Жанр: Электронное издание
STARBEAS
...станусь. После того, как я
спою свою песенку, меня ждет работа в "Столице — от и до", где
я буду вести колонку и с удовольствием рассказывать читателям,
как живут наши супермены.
Макклюр воззрился на Роббинса:
— Вам совершенно чужды всякие понятия о верности и
благородстве.
— В ваших устах. Мак, это звучит поистине прекрасно. А
чему верны вы? Только стремлению сберечь свою политическую
физиономию?
— Это и в самом деле не совсем благородно, Вес, — мягко
вмешался мистер Кику. — Секретарь совершенно твердо высказался
относительно того, что мальчик не должен быть принесен в
жертву.
Роббинс кивнул:
— 0'кей, Мак, запишем это на ваш счет. Но вы хотели
принести в жертву сорок лет беспорочной службы Генри, чтобы
спасти свою собственную отвратную физиономию. И не
беспокойтесь: что касается меня, я позабочусь, чтобы она
украсила первые полосы всех газет. Мак, больше всего газетчики
терпеть не могут тех, кто рвется в заголовки. В стремлении
человека видеть свое имя набранным большими буквами есть что-то
омерзительное и отвратное. Я не могу переделывать вас, да и не
хочу, но будьте уверены, что ваше имя будет вынесено во все
заголовки, вот такими буквами... но это будет в последний раз,
пока...
— Что вы имеете в виду?.. "пока"?
— Пока мы не соберем Шалтая-Болтая опять.
— Ах, вот как? Смотрите, Вес, я ни с чем не посчитаюсь.
— Конечно, вы так и будете действовать, — Роббинс
нахмурился. — Яснее ясного. Можно преподнести голову Генри на
блюде. Взвалить на него всю ответственность за вчерашнее
интервью. Он дал вам неправильный совет. Он уволен — все
довольны и ликуют.
Мистер Кику кивнул:
— Так я и предполагал. И я буду рад помочь... советом,
как завершить всю эту историю с хрошии.
— Но вы не радуйтесь. Мак, — рявкнул Роббинс. — Это
вполне приемлемое решение и оно сработает... потому что Генри
мыслит гораздо шире, чем вы, и не изменяет своим взглядам. Но
это не то, что мы собираемся делать.
— Но если сам Генри согласен, то ради высших интересов...
— Бросьте! На блюде будет голова не Генри, а ваша.
Их взгляды встретились. Наконец Макклюр сказал:
— Если вы собираетесь так действовать, можете убираться.
Если вы хотите драки, вы ее получите. И первая история, которая
получит огласку, будет о том, как я уволил вас обоих за
нелояльность и некомпетентность.
Роббинс нахально ухмыльнулся:
— Надеюсь, вы так и поступите. Вот тогда-то я и посмеюсь.
Хотите послушать, как пойдут дела?
— Ну что ж... попробуйте.
— Так или иначе, с вами все ясно. А теперь помолчите и
дайте мне сказать! С вами покончено, Мак. Я не специалист по
ксенологии, но даже я вижу, что может дать цивилизации ваш
подход. Вы действуете как сельский судья в таком тонком и
деликатном деле, как отношения с негуманоидными расами. Именно
поэтому вы дошли до точки. Вопрос стоит так: хватит ли у вас
сил выбрать нелегкий путь? Или вы изберете путь полегче, чтобы
заработать пару напыщенных фраз в учебнике истории?
Макклюр был мрачен, но не прерывал Роббинса:
— Я вынужден выложить то, что мне известно, — продолжил
Вес. — Произойдет одно из двух. Или же Генеральный Секретарь
вышвырнет вас к чертовой матери или же он рискнет вернуть вас и
быть готовым к тому, что Совету будет выражено недоверие. Так
оно и будет. Марсианская Община с визгом и воплями ударится в
паническое бегство. Венера последует за ней, а внешние колонии
и присоединившиеся к нам ксенокультуры примкнут к ним. И в
конце концов вы обнаружите, что большинство народов Земли
требуют, чтобы Северо-Американский Союз выдал виновную
личность, чтобы избежать окончательного банкротства Федерации.
Единственное, что вы должны сделать — это толкнуть первую
костяшку домино; остальные упадут сами собой... и вы будете
погребены под ними. Вас не выберут даже ловцом бродячих собак и
кошек. Но есть и более простой путь. Вы уходите в отставку...
но мы не сообщаем об этом примерно в течение двух недель...
Генри, как вы думаете, двух недель хватит?
— Должно хватить, — серьезно сказал мистер Кику.
— В течение этого времени вы и нос не высунете без
разрешения Генри. Слова не скажете, пока я это слово не одобрю.
Затем на вершине славы, после окончания Дела Хрошии, которое
увенчает вашу карьеру, вы уйдете в отставку. Может быть, со
временем появится возможность дать вам какую-нибудь должность
попышнее... если только вы будете хорошим мальчиком. А, Генри?
Мистер Кику кивнул.
Макклюр перевел взгляд с беспристрастного лица Кику на
Роббинса.
— Вы двое устроили заговор против меня, — горько сказал
он. — А как вы посмотрите на то, если я вас обоих пошлю к
дьяволу?
Роббинс зевнул:
— Поверьте мне, это ничего не изменит. После того, как
администрация рухнет, новый Генеральный Секретарь вернет Генри
из отставки, на ваше место сядет надежный человек, и Генри
начнет выкручиваться с хрошии. Будет потеряно три дня или того
меньше. Отмыть вас добела почти невозможно, но мы хотим дать
вам шанс. Так, Генри?
— Так будет лучше всего. Не будем выносить сор из избы.
Грязное белье не стоит перетряхивать на людях.
Макклюр пожевал губами:
— Я должен все это обдумать.
— Отлично! Я подожду, пока вы с этим справитесь. Генри,
почему бы вам не вернуться к работе? Держу пари, что эта
чертова панель светится, как рождественская елка.
— Очень хорошо, — мистер Кику покинул помещение.
Его панель в самом деле напоминала праздничный фейерверк,
в котором выделялись три красных огонька и дюжина желтых. Он
справился с самыми срочными вызовами, быстро разделался с
остальными и принялся разгребать свою корзину, стремительно
подписывая все, что ему попадалось.
Едва он задобрил выездную визу весьма выдающегося лектора,
вошел Роббинс и бросил на стол бумагу:
— Его отставка. Надо сразу же показать ее Генеральному
Секретарю.
Мистер Кику взял документ:
— Я это сделаю.
— Я не хотел, чтобы вы присутствовали при том, как я ему
выкручивал руки. Без свидетелей легче говорить "Ой, дяденька!"
Понимаете?
— Да.
— И не роняйте слез. С нас хватит. А теперь я отправлюсь
писать речь, которую он произнесет перед Советом. Затем я
постараюсь найти ребят, с которыми он говорил прошлой ночью, и
ради блага нашей старой милой планеты, к которой мы все так
привыкли, убедить их в дальнейшем придерживаться правильной
линии. Им это не понравится.
— Думаю, что нет.
— Но им придется с этим смириться. Нам, людям, надо
держаться вместе, ведь нас так мало.
— Это я всегда чувствовал. Спасибо, Вес.
— Не стоит благодарности. Я не сказал ему одну вещь...
— А именно?
— Я не сказал ему, что мальчика зовут Джон Томас Стюарт.
Я не уверен, что Марсианская Община проглотила бы, не
разжевывая, этот факт. Кроме того. Совет мог поддержать Мака...
и тогда у нас был бы шанс убедиться, держит ли свое слово
хрошианская леди.
Кику кивнул:
— Я тоже думал об этом. Не нашлось времени высказать
сомнения.
— Это точно. Так много возможностей держать язык за
зубами, что... Чему вы улыбаетесь?
— Я думаю, — об(r)яснил мистер Кику, — как хорошо, что
хрошии не читают наших газет.
¶xiv. "СУДЬБА? ЧУШЬ!"§
Миссис Стюарт газеты читала. Гринберг выбился из сил,
убеждая ее отправиться в столицу вместе с сыном. Он не имел
права об(r)яснить ей, в чем дело. Но убедил ее встретиться с ним
на следующее утро. И в конце концов он добился своего, миссис
Стюарт согласилась поехать в столицу на следующее утро.
Когда же он явился за ними, то выяснил, что он уже персона
нон грата. Миссис Стюарт была вне себя от ярости и просто
сунула ему газеты в лицо.
— Ну и что? Я просмотрел ее в отеле. Сущая ерунда.
— Это я и хотел сказать маме, — мрачно сказал Джон
Стюарт, — но она меня не слушает.
— Вам бы лучше помолчать, Джон Томас. Ну, мистер
Гринберг? Что вы теперь окажете?
Гринберг не мог подобрать нужных слов. Как только ой
увидел интервью Секретаря, сразу же попробовал созвониться с
мистером Кику, но Милдред сказала, что босс и мистер Роббинс у
Секретаря и их нельзя беспокоить. Он сказал ей, что позвонит
позже, смутно догадываясь, что хлопот у него еще хватит.
— Миссис Стюарт, вы, конечно, знаете, что газетные
сообщения бывают преувеличены. Не было и речи о заложниках и,
кроме того...
— Что вы мне рассказываете, когда здесь все сказано
совершенно ясно! Это интервью, которое дал Секретарь по делам
космоса. Кто знает лучше? Вы? Или Секретарь?
У Гринберга было свое мнение на этот счет, но он предпочел
придержать его при себе.
— Прошу вас, миссис Стюарт. Газетные сообщения нельзя
принимать на веру. Бывает, что они не имеют ничего общего с
действительностью. Я просто прошу вас прибыть в Столицу для
спокойного разговора с Заместителем Секретаря.
— Ничего подобного! Если Заместитель Секретаря хочет
видеть меня, пусть он приезжает сюда.
— Мадам, если это будет необходимо, он непременно
приедет. Мистер Кику — джентльмен, придерживающийся
старомодных воззрений, и он никогда бы не заставил леди ехать к
нему, если бы это не было связано с общественными делами. Вы же
знаете, что сейчас идет межпланетная конференция?
— Я взяла за правило, — чопорно ответила миссис Стюарт,
— никогда не интересоваться политикой.
— Кое-кто из нас должен этим заниматься. — Гринберг
вздохнул. — Из-за этой конференции мистер Кику не может
прибыть сюда. Но мы надеемся, что вы пойдете ему навстречу.
— Мистер Гринберг, я дала свое согласие с большой
неохотой. Теперь я выяснила, что вы обманывали меня. Почему я
должна верить вам? Вы готовите какой-то фокус? Заговор, чтобы
отдать моего сына этим чудовищам?
— Мадам, клянусь честью офицера Федерации и заверяю
вас...
— Избавьте меня, мистер Гринберг. А теперь вы должны
извинить меня...
— Миссис Стюарт, я прошу вас. Если вы только...
— Мистер Гринберг, не заставляйте меня проявлять
невежливость по отношению к гостю. Мне нечего больше сказать.
Гринберг ушел. На пороге он огляделся, надеясь увидеть
мальчика, но Джон Томас тихонько исчез. Гринберг вернулся в
отель. Он не собирался возвращаться в столицу, не завершив свою
миссию, но он понимал, что сейчас, пока миссис Стюарт не
остыла, говорить с ней бесполезно.
В надежде избежать репортеров, он попросил водителя
аэротакси опуститься на крышу отеля, но репортер с диктофоном
уже ждал его там.
— Полминутки, мистер Посланник. Мое имя Хови. Нельзя ли
несколько слов относительно заявления мистера Макклюра?
— Комментариев не будет.
— Иными словами, вы согласны с ним?
— Комментариев не будет.
— Значит, не согласны?
— Комментариев не будет. Я спешу. — Это было правдой; он
торопился позвонить и выяснить, во имя всех голубых галактик,
что же там в самом деле произошло.
— Простите, одну секунду. Вествилл — довольно отдаленное
место, и я хотел бы узнать все из первых уст прежде, чем из
центральной конторы приедет тяжеловес, который меня просто
задвинет в угол...
Гринберг задумался... как бы он ни относился к прессе,
парень прав; Сергей знал, как это бывает, когда кто-то постарше
отнимает у тебя из-под носа тему.
— О'кей. Но давайте побыстрее. Я в самом деле спешу. --
Он вынул сигареты. — Огонька не найдется?
— О, конечно! — Они закурили, и Хови продолжил. — Люди
говорят, что эта бомба Секретаря — всего лишь дымовая завеса и
что вы явились сюда, чтобы заполучить мальчишку Стюарта и
передать его этим типам хрошии. Как насчет этого?
— Комментариев не... Впрочем, сделаем так: точно
процитируйте меня. Никто из граждан Федерации не был и не будет
выдан заложником кому бы то ни было.
— Это официальное заявление?
— Официальное, — твердо сказал Гринберг.
— Тогда что вы здесь делаете? Я понимаю, что вы хотите
доставить Стюарта и его мать в Столицу. Но анклав Столицы не
является легальной частью Северо-Американского Союза, не так
ли? Если они окажутся там, наши местные и национальные власти
будут не в состоянии защитить их.
Гринберг гневно вздернул голову:
— Каждый гражданин Федерации находится у себя дома в
Анклаве. Он обладает теми же правами, что и у себя на родине.
— Чего ради они нужны там?
Гринберг соврал легко и без запинки:
— Джон Томас Стюарт знает психологию хрошии лучше других
людей. И поскольку мы имеем с ними дело, мы нуждаемся в его
помощи.
— Вот это да! "Мальчик из Вествилла становится
дипломатическим послом". Как вам такой заголовок?
— Звучит отлично, — одобрил Гринберг. — Ну, хватит с
вас? Я спешу.
— Вполне, — согласился Хови. — Растяну на тысячу слов.
Спасибо, Посланник. Увидимся позже.
Спустившись, Гринберг запер двери и направился к телефону,
твердо решив дозвониться до Департамента, но его опередили. С
экрана ожившего аппарата на него смотрел шериф Дрейзер.
— Мистер Посланник Гринберг...
— Как поживаете, шериф?
— Неплохо, благодарю вас. Но мистер Гринберг... мне
только что позвонила миссис Стюарт.
— Да?
— Гринберг ощутил острое желание с(r)есть одну из пилюль
своего шефа.
— Мистер Гринберг, мы всегда старались относиться к вам
по-джентельменски.
— Неужели? — едко отпарировал Гринберг. — Неужели,
когда вы пытались уничтожить хрошиа, не дожидаясь утверждения
решения, это тоже было джентльменским отношением?
Дрейзер побагровел:
— Это было ошибкой. Но это не имеет ничего общего с тем,
что я должен вам сказать.
— Например?
— Сын миссис Стюарт исчез. Она считает, что он должен
находиться у вас.
— Вот как? Она ошибается. Я не знаю, где он.
— Это правда, мистер Посланник?
— Шериф, я не привык, чтобы меня называли лжецом.
Но Дрейзера уже понесло:
— Извиняюсь. Но вот что я должен добавить. Миссис Стюарт
не хочет, чтобы ее сын покидал город. И полиция дала ей
стопроцентную гарантию в этом.
— И правильно сделала.
— Не сбивайте меня с толку, мистер Посланник. Вы очень
важное официальное лицо — но если вы выходите за рамки своих
полномочий, вы становитесь обыкновенным гражданином. Я читал
это сообщение в газете, и оно мне нравится.
— Шериф, если вы считаете, что я делаю что-то
недозволенное, прошу вас выполнять свои обязанности.
— Так я и буду действовать, сэр. Именно так.
Отключившись, Гринберг стал снова названивать, но потом
задумался. Будь у босса новые инструкции, он обязательно выслал
бы их... но Кику терпеть не мог тех полевых агентов, которые,
едва их просквозит неожиданным ветерком, начинают кричать
"Мама!". Он должен переубедить миссис Стюарт — или сидеть ему
здесь до зимы.
Пока он предавался размышлениям, аппарат снова ожил;
ответив, он обнаружил, что смотрит на Бетти Соренсен. Она
улыбнулась и сказала:
— Это мисс Смит.
— М-м-м... как поживаете, мисс Смит?
— Хорошо, спасибо. Но к делу. У меня есть клиент, мистер
Браун. Он спешно хочет отправиться в путешествие. И вот что он
хочет знать: в том городе, куда он намеревается отправиться, у
него есть друг; и если он решится на путешествие, сможет ли он
увидеть своего друга?
Гринберг быстро обдумал ситуацию. Хрошии кишат вокруг
Луммокса, как мухи; отпустить к ним мальчика было бы опасно, и
мистер Кику никогда бы не стал настаивать на этом.
Но ведь, если необходимо, полиция может окружить космопорт
непроходимой "липучкой"! А хрошии отнюдь не сверхсущества.
— Сообщите мистеру Брауну, что он увидит своего друга.
— Благодарю вас. Скажите, может ли ваш пилот взять нас на
борт?
Гринберг помедлил с ответом:
— Для мистера Брауна лучше отправиться в путешествие на
коммерческой линии. Минутку. — Он нашел расписание полетов,
которое висело в каждой комнате отеля. — Корабль отправляется
примерно через час. Он успеет?
— О, да. Но... видите ли, вопрос упирается в деньги.
— Не позволите ли предоставить вам небольшой заем? Вам, а
не мистеру Брауну. Бетти расплылась в улыбке:
— Это было бы прекрасно!
— Не подскажете ли, как я могу его вам передать?
Бетти подсказала — в закусочной "Шоколадный бар",
напротив Центральной школы. Через несколько минут Гринберг ждал
ее там, потягивая кофе с молоком. Бетти влетела в кафе: он
передал ей конверт, и она исчезла. Сергей оставался, пока не
опустошил стакан, а затем вернулся в отель. Подождав пару
часов, он позвонил миссис Стюарт:
— Я только что получил сообщение, что ваш сын
самостоятельно отправился в Столицу.
Подождав, пока она успокоилась, он добавил:
— Миссис Стюарт, пока я еще в Вествилле, но собираюсь
лететь в Столицу. Не хотите ли отправиться вместе со мной? Мой
корабль быстрее, чем коммерческие линии. Через полчаса они
приземлились в Столице. Первым с Джоном Томасом встретился
мистер Кику. Достаточно старый, чтобы быть его дедушкой, он
встретил Джона Томаса, как равного, и, поблагодарив за приезд,
предложил закусить и освежиться. Затем он сжато рассказал ему,
в чем дело: Луммокс отказывается возвращаться домой без Джона
Томаса.
— А для хрошии исключительно важно, чтобы Луммокс
оказался дома. Важно это и для нас — но по другим причинам.
— Вы хотите сказать, — прямо спросил Джон Томас, — что
если я не соглашусь, они угрожают нам войной? Так сказано в
газете.
Какое-то мгновение мистер Кику помедлил.
— Они могут пойти на это. Но я хотел посоветоваться с
вами не только поэтому. Я сомневаюсь, что они решатся на
что-то, если ваш друг Луммокс будет против этого. А Луммокс,
конечно же, возмутится, если что-то будет угрожать вам смертью,
например, нападение на нашу планету.
— В этом-то я уверен. Но чего ради они будут слушать его?
Он что — королевская персона или что-то в этом роде?
— Возможно, именно так, хотя мы пока не разобрались в их
обычаях. Но, во всяком случае, желания Луммокса очень важны для
них.
Джон Томас в изумлении покачал головой:
— Смешно. А я его еще учил все время...
— Во всяком случае, я не прошу вас спасти нас от
возможного военного столкновения. Я прошу лишь об одной услуге,
которая принесет только пользу, а не вред: мы хотим установить
с ними дружественные отношения. И я пригласил вас сюда, чтобы
услышать ваши намерения. Если бы я счел возможным, чтобы вы
отправились с Луммоксом на эту планету — они называют ее
Хрошииюд — что бы вы сказали? Хорошенько подумайте, не
торопитесь с ответом.
Джон Томас сглотнул:
— Мне не надо обдумывать. Я поеду.
— Не торопитесь.
— Я не тороплюсь. Я необходим Лумми. С чужими он никогда
не будет счастлив. Кроме того, он мне тоже нужен. Вы же не
думаете, что я его брошу?
— Нет, не думаю. Но это серьезное решение. Вам придется
отправиться примерно за тысячу световых лет от дома.
Джон Томас пожал плечами:
— Там был мой прапрадедушка. Почему я не могу?
— М-м-м... да. Я запамятовал, чей вы потомок. Не хотите
ли поинтересоваться, кто еще из людей отправится вместе с вами?
Или вам все равно?
— Что?
— Джон Томас задумался. — Это решится само по себе.
Такие детали — не мое дело.
— Мы тщательно проработали их, — ответил мистер Кику. Он
встал. — Спасибо, что пришли.
— Не стоит благодарности, сэр. И... когда я смогу увидеть
Луммокса?
Мистер Кику задумчиво закусил губу:
— Не сразу; первым делом кое-что еще надо отрегулировать.
Пока у вас есть время, повеселитесь. Я выделил специального
человека, который будет сопровождать вас и оплачивать ваши
расходы. Кроме того, он будет вашим телохранителем.
— Телохранителем? Чего ради? Я уже вырос.
— Без сомнения. Но, кроме всего прочего, мне бы не
хотелось, чтобы вас донимали репортеры. Понимаете? Конечно, я
могу вас только просить об этом.
— О да, мистер Кику... если это вам нужно.
— Нужно.
Джона Томаса мистер Кику принимал в своем кабинете; миссис
Стюарт — в роскошно убранном помещении рядом с
конференц-залом, обстановка которого была тщательно продумана
психологом с целью произвести впечатление на посетителей.
Мистер Кику понимал, что ему предстоит нелегкая встреча.
Он вежливо предложил ей чай, придерживаясь в начале
разговора общих мест:
— Очень любезно с вашей стороны, мадам, что вы
откликнулись на приглашение. Сахару? Лимона?
— Благодарю вас, не надо. Мистер Кику, первым делом я
хочу внести ясность...
— Попробуйте эти маленькие пирожные. Удобно ли устроил
вас мистер Гринберг?
— Что? Ах, да, прекрасный номер, с великолепным видом на
Небесный Сад. Но, мистер Кику...
— Прошу прощения, что вынудил вас явиться ко мне. Но я
узник своих обязанностей. Понимаете, в каком я положении?
— Он беспомощно вскинул руки. — Я никак не могу покинуть
Столицу.
— Да, я это понимаю, но...
— Я ценю вашу отзывчивость. Вы можете оставаться здесь а
качестве нашего официального гостя, сколько вам
заблагорассудится. В Столице есть что посмотреть, даже если вы
бывали в ней не раз... в чем я не сомневаюсь. Уверен, что
магазины доставили вам много радости.
— Ну, строго говоря, раньше я здесь не бывала. Что
касается магазинов, то некоторые из них в самом деле выглядят
интригующе.
— Так пусть они доставляют вам удовольствие, моя дорогая
леди. Нет никакого смысла из-за дел лишать себя радости. Что же
касается дела, я беседовал с вашим сыном.
— Мистер Кику...
— Прошу прощения. Я буду краток. Мы готовим на планету
хрошии обширную миссию с культурными и научными целями. Я хочу
включить в ее состав вашего сына, как специального посла. Он
согласен. — Мистер Кику помедлил, ожидая взрыва.
— Это немыслимо! Это даже не подлежит обсуждению.
— Почему, миссис Стюарт?
— Мистер Кику, неужели вы настолько бесчеловечное
существо? Я знаю, вы имеете в виду... вы намереваетесь отдать
моего сына, моего единственного сына в качестве заложника этим
чудовищам. Невероятно!
Кику покачал головой:
— Мадам, вас, скорее всего, ввели в заблуждение эти дикие
газетные статьи. Но видели ли вы последнюю? Речь Секретаря в
Совете?
— Нет, но...
— Я подготовлю для вас экземпляр. Там об(r)яснено, как это
глупое недоразумение проникло в печать. И там же подчеркнуто,
что Федерация придерживается своей древней и неизменной
политики. "Все За Одного..." — если даже необходимо встать
против всей Галактики. В данном случае, ваш сын и есть этот
"Один"; за ним стоит много планет. Но главное в том, что ваш
сын будет участником мирной "миссии, направляющейся к
дружественной расе. Он поможет строить мост культуры между
двумя цивилизованными, но очень разными расами.
— Хм-м-м! В газетах сказано, что эти хрошии потребовали
от вас, чтобы вы немедля доставили им моего сына. Об(r)ясните мне
это, если сможете!
— Тут виноваты трудности перевода. Да, они говорили
конкретно о вашем сыне, называя его по имени, но выражая
желание видеть его от имени того, кто в течение долгих лет жил
у вас, Луммокса. Потому что Луммокс глубоко привязан к вашему
сыну. Эта дружба между двумя существами, столь разными по
форме, по образу мышления, по конструкции — одна из самых
величайших удач, которая выпала на долю нашей расы с тех пор,
как выяснилось, что мы не единственные избранники Всевышнего.
Это стечение обстоятельств позволит нам одним махом перекинуть
мост через пропасть взаимного непонимания, преодоление которой
обычно связано с годами заблуждений и трагических ошибок. — Он
помолчал. — Я не могу не думать о вашем сыне, как о подарке
судьбы.
Миссис Стюарт фыркнула:
— Судьбы? Чушь!
— Вы в этом уверены, мадам?
— В этом-то я могу быть уверена: мой сын никуда не
отправится. На следующей неделе он проследует в свой колледж.
— Вас беспокоят проблемы его образования, мадам?
— Что? Да, конечно. Я хотела бы, чтобы он получил хорошее
образование. Его отец специально для этого оставил средства; и
я настаиваю на том, чтобы выполнить его волю.
— Я могу успокоить вас. Вместе с посольством мы высылаем
миссию по вопросам культуры, экономики и торговли, научную
миссию и много других специалистов самого высшего класса. Ни
один колледж не может собрать у себя такое созвездие талантов.
Это представило бы трудности даже для больших институтов. Ваш
сын будет проходить обучение, и не от случая к случаю, а
систематически. Если он получит ученую степень, она будет
утверждена... м-м-м, ну, скажем, в Институте Внешних Наук. --
Он улыбнулся. — Это вас устроит?
— Господи, в жизни не слышала такого глупого предложения.
Кроме того, институт — это не колледж.
— Степени он присуждать может. Но это не самое важное,
мадам. Суть дела в том, что ваш сын получит высшее образование,
не имеющее себе равных. Я знаю, что он хочет изучать
ксенологию. Не только у его учителей будут для этого прекрасные
возможности, но и он, в сущности, будет жить в подлинной
ксенологической лаборатории и принимать участие в
исследованиях. Мы так мало знаем о хрошии; ваш сын будет
работать на переднем фронте науки.
— Он не будет изучать ксенологию.
— Вот как? А он говорил мистеру Гринбергу, что хотел
бы...
— Да, у него есть эти глупые идеи, но я не намерена
поддерживать их. Он будет изучать какую-нибудь настоящую
профессию — юриспруденцию, например.
Брови мистера Кику поползли вверх:
— Прошу вас, миссис Стюарт, — мягко сказал он. — Я сам
юрист. И он может оказаться на мо
...Закладка в соц.сетях
