Жанр: Электронное издание
t_yal
...о оправдания у меня нет, и я прекрасно понимаю, чего
оно стоит. Ведь я знаю, как было у вас с Полли, и я разрушил все это просто
из желания сделать гадость. Но вот что, Ник: я не убью тебя, и я не буду
защищаться. Я слишком устал. И слишком виноват. Ты знаешь, где меня
найти, Ник. Приходи когда захочешь.
Дэн повернулся и быстро зашагал к выходу. Металлические блестки на
его икрах - последний крик моды - сверкали и переливались. Он не
оглянулся, даже когда проходил за прозрачной стеной вестибюля.
Крэндол долго смотрел ему вслед, затем тоскливо пробормотал "Гм!",
нагнулся, поднял второй бластер и отправился искать ресторан.
Он сидел, рассеянно ковыряя пряные деликатесы с Венеры, которые
оказались далеко не такими вкусными, как представлялось ему в воспоминаниях,
и думал о Полли и Дэне. Всякие мелочи теперь, когда они встали
на свое место, всплывали в его памяти одна за другой. А он-то и не подозревал...
Но кто мог заподозрить Полли? Кто мог заподоэрить Дэна?
Крэндол достал из кармана свое свидетельство об освобождении и начал
внимательно его изучать: "Полностью отбыв максимальный семилетний
срок тюремного заключения с предварительным зачетом, Никлас
Крэндол освобождается со всеми правами допреступника..."
...чтобы убить свою бывшую жену Полли Крэндол?
...чтобы убить своего младшего брата Дэниела Крэндола?
Какая нелепость!
Но им-то это не показалось нелепостью! Оба они были так блаженно
уверены в своей вине, так самодовольно считали себя и только себя единственным
объектом ненависти, столь свирепой, что жажда мести не отступила
даже перед самым страшным из всего, чем располагает Галактика,-
оба они были так в этом уверены, что их проверенная на деле хитрость изменила
им и они неправильно истолковали радость в его глазах! И Полли,
и Дэн легко могли бы оборвать уже начатую исповедь - и он ни о чем не
догадался бы! Если бы только они не были так заняты собой и вовремя заметили
его удивление, они могли бы и дальше обманывать его. Если не
обоим, то уж кому-нибудь одному-то из них это наверняка удалось бы!
Уголком глаза Крэндол заметил, что возле его столика стоит женщина.
Слегка наклонившись, она читала свидетельство через его плечо. Он откинулся
и оглядел ее с головы до ног, а она улыбнулась ему.
Незнакомка была сказочно красива. Она обладала не только тем, что
делает женщину красивой - идеальной фигурой, лицом, осанкой, волосами,
кожей и глазами,- но ко всему этому добавлялись и те завершающие
штрихи, которые, как и в любом виде искусства, отличают шедевр от просто
прекрасного произведения. Одним из этих штрихов было, конечно, богатство,
которое воплощалось в прическе и платье, достойно обрамлявших
подобную красоту, и в единственном пеаэа, бесценном камне с Сатурна,
черным пламенем горевшем на ее груди. Но к этим же штрихам можно
было отнести и светившийся в ее глазах ум, и породистость, пикантно дополнявшие
это великолепное творение, созданное из живой плоти.
- Вы позволите мне сесть рядом с вами, мистер Крэндол?- спросила
она голосом, о котором достаточно будет сказать, что он вполне гармонировал
с ее обликом.
Эта просьба позабавила Крэндола, но и преисполнила его бодрящим
волнением. Он подвинулся, и незнакомка села рядом с ним на диванчике,
точно императрица, опускающаяся на трон под взглядами сотни царейданников.
Крэндол примерно догадывался, кто она такая и чего ищет. Это могла
быть либо одна из юных львиц высшего света, либо кинозвезда, совсем недавно
вспыхнувшая и еще сохраняющая статус Новой.
А он, только что освобожденный каторжник, владеющий правом жизни
и смерти, был редкостной новинкой, которую ей во что бы то ни стало
захотелось испробовать.
Конечно, такой интерес к нему был не слишком лестен, но, с другой
стороны, при обычных обстоятельствах простому смертному нечего и мечтать
о встрече с подобной женщиной, так почему бы ему и не извлечь пользы
из своего положения? Он удовлетворит ее каприз, а она в первый его вечер
на свободе...
- Это ваше свидетельство об освобождении, не так ли?- спросила
она и перечитала документ еще раз. Кожа на ее верхней губе слегка увлажнилась,
и Крэндол удивился, заметив подобный признак усталой пресыщенности
у этого живого воплощения победоносной юности и красоты.
- Скажите, мистер Крэндол,- заговорила наконец незнакомка и повернулась
к нему. Капельки пота на ее верхней губе заблестели еще ярче.-
Скажите, вы же отбыли срок за убийство как допреступник? Но ведь
правда, что наказание за убийство и наказание за самое зверское изнасилование
одинаковы?
После долгого молчания Крэндол потребовал у официанта счет и вышел
из ресторана.
Когда он подошел к своему отелю, он уже успокоился настолько, что не
забыл внимательно оглядеть вестибюль за прозрачной стеной. Никого похожего
на стефансоновского наемника. Впрочем, Стефансон - осторожный
игрок и, потерпев неудачу, пожалуй, не станет торопиться со следующей
попыткой.
Но эта девица! И мистер Эдвард Болласк!
В его почтовом ящике лежала записка. Кто-то звонил ему и оставил
свой номер, но больше ничего передать не просил.
Поднимаясь к себе, Крэндол раздумывал, кому еще он мог понадобиться.
Может быть, Стефансон решил нащупать почву для примирения?
Или какая-нибудь глубоко несчастная мать попросит, чтобы он убил ее неизлечимо
больное дитя?
Он назвал номер и с любопытством уставился на экран.
Экран замерцал, и на нем появилось лицо. Крэндол еле удержался от
радостного возгласа. Нет, один друг в Нью-Йорке у него все-таки есть. Старина
Ирв, всегда благоразумный и надежный. Его бывший компаньон.
Но в тот самый миг, когда Крэндол был уже готов выразить свою радость
вслух, он вдруг прикусил язык. Слишком много неожиданностей
принес ему этот день. А в выражении лица Ирва было что-то такое...
- Послушай, Ник,- сумрачно начал Ирв после неловкой паузы.-
Я хотел бы задать тебе только один вопрос.
- А именно, Ирв?
- Ты давно знаешь? Когда ты догадался?
Крэндол перебрал в уме несколько возможных ответов и выбрал наиболее
подходящий.
- Очень давно, Ирв. Но ведь тогда я ничего не мог сделать.
Ирв кивнул.
- Я так и думал. Ну, так послушай. Я не стану просить и оправдываться.
Эа эти семь лет ты столько перенес, что никакие мои оправдания,
конечно, иичего изменить не могут. Но поверь одному: много брать из кассы
я начал, только когда заболела жена. Мои личные средства были истощены.
Занимать я больше не мог, а у тебя хватало и собственных семейных
неприятностей. Ну, а когда дела фирмы пошли лучше, я боялся, что слишком
большое несоответствие между прежними цифрами и новыми откроет
тебе глаза. Поэтому я продолжал прикарманивать прибыль уже не для того,
чтобы платить по больничным счетам, и не для того, чтобы обманывать
тебя, Ник, поверь мне, а просто чтобы ты не узнал, сколько я уже присвоил.
Когда ты пришел ко мне и сказал, что совсем пал духом и хотел бы
уйти из фирмы... ну, тогда, не спорю, я поступил подло. Мне следовало бы
сказать тебе правду. Но, с другой стороны, как компаньоны мы не очень
подходили друг другу, а тут мне представился случай стать одному хозяином
фирмы, когда ее положение уже упрочилось, ну, и... и...
- И ты выкупил мою долю за триста двадцать кредитов,- договорил
за него Крэндол.- А сколько теперь стоит фирма, Ирв?
Ирв отвел глаза в сторону.
- Около миллиона. Но послушай, Ник! В прошлом году оптовая торговля
переживала небывалый расцвет. Так что твоего тут уже не было.
Послушай, Ник...
Крэндол угрюмо и насмешливо фыркнул.
- Я слушаю, Ирв.
Ирв достал чистую бумажную салфеточку и вытер вспотевший лоб.
- Ник,- сказал он, наклоняясь вперед и изо всех сил стараясь дружески
улыбнуться.- Послушай меня, Ник. Забудь про это, не преследуй
меня, и я тебе кое-что предложу. Мне нужен управляющий с твоими техническими
знаниями. Я дам тебе двадцать процентов в деле, Ник... нет,
двадцать пять. Я готов дать даже тридцать... тридцать пять...
- И ты думаешь, что это компенсирует семь лет каторги?
Ирв умоляюще поднял трясущиеся руки.
- Нет, Ник, конечно нет. Их ничто не компенсирует. Но послушай,
Ник. Я готов дать сорок пять про...
Крэндол выключил телевизор. Некоторое время он продолжал сидеть,
потом вскочил и начал расхаживать по комнате. Он остановился и осмотрел
свои бластеры - купленный утром и брошенный Дэном. Достал свидетельство
об освобождении и внимательно прочел его. Потом снова сунул
в карман туники.
Позвонив дежурной, он заказал межконтинентальный разговор.
- Хорошо, сэр. Но вас хочет видеть один джентльмен. Мистер Отто
Хенк, сэр.
- Пошлите его сюда. И включите мой экран, как только вас соединят,
мисс.
Через несколько минут к нему в номер вошел Отто-Блотто. Он был
пьян, но, как обычно в таких случаях, внешне это у него не проявлялось.
- Как ты думаешь, Ник, как ты думаешь, что, черт...
- Ш-ш-ш!- перебил его Крэндол.- Меня соединили.
Телевизионистка где-то в Гималаях сказала:
- Говорите, Нью-Йорк.
И на экране появился Фредерик Стоддард Стефансон. Он постарел гораздо
больше всех тех, кого Крэндол успел повидать в этот день. Впрочем,
это еще ни о чем не говорило: когда Стефансон разрабатывал сложную
операцию, он всегда казался постаревшим.
Стефансон ничего не сказал. Он только смотрел на Крэндола, крепко
сжав губы. Позади него виднелся зал охотничьего домика - совсем такой,
каким подобные залы рисуются воображению телевизионных режиссеров.
- Ну ладно, Фредди,- заговорил Крэндол.- Я долго тебя не задержу.
Можешь отозвать своих псов и не стараться больше убить меня или
искалечить. Я на тебя теперь даже не зол.
- Даже не зол...- Стефансон с трудом обрел привычное железное самообладание.-
А почему?
- Потому что... ну, тут много причин. Потому что теперь, когда мне
осталось только убить тебя, твоя смерть не подарит мне семи лет адской
радости. И потому, что ты не сделал мне ничего такого, чего не делали все
остальные - кто что мог и, вероятно, со дня моего появления на свет. Очевидно,
я простофиля от рождения. Так уж я создан. И ты просто этим воспользовался.
Стефансон наклонился, вперил в его лицо внимательный взгляд, потом
перевел дух и облегченно скрестил руки на груди.
- Пожалуй, ты говоришь искренне.
- Конечно, я говорю искренне. Видишь?- он показал на два бластера.-
Сегодня я их выброшу. С этих пор я не буду носить никакого оружия.
Я не хочу, чтобы от меня хоть как-то зависела чья-то жизнь.
Стефансон задумчиво поковырял под ногтем большого пальца.
- Вот что,- сказал он.- Если ты говоришь серьезно - а, по-моему,
это так и есть,- то, может быть, мы что-нибудь придумаем. Скажем, будем
выплачивать тебе какую-то долю прибыли. Там поглядим.
- Хотя это не принесет тебе никакой выгоды?- с удивлением спросил
Крэндол.- Почему же ты раньше мне ничего не предлагал?
- Потому что я не люблю, чтобы меня принуждали. До сих пор я противопоставлял
силу силе.
Крэндол взвесил этот ответ.
- Не понимаю. Но, наверное, ты так создан. Что же, как ты сказал,-
там поглядим.
Когда он наконец повернулся к Хенку, Отто-Блотто все еще растерянно
покачивал головой, занятый только собственной незадачей.
Представляешь, Ник? Эльза месяц назад отправилась в увеселительную
поездку на Луну. Кислородный шланг в ее костюме засорился,
и она умерла от удушья, прежде чем ей успели помочь. Черт-то что, Ник,
верно? За месяц до конца моего срока! Не могла подождать какой-то паршивый
месяц! Она хохотала надо мной, когда помирала. Это уж как пить
дать!
Крэндол обнял его за плечи.
- Пойдем погуляем, Отто-Блотто. Нам обоим будет полезно проветриться.
"Странно, как право на убийство действует на людей,- думал он.-
Полли поступила на свой манер, а Дан - на свой. Старина Ирв отчаянно
вымаливал себе жизнь - но старался не переплатить. Мистер Эдвард
Болласк и девица в ресторане... И только Фредди Стефансон, единственная
намеченная жертва, только он не пожелал просить".
Просить он не пожелал, но на милостыню расщедрился. Способен ли
он принять от Стефансона то, что в сущности будет подачкой? Крэндол пожал
плечами. Кто знает, на что способен он или любой другой человек?
- Что же нам теперь делать, Ник?- обиженно спросил Отто-Блотто,
когда они вышли из отеля.- Нет, ты мне ответь: что нам теперь делать?
- Я, во всяком случае, сделаю вот что,- ответил Крэндол, беря
в каждую руку по бластеру.- Только это, и больше ничего.
Он по очереди швырнул сверкающие бластеры в стеклянную дверь
роскошного вестибюля "Козерог-Ритца". Раздался звон, затем снова звон.
Стена рухнула, расколовшись на длинные кривые кинжалы. Люди
в вестибюле оборачивались, выпучив глаза.
К Крэндолу подскочил полицейский. Бляха на его металлической
форме отчаянно дребезжала.
- Я видел! Я видел, как ты это сделал!- кричал он, хватая Крэндола.-
Ты получишь за это тридцать суток!
- Да неужто?- сказал Крэндол.- Тридцать суток?- он вытащил
из кармана свое свидетельство об освобождении и протянул его полицейскому.
- Вот что, уважаемый блюститель порядка. Сделайте-ка в этой бумажке
надлежащее число проколов или оторвите купон соответствующих
размеров. Либо так, либо эдак. А можете и так и эдак. Как вам больше
нравится.
OCR'ed by Alligator
Classic Fond 23/04/96
ПЛОСКОГЛАЗОЕ ЧУДОВИЩЕ
Первые несколько секунд доцент кафедры сравнительной литературы
университета в Келли Клайд Меншип героически пытался убедить себя, что это
- всего лишь дурной сон. Закрыв глаза, он уговаривал себя, как ребенка, с
улыбкой превосходства на устах, что таких кошмарных вещей просто не бывает
в реальной жизни.
Совершенно не бывает.
Определенно, это - только сон.
Он уже почти поверил в это, как вдруг чихнул, да так громко и сочно,
что понял, что во сне чихать нельзя.
Пришлось сдаться. Он приоткрыл глаза и посмотрел еще раз. Тотчас же
шею свело судорогой.
...Некоторое время назад он прикорнул, перечитывая написанную им
самим статью для научного журнала. Заснул в своей собственной кровати, в
своей квартире в Кэллахэн-Холле - "очаровательном и недорогом пристанище
для тех сотрудников университета, который не женаты и желают жить в
университетском городке". Проснулся он от ощущения весьма мучительного
покалывания во всем теле - будто его распяли, крепко связали и держали так
довольно долго, а потом развязали. После этого он вдруг как бы воспарил
над кроватью и, как мгновенно растаявший дымок, вытек сквозь открытое
окно, уплывая прямо в усыпанное звездами ночное небо. Плоть его растаяла,
он полностью отключился...
И вот он приходит в себя на этом огромном плоском белом столе,
похожем на операционный, над ним - потолок с множеством сводов, в легких -
влажный, промозглый, едва пригодный для дыхания воздух. С потолка свисает
огромное множество самых разнообразных, несомненно электронных приборов.
Таких, о которых ребята с физического факультета могли бы только мечтать
даже в том случае, если бы правительственные субсидии на военные
радиационные исследования были в миллион раз больше, а профессор Боулз,
декан факультета, потребовал бы, чтобы каждый прибор внешне выглядел
совершенно иначе по сравнению с теми, которые могла дать науке современная
электроника.
Вся эта немыслимая аппаратура щелкала, жужжала и потрескивала,
сверкала и переливалась экранами и сигнальными лампами. Затем все это
прекратилось, как будто кто-то, наконец, удовлетворился проведенными
исследованиями и отключил ее.
Клайд Меншип слегка приподнялся, чтобы увидеть того, кто это сделал.
И увидел!
Но не "кого", а "что". И это "что", определенно, не предвещало ничего
хорошего. Фактически таких "что" было несколько, и ни одно из них не было
ничуть лучше другого. Поэтому он тотчас же закрыл глаза и мысленно
заметался в поисках разумного объяснения всего этого ужаса.
Объяснение все не находилось, и глаза пришлось открыть еще раз. Со
второго раза все могло показаться не таким плохим, как с первого. "Тьма
всегда, - напомнил Клайд себе избитую фразу, - сгущается перед рассветом".
И тут же непроизвольно добавил: "Кроме тех дней, когда происходит
солнечное затмение".
Однако глаза открыл только на самую щелочку, приблизительно так, как
открывают рот дети перед второй ложкой касторки.
Нет, все осталось точно таким же жутким.
Стол имел весьма неопределенную форму, контуры его были окаймлены
крупными сферическими шишками, расположенными на расстоянии нескольких
дюймов друг от друга. А на этих шишечках, как на насесте, примерно в двух
метрах справа от Клайда, размещались два существа, похожие на черные
плоские чемоданы из кожи. Вместо ручек и ремней они были снабжены
множеством черных щупалец. Щупалец было много десятков, каждое второе или
третье из них заканчивалось влажным бирюзовым глазом, прикрытым парой
роскошнейших ресниц, какие можно увидеть разве что на рекламе косметики. В
дополнение к этому каждый чемодан был украшен вкраплением множества
небесно-голубых глазок, которые, в отличие от первых, не имели ресниц и
выступали наружу скоплениями огромных самоцветов, сверкающих множеством
крохотных граней.
Слева, примерно в четырех метрах, там, где поверхность ствола
образовывала нечто вроде вытянутого полуострова, находилось еще одно
существо. Его щупальца крепко сжимали пульсирующий сфероид, на поверхности
которого непрерывно возникали и исчезали световые пятна.
Насколько понимал Меншип, все видимые им глаза существ следили за ним
с неослабленным вниманием. Ему стало немного не по себе, и он попытался
распрямить плечи.
- Так что, профессор, - неожиданно раздалось над его головой, - что
вы на это скажете?
- Скажу, что все это выглядит довольно жутко, - с жаром признался
Меншип и хотел уже было продолжить и развить эту интересную тему во всех
красочных подробностях, но ему помешали два обстоятельства.
Во-первых, вопрос прозвучал невесть откуда - вокруг не было ни одного
человека, фактически ни одного живого существа, кроме увенчанных
щупальцами чемоданов.
Во-вторых, кто-то другой начал отвечать, перебив Меншипа и не обратив
ни малейшего внимания на его слова.
- Да, можно констатировать со всей очевидностью, - произнес этот
"кто-то", - что эксперимент увенчался успехом. Он полностью оправдал
расходы и долгие годы исследований, связанных с подготовкой к его
проведению. Теперь вы сами понимаете, советник Гломч, что односторонняя
телепортация является свершившимся фактом.
Меншип понял, что голоса исходят справа. Более широкий из чемоданов,
очевидно, являлся "профессором", которому был задан вопрос. Теперь он
обращался к более узкому чемодану, который отвел большинство своих глаз от
Меншипа и сосредоточил свое внимание на собеседнике. Но откуда исходят эти
голоса? На существах не было заметно и следов речевого аппарата.
В голове Меншипа мелькнула истерическая мысль: "А каким это образом
они говорят по-английски?"
- Ясно, профессор Лирд, - отозвался советник Гломч. - Да, это -
свершившийся факт. Только ответьте мне, что же именно свершилось?
Лирд поднял сразу 30-40 щупалец, что, как догадался Меншип, было
эквивалентно нетерпеливому пожатию плечами.
- Телепортация живого организма с астрономического объекта 649-301-3
без помощи передающей аппаратуры на его родной планете.
Советник снова перевел глаза на Меншипа.
- Вы всерьез считаете его живым? - недоверчиво спросил он.
- Послушайте, советник, - предложил профессор, - давайте оставим в
стороне всякий флефноморфизм. Ведь это же явно способное ощущать и в
определенном смысле передвигаться живое...
- Да, да. Оно живое. Я это допускаю. Но испытывающее ли ощущения? Мне
совершенно не слышно, чтобы оно хоть как-нибудь трлнкало. А эти кошмарные
глаза! Всего лишь два, и такие плоские! А эта сухая кожа без малейшего
следа слизи! Я признаюсь...
- Можно подумать, что вы - прекраснейший образец творенья! -
оскорбился Меншип.
- ...в том, что придерживаюсь концепции флефноморфизма при оценке
чуждых форм жизни, - продолжал советник, как будто не слыша Меншипа. - Да,
я - флефнофил, и горжусь этим. Профессор, мне доводилось видеть немало
всяких невероятных существ с других планет, которых привозили сюда мой сын
и другие исследователи. Однако и самые причудливые из них, и самые
примитивные обладали способностью трлнкать. Но здесь я не наблюдаю этого.
Невероятно, даже противоестественно!
- Отнюдь нет, - поспешил заверить его Лирд. - Это просто отклонение
от научной нормы. Возможно, на дальних окраинах Галактики, где часто
встречаются подобного рода животные, условия жизни таковы, что трлнканье
не является необходимым. Думаю, тщательное обследование в скором времени
разрешит эту загадку. Главное - мы доказали, что жизнь существует и в
других областях Галактики, а не только в тесно наполненном звездами ядре.
И когда настанет время проведения широкоохватных исследовательских
экспедиций, отважные первопроходцы вроде вашего сына отправятся в эти
области, вооруженные необходимыми знаниями.
- Послушайте! - завопил Меншип. - Вы в состоянии услышать меня или
нет?
- Можете выключить энергию, Срин, - заметил профессор. - Нет смысла
расходовать ее зря. Я убежден, что у нас уже столько этого существа,
сколько нам необходимо. Если что-то еще и должно материализоваться, то оно
прибудет за счет остаточного излучения.
Существо слева быстро повернуло причудливый сфероид и слабое
жужжание, наполняющее помещение, прекратилось. Судя по тому, как
внимательно Срин разглядывал пятна света на поверхности прибора, это могли
быть только показания Меншипа.
Клайд напряженно думал.
Если они не в состоянии услышать его, как бы громко он не кричал, и
если в то же самое время каким-то непостижимым образом они умудряются
общаться на английском языке, напрашивается один вывод - телепатия. И
поэтому у них нет ничего, что напоминало бы рот и уши.
Он внимательно прислушался. Казалось, в ушах звучит чистая английская
речь, голос звучен и четок. Но все-таки какое-то отличие было... Чего-то
не хватало, чего-то такого, что есть у свежих фруктов и нет у мороженых...
К тому же слова звучали на фоне негромкого шелеста других слов, бессвязных
обрывков предложений, которые прослушивались достаточно четко, чтобы можно
было определить, к чему они относились, хотя это и не являлось темой
"разговора". Меншип понял, что благодаря этому фону он и узнал о том, что
означают на самом деле световые пятна.
Также стало ясно происхождение бессмысленных звукосочетаний - это
были слова, которым не находилось эквивалента в английском языке.
Пока что ничего особенно плохого не произошло. Его выдернул из теплой
постели телепатический чемодан по имени Лирд, имеющий бесчисленное
множество щупальцев и глаз. И перенес на какую-то неизвестную планету
поблизости от центра Галактики прямо в светло-зеленой пижаме. Планета
оказалась населенной телепатами, которые были не в состоянии услышать
Меншипа, хотя сам он с удивительной легкостью мог подслушивать их мысли. И
узнал, что ему предстоит "тщательная проверка". Судя по тому, что
похитители рассматривали добычу в качестве подопытного животного,
перспектива вырисовывалась довольно неприятная. И все из-за того, что он
ни в малейшей степени не мог трлнкать.
Меншип подумал и решил, что наступило время дать им почувствовать,
что он - отнюдь не низшая форма жизни, по меньшей мере - ровня им, что
тоже принадлежит к избранному кругу существ, разум которых неоспорим, а
коэффициент интеллекта - гораздо выше средней нормы.
Вот только как бы это сделать?
В голову лезли воспоминания о прочитанных в детстве приключенческих
повестях, где отважные исследователи высаживались на неизвестных островах,
а коварные, кровожадные туземцы, вооруженные дубинами или копьями,
бросаются на них из зарослей и воинственные крики их являются, без
сомнения, прелюдией к избиению. Поэтому исследователям, не знакомым с
языком аборигенов, приходится прибегать к жестам...
Меншип поднял руки над головой.
- Мой - друг, - нараспев произнес он. - Мой пришел с миром.
Он не ожидал особого эффекта, скорее эти слова психологически должны
были помочь ему самому и добавить искренности жесту.
- ...записывающую аппаратуру тоже можете выключить, - продолжал
наставлять своего ассистента профессор. - С этого момента мы будем
дублировать все показания в специальном записывающем устройстве.
Срин снова занялся сфероидом.
- Мне, наверное, следовало бы понизить влажность. Сухая кожа
существа, похоже, требует сухого климата.
- Не обязательно. У меня есть самые веские основания полагать, что
это - одна из тех примитивных форм жизни, которые могут существовать в
самой различной среде. Пока что существо переносит все просто
замечательно. И мы должны быть в высшей степени довольны результатами
эксперимента, во всяком случае, на данной стадии.
- Мой - друг! - закричал Меншип, в отчаянии поднимая и опуская руки.
- Мой - разумное существо! Мой имеет коэффициент 140 по шкале
Векслера-Бельвью!
- Вы, может быть, и удовлетворены, - задумчиво промолвил Гломч, как
только Лирд легким прыжком воспарил, подобно огромному одуванчику, к
нагромождению аппаратуры под потолком. - Но я - нет. И мне очень не
нравится все это.
- Мой - разумное и дружественное суще... - начал снова Меншип и
чихнул. - Черт побери эту сырость, - угрюмо пробурчал он.
- Что там такое? - требовательно спросил Гломч.
- Ничего особенного, советник, - успокоил его Срин. - Существо делало
это и раньше. Очевидно, это - характерная для низкоорганизованных существ
биологическая реакция, периодически имеющая место. Что-то вроде
примитивного способа поглощения чр
...Закладка в соц.сетях
