Жанр: Электронное издание
straz1-2
... характер? - Фэй
опустилась на диван рядом с мужем. - Неужели ты думаешь, что все это так
- совпадение, простая случайность? Я имею в виду, что католическая
церковь вдруг начала дышать нам прямо в затылок, а?
- Что-то я перестаю улавливать ход твоих мыслей, - нахмурился Бен. .
- Ну, послушай. Сначала мы встречаемся на теплоходе с отцом Макгвайром.
Далее. Среди ночи ты просыпаешься и находишь на двери нашей каюты
оставленное кем-то распятие... Ладно, тут еще можно допустить, что все
это случайность. Но вот мы возвращаемся домой и вдруг обнаруживаем, что
именно католическая епархия не только владеет всей землей вокруг нашего
дома, но ей принадлежит даже сам этот дом! И, разумеется, в нем живет
таинственная монахиня... Послушай, Бен, уж не слишком ли много
совпадений?.. Тебе это не приходило в голову?
Бен скривился, застонал и тяжело поднялся с дивана.
- Что ни говори, дорогая, а все это действительно совпадения. И
ничего больше. Я, конечно, не прочь поболтать с соседями,
пофантазировать, послушать о чудесах, творящихся прямо у тебя за
окном... Но давай не будем ввязываться во всю эту чушь, договорились?
- Ну, Бен, пожалуйста!.. - взмолилась Фэй.
- Родная моя, мы только что вернулись домой после длительной поездки.
И если честно, то сегодня нам вообще не надо было ходить ни на какие
вечеринки. А сейчас я уже настолько вымотался, что мечтаю только о том,
как бы побыстрее растянуться на кровати и "вырубиться" часов на десять.
Он пристально посмотрел на жену, и та обиженно прикусила губу. Бен
же, взглянув на часы, вдруг забеспокоился.
- Эй, дорогая! Уже почти двенадцать. Если ты собираешься стирать
сегодня, то я бы посоветовал тебе немного поторопиться.
- Хорошо-хорошо, я уже лечу, - кротко кивнула Фэй.
- Может, ты хочешь, чтобы я помог тебе? - спросил Бен усталым
голосом, и Фэй сразу же поняла, что ему ужасно не хочется куда-либо
идти.
- Нет, не надо. Я сама управлюсь. - Фэй схватила тележку с бельем,
выкатила ее в холл и, вызвав лифт, стала нетерпеливо поглядывать на
световое табло над дверью. Ей казалось, что цифры на нем меняются
слишком медленно.
"Черт бы побрал этого Бена! - с раздражением думала она. - Он стал
просто невыносим в последнее время. Особенно, когда узнал обо всех этих
совпадениях".
Наконец кабина поднялась на этаж, и створки дверей с мерзким гулом
разъехались в стороны. Фэй вкатила тележку внутрь и нажала крайнюю
кнопку. Лифт послушно двинулся вниз. Слышалось лишь унылое гудение
мотора и шум воздуха в узкой бетонной шахте. Потом кабина замедлила
движение и плавно остановилась. Дверцы открылись, и Фэй очутилась в
коридоре подвального этажа здания, облицованного темными плитками из
прессованного шлака.
Комната, где находилась прачечная-автомат как назло была в самом
конце коридора, за темным поворотом возле лестницы в холл. Впереди Фэй
отчетливо слышала рев большого газового котла, снабжающего дом горячей
водой. Сзади захлопнулись створки лифта, и кабина начала подниматься -
видно, кто-то уже успел вызвать лифт с верхнего этажа.
Фэй медленно двинулась по подвальному коридору к прачечной, всеми
силами заставляя себя не волноваться. Это место она по-настоящему
ненавидела. Но что поделать - стиркой надо было заняться немедленно.
Если ждать до утра, то все стиральные машины будут заняты "ранними
пташками", которых в доме было великое множество.
И тут до ушей женщины донесся какой-то новый, необычный звук. Словно
кто-то двигался там, впереди. Или это ее воображение играет с ней злые
шутки?.. Нет. Вот еще. Значит, еще одна домохозяйка, спешащая постирать
на ночь глядя. Фэй остановилась, прислушалась и опасливо огляделась
вокруг. Никого.
- Эй, там! - громко сказала она, проходя мимо закрытой каморки
дворника.
Но ей ответило лишь гулкое эхо. Других голосов не последовало.
- Есть тут кто-нибудь? - переспросила Фэй, стараясь, чтобы голос
звучал твердо и смело. Но в ответ услышала лишь собственное тяжелое
дыхание.
Вроде все тихо. Причин для волнения никаких. Она приблизилась к
повороту. Теперь перед ней находилась комната с электрическим
компактором для прессовки мусора, а дальше - прачечная, над дверью
которой всегда горела красная лампочка.
Черт побери!.. Внезапно тележка с бельем показалась Фэй такой
тяжелой, словно ее нагрузили кирпичами. Ноги стали ватными и потеряли
всякую чувствительность, как при параличе. Она сделала еще несколько
нетвердых шагов по коридору и в тревожном замешательстве остановилась.
Перед самой комнаткой с прессом для мусора на полу коридора темнело
какое-то странное пятно. От ужаса Фэй померещилось, что пятно это растет
на глазах. Но все же женщина пересилила себя, подошла ближе и
наклонилась над ним. Это была кровь, густая струйка которой вытекала
из-под дверцы компактора.
Ей захотелось сию же секунду бросить все и сломя голову бежать к
лифту. Но как она могла это сделать? Ведь там наверняка кто-то ранен. И
скорее всего довольно серьезно. Возможно, он по нелепой случайности
попал под пресс и теперь не может сам выбраться. Фэй потянула за Ручку
дверцы и открыла ее. Внутри было темно.
- Здесь есть кто-нибудь? - дрожащим голосом спросила она.
Ответа не последовало. Тогда Фэй нащупала на стене выключатель и
повернула пластмассовую рукоятку. Над серым железным бункером зажглась
лампочка, и Фэй, осторожно заглянув внутрь, издала пронзительный вопль.
Но крик сразу же оборвался: горячий воздух обжег ей легкие, а кожа на
теле начала морщиться и чернеть от нестерпимого жара.
- Какого черта? - недовольно пробурчал Бен, с трудом разлепив веки и
окинув взглядом темную спальню.
Кто-то бешено колотил в дверь их квартиры и срывающимся криком звал
его по имени.
- Иду. Уже иду, - вздохнул Бен. "Этот чертов идиот, кто бы он ни был,
чего доброго еще разбудит ребенка и Фэй. Она ведь должна уже
вернуться... А если нет?.." - Эй там, полегче! Погодите немного.
Он наспех накинул рубашку и вышел в прихожую.
- Ну, что там еще стряслось? - недовольно спросил он, отодвигая
щеколду, чтобы впустить странного ночного посетителя. И тут же вытаращил
глаза от испуга. - Джо! Что случилось?! Да не молчите же вы!
В квартиру нетвердой походкой вошел Бирок, держа на руках обмякшее
тело Фэй. Она была без сознания. В лице - ни кровинки, губы синие.
- Мистер Бэрдет! Боже мой!..
Бен тут же перехватил у него жену и уложил ее на диван.
- Фэй... - Он похлопал ее по щекам. - Фэй, милая! Но в ответ женщина
пробормотала лишь что-то невнятное. Бирок открыл в гостиной оба окна,
чтобы дать приток свежего ночного воздуха.
- Так что там произошло? - выкрикнул Бен, а сам уже рванулся в кухню,
схватил полотенце, намочил его холодной водой и, прибежав назад, тут же
положил его на лоб жене.
- Ох, мистер Бэрдет... - дрожащим голосом еле слышно выговорил Джо. -
Я и сам еще точно не знаю, но только там, в подвале, случилось что-то
ужасное... - Он замолчал, а потом неожиданно разрыдался.
Бен грубо схватил его за воротник и хорошенько потряс, желая быстрее
окончить эту истерику.
- Да возьмите же себя в руки, черт побери! - Все это уже начинало
надоедать Бену, и, тряхнув старика для профилактики еще раз, он толкнул
его на диван.
- Сейчас же выкладывайте все, что вам известно! Что там в подвале?
Бирок схватился обеими руками за голову, пытаясь побыстрее
успокоиться и сосредоточиться, и несколько раз глубоко вздохнул.
- Понимаете, я дежурил у входной двери... И вдруг открывается лифт, а
оттуда буквально вылетает миссис Бэрдет и пронзительно кричит. Потом она
еще что-то бормотала, но довольно бессвязно. Я так ничего и не смог
разобрать... Но по обрывкам фраз понял, что в подвале дома находится
труп. Тогда я оставил ее на первом этаже, с мистером Специо - он из
квартиры 3-Н, - а сам взял фонарь, прихватил из шкафа дубинку и
отправился вниз.
- Ну и что же там оказалось? - Бен и сам уже начинал терять
хладнокровие.
- Тело, мистер Бэрдет. И кровь. Много крови!.. В компакторе. О Боже
мой! Боже мой...
- Вы уже звонили в полицию?
- Нетю Бен взял ладонь Фэй в свою, продолжая другой рукой аккуратно
прижимать полотенце к ее лбу.
- А скорую помощь вызвали?
Старик лишь отрицательно и беспомощно замотал головой.
Руки у Бена сильно тряслись, и телефонный диск несколько раз
срывался, так что приходилось набирать заново. Наконец он услышал голос
оператора на том конце провода и попросил связать его с полицией. Едва
соединение установилось, он повторил в трубку все, что минуту назад
услышал от Бирока, и тут же вернулся назад к Фэй.
Она лежала на диване, раскинув руки, и сильно дрожала. Во рту
виднелась густая липкая пена. Бен всем телом прижался к ней и сильно
стиснул жену в объятиях. То, что Бирок видел в подвале, и в самом деле
должно было быть чем-то немыслимо жутким, раз потрясло не только эту
слабую женщину, но и такого мужественного и уравновешенного человека,
как старина Джо. Бену хотелось еще расспросить Бирока, но он не мог
заставить себя. Вместо этого он просто сидел рядом с Фэй, тихонько
поглаживая ее, и ждал.
В квартире 10-С почти не было мебели. Лишь у окна в гостиной стоял
один стул. Дверь квартиры была заперта на три замка. Свет не горел. На
стуле сидела монахиня, сестра Тереза. В руках она сжимала золотое
распятие. В обычное время старуха была совершенно неподвижна, но сейчас
ее корчило, и все тело сводили судороги. Черты лица были искажены до
неузнаваемости, а волнение все росло и росло с каждой минутой.
Потому что в этот момент уже совсем рядом был Чарльз Чейзен.
Глава 4
Старший инспектор Джейк Бурштейн из манхэттенского отдела по
расследованию убийств чувствовал, что его желудок стягивается в тугой
комок. По роду службы на своем веку он повидал немало трупов, но то, что
сейчас предстало его взору, было поистине отвратительным. Все тело
сожжено, а затем спрессовано в компакторе, как мешок с мусором. Каким-то
чудом осталась нетронутой только правая рука. Она нелепо торчала из-под
пресса и была обуглена до костей. Череп оказался сильно помят, хотя и не
раздроблен полностью. Торс трупа представлял собой чудовищный обрубок
горелого мяса. Ноги были обожжены до черноты, кости раздроблены.
Бурштейн, только что прибывший на место происшествия, расстегнул
мокрый от дождя плащ и внимательно осмотрел тесную каморку. Она была
совсем крошечной - не больше десяти футов на семь, стены покрывала
облицовка из шлакоцементной плитки. На полу он сразу же заметил свежую
кровь. Струйка липкой багровой жидкости все еще вытекала из-под дверцы
стального бункера.
- Кто обнаружил тело? - без предисловий спросил он у своего
помощника, прибывшего на десять минут раньше с бригадой экспертов. -
Женщина с десятого этажа, - ответил сержант Уосо, стоявший с правой
стороны от инспектора.
- Кто такая?
- Некая Фэй Бэрдет. - Уосо на всякий случай заглянул в блокнот, с
которым никогда не расставался, и сейчас тоже держал в руке. - Нам
позвонил ее муж. А еще тело видел привратник по фамилии Бирок.
Бурштейн аккуратно обошел криминалиста из Полицейского Управления
Нью-Йорка, который тщательно осматривал пол в поисках каких-либо следов,
а потом подошел к группе людей, изучающих бункер компактора при свете
единственной лампочки, подвешенной к потолку.
- Кто здесь старший? - первым делом осведомился он.
Мужчина, стоявший ближе всех к агрегату, кивнул и представился.
- Есть какие-нибудь следы, отпечатки пальцев? - поинтересовался
инспектор.
- Пока никаких.
Бурштейн достал из кармана зубочистку и принялся задумчиво ковырять
ею в зубах.
- Когда произошло убийство? - процедил он через пару минут.
- Точно мы еще не можем сказать, но, разумеется, не очень давно. Мы
не обнаружили здесь признаков разложения. Думаю, он встретил свою смерть
этим вечером.
- Он? - удивился Уосо.
- Да. Судебно-медицинский эксперт категорически нам заявил, что, судя
по останкам половых органов, в этом можно не сомневаться.
Бурштейн кивнул и тяжело вздохнул. Приторный запах горелой плоти
чувствовался везде и усугублялся почти полным отсутствием вентиляции в
комнате. Инспектор вытер рукавом лоб и устало прислонился к стене. Он
был высок, строен и лыс, отчего его гладко выбритое лицо казалось
каким-то слишком уж мягким.
- Так сколько же времени понадобится, чтобы опознать тело? -
поинтересовался он.
- Трудно сказать. Но скорее всего мы вообще никогда не сможем его
опознать, - ответил хмурый криминалист.
- Как прикажете вас понимать? - изумился Бурштейн. - Снимите
отпечатки пальцев, проверьте по зубам, наконец!
В комнату вошел следивший за разговором из коридора судмедэксперт с
сигаретой в зубах и, как бы нехотя, поднял руку трупа, показывая ее
инспектору. Кончики пальцев на обгорелой руке были срезаны.
- Тут не с чего снимать отпечатки пальцев, понимаете? И все зубы тоже
предусмотрительно удалены.
Бурштейн некоторое время смотрел на эту страшную скрюченную руку, а
потом отвел эксперта в сторонку.
- Мы сейчас прочешем весь подвал в поисках недостающих частей трупа.
Я имею в виду кончики пальцев и зубы. Но, может быть, вам удастся еще
как-нибудь опознать тело? Вдруг имеются какие-то шрамы, татуировки, ну,
и так далее... Поработайте над этим, я вас очень прощу.
- Послушайте, инспектор, не обманывайте себя. Если на теле этого
бедолаги и были при жизни какие-то шрамы, родинки или другие особые
приметы, то теперь уж ничего не осталось, можете не сомневаться.
Расстроенный, Бурштейн повернулся к Уосо.
- Где сейчас привратник и женщина?
- Наверху, в ее квартире, - ответил помощник. В сопровождении Уосо
Бурштейн вышел в мрачный коридор подвала. Сейчас тут сновало множество
полицейских и сотрудников экспертных бюро.
Управляющий домом, пуэрториканец по фамилии Васкес, сидел на
табуретке возле закрытой дворницкой. Бурштейн представился и тут же
осыпал его градом вопросов Васкес четко перечислил ему всех служащих
дома, подробно объяснил обязанности каждого, а потом рассказал, как
собирается и прессуется мусор. Большая часть работы выполняется утром. В
это время мусор, который за ночь накапливается в шахте мусоропровода,
прессуется в компакторе дворником, упаковывается в полиэтиленовую пленку
и добавляется к тем мешкам, что были собраны за предыдущий день, а потом
выносится наружу, чтобы его забрали мусоросборщики. В течение дня
дворник еще несколько раз бывает в этой комнатке, однако после шести
вечера сюда никто не заходит.
- Ну, и какие у тебя имеются соображения? - спросил Бурштейн Уосо,
направляясь с ним к лифту после беседы с управляющим.
Сержант уныло покачал головой.
- Ума не приложу, с чего тут можно начать.
- Да уж, действительно. Утешительная новость, - усмехнулся инспектор.
- Меня зовут Джейк Бурштейн. Я старший инспектор манхэттенского
отдела по расследованию убийств, - официально представился он, оглядев
мрачные лица собравшихся в комнате.
- Бен Бэрдет, - назвал себя Бен, а потом представил Джо Бирока,
Ральфа Дженкинса и Джона Сорренсона.
- Это вы сообщили об убийстве? - спросил инспектор.
- Да.
Бурштейн прошелся по комнате, с видимым равнодушием оглядывая
обстановку. Уосо остался возле двери. Сорренсон присел на диван и
расстегнул воротничок рубашки. Дженкинс последовал его примеру.
- Где ваша жена? - наконец обратился инспектор к Бену.
- Сейчас она в спальне. Мне пришлось дать ей три таблетки валиума -
это сильное успокоительное, его прописал ей наш врач. Понимаете, она
была в шоковом состоянии... Я позвонил доктору, и он предупредил, что ее
пока нельзя ни будить, ни тем более о чем-либо расспрашивать.
Бурштейн понимающе кивнул и заговорил уже более весело:
- А доктор не сказал вам, когда она сможет со мной побеседовать?
- Нет, - коротко ответил Бен.
- Понятно. - Инспектор подошел к дивану, на котором расположились
Дженкинс и Сорренсон.
- Скажите, был ли кто-нибудь из вас здесь в тот момент, когда мистер
Бирок принес в квартиру миссис Бэрдет?
Оба отрицательно покачали головами.
- Мы пришли сюда потом, чтобы оказать какую-нибудь помощь, если
понадобится, - пояснил Сорренсон. Бурштейн сел рядом с Бироком.
- Как вы себя чувствуете? - спросил он.
- Хорошо, сэр. То есть довольно сносно, - тут же поправился Джо без
особой уверенности в голосе.
- Послушайте, а нельзя ли отложить все это до утра? - начиная
раздражаться, спросил Бен, подойдя ближе к сидящим.
- Прошу прощения, - усмехнулся инспектор. - Но если бы этот убийца
имел хоть каплю уважения к нашему с вами спокойному сну, то он,
несомненно, подождал бы до утра со своей расправой. Однако он, как
видите, ждать не стал. Поэтому, к моему глубочайшему сожалению, я тоже
не могу ждать. Итак, мистер Бирок, я хочу, чтобы вы рассказали мне все,
что здесь произошло. И, по возможности, поподробнее.
Бирок кивнул и описал по порядку все события этой страшной ночи.
Бурштейн внимательно слушал, а Уосо делал заметки в своем блокноте.
Когда Бирок умолк, Бурштейн поправил носовой платок, аккуратно вложенный
в нагрудный карман его спортивного пиджака, и начал бесцельно
прохаживаться перед диваном, бросая взгляды то на Бена, то на Бирока, то
на Дженкинса с Сорренсоном и вызывая у них тем самым вполне естественное
раздражение.
Однако, подумав о чем-то пару минут, инспектор снова заговорил:
- Итак, мистер Бирок, вы сообщили мне, что компактор выключается
ровно в шесть часов вечера. Это верно?
- Да, сэр.
- И кто же его выключает?
- Я, сэр. Вчера вечером я тоже выключил его в шесть. Вернее, в
четверть седьмого.
Бурштейн сел на ручку дивана.
- А в это время в подвале был еще кто-нибудь, вы не заметили?
- Нет, сэр.
- А не могли бы вы сказать, после вас кто-нибудь еще заходил в
подвал?
- Я не знаю. Но в прачечной, конечно, было несколько женщин. А потом,
там ведь есть еще черный ход - через него обычно выносят велосипеды. Так
что днем внизу всегда находятся люди, господин, инспектор.
Бурштейн повернулся к Бену, который все это время не сводил с него
глаз, наблюдая за полицейским, как ястреб за своей жертвой.
- Так почему же ваша жена так поздно оказалась в коридоре подвала?
- Она хотела заложить белье в стиральную машину, чтобы вернуться за
ним уже утром. Впрочем, она часто так поступает. Как и многие другие
жильцы нашего дома. В этом нет ничего странного, уверяю вас.
Бурштейн недоуменно вскинул брови.
- А разве я сказал, что это странно? Мистер Бэрдет, я не считаю, что
ваша жена имеет непосредственное отношение к убийству. Мне бы такое даже
в голову не пришло.
Бен понимающе кивнул.
Бурштейн улыбнулся и снова обратил свое внимание на привратника.
- Мистер Бирок, а скажите, имеются ли в этом доме жильцы, которые
вызывают у вас подозрение? Ну, может быть, некоторые иногда совершают
нечто такое, что выходит за рамки нормального поведения...
Бирок глубоко задумался и вздохнул.
- Нет. Я не могу назвать никого, кто вызывал бы желание сразу
показать на него пальцем. Хотя, знаете, в любом большом здании, вроде
нашего, всегда есть сумасшедшие... Например, мистер Крэм с четвертого
этажа имеет привычку часами разговаривать со своим английским бульдогом.
А у миссис Шварц с седьмого просто отвратительный характер...
Но его тут же прервал Сорренсон:
- Я живу в этом доме с тех пор, как его выстроили, и знаю все обо
всех, кто здесь жил и живет сейчас. И я могу с уверенностью сказать, что
искать тут убийцу не имеет смысла. Бен, вы со мной согласны?
Тот утвердительно кивнул головой.
- Так что, кто бы это ни сделал, он непременно человек со стороны, -
добавил Бен.
- Позвольте мне самому делать выводы, мистер Бэрдет, - довольно резко
заметил Бурштейн, - чтобы никто из вас не оказался вдруг в неприятном
положении, - Послушайте, инспектор, мне не нравится тон вашего
разговора, - внезапно заявил Дженкинс. - Уже вполне очевидно, что никто
из нас не имеет отношения к этому делу. А вы ведете себя так, будто мы и
есть ваши главные подозреваемые...
- Прошу прощения, но я с вами не согласен, - учтиво улыбнулся ему
Бурштейн. - Видите ли, в силу специфики моей работы с этого момента
каждый из вас, к сожалению, находится под подозрением. Это, я надеюсь,
понятно?
Ему никто не ответил.
- Есть тут одна вещь... - вдруг неуверенно произнес Бен.
- Какая же? - мгновенно отреагировал полицейский.
- Ну... Я, правда, не знаю, как это может вам помочь... И все же...
- Ну, говорите же! - не отставал от него инспектор. И тогда Бен
шагнул вперед.
- Дело вот в чем... В нашем доме живет одна монахиня - здесь, в
соседней квартире. Правда, ничего особенного в ней, наверное, нет, как,
впрочем, и во всех остальных жильцах дома. Но есть одно странное
обстоятельство. Вчера вечером мы с друзьями собирались в квартире
мистера Сорренсона, и внезапно эта старуха стала главной темой нашего
разговора. Хотя лично с ней никто из нас не знаком, а просто каждый
слышал какие-то сплетни, слухи, и все... Но я еще раз хочу повторить,
что не знаю, каким образом она может быть замешана в этом деле... Мне
говорили, что она полностью парализована, глуха, нема и слепа.
Лицо Бурштейна по-прежнему оставалось непроницаемым, но Бен сразу
почувствовал, что его монолог задел полицейского, и теперь тот о чем-то
напряженно раздумывает. Словно он уже знал об этой монахине или тоже
кое-что слышал. А может быть, он заметил ее еще с другой стороны улицы,
когда приехал сюда. Она ведь всегда сидит у окна своей комнаты на
десятом этаже... Но, так или иначе, слова Бена тронули его, а может, и
подсказали что-то ценное или навели на важную мысль.
- А как зовут монахиню? - как бы между прочим осведомился инспектор.
- Не знаю, - пожал плечами Бен. - Хотя этого, наверное, и никто не
знает...
Бурштейн медленно зашагал по комнате, потом снова подошел к окну и
выглянул в ночь. На город опускался туман. "Неужели это простое
совпадение?" - в который раз спрашивал он себя. А потом изо всех сил
напряг память, пытаясь восстановить в ней события, со времени которых
прошло уже столько лет, что отчеты о них в полицейских архивах покрылись
дюймовым слоем пыли. Там еще вроде была замешана какая-то девушка... И
старый слепой священник. Вспомнилась запутанная цепь убийств. Но тогда
осталось множество вопросов, на которые так и не удалось найти ответа. И
все это чуть не привело его предшественника и тогдашнего начальника
Томаса Гатца в психиатрическую больницу. Постепенно он начал припоминать
все более подробно. Теперь следовало выяснить адрес того дома, где все
случилось. Где-то в районе 80-х улиц в Западной части города. Значит,
это совсем недалеко от того места, где он находится сейчас... Инспектора
все сильнее разбирало любопытство. Решено: утром он первым делом
затребует все архивные материалы о том следствии и проверит адрес. И
тогда все встанет на свои места. Может быть.
Бурштейн отвернулся от окна и заметил, что все присутствующие
пристально смотрят на него.
- Вы не знаете, кто владелец этого дома? - поинтересовался он.
- Управление нью-йоркской епархии римско-католической церкви, -
отчеканил Дженкинс. Инспектор обратился к Бену:
- Скажите, а сейчас монахиня тоже там? - Он указал пальцем на стену,
за которой находилась квартира 10-С.
- Да, - кивнул Бен. - Впрочем, она всегда там. Когда вы выйдете на
улицу, не забудьте посмотреть на ее окно. Правда, сейчас ночь, и вы мало
что разглядите, но очертания ее фигуры легко различимы даже в темноте.
Если нет, попробуйте зайти завтра.
- Утром мне хотелось бы переговорить с доктором вашей жены, - после
долгой паузы сообщил инспектор. - Надо выяснить, когда я смогу допросить
ее. И еще одно: никто из вас, господа, впредь не должен покидать города,
не уведомив предварительно меня или сержанта Уосо. Это понятно?
Все согласно кивнули.
- Тогда у меня все, - с мрачным видом произнес Бурштейн.
Вместе с Уосо они вышли в коридор и остановились перед соседней
дверью с латунной табличкой "10-С". Инспектор прислушался. Тишина. Он
легонько постучал в дверь. Ответа не последовало.
- Я думаю, вы не отнеслись слишком серьезно ко всей этой белиберде? -
устало усмехнулся сержант.
Бурштейн подошел к лифту и нажал кнопку вызова.
- Вот что, Уосо. Я хочу, чтобы завтра ты нашел для меня в архиве одно
дело примерно пятнадцатилетней давности. Речь идет о серии убийств. Дело
расследовал инспектор Гатц. Поищи его в алфавитном каталоге по именам:
Элисон Паркер, Майкл Фармер, Джозеф Бреннер. Скорее всего материал
зарегистрирован на одну из этих фамилий. Когда найдешь - ознакомься с
ним сам. А потом уже скажешь мне, что ты думаешь о старой парализованной
монахине. Договорились?
Подъехал лифт.
- Хорошо, - коротко кивнул Уосо, заходя в кабину.
- А еще постарайся придумать какой-нибудь веский предлог для ордера.
- Для какого ордера? - не понял Уосо. Все еще стоя в коридоре,
Бурштейн оглянулся и обвел взглядом холл десятого этажа.
- Мне необходимо побывать в квартире монахини. Он зашел в лифт, двери
закрылись, и начался плавный спуск.
Дыхание Фэй было медленным и тяжелым. Пожалуй, даже чересчур
медленным. Но, значит, она спит спокойно, и никакие кошмары
...Поділитися у соцмережах
