюю пуговицу, пахнуло чем-то едким, неприятным, затем в
руках у него оказалось что-то странное, что-то, висевшее под рубашкой на
шнурке.
Только сделав над собой большое усилие, Синтия вгляделась в непонятную вещь
и поняла, к величайшему своему облегчению, что это - просто ожерелье из
головок чеснока.
- Зачем вы это носите?
- Очень глупо, правда? - обреченно признал Хог. - Никогда бы не поверил,
что поддамся таким дурацким суевериям, но сейчас это как-то успокаивает. У
меня появилось совершенно жуткое ощущение, что за мной следят...
- Естественно. Ведь мы... то есть мистер Рэндалл следил за вами по вашей же
просьбе...
- Я не про это. Человек в зеркале...
Хог не закончил фразу.
- Человек в зеркале?
- Понимаете, когда смотришь в зеркало, отражение всегда смотрит на тебя, но
это естественно и ничуть не беспокоит. А тут - нечто совсем иное,
неприятное, словно кто-то пытается добраться до меня и только ждет удобного
случая. Вы, наверное, считаете меня сумасшедшим? - несколько неожиданно
закончил он.
Синтия слушала гостя вполуха, ее внимание привлекла рука, сжимавшая
чесночное ожерелье. Кончики пальцев Хога были испещрены дугами, петлями и
завитками точно так же, как и у любого другого человека, и никакого
коллодия на них нет, это уж точно. Неплохо бы получить отпечатки пальцев
странного клиента.
- Нет, я не считаю вас сумасшедшим. - Сейчас ее голос звучал успокаивающе,
словно при разговоре с капризным ребенком. - Только вы слишком много
тревожитесь. Расслабьтесь, успокойтесь. Вы не хотели бы что-нибудь выпить?
- Стакан воды, если это вас не затруднит.
Хоть вода, хоть виски, главное - стакан. Выйдя на кухню, Синтия взяла с
полки высокий стакан с гладкой, без каких-либо узоров поверхностью.
Аккуратно протерев стакан, она с той же аккуратностью - чтобы не замочить
стенки снаружи - налила в него воду, положила лед и отнесла гостю,
осторожно держа за донышко.
Однако замыслу ее не суждено было осуществиться. Хог стоял перед зеркалом,
судя по всему, поправляя галстук и вообще приводя себя в порядок после
возвращения на место чесночного ожерелья. Когда гость повернулся к вошедшей
в комнату хозяйке дома, оказалось, что он - намеренно или ненамеренно - уже
надел перчатки.
В надежде, что он снова их снимет, Синтия предложила Хогу присесть, но тот
вежливо отказался:
- Нет, нет, я и так отнял у вас слишком много времени.
Выпив полстакана воды, он поблагодарил ее, попрощался и удалился.
- Ушел он? - появился в двери Рэндалл.
- Да, ушел, - повернулась Синтия. - Знаешь, Тедди, делал бы ты сам свою
грязную работу. У меня от него мурашки по всему телу. Я же чуть не заорала,
хотела звать тебя на помощь.
- Спокойнее, мать, спокойнее.
- Все это очень хорошо, но только лучше бы нам никогда его не видеть.
Подойдя к окну, Синтия распахнула его настежь.
- Слишком поздно, мы уже влезли в это дело с головой. - Глаза Рэндалла
остановились на стакане. - Слушай, ты что, взяла его отпечатки?
- Ничего не вышло, наверное, он прочитал мои мысли.
- Жаль.
- Ну и что же ты намерен делать дальше.
- Есть у меня одна мысль, но надо еще подумать. А что это он такое наплел
про чертей и человека в зеркале, который за ним следит?
- Он говорил совсем не так.
- Наверное, я и есть тот самый человек. Сегодня утром я следил за ним при
помощи зеркала.
- Он говорил не буквально, а в переносном смысле. Психует он, дергается.
Синтия резко повернулась, ей почудилось сзади какое-то движение. Однако там
все было спокойно, мебель, стена - и больше ничего. Наверное, просто
отражение в зеркале.
- Вот и я начинаю дергаться, - добавила она. - А что касается чертей, то
какие мне еще черти после него самого. Знаешь, чего бы я хотела?
- Чего?
- Хорошую дозу чего-нибудь покрепче и лечь пораньше.
- Мысль здравая.
Выйдя на кухню, Рэндалл начал смешивать заказанное женой лекарство.
- А бутерброд надо?
Когда Рэндалл пришел в себя, он обнаружил, что стоит, одетый в пижаму, в
гостиной перед висящим рядом с входной дверью зеркалом. Его отражение -
нет, какое там отражение, изображение в зеркале было вполне пристойно
облачено в несколько консервативного вида костюм, приличествующий
серьезному деловому человеку - изображение обратилось к нему.
- Эдвард Рэндалл.
- А?
- Эдвард Рэндалл, вас вызывают. Вот, возьмитесь за мою руку. Пододвиньте
стул, тогда пролезть будет совсем легко, сами увидите.
Почему-то такой способ действий показался вполне естественным, более того -
единственно возможным. Рэндалл поставил перед собой стул, взял предложенную
ему руку и пролез сквозь зеркало. На другой стороне под зеркалом оказалась
раковина, с ее помощью Рэндалл легко опустился на пол. Он и его спутник
находились в маленькой, выложенной белым кафелем туалетной комнате - такие
часто встречаются в конторах.
- Быстрее, - поторопил его спутник. - Все остальные уже собрались.
- Кто вы такой?
- Моя фамилия Фиппс, - слегка поклонился Рэндаллу его компаньон.- Сюда,
пожалуйста.
Открыв дверь туалета, он несильно подтолкнул Рэндалла. Зал, в котором они
оказались, явно предназначался для заседаний совета некой фирмы. В
настоящий момент как раз и происходило одно из таких заседаний - за длинным
столом сидело около дюжины людей. Все эти люди смотрели на Рэндалла.
- Але гоп, мистер Рэндалл!
Еще один толчок - на этот-раз не такой уж нежный - и он сидит в самом
центре полированного стола. Сквозь тонкую ткань пижамы явственно ощущался
холодок гладкой, жесткой столешницы.
Не в силах совладать с охватившим его ознобом, Рэндалл покрепче закутался в
пижамную куртку,
- Кончайте эти штучки, - сказал он. - Дайте мне слезть отсюда.
Попытавшись встать, он сразу убедился, что не способен даже на такое
несложное действие.
Сзади кто-то невидимый коротко хохотнул.
- Не слишком-то он упитан, - сказал кто-то издевательским голосом.
- Для данного дала это неважно, - ответил другой голос.
Рэндалл начал узнавать ситуацию. Без штанов на Мичиганском бульваре - так,
кажется, это было в последний раз. А сколько раз он попадал в детство, в
школу, и не только в раздетом виде, но еще и с неприготовленными уроками. А
для полного комплекта - безнадежно опаздывал к началу занятий. Ну что ж,
тогда понятно, что надо делать - закрыть глаза, натянуть на себя одеяло, а
потом проснуться в уюте и безопасности собственной постели.
Он закрыл глаза.
- Прятаться бессмысленно, мистер Рэндалл. Все равно мы вас видим, так что
напрасная трата времени.
Рэндалл открыл глаза.
- Что вы тут придумали? - спросил он с яростью в голосе. - Где я? Зачем вы
меня сюда притащили? Что тут происходит?
Заседание возглавлял сидевший напротив Рэндалла человек весьма внушительной
внешности. Его высокий - не меньше ста восьмидесяти сантиметров - рост
дополнялся широкими плечами и крепким телосложением. Толстый слой жира
обильно облегал этот огромный костяк. Однако кисти рук его были тонкими,
изящными и великолепно ухоженными, а черты лица, и так не очень крупные,
казались еще миниатюрнее в обрамлении жирных щек и многочисленных складок
на шее. Маленькие глазки весело щурились, рот непрестанно складывался в
улыбку. Кроме того он обладал забавной привычкой выпячивать плотно
сложенные губы.
- Не все сразу, не все сразу, мистер Рэндалл, - весело ответил
председательствующий. - На один вопрос могу ответить - это тринадцатый этаж
здания "Акме", да вы же помните.
Он слегка хохотнул, словно при понятной им обоим шутке"
- Что здесь происходит? Здесь происходит собрание фирмы "Детеридж и
компаниям, а я ваш, сэр, покорный слуга, - тут он сумел, оставаясь сидеть и
несмотря на огромное свое брюхо, изобразить нечто вроде поклона, -
возглавляет совет и носит имя Р.Джефферсон Стоулз.
- Но...
- Пожалуйста, мистер Рэндалл. Сперва я должен представить вам всех
присутствующих. Направо от меня мистер Таунсенд.
- Рад познакомиться, мистер Рзндалл.
- Рад познакомиться, - автоматически ответил Рэндалл. - Послушайте, все это
заходит слишком...
- Затем мистер Грэвзбай, мистер Уэллс, мистер Йокам, мистер Принтам, мистер
Джоунс. С мистером Фиппсом вы уже знакомы, он наш секретарь. Далее сидят
мистер Райфснайдер и мистер Снайдер - они не состоят в родстве. Последние -
мистер Паркер и мистер Круз. Должен с сожалением сообщить вам, что мистер
Потифар не смог сегодня явиться на собрание, однако кворум у нас уже есть.
Рэндалл еще раз попробовал встать, однако крышка стола оказалась прямо-таки
невероятно скользкой.
- А мне пофиг, - с ненавистью сказал он, - кворум у вас тут иди бандитская
разборка. Отпустите меня.
- Ну, ну, мистер Рэндалл. Неужели вы не хотите получить ответы на свои
вопросы?
- Не настолько. Да какого черта, дайте мне...
- Однако на эти вопросы необходимо ответить. Совершенно необходимо. Это -
деловое совещание, а обсуждаемой деловой проблемой являетесь именно вы.
- Я?
- Да, вы. Вы представляете собой, как бы это выразиться, не очень
значительный раздел повестки дня, однако и по этому разделу нужна полная
ясность. Нам не нравится ваша деятельность, мистер Рзндалл. Вы должны ее
прекратить.
Прежде чем Рэндалл успел ответить, Стоулз остановил его жестом руки.
- Не нужно никакой поспешности, мистер Рэндалл. Выслушайте меня. Я совсем
не имел в виду всю вашу деятельность. Нам совершенно безразлично, сколько
блондинок вы подсунете в гостиничные номера для дальнейшего использования в
качестве послушных свидетельниц на бракоразводных процессах. В равной
степени нас не интересует, ко скольким телефонным линиям вы подключитесь и
сколько писем вскроете. Нас занимает одна-единственная часть вашей
деятельности, Я имею в виду мистера Хога.
Последнее слово прозвучало, как плевок. Все присутствующие как-то неловко
зашевелились, Рэндалл почувствовал это совершенно отчетливо.
- Так что насчет мистера Хога? - спросил он вызывающе.
Шевеление повторилось. Стоулз больше не улыбался и даже не изображал
улыбку.
- Давайте, - сказал он, - начиная с этого момента употреблять термин "ваш
клиент". Все очень просто, мистер Рэндалл. У нас имеются свои планы в
отношении мистера... в отношении вашего клиента. Вы должны прекратить
всякие с ним отношения - забыть о нем, никогда с ним не встречаться.
Сейчас взгляд Стоулза стал тяжелым, но Рэндалл не дрогнул и не отвел глаз.
- В жизни своей не динамил клиентов и впредь не собираюсь. Да я скорее в
аду вас увижу.
- Готов согласиться, - выпятил губы Стоулз,- что не исключена и такая
возможность, однако вряд ли вам или мне хочется рассматривать ее иначе, чем
излишне живописную метафору. Попробуем быть разумными. Ведь вы, насколько
мне известно, разумный человек, а я и мои собратья - тоже существа
разумные. Поэтому я не стану пытаться вас уговорить, подкупить или
принудить, я просто расскажу вам некую историю, из которой вы сами все
поймете.
- Я не хочу слушать никаких историй. Я ухожу.
- Уходите? Сильно сомневаюсь. И вы будете слушать!
Стоулз ткнул пальцем в сторону Рэндалла. Рэндалл попробовал что-нибудь
ответить, однако оказалось, что теперь он не может даже этого.
"Это, - подумал сыщик, - самый дурацкий из моих бесштанных снов. Ведь знал
же, что не надо наедаться перед сном"
- Вначале, -провозгласил Стоулз, - была Птица. Неожиданно он закрыл лицо
ладонями; все остальные присутствующие сделали то же самое.
Птица. Рэндалла посетило неожиданное видение, он увидел, что скрывается за
таким простым словом, когда его произносит этот отвратительный толстяк - не
мягкий пушистый цыпленок, а хищная птица, мощная и прожорливая...
немигающие глаза, тускловато-серые, как снятое молоко, и пристальные...
налитые кровью сережки... но особенно отчетливо он увидел лапы, огромные
птичьи лапы, костлявые, когтистые, покрытые желтыми чешуйками и какой-то
отвратительной грязью. Ужасные и непристойные...
Стоулз убрал ладони от лица.
- Птица была одинока. Ее огромные крылья мерно взбивали бескрайние глубины
пространства, где не на чем было остановить взгляд. Но в Ее глубинах была
Сила и Сила была Жизнью. Она посмотрела на север, где не было севера, и Она
посмотрела на юг, где не было юга, Она посмотрела на восток и запад, вверх
и вниз. А затем из ничего и из Своей Воли Она свила гнездо.
Гнездо было широким, глубоким и крепким. В это гнездо Она положила сто яиц.
Она сидела в гнезде, высиживая яйца и размышляя, десять тысяч лет. Когда
время приспело, она покинула гнездо и повесила вокруг него светильники,
дабы птенцы могли видеть. Она смотрела, и Она ждала.
Из каждого яйца вылупились по сто Сынов Птицы - общим телом в десять тысяч.
Но столь широким и столь глубоким было это гнездо, что места хватило всем и
с избытком - каждому по царству и каждый был царь - царь надо всеми
существами, которые ползают и плавают, летают и бегают на четырех ногах,
над существами, родившимися в щелях и закоулках гнезда, рожденными из тепла
и ожидания.
Мудра и жестока была Птица, мудры и жестоки были Сыны Птицы. Два раза по
десять тысяч
...Поділитися у соцмережах
