сторінка №1

Вячеслав Рыбаков.

Пробный шар

1

Спрогэ, везший сменные экипажи для мирандийских станций, сообщил, что
встретил за орбитой Юпитера искусственный объект внеземного происхождения.
Новость быстро облетела всю Солнечную, к месту встречи потянулись корабли.
Объект оказался идеальным шаром полутора километров в диаметре. Ни на
какие сигналы он не отвечал, локация и интралокация не дали результатов.
Посланная Спрогэ партия буквально на первых же минутах обнаружила люк.
Земля приказывала от контакта пока воздержаться и ждать прибытия
специалистов. Но Шар словно играл в поддавки. Явно видимая кнопка была
слишком соблазнительной, и кто-то не удержался.
Как и следовало ожидать, сразу за люком оказалась небольшая камера,
отделенная еще одним люком от недр Шара. Второй люк открылся столь же
легко. Загадки сыпались одна за другой, все быстрее - первый люк закрылся,
но связь с исследовательской группой не прервалась. Захлебываясь от
волнения, перебивая друг друга, исследователи сообщили, что попали в
совершеннейшим образом смоделированные земные условия и что им очень
неловко оставаться в скафандрах - по пояс в траве они шли к зарослям
кустарника, тянувшимся по берегу реки. "Ужас, как мы давим траву, - сказал
начальник группы. - За нами такой след остается..."
Уже тогда скользнула мысль, что это - ловушка.

Он остановился.
Переложив маки в левую руку, Андрей похлопал платан по необъятному
стволу, затянутому теплой, как человеческая кожа, корой, глянул вверх, в
бездонное варево листьев, а потом, будто спросив у платана удачи, в
который раз за последние дни набрал номер Соцеро. Соцеро в который раз не
ответил. Андрей подбросил кругляшок фона на ладони. Ему больше некуда было
звонить. Он хотел спрятать фон, но какой-то седой мужчина с тонким лицом
музыканта попросил дать на минутку позвонить. Андрей протянул ему фон и,
чтобы не смущать, отвернулся к морю.
- Нет, они сказали - нет, - негромко и поспешно заговорил музыкант. -
Меркурий совсем закрыт, что-то строят. Придется ограничиться астероидами и
Марсом, там есть очаровательные места...
Интересно, подумал Андрей. Что там могут строить опять? Может, нужны
пилоты-одиночки? Впрочем, Соцеро бы сказал. Хотя Соцеро куда-то сгинул,
звоню ему, звоню... Но это же последний друг настоящий. Гжесь ушел в
Звездную. А Марат погиб на этом... этом проклятом.
Ближе к "Эспаньоле" расфуфыренная круговерть становилась все гуще.
Здесь уже никто не смотрел с восхищением и завистью на дикие маки, которые
полчаса назад Андрей сорвал для Симы далеко в степи, тщась донести до нее
хоть тень степного великолепия. Андрей спустился на пляж и сразу заметил
одинокого мальчика лет семи - тот неумело пускал блинчики по гладкой
поверхности дымчато-розового моря. С удовольствием загребая стучащую
гальку носками туфель, Андрей подошел к мальчику.
- Ты что творишь, убоище? - спросил он. - Там же девочка плавает,
смотри, какая красивая. Ты ей голову разобьешь.
Мальчик обернулся. Он совсем не был похож на сына Андрея - длиннолицый,
мрачный - и глядел исподлобья.
- Не разобью, - угрюмо ответил он Андрею. - Мне дотуда не дострелить.
- А если случайно дострелится? Несчастный случай на то и случай, что
происходит случайно. Прежде чем стрелять, проверь, нет ли кого на линии
выстрела, причем обязательно с запасом, Потом берешь камень за ребрышки,
приседаешь и кидаешь параллельно воде. Вот так, - Андрей показал. Мальчик
слегка взвизгнул. Да, подумал Андрей, такого рекорда мне до конца дней
своих не повторить. Бывает же...
- Понял? - спросил он мальчика. - Смотри еще раз, - он тщательно
изготовился, внутренне уже оплакивая фиаско, и камень едва не сорвался, но
ничего - проплюхался бодренько, а через секунду там, где он прошел,
вынырнула лысая голова в маске и стала шумно отфыркиваться. Тьфу, ты,
черт, подумал Андрей, мгновенно покрываясь потом. Вот же - опять
неконтролируемые последствия, сейчас бы как влепил... Муравейник.
- Дерзай, - сказал он. Мальчик смотрел на него с восторгом. - Во-он
туда кидай.
Мальчик взял голыш и спросил:
- Я правильно делаю?
- Правильно, - одобрил Андрей и сел рядом с мальчиком.
Мальчик замахнулся, задел опять свой вопрос и выронил голыш.
- Неправильно, - сказал Андрей.
Несколько минут они там играли, но мальчику быстро надоело. Лицо его
вновь стало унылым, Андрей вскочил и выворотил изрядный валунище.
- А вот сейчас будет блин так блин! - закричал он и, как ядро, пустил
его в воду. Мальчик засмеялся, схватил первый попавшийся булыжник и, с
трудом его подняв, неумело кинул метра на полтора от берега.

- Вот блин так блин! - завопил он тоненьким голоском.
- А вот сейчас будет всем блинам блин! - закричал Андрей тоже тоненьким
голоском, подхватил мальчика и как был, в одежде, вломился в воду. Мальчик
визжал, заходясь от смеха, и бил по воде руками и ногами; с берега,
улыбаясь, смотрело человек двадцать. "Бл-и-ин!" - закричал мальчик, но
Андрей уже увидел мужчину в очень яркой рубашке, завязанной на животе
узлом, и очень ярких плавках, который озабоченно спешил и ним с громадным,
очень ярким полотенцем в руках.
Андрей выволок мальчика на сушу, и тот бросился навстречу мужчине с
криком: "Папа! Пап! Во здорово!" С Андрея текло. Мужчина подошел ближе и
вдруг остолбенел, глядя Андрею в лицо. Узнал что ли, с досадой подумал
Андрей.
- Это вы? - потрясенно спросил мужчина. С давних пор есть лишь один
ответ на этот вопрос.
- Нет, - сказал Андрей, - это не я.
На подмогу мужчине двигалась полная красивая женщина, одетая тоже очень
ярко. Мальчик еще дергал отца за руку: "Ты почему никогда не пускаешь
блинчики, пап?", но отчетливо повеяло морозом. Мужчина поколебался
секунду, а потом решительно набросил полотенце на сына, как набрасывают
платок на клетку с птицей, чтобы птица замолчала.
- Как вам не совестно, - процедила подошедшая женщина. - Я вас давно
заметила и позволила немного развлечь Вадика, но это слишком.
- Простите, - покаянно сказал Андрей. Ему было неловко и совестно. -
Знаете, пацан стоял такой одинокий, прямо жалко стало.
- Духовно богатый человек никогда не бывает одинок.
Ожесточенно растираемый Вадик что-то сдавленно загугукал из-под
полотенца.
- Он уже купался сегодня свои три раза. Кроме того, это крайне вредно
для духовного развития. Мы говорим: три, и только три. Но вдруг является
совершенно чужой человек и разрушает все запреты! Во-первых, это подрывает
уважение ребенка к ним, во-вторых, - к нам.
- Простите, - сдерживаясь, сказал Андрей.
- Взрослый человек, а ведете себя, как ребенок. В одежде полезли в
воду!
- Ах, простите, - сказал Андрей, уже откровенно издеваясь, но издевку
понял лишь мужчина. Его глаза сузились, он прекратил растирание.
- Клара, прошу тебя...
На набережной мужчина догнал Андрея.
- Подождите! - выдохнул он и схватил Андрея за локоть. - Я хочу
сказать... Я всегда мечтал встретить вас и сказать... Я вам завидую!
- Да что вы говорите?! - ахнул Андрей. - Да не может быть!
- Да. Да! Вы... - мужчина дышал, как после долгого бега, - вы так
свободны! Захотел одетый в воду - пошел. Захотел уничтожить Шар -
пожалуйста.
Вот чудак, с тоской подумал Андрей. Ему бы эту свободу.
- Зря вы Шар со штанами мешаете...
- И с моим сыном вы свободнее меня!..
- Зато своего я уже сто лет не видел, - утешительно сообщил Андрей.
Мужчина помолчал, хмурясь.
- У меня была такая же возможность! - выпалил он отчаянно. - Была! Но я
не... Я когда услышал потом про вас, - подумал - хоть один человек
настоящий нашелся! Ведь пилоты стали уже побаиваться. А ну как
встретится... подманит!.. И я боялся. Не признавался никому, а боялся. Как
он исчез, подманив тех, со станции, многие стали говорить - взорвать его,
сжечь плазмой! Говорили! А духу только у вас хватило...
- Знаете, - ответил Андрей, - мне давно пришло в голову, что если
человек с совестью, он должен делать только то, что хочет. Если человек
поступает не как хочет, а как хотят другие, мир становится беднее на
одного человека. Но чем шире спектр, тем динамичнее и перспективнее
система. Выполнять свои желания - это просто-таки наш долг.
- Я вам завидую, - произнес мужчина и, помолчав, отпустил его локоть.
- А голосовали вы за или против? - спросил Андрей просто из интереса,
но мужчина решил, что это упрек, и отвел глаза.
- Если бы я голосовал за ваше оправдание, товарищи не поняли бы меня, -
произнес он изменившимся голосом.
- Ясно.
- Негодование тогда было очень велико.
- Я помню.
- Поймите меня правильно. Я как раз получил новое назначение. Тот
экипаж не сталкивался с Шаром. Никто из них не мог так бояться и
ненавидеть его, как я или вы!
Андрей честно попытался вспомнить, боялся ли он Шара. Да нет, мысль,
что Шар подманит его прямо из его планетолета, даже в голову ему не
приходила.
- Я впервые получил место третьего пилота. И Клара мною гордилась! Как
я мог?!

Андрей кивнул.
- Ну, конечно... Человека уничтожить легче, чем Шар...
Мужчина вздрогнул.
- Вы не поняли, - проговорил он со всепрощающей укоризной. - Все-таки
вы не поняли. А я так переживал за вас.
- Ах, простите, - сказал Андрей.

2

Первая партия благополучно вернулась на корабль, но судьба второй,
более многочисленной и оснащенной, оказалась непостижимо трагической. Она
проработала в Шаре восемь часов, затем программа была исчерпана, и Спрогэ,
державший с исследователями постоянную связь, скомандовал возвращение.
Получение приказа было подтверждено, и связь прервалась. Через четверть
часа Спрогэ отправил на выручку еще трех человек. Поговаривали, что именно
из-за этих троих Спрогэ впоследствии застрелился. Вторая группа с порога
Шара сообщила, что трава у входа не смята, Спрогэ приказал им войти в Шар
и попытаться найти хоть какой-нибудь след, правда, удаляясь от входа не
более чем на сто метров, и если беглые поиски окажутся безрезультатными,
немедленно возвращаться. Связь с тройкой прервалась через двенадцать
минут. Буквально сразу после этого Спрогэ вызвали со спешащего к месту
встречи грузовика - он должен был, как планировалось, отбуксировать Шар
ближе к Земле - и сообщили, что их радар зафиксировал впереди, несколько в
стороне от курса, металлическую цель, которую сразу смогли дешифровать.
Это был медленно летящий скафандр, автоответчик которого давал позывные
корабля Спрогэ. Человек в скафандре на вызовы не отвечал. Сообщению
невозможно было поверить - все скафандры были налицо, за исключением тех,
в которых ушли в Шар исследователи. Через полчаса, однако, грузовик
сообщил, что взял скафандр на борт. Внутри был обнаружен труп человека.
Причину смерти, как сообщили с грузовика, установить пока не удается (не
удалось и впоследствии). Изображение передали на корабль Спрогэ - это был
химик, ушедший в Шар со второй группой. Его обнаружили в тридцати шести
миллионах километров от Шара через сорок минут после прекращения связи.
Оставив возле Шара три кибербакена, Спрогэ пошел навстречу грузовику, с
помощью своей мощной аппаратуры просматривая пространство. Мысль его была
ясна - если один исчезнувший член экспедиции оказался далеко в открытом
космосе, остальных можно найти там же и, возможно, спасти. Надежда явно
иллюзорная, но вряд ли кто-либо смог бы отказаться от такой надежды спасти
людей. Спрогэ встретил грузовик, никого не найдя, а еще через два часа все
бакены одновременно сообщили, что перестали фиксировать объект слежения.

Он заулыбался издалека.
Сима сидела за столиком у бушприта "Эспаньолы".
Они познакомились год назад, и Сима сразу потянулась к Андрею. Ей было
очень плохо в ту пору - она никогда не рассказывала, почему. И он
поддерживал ее, как умел, и постепенно полюбил ее, насколько может вообще
полюбить уставший от себя человек, - стал нуждаться в ней. Иначе ему
совсем не для кого было бы жить, а для себя он не умел.
- Это тебе, - сказал он, падая на одно колено и протягивая букет.
- Спасибо, - ответила она, подержала цветы на весу, как бы не зная, что
с ними делать, а потом положила на стол. Андрей встал. От его колена на
полу осталось круглое влажное пятнышко.
- Представь себе, - проговорил он, садясь, - пятый день не могу
дозвониться до Соцеро.
- Что он тебе вдруг понадобился? - удерживая соломинку в углу губ,
спросила Сима.
- Он мне всегда нужен. Как и ты.
Она усмехнулась чуть презрительно, потом выронила соломинку изо рта в
бокал и, не поворачиваясь к Андрею, нехотя произнесла:
- Неделю назад мне Ванда рассказывала, что большую группу опытных
пилотов затребовал Меркурианский филиал спецработ. По-моему, она упоминала
фамилию Соцеро.
Андрей удивленно склонил голову набок.
- Вот как? А цель?
Сима пожала плечами. Видно было, что мысли ее где-то очень далеко, и
она с трудом поддерживает разговор.
- Что ж он мне не позвонил...
- А зачем ему, собственно, перед тобой отчитываться?
- Ну, как... Друзья же... знаешь, какие! Знаешь, как мы в войну играли?
Их было пятнадцать. Да, это было великолепно. Оперировать все лето в
лесах Западной Белоруссии, прорывать окружения, спланированные учителями с
великим хитроумием, чувствовать надежную сталь оружия, верить в себя и в
тех, кто рядом, вдыхать пороховой дым. А на привале вдруг впервые в жизни
задуматься и понять, каково это было на самом деле."
- И что чудесно, - мечтательно сказав Андрей и даже глаза прикрыл. -
Всемогущество какое-то, правда. Единство. Как мы взорвали мост! Ох, Сима,
как мы взорвали тот мост! Это же сказка была, поэма!.. - он вздохнул. - А
Ванда словом не обмолвилась, в чем там дело?

- Послушай, Андрей, - задумчиво произнесла Сима и повернулась наконец к
нему. - Я тебе нужна? Действительно?
- Да, - ответил он удивленно.
Она покачала головой.
- Тебе никто не нужен, - в ее голосе были слезы и торжество. - Ты
одного себя любишь, настолько, что стараешься всем быть нужным. Все равно
кому. Со мной ты был лишь потому, что был нужен мне.
Она умолкла, глядя на него непримиримо и выжидательно, Он молчал.
- Разве я не права?
- Права, - ласково произнес он. - Как ребенок. Для ребенка ведь любая
ситуация решается однозначно.
- Какой ты специалист по детям!
Когда ем хотелось, она била беспощадно, не задумываясь.
Андрей погладил ее холодные пальцы. Ему всегда казалось, что человек,
сделавший другому больно, сам мучается и жаждет прощения и тепла.
Она отняла руку и сухим тоном судьи спросила:
- Когда ты последний раз виделся с сыном?
- Давно, - ответил он негромко. - Зачем тебе?.. После всего я...
- Знаешь, я не касаюсь этих твоих космических дел. Меня твой Шар мало
трогал, даже пока был, и уж совершенно перестал волновать с тех пор, как
ты спалил его, хотя я бы, конечно, такой глупости не сделала, да и любой
здравомыслящий человек... Геростратов комплекс неудачника, так я сразу
решила, еще не зная тебя. А узнала - подивилась. Ты же был приличный
пилот. Только недавно поняла - ты просто любишь ломить то, что дорого
Другим. Тебя это возвышает в собственных глазах. Но не сваливай на нас
свою несостоятельность в семье. Надо честно сказать: да, мне захотелось
сломать и тут!..
- Ох, Сима, Сима, - выговорил он. - Хорошо, вот представь: твой сын
говорит тебе...
- У меня нет детей, - резко сказала она. - Ты намеренно стараешься
ударить побольнее?
Он только стиснул зубы.
- У меня слишком много важной работы, товарищи не поймут меня, если я
их оставлю! Тем более что на помощь мужчин, как видно по тебе,
рассчитывать не приходится!
Генных инженеров действительно зверски не хватает, поспешно подумал
Андрей ей в оправдание. Но где я слышал про непонимающих товарищей, совсем
недавно... Ока хотела, чтобы я ее заставил, понял он. Настоял или
подстроил.
- Ладно, - примирительно сказал он. - Пойдем купаться.
- Ты просто смешон! - она резко поставила на столик свой опустевший
бокал. - Посмотри! Ведь за что бы ты ни взялся, все ты делаешь не так,
вкривь и вкось! И хоть был бы просто подлец, это еще полбеды! Нет, эта
вечная поза! Я ведь думала, ты необыкновенный... добрый... все знаешь и
все можешь.
- Ты сегодня так говоришь, будто меня ненавидишь.
- Да. Я ненавижу тебя. Ты очень плохой человек, Андрей.
Она резко встала.
- Не провожай. Мне больнее, чем тебе. Мне гораздо больнее.
Она рывком повернулась и пошла прочь.
- Цветы! - глупо крикнул он. Но она даже не сбилась с шага.
Сидевший поодаль от "Эспаньолы" мужчина, расцветая в улыбке, поднялся
Симе навстречу. Она взяла его под руку, мельком оглянулась - видит ли
Андрей, удостоверилась, поцеловала спутника в щеку, и они двинулись по
набережной. Андрею показалось, что это музыкант, недавно просивший у него
фон. Но он не успел разглядеть. Сколько времени ждал, подумал Андрей,
Интересно, за кого она ему меня выдала? Товарищ по работе. У нас очень
важная работа, у нас очень много работы. Срочный разговор на четверть
часа. Ты не обидишься, милый, если я попрошу подождать вот здесь? Бедняга.
Ищет, ищет того, кто бы за нее прожил ее жизнь, а она бы только при сем
присутствовала в качестве бесконечно хрупкого украшения... претендуя на
воплощение бездеятельной горней справедливости, но на деле, по слабости
своей, лишь сварливая и беспощадная. Как тут поможешь? Это в детства
складывается. Неуверенность, страхи, запреты... Он вспомнил Вадика, глухо
и тщетно гугукающего под полотенцем.
Тоска была - хоть вой. И еще - неловкое, стыдное какое-то сочувствие и
досада, словно Дездемона на сцене вдруг споткнулась, выругалась хриплым
басом и закурила.
Странно все устроено, подумал Андрей отстраненно. Обычную измену или
подлость простят, может, не заметят даже. Но доброты и любви, проявленных
не так, как хотелось бы ожидающим их, не прощает никто и никогда. Потому
что знают: если лучшее уже отдано им, и отдано "не так", больше не на что
надеяться. И надо уходить.

3

Второй раз на Шар наткнулись спустя восемь лет, совсем в другом месте.
Патрульный катер сообщил на Землю о встрече и на большом удалении остался
ждать. Через неделю прибыла подготовленная в кратчайший срок мощная
экспедиция.
Кибернетики открыли люк и ввели в камеру набитый аппаратурой кибер.
Однако дальнейший путь оказался блокированным. Все попытки кибера
пробиться за второй люк, длившиеся неделю, оказались тщетными. Заседания
ученого совета шли почти беспрерывно, к ним подключались специалисты с
Земли, прибыл даже грузовик со специальной режущей установкой - все
впустую. Наконец, третий пилот, Трамбле, предположил, что требуется
человеческое присутствие. С научной точки зрения эта гипотеза была
абсолютной чепухой, и так чепухой бы и осталась, если бы Трамбле, после
двухдневных мук, не вышел из корабля якобы для профилактического осмотра
наружных маршевых конструкций. Лишь оказавшись у Шара, он связался с
рубкой; задержать его не смогли. Люк открылся от первого же прикосновения
человеческой руки, и Трамбле тут же вернулся. Медленно продвигавшийся
кибер транслировал изображение спирального коридора, в котором царили
космический холод и вакуум. Кто-то предположил, что им встретился совсем
не тот Шар, который встретился Спрогэ, но это был явный абсурд - на
микроскопическом слое пыли, скопившейся на Шаре (по его толщине определили
приблизительный возраст Шара в полтора миллиона лет), еще в первые часы
экспедиции обнаружили следы, оставленные людьми Спрогэ. Прошло восемь
часов, коридор казался бесконечным. Затем связь с кибером прервалась.
Немедленно был послан другой, с ним полетел второй пилот Марат Блейхман,
чтобы открыть люки. Внешний люк закрылся, и люди в рубке услышали крик:
"Там Земля, я вижу! Только человеку дано видеть живое!" Затем связь
прервалась. Послали человека с приказом открыть внешний - только внешний!
- люк. В камере находился лишь кибер. Открывать внутренний люк не стали.
Неделя прошла в бесплодных попытках что-то сделать. За полсуток до
окончания срока автономности Марата сам командир, не сказав никому ни
слова, улетел к Шару. Он открыл внутренний люк и действительно увидел
высокую нетронутую траву и голубое небо. В течение получаса, не переступая
границ камеры, командир вызывал Марата по радио, а затем ввел кибера в
зеленую внутренность Шара - ломая траву, тот двинулся вперед. Командир
вернулся. Более суток кибер передавал в рубку изображение коридора,
проделал почти тридцать километров по узкому извилистому каналу, затем
связь с ним прервалась. Запас киберов иссяк; оставив на разном расстоянии
от Шара восемь бакенов, экспедиция в тот же день ушла к Земле. Через сорок
две минуты бакены сообщили об исчезновении объекта слежения.

Он вздрогнул.
- Вы ли это, Андрей? - раздался сзади певучий женский голос.
Нет, конечно, это не Сима. Перед ним стояла женщина ослепительной
красоты. Рядом с нею высился не менее яркий мужчина в короткой,
перекинутой через плечо пантерьей шкуре; длинные синие волосы его были
завиты. Андрей узнал женщину, их знакомил зимой Гарднер - один из всем
недовольных, которые с некоторых пор крутились вокруг Андрея, ошибочно
принимая его за своего.
- Добрый вечер, Гульчехра, рад видеть вас.
- Мы не помешаем? - спросила женщина.
- Нет, что вы. Напротив!
- Андрей, познакомьтесь, это Веспасиан, - пропела Гульчехра. - Сиан,
это Андрей. Это он сбросил Шар на Солнце.
Она произнесла это, словно предлагая урода в банке: "У него две
головы".
- Ах, я слышал, - промолвил Веспасиан.
Гульчехра рассмеялась и удалилась к стойке, в то время как Веспасиан
утвердился в кресле и уставился на Андрея громадными коричневыми глазами.
- Ты был с ней?
- Я? - опешил Андрей. - Да нет... где уж...
- Не надо лгать! Я чувствую тебя - ты прост и незамысловат, ты не смог
бы сам. Это Гуль, она шакти. Рядом с ней мужчина не может не стать гением.
Шар! Ход гениальный!.. - Губы его дрогнули от презрения, он сделал широкий
жест рукой. - Великолепно! Гениально, я так сказал! Прекратить всю их
суету, все их потуги разом! Саморазвертывание, самореализация такого
масштаба, такой хлесткости - в нашем пошлом мире сусальных добродетелей
это подвиг! Я никогда не поверю, что ты обошелся без соприкосновения с
высшими силами.
- С чем, с чем?
- Там, - он воздал руки к небесам, - на перекрестках астральных путей,
соединяющих поля восходящих и нисходящих инкарнаций...
Подошла Гульчехра, осторожно неся золоченый подносик с тремя бокалами.
- Ну, о чем вы здесь? - она уселась и схватилась за бокал.
- О тебе, солнце мое, - сказал Веспасиан.
- Гульчехра, я задам вам вопрос, который, быть может, не вполне сейчас
уместен...

- Да-а? - заинтересованно пропела Гульчехра, наклоняясь к Андрею всем
телом.
- Вы давно виделись с Гарднером в последний раз? Я к тому всего лишь,
простите, что брат его работает в Хьюстонском управлении грузоперевозок.
Может, вы помните случайно... не говорил ли он о новом строительстве на
Меркурии?
При имени Гарднера женщина с отработанной загадочностью заулыбалась
было а-ля Мона Лиза, но сам вопрос ее явно разочаровал.
- Оставь это! - гневно вскрикнул Веспасиан и так стукнул кулаком по
столу, что с маков посыпались лепестки. - Рядом с тобой, - он ткнул в
сторону Андрея длинным пальцем, - прекраснейшая из женщин мира! А ты
говоришь о какой-то возне! Трус! Ты ищешь забвения в мелочной суете вещей,
боясь освобождения духа.
- Успокойся, милый, пожалуйста, - испуганно залепетала восхищенная
Гульчехра. - На каком накале ты живешь, ты совсем не щадишь себя...
- Да, - с грустью произнес Веспасиан и обмяк в кресле. - Идти ввысь
нелегко... Но я иду! - он опять устремил взгляд на Андрея. - На пляже. В
горах. Дома. Даже когда сплю. Самосовершенствование не может быть
дискретным, - он брезгливо вытащил из бокала соломинку, допил коктейль и
встал. - Гуль, нам пора.
Андрей резким движением выплеснул за борт свой нетронутый коктейль.
А ведь я чуть не теми же словами втолковывал Вадькиному отцу про
желания... Слова, что вы с нами делаете?
Неожиданно для себя он рассмеялся.
Я же их спас!
Всех, кто по собственному почину или выполняя приказ, раньше или позже
опять полез бы в этот проклятый Шар! Неужели мы сами не додумаемся до
подпространства и до всего на свете без этого зверства, когда один
посылает на смерть, а другой идет на смерть и пропадает без следа!
А они сочли себя униженными, потому что я поставил на одну доску и тех,
кто стремился бы вперед, и тех, кто отполз бы назад.
Да, наверное, существует принцип "Нет ничего, что подлежало бы
насильственному уничтожению". Но с молоком матери впитанное стремление
оберегать и радовать говорило другое. Люди не должны погибать! Люди не
должны страдать! То, что опасно, должно уничтожаться! В глубине души
Андрей до сих пор был уверен в этом. И это оказывалось страшнее всего,
потому что теперь он не мог доверять никому, даже глубине собственной
души.

4

Шар стал легендой; старые капитаны рассказывали о нем жуткие сказки.
Смертельная опасность исследований придавала Шару особое очарование -
вероятно, сродни тому, которым обладали прежде таинственные кладбища и
заколдованные замки, - что же касается спящих к...

Список сторінок

• #
• 1
• 2

Поділитися у соцмережах