Жанр: Электронное издание
t_yal
...оверьте мне, ее рефлексы гораздо лучше, чем были у старой.
- Что вы хотите доказать, - перебил меня Вонг, - когда говорите о
том, что было прежде...
- Пятнадцать раз я был ранен, - продолжал я, не обращая внимания на
его слова. - И четырнадцать раз раны залечивали. Но на пятнадцатый раз
рана оказалась такой, какую лечить еще не умеют... И мне никто нисколечко
не мог помочь.
- Не понял, - недоуменно прошептал Грэй.
- К счастью, - перешел я на шепот, - это не такая рана, которая
видна...
Уэйнстайн привстал, чтобы что-то спросить, но передумал и сел. Я сам
рассказал о том, что он хотел узнать:
- Ядерная гаубица. Как выяснилось впоследствии, попался неисправный
снаряд. Этого оказалось достаточно, чтобы погибла половина экипажа нашего
крейсера второго класса. Я не был убит, но оказался в пределах вторичного
облучения...
- Вторичное облучение... - Лахмед быстро провел в уме подсчет. -
Вторичное облучение стерилизует каждого на расстоянии семидесяти метров.
Если только на вас не было...
- На мне не было. - Я перестал потеть. Все! Моя маленькая драгоценная
тайна перестала быть тайной. Я перевел дух. - Так что, как вы теперь
понимаете, я точно знаю, что эта проблема до сих пор не разрешена.
Роджер Грэй встал и пожал мне руку. Обычная мужская рука. Может быть,
чуть посильнее.
- Экипаж "рогаток" набирается из добровольцев. Кроме двух категорий:
командиров и солдат-заменителей.
- По-видимому, - предположил Уэйнстайн, - для человечества они
представляют наименьшую ценность.
- Верно, - кивнул я. - Именно из этих соображений.
- Черт бы меня побрал! - рассмеялся Юсуф Лахмед, поднимаясь и тоже
пожимая мне руку. - Добро пожаловать в наш круг, капитан.
- Спасибо, сынок, - ответил я.
Казалось, их ошеломило это проявление чувств.
- Ваш покорный слуга, - пояснил я, - никогда не был женат и всегда
был слишком занят, чтобы, напившись в увольнении, топать в ближайший
спермоприемник.
- Вот это да! - протянул Уэйнстайн.
- Да. Вы - единственная семья, которую я когда-либо буду иметь. А
этого добра, - похлопал я по своим медалям, - у меня предостаточно, чтобы
не бояться, что меня заменят. Я совершенно уверен в этом.
- Но вы еще не знаете, - заметил Лахмед, - в каких размерах вам
предстоит еще получать пополнение. Это зависит от того, насколько вы
пополните коллекцию украшений на своей груди, прежде чем сами станете...
осмелюсь сказать, сырьем!
- Еще бы! - воскликнул я.
Мне стало невероятно легко. Я не ощущал себя больше неполноценным,
зная, что мне предстоит воспитывать такое же чувство в своем экипаже.
- Знаете что, ребята, - произнес мой стрелок, - мне кажется, что
командир у нас - отличный парень. О таком можно было только мечтать! За
таким можно пойти куда угодно!
Они окружили меня. Уэйнстайн, Лахмед, Грэй, Вонг Цзы. Я чувствовал,
что мы составим один из лучших экипажей "рогаток" во... Почему это один из
лучших? Самый лучший!
- О'кэй! - сказал Грэй. - Ведите нас куда-угодно... Папуля!
УИЛЬЯМ ТЕНН
СРОК АВАНСОМ
Через двадцать минут после того, как тюремный космолет приземлился
на нью-йоркском космодроме, на борт допустили репортеров. Они бурлящим
потоком хлынули в главный коридор, напирая на вооруженных до
зубов надзирателей, за которыми им полагалось следовать,- впереди
мчались обозреватели и хроникеры, а замыкали лавину телеоператоры,
бормоча проклятья по адресу своей портативной, но все-таки тяжелой аппаратуры.
Репортеры, не замедляя бега, огибали космонавтов в черно-красной
форме Галактической тюремной службы, которые быстро шагали навстречу,
торопясь не упустить ни минуты из положенного им планетарного отпуска
- ведь через пять дней космолет уйдет в очередной рейс с новым
грузом каторжников.
Репортеры не удостаивали взглядом этих бесцветных субъектов, чье
существование исчерпывается монотонными рейсами из конца в конец Галактики.
К тому же жизнь и приключения гетеэсовцев описывались уже
столько раз, что тема эта давно была выжата досуха. Нет, сенсационный
материал ждал их впереди!
Глубоко в брюхе корабля надзиратели раздвинули створки огромной
двери и отскочили в сторону, опасаясь, что их собьют с ног и растопчут.
Репортеры буквально повисли на прутьях железной решетки, которая отгораживала
огромную камеру. Их жадные взгляды метались по камере,
наталкиваясь на холодное равнодушие и лишь редко на любопытство
в глазах людей в серых комбинезонах - люди эти лежали и сидели на нарах,
которые ряд за рядом, ярус над ярусом безотрадно тянулись по всей
длине трюма. И каждый человек в сером сжимал в руке пакет, склеенный
из простой оберточной бумаги, а некоторые нежно его поглаживали. Старший
надзиратель, выковыривая из зубов остатки завтрака, неторопливо
приблизился к решетке с внутренней стороны.
- Здорово, ребята,-сказал он.-Кого это вы высматриваете?
Я вам не могу помочь?
Кто-то из наименее молодых и наиболее известных хроникеров предостерегающе
поднял палец.
- Бросьте эти штучки, Андерсон! Космолет сел с опозданием на
полчаса, и нас еще двадцать минут проманежили у трапа. Где они, черт
подери?
Андерсон несколько секунд смотрел, как телеоператоры локтями отвоевывают
место у самой решетки для себя и своей аппаратуры. Потом он
извлек из зуба последний кусочек мяса.
- Стервятники!- бормотал он.- Охотники за мертвячиной!
Упыри!
Затем, ловко перехватив дубинку, старший надзиратель стал выбивать
частую дробь по прутьям решетки.
- Крэндол!- рявкнул он.- Хенк! Вперед и на середину!
Надзиратели, которые, поигрывая дубинками, мерным шагом расхаживали
между многоярусными нарами, подхватили команду:
- Крэндол! Хенк! Вперед и на середину!
Их крики метались по камере, отлетая рикошетом от гигантских
сводов:
- Крэндол! Хенк! Вперед и на середину!
Никлас Крэндол сел,поджав ноги, на своих нарах в пятом ярусе и сердито
поморщился. Он было задремал и теперь протирал слипающиеся
глаза. На тыльной стороне его кисти багровели три параллельных рубца
- три прямые борозды, какие может оставить когтистая лапа хищного
зверя. Над самыми бровями кожу рассекал темный зигзаг еще одного
шрама. А в мочке левого уха чернела круглая дырочка. Кончив протирать
глаза, он раздраженно почесал это ухо.
- Торжественная встреча!- проворчал он.- Можно было догадаться
заранее! Все та же распроклятая Земля со всеми ее прелестями!
Крэндол перекатился на живот я похлопал по щеке щуплого человечка,
который храпел на нарах прямо под ним.
- Отто!- позвал ой.- Отто-Блотто, давай, шевелись! Нас требуют.
Хенк, еще не открыв глаза, сразу подскочил и сел, подобрав под себя
ноги. Его правая рука потянулась к шее, покрытой сеткой зигзагообразных
рубцов такого же цвета и величины, как шрам на лбу Крэндола. На
руке не хватало двух пальцев - указательного и среднего.
- Хенк здесь, сэр!- хрипло сказал он, потряс головой и, открыв
глаза, посмотрел на Крэндола;- А, это ты, Ник.. Что случилось?
- Мы прибыли, Отто-Блотто. Мы на Земле, и наши свидетельства
скоро будут готовы. Еще полчаса, и ты сможешь упиться коньяком, пивом,
водкой и поганым виски на всю свою наличность. Тебе уже больше не придется
пить тюремную самогонку из консервной банки под нижней койкой,
Отто-Блотто.
Хенк крякнул и опрокинулся на спину.
- Через полчаса! Так чего же ты разбудил меня сейчас? Что я тебе
- карманник, который сначала украл, потом отсидел и теперь визжит
от нетерпения, ах, где его свидетельство? Ник, а мне приснился еще один
способ, как покончить с Эльзой,- совсем новый и такой, что закачаешься...
- Лягаши разорались,- ответил Крэндол по-прежнему негромко
и спокойно.- Слышишь? Им требуемся мы - ты и я.
Хенк снова сел, прислушался и кивнул.
- Почему такие голоса бывают только у галактических лягашей, а?
- Согласно инструкции,- заверил его Крэндол.- Чтобы стать галактическим
лягашом, требуется максимальный рост, минимальное образование
и максимально противный голос в сочетании со способностью
оглушительно орать. А без этого, какой бы ты ни был мерзопакостной сволочью,
придется тебе, брат, сидеть на Земле и отводить душу, штрафуя почтенных
старушек на допотопных вертолетах за превышение скорости.
Надзиратель, остановившись под ними, сердито стукнул по металлической
стойке.
- Крэндол! Хенк! Вы еще каторжники, не забывайте! Даю вам две
секунды, или я влезу к вам и обработаю напоследок по старой памяти.
- Есть, сэр! Иду, сэр!- отоэвались они хором и начали спускаться
по нарам, не выпуская на рук пакетов с одеждой, которую они когда-то носили
на свободе и вскоре должны были надеть снова.
- Слушай, Отто!- зачастил Крэндол беззвучным тюремным шепотом,
наклоняясь к самому уху Хенка, пока они спускались.- Нас вызывают
для интервью с телевизионщиками и газетчиками. Нам будут задавать
сотни вопросов. Так, смотри, не проговорись про...
- Телевизионщики и газетчики? А почему нас? На что мы им
сдались?
- Потому что мы энаменитости, олух! Мы отсидели за мокрое дело
весь срок! А много таких, как, по-твоему? Заткнись и слушай. Если тебя
спросят, кого ты наметил, молчи и улыбайся. На этот вопрос не отвечай.
Понял? Не проговорись им, за чье убийство ты отбывал срок. Как бы они
к тебе ни приставали, заставить тебя отвечать они не могут. Таков закон.
Хенк на мгновение замер в полутора ярусах над полом.
- Ник! Ведь Эльза знает! Я ей сказал в тот самый день - перед тем
как пошел в полицию. Она знает, что сидеть за убийство я согласился бы
только ради нее!
- Она знает, она знает! Ну конечно она знает!- Крэндол беззвучно
и быстро выругался.- Но доказать-то она этого не может, тупица! А стоит
тебе объявить об этом при свидетелях, и она получает право приобрести
оружие и застрелить тебя без предупреждения - в порядке самообороны.
А если ты промолчишь, права на это у нее не будет. Ведь она все еще твоя
бедная женушка, которую ты клялся у алтаря любить, почитать и лелеять.
С точки зрения всего мира...
Надзиратель привстал на цыпочки и полоснул дубинкой по их спинам.
Они свалились на пол и съежились, а он рычал:
- Я вам разрешил точить лясы? Разрешил? Если у нас останется
время до того, как вам выдадут свидетельства, я сведу вас, умников, в надзирательскую
для последней выволочки. А теперь - живо!
Они покорно побежали, точно цыплята от разъяренной собаки. У решетки,
отгораживавшей камеру, надзиратель отдал честь и доложил:
- Допреступники Никлас Крэндол и Отто Хенк, сэр!
Старший надзиратель Андерсон в ответ небрежно поднял руку к козырьку
и повернулся к заключенным.
- Эти господа хотят задать вам пару вопросов. Отвечайте - это вам
не повредит. Можете идти, О'Брайен.
Голос старшего надзирателя был исполнен величайшего благодушия.
На его лице широким полумесяцем играла улыбка. Надзиратель О'Брайен
снова отдал честь и отошел, а Крэндол перебрал в памяти все, что он успел
узнать об Андерсоне за месяц перелета от Проксимы Центавра. Андерсон
задумчиво покачивает головой, когда этого беднягу Минелли... его ведь
звали Стив Минелли?.. прогнали сквозь строй вооруженных дубинками
надзирателей за то, что он пошел в уборную без разрешения. Андерсон хихикает
и бьет ногой в пах седого каторжника, заговорившего с соседом во
время обеда... Андерсон...
И все-таки в храбрости ему отказать нельзя - ведь он знал, что на его
корабле находятся два допреступника, отбывшие срок за убийство. Впрочем,
он, наверное, знал и то, что они не станут тратить свои убийства на
него, как бы он ни зверствовал. Человек не отправляется добровольно на
долгие годы в ад только ради удовольствия пришить одного из местных
дьяволов.
- А мы обязаны отвечать на эти вопросы, сэр?- осторожно спросил
Крэндол.
Улыбка старшего надзирателя стала чуть-чуть поуже.
- Я же сказал, что это вам не повредит, верно? А что-нибудь другое
может и повредить. Так-то, Крэндол, все еще может. Мне бы хотелось оказать
услугу представителям прессы, и вы уж, пожалуйста, будьте полюбезнее
и поразговорчивее, ладно?- он слегка повел подбородком в сторону
надзирательской и перехватил дубинку.
- Есть, сэр,- ответил Крэндол, а Хенк энергично кивнул.- Мы будем
любезны и разговорчивы.
"Черт!- мысленно выругался Крэндол.- Если бы только это убийство
не было мне так нужно для другого! Помни про Стефансона, приятель,
только про Стефансона! Не Андерсон, не О'Брайен и никто другой. Только
Фредерик Стоддард Стефансон!"
Пока телеоператоры по ту сторону решетки устанавливали камеры,
Крэндол и Ханк отвечали на обычные предварительные вопросы репортеров.
- Ну, как вы себя чувствуете, вернувшись на Землю?
- Прекрасно. Просто прекрасно.
- Что вы намерены сделать сразу же, как получите ваши свидетельства?
- Поесть как следует. (Крэндол.)
- Напиться до чертиков. (Хенк.)
- Смотрите, как бы вам опять не угодить за решетку, уже в качестве
послепреступника! (Один из хроникеров.)
Общий добродушный смех, в который, кроме репортеров, вносят свою
лепту старший надзиратель Андерсон и Крэндол с Хенком.
- Как с вами обращались, пока вы находились в заключении?
- Очень хорошо. (Крэндол и Хенк в один голос, задумчиво косясь на
дубинку Андерсона.)
- А вы не хотите сообщить нам, кого вы намерены убить? Или хотя
бы один из вас?
(Молчание.)
- Кто-нибудь из вас передумал и решил не совершать убийства?
(Крэндол задумчиво смотрит в потолок, Хенк задумчиво смотрит
в пол. Снова общий смех, в котором на этот раз слышится некоторая натянутость.
Крэндол и Хенк не смеются.)
- Ну, мы готовы. Повернитесь сюда, пожалуйста,- вмешался диктор
телевидения.- И улыбайтесь - нам нужна настоящая сияющая
улыбка.
Крэндол и Хенк покорно расплылись до ушей, и диктор получил даже
три требуемых улыбки - Андерсон не преминул примкнуть к сияющей
паре.
Две камеры выпорхнули из рук операторов - одна повисла над заключенными,
другая быстро задвигалась перед их лицами: операторы управляли
ими с помощью маленьких пультов, умещавшихся на ладони.
Над объективом одной из камер вспыхнула красная лампочка.
- Итак, уважаемые телезрители и телезрительницы,- бархатно зарокотал
диктор,- мы с вами находимся на борту тюремного космолета
"Жан Вальжан", который только что приземлился на нью-йоркском космодроме.
Мы явились сюда, чтобы познакомиться с двумя людьми -
с двумя из той редкой категории людей, которые, добровольно отбывая
срок за убийство, сумели отбыть его полностью и по закону получили право
совершить по одному убийству каждый. Через несколько минут они будут
освобождены, полностью отбыв семь лет заключения на каторжных
планетах,- будут освобождены с правом убить любого мужчину или
женщину в пределах Солнечной системы, не опасаясь никакого возмездия.
Всмотритесь в их лица, дорогие телезрители и телезрительницы,- ведь,
быть может, они изберут именно вас!
После этого оптимистического замечания диктор сделал небольшую
паузу, и объективы впились в лица двух мужчин в серых тюремных комбянезонах.
Затем диктор вошел в поле зрения камер и обратился к тому из
заключенных, который был ниже ростом:
- Ваше имя, сэр?
- Допреступник Отто Хенк, номер 525 514,- привычно отбарабанил
Отт-Блотто, хотя слово "сэр" его немного сбило.
- Как вы себя чувствуете, вернувшись на Землю?
- Прекрасно. Просто прекрасно.
- Что вы намерены сделать сразу же, как получите свидетельство?
Хенк помолчал в нерешительности, потом робко покосился на Крэндола
и ответил:
- Поесть как следует.
- Как с вами обращались, пока вы находились в заключении?
- Очень хорошо. Так хорошо, как можно было ожидать.
- Как мог бы ожидать преступник, э? Но ведь вы пока еще не преступник,
верно? Вы же допреступник.
Хенк улыбнулся так, словно впервые услышал это определение.
- Верно, сэр, я допреступник.
- Не хотите ли вы сообщить телезрителям, кто то лицо, из-за которого
вы готовы стать преступником?
Хенк укоризненно взглянул на диктора, который испустил сочный
смешок - на этот раз в полном одиночестве.
- Или, быть может, вы оставили свое намерение относительно его или
ее?
Наступила пауза, и диктор сказал несколько нервно:
- Вы отбыли семь лет на полных опасностей неосвоенных планетах,
готовя их для заселения человеком. Это максимальный срок, предусмотренный
законом, не так ли?
- Да, сэр. С зачетом, положенным допреступникам, отбывающим
срок авансом, за убийство больше семи лет не дают.
- Бьюсь об заклад, вы рады, что в наши дни смертная казнь отменена,
э? Впрочем, в этом случае отбытие наказания авансом утратило бы
смысл, не так ли? А теперь, мистер Хенк - или я все еще должен называть
вас "допреступник Хенк"?- может быть, вы расскажете нашим телезрителям,
какое происшествие из случившихся с вами за время отбытия
срока вы считаете самым жутким?
- Ну-у...- Отто Хенк задумался.- Хуже всего, пожалуй, было на
Антаресе VIII, в моем втором лагере, когда большие осы начали откладывать
яйца... Видите ли, на Антаресе VIII водится оса, которая в сто раз
больше...
- Там вы и потеряли эти два пальца?
Хенк поднял искалеченную руку и внимательно ее оглядел.
- Нет. Указательный палец я потерял на Ригеле XII. Мы строили
первый лагерь на этой планете, и я выкопал такой странный красный камень,
весь в шишечках. Ну, я и ткнул в него пальцем - посмотреть, очень
ли он твердый,- и кончика пальца как не бывало! Фьють - и нет его.
А потом весь палец загноился, и врачи его оттяпали напрочь. Ну, да мне
еще очень повезло. Кое-кто из ребят, из каторжников то есть, наткнулся на
камушки побольше моего, так они потеряли кто ногу, кто руку, а один
и вовсе был проглочен целиком. На самом деле ведь это были не камни,
а живые твари - живые и голодные! Ригель XII так ими и кишит. Ну,
а средний палец... средний палец я потерял по глупости на космолете, когда
нас перевозили в...
Диктор понимающе кивнул, кашлянул и сказал:
- Но осы, гигантские осы на Антаресе VIII были хуже всего?
Отто-Блотто не сразу сообразил, о чем идет речь, и растерянно замигал.
- А-а... Это точно. Они кладут яйца под кожу обезьян, которые водятся
на Антаресе VIII, понимаете? Обезьяне, конечно, приходится туго,
зато у осиных личинок есть пища, пока они не вырастут. Ну, мы там обосновались,
и тут оказалось, что осы не видят никакой разницы между этими
обезьянами и людьми. Все шло гладко, а потом вдруг то один хлопнется
без чувств, то другой. Забрали их в больницу, сделали рентген, и оказалось,
что они прямо нашпигованы...
- Благодарю вас, мистер Хенк, но наши телезрители уже не меньше
трех раз видели осу Херкмира и слушали рассказ о ней во время "Межзвездного
полета". Программа эта, как вы, без сомнения, помните, дорогие
телезрители, передается по средам от девятнадцати до девятнадцати тридцати
по среднеземному времени. А теперь, мистер Крэндол, разрешите
спросить вас, сэр, как вы себя чувствуете, вернувшись на Землю?
Крэндол выступил вперед и подвергся примерно такому же допросу,
как и его товарищ.
Впрочем, произошло одно значительное отступление от шаблона. Диктор
спросил, думает ли он, что Земля за это время сильно изменилась.
Крэндол приготовился пожать плечами, потом вдруг усмехнулся.
- Одну заметную перемену я вижу уже сейчас,- сказал он.- Вот
эти парящие в воздухе камеры, которыми управляют с помощью маленьких
коробочек. В тот день, когда я расстался с Землей, этого еще не существовало.
Изобретатель, наверное, неглупый человек.
- А?- диктор оглянулся.- Вы говорите о дистанционном переключателе
Стефансона? Его изобрел Фредерик Стоддард Стефансон лет пять
назад. Верно, Дон?
- Шесть лет,- поправил телеоператор.- Пять лет назад переключатель
поступил в продажу.
- Переключатель был изобретен шесть лет назад,- пояснил диктор.-
А в продажу он поступил пять лет назад.
Крэндол кивнул.
- Ну, так этот Фредерик Стоддард Стефансон, должно быть, очень
неглупый человек, очень-очень неглупый,- и он снова усмехнулся в объектив
камеры.
- "Гляди на меня!- подумал он.- Я ведь знаю, что ты смотришь
эту передачу, Фредди! Гляди на меня и трепещи!"
Диктор как будто немного опешил.
- Да...- сказал он.- Вот именно. А теперь, мистер Крэндол, не расскажете
ли вы нам о самом жутком происшествии...
После того как телеоператоры собрали свое оборудование и удалились,
репортеры обрушили на обоих допреступников последний шквал вопросов,
надеясь выведать что-нибудь пикантное.
"Роль женщин в вашей жизни?". "Ваши любимые книги, ваше хобби,
ваши развлечения?". "Встречались вам на каторжных планетах атеисты?".
"Если бы вам пришлось повторить все сначала..."
Никлас Крэндол отвечал вежливо и скучно, а сам думал о Фредерике
Стоддарде Стефансоне, который сидит сейчас перед своим роскошным телевизором
с экраном во всю стену.
Или Стефансон уже выключил телевизор? Может быть, он сейчас сидит,
уставившись на погасший экран, и старается разгадать замыслы человека,
который выжил, хотя, согласно статистическим данным, у него
был на это лишь один шанс из десяти тысяч, и вернулся на Землю, отбыв
все семь невероятных лет в лагерях на четырех каторжных планетах...
А может быть, Стефансон, посасывая губы, вертит в руках свой
бластер - бластер, которым ему не придется воспользоваться. Ведь если
не будет неопровержимо доказано, что он убил, не превысив пределов необходимой
обороны, ему придется отбыть за убийство полный срок без зачета
в семь лет, положенного тем, кто добровольно отбывает наказание
авансом. И он обречет себя на четырнадцать лет в кошмарном аду, из которого
только что вернулся Крэндол.
Но может быть, Стефансон сидит, скорчившись в дорогом пневматическом
кресле, и угрюмо смотрит на экран невыключенного телевизора -
оледенев от ужаса и все-таки не в силах оторваться от увлекательной передачи,
которую подготовила телевизионная компания в связи с возвращением
двух (нет, вы только подумайте - двух!) допреступников, авансом
отбывших срок за убийство.
Сейчас, наверное, передается интервью с каким-нибудь земным представителем
Галактической тюремной службы, энергичным начальником
отдела по связи с прессой, понаторевшим в социологических терминах.
"Скажите, мистер Имярек,- начнет диктор (другой диктор - более
солидный и интеллигентный),- часто ли допреступники полностью отбывают
срок за убийство и возвращаются на Землю?"
"Статистические данные,- эти слова сопровождаются шелестом бумаги
и сосредоточенным взглядом вниз, за кадр,- статистические данные
показывают, что человек, полностью отбывший срок за убийство с зачетом,
положенным допреступникам, возвращается на Землю в среднем лишь раз
в одиннадцать и семь десятых года".
"Таким образом, мистер Имярек, можно сказать, что возвращение
двух таких людей в один и тот же день - событие довольно необычное?"
"Весьма необычное, иначе вы, телевизионщики, не подняли бы вокруг
него такую шумиху". (Жирный смешок, которому вежливо вторит
диктор.)
"А что происходит с теми, кто не возвращается, мистер Имярек?"
(Изящный взмах широкой пухлой руки.)
"Они гибнут. Или отказываются от своего намерения. Семь лет на каторжных
планетах - это не шутка. Работа там не для неженок - не говоря
уж о местных живых организмах, как крупных, человекоядных, так
и крохотных, вирусоподобных. Вот почему тюремные служащие получают
такую высокую плату и такие длительные отпуска. В некотором смысле
мы вовсе не отменяли смертной казни, а только заменили ее общественнополезным
подобием рулетки. Любой человек, совершивший или намеренный
совершить одно из особо опасных преступлений, высылается на планету,
где его труд принесет пользу всему человечеству и где у него нет стопроцентной
гарантии, что он вернется на Землю - хотя бы даже калекой.
Чем серьезнее преступление, тем длиннее срок и, следовательно, тем меньше
шансов на возвращение".
"Ах, вот как! Но, мистер Имярек, вы сказали, что они либо гибнут, либо
отказываются от своего намерения. Не будете ли вы так добры объяснить
нашим телезрителям, в чем выражается этот их отказ и что тогда
происходит?"
Мистер имярек откидывается в кресле и сплетает пухлые пальцы на
округлом брюшке.
"Видите ли, всякий допреступник имеет право обратиться к начальнику
лагеря с просьбой о немедленном освобождении, для чего достаточно
заполнить соответствующий бланк. Этого человека немедленно снимают
с работ и с первым же кораблем отправляют на Землю. Соль тут вот в чем:
та часть срока, которую он уже отбыл, полностью аннулируется, и он не
получает никакой компенсации. Если, выйдя на свободу, он совершает настоящее
преступление, он должен отбыть положенный срок полностью.
Если он вновь выражает желание отбыть срок авансом, то опять отбывает
его с самого начала, хотя, разумеется, с положенным зачетом. Трое из
каждых четырех допреступников подают просьбу об освобождении в первый
же год. Эти планеты быстро приедаются".
"Да, я думаю!- соглашается диктор.- Но мы хотели бы узнать ваше
мнение о зачете, положенном допреступникам. Ведь многие, как вам известно,
считают, что такое сокращение срока вдвое слишком соблазнительно
и порождает допреступников".
По холеному благообразному лицу пробегает еле уловимая гримаса
злости, которая тотчас сменяется снисходительно-презрительной
улыбкой.
"Боюсь, что эти люди, хотя и движимые самыми лучшими побуждениями,
не слишком осведомлены в вопросах современной криминалистики
и пенологии. Мы вовсе не стремимся уменьшить число допреступников,
мы стремимся его увеличивать.
Вы помните, я сказал, что трое из четырех подают просьбу об освобождении
в первый же год? Эти индивиды были достаточно благоразумны
и попытались отбыть лишь половину срока, положенного за их преступление.
Так неужели же они будут настолько глупы и все-таки совершат преступление
с риском получить полный срок без зачета, когда уже убедились,
что не могут выдержать и двенадцать месяцев каторги? Не говоря
уж о том, что на этих планетах, где выживают лишь отдельные счастливчики,
вытянувшие выигрышный билет в лотерее борьбы за существование,
они на практике постигают ценность человеческой жизни, необходимость
социального сотрудничества и преимущества цивилизованных методов
...Закладка в соц.сетях
