Жанр: Электронное издание
silmaril
...очет от меня Турин?
- Разреши мне, повелитель, - сказал Белег, - и я буду охранять его и
руководить им. Я не хотел бы увидеть, как такое величие и доброта пропадут
в дикой глуши.
Тингол дал Белегу разрешение поступить, как тот пожелает, и сказал:
- Белег Куталион! За многие свои подвиги ты заслужил благодарность, и
не самый малый из них, что ты нашел моего приемного сына. При этом
расставании проси любой дар, и я не откажу тебе ни в чем!
- Тогда я попрошу добрый меч, - сказал Белег, - потому что для одного
лишь лука орки приходят слишком большой толпой, а та сталь, которой я
владею, не годится для их брони.
- Выбирай из всего, что я имею, - сказал Тингол, - не бери лишь
Аранрут, мой собственный!
И Белег выбрал Англашель. То был меч огромной ценности, созданный из
железа, упавшего с небес, и рассекавший любое железо.
Но когда Тингол протянул рукоять Англашель Белегу, Мелиан взглянула
на сталь и сказала:
- Злоба вложена в этот меч, черное сердце кузнеца все еще живет в
нем. Он не будет любить руку, владеющую им, и не долго будет служить тебе.
- И все же я буду владеть им, пока смогу, - ответил Белег.
- Еще один дар я дам тебе, Куталион, - сказала Мелиан, - он поможет
тебе в дикой стране и тем, кого ты изберешь.
И она снабдила его запасом лембас, дорожного хлеба эльфов,
завернутого серебряными нитями. Нити, что связывали его, были скреплены
печатью королевы, потому что в соответствии с обычаями Эльдалие право
владеть лембас и дарить его принадлежало одной лишь королеве.
Тогда Белег, взяв дары, покинул Менегрот и отправился на северную
границу, где у него был дом и много друзей. Потом орки были изгнаны из
Димбара, и Англашель радовался, покидая ножны. Но когда пришла зима и
война утихла, товарищи неожиданно потеряли Белега, и больше он к ним не
вернулся.
Когда Белег расстался с отверженными и вернулся в Дориат, Турин увел
их из долины Сириона на запад, потому что они устали от жизни без отдыха.
Как-то вечером они встретились с тремя гномами, убежавшими от них. Но
один отставший был схвачен и брошен на землю, а некий человек из отряда
взял свой лук и пустил стрелу в остальных гномов, когда они почти исчезли
в сумерках.
Гнома, которого они схватили, звали Мим. Он просил Турина пощадить
его, предлагал провести их в тайные залы, которые не мог бы никто найти
без его помощи. Тогда Турину стало жаль Мима, и он пощадил его, спросив:
- Где твой дом?
И Мим ответил:
- Высоко над равниной находится дом Мима, и холм тот называется Амон
Руд - с тех пор как эльфы изменили все названия.
Тогда Тургон задумался и долго смотрел на гнома, а потом сказал:
- Ты поведешь нас к этому месту.
На следующий день они отправились туда, следуя за Мимом. Этот холм
стоял у края горной страны, что возвышалась между долинами Сириона и
Нарога, и вершина высоко поднималась над равниной - серая, обнаженная, не
считая серегона, которым заросли камни. А когда люди шайки Турина подошли
ближе, кто-то сказал: "Вершина холма в крови..."
И Мим повел их тайными тропами по склону Амон Руда и возле входа в
свою пещеру поклонился Турину и сказал:
- Войди в Бар-эн-Данвед, Дом Выкупа, потому что так он будет
называться.
И тут появился еще один гном, он нес свет и приветствовал Мима. Они
заговорили между собой и быстро ушли вниз во тьму пещеры, но Турин
последовал за ними и оказался внутри, в помещении, освещенном тусклыми
лампами, висевшими на цепях. Там он нашел Мима, стоявшего на коленях у
каменного ложа рядом со стеной.
Гном рвал свою бороду и причитал, выкрикивая одно и то же имя, а на
ложе лежал третий гном.
Турин, войдя, стал рядом с Мимом и предложил свою помощь. Тогда Мим
поднял на него свои глаза и сказал:
- Ты не можешь помочь мне. Потому что это Хим, мой сын, и он умер,
пронзенный стрелой. Он умер на закате, так сказал мне Ибун, второй мой
сын.
Тогда сочувствие шевельнулось в сердце Турина, и он сказал Миму:
- Увы! Я остановил бы стрелу, если бы мог. Теперь это жилище по праву
будет называться Бар-эн-Данвед. И если я когда-нибудь разбогатею, я
заплачу тебе выкуп золотом за твоего сына в знак печали, хотя это больше
не обрадует твоего сердца.
Тогда Мим встал и посмотрел на Турина.
- Я слышу тебя, - сказал он, - ты говоришь, как вождь гномов древних
времен, и это меня удивляет. Теперь мое сердце остыло. Ты можешь жить
здесь, если пожелаешь, потому что таков выкуп за мою свободу.
Так началась жизнь Турина в скрытом доме Мима на Амон Руде. Турин
бродил по зеленой траве и смотрел на восток, запад и север. Глядя на
север, он видел лес Бретиля. Взгляд Турина все время обращался туда, и он
не знал почему. Так как сердце Турина влекло его скорее к северо-западу -
там находился его дом. Вечером же, когда солнце спускалось в дымку над
берегами, Турин устремлял свой взгляд к западу, на закат.
Турин много разговаривал с Мимом и слушал историю его жизни,
приобщался к его знаниям. Потому что Мим происходил от гномов, изгнанных
из городов на востоке задолго до возвращения Моргота. Но там они стали
меньше ростом, утратили свое искусство в кузнечном деле и привыкли жить
скрываясь, ходить согнувшись. Эльфы Белерианда не знали, что это такие же
гномы, как и на севере, и охотились за ними, и убивали, но потом оставили
их в покое и дали им название Ноэгит Нибин, Малыши-гномы. Эти гномы никого
не любили, хотя и ненавидели орков, Эльдар они ненавидели не меньше, а
изгнанников больше всего, потому что нольдорцы, как они утверждали, украли
их земли и дома.
Задолго до того, как король Финрод явился из-за моря, гномы
обнаружили подземелья Нарготронда и начали углублять их. Под вершиной Амон
Руда неспешные руки малышей-гномов за долгие годы расширили и
благоустроили пещеры, и Серые эльфы лесов не тревожили их. Теперь же это
племя почти исчезло. В Средиземье оставались лишь Мим и двое его сыновей,
но Мим был стар, и в его подземелье кузнечные горны бездействовали, топоры
покрывались ржавчиной, а имена гномов упоминались только в древних
повествованиях Дориата и Нарготронда.
Когда год приблизился к середине зимы, с севера пришел снегопад. Он
укрыл Амон Руд толстым слоем. Теперь только самые храбрые из людей Турина
отваживались бродить по окрестностям, а некоторые заболели, и всех мучил
голод.
Но как-то раз в сумерках зимнего дня неожиданно появился кто-то
огромного роста и обхвата, в белом плаще с капюшоном. Не сказав ни слова,
он подошел к огню.
Когда же люди в страхе вскочили, он отбросил свой капюшон и
засмеялся, а под его плащом оказался большой сверток, и Турин узнал Белега
Куталиона.
Так Белег снова вернулся к Турину, и встреча их была радостной. Турин
по-прежнему не желал вернуться в Дориат, и Белег остался с Турином и
сделал в то время много хорошего для его отряда. Он лечил их и дал им
лембас Мелиан, и они быстро поправились, потому что, хотя Серые эльфы не
были искусными, на путях в Средиземье они приобрели мудрость, и поскольку
Белег был сильным и выносливым, отверженные стали почитать его, однако,
ненависть Мима к эльфу становилась все сильнее, и гном большей частью
сидел с Ибуном, в самой глубокой из пещер своего дома. Но Турин теперь
обращал мало внимания на гнома, а когда миновала зима и пришла весна, у
них и без Мима было много дел.
Кто может знать намерения Моргота? Кому дано измерить глубину мыслей
того, кто был Мелькором, а теперь сидел в облике Темного Владыки на черном
троне Севера, взвешивая на весах злобы все вести, поступавшие к нему, и
разбираясь в делах врагов лучше, чем могли предполагать мудрейшие из них,
исключая только королеву Мелиан? К ней часто обращалась мысль Моргота, но
отталкивалась от нее.
И вот силы Ангбанда пришли снова в движение, и передовые отряды его
армии начали искать пути в Белерианд.
Они прошли через Анах, и Димбар был захвачен, и северные границы
Дориата тоже.
Враги спустились по древней дороге и двинулись дальше по краю Бретиля
к переправам Тенглина. Оттуда дорога уходила на охраняемую долину, но орки
пока еще не углублялись туда далеко, так как в глуши обитал какой-то
тайный ужас, а на красном холме за ними следили чьи-то внимательные глаза.
Потому что Турин снова надел шлем Хадора, и по всему Белерианду разнесся
слух - под деревьями, и над потоками, и над долиной - что шлем и лук,
павшие в Димбаре, восстали вновь.
Тогда многие оставшиеся без вождя, снова воспрянули сердцем и
отправились на поиски двух предводителей. И Турин взял себе новое имя -
Гортол, Смертоносный Шлем, и сердце его снова возвысилось. В Менегроте, в
залах Нарготронда и в Скрытом Королевстве Гондолина слышали о славных
подвигах двух предводителей, узнали о них и в Ангбанде.
Тогда Моргот засмеялся, потому что теперь шлем Дракона открыл ему,
где находится сын Хурина, и вскоре Амон Руд был окружен шпионами.
Ближе к концу года гном Мим и сын его Ибун покинули Барэн-Данвед,
чтобы собрать коренья для своих запасов, и были захвачены орками. Тогда
Мим во второй раз обещал провести своих врагов тайными тропами к своему
дому на Амонт Руде. Однако он все же пытался замедлить исполнение своего
обещания и потребовал, чтобы Гортола оставили в живых.
Тогда предводитель орков засмеялся и сказал Миму:
- Ну конечно же, сын Хурина, Турин не будет убит!
Так был предан Бар-эн-Данвед, и орки ночью неожиданно появились на
нем, многих из отряда Турина убили во сне, но некоторые выбрались на
вершину холма и бились там до конца, и кровь их оросила серегон,
скрывавший камень. На Турина набросили сеть и уволокли оттуда.
Когда же все стихло, Мим выполз из своего жилища. Солнце поднялось
над туманами Сириона, а Мим стоял возле мертвых людей, на вершине холма.
Но он чувствовал, что не все из лежавших мертвы, и взгляд его все время
обращался к одному из них - то был Белег, эльф.
Тогда с долго накапливавшейся ненавистью Мим шагнул к Белегу и
потянул к себе меч Англашель, но Белег, с трудом поднявшись, выхватил у
него меч и замахнулся на гнома, и Мим в ужасе бросился бежать. А Белег
крикнул ему вслед:
- Месть дома Хадора еще найдет тебя!
Белег был серьезно ранен, но он был искусным исцелителем, поэтому он
не умер, и силы постепенно вернулись к нему. Напрасно Белег искал среди
убитых Турина, но не нашел его тела и понял, что Турин пока еще жив, но
что его увели в Ангбанд.
Почти потеряв надежду, Белег покинул Амон Руд и отправился на север к
переправам Тенглина, двигаясь по следу орков.
Он пересек Бритиах и двинулся через Димбар к проходу Анаха. И теперь
Белег был недалеко от врагов, и даже в лесах он не сбился со следа. Но
когда Белег ночью пробирался через эту злую страну, он наткнулся на
кого-то, спавшего у дерева.
Белег остановился и увидел, что это эльф. Тогда Белег заговорил с
ним, и дал ему лембас, и спросил, какая судьба привела его сюда, и тот
назвался сыном Гуилина, Гвиндором.
Белег печально посмотрел на него, потому что Гвиндор был теперь
сгорбленной тенью. В битве Нирнает Арноедиад этот храбрый вождь подъехал к
самым дверям Ангбанда и был там схвачен. Моргот убивал лишь немногих
захваченных в плен нольдорцев, потому что ценил их познания в кузнечном
деле и добыче драгоценных камней, не был убит и Гвиндор - его заставили
работать в рудниках севера. Некоторым эльфам-рудокопам удавалось бежать,
вот почему получилось так, что Белег нашел Гвиндора в дебрях.
И Гвиндор рассказал ему, что когда он лежал, затаившись под
деревьями, то видел большой отряд орков, и среди них был человек со
скованными руками, а орки гнали его вперед кнутами.
- Он был очень высок, - добавил Гвиндор, - какими бывают люди с
туманных холмов Хитлума.
Тогда Белег рассказал ему о том, что привело его сюда, и Гвиндор
пытался уговорить его отказаться от поисков, сказав, что Белегу удастся
только разделить страдания Турина.
Но Белег не мог покинуть Турина в беде, и он опять вселил надежду в
сердце Гвиндора. Они вместе продолжали путь, следуя за орками, пока не
вышли из леса. Там, в пределах видимости пиков Тангородрима, орки разбили
лагерь в открытой долине, и начали попойку. Белег и Гвиндор ползли к
долине.
Когда весь лагерь погрузился в сон, Белег взял свой лук и перестрелял
всех волков-часовых. Затем эльфы пробрались в лагерь и нашли Турина,
привязанного к высохшему дереву. Сам Турин то ли потерял сознание, то ли
заснул от огромной усталости.
Тогда Белег и Гвиндор разрезали путы, и подняв его, унесли из долины,
там они положили его на землю, и тут приблизилась гроза. Белег вытащил меч
Англашель и перерезал ремни на руках Турина, но судьба в тот день сделала
так, что лезвие соскользнуло и поранило ногу Турина. Тогда Турин внезапно
проснулся и пришел в ярость, увидев склонившегося над ним с обнаженной
сталью. С громким криком он вскочил на ноги, решив, что орки снова явились
мучить его, и схватившись с незнакомцем во тьме, Турин вырвал у него
Англашель и убил Белега.
Но когда он стоял и готовился дорого продать свою жизнь, сверкнула
молния, и он увидел лицо Белега.
Турин застыл, безмолвно уставившись на мертвеца, и понял, что он
сделал.
В это время орки в долине проснулись, и весь лагерь пришел в
смятение. И хотя Гвиндор кричал Турину, предостерегая его от опасности,
тот ничего не ответил, сидя рядом с телом Белега.
Когда наступило утро, буря унеслась на восток. Однако орки, решив,
что Турин уже, должно быть, убежал, покинули долину, и Гвиндор видел, как
они шли. Таким образом, им пришлось вернуться к Морготу с пустыми руками,
без сына Хурина.
Тогда Гвиндор заставил Турина помочь в захоронении Белега, и тот
поднялся, как во сне. Они вдвоем поместили Белега в неглубокую могилу,
рядом с ним положили Бельтрондинг, его лук, но Гвиндор забрал страшный меч
Англашель, сказав, что этим мечом лучше мстить слугам Моргота, чем ему
бесполезно лежать в земле. А еще Гвиндор взял лембас Мелиан, чтобы они
могли подкрепить свои силы в диких землях.
Так закончил свою жизнь Белег Тугой Лук, самый преданный из друзей,
погиб от руки того, кого любил он больше всего, и это горе запечатлелось
на лице Турина и никогда уже не исчезало. Но в нем снова проснулись
мужество и сила, и он увел Гвиндора из Таур-ну-Фуина. Ни слова не сказал
Турин, пока они скитались вместе, но Гвиндор всегда был рядом с Турином, и
так они пробрались на запад, за Сирион, и дошли до Эйфель Иврина, где брал
начало Нарог.
Там Гвиндор обратился к Турину, сказав:
- Очнись, Турин, сын Хурина Талиона! Озеро Иврин лечит всякую печаль.
Оно питается неиссякаемыми кристальными источниками, и сам Ульмо хранит
его от загрязнения.
Тогда Турин, встав на колени, напился этой воды и внезапно упал ниц,
слезы хлынули из его глаз, и он излечился от безумия.
Там он сложил песнь в память о Белеге и назвал ее "Лаэр ку Белег", и
пел ее громко, и Гвиндор вложил меч Англашель в его руку, и Турин понял,
что этот меч обладает большой силой.
Тогда Гвиндор сказал:
- Это странный меч, и подобного ему я не видел в Средиземье. Он
грустит о Белеге так же, как и ты. Но утешься, потому что я возвращаюсь в
Нарготронд, и ты пойдешь со мной и там излечишься и воспрянешь духом.
- Кто ты? - спросил Турин.
- Эльф-скиталец, бежавший раб, которого встретил и утешил Белег, -
ответил Гвиндор, - а когда-то я был Гвиндором, сыном Гуилина, вождем в
Нарготронде, пока не принял участия в битве Нирнает Арноедиад и не попал в
рабство в Ангбанд.
- А видел ли ты Хурина, сына Гальдора, воина из Дор-Ломина?
- Я не видел его, - ответил Гвиндор, - но в Ангбанде ходили слухи,
что он все еще не поддается Морготу, и Моргот проклял его и весь его род.
- Этому я верю, - сказал Турин.
И затем они встали и отправились на юг, пока не были задержаны
разведчиками эльфов, и те привели их пленниками в тайную крепость. Так
Турин пришел в Нарготронд.
Сначала собственный народ не узнал Гвиндора, но Фундуилос, дочь
короля Ородрета, узнала его, потому что до битвы Нирнает она его любила. А
Гвиндор так восхищался ее красотой, что назвал Фундуилос именем Фаэливрин,
то есть Отблеск Солнца в Водах Иврина.
Из уважения к Гвиндору Турину было разрешено войти с ним в
Нарготронд, и он поселился там, окруженный почестями. Но когда Гвиндор
хотел назвать его имя, Турин удержал его, сказав:
- Я - Агарваэн, сын Умарта, запятнанный кровью.
И эльфы Нарготронда не задавали ему больше вопросов.
Впоследствии Турин вошел в большой почет, и все сердца в Нарготронде
открылись для него, потому что он был молод и только сейчас достиг полной
зрелости. С виду Турин был истинным сыном Морвен: темноволосый,
бледнокожий, сероглазый, речь и манеры его напоминали о былых вождях
Дориата, и потому многие называли Турина Аданеделем, Эльфом-человеком.
Искусные кузнецы перековали для него меч Англашель, и Турин дал ему
название Гуртанг, Железо Смерти.
И эльфы дали ему кольчугу, выкованную гномами, чтобы сберечь его, а
Турин, обнаружив как-то среди доспехов маску гномов, надевал ее перед
битвой, и враги бежали, увидев его лицо.
Тогда сердце Фундуилос отвернулось от Гвиндора, и она отдала свою
любовь Турину. Но Турин не замечал этого, и Фундуилос погрузилась в
печаль, а Гвиндор одолевали мрачные мысли, и как-то раз он обратился к
ней, сказав:
- Дочь дома Финарфина, пусть никакая печаль не ляжет между нами,
потому что хоть Моргот и превратил мою жизнь в руины, я все так же люблю
тебя! Иди туда, куда ведет тебя любовь, но будь осторожна! Не пристало
старшим детям Илюватара соединять свою судьбу с младшими! В этом нет
мудрости, потому что жизнь людей коротка, и они вскоре уходят, оставляя
нас вдовствовать, пока существует мир. Да и судьба не допустит такого
союза по причине, которую нам не дано понять. Но этот человек не Берен. Он
действительно отмечен судьбой, что нетрудно прочесть по лицу - но это
мрачная судьба. Не соединяй с ней свою судьбу! А если ты сделаешь это -
твоя любовь предаст тебя горечи и смерти! Потому что - слушай меня - хотя
он действительно Агарваэн, сын Умарта, его настоящее имя Турин, сын
Хурина, которого Моргот держит в Ангбанде и чей род он проклял. Не
сомневайся в могуществе Моргота Бауглира! Разве мой облик не
свидетельствует о нем?
Тогда Фундуилос долго сидела в раздумье, но в, конце концов, сказала:
- Турин, сын Хурина, не любит меня и не полюбит!
Когда Турин узнал от Фундуилос обо всем, что произошло, он
рассердился и сказал Гвиндору:
- Я люблю тебя за то, что ты спас и оберегал меня, но теперь ты
причинил мне зло, выдав мое настоящее имя и призвав тем самым ко мне мою
судьбу, от которой я мог бы укрыться.
Гвиндор ответил:
- Твоя судьба - в тебе самом, а не в твоем имени!
Когда Ородрет узнал, что Мормегиль на самом деле сын Хурина Талиона,
он оказал ему великие почести, и Турин стал могучим среди народа
Нарготронда. Король прислушивался к его советам.
В те дни эльфы Нарготронда оставили свою секретность и открыто
вступили в битву. Было изготовлено много оружия, и по совету Турина
нольдорцы построили большой мост через Нарог. Тогда слуги Ангбанда были
изгнаны из всей страны, и хотя Гвиндор выступал против Турина на совете у
короля, он впал в немилость, и никто не обращал на него внимания, потому
что сил у него осталось мало, и он не был первым во владении оружием.
Так Нарготронд обнаружил себя для гнева и ненависти Моргота.
В это время передышки и надежды, когда, благодаря делам Мормегиля,
могущество Моргота встретило сопротивление, Морвен бежала с дочерью из
Дор-Ломина к залам Тингола.
Там ее ожидало новое горе, потому что Турин покинул Дориат, но Морвен
осталась в Дориате, как гость Тингола и Мелиан, и была принята там с
почестями.
Весной в Нарготронд пришли два эльфа по имени Гальмир и Арминас. Они
принадлежали к племени Ангрода, но жили вместе с Сирданом
Кораблестроителем. Они принесли известия о большом скоплении орков и злых
существ возле Эред Витрина и в проходе Сириона, и что Ульмо посетил
Сирдана и предостерег его о великой опасности, грозившей Нарготронду.
- Слушайте слова повелителя вод! - сказали они. - Вот что он сообщил
Сирдану: "Зло Севера осквернило источники Сириона, и власть моя ушла из
пальцев текущих вод! Но худшее еще впереди, поэтому передай повелителю
Нарготронда: пусть закроет двери крепости и не уходит далеко от нее. Пусть
сбросит камни в ревущую реку, чтобы подползающее зло не смогло бы найти
ворота".
Ородрет был встревожен словами вестников, но Турин не стал
прислушиваться к этим советам, и меньше всего он допустил бы, чтобы был
разрушен мост, потому что Турин стал гордым и непреклонным и приказывал
всем, кому хотел.
Вскоре после этого был убит Хандир, повелитель Бретиля, потому что
орки вторглись в его страну, и Хандир сражался с ними. А осенью этого года
Моргот бросил против населения Нарога огромное войско, которое долго
готовил, и учинил великие разрушения. Он осквернил Эйфель Иврин, проник в
Нарготронд и сжег Талат Дирнен.
Тогда воины Нарготронда выступили, и Турин в этот день казался
высоким и страшным, и войско воодушевилось, видя, как он едет по правую
руку от Ородрета. Но армия Моргота оказалась намного ближе, и никто не мог
устоять перед приближением Глаурунга. Эльфы были отброшены, и орки
оттеснили их. В тот день Нарготронд лишился свой славы и войска, и Ородрет
был убит, а Гвиндор получил смертельную рану. Но Турин пришел ему на
помощь, и все бежало перед ним.
Он вынес Гвиндора из побоища и, укрывшись в лесу, положил его на
траву.
Тогда Гвиндор сказал Турину:
- Услугой платишь ты за услугу, но я оказал тебе ее не к добру, а ты
оказываешь мне ее напрасно, потому что раны моего тела неизлечимы, и я
должен покинуть Средиземье. И хотя я люблю тебя, все же недобрым был день,
когда я спас тебя от орков. Если бы не твоя доблесть и гордость, я бы еще
жил и любил, а Нарготронд продержался бы, а теперь, если ты любишь
Гвиндора - оставь меня! Спеши в Нарготронд и спаси Фундуилос, и вот что я
скажу тебе напоследок: одна она стоит между тобой и судьбой. Если ты
утратишь Фундуилос, судьба не замедлит найти тебя. Прощай!
Тогда Турин спешно вернулся в Нарготронд. Однако войско орков и
дракон Глаурунг опередили их и появились там внезапно, прежде, чем стража
узнала о том, что произошло на поле Тумхалада.
Враги легко переправились через глубокую реку, а Глаурунг, извергая
огонь, подполз к дверям Фелагунда и проник внутрь.
Когда появился Турин, разрушение Нарготронда было завершено. Орки
убили и изгнали всех и добрались до огромных залов и кладовых, уничтожая
все. А тех женщин и девушек, кто не сгорел и не был убит, они согнали на
террасы перед входом, чтобы, как рабынь, увести к Морготу.
Турин появился среди этих руин и горя, и никто не мог противостоять
ему, потому что он сметал все перед собой и прошел через мост, прорубая
себе путь к пленникам.
Но здесь он остался один, потому что немногие оставшиеся с ним
бежали, и в этот момент Глаурунг выполз из дверей и улегся позади Турина,
между ним и мостом. Затем он внезапно заговорил и сказал:
- Привет, сын Хурина! Добрая встреча!
Тогда Турин отскочил в сторону, а затем бросился на Глаурунга, и края
лезвия Гуртанга вспыхнули пламенем, но Глаурунг остановил его натиск,
уставившись на Турина глазами. Подняв меч, Турин бесстрашно посмотрел в
них, и тотчас же лишенные век глаза дракона сковали его чарами, и Турин
застыл без движения. Долго стоял он так, рядом с молчавшим драконом. Но
Глаурунг заговорил снова, насмехаясь над Турином, и сказал:
- Злыми были все твои дороги, неблагодарный приемыш, отщепенец,
убийца своего друга, укравший любовь, узурпатор Нарготронда, безрассудный
предводитель, покинувший своих родичей в беде! Потому что твои мать и
сестра живут в Дор-Ломине, как рабыни, в нищете и лишениях! Ты разодет,
подобно князю, а они носят лохмотья, тоскуя о тебе, но тебя это не
беспокоит! Твой отец может радоваться, что у него такой сын! А он узнает
об этом!
И Турин, находясь во власти чар Глаурунга, слушал его слова. И пока
он стоял, орки погнали пленников, как стадо, и они прошли рядом с Турином
на мост. Среди них была и Фундуилос, и она воззвала к Турину, но пока
крики ее и причитания не затихли на дороге, Глаурунг не отпустил Турина, и
тот не мог не смотреть туда, откуда доносился голос, так часто
преследовавший его потом.
Затем Глаурунг отвел свой взгляд и стал ждать, а Турин выпрямился, и,
придя в себя, он с криком прыгнул к дракону. Но тот засмеялся и сказал:
- Если тебе хочется быть убитым, я убью тебя. Но мало пользы будет от
этого Морвен и Ниенор. Ты не обратил внимания на крики женщин-эльфов,
отречешься ли ты и от уз собственной крови?
Но Турин, замахнувшись мечом, бросился к глазам дракона, и Глаурунг,
отпрянув, поднялся над ним и сказал:
- Что ж, во всяком случае ты храбр, храбрее тех, кого я встречал! И
лгут те, кто говорит, что мы не уважаем мужество врагов. Слушай! Я
предлагаю тебе свободу! Ступай к своим родичам, если сможешь. Уходи! И
если останутся эльф или человек, чтобы сложить повествование об этих днях,
они, без сомнения, с презрением упомянут твое имя, если ты отвергнешь этот
да
...Поділитися у соцмережах
