Жанр: Электронное издание
tert1
...освященной земле и, значит, в какой-то степени защищен от
воздействия мира материального на мир духовный. Кавагучи задумался.
- Давайте поговорим с пожарными, - согласился он. - Если они решат,
что дух мог выжить, мы отправим команду чар-и-спасения вниз, в
библиотеку, и посмотрим, что можно сделать. Его показания были бы нам
сейчас очень кстати.
- Показания бесплотного существа, не подкрепленные материальными
документами, не имеют силы в суде, - напомнила Джуди.
- Благодарю за замечание, мисс Адлер. Я отдаю себе в этом отчет, -
сказал легат. В его голосе не прозвучало досады. Я понял, что Джуди
просто хотела доказать ему свою компетентность.
- Меня волнует не столько расследование вашего друга, - продолжал
Кавагучи, - сколько выяснение обстоятельств нынешней трагедии. Для этого
показаний духа вполне достаточно.
- Конечно, вы правы, - согласилась Джуди. Одна из многих
замечательных черт ее характера в том, что, когда ей приходится уступать
чьему-либо мнению (что вообще-то случается не часто), она признает
правоту противника спокойно и без колебаний. А ведь многие продолжают
спорить еще долго после того, как проиграли.
Кавагучи ушел посовещаться с пожарными. Я повернулся к брату Вагану:
- Святой отец, я не могу выразить словами свое огорчение. Я и не
подозревал, что кто-либо способен на такое безумие, как нападение на
монастырь.
- Я тоже, - ответил аббат. - Не вините себя, сын мой. На этой свалке
вы обнаружили великое зло, я понял это сразу, как только вы рассказали
мне о ней. Теперь все подозрения подтверждаются куда более ужасным
образом, чем можно себе представить. Но горе не причина, чтобы сидеть
сложа руки. Напротив, оно обязывает нас продолжать расследование с еще
большим упорством, чтобы раскопать всю грязь.
Это была горькая правда. Я ничего не сказал в ответ, лишь опустил
голову. К моему облегчению, вернулся Кавагучи. Я проводил взглядом двоих
мужчин в красной форме, устремившихся в развалины. Заметив, куда я
смотрю, Кавагучи кивнул:
- Они попытаются, инспектор. Разумеется, они не могут ничего обещать.
- Понимаю. - Я не слишком-то и надеялся. Помолчав, я спросил: - Вы
вызвали меня сюда для того, чтобы снять показания, или я могу чем-нибудь
вам помочь?
- Боюсь, что ради первого, если только в вашем ковре не скрыты
какие-нибудь невероятные возможности. - Не подмигнул ли мне легат? Я не
уверен. Если у него существовало чувство юмора, то оно было суше, чем
Энджел-Сити в разгар засухи.
- Ну, если так, - сказал я, - разрешите поинтересоваться, что вам
все-таки удалось обнаружить? Чем больше я узнаю фактов о начале пожара,
тем лучше смогу сопоставить их с деятельностью предприятий, пользующихся
Девонширской свалкой. Во всяком случае, мне это поможет выяснить, чьи
заклинания причиняют вред окружающей среде, а вам - кто устроил этот
пожар. - Мне уже доводилось работать с констеблями. Они всегда скупы на
информацию, даже если ты горишь желанием помочь следствию. Похоже,
Кавагучи испытывал мучительную внутреннюю борьбу. При любых других
обстоятельствах его замешательство показалось бы смешным.
- Что ж, разумное предложение, - сказал он наконец. - Пойдемте со
мной. Вы можете сопровождать нас, если хотите, мисс Адлер.
- Как это великодушно с вашей стороны, - произнесла Джуди.
Я знал, что она пойдет с нами в любом случае, независимо от желания
Кавагучи, и начнет бушевать, как демон, вырвавшийся из пентаграммы, если
ей этого не позволят. Прозвучавшая в голосе Джуди ирония сгустилась до
сарказма. Легат не мог этого не заметить, но ничем не выдал себя.
Интересно, не изобрели ли полицейские маги Энджел-Сити амулет против
сарказма? Я бы с радостью его приобрел, Все глупости вылетели у меня из
головы, когда легат привел нас с Джуди на свой командный пункт (брат
Ваган пошел следом, не получив, как я заметил, никакого официального
приглашения). Эксперт-пожарник уже был там, беседуя с тощей белокурой
девицей в форме полицейского констебля. Рядом с ней стоял такой мощный
детектор заклинаний, что мой по сравнению с ним казался детской
игрушкой. Я уставился на прибор с откровенной завистью. Как только
Кавагучи представил меня даме - главному чудотехнику Борнхольм - я
спросил:
- Сколько же в этой штуковине мегагейст? Должно быть, она заметила
мою зависть, потому что улыбнулась (сразу показавшись моложе и
интереснее) и ответила:
- Четыре активных и восемьдесят коррелятивных.
- Ух ты! - не удержался я, а Джуди тихонько присвистнула.
Я с грустью подумал: "Когда же АЗОС приобретет портативный детектор
такой мощности?" Наверное, только в с следующем тысячелетии, ибо как раз
тысячелетие нужно для того, чтобы у АЗОС появилось нормальное
современное оборудование.
- Ну, что здесь у нас? - спросил Кавагучи. Борнхольм была хорошим
констеблем: сперва она посмотрела на легата. Когда он кивнул, чудотехник
заговорила:
- Даже с этим детектором будет очень нелегко. Остаточная магия быстро
исчезает с освященной земли. - Она повернулась к брату Вагану. - Аббат
устроил здесь все самым наилучшим образом - это делает честь ему и его
братьям, но весьма затрудняет следствие.
- Ну ладно, я и не ожидал, что вы преподнесете мне готовое дело,
запечатанное папской печатью, - усмехнулся легат. - Хотя не сожалел бы,
если б так случилось. Расскажите, что вам удалось узнать?
- По поводу ваших подозрений относительно поджога, - сказала
Борнхольм, - можно с уверенностью сказать, что найдены отчетливые следы
саламандры. Следы взрывчатки выглядят иначе.
- Ого! - воскликнул Кавагучи. - А нет ли у этой саламандры
каких-нибудь особенностей, по которым можно проследить ее передвижение в
Иной Реальности?
С помощью разных обрядов удается вызывать различные виды саламандр.
Если тварь, устроившая пожар, необычная, можно многое узнать о ее
хозяевах.
Но чудотехник покачала головой:
- Самая обыкновенная саламандра. Такими пользуются тысячи туристов,
чтобы разжечь костер в лесу. Конечно, они добавляют изгоняющее
заклинание, чего в данном случае сделано не было. Саламандру не изгнали,
а наоборот, подтолкнули к более решительным действиям. Это как
взрывчатка - самая элементарная магия.
- Вот чертова пакость, - выругался Кавагучи, хоть и был не совсем
прав, поскольку саламандры - создания нравственно нейтральные. Но тем не
менее он прекрасно выразил общее мнение.
Борнхольм, поколебавшись, продолжила:
- При беглом осмотре мне показалось, что там есть что-то еще. Но я
хотела сначала найти явные следы поджога, и к тому времени, как я
взялась за поиски этого "чего-то", оно исчезло. Освященная земля, говорю
же. Я заслуживаю наказания - ведь все зависело от моего выбора.
- Что ж, выбирать - ваше право, - вздохнул Кавагучи. - Вы поступили
так, как сочли нужным. Полагаю, вы велели детекторным духам не только
проанализировать данные, но и запомнить их. Дальнейшие выводы мы сделаем
позже.
- Конечно, - ответила Борнхольм таким тоном, словно хотела сказать:
"Вы что, за идиотку меня принимаете?" И я нисколько не осуждал ее. - Вся
беда в том, - добавила она, - что нельзя сделать выводы из
несуществующих фактов. - Понятно. - Кавагучи ударил кулаком по ладони.
Его я тоже не осуждал. Пусть этот детектор - самый лучший прибор всех
времен и народов и внутри него живут целые орды самых искушенных
микробесов, но все же чудотехник права: нельзя проанализировать то, чего
нет.
Вдруг из дымной мглы послышался крик:
- Легат! Легат!
Кавагучи обернулся. Остальные - тоже. Один из духоспасателей выбрался
из разрушенной библиотеки и, стуча сапогами, бросился к нам. Закопченный
и потный, он казался до смерти измученным, но глаза его победно сияли.
- Мы установили связь с библиотечным духом, легат!
- Хорошая новость! - воскликнул Кавагучи. - Первая хорошая новость за
сегодняшнюю ночь. И в каком же состоянии дух?
- Я как раз хотел об этом доложить, легат. - Хрупкая надежда,
зародившаяся было у меня, вновь растаяла. - Дух здесь, он проявился
достаточно ясно, и мы могли бы перемещать его, но он в плохом состоянии,
в очень плохом. Судя по всему, тот, кто устроил пожар, преследовал
несчастное создание и по Ту Сторону.
- Несчастный Эразм. - В голосе брата Вагана прозвучало неподдельное
сочувствие.
- Эразм? Оя!.. - сказал духоспасатель. - Но я не думаю, что он
погибнет, хотя ему сейчас несладко. Трудно представить, какие муки
бывают по Ту Сторону, но... скажите, а он всегда появлялся в треснутых
очках?
- Нет. - И брат Ваган заплакал, словно треснувшие очки Эразма стали
последней каплей в череде несчастий, обрушившихся на монастырь святого
Фомы. Я вспомнил суетливого дотошного духа и его маленькие аккуратные
очечки. Разве можно разбить стекло, которое не существует? Наверное,
какой-то способ есть, но я не силен в подобных тонкостях.
- Мы можем обследовать вашего духа при помощи детектора заклинаний, -
сказала чудотехник Борнхольм. - Если мы определим, что с ним сделали, то
узнаем, кто разрушил монастырь.
- А не лучше ли просто поговорить с ним? - нетерпеливо произнес
Кавагучи. Он явно хотел немедленно приступить к допросу бедного
израненного Эразма.
Но духоспасатель покачал головой.
- Его сейчас нельзя обследовать детектором. Воздействие на духа
магическими приборами, любое вмешательство магии до того, как он
соберется с силами, непременно убьет вашего... э-э... Эразма, и мне
придется внести это в протокол. То же относится и к допросу. Будь он
существом материальным, над ним в пору было бы совершать последние
обряды. Но поскольку он нематериален, у него больше шансов
выкарабкаться, чем у вас или у меня. И все же должен предупредить вас:
вы потеряете духа, если станете обследовать или допрашивать его.
- Я буду молиться за Эразма так же, как за моих братьев, пострадавших
от пожара, - тихо сказал настоятель. - И за спасение душ тех братьев,
которые расстались с жизнью. - Он говорил медленно и с достоинством,
соответствующим его сану, отчасти по привычке, но больше из-за того, что
пытался сдержать рыдания.
Джуди шагнула к брату Вагану и положила руку ему на плечо. Он слегка
вздрогнул; я заметил, как непривычно для него женское прикосновение. Но
настоятель понял, что она хотела успокоить его. И расслабился -
насколько это возможно, когда теряешь так много.
Я пожалел, что не догадался сделать это раньше Джуди. Пожалуй, моя
беда в том, что я слишком много размышляю. Вот Джуди почувпвовала, что
должна что-то сделать, я сделала. Конечно, я не хочу сказать, что она не
умеет думать. Бог мой, вовсе нет! Но как это прекрасно - быть в ладу с
Этой Стороной и Той Стороной себя самого, если можно так выразиться.
Я повернулся к легату Кавагучи:
- Мы еще нужны вам, сэр? Он покачал головой:
- Нет, инспектор Фишер, можете идти. Спасибо за помощь. Надеюсь, ради
взаимной пользы мы будем сообщать друг другу все новости. - Я тоже на
это надеялся. Канагучи немного смягчился - возможно, под формой
констебля и впрямь скрывалось нечто человеческое. - Рад был
познакомиться с вашей невестой, инспектор. Жаль, что пришлось вытащить
вас из дому в столь неурочный час, мисс Адлер, особенно по такому
печальному и подозрительному случаю.
- Я сама попросила Дэвида взять меня с собой, - ответила Джуди. - И
вы правы - дело подозрительное. Если я смогу хоть чем-то помочь вам в
поисках виновных - дайте мне знать. Я, конечно, не маг, по я эксперт по
применению магии.
- Я буду иметь это в виду, - сказал Кавагучи таким тоном, будто его
слова действительно не были элементарным проявлением вежливости.
Мы с Джуди нырнули под ленту, которую констебли натянули вокруг
монастыря святого Фомы, и побрели к моему ковру. Солнечные лучи чуть
окрасили небо над холмами, восток порозовел. Я спросил, который час, и
мой хронометр ответил, что около шести. Мое же тело утверждало, что уже
очень, очень поздно.
Пристегнув ремни безопасности, мы полетели к магистрали. За несколько
минут до поворота Джуди заметила:
- А я и не знала, что я твоя невеста.
- Что-что? - растерянно переспросил я.
- Ты ведь так представил меня легату Кавагучи.
- Ах, да. - Тогда это показалось мне самым простым способом объяснить
легату, что незамужняя женщина делала у меня дома в два часа ночи. Я
подумал еще немного и спросил: - Ну а ты хотела бы этого?
- Чего? - в свою очередь смутилась Джуди.
- Стать моей невестой.
- Ну конечно! - И ее улыбка засияла ярче, чем солнце, озарившее в
этот миг небосвод. Нетрадиционный способ делать предложение, но ведь я
не предполагал, что сделаю его. Я и в самом деле собирался подумать об
этом... когда-нибудь. В конце концов, этот момент не менее подходящий,
чем любой другой.
Мы летели по шоссе святого Иакова до самого дома и держались за руки.
И как же приятно после ночного мрака тепло утреннего солнца!
Глава 3
Когда в понедельник утром я отправился на работу, на стоянке меня
ждала засада. Нет, не то, о чем вы подумали. Просто парень, стоявший у
входа в мои дом, громко крикнул:
- Это вы инспектор АЗОС Дэвид Фишер? Когда я ответил, что так оно и
есть, он подбежал ко мне, сунул прямо в лицо стеклянный шар и сказал:
- Джо Форбс из "Новостей" Первой эфирной станции Энджел-Сити. Хочу
задать вам несколько вопросов о трагедии в монастыре святого Фомы в ночь
с пятницы на субботу.
- Валяйте, - сказал я, с любопытством разглядывая шар. У бесенка,
сидевшего в нем, были невероятно большие уши, маленькие печальные глазки
и пасть, занимавшая чуть ли не всю его физиономию. Мне еще никогда не
доводилось видеть эфирного беса.
Форбс поднес шар к губам.
- Как вы попали в монастырь святого Фомы и почему вас вызвали на
пожар?
- Я использовал кое-какие записи монастырской библиотеки в текущем
расследовании АЗОС, и полиция пыталась выяснить, нет ли какой-нибудь
связи между этим расследованием и пожаром, - правдиво, но довольно
туманно ответил я.
Одновременно я наблюдал за маленьким бесенком в шаре. Его уши
подрагивали при каждом моем слове. Огромный рот, пародия на
человеческий, шевелился. Я не умею читать по губам, но и так было видно,
что бес, как эхо, повторяет все, что я говорю, отставая на полсекунды.
Он передавал мои слова на Первую эфирную станцию своему клону, который в
свою очередь ретранслирует их главному передающему бесу. А потом мои
слова услышат клоны главного передающего, сидящие в приемниках людей,
или Подслушник, который повторит их главному бесу в более подходящее для
работников станции время.
Джо Форбс придвинул шар к себе.
- Инспектор Фишер, вы можете подтвердить, что после пожара остался в
живых нематериальный свидетель, имеющий важные сведения об этом деле?
Накануне я говорил с Кавагучи. По его словам, библиотечный дух должен
прийти в себя, его состояние улучшается, но некоторое время он не сможет
отвечать на вопросы. Честно говоря, у Эразма, как и у всех духов, нет
вообще никакого состояния, но вы поняли, что я имею в виду.
Я хотел сказать об этом Форбсу, но передумал, так как не знал,
сколько людей слушают эфирнетные новости. Вполне возможно, это услышат и
поджигатели монастыря. А если они, ублюдки, начеку, вправе ли я сообщать
им, что с Эразмом они оплошали? Они снова попытаются убить его, и что,
если на сей раз с большим успехом?
Эти мысли за долю секунды пронеслись в моем мозгу. Я сделал глубокий
вдох и выдох.
- Считаю, что с подобными вопросами вы должны обратиться к
полицейским. Им известно намного больше, чем мне.
Форбс выглядел несчастным. Очевидно, до него дошло, что ему не
удастся выудить из меня волнующих откровений. Он задал несколько
отвлекающих вопросов и вновь попытался выяснить что-нибудь существенное:
- Какие записи монастыря потребовались вам для расследования?
Видимо, Джо надеялся, что я не замечу подвоха и выболтаю все тайны.
Но я не оправдал его надежд.
- Расследование еще не закончено, и я воздержусь от комментариев по
этому поводу.
Что меня в нем бесило больше всего - так это его лень. Будь он
порасторопнее, мог бы сходить в Дом Уголовного и Магического Суда и
просмотреть пергаменты, подготовленные мной для получения ордера на
обыск. Так ведь нет, ему хотелось, чтобы я сделал за него его работу.
Ну а у меня и своей хватает. Я решил закругляться.
- Прошу прощения, мистер Форбс, но мне действительно пора идти.
- Спасибо, инспектор Дэвид Фишер из Агентства Защиты Окружающей
Среды.
Форбс раскудахтался так, будто ему сообщили нечто стоящее. Я пожалел
бедного бесенка, сидевшего с весьма несчастным видом. Я бы тоже,
наверное, не выглядел счастливым, доведись мне постоянно слушать и
передавать в эфир все то, что несет Форбс.
Я надеялся отправиться на Девонширскую свалку и всерьез взяться за
изучение ее окрестностей, но совершенно забыл о том, что неделя
начинается с понедельника.
Утро понедельника - это строго соблюдаемый Беатрисий Картрайт ритуал,
пусть не столь древний, как месса или субботнее богослужение, но столь
же почитаемый, - общее совещание коллектива.
В понедельник утром весь наш отдел обязан два, а то и два с половиной
часа сидеть, выслушивая, чем занимаются все и вся. В девяноста девяти
случаях из ста то, о чем докладывают другие, мягко говоря, не имеет
никакого отношения к тому, чем занимаетесь вы сами. Вы провели бы это
время с гораздо большей пользой, делая что-нибудь важное, чего не
сделаешь, сидя на совещании (слава Богу, что у нас всего лишь агентство,
а не Департамент в округе Сан-Колумб, о котором у нас кое-кто мечтает,
тогда мы совещались бы не один раз в неделю, а два).
Должен признаться, что абстрактно я готов порадоваться за Филлис
Камински, которая тесно сотрудничает с полицией, чтобы суккубам было не
так вольготно на улицах Энджел-Сити. Такие пороки необходимо изживать.
Но хотя Филлис своим докладом и заслужила благосклонность Би, мне
совершенно ни к чему знать все волнующие подробности.
Мне также нет нужды выслушивать доклад о распылении чеснока с
воздуха, которым занимался Хосе Франко с садоводами из КУЭС, пытающимися
замедлить размножение мелких растительных вампиров. Эти твари опустошают
местные цитрусовые плантации уже пять лет, с тех пор как попали к нам с
грузом некачественно заговоренных лимонов из Греции. Не то чтобы я был
против, мне тоже не хочется платить по три кроны за апельсин. Но все
равно средиземноморские вампиры (средвампы) не самое главное, что меня
сейчас беспокоит.
К слову сказать, наши ребята выглядели (мягко говоря) более
заинтересованными, чем обычно, когда я рассказывал о Девонширской
свалке, хотя она тоже не имела никакого отношения к их работе. Но Би
нравятся совещания, и поэтому мы собираемся каждый понедельник.
Наконец нас отпустили. Я чувствовал себя так, словно вырвался из
чистилища (это, разумеется, не иудейская концепция, но все равно мне
нравится). Я вышел вместе с нашим художником.
- Теперь я наконец узнал, что делаю, - сказал я, догоняя его. Мартин
засмеялся и кивнул - его эти собрания радовали не больше, чем меня.
Разделавшись с одним важным делом на сегодня, я вернулся к своему
столу, чтобы проверить, нельзя ли сделать еще одно. Я надеялся, что
чудотехнику удастся побольше узнать о магии, с помощью которой подожгли
монастырь святого Фомы. Это могло подсказать мне, на какие составляющие
токсичных заклинаний следует обратить внимание в первую очередь, а
следовательно, какой консорциум подозревать. Но если бы магия исполняла
все желания, жизнь была бы слишком простой.
Я начертил новую таблицу - расширенную версию той, что составил на
кухонном столе. Но теперь я учел не только консорциумы и сферы их
деятельности, но также специфические виды отходов. Вместо того чтобы
делать таблицу трехмерной, я вставил в нее стройный ряд примечаний,
обведенных разноцветными рамочками (чтобы мне уж наверняка хватило
разноцветных чернил, я позаимствовал их у Мартина).
И вот, как только я приготовился к более серьезному этапу работы,
завизжал телефон. Я не сказал вслух того, что подумал. Это, конечно, не
заставило бы телефон заткнуться. Пришлось поднять трубку.
- Дэвид Фишер, Агентство Защиты Окружающей Среды.
- Доброе утро, Дэйв, это Тони Судакис.
- Привет, Тони. Как поживаете? - Половина моего раздражения
улетучилась: звонок имел непосредственное отношение к делу, которым я
занимаюсь. - Что-нибудь случилось?
- Я услышал о пожаре в монастыре святого Фомы. Какой ужас! Там такие
славные люди. Нам нужно больше таких людей.
- Истинная правда. Но теперь их стало меньше. Кажется, на одиннадцать
человек.
- Да, знаю. - Последовала пауза. Я уже начал привыкать к тому, что
все, с кем я разговариваю по делу о свалке, мнутся и впадают в глубокую
задумчивость. Однако из этого не следует, что я полюбил телефонное
молчание. Наконец Тони все обдумал: - Я просто хочу, чтобы вы знали:
Девонширский Консорциум Землепользования не имеет к пожару никакого
отношения.
Я прожевал эту новость и обнаружил, что меня не слишком волнует ее
вкус.
- Тони, вы имеете право говорить о самом себе, но как вы можете быть
уверенным в невиновности целого консорциума? - вежливо поинтересовался
я.
О, конечно, он мог утверждать что угодно, но как он надеялся
заставить поверить в это меня?
Однако Судакис нашел способ удивить меня. - Руководство консорциума
пообещало добавить двадцать пять тысяч крон к вознаграждению,
объявленному полицией за поимку поджигателя.
- Интересно, - протянул я, нисколько не кривя душой. Определить, что
означает этот шаг, не легко. Самое очевидное напрашивается само собой:
руководство консорциума ни при чем. Но можно предположить и другое:
кто-то там все же виновен и встал на этот весьма рискованный путь, чтобы
замести следы. За неимением иных сведений мне оставалось просто взять
себе на заметку и продолжать заниматься своим делом.
Теперь настала очередь Судакиса наслаждаться моим молчанием. Чтобы
заполнить паузу, он сказал:
- Вы ни во что не верите, Дэйв?
- Почему же, я верю в Бога, - ответил я.
- Наверное, легко жить, если честно и преданно служишь Господу
всеведущему и всемогущему, - заметил Судакис. - Но я позвонил вам не для
того, чтобы вести теологические беседы. Я не возражал бы, если мы
когда-нибудь побеседуем за кружкой пива, но не сейчас. Я сказал то, что
должен был сказать, а теперь мне пора возвращаться к своим крокодилам.
Это выражение прозвучало в устах Судакиса буквально: в его болоте
водились твари и похуже крокодилов. Мы распрощались, и я, положив
трубку, тупо уставился на телефон.
Возможно, Судакис так никогда и не примирится ни с христианством, ни
с монотеизмом вообще. Последнее его высказывание заставило меня
задуматься. Что ж. Конфедерация - свободная страна. Он волен верить во
что пожелает, только бы не поджигал монастыри, дабы утвердить свою точку
зрения.
- Интересно, - прошептал я снова, ни к кому не обращаясь, и вернулся
к собственному болоту.
Я решил сначала разобраться с отходами мелких предприятий, а уж потом
взяться за крупные светомагические заводы и аэрокосмические консорциумы.
Я надеялся, что если кто-либо отправляет на свалку нечто совсем уж
незаконное, то эго бросится в глаза, кок мулла в Коллегии Кардиналов. Я
был потрясен, увидев, сколько всякой дряни выбрасывают некоторые из этих
"мелких хулиганов". Вот, например, один из них - "Шипучий джинн". Да
поможет мне Бог, он пользовался такими вещами, которых я не ожидал
обнаружить даже в "Кобольдовых разработках Локи"! Взять хотя бы те
Соломоновы печати, которые он выбрасывал на свалку. Только подумайте о
магическом давлении, которое нужно для того, чтобы деформировать такие
штучки, и о том, каково его воздействие на окружающую среду. Вам сразу
станет ясно, почему я обвел название этого предприятия красными
чернилами.
У "Шоколадной ласки" тоже водилось много всякой пакости, такой, какую
агенты АЗОС не увидят в большей части Конфедерации и раз за тысячу лет -
в основном ацтекская продукция. Меня чуть не вывернуло наизнанку, когда
я увидел один из пунктов, аккуратно выписанных в складской ведомости, -
суррогат содранной человеческой кожи.
Кажется, я уже говорил, что в наши дни человеческое жертвоприношение
строго запрещено даже в Ацтекской Империи. Но некогда оно составляло
суть культа ацтеков. Ему посвящался двадцатидневный месяц древнего
календаря ацтеков - Тлакснпеуалицтли (ну-ка, повторите это быстро три
раза), что означает "свежевание людей", и почти все эти дни проводились
праздничные шествия и пляски жрецов, облаченных в кожу несчастных,
принесенных в жертву. Очевидно, магия смерти - одна из сильнейших в
мире. Однако современная технология устранила былую потребность в
естественном материале. Правильное применение закона подобия позволяет
ацтекам добиваться того же эффекта менее кровавыми способами. Но так или
иначе, человеческая кожа - слишком зловещий пункт для обычной складской
ведомости.
Ходят слухи, что некоторые суррогаты человеческой кожи произведены не
по закону подобия, а по закону контагиона. Да, боюсь, это означает
именно то, о чем вы подумали: суррогатный материал приобретает свои
качества при соприкосновени
...Закладка в соц.сетях
