Жанр: Электронное издание
t_yal
... понимаю. Стюарт, объясни
мне в двух словах, что это значит?
Подняв голову, он заметил, что она испугалась. Она не понимала, о чем
он говорит, но у нее всегда была изумительная интуиция. Почти
телепатическая.
- Кеохула продана, и за хорошую цену. Теперь "Минералам" невыгодно
иметь отделение на Ганимеде. Вот оно и закрывается, сразу же.
Мэриан в ужасе поднесла руки ко рту.
- И это значит... значит...
- Это значит, что им больше не нужны ни Ганимедское отделение, ни его
управляющий.
- Но тебя не переведут на старую работу! - воскликнула она. - Это
было бы слишком жестоко! Тебя не могут понизить в должности, Стюарт, после
того как на твою прибавку мы завели еще одного ребенка! Должно найтись
другое отделение, должно быть...
- Ничего нет, - еле выговорил он - язык его не слушался. - Они
сворачивают работу на всех спутниках Юпитера. Не я один... Картрайт с
Европы, Мак-Кензи с Ио - они повыше меня. "Минералы" делают ставку на
Уран, Нептун и Плутон и плюют на всех остальных.
- А те планеты? Для них нужны управляющие отделениями?
Рейли беспомощно вздохнул.
- Там они уже есть. И заместители управляющих тоже. Опытные люди,
которые работают много лет и хорошо знают свою работу. Я знаю, детка, что
ты хочешь спросить: я говорил насчет перехода в Химическую корпорацию
Юпитера. Ничего не выходит, у них уже есть Ганимедское отделение и
человек, который вполне справляется с работой. Я весь день мотался с
одного места на другое и договорился, что завтра возвращаюсь на свою
старую службу в "Перевозку руды".
- На старый оклад? - прошептала она. - На семь тысяч территов?
- Да. На две тысячи меньше, чем сейчас. На две тысячи меньше минимума
для четырех детей.
Глаза Мэриан тотчас наполнились слезами.
- Я этого не допущу! - всхлипнула сна. - Нет! Ни за что!
- Детка... - проговорил он, - детка, милая, таков закон. Что мы можем
поделать...
- Я совершенно... Я совершенно не могу решить, с кем из моих детей я
должна расстаться! Это уже свыше моих сил!
- Меня снова повысят. Очень скоро я опять буду получать девять тысяч
территов. Даже больше. Вот увидишь.
Она перестала плакать и остолбенело уставилась на него.
- Но если ребенка отдали на воспитание, его нельзя взять обратно.
Даже если доходы возрастут. Ты это знаешь не хуже моего, Стюарт. Могут
родиться другие дети, но нельзя вернуть того ребенка, который оказался
лишним.
Конечно, он знал. БПС установило такое правило для защиты приемных
родителей, чтобы поощрять усыновление семьями высокооплачиваемых групп.
- Нам нужно было подождать, - сказал он. - Черт возьми, нужно было
подождать!
- А разве мы не ждали? - возразила она. - Мы целых полгода ждали,
хотели убедиться, что у тебя надежная работа. Разве ты не помнишь тот
вечер, когда у нас обедал мистер Хелси? Он и сказал, что ты работаешь
очень хорошо и обязательно сделаешь карьеру. "У вас еще будет десяток
ребятишек, и мой вам совет - не откладывайте это в долгий ящик", - это его
собственные слова!
- Бедняга Хелси! Он сегодня не смел на меня глаза подняты После
совещания он подошел ко Мне и сказал, что очень огорчен и обязательно при
первой возможности позаботится о моем повышении. Но он говорит, что сейчас
почти все вынуждены себя урезать: последний год был очень неудачным для
фирм, связанных с другими планетами. Я вот возвращаюсь назад в "Перевозку
руды" и спихиваю человека, который занял мое место. Он спускается вниз и
тоже кого-то сталкивает. Все чертовски скверно.
Мэриан вытерла глаза.
- У меня и своих забот полон рот, Стюарт. Сейчас меня не интересует
никто другой. Что мы можем сделать?
Он откинулся назад и наморщил лоб.
- Я решил обратиться к нашему адвокату - больше мне ничего не пришло
в голову. Клив обещал зайти сегодня вечером, после обеда, вот мы с ним все
и обсудим. Если есть какой-нибудь выход, Клив нам подскажет. Ему часто
приходится иметь дело с БПС.
- Что к, начнем с этого, - кивнула она, соглашаясь с ним. - Сколько у
нас времени?
- Завтра утром я должен послать извещение о лишнем ребенке. У нас две
недели, чтобы решить, кто... кто из наших ребят...
Мэриан снова кивнула. Они сидели не шевелясь, целиком положившись на
автопилот. Немного спустя Стюарт Рейли придвинулся к жене и взял ее за
руку. Их пальцы судорожно переплелись.
- Я знаю кто, - раздался голос сзади.
Оба резко обернулись.
- Лиза! - У Мэриан перехватило дыхание. - Я и забыла про тебя. А ты
сидишь и слушаешь!
На круглых щеках Лизы блестели слезинки.
- Да, я слушаю, - согласилась она. - И я знаю, кого вы отдадите.
Меня. Я же старшая. На воспитание можно отдать только меня. Не Пенни, не
Сьюзи, не Майка, а меня.
- Замолчи сейчас же, Лиза Рейли. Мы с твоим отцом решим, что делать.
Скорей всего вообще ничего не произойдет. Совсем Ничего.
- На воспитание отдают старшего ребенка. Так говорит моя учительница.
Она говорит, что маленькие дети травм... травмируются больше, чем старшие.
Еще она говорит, это очень хорошо, потому что, если тебя отдадут на
воспитание, ты обязательно попадешь в очень богатую семью, у тебя будет
много игрушек, замечательная школа и все такое. Моя учительница говорит,
что, может, поначалу и взгру... взгрустнется, но потом случится столько
хорошего, что ты будешь очень сча... счастлива. И еще моя учительница
говорит, что так и должно быть, потому что таков закон.
Стюарт Рейли хлопнул кулаком по сиденью.
- Твоя мать сказала, что решать будем мы с ней!
- И потом, - упрямо продолжала Лиза, вытирая одной рукой лицо, - и
потом я не хочу жить в семье с тремя детьми. Все мои подруги из семей с
четырьмя. А мне снова придется дружить с этими серыми девчонками, с
которыми я раньше...
- Лиза! - заревел Рейли. - Я пока еще твой отец! Хочешь в этом
убедиться?
Наступило молчание. Мэриан включила ручное управление и посадила
ракетоплан. Она забрала малыша у старшей дочери, и, не глядя друг на
друга, они вышли из машины.
В палисаднике Рейли улучил минутку, чтобы перевести домашнего робота
с "ухода за садом" на "прислуживание за столом" и вслед за жужжащей
металлической фигурой вошел в дом.
Беда в том, что Лиза права. Если нет никаких осложнений, на
воспитание обычно отдают старшего ребенка. Для нее это будет менее
болезненно, а Бюро планирования семьи очень тщательно отберет новых
родителей из большого числа претендентов и позаботится о том, чтобы
передача произошла как можно спокойнее и естественнее. В первые годы
специалисты по детской психологии будут навещать ее дважды в неделю, чтобы
добиться максимального приспособления к новой обстановке.
Кто ее заберет? Кто-нибудь вроде Пола, шурина Эда Грина, доход
которого позволял завести гораздо больше детей, чем он имел. В семье могло
быть мало детей по разным причинам, но так или иначе это мешало добиться
высокого положения в обществе.
Можно было стать обладателем блестящего ракетоплана - купить его в
кредит, влезть в долги на десять лет вперед. Можно было купить огромный
дом в Манитобе, где жили все владельцы земельных участков, высшие
чиновники нью-йоркской торгово-промышленной зоны, бок о бок со своими
коллегами из Чикагской и Лос-Анджелесской зон, дом, стены которого будут
украшены панелями из редких пород марсианских деревьев, дом, полный
всевозможных специализированных роботов - и несмотря на это закладная
могла медленно, но упорно подтачивать ваше благополучие.
А вот с детьми все было ясно. Ребенка нельзя было завести в кредит, в
надежде на то, что ваши дела улучшатся, - вам бы этого не позволили.
Ребенок появлялся только тогда, когда БПС, изучив вас и вашу жену с точки
зрения наследственности и домашней обстановки, приходило к выводу, что ваш
доход позволяет создать будущему ребенку все необходимые условия. На
каждого ребенка семья должна была представить лицензию, которую БПС
выдавало после тщательного обследования. Таково было положение дел.
Вот почему, если вы покупали что-нибудь в кредит и могли предъявить
лицензию на шестерых детей, от вас не требовалось никаких справок с
работы. Служащий записывал ваше имя, адрес, номер лицензии - и все. Вы
выходили из магазина с покупками.
В течение всего ужина Рейли раздумывал над этим. Он припомнил то
утро, когда пришла лицензия на Майка, и почувствовал, что виноват вдвойне.
В тот момент он прежде всего подумал: "Теперь-то нас обязательно пригласят
вступить в загородный клуб!" Конечно, он был рад получить разрешение еще
на одного ребенка - они с Мэриан оба любили детишек, но у них уже было
трое, и четвертый ребенок означал большой шаг вперед.
"Ну, хорошо, а кто на моем месте думал бы иначе?" - спросил он себя.
Даже Мэриан на другой день после рождения Майка стала называть его "наш
сыночек для загородного клуба".
Счастливые, наполненные гордостью дни! Они с Мэриан ступали по земле,
как молодые монархи, которые шествуют на коронацию!
А теперь...
Кливленд Беттигер, адвокат Рейли, явился как раз в тот момент, когда
Мэриан бранила Лизу, укладывая ее спать. Мужчины пошли в столовую и велели
домашнему роботу приготовить им по коктейлю.
- Я не хочу приукрашивать положение, Стив, - сказал адвокат,
раскладывая содержимое своего портфеля на старинном кофейном столике
(армейский ящик для обуви начала двадцатого века, который Мэриан искусно
приспособила под столик). - Дело довольно скверное. Я изучил все последние
решения БПС в аналогичных ситуациях и не нашел ничего утешительного.
- Но, есть какая-нибудь надежда? Можно хоть за что-то зацепиться?
- Сейчас мы попытаемся это выяснить.
Вошла Мэриан и устроилась на софе рядом с мужем.
- С ума сойдешь с этой Лизой! - воскликнула она. - Чуть было не
отшлепала ее. Она уже начинает разговаривать со мной, как с чужой
женщиной, у которой нет над ней никакой власти!
- Лиза заявила, что на воспитание можно отдать только ее, - объяснил
Рейли. - Она слышала наш разговор.
Беттигер развернул испещренный записями лист.
- Лиза права. Она старшая. Давайте-ка обсудим положение. Когда вы
поженились, у Стюарта был оклад три тысячи территов в год - это минимум
для одного ребенка. Появилась Лиза. Через три года со всеми прибавками
твой доход возрос на две тысячи территов. Появилась Пенелопа. Еще полтора
года - еще две тысячи. Сюзанна. В феврале прошлого года ты перешел в
Ганимедское отделение на девять тысяч в год. Майк. Сейчас тебя снова
понизили - семь тысяч. Это максимум для трех детей. Все?
- Все, - подтвердил хозяин. "Вот вкратце история моей супружеской
жизни, - подумал он. - Здесь, правда, не было сказано о том, как у Мэриан
чуть не случился выкидыш, когда она носила Пенни, ни о том, как у
домашнего робота возле площадки для игр произошло короткое замыкание и
Сьюзи пришлось наложить на голову шесть швов. Здесь не было сказано,
как..."
- Хорошо, Стив, давай теперь выясним ваши финансовые возможности. Нет
ли у одного из вас надежды в ближайшем будущем получить необходимую сумму,
допустим наследство. Не владеете ли вы какой-нибудь собственностью,
которая может значительно подняться в цене?
Они переглянулись.
- Семьи наших родителей относятся к третьей и четвертой группам, -
медленно произнесла Мэриан. - Состояние у них небольшое. А у нас со
Стивом, кроме дома, мебели и ракетоплана, есть только немного
государственных облигаций и акций "Минералов Солнечной системы". Они
долго, очень долго не повысятся в цене.
- Ладно, с доходами покончили. А теперь, мои милые, позвольте мне
спросить...
- Подожди-ка, - не выдержал Рейли. - Почему это "покончили"? А если я
буду подрабатывать по субботам-воскресеньям или вечерами здесь, в
Нью-Гэмпшире?
- Потому что лицензия на ребенка учитывает доход от нормальной
тридцатичасовой рабочей недели, - терпеливо разъяснил адвокат. - Если отец
семейства для обеспечения необходимого заработка должен работать сверх
этой нормы, дети меньше видят его, или, выражаясь юридическим языком,
"лишены нормальных привилегий нормального детства". Запомни, что
действующее законодательство превыше всего ставит права детей. Их никак
нельзя ущемлять.
Стюарт Рейли смотрел на противоположную стенку невидящими глазами.
- Мы могли бы эмигрировать, - глухо произнес он. - На Венере,
например, нет ограничений рождаемости.
- Тебе тридцать восемь, Мэриан тридцать два. На Марсе и на Венере
нужны молодые, совсем молодые люди, не говоря уж о том, что ты конторский
служащий, а не инженер, не механик и не фермер. Я очень сомневаюсь, что
тебе удастся получить постоянную межпланетную визу. Нет, с вашими доходами
все ясно. Вот разве что особые случаи. Есть у вас что-нибудь по этой
части?
Мэриан уцепилась за соломинку:
- Может быть... При рождении Майка мне делали кесарево сечение.
- Так... - Кливленд Беттигер потянулся за другим документом и
прочитал его.
- В твоей истории болезни говорится, что это произошло из-за
неправильного положения ребенка в матке. Совсем не обязательно, что в
следующий раз опять понадобится хирургическое вмешательство. Еще что-то
есть? Какие-нибудь психические отклонения у Лизы, из-за чего ее сейчас
никак нельзя передать приемным родителям? Подумайте.
Они подумали и вздохнули. Ничего такого не было.
- Этого-то я и ожидал, Стив. Дело дрянь. Ну что ж, подпишите вот это
и пошлите завтра вместе с извещением о лишнем ребенке. Я все заполнил.
- Что это? - тревожно спросила Мэриан, заглядывая в бумагу, которую
он им дал.
- Просьба об отсрочке. Я ссылаюсь на твою исключительно хорошую
служебную характеристику и пишу, что понижение - лишь временное явление.
Из этого ничего не выйдет, потому что для выяснения дела БПС пошлет
сотрудника в твое управление, но все-таки мы протянем время. У вас будет
лишний месяц, чтобы решить, с каким ребенком расстаться, я, кто знает,
может быть, за это время что-нибудь случится? Найдешь место получше или
тебя повысят.
- За месяц я не найду лучшего места, - вымолвил удрученный Рейли. -
Дело скверное: нужно радоваться и тому, что получил. А о повышении нечего
думать по крайней мере с год.
С лужайки перед домом донесся звук приземлившегося ракетоплана.
- Неужели гости? - удивилась Мэриан. - Мы никого не ждем.
- Да, только гостей нам сейчас не хватает, - покачал головой ее муж.
- Взгляни, кто там, Мэриан, и постарайся выпроводить.
Она вышла из столовой, на ходу сделав роботу знак наполнить пустой
стакан Беттигера. Ее лицо свело от боли.
- Я не понимаю, - пожаловался Стюарт Рейли, - почему БПС проявляет
такую жестокость во всем, что связано с контролем над рождаемостью.
Неужели нельзя дать человеку небольшую отсрочку?
- Оно так и делает, - напомнил ему адвокат, аккуратно складывая
бумаги в портфель. - Разумеется. Если должен родиться ребенок, на которого
получено разрешение, ваш доход может без всяких последствий понизиться на
девятьсот территов - это уступка непредвиденным обстоятельствам. Но две
тысячи, целых две тысячи...
- Нет, это несправедливо! Чертовски несправедливо! После того как вы
родили и вырастили ребенка, какое-то паршивое Бюро забирает его у вас...
- Довольно, Рейли, не будь ослом! - резко оборвал его Беттигер. - Я
твой адвокат и собираюсь помогать тебе, насколько хватит моих знаний и
опыта, но я не желаю слушать, как ты несешь чепуху, в которую сам не
веришь. Имеет смысл планировать семью или нет? Или мы будем уверены, что
каждый ребенок рождается с прочными шансами на достойную и счастливую
жизнь, что он нужен и дорог, или возвратимся к безответственным методам
рождения детей прошлых столетий?! Форма 36-А - символ планирования семьи,
а извещение о лишнем ребенке - только оборотная сторона медали. Все имеет
свои издержки.
Рейли опустил голову.
- Я не спорю с этим, Клив. Я только... только...
- Сейчас тебя, что называется, припекло. Мне очень жаль тебя,
искренне жаль. Но, видишь ли, когда ко мне приходит клиент и говорит, что
по рассеянности пролетел над запретной зоной, я использую все свои
юридические знания и каждую свою жалкую извилину, чтобы помочь ему и чтобы
он отделался наименьшим штрафом. Но если он не ограничивается этим и
начинает доказывать, что правила уличного движения никуда не годятся, я
теряю терпение и велю ему заткнуться. Так же и с контролем над
рождаемостью: понадобился целый ряд правил, чтобы воспроизводство
человеческого рода происходило более разумно.
Голоса, доносившиеся из прихожей, вдруг оборвались. Они услышали
характерный для Мэриан звук: что-то среднее между вскриком и визгом.
Мужчины вскочили и выбежали к ней.
В прихожей рядом с Мэриан стоял Брус Робертсон. Закрыв глаза, она
держалась рукой за стену; как бы боясь упасть.
- Мне очень жаль, что я ее так расстроил, Стив, - быстро произнес
художник. Его лицо было очень бледным. - Видишь ли, я хочу удочерить Лизу.
Фрэнк Тайлер рассказал мне, что произошло.
- Ты? Ты хочешь... Но ты же холостяк!
- Да, но я принадлежу к пятой группе. Мне разрешат удочерить Лизу,
если я сумею доказать, что создам ей обстановку такую же благоприятную,
как женатая пара. Так я и сделаю. Я хочу только одного - чтобы она
официально носила мое имя. Мне все равно, как ее будут называть в школе
или подруги. Она останется здесь, у вас, а я буду давать деньги на еег========================================================================¬
¦ Этот текст сделан Harry Fantasyst SF&F OCR Laboratory ¦
¦ в рамках некоммерческого проекта "Сам-себе Гутенберг-2" ¦
¦------------------------------------------------------------------------¦
¦ Если вы обнаружите ошибку в тексте, пришлите его фрагмент ¦
¦ (указав номер строки) netmail'ом: Fido 2:463/2.5 Igor Zagumennov ¦
L========================================================================-
Уильям ТЕНН
БЕРНИ ПО ПРОЗВИЩУ ФАУСТ
Фаустом прозвал меня Рикардо, а что это значит, я и сам толком не
знаю.
Так вот, сижу я, значит, в своей крохотной конторе шесть футов на
девять. Читаю объявления о распродаже списанного государственного
имущества. Пытаюсь смекнуть, на чем можно заработать доллары, а на чем -
головную боль.
Тут дверь конторы отворяется. И этот тощий тип с неумытой рожей,
одетый в замызганный светлый костюм, заходит в мою контору и,
откашлявшись, предлагает:
- Двадцать долларов за пять не купите?
- Что-о? - спросил я, вытаращив глаза.
Он переступил с ноги на ногу и опять откашлялся.
- Двадцать, - пробормотал он. - Двадцать за пять.
Под моим взглядом он потупился и уставился на свои ботинки. Паршивые,
грязные ботинки - такие же паршивые и грязные, как и все, что было на нем.
- Я плачу вам двадцать долларов, - объяснял он носкам своих ботинок.
- И покупаю за них пять. У вас остается двадцатка, у меня - пятерка.
- Как вы сюда попали?
- Взял да и вошел, - ответил он, немного смешавшись.
- Ах, так вы просто взяли да и вошли, - злобно передразнил я его. - А
теперь возьмите да и спуститесь вниз и выметайтесь отсюда к чертовой
матери. В вестибюле ясно написано, что нищим вход воспрещен.
- Я не прошу подаяния, - он одернул пиджак. Таким движением
разглаживают складки смятой ночной пижамы. - Я предлагаю сделку. Двадцатку
за пятерку. Я вам...
- Вызвать полицию?
Он явно сдрейфил.
- Нет. Зачем вызывать полицию? Я вам ничего не сделал!
- Через секунду я вызываю полицию. Я вас честно предупреждаю. Стоит
мне только позвонить вниз, в вестибюль, и сюда тотчас пришлют
полицейского. Здесь не попрошайничают. Здесь занимаются бизнесом.
Он провел ладонью по лицу, и ладонь стала грязной; он вытер ее о
лацкан.
- Значит, не хотите? - сказал он. - Двадцать за пять. Ведь вы
занимаетесь куплей-продажей! Что же вам не подходит?
Я поднял телефонную трубку.
- Ладно, - остановил он меня, вытянув вперед грязную пятерню. - Я
ухожу.
- Так-то оно лучше. И дверь за собой закройте.
- Если вы передумаете, - он запустил руку в карман своих грязных,
мятых брюк и достал визитную карточку. - Вы можете найти меня здесь. Почти
в любое время.
- Убирайтесь, - сказал я ему.
Он протянул руку, бросил карточку на стол, на кучу объявлений о
распродаже, раза два кашлянул, взглянул на меня - не клюнул ли я на этот
раз. Нет? Нет. И он поплелся к выходу.
Кончиками указательного и большого пальцев я брезгливо взял визитную
карточку и собрался было бросить ее в корзину.
Но потом передумал. Визитная карточка. Все-таки чертовски необычно -
такая рвань и с карточкой. Но карточка - вот она.
Да, если разобраться, и вся сцена была необычна. Я даже начал жалеть,
что выгнал его, не дав высказаться до конца. Он ведь и правда ничего не
сделал - выдумал новый рекламный трюк, и только. Я и сам постоянно
заимствую новые рекламные трюки. Я расширяю свою маленькую контору, я
покупаю и продай, но половина моих товаров - хорошие идей. Идеи я готов
заимствовать даже у нищего.
Карточка была чистая, белая - только от пальцев остались темные
пятна. Через всю карточку каллиграфическим почерком было выведено: Мистер
Ого Эксар. Ниже стояли название и номер телефона гостиницы на площади
Таймс-сквер, расположенной неподалеку от моей конторы. Я знал эту
гостиницу - не слишком дорогая, но и не ночлежка, так, что-то среднее.
В углу карточки стоял номер комнаты. Это меня вдруг развеселило.
Совершенно непонятно!
Но, с другой стороны, почему бы попрошайке не зарегистрироваться в
гостинице? Не будь снобом, Берни, сказал я себе.
Двадцать за пять. В чем тут фокус? Я не мог отвязаться от этой мысли.
Оставалось только одно. Посоветоваться с кем-нибудь. Рикардо?
Как-никак видный профессор колледжа. Одно из лучших моих знакомств.
Он немало помогал мне - намекнул о решении строить новое здание
колледжа, на что отпустили полторы тысячи долларов, сообщил о распродаже
конторского оборудования в ООН и т.д. Как только у меня возникал вопрос,
требовавший университетской эрудиции, он всегда выручал меня. И все это за
какие-нибудь две-три сотни комиссионных.
Я взглянул на часы. Рикардо должен быть сейчас у себя в колледже -
проверяет контрольные или чем он там еще занимается. Я набрал его номер.
- Ого Эксар? - переспросил он. - Наверное, финн. А может быть,
эстонец. Скорее всего откуда-нибудь из Прибалтики.
- Неважно, - сказал я. - Меня вот что интересует. - И я рассказал ему
насчет пяти и двадцати долларов.
Он рассмеялся:
- Опять то же самое!
- Какой-нибудь древний трюк из тех, что греки выкидывали с
египтянами?
- Нет. Из тех, что выкидывали американцы. И это не совсем трюк. Во
время кризиса одна нью-йоркская газета послала своего корреспондента по
городу с двадцатидолларовым банкнотом, который он продавал за один доллар.
Охотников купить не нашлось. Их не нашлось даже среди безработных,
полуголодных - из страха оказаться в дураках они отказались от барыша в
1900%.
- Двадцать за один? Тут было двадцать за пять.
- Ну, сам знаешь, Берни, - инфляция, - сказал он, снова рассмеявшись.
- А в наши дни это скорее напоминает какое-то телевизионное представление.
- Телевизионное? Поглядели бы вы, как этот парень одет!
- Просто добавочный и вполне логичный штрих - больше шансов, что люди
не примут это предложение всерьез. Университеты то и дело проводят такие
исследования. Несколько лет назад группа социологов исследовала отношение
публики к уличным сборщикам благотворительных средств. Ты знаешь этих
людей, стоят на перекрестках и гремят копилками: "Помогите двуглавым
детям! Пожертвуйте пострадавшим от наводнения в Атлантиде!" Вот они и
нарядили нескольких студентов...
- Думаете, это тот самый случай?
- Полагаю, что так. Вот только зачем он оставил свою визитную
карточку?
И вдруг меня осенило:
- Знаете, я понял. Если это телевизионная затея, то тут есть чем
поживиться. Телевикторина с призами - машины, холодильники, замок в
Шотландии и прочее.
- Телевизионная викторина? Что ж, возможно.
Я повесил трубку, тяжело вздохнул и набрал номер гостиницы, где жил
Эксар. Он действительно числился в списке проживающих. И только что
вернулся в номер.
Я быстро спустился вниз и сел в такси. Кто знает, с кем он еще успел
связаться?
Поднимаясь в лифте, я все еще размышлял, как от двадцати долларов
перейти к действительно крупной игре, затеянной телевидением, и не дать
Эксару понять, что я раскусил их трюк. И тогда - ведь может же и мне
подфартить. Вдруг и мне выпадет выигрыш?
Я постучал в дверь. Когда он сказал "войдите", я вошел, но какое-то
мгновение не мог разглядеть ничего.
Номер был маленький, как и все номера в этой гостинице, маленький и
душный. Он не включил света, ни одной лампочки. Окна были зашторены
донизу.
Когда мои глаза привыкли к темноте, я, наконец, смог рассмотреть
этого молодчика. Он сидел на кровати лицом ко мне. На нем все еще был этот
идиотский костюм.
И знаете, чем он занимался? Он смотрел забавный маленький переносной
телевизор, стоявший на письменном столе. Цветной телевизор. Но работал
телевизор плохо. На экране не было ни лиц, ни картинок, а только
разноцветные сполохи по всему экрану. Громадная красная вспышка, громадная
оранжевая вспышка, дрожащие, переходы между голубым, зеле
...Закладка в соц.сетях
