Жанр: Электронное издание
SHANDOR
...кал; их, очевидно, притащили сюда,
чтобы защитить "Каса Инглеза" от снежных заносов во время зимних метелей.
С этого места бандитам было удобнее всего напасть на домик, вышибить дверь
и окна и, ворвавшись внутрь, захватить в плен доктора и его отряд.
Внезапно раздался выстрел, и из-под стропил взвился легкий дымок. Один
из бандитов упал, смертельно раненный. Остальные тут же отступили на
несколько шагов и притаились за скалами. Но вот шайка стала опять медленно
продвигаться вперед. Вскоре они подобрались к краю площадки.
За это время раздалось не менее двенадцати выстрелов, их вспышки
осветили крышу "Каса Инглеза", и на снегу осталось еще двое бандитов.
Зироне издал громкий клич, и шайка бросилась к домику, потеряв по пути
несколько человек ранеными. Пули изрешетили дверь. В домике было ранено
двое матросов, правда не особенно тяжело, но участвовать в сражении они
уже не могли.
Завязался настоящий бой. Нападавшим удалось при помощи топоров и пик
высадить дверь и одно из окон. Чтобы отогнать бандитов от домика, отряду
доктора пришлось сделать вылазку. И те и другие стреляли не переставая.
Пуля пробила шляпу Луиджи, а Петер едва не погиб от удара пики, когда на
него бросился один из бандитов. К счастью, рядом оказался Матифу; Геркулес
вырвал пику из рук бандита и прикончил его одним ударом.
Матифу был страшен. В него все время стреляли, но пули даже не задевали
его. Он понимал, что, если Зироне одержит верх, Пескаду несдобровать, и
при этой мысли ярость его удваивалась.
Натолкнувшись на такое сильное сопротивление, разбойники вынуждены были
снова отступить. Доктор со своими людьми вернулся в "Каса Инглеза".
- Сколько у нас осталось патронов? - спросил он.
- Десять-двенадцать на человека.
- А который теперь час?
- Только начало первого.
До рассвета оставалось еще четыре часа. Необходимо было беречь патроны,
чтобы прикрывать отступление отряда, когда рассветет.
Но как же защитить подступы к "Каса Инглеза", как помешать бандитам
проникнуть в дом, если Зироне снова пойдет в атаку? А это неминуемо должно
было случиться.
И действительно, после пятнадцатиминутной передышки, во время которой
разбойники, оттащив назад своих раненых, спрятали их в ложбине, Зироне
снова пошел на приступ.
Взбешенные упорным сопротивлением маленького отряда доктора и придя в
ярость при виде своих потерь (у них было убито пять-шесть человек),
бандиты вскарабкались по застывшей лаве, перебежали пространство,
отделявшее скат от груды камней, и появились на площадке.
За все это время из домика не было сделано ни одного выстрела. Вот
почему Зироне правильно заключил, что у осажденных мало патронов. И он
бросился к домику, увлекая за собой бандитов. Они и без того рвались в
бой, так не терпелось им захватить богача, у которого, по словам Зироне,
было более ста миллионов.
Разбойники стали яростно ломиться в дверь и окна и наверняка ворвались
бы в дом, но тут раздался новый залп, и шайка опять откатилась назад,
потеряв еще несколько человек. Осажденные тоже понесли потери: у них было
тяжело ранено еще двое матросов.
Патроны в домике кончались, оставалось не более четырех-пяти на
каждого. При таких обстоятельствах нечего было и думать об отступлении,
даже когда рассветет. Их могла спасти только какая-нибудь неожиданная
помощь, но они понимали, что ее неоткуда ждать.
Рассчитывать, что Зироне и его сообщники откажутся от своего
предприятия, не приходилось. Как ни велики были потери бандитов, у них
оставалось еще человек сорок, к тому же хорошо вооруженных. Они знали, что
осажденным скоро нечем будет отвечать на их выстрелы, и снова пошли в
атаку.
В эту минуту вниз по откосу, прямо на карабкающихся бандитов,
покатились огромные камни. Трое из них, не успевшие отскочить в сторону,
были раздавлены.
Это силач Матифу сталкивал вниз обломки скал, сваленных у края
площадки.
Конечно, это не могло остановить нападающих, да и камней хватило бы
ненадолго. Осажденным грозила неминуемая гибель, если не придет помощь
извне.
Тут Пескаду пришла в голову мысль, которой он поделился с одним только
Матифу. Доктору же он ничего не сказал, опасаясь, что тот не согласится.
Из разговоров бандитов в кабачке Санта-Гротта Пескад знал, что в
Кассоне стоит отряд жандармов. Чтобы добраться из "Каса Инглеза" до
Кассоне и вернуться назад, требовалось около двух часов. Но как привести
сюда жандармов? Для этого, разумеется, надо проскользнуть незамеченным
мимо разбойников и уж тогда бежать со всех ног на запад, где находится
деревня Кассоне.
"Надо пройти - и я пройду! - сказал себе Пескад. - Черт побери, акробат
я или нет!"
И Пескад рассказал Матифу, каким образом он собирается все это
проделать.
- Но ведь ты рискуешь... - возразил было Матифу.
- Все будет в порядке!
Спорить с Пескадом Матифу никогда не решался.
Справа от домика была целая гора снега, к ней друзья и направились.
Через десять минут на краю площадки появился Матифу, толкавший перед
собой огромный снежный ком. Сражение продолжалось. Матросы сбрасывали на
карабкающихся бандитов громадные камни. Матифу тоже столкнул свой ком, и
тот, скатившись по склону, пронесся сквозь толпу разбойников и остановился
шагах в пятидесяти позади них, задержавшись в небольшом углублении.
Тогда из кома, уже наполовину развалившегося, выскочил маленький юркий
человек. Это был Пескад, "парень со смекалкой", как он любил себя
называть.
Он сидел внутри затвердевшего снежного кома, и рискуя вместе с ним
скатиться в пропасть, пронесся вниз по склону горы и теперь, выйдя на
свободу, мчался во весь дух в сторону Кассоне.
Было половина первого ночи.
Доктор, не видя Пескада и опасаясь, что его ранили, позвал его.
- Пескада нет! - ответил Матифу.
- Как нет?! Где же он?!
- Он сказал, что пойдет за помощью.
- Как же он сумел уйти отсюда?!
- А в снежном коме.
И Матифу рассказал доктору, как было дело.
- Молодец! - воскликнул доктор. - Мужайтесь, друзья! Мы еще им покажем!
Камни продолжали сыпаться на головы нападающих. Но и этого нового
средства защиты хватило ненадолго - камни подходили к концу.
В три часа отряд доктора, унося своих раненых, отступил из "Каса
Инглеза", которую тут же захватили бандиты. У Зироне было убито человек
двадцать, однако численное превосходство все еще оставалось на его
стороне. Поэтому маленький отряд доктора не мог идти напролом и вынужден
был карабкаться по нагромождению застывшей лавы, шлака и пепла, вверх по
склону главного конуса, на вершине которого зияла огненная пасть кратера.
Отряд вместе с ранеными, задыхаясь в сернистых парах, которые ветер
гнал на них сверху, поднялся на двести пятьдесят метров, до кратера
оставалось не больше пятидесяти метров.
Начинало светать, и первые отблески солнца озарили вершины Калабрийских
гор, возвышавшихся над восточной частью Мессинского пролива.
Однако положение доктора и его отряда было настолько безнадежным, что
теперь и дневной свет не мог им помочь. Они продолжали отступать,
взбираясь по откосам вулкана, отстреливаясь последними патронами и
сбрасывая на бандитов обломки скал, которые Матифу сталкивал вниз с
нечеловеческой силой. Казалось, для них уже все было кончено... как вдруг
у подножия конуса раздались выстрелы.
В шайке Зироне произошло замешательство, затем бандиты повернули назад
и бросились удирать со всех ног.
Они увидели приближавшийся отряд жандармов, которых привел Пескад.
Смелому парню даже не пришлось добираться до Кассоне. Жандармы, услышав
стрельбу в горах, сами направились туда. Пескад встретил их на дороге и
привел к "Каса Инглеза".
Теперь в наступление перешел отряд доктора. Матифу как смерч налетел на
убегавших бандитов и, уложив на месте двоих, бросился на Зироне.
- Браво, мой Матифу, брависсимо! - закричал подоспевший в эту минуту
Пескад. - Так его! Положи его на обе лопатки! Внимание, внимание, господа!
Начинается борьба! Зироне против Матифу!
Зироне, услышав голос Пескада, свободной рукой выхватил револьвер и
выстрелил в него.
Юноша упал.
Тут произошло нечто ужасное. Матифу схватил Зироне за шиворот и, едва
не задушив, поволок за собой. Бандит не мог даже сопротивляться.
Тщетно доктор, который хотел взять Зироне живым, кричал великану, чтобы
тот оставил его. Петер и Луиджи бросились к Матифу, но ничего не могли
сделать. Матифу никого не видел, ничего не слышал. Он знал только одно...
Зироне, может быть, убил Пескада! Силач был вне себя. Он даже не смотрел
на жалкое подобие человека, которое держал перед собой на вытянутых руках.
Добежав до отверстия одного из кратеров, Матифу с размаху швырнул
Зироне в огненный колодец.
Пескад, довольно серьезно раненный, полулежал на коленях у доктора,
который, осмотрев его рану, перевязывал ее. Матифу подошел к ним. Крупные
слезы катились по его щекам.
- Ничего, мой Матифу, не бойся! Обойдется, - еле слышно прошептал
Пескад.
Матифу взял его на руки, как ребенка, и начал спускаться вниз по склону
вулкана. Остальные последовали за ним. Жандармы тем временем переловил"
уже почти всех бандитов и охотились за последними.
Шесть часов спустя доктор и весь его отряд, возвратившись в Катанию,
уже поднимались на борт яхты "Феррато".
Пескада уложили в постель в его каюте. Доктор Антекирт лечил больного,
а Матифу был его сиделкой. Лучшего ухода нельзя было и представить. К тому
же рана Пескада - пуля застряла в верхней части плеча - оказалась не очень
опасной. Выздоровление было лишь вопросом времени. Когда Пескаду
полагалось уснуть, Матифу рассказывал ему сказку, всегда одну и ту же, и
друг засыпал крепким сном.
Итак, доктора постигла неудача. Правда, он и его отряд не попали в руки
разбойников, но Зироне был убит, тогда как доктору важно было взять его
живым, чтобы узнать замыслы Саркани. И виноват в этом был Матифу. Но как
сердиться на него?
Доктор пробыл в Катании еще неделю, но ему так ничего и не удалось
узнать о Саркани. Если тот и намеревался приехать в Сицилию, чтобы
встретиться с Зироне, то, услышав о происшествии в горах и гибели своего
сообщника, конечно оставил это намерение.
Восьмого сентября яхта "Феррато" вышла в море и быстро понеслась по
направлению к острову Антекирта. Вскоре доктор и его друзья были уже на
острове.
Здесь доктор, Петер и Луиджи хотели еще раз тщательно продумать план
отмщения, ставшего делом всей их жизни. Теперь прежде всего надо было
разыскать Карпену, который без сомнения знал, где находятся Саркани и
Силас Торонталь.
Испанец не участвовал в нападении, он оставался в харчевне Санта-Гротта
и не попал в руки жандармов; однако удача эта была кратковременной.
Действительно, через десять дней один из агентов доктора донес ему, что
Карпену арестовали в Сиракузах, но не как сообщника Зироне, а за убийство,
совершенное им пятнадцать лет назад еще в Малаге; тогда же ему пришлось
бежать из Испании и поселиться в Ровине.
Через три недели Карпена, выданный испанским властям, был приговорен к
пожизненной каторге. Его отправили на марокканское побережье, в Сеуту, где
находится одна из крупнейших каторжных тюрем Испании.
- Наконец-то один из этих негодяев угодил на каторгу! Надеюсь, он
останется там до самой смерти! - воскликнул Петер, услышав об этом.
- До самой смерти! Ну нет! - ответил доктор. - Из-за него погиб на
каторге Андреа Феррато, но Карпена умрет не там!
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
1. СЕУТСКАЯ КАТОРГА
Двадцать первого сентября, через три недели после событий,
разыгравшихся в Катании, паровая яхта "Феррато", подгоняемая крепким
северо-восточным бризом, рассекала воды Гибралтарского пролива, проходя
между мысом Европа, английским владением на испанской земле, и мысом
Ла-Альмина, испанским владением на марокканской земле. Если верить
мифологии, Геркулес, сей предшественник инженера Лессепса, расколол здесь
ударом палицы прибрежные скалы, и воды Атлантики хлынули в Средиземное
море, образовав пролив в четыре лье шириной.
Все это Пескад не преминул бы сообщить своему другу Матифу, показав ему
на севере Гибралтарскую скалу, а на юге - гору Эль-Хорра. Два каменных
столба - Кальпе и Авила - до сих пор напоминают нам о знаменитом герое
мифологии. Без всякого сомнения, Матифу оценил бы такой "фокус", но
зависть ни на минуту не закралась бы в душу скромного и простодушного
гиганта. Геркулес из Прованса почтительно склонил бы голову перед сыном
Юпитера и Алкмены.
Однако Матифу не было в числе пассажиров паровой яхты, не было среди
них и Пескада. Матифу не захотел покинуть раненого друга, и они остались
на Антекирте. Если потребуется их помощь, обоих вызовут телеграммой и
быстро доставят по назначению на борту одного из "электро", входящих в
состав эскадры острова Антекирты.
Доктор и Петер Батори были одни на борту "Феррато", которым командовал
капитан Кестрик и его помощник Луиджи. Последняя экспедиция, снаряженная в
Сицилию на розыски Саркани и Силаса Торонталя, не дала никаких
результатов, так как закончилась гибелью Зироне. Необходимо было вновь
напасть на их след, заставив Карпену открыть все, что он знает о Саркани и
его сообщнике. Но так как испанец был осужден на каторжные работы и сослан
в Сеуту, туда и следовало отправиться; ибо только в Сеуте можно было
установить с ним связь.
Сеута - небольшой укрепленный городок, нечто вроде испанского
Гибралтара, расположенного на восточных склонах горы Эль-Хорра. В
описываемый нами день, около девяти часов утра, паровая яхта "Феррато"
маневрировала в трех милях от сеутского порта.
Что может быть оживленнее знаменитого Гибралтарского пролива - этих
ворот Средиземного моря! Через них вливаются в море воды Атлантического
океана, через них прибывают из Северной Европы, из Южной и Северной
Америки тысячи судов, заполняющих затем многочисленные порты
средиземноморского побережья. Через эти же ворота проходят огромные
пассажирские пароходы и военные корабли, которым открыла путь в Индийский
океан и южные моря творческая мысль Франции. Что может быть живописнее
узкого Гибралтарского пролива, окаймленного ласкающими взор горами! На
севере вырисовываются горы Андалузии. На юге, вдоль причудливо изрезанного
берега, тянется от мыса Эспартель до мыса Ла-Альмина горная цепь Буллонес
со своими черными вершинами, высится гора Обезьян и семиглавая громада,
называемая Septem fratres [Семь братьев (лат.)]. Справа и слева виднеются
живописные города: они примостились в глубине заливчиков, карабкаются по
склонам гор или вытянулись вдоль песчаного побережья, а далеко на заднем
плане лежат такие порты, как Тарифа, Альхесирас, Танжер, Сеута. Между
берегами пролива простирается неспокойная, изменчивая морская ширь, то
серая, бурная, то голубая и спокойная, прочерченная зигзагами кружевной
пены в тех местах, где сталкиваются встречные течения, а поверхность ее
бороздят быстроходные паровые суда, которых ни волнение, ни ветер не могут
остановить, и легкие парусники, что при западном ветре сотнями скопляются
у выхода в Атлантический океан. Нет человека, который остался бы
равнодушным к несравненной красоте континентов Европы и Африки, вставших
друг против друга по обе стороны Гибралтарского пролива.
Между тем "Феррато" быстро приближался к африканской земле. Уже исчезла
вдалеке глубокая бухта, в которой прячется Танжер, а сеутский утес
вырисовывался все явственнее, тем более что берег здесь резко поворачивает
к югу. Его громада мало-помалу выступала из моря, словно островок,
всплывающий близ мыса, с которым его соединяет лишь узкий перешеек. У
вершины горы Эль-Хорра показалась крепость, построенная на месте древней
римской цитадели; там днем и ночью сменяются часовые, наблюдающие за
проливом, а главное, за территорией Марокко, в которую вклинивается
испанское владение - Сеута. В орографическом отношении эта местность
сильно напоминает крошечное княжество Монако, расположенное на территории
Франции.
В десять часов утра "Феррато" бросил якорь в Сеутской гавани, или,
точнее, в двух кабельтовых от пристани, на которую яростно обрушиваются
огромные морские валы. Действительно, здесь имеется лишь открытый рейд, не
защищенный от морского прибоя. К счастью, когда суда не могут бросить
якорь к западу от Сеуты, они находят отличное убежище по другую сторону
утеса, где им уже не страшны западные ветры.
Около часу дня, после того как карантинные власти посетили корабль и
подписали свидетельство о здоровье экипажа, доктор в сопровождении Петера
сел в шлюпку, которая через несколько минут пристала к маленькой пристани
у подножия городских стен. Не подлежало сомнению, что он намеревается
завладеть Карпеной. Но каким образом? Это будет решено лишь после осмотра
местности и в зависимости от того, как сложатся обстоятельства. Можно
будет либо похитить Карпену, либо устроить ему побег с сеутской каторги.
На этот раз доктор Антекирт не пожелал сохранить инкогнито. Побывавшие
на борту "Феррато" портовые чиновники уже разнесли слух о прибытии столь
выдающейся особы. В арабских странах от Суэца до мыса Эспартель все знали
хотя бы понаслышке об ученом муже, жившем в последнее время на острове
Антекирта в заливе Большой Сирт. Вот почему и испанцы и марокканцы оказали
ему самый радушный прием. Впрочем, всем был открыт доступ на "Феррато", и
многочисленные лодки тотчас же пристали к судну.
Весь этот шум, очевидно, входил в планы доктора. Известность, какой он
пользовался, должна была содействовать их выполнению. Итак, ни сам Доктор,
ни Петер не стали прятаться от любопытных взглядов. В открытом экипаже,
предоставленном им лучшей гостиницей Сеуты, они прежде всего осмотрели
город, его узкие улички, зажатые между шеренгами унылых бесцветных домов,
небольшие площади, где под чахлыми пыльными деревьями ютились плохонькие
кабачки, казенные здания, похожие на казармы; короче говоря, здесь не было
ничего интересного, если не считать мавританского квартала, еще не совсем
утратившего самобытность.
Около трех часов пополудни доктор приказал, чтобы его отвезли к
губернатору Сеуты, которому он желал нанести визит - знак внимания, вполне
естественный со стороны знатного иностранца.
Само собой разумеется, что в Сеуте губернатор не может быть гражданским
лицом. Сеута прежде всего военная колония. Там насчитывается около десяти
тысяч человек. Офицеры, солдаты, торговцы, рыбаки и матросы с каботажных
судов живут частью в городе, частью на побережье - это узкая полоска
земли, простирающаяся на восток до границы испанских владений.
Высшей административной властью в Сеуте в то время был наделен
полковник Гиярре. Под его командованием было три пехотных батальона
континентальной армии, отбывающих срок службы в Африке, дисциплинарный
полк, постоянно находящийся в Сеуте, две артиллерийских батареи, понтонная
рота и мавританская рота, где служат местные уроженцы, семьи которых живут
в специальном квартале. Что касается заключенных, то их число достигало
двух тысяч.
Направляясь в резиденцию губернатора, коляска выехала за город и
покатила по мощенному щебнем шоссе, которое ведет к восточной границе
Сеуты.
Вдоль дорога тянулись узкой полосой поля, ограниченные с одной стороны
горами, а с другой морем; они были прекрасно обработаны местными жителями,
которые упорно борются со скудостью каменистой почвы. Здесь в изобилии
произрастают всевозможные овощи и фрукты, но надо признать, что и в
рабочих руках нет недостатка.
В самом деле, арестанты работают в Сеуте не только на благо
государства, то есть в специальных мастерских, на строительстве укреплений
и дорог, требующих постоянного ремонта, и даже в полиции (в награду за
благонравие этим людям, находящимся под надзором, иногда самим поручают
следить за порядком). Ссыльные, осужденные на двадцатилетнюю и даже вечную
каторгу, порой обслуживают и частных лиц на условиях, определенных
властями.
Осматривая Сеуту, доктор встречал каторжан, свободно разгуливающих по
улицам: по-видимому, они находились в услужении у горожан. Но большинство
их все же работало вне крепостных стен Сеуты, на дорогах и в полях.
К какой категории каторжан принадлежал Карпена? Это следовало выяснить
прежде всего. В самом деле, доктору пришлось бы применить ту или иную
тактику, в зависимости от того, находился ли испанец взаперти или на
свободе, работал ли он у частных лиц или на государство.
- Ведь испанец недавно осужден, - обратился к Петеру доктор Антекирт, -
поэтому весьма возможно, что он не пользуется льготами, какие
предоставляются некоторым каторжанам за хорошее поведение.
- Ну, а если он находится в заключении? - спросил Петер.
- Тогда похитить его будет сложнее, - ответил доктор, - но похищение
должно состояться, и оно состоится!
Между тем лошади бежали мелкой рысцой, и экипаж медленно катил по
дороге. В каких-нибудь двухстах метрах от городских укреплений работали
под присмотром сторожей человек пятьдесят каторжан. Одни разбивали камни,
другие усыпали щебнем шоссе, третьи трамбовали его с помощью катков. Вот
почему экипажу пришлось ехать по самой обочине.
Вдруг доктор схватил Петера Батори за руку и прошептал:
- Это он!
Какой-то человек стоял шагах в двадцати от своих товарищей, опершись на
ручку мотыги.
Это был Карпена.
По прошествии пятнадцати лет доктор без труда узнал истрийского
солевара, несмотря на его арестантское платье, так же как и Мария Феррато
узнала его в мальтийском костюме на уличке Мандераджо. Этот бездельник, не
способный ни к какому ремеслу, не мог работать в мастерских Сеуты.
Единственное, что ему оставалось, - это разбивать камни у дороги.
Но если доктор узнал Карпену, тот никак бы не мог узнать графа Матиаса
Шандора. Ведь негодяй лишь мельком видел знатного беглеца в доме рыбака
Андреа Феррато, когда привел туда полицию. Однако до него, как и до всех,
дошла весть о прибытии доктора Антекирта в Сеуту. А прославленный доктор
был тот самый человек, о котором ему говорил Зироне во время их свидания
близ грота Полифема в Сицилии, таинственная личность, которой советовал
остерегаться Саркани, известный миллионер, захватить которого шайка Зироне
напрасно пыталась в "Каса Инглеза".
Что произошло в уме Карпены, когда он внезапно увидел доктора? Какое
впечатление он испытал и не было ли это впечатление столь же мгновенным,
как фотографическая съемка? Трудно сказать. Но испанец неожиданно
почувствовал, что доктор овладевает им, его собственная личность как бы
перестает существовать и посторонняя воля порабощает его волю. Напрасно он
пытался сопротивляться: ему оставалось только одно - подчиниться.
Между тем доктор, приказав остановить экипаж, продолжал пристально
смотреть на преступника взглядом, проникавшим ему в самую душу. Эти
блестящие, проницательные глаза оказали странное, неодолимое действие на
Карпену. Сознание его затуманилось, веки замигали, сомкнулись и лишь
изредка судорожно вздрагивали. Затем наступила полная потеря сознания, и
он упал на краю дороги, но никто этого даже не заметил. Впрочем, Карпена
заснул гипнотическим сном, пробудить от которого его мог только один
человек.
Тогда доктор приказал ехать дальше в резиденцию губернатора. Этот
инцидент задержал его не больше чем на тридцать секунд. Никто не обратил
внимания на то, что произошло между ним и испанцем, за исключением Петера
Батори.
- Теперь этот человек в моей власти, - сказал доктор, - и я заставлю
его...
- Открыть нам все, что ему известно? - спросил Петер.
- Нет, сделать все, что я захочу, и притом бессознательно. При первом
же взгляде на негодяя я почувствовал, что могу стать его властелином,
подчинить его волю своей.
- Однако он не производит впечатления больного.
- Неужели ты думаешь, что гипноз действует только на невропатов? Нет,
Петер, сильнее всего сопротивляются внушению как раз люди ненормальные.
Чтобы поддаться гипнозу, субъект должен обладать собственной волей, и в
данном случае мне повезло, ибо по своей натуре Карпена склонен подчиниться
моему влиянию. Вот почему он будет спать до тех пор, пока я не вмешаюсь и
не разбужу его.
- Пусть так, - заметил Петер, - но к чему все это? Ведь в том
состоянии, в каком он сейчас находится, Карпена не сможет рассказать о
том, что нас больше всего интересует!
- Несомненно, - ответил доктор, - и мне, конечно, не удастся заставить
его рассказать то, чего я сам не знаю. Зато в моей власти заставить его
сделать все, что я пожелаю и когда пожелаю, и он не сможет противиться
моей воле. Стоит мне приказать, и Карпена убежит с каторги в указанный
день - завтра, послезавтра, через неделю или через полгода, причем для
этого ему вовсе не надо засыпать гипнотическим сном.
- Убежит с каторги, - воскликнул Петер. - Уйдет отсюда по собственной
воле?.. Ну, а сторожа разве дремлют? Ведь сила внушения небезгранична, она
не заставит человека разорвать цепи, сломать решетку в тюрьме или
перебраться через непреодолимую преграду...
- Конечно, нет, Петер, - ответил доктор, - и он никогда не сделает
того, чего не сделал бы я сам. Вот почему мне не терпится отправиться с
визитом к губернатору Сеуты!
Доктор Антекирт нисколько не преувеличив
...Поділитися у соцмережах
