Жанр: Электронное издание
SHAKESP
...Я чувствую разум", - сказал Корабль.
"Плотоядца?" - спросил Никодимус, устраиваясь у огня.
"Нет, не Плотоядца. Плотоядца мы бы узнали, он нам уже встречался.
Устройство его разума не исключительно, он не слишком отличается от
нашего. А этот отличается. Сильнее нашего и острее, проницательней, и в
чем-то очень иной, хотя смутный и неопределенный. Словно это разум,
пытающийся спрятаться и уйти от внимания."
"Близко?" - спросил Хортон.
"Близко. Где-то рядом с вами".
"Здесь ничего нет, - возразил Хортон. - Поселение заброшено. Мы за
весь день ничего не увидели."
"Если оно прячется, вы и не должны были его увидеть. Вам нужно
оставаться настороже".
"Может быть, пруд, - предположил Хортон. - В пруду может что-то жить.
Плотоядец, по-видимому, так и считает. Он считает, что оно поедает мясо,
которое он бросает в пруд."
"Может быть, - согласился Корабль. - Мы, кажется, припоминаем, что
Плотоядец говорил, будто пруд не из настоящей воды, а больше похож на суп.
Вы не подходили близко к нему?"
"Он воняет, - ответил Хортон. - Близко не подойдешь."
"Мы не можем точно указать местонахождение этого разума, - сказал
Корабль, - не считая того, что он находится где-то в ваших местах. Может
быть, прячется. Не слишком далеко. Не рискуйте. Вы взяли оружие?"
"Конечно, взяли", - подтвердил Никодимус.
"Это хорошо, - сказал Корабль. - Будьте настороже".
"Хорошо, - согласился Хортон. - Спокойной ночи, Корабль".
"Еще нет, - не согласился Корабль. - Есть еще одно. Когда вы читали
книгу, мы пытались следовать за вами, но разобрали не все из того, что вы
прочли. Этот Шекспир - друг Плотоядца, а не древний драматург - что о нем
скажете?"
"Он человек, - ответил Хортон. - В этом не может быть никакого
сомнения. По крайней мере, череп у него человеческий и почерк его похож на
подлинный человеческий почерк. Но в нем сидело безумие. Может быть, его
породила болезнь - опухоль мозга, более, чем вероятно. Он писал о
"замедлителе", ингибиторе рака, я полагаю; но по его словам, ингибитор
кончался, и он знал, что когда он выйдет совсем, он умрет в страшных
болях. Поэтому он и обманул Плотоядца, заставив, того убить его и смеясь
над ним в то же время".
"Смеясь?"
"Он все время смеялся над Плотоядцем. И давал ему понять, что он
смеется над ним. Плотоядец часто говлрил об этом. Это глубоко его задевает
и давит на его мысли. Я сначала подумал, что у этого Шекспира был комплекс
превосходства, требующий, чтоб он каким-то образом, не подвергая себя
опасности, в то же время непрерывно подкармливал свое "это". Один из
способов это делать - начать потихоньку смеяться над другими, вынашивая
выдумку о надуманном и иллюзорном превосходстве. Это, говорю, я подумал
сначала. Терерь я думаю, что этот человек был безумен. Он подозревал
Плотоядца. Он думал, что Плотоядец собирается его убить. Был убежден, что
Плотоядец в конце концов прикончит его..."
"А Плотоядец? Что вы думаете?"
"С ним все в порядке, - сказал Хортон. - В нем большого вреда нет".
"Никодимус, а ты что думаешь?"
"Я согласен с Картером. Он не предстовляет для нас угрозы. Я вам
собирался сказать - мы нашли залеж изумрудов".
"Мы знаем, - сказал Корабль. - Это взято на заметку. Хотя мы и
подозреваем, что из этого ничего не выйдет. Изумрудные залежи нас теперь
не касаются. Хотя, раз уж так вышло, может быть и не повредит набрать их
ведерко. Неизвестно. Может они где-то, когда-то и пригодятся".
"Мы это сделаем", - пообещал Никодимус.
"А теперь, - сказал Корабль, - спокойной ночи, Картер Хортон.
Никодимус, а ты присматривай хорошенько, пока он спит".
"Я так и собирался", - согласился Никодимус.
"Спокойной ночи, Корабль", - сказал Хортон.
15
Никодимус, встряхнул Хортона, разбудил его.
- У нас посетитель.
Хортон выпростался из спального мешка. Ему пришлось протереть
заспанные глаза, чтобы поверить тому, что он видит. В шаге-другом от него,
рядом с костром стояла женщина. На ней были желтые шорты и белые сапожки,
достигавшие середины икр. Больше не было ничего. На одной из обнаженных
грудей была вытатуирована роза глубокого красного цвета. Росту она была
высокого и вид имела гибкий и стройный. Талию ее стягивал ремень, на коем
держался странноватого вида пистолет. На одном плече висел рюкзак.
- Она пришла снизу по тропе, - сказал Никодимус.
Солнце еще не взошло, но уже различался первый свет зари. Утро стояло
мягкое, влажное и какое-то тонкое.
- Вы пришли по тропе, - промямлил Хортон, все еще не совсем
проснувшийся. - Это значит, вы пришли через тоннель?
Она захлопала руками от удовольствия.
- Как чудесно, - прознесла она.
- Вы так хорошо говорите на старом языке. Как приятно найти вас
двоих. Я изучала вашу речь, но до сих пор у меня не было шанса
попрактиковаться. Я подозреваю теперь, что произношение, которому нас
учили, ьтчасти было утрачено за эти годы. Я была поражена, а также и
обрадована, когда робот заговорил на нем, но я и надеятся не могла, что
найду других...
- Странно получается, что она говорит, - сказал Никодимус.
- Плотоядец говорит так же, а он узнал язык Шекспира...
- Шекспир, - произнесла женщина.
- Шекспир ведь был древним...
Никодимус ткнул большим пальцем в череп.
- Можеье любить и жаловать, - сказал он.
- Шекспир, или то что от него осталось.
Та посмотрела в направлении, указанном его большим пальцем. И снова
захлопала в ладоши.
- Как очаровательно по-варварски.
- Да, не так ли? - согласился Хортон.
Лицо у нее было тонкое до костистости, но с печалью аристократизма.
Серебристые волосы зачесаны назад и собраны в небольшой узел на затылке.
Это еще более подчеркивало костистость лица. Глаза ее были
пронзительно-голубого цвета, а губы тонкие, бесцветные и без следа улыбки.
Хортон обнаружил, что размышляет - возможна ли у нее вообще улыбка.
- Вы путешествуете в странной компании, - обратилась она к Хортону.
Хортон оглянулся. Из дверей показался Плотоядец. Он выглядел, как
неприбранная постель. Он потянулся, высоко воздев руки над головой. Он
зевнул, и клыки его заблестели во всей их красе.
- Я приготовлю завтрак, - сказал Никодимус.
- Вы голодны, мадам?
- Зверски, - ответила она.
- У нас есть мясо, - сообщил Плотоядец, - хотя и не свежеубитое. Я
спешу приветствовать вас в нашем маленьком лагере. Я Плотоядец.
- Но ведь плотоядец - это название, - возразила та.
- Это определение, а не имя.
- Он плотоядец и тем гордится, - сказал Хортон.
- Так он себя называет.
- Шекспир так меня назвал, - сказал Плотоядец.
- Я ношу иное имя, но это не важно.
- Меня зовут Элейна, - представилась она, - и я рада встрече с вами.
- Меня зовут Хортон, - сказал Хортон.
- Картер Хортон. Вы можете называть меня любым из этих имен, или
обоими сразу.
Он выкарабкался из спального мешка и встал на ноги.
- Плотоядец сказал "мясо", - произнесла Элейна.
- Не говорил ли он о живой плоти?
- Именно это он и имел в виду, - подтвердил Хортон.
Плотоядец постучал себе в грудь.
- Мясо - это хорошо, - заявил он.
- Оно дает кровь и кость. Наливает мускулы.
Элейна вежливо пожала плечами.
- Мясо - это все, что у вас есть?
- Мы можем организовать еще что-нибудь, - предложил Хортон.
- Пищу, которую мы привезли с собой. В основном дегидратированную. Не
лучшего вкуса.
- О, черт с ним, - заявила она.
- Я буду есть с вами мясо. Меня удерживал от этого все эти годы всего
лишь предрассудок.
Никодимус, ушедший в домик Шекспира, теперь появился наружу. В одной
руке он держал нож, а в другой ломоть мяса. Он отрезал большой кусок и
протянул его Плотоядцу. Плотоядец уселся на пятки и принялся терзать мясо,
по его рылу потекла кровь.
Хортон заметил на лице Элейны выражение ужаса.
- Для себя мы его приготовим, - сказал он. Он прошел к груде дерева
для костра и уселся, похлопав по месту возле себя.
- Присоединяйтесь ко мне, - предложил он.
- Кухарить будет Никодимус. Это займет время.
- Никодимусу он сказал: - Приготовь ей получше. Свое я приму хоть
недожаренным.
- Я сначала сделаю ей, - согласился Никодимус.
Поколебавшись, она приблизилась к куче дров и уселась рядом с
Хортоном.
- Это, - заявила она, - самая странная ситуация, в которую мне
приходилось попадать. Человек и его робот разговаривают на старом языке. И
плотоядец, который тоже хорошо говорит, и человеческий череп, прибитый над
дверью. Вы двое, должно быть, с совсем глухой планеты.
- Нет, - ответил Хортон.
- Мы явились прямо с Земли.
- Но этого не может быть, - сказала Элейна.
- Теперь никто не приходит прямо с Земли. И сомневаюсь, что даже там
говорят на старом языке.
- Но мы оттуда. Мы покинули Землю в году...
- Никто не покидал Земли уже больше тысячи лет, - сказала она.
- У Земли теперь нет базы для дальних путешествий. Послушайте, с
какой скоростью вы двигались?
- Почти со скоростью света. С небольшими остановками там и тут.
- А вы? Вы вероятно, спали?
- Конечно. Я был погружен в сон.
- Почти со скоростью света, - повторила она, - невозможно подсчитать.
Я знаю, что раньше были способы исчисления, математические формулы, но они
в лучшем случае были грубыми приближениями и человеческая раса не
путешествовала со скоростью света достаточный промежуток времени, чтобы
достигнуть сколько-нибудь истинной оценки эффекта замедления времени. Были
отправлены всего несколько кораблей, летевших со скоростью света или чуть
менее, и вернулись из них немногие. А прежде, чем они вернулись, появились
системы получше для дальних путешествий, и в то же время Старая Земля
обрушилась в ужасную экономическую катастрофу, и в военную ситуацию - не в
одну всепоглощающую войну, но во много средних и мелких войн - и в
процессе этого земная цивилизация оказалась фактически уничтожена. Старая
Земля и посей час на том же месте. Может быть, оставшееся на ней население
уже опять выкарабкивается. Никто этого, по-видимому, не знает, да никто
понастоящему и не интересуется; никто никогда не возращался на Старую
Землю. Я вижу, вы ничего этого не знаете.
- Хортон покачал головой.
- Ничего.
- Это означает, что вы были на одном из ранних световых кораблей.
- Одном из первых, - подтвердил Хортон.
- В 2455. Или около того. Может быть, в начале двадцать шестого
столетия. Я как следует не знаю. Нас погрузили в анабиоз, а потом
последовала задержка.
- Вас держали в резерве.
- Пожалуй, можно и так назвать.
- Мы не абсолютно уберены, - сказала она, - но мы думаем, что сейчас
идет 4784 год. Настоящей уверенности нет. Вся история каким-то образом
оказалась изгажена. То есть - человеческая история. Есть масса иных
историй помимо истории Земли. Были смутные времена. Была эпоха ухода в
космос. Когда-то была разумная причина уходить в косиос, никто не в силах
был дальше оставаться на Земле. Не требовалось великих аналитических
способностей, чтобы понять, что происходит с Землей. Никто не хотел
попасться в развал. В течение огромного множества лет велось не слишком-то
много записей. Те, которые существуют, могут оказаться ошибочными; а иные
затерялись. Как вы можете себе представить, человеческая раса претерпевала
кризис за кризесом. А некоторые сохранились, а затем пали по той или иной
причине, или не смогли восстановить контакт с другими колониями, так что
были сочтены потерянными. Некоторые и до сир пор потеряны - потеряны или
погибли. Люди уходят в космос во все направлениях - большинство из них без
каких-либо действительных планов, но надеясь в то же время, что они найдут
планету, где бы смогли поселиться. Они уходят не только в пространство, но
и во время, а фактор времени никому не ясен. И досих пор не ясен. При
таких условиях легко на столетие-другое продвинуться или столетие-другое
потерять. Так что не просите присягать на том, который нынче год. И
история. Это еще хуже. У нас нет истории; у нас есть легенда. Часть
легенды, вероятно, является историей, но мы не знаем, что история, а что
нет.
- А вы пришли сюда по тоннелю?
- Да. Я член команды, занятой картированием тоннелей.
Хортон поглядел на Никодимуса, сгорбившегося у огня и наблюдавшего за
готовящимися бифштексами.
- Ты ей сказал? - спросил Хортон.
- У меня не было случая, - ответил Никодимус.
- Она не дала мне такой возможности. Она была так возбуждена,
узнавши, что я говорю, как она выразилась, на "старом языке".
- Чего он мне не сказал? - осведомилась Элейна.
- Тоннель закрыт. Он не работает.
- Но он ведь привел меня сюда.
- Сюда он вас привел. Но обратно не выведет. Он выведен. Он вышел из
строя. Работает только в одном направлении.
- Но это невозможно. Есть ведь панели управления.
- Про панель управления я знаю, - проворчал Никодимус.
- Я над ней работал. Пытался починить.
- И как успехи?
- Не особенно хорошо, - признался Никодимус.
- Все мы в ловушке, - заявил Плотоядец, - если только этот чертов
тоннель невозможно исправить.
- Может быть, я могу помочь, - сказала Элейна.
- Коли сможете, - сказал Плотоядец, - иак призываю вас сделать все,
что в ваших силах. Питал я надежду, что, коли тоннель не будет починен,
так я смогу соединиться с Хортоном и роботом на корабле, однако теперь
надежда эта иссякла и похоже, что так не будет. Этот сон, о котором вы
говорили, это усыпление пугает меня. Нет у меня желания быть замороженому.
- Мы об этом уже беспокоились, - признался ему Хортон
- Никодимус разбирается в замораживании. У него есть трансмог техника
по анабиозу. Но он знает только, как замораживать людей. С тобой может
оказаться совсем другое дело - у тебя другая химия тела.
- Так с этим покончено, посетовал Плотоядец.
- Итак, тоннель должен быть исправлен.
- А вы не кажетесь слишком обеспокоенной, - обратился Хортон к
Элейне.
- О, я, пожалуй, я обеспокоена, - призналась она.
- Но люди моего народа не сетуют на судьбу. Мы принимаем жизнь, как
она есть. Хорошее и дурное. Мы знаем, что и то и другое неизбежно.
Плотоядец, покончив с едой, поднялся, потирая руками окровавленное
рыло.
- Теперь я иду охотиться, - обьявил он.
- Принесу свежее мясо.
- Подожди, пока мы поедим, - предложил Хортон.
- И я пойду с тобой.
- Лучше не стоит, - возразил Плотоядец.
- Вы распугаете дичь.
Он пошел было прочь, затем повернулся.
- Одно вы могли бы сделать, - сказал он.
- Вы можете бросить старое мясо в пруд. Но зажмите при этом нос.
- Уж как-нибудь справлюсь, сказал Хортон.
- Отменно, - заявил Плотоядец и ушел вперевалку, направляясь к
востоку по тропе, ведущей к заброшенному поселению.
- Как вы с ним повстречались? - спросила Элейна.
- И кто он такой, собственно?
- Он ожидал нас, когда мы приземлились, - ответил Хортон.
- Кто он такой, мы не знаем. Он говорит, что попался здесь вместе с
Шекспиром...
- Шекспир, судя по его черепу, человек.
- Да, но о нем нам известно немногим больше, чем о Плотоядце. Хотя
возможно, мы сможем узнать побольше. У него был томик с полным собранием
Шекспира и он исписал по полям всю книгу. Каждый клочек, где только
оставалась чистая бумага.
- Вы что-нибудь из этого прочитали?
- Кое-что. Осталось еще много.
- Мясо готово, - сказал Никодимус.
- Тарелка только одна и только один столовый набор. Вы не возражаете,
Картер, если я отдам его леди?
- Отнють не возражаю, - ответил Хортон.
- Я и руками управлюсь.
- Ну, так отлично, - сказал Никодимус.
- Я отправляюсь к тоннелю.
- Как только я поем, - сказала Элейна, - я спущусь посмотреть, как ты
управляешься.
- Хотел бы я, чтоб вы пришли, - заявил робот.
- Я там головы от хвоста не отличу.
- Это довольно просто, - сказала Элейна.
- Две панели, одна поменьше другой. Та, что меньше, управляет щитом
на большой панели, панели управления.
- Там нет двух панелей, - сообщил Никодимус.
- Должны быть.
- Ну там их нет. Есть только та, на которой силовой щит.
- Тогда значит, - подытожила Элейна, - что это не просто
неисправность. Кто-то запер тоннель.
- Это мне приходило в голову, - сказал Хортон.
- Закрытый мир. Но зачем понадобилось закрывать?
- Надеюсь, - проворчал Никодимус, - мы этого не узнаем.
- Он взял сумку с инструментами и ушел.
- Э, да зто вкусно, - воскликнула Элейна. Она стерла жир с губ.
- Мой народ не ест плоти. Хотя нам известны такие, кто ее ест, и мы
презираем их за это, как признак варварства.
- Мы здесь все варвары, - коротко сказал Хортон.
- А что это был за разговор об анабиозе для Плотоядца?
- Плотоядец ненавидит эту планету. Он хочет ее покинуть. Поэтому-то
он так отчаянно желает починки тоннеля. Если тоннель не откроется, он
хотел бы отбыть с нами.
- Отбыть с вами? Ах, да, у вас же корабль. Или нет?
- Да. Стоит на равнине.
- Где бы это ни было.
- Всего в нескольких милях отсюда.
- Так вы отсюда отбудете? Могу я спросить, куда вы направляетесь?
- Черт меня побери, если я знаю, - сказал Хортон.
- Это под ведомством Коробля. Корабль говорит, что мы можем вермуться
на Землю. По-видимому, мы отсутствовали слишком долго. Корабль говорит,
что мы будем пережитком, если вернемся обратно. Что нашего возвращения не
хотят, что мы привели бы их в затруднение. А из того, что вы мне сказали,
я делаю вывод, что возвращение бессмысленно.
- Корабль, - повторила Элейна.
- Вы говорите так, словно корабль - личность.
- Ну, в некотором роде, так оно и есть.
- Это смеротворно. Я в состоянии понять, как, за долгий промежуток
времени, у вас развилось чувство привязанности к нему. Мужчины всегда
персонифицируют стои машины, оружие и инструменты, но...
- Черт побери, - перебил ее Хортон.
- Вы не поняли. Корабль - действительно личность. Собственно, три
личности. Три человеческих мозга...
Она протянула вымазанную жиром руку и ухватила его за локоть.
- Повторите это еще раз, - попросила она.
- И помедленнее.
- Три мозга, - повторил Хортон.
- Три мозга трех различных людей. Присоединены к кораблю.
Теоретически...
Элейна отпустила его руку.
- Черт возьми, да их было множество. Не знаю сколько.
- Я раньше говорила о легендах, - сказала Элейна.
- Что невозможно отличить легенду от истории. Нельзя быть уверенным.
И это была одна из легенд - корабли, которые были отчасти людьми, отчасти
машинами.
- Тут нет ничего удивительного, - сказал ей Хортон.
- О да, я полагаю, это удивительно - само по себе. Но это связано с
нашей технологией - смешение биологического и технологического. Это вполне
лежит в царстве возможного. В технологической атмосфере наших дней это
было приемлемо.
- Легенда становится жизнью, - произнесла она.
- Я себя чувствую забавно, получив ярлык легенды.
- Ну, легенда - не совсем вы сами, - возразила она, - но скорее вся
история. Нам это кажется невероятным, одной из тех вещей, в которые
невозможно окончательно поверить.
- Однако вы говорили, что нашлись способы получше.
- Разные способы, - подтвердила она.
- Сверхсветовые корабли, основанные на новых принципах. Но раскажите
мне о себе. Вы, конечно, не единственный человек на корабле. Ведь не стали
бы посылать корабль всего с одним человеком на борту.
- Были еще трое, но они мертвы. Несчастный случай, как мне сказали.
- Сказали? Вы сами не знаете?
- Я же был в анабиозе, - ответил он.
- В таком случае, если мы не сиожем починить тоннель, на борту есть
место.
- Для вас, - подтвердил Хортон.
- Для Плотоядца, я полагаю, тоже, если мы встанем перед выбором,
взять его или оставить. Однако не вижу, почему бы вам не сказать, что мы с
ним чувствуем себя не в своей тарелке. Да и остается проблема с его
химизмом.
- Не знаю, - сказала Элейна.
- Если больше ничего не останется, то, пожалуй, я предпочла бы
отправиться с вами, нежели чем остаться сдесь навсегда. Планета выглядит
не слишком очаровательной.
- У меня тоже такое чувство, - согласился Хортон.
- Но это означало бы - бросить мою работу. Вы, должно быть,
удивляетесь, почему я пришла через тоннель.
- У меня не было времени об этом спросить. Вы сказали, что
составляете карту. В конце концов, это касается только вас.
Она засмеялась.
- Тут нет ничего секретного. Ничего загадочного. Нас целая команда, и
мы составляем карты тоннелей - или, вернее, пытаемся это делать.
- Но Плотоядец говорил, что тонели действут случайным образом.
- Это потому, что он про них ничего не знает. Ими, вероятно,
пользуется множество неосведомленных созданий и, конечно, для них тоннели
неупррядочены. Робот сказал, что здесь всего один бокс?
- Верно, - подтвердил Хортон.
- Всего один продолговатый бокс. Он выглядит, как панель управления.
Он чем-то прикрыт. Никодимус считает, что покрытие может быть силовым
щитом.
- Обыкновенно их два, - пояснила она.
- Чтобы избрать цель назначения, используется первый бокс. Для этого
необходимо поместить три пальца в три отверстия и нажать пусковые курки.
Это заставит ваше так называемое силовое поле исчезнуть с панели выбора.
Затем вы нажимаете целевую кнопку. Вынимаете пальцы из первого бокса и
защитный щит вновь появляется на панели. Чтобы добраться до панели выбора,
необходимо задействовать первый бокс. После того, как вы выбрали место
назначения, вы проходите через тоннель.
- Но откуда вы узнаете, куда вы попадете? Если ли на панели
какие-либо символы, говорящие вам, какую кнопку следует нажать?
- В этом весь фокус, - ответила Элейна.
- Никаких символов нет, и куда вы попадете, вам неизвестно. Я
полагаю, строители тоннелей имели какой-то способ узнать, куда попадают.
Возможно, у них и была система, позволявшая выбрать правильное место
назначения, но если и так, мы не смогли ее выяснить.
- Значит, вы нажимаете кнопки вслепую.
- Мысль у нас та, - сказала она, - что, хотя тоннелей много и у
каждого тоннеля много пунктов назначения, ни тоннели ни эти пункты не
могут быть бесконечными. Если пропутешествовоть достаточное время, один из
тоннелей по необходимости принесет вас в место, где вы уже были прежде, и
если вы будете вести точнве записи, какие именно кнопки вы нажали на
каждой панели каждого из тоннелей, которые вы миновали, и если достаточное
количество людей будет это делать, каждый раз оставляя записки-сообщения
на каждой панели прежде, чем пройти очередной тоннель, чтобы, если кто-то
из партнеров по группе пройдет тем же путем...
Я это плохо обьясняю, но теперь вы можете видеть, как, после многих
проб и ошибок, в некоторых случаях может быть установлена связь между
тоннелями и панелями.
Хортон, казалось, сомневался.
- По-моему, это дело долгое. Вы уже когда-нибудь возвращались в
место, где бы уже побывали?
- Пока нет, - ответила она.
- А сколько вас там? В команде, я имею в виду.
- Я не уверена. Все время прибавлялись новые члены. Их вербовали и
зачисляли в команду. Это дело своего рода патриотическое. Конечно, в той
степени, в какой любого из нас можно назвать патриотам. Это слово, я
уверена, означает не то же самое, что когда-то.
- Как вы доставляете собранные сведения на базу? В штаб? Туда куда вы
должны ее донести? То есть вы собираете какую-либо информацию.
- Вы, по-видимому, не понимаете, - ответила Элейна.
- Некоторые из нас - возможно, многие из нас - никогда не вернутся, с
информацией или без нее. Мы знаем, когда беремся за эту работу, что можем
быть списаны в расход.
- Звучит так, словно вам и особого дела нет.
- О, дело нам до этого есть, еще бы. По крайней мере, мне есть. Но
работа это важная. Разве не видите, как она важна? Попасть в исследователи
почетно. Некаждый может уйти. Существуют требования, с которыми
сталкивается каждый из нас, прежде, чем будет принят.
- Словно вам начерта не нужно возвращаться домой.
- Не так, - возразила Элейна.
- Это придает чувство собственной ценности, достаточно сильное, чтобы
поддержать вас где угодно, в какую бы ситуацию вы не угодили. Не нужно
быть дома, чтобы быть собой. Достаточно простоиметь свое "я". Не полагаясь
на какое-то особое окружение или связи. Вы понимаете?
- Пожалуй, я чуточку улавливаю.
- Если мы сможем разобрать карту тоннелей, если мы сиожем установить
связь между разными тоннелями, тогда ими можно будет пользоваться
осмысленно. А не просто уходить в них вслетую, как нам приходится уходить
сейчас.
- Но Плотоядец же ими пользовался. И Шекспир тоже. Вы говорите, что
необходимо выбрать место назначения, даже если неизвестно, каким оно
будет.
- Тоннелями можно пользоваться и не выбирая места назначения. Можно,
за исключением тоннеля на этой планете, просто войти в тоннель и
отправиться туда, куда он перенесет. При таких условиях тоннелиив самом
деле неупорядочены. Мы предпологаем, что если цель не избирается, вступает
в действие рассчитанная случайность - некая разновидность
предустановленной случайности. При таком использовании, в тоннель не
смогут войти трое подряд - а может быть, и сто подряд, - так, чтобы
попасть в одно место. Мы полдагаем, что это было предумышленное средство,
предназначенное, чтобы пресечь использование тоннелей теми, у кого нет
полномочий.
- А строители тоннелей?
Элейна покачала головой.
- Никто не знает. Кто они были, или откуда пришли, или как
сконструированы тоннели. Ни намека на принципы, лежащие в их основе.
Некоторые считают, что строители все еще живут где-то в галактике и что
часть тоннелей может еще ими использоваться. То, что мы здесь имеем, может
быть лишь заброшенным участком системы тоннелей, частью старинной
транспортной систе
...Поділитися у соцмережах
