Жанр: Электронное издание
SIXCOLON
...рбан.
Первоначально тюрбаны служили только для того, чтобы скрыть под ними
устройство, создающее над головой каждого служителя Бога Мотаа светящийся
нимб. В тюрбане и с нимбом "священник" казался больше двух метров ростом,
что тоже вызывало у низкорослых азиатов неприятные ощущения. Однако позже
Шир изобрел способ поместить под тюрбан еще и переговорное устройство,
которое теперь уже стало обязательной принадлежностью обмундирования
"священника".
Ардмор поправил тюрбан, чтобы мембрана микрофона плотнее прилегала к
сосцевидному отростку кости у него в ухе, и сказал обыкновенным голосом, как
будто ни к кому не обращаясь:
— Говорит командующий. Проверка. Как будто изнутри его головы
прозвучал приглушенный, но отчетливый ответ:
— Говорит дежурный по связи. Вас слышу.
— Хорошо, — сказал Ардмор. — Включите пеленгаторы, пусть постоянно
держат меня на прицеле. Будьте готовы соединять меня через ближайший храм со
штабом. Мне может в любой момент понадобиться выход на первый канал.
Первый канал представлял собой систему всеобщего оповещения, к которой
были подключены все храмы страны.
— От капитана Даунера что-нибудь слышно?
— Только что пришло донесение, сэр, я переправил его в штаб.
— Да? А. вижу.
Ардмор подошел к своему письменному столу, нажал на кнопку и вынул из
факсимильного приемника листок бумаги. "Передайте командиру. — было
написано на нем. — здесь что-то готовится. Не знаю что, но все начальство
заметно приободрилось и держится нахально. Смотрите в оба и будьте
осторожны". Больше в донесении ничего не было, да и этот текст,
передавав-шийся из уст в уста, вполне мог содержать какие-то искажения.
Ардмор нахмурился, потом подозвал адъютанта:
— Пришлите ко мне мистера Митсуи. Когда вошел Митсуи, Ардмор протянул
ему донесение.
— Вы уже слышали, что меня собираются арестовать?
— Об этом тут все слышали, — спокойно сказал Митсуи и отдал ему
донесение.
— Фрэнк, представьте себе, что вы Наследный Принц. Чего бы вы
намеревались добиться моим арестом?
— Командир, — отозвался Митсуи с обидой в голосе, — вы говорите так,
как будто я один из этих( из этих кровожадных(
— Я прошу меня простить, но мне все же хотелось бы услышать ваше
мнение.
— Ну хорошо. Должно быть, я собирался бы подержать вас взаперти, а тем
временем прикрыть вашу церковь.
— Что еще вы можете сказать?
— Не знаю. Пожалуй, я вряд ли бы на это решился, если бы не был
уверен, что смогу каким-нибудь способом преодолеть ваши защитные системы.
— Да, вероятно, вы правы.
Ардмор снова произнес, как будто ни к кому не обращаясь:
— Центр связи, объявите полную готовность на первом канале. Каждый
священник, который сейчас находится вне своего храма, должен в него
вернуться немедленно. Передайте это срочно, и пусть доложат об исполнении.
— Он снова повернулся к остальным. — Теперь немного перекусим, и я
отправлюсь. К тому времени наш желтолицый друг там, наверху, будет уже
готовенький. Есть еще какие-нибудь вопросы напоследок?
Через дверь, скрытую за алтарем, Ардмор вышел в главный зал храма и
медленно двинулся к широко открытому центральному порталу. Он знал, что
паназиатский командир его видит, и постарался пройти двести метров,
отделявшие его от входа, как можно величественнее. За ним следовала толпа
служителей храма в красных, зеленых, голубых и золотистых одеждах.
Приблизившись к дверям храма, свита выстроилась полукругом, а он один вышел
наружу и подошел к паназиату, который был вне себя от раздражения.
— Твой властелин хочет меня видеть? Офицер, с трудом совладав с собой,
произнес по-английски:
— Тебе было приказано явиться ко мне. Как ты смеешь(
— Твой властелин хочет меня видеть? — повторил Ардмор, не дав ему
закончить.
— Вот именно! Почему ты не(
— Тогда ты можешь проводить меня к нему.
Ардмор прошел мимо офицера и начал спускаться по ступеням храма,
предоставив ему выбирать — бежать вдогонку или остаться позади. Повинуясь
первому импульсу, офицер бросился было вслед, чуть не упал, споткнувшись на
широких ступенях, и в конце концов занял отнюдь не почетную позицию далеко
сзади, рядом со своими солдатами.
В городе, который Наследный Принц сделал своей столицей, Ардмору
приходилось бывать, но еще до азиатского вторжения. Когда они приземлились
на городском аэродроме, он огляделся вокруг — ему не терпелось увидеть,
какие перемены произошли здесь за это время. Небо во всех направлениях
бороздило множество воздушных машин — видимо, это объяснялось большей, чем
в других местах, относительной численностью захватчиков. В остальном почти
все осталось, как было. Вдали справа виднелся купол капитолия штата: Ардмор
знал, что теперь это дворец военного губернатора. В его внешнем виде что-то
чуть изменилось; Ардмор не мог понять, что именно, но это было что-то
совершенно чуждое западной архитектуре и придавало зданию восточный облик.
Долго разглядывать город Ардмору не пришлось. Стража, окружив его со
всех сторон, подвела к эскалатору, который вел куда-то в подземные
помещения. Они миновали множество дверей, охраняемых солдатами. При их
приближении солдаты отдавали честь офицеру, возглавлявшему конвой, а Ардмор
каждый раз благословлял их в ответ, как будто приветствия предназначались
ему одному. Офицер негодовал, однако ничего не мог поделать. Вскоре между
ними началось молчаливое соревнование — кто первый ответит на приветствие.
В конце концов офицер одержал верх, но для этого ему пришлось, к немалому
удивлению охранников, отдавать им честь первым.
Когда они оказались в каком-то длинном прямом коридоре, Ардмор
попробовал проверить связь.
— Великий Бог Мотаа, — произнес он, — слышишь ли ты своего слугу?
Офицер покосился на него, но ничего не сказал. В ушах у Ардмора тут же
зазвучал приглушенный голос Томаса:
— Слышу вас, командир. Вас ретранслируют через храм, который в
капитолии.
— Великий Мотаа говорит, его слуга слышит. Воистину сказано, что
невелик заяц, а уши у него длинные.
— То есть желтомордые вас подслушивают?
— И ныне и присно. Поймет ли Великий Мотаа шко-фр ши-льный?
— А, школьный шифр? Конечно, командир. Только, пожалуйста,
помедленнее.
— Оч-ошо хор-ень. Погово-же поз-рим.
Вполне удовлетворенный, Ардмор умолк. Он очень надеялся, что паназиаты
записывают все его слова, — тогда это обеспечит им изрядную головную боль.
Даже такой нехитрый шифр легко раскрыть только тому, для кого этот язык --
родной.
Приказ доставить во дворец Первосвященника Бога Мотаа Наследный Принц
отдал не столько из соображений политики, сколько из любопытства. Правда,
дела в завоеванной стране шли не самым лучшим образом, но он был убежден,
что его советники — просто старые бабы, готовые в любую минуту удариться в
панику. Разве возможно такое, чтобы религия рабов не стала опорой для
завоевателей? Рабам нужна стена плача: они приходят в свои храмы, молят
своих богов вызволить их из-под ига угнетателей, а потом идут и безропотно
трудятся в поле и у станка, довольные, что смогли излить душу в молитве.
— Но для этого нужно, чтобы боги никак не откликались на их молитвы,
— заметил как-то один из советников.
Он был прав: не могло быть и речи о том, чтобы богу вздумалось в самом
деле сойти с пьедестала и предпринять какие-нибудь действия.
— А разве этот их Бог Мотаа что-нибудь сделал? Кто-нибудь это видел?
— Нет, Ваше Небесное Высочество, но(
— Так что он сделал?
— Мы не можем этого знать. Никому еще не удалось проникнуть в их
храмы.
— Разве я не распорядился, чтобы никто не беспокоил рабов, когда они
поклоняются своим богам? — ласковым тоном, не предвещавшим ничего хорошего,
осведомился Принц.
— Конечно, Ваше Небесное Высочество, конечно, — поспешил заверить его
советник, — их никто не беспокоит. Но ваши секретные агенты ни разу не
смогли войти в храм для проверки, как ни пытались маскироваться.
— Да? Может быть, они просто плохо маскировались? Что же им мешало?
Советник покачал головой.
— В этом все дело, Ваше Небесное Высочество. Никто из них не в
состоянии ничего припомнить.
— Не может быть. Что за нелепость? Приведите ко мне кого-нибудь из
них, я сам его допрошу. Советник развел руками.
— Мне очень жаль. Ваше Высочество(
— Ах, вот что? Ну конечно. Да почиют их души в мире.
Поглаживая свое пышно расшитое шелковое одеяние, Принц погрузился в
размышления. Его взгляд упал на резные шахматы необыкновенно тонкой работы,
расставленные на доске сбоку от него, и он лениво передвинул пешку. Нет, это
решение не годится: белые должны начать и дать мат в четыре хода, а так
получается пять. Он снова повернулся к советнику.
— Может быть, стоило бы обложить их налогом.
— Мы уже пробовали(
— Без моего разрешения? — еще ласковее спросил Принц.
На лице советника выступил обильный пот.
— Если бы это оказалось ошибкой, Ваше Высочество, то мы хотели, чтобы
ответственность за нее пала на нас.
— Вы полагаете, что я способен совершить ошибку? — В свое время,
будучи совсем молодым губернатором провинции в Индии, Принц написал учебник
по управлению покоренными расами, изучение которого стало обязательным для
каждого чиновника. — Ну хорошо, оставим это. Значит, вы обложили их
налогом, и, вероятно, весьма обременительным. Ну и что?
— Они его платят. Ваше Высочество.
— Утроите его.
— Я не сомневаюсь, что они и тогда будут его платить, потому что(
— Удесятерите его. Назначьте такой высокий налог, чтобы они не смогли
его уплатить.
— Но, Ваше Высочество, в этом-то и дело. Золото, которым они платят
налог, — химически чистое. Наши мудрецы утверждают, что оно изготовлено
искусственно, путем трансмутации. Они в состоянии уплатить любой налог.
Больше того, — поспешно продолжал он, — по нашему мнению, которое,
разумеется, не может сравниться с божественной мудростью Вашего Высочества,
— тут он отвесил поклон, — это вообще не религия, а неведомая нам наука!
— Вы хотите сказать, что эти варвары располагают наукой, которая
превосходит все известное Избранной Расе?
— Умоляю простить меня. Ваше Высочество, но что-то у них есть, и это
сказывается на моральном состоянии наших людей. Число почетных самоубийств
уже вызывает серьезные опасения, и к нам поступает слишком много рапортов от
служащих, которые ходатайствуют о разрешении вернуться в страну отцов.
— Я надеюсь, вы не поощряете таких ходатайств?
— Нет, конечно. Ваше Высочество, но это приводит только к тому, что
число почетных самоубийств среди наших людей, которые вынуждены общаться со
служителями Бога Мотаа, продолжает расти. Страшно сказать, Ваше Высочество,
но похоже, что такое общение подрывает дух ваших возлюбленных чад.
— Хм-м-м. Я думаю( Да, пожалуй, мне надо повидаться с этим
Первосвященником Бога Мотаа.
— Когда Ваше Высочество хочет его видеть?
— Я вам об этом сообщу. А пока имейте в виду, что наши мудрецы — если
только они не прожили на свете слишком долго и не перестали на что-то
годиться, — должны быть в состоянии воспроизвести любое научное открытие,
известное этим варварам, и найти способ ему противодействовать.
— Воистину так. Ваше Высочество.
Наследный Принц с любопытством смотрел на приближавшегося Ардмора.
"Этот человек, по-видимому, не испытывает страха. Нужно признать, что для
варвара вид у него довольно внушительный. Очень интересно. А что это
светится у него над головой? Любопытно".
Ардмор остановился перед Принцем и, высоко воздев руку, произнес
благословение.
— Ты просил меня прибыть к тебе, повелитель. — сказал он.
— Да. "Неужели этот человек не знает, что он должен встать на колени?"
Ардмор огляделся вокруг.
— Не прикажет ли повелитель своим слугам принести мне стул?
"Нет, этот человек просто великолепен — как жаль. что ему предстоит
умереть. Или можно придумать какой-нибудь способ оставить его при дворе для
развлечения? Конечно, это будет означать неминуемую смерть для всех, кто
присутствует при этой сцене, а потом, может быть. и для многих других, если
он и дальше будет выкидывать такие занятные штуки. Но, пожалуй, цена не так
уж и велика".
Он сделал знак рукой. Двое слуг, явно потрясенные происходящим,
поспешно принесли табуретку. Ардмор сел. Взгляд его упал на шахматный
столик. Принц заметил это и спросил:
— Ты играешь в эту мудрую игру?
— Немного, повелитель.
— Как бы ты решил эту задачу?
Ардмор встал, подошел к шахматной доске и стал разглядывать позицию.
Принц молча следил за ним. Придворные застыли в ожидании, безмолвные, как
шахматные фигуры.
— Я бы пошел этой пешкой — вот так, — заявил наконец Ардмор.
— Так? Весьма неожиданный ход.
— Но он необходим. После него следует мат в три хода — впрочем,
повелитель, конечно, это видит.
— Конечно. Да, конечно. Но я пригласил тебя сюда не для игры, --
добавил он, отводя взгляд от доски. — Мы должны поговорить о другом. Я с
сожалением узнал, что поступают жалобы на твоих последователен.
— Что огорчает повелителя, огорчает и меня. Может ли твой слуга
спросить, в чем провинились его чада?
Принц еще раз взглянул на шахматы, потом поднял палец, и один из слуг
опустился перед ним на колени, подставив ему доску для письма. Принц
обмакнул кисточку в тушь, быстро написал несколько иероглифов и запечатал
бумагу перстнем. Слуга, кланяясь, отступил и передал послание другому,
который поспешно вышел.
— О чем это мы? Да, мне сообщили, что им не хватает смирения. Они не
проявляют должного почтения к Избранным.
— Не придет ли повелитель на помощь скромному священнику, поведав ему,
кто из его чад повинен в недостойном поведении и что он может сделать, чтобы
они исправились?
Принц вынужден был признать про себя, что оказался в нелегком
положении. Этот невежа-священник каким-то образом ухитрился перехватить
инициативу. Принц не привык, чтобы его расспрашивали о подробностях, это
неприлично. Кроме того, ему было просто нечего ответить: поведение
священников Бога Мотаа было во всех отношениях совершенно безупречным.
Но вокруг стояли придворные, ожидая, что он скажет в ответ на эту
непристойную выходку. Как там сказано в древних книгах? "Конфуций,
поставленный в тупик глупым вопросом("
— Не подобает слуге задавать вопросы повелителю. Ты только что
провинился в том же, что и твои последователи.
— Я прошу прощения, повелитель. Но хотя раб не может задавать вопросы,
разве не написано в древних книгах, что он может молить о снисхождении и
помощи? Мы, простые слуги, не обладающие мудростью Солнца и Луны. Разве не
вы нам вместо отца и матери? Неужели вы откажетесь просветить нас с высоты
своего величия?
Принц едва удержался, чтобы не прикусить губу от досады. "Как же это
произошло? Коварный варвар снова повернул дело так, что я оказался не прав.
Нельзя давать ему говорить — это опасно! Но пока нужно принять вызов: когда
раб умоляет о снисхождении, честь требует ответить достойно".
— Мы согласны просветить тебя в одном — хорошенько запомни этот урок,
и ты станешь мудрее во всем остальном. — Принц умолк, а потом продолжал.
тщательно подбирая слова: — Ты и твои последователи низших рангов
неподобающим образом приветствуете Избранных и тем наносите оскорбление
всякому, кто это видит.
— Что я слышу? Неужели Избранная Раса пренебрегает благословением Бога
Мотаа?
"Опять он все вывернул наизнанку! Наука управления гласит: повелитель
должен делать вид, будто считает истинными богов, которым поклоняются рабы".
— Мы не отвергаем благословения. Но произнося его, ты должен вести
себя, как подобает слуге в присутствии повелителя.
Внезапно в ушах Ардмора зазвучал голос Томаса:
— Командир! Командир! Вы меня слышите? У дверей всех наших храмов
стоят отряды полиции, они требуют, чтобы священники сдались в плен. Такие
сообщения идут со всей страны!
— Великий Мотаа слышит! — произнес Ардмор, обращаясь к Принцу, но
надеясь, что Джефф поймет.
— Это вы мне, командир?
— Тогда позаботься о том, чтобы его последователи это усвоили, --
сказал Принц почти сразу, так что Ардмор не успел придумать никакой
высокопарной фразы, которая содержала бы второй смысл, предназначенный для
Томаса. Но он уже знал, что происходит, а Принц и подумать не мог, что он
знает. Этим необходимо было воспользоваться.
— Как я могу поучать своих священников, если в этот самый момент ты
берешь их под арест?
В голосе Ардмора звучала уже не смиренная просьба, а обвинение. Лицо
Принца оставалось бесстрастным, и только глаза выдавали изумление. Неужели
этот человек догадался, что означают только что написанные им иероглифы?
— Ты говоришь нелепости.
— Нет! В то самое время, когда ты объяснял мне, как я должен поучать
своих священников, твои солдаты ломились в двери храмов Мотаа! Послушай, вот
что желает передать тебе Бог Мотаа. Его служители не боятся земных властей.
Не в твоих силах их арестовать, и ты никогда не смог бы это сделать, если бы
Бог Мотаа не повелел им смириться. Через тридцать минут, очистившись духовно
и препоясав чресла для грядущего испытания, каждый из них добровольно
сдастся на пороге своего храма. А до тех пор — горе всякому, кто посмеет
нарушить неприкосновенность храмов Мотаа!
— Так его, командир! Правильно! Значит, каждый священник должен
протянуть полчаса, а потом сдаться — правильно я понял? И вооружиться
излучателями, переговорными устройствами и всеми последними новинками.
Подтвердите, если сможете.
— В жилу, Джефф! — Ардмору пришлось рискнуть, надеясь на то, что
Принцу эти слова покажутся бессмысленными, а Джефф поймет.
— Хорошо, командир. Не знаю, что вы задумали, но мы с вами — на
тысячу процентов!
Лицо Принца напоминало каменную маску.
— Уведите его.
Ардмор уже исчез за дверью, а Его Небесное Высочество еще долго сидел в
молчании, глядя на шахматную доску и теребя нижнюю губу.
Ардмора поместили в подземное помещение с металлическими стенами и
массивным засовом на двери. Но этого им показалось мало: едва он вошел, как
послышалось шипение, и он увидел, что край двери в одном месте раскалился
докрасна. Дверь заварили! Судя по всему, они не доверяют собственной охране
и приняли все меры, чтобы он не мог бежать. Он вызвал Цитадель.
— Бог Мотаа, ты слышишь своего слугу?
— Да, командир.
— Умный понимает с полуслова.
— Понял, командир. Вас все еще подслушивают. Давайте обиняками, я
догадаюсь.
— Пахан хочет побазарить со всеми шестерками.
— Вам нужен первый канал?
— И не тяните резину.
После короткой паузы Томас доложил:
— Все в порядке, командир, вы в эфире. Я буду наготове, чтобы
переводить, только это вряд ли понадобится: все поймут. Начинайте, у вас
пять минут, чтобы . они успели сдаться вовремя.
— Кнокайте все — мамка велит, чтобы детки шли к дяде. Все клево, лишь
бы погремушки были наготове. Берите на поит, фраера перетрухают. Туз козырь
— косые с фосками. Не дрейфь, прорвемся.
— Поправьте меня, командир, если я не так понял. Вы хотите, чтобы
священники сдались полиции и держались, как ни в чем не бывало, тогда азиаты
перепугаются. Они должны вести себя, как вы, — хладнокровно и нахально.
Посохи должны быть у каждого при себе, но пускать их в ход можно только по
вашему приказанию. Правильно?
— Элементарно, мой дорогой Ватсон!
— А что делать дальше?
— Еще не вечер.
— Что-что? А, понял, ждать дальнейших указаний. Все ясно, командир.
Время вышло!
— Гуляй, шпана!
Ардмор решил подождать до тех пор, пока все паназиаты, кроме
охранников, улягутся спать или по крайней мере разойдутся по казармам. То,
что он собирался сделать, могло произвести должное впечатление только в том
случае, если никто не поймет, что произошло. Ночью шансов на это было
больше.
Он вызвал Томаса, просвистав несколько первых тактов известной
матросской песенки. Тот ответил мгновенно — он не ушел с дежурства и сидел
у приемника, время от времени подбадривая пленников и ставя для них
пластинки с записями военной музыки.
— Да. командир?
— Пора. Всем линять!
— Бежать из плена?
— Как нож сквозь масло.
Раньше они уже говорили о том, как это нужно будет проделать в случае
необходимости. Томас подробно проинструктировал всех по радио и доложил:
— Готово. Только свистните, командир!
— Свистнул.
Он явственно представил себе, как Томас удовлетворенно кивнул.
— Есть, сэр! Ну. ребята, пошли!
Ардмор поднялся, расправил плечи и подошел к одной из стен камеры,
встав так, что на нее падала его четкая тень. Да, здесь годится. Он
отрегулировал свой посох так, чтобы тот генерировал первичное
ледбеттеровское излучение в диапазоне, действующем только на людей
монгольской расы. Дальность действия он поставил максимальную, а мощность --
такую, чтобы излучение не убивало, а лишь оглушало, и после этого включил
излучатель.
Через некоторое время Ардмор выключил излучатель и снова подошел к
стене. Теперь нужно было перенастроить посох — работа предстояла тонкая. Он
как можно тщательнее проверил регулировку и снова включил излучатель. В
полной тишине атомы металла начали превращаться в атомы азота, которые тут
же смешивались с воздухом. Вскоре в прочной стене появилось обширное
отверстие, контуры которого повторяли форму его тени. Немного подумав,
Ардмор еще раз включил излучатель и вырезал над отверстием окружность по
размеру своего нимба. После этого он установил первоначальную настройку и,
снова включив излучатель на полную мощность, шагнул в отверстие. Оно
оказалось немного тесновато, и ему пришлось протискиваться боком.
В коридоре валялись на полу неподвижные тела десятка паназиатских
солдат. Стена, сквозь которую он прошел, находилась напротив заваренной
двери, но он с самого начала догадался, что камера будет охраняться со всех
четырех сторон, а может быть, еще и сверху и снизу.
Чтобы выбраться наружу, ему пришлось преодолеть еще не одну дверь и
каждый раз перешагивать через тела солдат. В конце концов он оказался на
свободе, но совершенно не представлял себе, где находится.
— Джефф! — позвал он. — Где я?
— Секунду, командир. Вы сейчас( Нет, запеленговать вас мы не можем, но
это где-то почти точно на юг от ближайшего храма. Вы все еще около дворца?
— Совсем рядом.
— Тогда поворачивайте к северу, тут недалеко.
— А где север? Я совсем запутался. Нет, подождите, — нашел Большую
Медведицу. Все а порядке.
— Поспешите, командир.
— Постараюсь.
Метров двести он пробежал рысцой, потом перешел на быстрый шаг. "Черт
возьми, — подумал он, — когда целый день сидишь с бумагами, совсем теряешь
форму".
Навстречу Ардмору попались несколько азиатов-полицейских, но они были
не в состоянии даже его заметить: генератор первичного излучения Ледбеттера
в его посохе все еще работал на полную мощность. Белых почти не было видно
— комендантский час соблюдался строго. Ему повстречались лишь несколько
перепуганных уборщиков улиц. Он подумал, не увести ли их с собой в храм, но
решил, что не стоит: они не в большей опасности, чем остальные сто пятьдесят
миллионов американцев.
Показался храм, четыре стены которого горели четырьмя цветами Бога
Мотаа. Ардмор ускорил шаг и вбежал в двери. Сразу же появился местный
священник. Ардмор радостно поздоровался с ним, внезапно почувствовав, как
приятно наконец поговорить со своим, с товарищем. Оба быстро прошли за
алтарь и спустились вниз, в центр управления и связи, где оператор
пара-радио и его сменщик, увидев их, обрадовались чуть ли не до слез.
Ардмора угостили черным кофе, который он с удовольствием выпил. Потом он
велел оператору отключить первый канал и наладить видеосвязь со штабом.
Томас, казалось, готов был прыгнуть в передающую камеру.
— Уайти! — завопил он.
С самого вторжения Ардмора никто не называл этим старым прозвищем, он
даже не знал, что Томасу оно известно, но теперь на душе у него стало
теплее.
— Привет, Джефф! — отозвался он. — Рад вас видеть. Есть какие-нибудь
донесения?
— Кое-какие есть. И все время поступают новые.
— Переключайте меня на каждую епархию по очереди, первый канал — это
слишком громоздко. Пусть коротко докладывают обстановку.
Меньше чем двадцать минут спустя он принял рапорт последней епархии.
Все священники уже вернулись в свои храмы.
— Хорошо, — сказал он Томасу. — Теперь переключите излучатели в
каждом храме на обратное действие и разбудите этих обезьян, которых уложили
священники. Пусть пройдутся направленным излучением по всему пути, по
которому возвращался каждый, до самой тюрьмы.
— Будет сделано, если вы так велите, командир. Только почему не дать
им проснуться самим, когда действие облучения кончится?
— Потому что, если они неожиданно придут в себя прежде, чем их
обнаружат. — объяснил Ардмор, — это будет выглядеть куда таинственнее, чем
если их просто найдут полумертвыми. Наша задача — сломить их боевой дух, и
так будет лучше.
— Вы правы, как всегда, командир. Приказ уже отдан.
— Прекрасно. Когда это будет сделано, пусть все проверят защитные
экраны храмов, включат инфразвук и ложатся спать — все, кто не на
дежурстве. Я думаю, завт
...Закладка в соц.сетях
