Жанр: Электронное издание
STARBEAS
...околебим.
— Разворачивай животное, — рявкнул он, — гони его
обратно!
— Сами попробуйте, — мрачно сказал Джон Томас.
— Я с тебя шкуру спущу! Я... я...
— А что я сделал?
— Ты... лучше бы ты ничего не делал. Эта зверюга
вырвалась и...
— Я там даже не был, — сказал Джон Томас. Луммокс
продолжают двигаться неторопливой рысью.
— Да, но... все равно! Он на свободе. Твоя обязанность --
оказать содействие закону и водворить его обратно. Джон Стюарт,
тебя ждут крупные неприятности!
— Не понимаю, что вы имеете в виду. Вы его у меня
забрали. Вынесли ему приговор и сказали, что он мне больше не
принадлежит. Вы пытались убить его, не дожидаясь, пока
правительство утвердит приговор. Если он принадлежит мне, я
должен подать на вас в суд. Если он мне не принадлежит, то меня
ни капельки не волнует, как Луммокс выбрался из той идиотской
банки. — Джон Томас наклонился и посмотрел вниз. — Почему бы
вам не залезть в свою машину, шериф, вместо того, чтобы с вашей
одышкой бегать вокруг нас?
Вряд ли шерифу Дрейзеру пришелся по душе этот совет, но он
влез в машину и приказал шоферу гнать вперед. Едва придя в
себя, он высунулся из окна:
— Джон Стюарт, — прорычал он, — я не бросаю слов на
ветер. И не твое дело, что я делаю или что я собираюсь делать.
Горожане возложили на меня обязанности поддерживать мир и покой
в общине. Я обращаюсь к тебе официально — и учти, магнитофон в
машине включен — ты должен мне помочь вернуть это животное в
резервуар.
— И после этого я могу идти домой? — с невинным видом
спросил Джон Томас.
— А? Конечно.
— Спасибо, шериф. А как вы представляете себе — долго ли
будет Луммокс торчать в резервуаре после того, как я водворю
его туда и пойду домой? Или вы планируете дать мне постоянную
должность в вашей полиции?
Шериф Дрейзер задумался. Луммокс тем временем продолжал
двигаться к дому.
Тем не менее, Дрейзер решил, что столкнулся лишь с
временным затруднением; настойчивость, которая сделала его
хорошим полицейским офицером, была его врожденной чертой. Он
должен был признать, что в округе станет куда спокойнее, если
зверь будет находиться под присмотром дома, пока он не найдет
безошибочный способ покончить с ним. Распоряжение Заместителя
Секретаря Межзвездного Департамента, разрешающее ему
уничтожение Луммокса, было у него на руках, и он чувствовал
себя достаточно уверенно, хотя старый судья О'Фаррел лишь
саркастически ухмылялся, когда он хватался за пистолет.
Отмена же приказа и последующее распоряжение,
откладывающее уничтожение Луммокса, не попали к нему. Новый
клерк из бюро "связи Департамента сделал маленькую ошибочку,
всего в один символ. Отмена приговора пошла на Плутон... и все
последующие бумаги под тем же шифром последовали за ней.
Дрейзер сидел в своей конторе, крутя в руках смертный
приговор Луммоксу и размышлял, как лучше привести его в
исполнение. Электроток? Может быть... но он не знал, какое
напряжение потребуется в данном случае. Перерезать Луммоксу
горло? Шериф не мог представить, какой придется подбирать нож и
что будет делать в это время зверь.
Ни взрывчатка, ни огнестрельное оружие тут не подойдут.
Подождите! Если заставить чудовище как можно шире открыть
пасть, тогда можно зашвырнуть ему в глотку заряд, который
выпотрошит его дочиста. Так точно, сэр, — оно сразу же
подохнет! Броню носят многие животные — черепахи, крокодилы,
например, — но у всех она снаружи, а не внутри. И эта зверюга
не исключение; шериф несколько раз заглядывал ему в пасть,
когда пытался скормить яд. Броневые плиты у Луммокса только
снаружи; а внутри все розовое, влажное и мягкое, как и у всех.
Значит, так: он скажет, чтобы мальчишка Стюарт приказал
зверюге открыть пасть, и... нет, тоже не пойдет. Мальчишка
увидит, что я собираюсь делать, и тогда... еще одна вдова
полицейского будет получать пенсию. Мальчишка совершенно от рук
отбился... просто удивительно, как мальчик из хорошей семьи
катится по наклонной плоскости прямиком в тюрьму.
Нет, мальчишку надо под каким-нибудь предлогом отправить
вниз в город и в его отсутствие все сделать. Они могут
предложить животному какую-нибудь вкуснятину и сказать: "Ах,
какая прелесть!", а оно откроет пасть...
Он посмотрел на часы. Сегодня? Нет, ему еще надо выбрать
оружие и кое с кем переговорить, чтобы все шло, как часы.
Завтра рано утром... лучше всего убрать мальчишку сразу же
после завтрака.
Луммокс был счастлив очутиться дома, всем своим видом
показывая — кто старое помянет, тому глаз вон. Он ни словом не
обмолвился о шерифе Дрейзере и если даже знал, что кто-то к
нему настроен неблагожелательно, то делал вид, что все в
порядке. Его прекрасное настроение выражалось в том, что он то
и дело старался водрузить свою голову Джонни на колени, чтобы
тот поласкал его. Прошло много времени с тех пор, как он был
достаточно мал для таких игр; теперь он просто клал переднюю
часть морды Джонни на колени, держа тяжесть тела на весу, пока
Джонни чесал ему нос осколком кирпича.
Джонни был счастлив, но не совсем. С возвращением Луммокса
он чувствовал себя значительно лучше, но знал, что ничего еще
не решено; шериф Дрейзер обязательно предпримет попытку убить
Луммокса. И Джонни постоянно, до головной боли, думал, что
предпринять.
А тут еще и мать подлила масла в огонь, издав громкий
вопль, когда увидела, что "это животное!" возвращается в дом
Стюартов. Джон Стюарт пропустил мимо ушей ее крики, угрозы и
приказания, а стал кормить и поить своего друга. Несколько
позже шторм продолжался уже в доме, когда мать заявила, что
позвонит шерифу Дрейзеру. Джонни ждал шторма, но был совершенно
уверен, что ничего не произойдет... Так оно и случилось, мать
осталась дома. Джонни погрузился в размышления; опыт долгих лет
жизни бок о бок с матерью научил его обходиться с ней, уступая
и повинуясь. Вступать с ней в конфликт было для него гораздо
мучительнее, чем для нее. Каждый раз, когда его отец улетал или
возвращался, он говорил Джонни: "Заботься о своей матери,
сынок. Не причиняй ей горя..." Ну что ж, он пытался... он в
самом деле сделал все, что мог. Но совершенно ясно, отец
никогда не мог себе представить, что мать постарается
избавиться от Луммокса. А уж она-то должна была знать: она
выходила замуж за отца, прекрасно понимая, что Луммокс --
неот(r)емлемая часть их жизни. Так что же она?.. Вот Бетти
никогда бы так не поступила. Или и она тоже?..
Женщины вообще очень странные существа. Может быть, он и
Луммокс должны собрать свои пожитки и попробовать пожить
самостоятельно. Он размышлял обо всем этом до самого вечера,
пока возился с Луммоксом и играл с ним. Припухлости Лумми
по-прежнему беспокоили его. Одна из них, похоже, была готова
лопнуть. Может, эту припухлость надо вскрыть? Но никто не знал
о предмете его беспокойства больше самого Джонни, а он — сам
ничего не знал.
Не хватало, чтобы ко всему Лумми еще заболел! Обедать
Джонни не пошел. И в конце концов мать пришла во двор с
подносом.
— Я думаю, ты можешь позавтракать здесь вместе с
Луммоксом, — мягко сказала она. Джонни подозрительно посмотрел
на нее:
— Спасибо, мама. В самом деле, и... словом, спасибо.
— Как Лумми?
— О, с ним все в порядке.
— Это хорошо.
Она ушла, и Джонни посмотрел ей вслед. Плохо, когда мать
сердится, но его еще больше обеспокоило ее мягкое, ласковое
обращение и этот хитрый кошачий взгляд. Тем не менее, обед был
отличным, и Джонни с(r)ел его подчистую — после завтрака у него
крошки во рту не было. Мать вернулась через полчаса.
— Ты поел, дорогой?
— Да... все было отлично, спасибо, мама.
— И тебе спасибо, дорогой. Не можешь ли ты отнести
поднос? И будь, пожалуйста, дома; к восьми часам должен прийти
мистер Перкинс, который хочет поговорить с тобой.
— Мистер Перкинс? Кто это? — Но мать уже скрылась за
дверью.
Джонни нашел ее в холле, где, расположившись в кресле, она
штопала его носки. Улыбнувшись, она сказала:
— Ну? Как ты себя чувствуешь?
— Отлично. Скажи, мама, что это за мистер Перкинс? Почему
он хочет встретиться именно со мной?
— Он позвонил и попросил о встрече. Я сказала ему, что он
может подойти к восьми.
— Он сказал, что ему надо?
— М-м-м... он что-то там говорил, но я считаю, что мистер
Перкинс должен об(r)ясниться непосредственно с тобой.
— Насчет Луммокса?
— Перестань меня допрашивать. Скоро ты сам все узнаешь.
— Но, видишь ли, я...
— Давай больше не будем говорить об этом. Сними ботинки,
дорогой. Я хочу примерить тебе носки.
Сбитый с толку, он стал снимать обувь, но внезапно
остановился:
— Мама, не надо мне штопать носки.
— В чем дело, дорогой? Но маме нравится что-то делать для
тебя.
— Да, но... Видишь ли, я не люблю штопаных носков. Они
мне натирают ногу, и я уже много раз показывал тебе.
— Не говори глупости! Как могут мягкие шерстяные носки
натирать тебе ногу? Знал бы ты, сколько приходится платить за
носки из натуральной шерсти и ручной вязки! Любой сын был бы
только благодарен!
— Но я же тебе сказал, что они мне не нравятся!
— Иногда, сынок, я прямо не знаю, что с тобой делать,
честное слово. — Мать вздохнула и отложила в сторону вязание.
— Иди вымой руки... и лицо тоже. Причеши волосы. Мистер
Перкинс будет с минуту на минуту.
— Скажи, этот мистер Перкинс...
— Поторопись, дорогой. Матери и так трудно...
Мистер Перкинс оказался сама любезность; несмотря на все
подозрения, Джону Томасу он понравился. После обмена вежливыми
общими словами за ритуальным столиком с кофе он перешел к делу.
Перкинс представлял лабораторию Экзотических Форм Жизни
Музея Натуральной Истории. И услышав об истории Луммокса,
увидев его изображения и узнав о процессе... Музей решил купить
Луммокса.
— К моему удивлению, — добавил он, — просматривая
архивы музея, я выяснил, что мы уже пытались купить это
существо... у вашего дедушки, насколько я понимаю. Все данные
совпадают. Известно ли вам...
— Это был мой пра-прапрадедушка, — прервал ее Джонни. --
И скорее всего, это был мой дедушка, у которого пытались купить
Луммокса. Но он не продавался тогда — не продается и сейчас!
Миссис Стюарт подняла глаза от вязания и сказала:
— Будь поумнее, мой дорогой. У тебя сейчас не то
положение.
Джон Томас упрямо молчал. Мистер Перкинс продолжал с
мягкой улыбкой:
— Я уважаю ваши чувства, мистер Стюарт. Но прежде, чем я
поехал сюда, наш юридический отдел исследовал суть дела, и я
знаком с вашими насущными проблемами. Поверьте, я прибыл не для
того, чтобы усложнять их; у нас есть предложение, в результате
которого ваш питомец окажется под защитой, а ваше беспокойство
будет устранено.
— Я не буду продавать Луммокса, — настойчиво сказал Джон
Томас.
— Почему? А если это будет единственный выход из
положения?
— Ну... потому что я не могу. Если бы даже хотел. Он
достался мне не для продажи, еще до того, как я появился на
свет... еще до моей матери. Вот в чем дело. — Джонни строго
посмотрел на мать. — Мама, я не понимаю, к чему ты клонишь?
— Хватит об этом, — тихо сказала она, — Мама знает, что
лучше для тебя.
Джон Томас помрачнел, и мистер Перкинс ловко сменил тему
разговора:
— Во всяком случае, раз уже я проделал такой путь, не мог
бы я познакомиться с вашим питомцем? Мне очень интересно...
— Почему же нельзя, — Джон Томас медленно поднялся на
ноги и пошел к выходу.
Увидев Луммокса, мистер Перкинс сделал глубокий вздох и с
шумом выпустил воздух:
— Восхитительно! — Он обошел вокруг Луммокса, изумляясь
на каждом шагу. — Просто потрясающе! Уникально! Это самое
большое внеземное существо, которое я когда-либо видел! Ума не
приложу, как его доставили на Землю!
— Ну, с тех пор он немного подрос, — признал Джон Томас.
— Понимаю. Я слышал, он немного подражает человеческой
речи. Не могли бы вы попросить его произнести несколько звуков?
— Чего? Он не подражает... он говорит.
— В самом деле?
— Конечно. Эй, Лумми, мальчик мой, как ты поживаешь?
— Отлично, — пискнул Луммокс. — А что ему надо?
— Да ничего особенного. Он просто хочет посмотреть на
тебя.
— Он говорит!
— Мистер Перкинс в изумлении вылупил глаза. — Мистер
Стюарт, лаборатория просто обязана получить этот образец!
— Я уже сказал — с этим покончено.
— Я с самого начала был готов выложить приличную сумму, а
теперь, когда я увидел... и услышал его...
Джон Томас почувствовал, что сейчас взорвется, но
сдержался и сказал:
— Мистер Перкинс, вы женаты?
— Да. А что?
— И дети есть?
— Девочка. Ей всего пять лет. — Лицо Перкинса
смягчилось.
— Я предлагаю вам сделку. Давайте обменяемся. И без
всяких вопросов. И пусть каждый делает со своим "образцом" все,
что захочет.
Перкинс залился румянцем, а затем улыбнулся.
— Туше! Я сражен наповал. Но, — продолжал он, — давайте
не будем торопиться. Вы не представляете, какое искушение
представляет это существо для человека науки. В самом деле. --
Он с тоской посмотрел на Луммокса и спросил:
— Не вернуться ли нам?
Когда они вошли, миссис Стюарт взглянула на них. Мистер
Перкинс отрицательно качнул головой. Они расположились в
креслах и мистер Перкинс сложил кончики пальцев.
— Миссис Стюарт, вы предупреждали меня, что разговор
будет нелегким, но если я скажу директору Лаборатории, что мы
даже не смогли договориться, я буду выглядеть просто глупо.
Могу ли я рассказать вам конкретнее о предложениях музея...
просто ради информации?
— Ну что ж... — Джон Томас нахмурился. — Я думаю, беды
в этом не будет.
— Спасибо. Я должен сделать хоть что-нибудь, чтобы
оправдать расходы на дорогу. Разрешите мне проанализировать
ситуацию. Это создание... ваш друг Луммокс... или лучше "наш
друг Луммокс", ибо я влюбился в него, как только увидел... наш
друг Луммокс под угрозой смертного приговора, не так ли? Таково
было решение суда.
— Да, — вынужден был признать Джон Томас. — Но приговор
еще не утвержден Межзвездным Департаментом.
— Я знаю. Но полиция уже готовится привести его в
исполнение, не дожидаясь формального утверждения. Так?
Взглянув на мать, Джон Томас удержал ругательства, готовые
сорваться с языка:
— Тупые идиоты! Но как бы там ни было, им не удастся
убить Луммокса, они слишком глупы.
— Я согласен с вашей оценкой... в частном порядке. Этот
буйвол, шеф полиции. Но ведь они все же могут уничтожить
совершенно уникальное создание! Непостижимо!
Откашлявшись, миссис Стюарт сказала:
— Шериф Дрейзер — прекрасный джентльмен.
Мистер Перкинс повернулся к ней:
— Миссис Стюарт, я не собирался порочить вашего приятеля.
Но я должен сказать прямо: у шерифа нет прав самолично решать
эту проблему. Такое отношение нетерпимо со стороны любого
гражданина, тем более — представителя закона.
— Он должен думать о безопасности общества, — настойчиво
сказала миссис Стюарт.
— Совершенно верно. Возможно, у него есть какие-то
смягчающие обстоятельства. Я беру обратно свои слова. В данном
случае я не настаиваю на своей точке зрения.
— Я рада слышать, что вы не собираетесь продолжать эту
тему. Но можем ли мы вернуться к предмету разговора?
Джон Томас почувствовал, что в нем начинает просыпаться
теплое чувство к ученому — мать обошлась с Перкинсом точно
так, как не раз поступала с ним. И кроме того, Перкинсу
нравился Луммокс.
— В любую минуту, завтра или даже еще сегодня,
Межзвездный Департамент санкционирует уничтожение Луммокса и...
— А вдруг они откажутся...
— Можете ли вы класть на чашу весов жизнь Луммокса, а на
другую — столь слабую надежду? Шеф полиции снова возьмется за
дело — и на этот раз он обязательно доберется до Луммокса.
— Нет! Он не знает, как это сделать! И мы посмеемся над
ним!
Мистер Перкинс печально покачал головой:
— Это голос не разума, а сердца. Шериф не будет терять
времени даром. Он только выглядит тупым; во второй раз он не
попадется впросак. Если он сам не догадается, то обратится к
экспертам, специалистам. Мистер Стюарт, любой биолог, лишь
посмотрев на Луммокса, сможет прикинуть два или три верных
способа, как покончить с ним быстро и эффектно. Даже я, лишь
увидев его, подумал об одном.
Джон Томас с тревогой посмотрел на ученого:
— Но ведь вы не станете подсказывать шерифу Дрейзеру?
— Конечно, нет! Я скорее себе язык откушу. Но есть тысячи
других, которые с удовольствием придут ему на помощь. Или он
может нащупать путь сам. И будьте уверены: если вы будете ждать
утверждения или отмены смертного приговора, будет слишком
поздно.
Джон Томас не нашелся, что ответить. Миссис Стюарт тихо
добавила:
— Ты не можешь в одиночку выступать против всех. И ты
должен понять: твое упрямство приведет к гибели Луммокса.
Джон Томас вцепился зубами в костяшки сжатого кулака.
— Что же я могу сделать? — еле слышно сказал он.
— Многое, если вы позволите мне помочь вам. Прежде всего,
давайте внесем ясность. Если вы доверите нам своего питомца,
никто не сможет причинить ему вред. Вы, наверное, слышали
разговоры о вивисекциях и всем прочем... так вот — забудьте
их. Наша цель — создать для животного среду, как нельзя больше
похожую на ту, в которой он жил на своей родной планете, и
изучать его. Мы хотим, чтобы животные были здоровы и счастливы,
и прилагаем немало усилий, чтобы достичь этого. И когда в конце
концов Луммокс умрет естественной смертью, его скелет и шкура
займут свое место на нашей постоянной выставке.
— А вы бы хотели, чтобы вас выпотрошили и выставили? --
резко спросил Джон Томас.
— Что?
— Перкинс сначала удивился, а потом рассмеялся. — Меня
лично это не волнует; я уже завещал свой скелет медицинскому
колледжу моей альма матер. Да и Луммокса это не будет
волновать. Суть дела в том, чтобы вырвать его из лап полиции...
и чтобы он мог в спокойствии дожить до своих преклонных лет.
— Подождите. Ведь если вы его купите, он никуда не
денется отсюда. Так и так они доберутся до него и убьют. Разве
не так?
— И да, и нет. Скорее, нет. Продажа его Музею не означает
отмену приговора, но, верьте мне, он никогда не будет приведен
в исполнение. Я консультировался с нашим юридическим отделом.
Во-первых, вы дадите мне расписку в получении денег, и это
сразу же обеспечит Музею легальное положение. Должен сказать,
что сегодня вечером я уже беседовал с вашим судьей и получил
временное распоряжение, откладывающее приведение приговора в
исполнение на несколько дней. Это решение он принял сам, дабы
наконец выяснилась ситуация с окончательным владельцем. Теперь,
если в этом возникает необходимость, мы можем прямиком
отправиться к Секретарю Межзвездного Департамента... и я обещаю
вам, что как только права Музея будут обеспечены, Луммокс будет
в полной безопасности.
— Вы уверены в этом?
— Достаточно, чтобы рисковать деньгами Музея. Если я
ошибаюсь, меня просто выгонят с работы. — Перкинс улыбнулся.
— Но я не ошибаюсь. Как только я получил временное
распоряжение, я позвонил в Музей, чтобы сделать его постоянным.
Следующим моим шагом будет устранение всех опасностей. Средств
для этого хватит... и они произведут соответствующий эффект.
Как только это будет сделано, против нас останется один шериф
полиции... и если в вас он еще видит препятствие, с которым
может справиться, он никогда не сможет противостоять той силе,
которую в случае необходимости выдвинет против него наш Музей.
И все будет в порядке, все будут счастливы! — Перкинс снова
улыбнулся. — Все продумано!
Джон Томас прошелся по комнате, сел и уставился в потолок:
— Видите ли, мистер Перкинс, я понимаю, что должен что-то
делать для спасения Луммокса. Но сегодня я не вижу никакого
пути... и, наверное, у меня не хватает смелости посмотреть
фактам в лицо.
— Значит, вы согласны?
— Прошу вас, не торопитесь! Во всем этом нет ничего
хорошего. Лумми будет тосковать в одиночестве. Он никогда не
привыкнет к нему. Ему лучше умереть, чем быть пожизненно
заключенным. Не знаю... но ему в самом деле лучше умереть, чем
мучиться от одиночества, в окружении чужих существ, которые
будут тыкать и тормошить его и приставать с тестами. Но я не
могу спросить его, чего он хочет, потому что он просто не
понимает, что такое смерть. Но он знает, что такое чужаки.
Мистер Перкинс закусил губу и подумал, что с этим молодым
человеком очень трудно сговориться:
— Мистер Стюарт! А устроит ли вас, если вы отправитесь к
нам вместе с Луммоксом?
— Что? Как?
— Думаю, что могу обещать вам должность при животных...
Во всяком случае в моем отделе есть вакансия; я могу оформить
вас на работу тотчас же, а бюрократическими формальностями
займемся позже. Кроме того, неплохо, если экзотическими
животными будет заниматься человек знающий.
Но прежде, чем Джонни ответил, подала голос его мать:
— Нет!
— Простите, что вы сказали, миссис Стюарт?
— Это не тема для разговоров, мистер Перкинс. Я
надеялась, что вы найдете приличный способ помочь нам
выпутаться из этой дурацкой ситуации. Но с вашим последним
предложением согласиться не могу. Мой сын должен поступить в
колледж. Я не позволю, чтобы он тратил свою жизнь, убирая в
клетках за животными... как мусорщик! Ни за что!
— Мама, но ведь если...
— Джон Томас! Прошу тебя! Все разговоры окончены!
Мистер Перкинс перевел взгляд с опечаленного лица мальчика
на суровое выражение его матери.
— Хочу уточнить, — сказал он, — что для Музея это не
представляет трудности. Разрешите, я вам все об(r)ясню, миссис
Стюарт. Я буду держать это место... ну скажем, месяцев шесть...
о, прошу вас, миссис Стюарт! Примет ли ваш сын мое предложение
или нет — это ваши проблемы... и я уверен, что вы не
нуждаетесь в моих советах. Я только хотел бы уверить вашего
сына, что Музей отнюдь не собирается разлучать его с питомцем.
Разве в этом есть что-то плохое?
Спицы миссис Стюарт пощелкивали, как отлаженный механизм.
— Думаю, что нет, — признала она.
— Мистер Стюарт?
— Подождите. Мама, ты же не думаешь, что я...
— Прошу вас, мистер Стюарт. Музей Естественной Истории не
интересуют ваши семейные отношения. Вы знаете наше предложение.
Принимаете ли вы его?
— Мне кажется, вы не упоминали о финансовой стороне
вопроса, мистер Перкинс, — вмешалась миссис Стюарт.
— О, в самом деле! Ну, скажем, двадцать тысяч...
— Чистыми?
— Чистыми? Вряд ли... сумма включает в себя и накладные
расходы.
— Чистыми, мистер Перкинс, — твердо сказала она.
Перкинс пожал плечами:
— Хорошо.
— Договорились.
— Отлично.
— Эй, постойте! — запротестовал Джон Томас. — Ни о чем
мы не договорились. Нам надо еще кое-что уладить. Я не позволю,
чтобы Луммокса... "
-Тихо! Дорогой мой, я терпела, сколько могла, но всему
есть предел. И глупостям тоже. Мистер Перкинс, он согласен.
Бумаги у вас с собой?
— Мы еще не договорились!
— Минуту! — Мистер Перкинс поднялся. — Мадам, правильно
ли я понял вас, что должен получить подпись вашего сына на
платежных документах?
— Вы ее получите.
— Хм-м-м... Ну, мистер Стюарт?
— Я ничего не буду подписывать, пока мы не договоримся,
что я буду вместе с Луммоксом.
— Миссис Стюарт?
— Это смешно.
— Я тоже так думаю. Но тут уж я бессилен. — Мистер
Перкинс встал. — Спокойной ночи, мистер Стюарт. Благодарю вас
за то, что дали возможность изложить мое предложение, и за то,
что я увидел Луммокса. Нет, нет, не провожайте меня; дверь я
найду.
Перкинс двинулся к выходу. Мать и сын не смотрели друг на
друга. У дверей он остановился:
— Мистер Стюарт?
— Да, мистер Перкинс.
— Не можете ли вы сделать мне одолжение? Сделайте как
можно больше снимков Луммокса. Если можете, в цвете, стерео, в
движении, со звуками. Я мог бы вызвать сюда профессионалов...
но, думаю, у нас уже нет времени. Вы понимаете, о чем я говорю.
Мы не оберемся стыда, если для науки не останется никаких
следов от него. Поэтому сделайте все, что в ваших силах. — И
он снова двинулся к выходу.
Джон Томас сглотнул комок в горле и выскочил из кресла.
— Мистер Перкинс! Эй! Вернитесь!
Через несколько минут он уже подписывал бумаги. Буквы
подрагивали, но подпись была четкой и разборчивой.
— А теперь, миссис Стюарт, — мягко сказал Перкинс, --
будьте любезны подписаться внизу, там, где слово "опекун"...
благодарю вас! Ах, да! Всей суммы у меня нет с собой: я приехал
уже после закрытия банка. Поэтому сейчас вы получите то, что у
меня в наличии, а остальное — до того, как мы перевезем
Луммокса.
— Нет, — сказал Джон Томас. — Я забыл вам сказать.
Музей может возмещать свои расходы, как хочет, но я не возьму
никаких денег. Я буду чувствовать себя Иудой.
— Джон Томас!- резко сказала мать. — Я запрещаю тебе...
— Ты лучше помолчи, мама, — вспыхнул он. — Ты же
знаешь, что бы обо всем этом сказал отец. Мистер Перкинс громко
откашлялся:
— Мне надо еще привести в порядок кое-какие дела. Времени
у меня маловато: судья О'Фаррел сказал, что ложится в десять
часов. Миссис Стюарт, Музей считает себя связанным моим
предложением. Мистер Стюарт, я оставляю вас улаживать отношения
с матушкой, как вы найдете удобным. Спокойной
...Закладка в соц.сетях
