Жанр: Электронное издание
Servit05
...е сентиментален и восприимчив, чем озабоченные бизнесом
предшественники. Внутри он остался лохматым рокером, поджарым мальчишкой в лихой
матерчатой куртке на манер двадцатых годов, с гитарой наперевес и "косяком" за
пазухой.
- Когда-то ты написал музыку к фильму. Я раскопала этот фильм и эту музыку. Но
вначале я раскопала, кто такие "Баранки с кайфом". Они пишут "народные" темы и
действительно стащили у тебя кусок мелодии. Хотя вопрос спорный, но существует целая
галерея ссылок на плагиат, и этот момент неоднократно отмечен. А для "Последнего
изгоя" музыкальный ряд составляют другие люди, они не композиторы, а команда диджеев.
Они вполне честно выкупили у "Баранок" права на переплавку их соловьиных
свистов, Сибиренко предлагает тебе подписаться под заявлением в суд, и больше ничего
делать не надо. Все сделают без тебя. Этих ди-джеев, несмотря на несколько лет
успешной работы, размажут по стенке, и место для тебя освободится автоматически. Не
делай этого.
Ласкавый слушает, как привороженный. Я, который лежу в темной кабинке,
опутанный проводами, тоже задыхаюсь от изумления. Эта девица, кто бы она ни была,
пусть даже трижды внештатник Серого дома, она не может так выражать мысли. Будучи
перформером, она, конечно, не теряет базового интеллекта, но, насколько я помню,
Изабель Гнедич не заканчивала курсы менеджеров. И уж тем более она никак не может
быть в курсе отношений заказчика с хозяином. Но дело даже не в этом; в конце концов,
Ласкавый потерял голову и утром, в постели, мог наболтать бог знает что. В конце
концов, я не читал его стрим, я не читал его требований и самого контракта; возможно,
там оговаривались недюжинные интеллектуальные способности перфермера. Заказчик
заплатил за "Нугу" столько, что мог на эти деньги нанять троих экспертов...
- ...Я запросила несколько независимых юридических экспертов, плюс отправила на
экспертизу твой возможный контракт с Сибиренко и Гириным. Кроме того, я нашла
специалистов рынка, которые согласились просветить меня насчет "Изгоя", насчет
остальных шоу и даже насчет "Шербета"... Ты слышал, что такое "Шербет"? Это их
новейшая разработка, персональные шоу, всего лишь для одного человека.
...Это потрясающе. Я представляю, каково было Ласкавому выслушивать подобную
лекцию от актрисы, которая сама не подозревала, что играла в каждую секунду своего
существования. Воистину, такого мастерства от создателей "Нуги" я не ожидал...
- Петечка, ты где витаешь? Ты меня слушаешь? В общей сложности я опросила
одиннадцать человек, прочитала десятка три статей и пришла к трем следующим
выводам. Первое: у "Жажды" гораздо больше перспектив, чем у "Изгоя", поэтому лучше
оставайся в Москве. "Изгой" теряет рейтинг, но об этом никто не знает. Потому что
Сибиренко тратит деньги на подтасовку результатов опросов. Москва и Питер давно это
старье не смотрят, сколько серий ни накрути; остается Урал и южные губернии, где еще
кто-то живет.
Второй вывод. Когда-то ты с этими людьми был хорошо знаком, вы очень ладили, но
не так давно поругались... Что ты вздрогнул, я права?
- Ерунда, ни с кем я не ругался...
Однако я отворачиваюсь и озабоченно разглядываю барахтающихся в "студне"
гимнасток.
- Из тебя неважный врунишка, Петечка. Если вы не ссорились, отчего же у тебя глазки
дергаются? Расскажи мне, отчего вы поссорились! Ну же!
Внезапно она поднимается и оказывается у меня на коленях. Я сцепляю руки у нее за
спиной; у Изабель очень хрупкая талия по сравнению с крепкими ножками и увесистой
попой.
И тут начинается то, ради чего я лез под пули на греческом острове. Все происходит
настолько быстро, что я не сразу понимаю, что к чему. Эх, если бы под рукой была
обычная запись, на любом носителе!.. Но эту запись остановить или перемотать назад
невозможно. Только по второму разу. Снова тринадцать часов ожидания, сна, еды,
разговоров и секса.
- Тринадцать часов,- с потусторонней улыбкой, точно прислушиваясь к далекому
колокольному звону внутри себя, сообщает Изабель. На ее щеках появляются милые
детские ямочки. - Мы вместе с тобой уже тринадцать часов. Тебе конец, милый. Этого
вполне достаточно, ты не находишь?
- Достаточно для чего, крошка? - Я целую ее четырежды.
В оба глаза, и в обе ямочки на щеках. Вблизи, лицом к лицу, она еще больше похожа на
уютного домашнего ленивца, прижавшегося к ветке. Изабель трется о меня грудью и
произносит кошачье "мрррр..."
- Тринадцать часов мы так близки, милый... Тебе конец. Я спрашиваю, а ты отвечаешь,
хорошо? Мрррр... Где чип с докладом Симак?
Я снова целую ее в глаза и в носик. У нее такой восхитительный миниатюрный носик,
хочется его бесконечно целовать.
- Ты такой теплый, такой славный, такой сильный, мррр... Тебе конец, милый. Я
спрашиваю, где чип с докладом Симак?
- У меня его нет...
- Где чип, милый? Тебе конец... Где ты его спрятал?
- Он у Тео...
- А ты не врешь мне, сладенький? - Она сидит у меня на коленях, упираясь мне в грудь
своей пышной грудью и откинув назад прелестную головку.- Сиди смирно, даже не
вздумай шевельнуться, не то я тебе глаза выдавлю. Тебе конец.
Она проводит язычком по влажным губам и вдруг вырывает у меня из макушки клок
волос. Тот я, который лежит в темноте на кушетке, вздрагивает всем телом. Но не от боли,
а от улыбки Изабель.
Я не знаю, что это такое, но это не человек.
- Разве Тео не поделился с тобой? Врать нехорошо, милый... Тебе конец. Если будешь
врать, я превращу твои мозги в жидкое дерьмо, и они потекут из ушей. Хочешь, я так и
сделаю? - Она приближает пылающие глаза вплотную.
- Нет... пожалуйста, не надо.- Я отодвигаюсь от нее назад, насколько могу. Честно
говоря, мне хватило бы легкого движения руки, чтобы оторвать от себя ее и скинуть с
балкона, прямо на штанги и тренажеры. А еще я с щекочущим вожделением представляю,
как можно было бы об колено сломать ей позвоночник.
Я почти сочувствую Ласкавому, но его муки еще не закончились.
- Отдай чип, и мы снова пойдем играть. Твоя крошка будет любить тебя и всех твоих
мальчиков... Тебе конец. У тебя должна быть копия записи, ведь вы же друзья.
- Чип только у Тео... Он не хотел меня подставлять...
- Где он? Где прячется Костадис?
- Он... он не сказал... - Я каркаю в ответ, как полузадушенная ворона.
- Как его найти? Ну?! Тебе конец, милый. Сейчас ты дашь мне номер, по которому его
можно найти. Я слушаю, сладенький...
- Ноль сто семнадцать...
- Только не диктуй мне номера, которые всем и так известны. Дай номер
нелицензионного скрина или зарубежного оператора. Ведь он же оставил такой номерок,
специально для друга. Тебе конец, милый. Поторопись, не то я выколю тебе глаз. Я буду
делать это медленно и очень больно. Я буду наматывать твой глазик на этот ржавый
гвоздь...
Ума не приложу, откуда он взялся. Может быть, Изабель успела его подобрать за то
время, пока мы взбирались по пожарной лестнице. В трех сантиметрах от глаза я вижу
кривой четырехгранный гвоздь, по размерам вполне годящийся для распятия.
- Два-ноль-четыре...
Наконец-то Ласкавый по капле выцеживает из себя верный номер. Скорее всего,
позывные скрина действительно знакомы лишь самым близким друзьям. Формально
Костадиса никто не может обвинить в сопричастности к убийству Милены Харвик, его
фирма не нуждается в ежедневном присутствии шефа, у грека нет в Петербурге близких
родственников. Он исчез, переслав лично мне кусок записи. Его взрослый сын живет с
семьей в Париже и на запросы об отце ответил встречными вопросами.
Может статься, что и у сына нет этого номера. Пока Изабель записывает, я двадцать
раз повторяю последовательность цифр про себя. Теперь остается гадать, успела ли она
передать координаты тем, кто ее послал. Я вспоминаю мужчин на военном катере. Эти
люди спокойно возили с собой крупнокалиберное огнестрельное оружие. Эти люди
намеревались нас прикончить среди бела дня, и не в глухой тайге, а на виду у сотен
отдыхающих. Я думаю о том, что Костадису даже не надо отвечать на сигнал вызова;
после того как федералы обязали население ежегодно перерегистрировать все скрины, в
схему приборов добавилась пассивная дополнительная антенна с соответствующим
набором электронных прибамбасов. Как только прибор включается в электросеть для
подзарядки, антенна автоматически выдает сигнал о своем местоположении.
Помнится, в Думе шли острые дебаты, и находились умники, возражавшие против
тотального контроля за компьютерами. Но весьма "удачно" подоспела серия вокзальных
терактов, именно с участием скринов. Тогда террористы ничего не взрывали, а запустили
в сети сразу десяток опаснейших "червей"... Еще хуже, если Тео оставил Ласкавому
позывной от "левого" скрина. При первой же попытке выйти на связь ближайший
ретранслятор выдаст сигнал федералам, и к месту сигнала вылетит вооруженная группа.
Правда, только на территории страны, и на Урал они будут добираться довольно долго. Но
Костадис вроде бы улетел на юг...
- Эй, почему ты такой грустный? Светлый праздник, малыш. Ну-ка, немедленно
прекрати дуться... Ой, ты за что-то на меня сердишься?
В лице и даже позе Изабель происходит разительная перемена. Она снова котенок,
мягкий послушный зверек, готовый шалить и обниматься.
- Я совсем не сержусь...
- А когда мы снова будем играть с твоими друзьями? Светлый праздник, малыш. Ой,
они все такие славные и замечательные... - Она изгибается у меня на коленях и, цепляясь
одной рукой за мою шею, машет кому-то внизу.- Только кажется, ты меня при-рев-но-вал?
Светлый праздник, малыш. Меня нельзя ревновать, ведь мне нужен только Петечка...
С первого этажа спортзала ей отвечают. Я вижу мельком белозубые улыбки, потные
плечи, зажатую в тиски тренажеров мускулатуру. Там разминаются наши мальчики, наши
сочные помощники второго эшелона.
- И вовсе я тебя не ревновал! - хохоча, я задираю на ней платье.
Гвоздь выпадает из ее кулачка и катится на пол.
- Что это за железяка? - изумленно спрашиваю я; мои руки замирают на ее
оголившихся бедрах.
- Вот так штука-а... Понятия не имею,- с неподдельным удивлением отвечает Изабель и
приподнимается, чтобы облегчить мне работу.
Она стоит, широко расставив загорелые ножки, на брезентовом мате. Она тянет вверх
руки. Я стягиваю с нее платье через голову, под ним ничего нет, кроме двойной цепочки
на талии. По узенькой лесенке на балкон уже поднимаются мальчики.
Тот я, который лежит на кушетке, запутавшись в проводах, нажимает на кнопку сброса.
Ему предостаточно на сегодня чужого секса. Тем более что стоит пожелать другую
женщину, как возвращаются болезненные мысли о Ксане.
Мне слишком больно хотеть других, пока есть она.
Я освобождаю голову от захватов и некоторое время привыкаю к свету. Рядом шумно
пыхтит Гирин и дышат еще человек шесть, не меньше. Все они проявляют вежливость, не
торопят. Так у нас принято - никогда не торопить сенсорика после выхода из чужого
сценария. Мы создаем впечатление, что после выхода требуется отдых. Мы изображаем
усталость и намекаем на срыв нервной системы.
Мы творим легенду о первопроходцах.
Очень скоро все изменится, наши головастые инженеры найдут способ безболезненно
"перекачивать" стрим из одного мозга в другой, и тогда, чтобы выслушать чужую драму
или снять показания, будет достаточно прилечь на соседской кушетке...
Мы сможем залезть друг к другу в самые постыдные закоулки сознания.
Я боюсь себе даже представить...
...Они все ждут, что я скажу. А я лежу на кушетке и думаю о двух важных вещах. Первая
мысль становится навязчивой. Кто меня продал на Родосе?
За тележками с аппаратурой, помимо инженеров и сценаристов, сидят парни
Клементины, это Гирин на свой страх и риск выписал им пропуска в лабораторию. А еще
там сидят другие парни, из нашего отдела безопасности. Их никто не звал, они ни черта
не понимают в технике отдела, но нюх у ребят не хуже, чем у сторожевых псов. Они
пришли без спроса, потому что почуяли скандал. А я думаю, как и что сказать, мне ведь
надо выйти отсюда живым. После того, что я увидел, вдвойне хочется остаться в живых,
просто мания какая-то...
Вторая мысль - о том, что каждого актера-перформера лично утверждает Гирин. То
есть, не он один, там целая комиссия из психологов, врачей и режиссеров, но утверждает
своей подписью Карлович. Члены комиссии имеют дело с теми данными, которые им
предоставляет секретариат, но подноготная каждого человека известна только
председателю. Я ловлю его взгляд. Гирин пыхтит и чешется, словно знает, что я сейчас
скажу.
- У нее "синий флажок",- говорю я, внимательно наблюдая за его пухлой
самодовольной харей.- Кстати, вы нашли ее тело?
- Что? У кого флажок? - Гирин быстро переглядывается с кем-то за моей спиной.-
Дружочек, не сейчас. Давай-ка отдохнем, а потом займемся отчетом, все подробненько,
обстоятельно... Ты неважно выглядишь, дружок. Я думаю, тебе не стоит сегодня одному
возвращаться домой.- Он делает ударение на слове "одному".- Я уже распорядился,
выспишься в медпункте, там тебя уже ждет доктор.
Меня предали, это очевидно. Взывать бесполезно, отсюда меня не выпустят. Я
потратил уйму нервов и почти все сбережения, сменил два частных самолета, пока
добрался до международного аэропорта, и... сам попросил их о встрече на земле.
Инженеры, техники, сценаристы. Парни Клементины, наши охранники, Гирин... Нет
только сенсорика, который должен был меня сменить. Я уже догадываюсь, что смена не
придет. Им совершенно незачем пускать в этот сценарий еще кого-то. Я смотрю в их
пустые свинцовые глаза и везде читаю лишь два слова.
"Тебе конец".
Похоже, нам всем скоро конец, но Тео Костадис нашел выход.
- Худо мне... - Я встаю и хватаюсь за живот.- Перележал все-таки... Не стоило полсуток
на жидком корме...
Чувствуя, как их недовольные взгляды буравят спину, я ковыляю в сторону уборной.
Однако в коридоре сворачиваю и, минуя лифты, по лестнице взбегаю на третий этаж. Я
уже предполагаю, как отсюда выберусь - на третьем этаже возле окон туалета по
наружной стене проходит пожарная лесенка. Я сам о ней упоминал в докладной, когда
составлял отчет об угрозе шпионажа. Как будет славно, если лестницу не спилили...
Как ни странно, в туалете меня никто не преследует. Я разминаю затекшие мышцы,
делаю десяток наклонов и приседаний, брызгаю водой в лицо и выглядываю в коридор.
Никого.
Ночью в здании полно народа, но если никто пока не выкручивает руки, это не значит,
что меня выпустят через вахту. В медпункте ждет доктор. Или несколько "докторов". Еще
немного, и они сообщат Гирину, что пациент потерялся.
Я выглядываю в форточку. Пожарная лестница проходит рядом с окном женского
туалета. Спустя минуту я уже протискиваюсь сквозь узкую фрамугу и выбираюсь на
карниз. До газона каких-то двадцать метров.
Эти шесть шагов по карнизу показались мне самыми длинными в жизни. Внизу все
равно пришлось прыгать с трехметровой высоты. Вне сомнения, камеры зафиксировали
мое падение минимум в трех ракурсах, но просмотрят записи только утром.
Я ловлю такси без водителя и разворачиваю скрин. Руки трясутся, и оказывается, в двух
местах я поранил ладонь.
- Два-ноль-четыре...
Если он в стране, то не ответит. Не такой он идиот. Если он слышал о том, что
произошло с Юхано-вым и Петей Ласкавым, то не ответит ни в коем случае. Лишь бы его
не прибили...
Скрин сигнализирует об успешном подключении. Ого! У оператора сети код ЮАР или
Мозамбика, но принимающий компьютер "левый" на все сто...
На экране сплошные помехи и серая мгла.
- Тео, это Полонский, вы должны меня помнить...
Я оборачиваюсь. Из-за угла выныривают фары, наше такси нагоняет большая машина,
автопилот перестраивается в правый ряд.
- Тео, это Януш Полонский, дознаватель Экспертного совета. Слушайте, Ласкавый
убит, я не смог ничего предпринять. Я смотрел сценарий... "Милый, тебе конец!"...
И вдруг - шорох и треск сменяются первой симфонией Бетховена.
- Не орите, я не глухой. Вы можете приехать прямо сейчас? Боже, до чего тупой! Ну
конечно, я в Питере. Нет, хрень такая, не ко мне, это слишком... Смените машину и
рулите по второй кольцевой, дальше я подскажу. Торопитесь, капитан.
Хотя мы давно уже опоздали...
23. ТЕО И КУЛЬТУРА
- Капитан, вы, помнится, горели желанием меня выслушать? Ну так слушайте... И он
заговорил.
Первые пять минут Полонскому было невыносимо скучно. Костадис сообщал
общеизвестные сведения, но чем дольше он говорил, тем меньше Янущу хотелось спать...
...Я был подростком, когда появились первые игровые форматы. Они игрались еще на
старом, так называемом плоском телевидении, и в короткий срок захватили половину
эфирного времени. Вдумайтесь, полвека назад по всему миру снимали не больше десятка
шоу в год! Затем их количество удвоилось и удесятерилось... Как всегда победили
сильнейшие. Причем победили не только более слабых по режиссуре и зрелищности, но
они исподволь начали выдавливать из эфира другие жанры...
Итак, ретроспективно развитие болезни выглядело следующим образом. Вначале
зародились примитивные сценарии, о которых сейчас никто не помнит, кроме
библиотекарей. Они были основаны на чистом визуале и эксплуатировали банальный
вуайеризм. Полный бред. Продюсеры первых шоу сами не ожидали, какой
фантастический интерес вызовет подсматривание за туповатыми подростками,
вынужденными коротать дни в аквариуме...
Я вижу, вам это все не особо интересно, а жаль. Мне-то пришлось прочесть горы
материалов по теме... Так вот, на смену визуалам пришли темы, где от участников
требовали элементарных знаний либо логической, скажем так, гибкости... И
одновременно зародились первые жесткие игрушки. Наглядный пример - "Двое в тайге",
один из примитивных римейков... Таким образом, параллельно начали развиваться две
линии. Интеллектуальная, где создателям приходилось все время балансировать на краю,
рискуя потерять зрительский интерес. Это когда участники подбираются слишком умные
и уровень вопросов выходит за рамки обывательского восприятия - это тоже, знаете ли,
хренотень... Таких программ я просмотрел сотни, и отголоски сохранились до сих пор. Да
вот, взять хотя бы "Кубики" с четвертого... Да, да, там где сражаются несколько семей.
Таскают тяжеленные кубы, составляя из них верные слова. Удачный сплав физической и
умственной нагрузки... И вторая линия, соответственно - это экстремалы всех мастей.
- То, чем заняты "Салоники"?
- Вот еще! Фирма "Салоники" была нацелена на сегмент сетевых игр. У нас с Левой
Сибиренко много лет была договоренность, что все свои успешные проекты, из которых
можно сделать игру, он отдает мне... А вы пытаетесь блеснуть осведомленностью? Зря, я в
курсе всех ваших шпионских потуг. Ладно, ладно, не дуйтесь. Очень скоро вам предстоит
убедиться, что все это время вы копали в ложном направлении, хе-хе... Не за ворота
тюрьмы, а как раз наоборот. Ладно, не сбивайте с мысли, у нас нет времени на болтовню.
Так вот, вторая линия реалити-шоу взяла курс на ужесточение форматов. И те, кто за этим
направлением стоял, преуспели гораздо больше "интеллектуалов". Вот такая хрень!
Почему так вышло, капитан? Вам не терпится ответить, что ответ лежит на поверхности,
что людишки злые и неразвитые, оттого и тянутся к жестокости? А вот и не спешите, не
все так однозначно... Упрощенно говоря, экстремальные сценарии выигрывали у
интеллектуальных из-за большего спектра возможностей. Им было куда развиваться, само
собой, в сторону обострения сюжетов. Я еще помню веселые такие задумки, типа
"Крымских катакомб". В "Катакомбах" сам принимал участие, кстати, вместе с Жорой
Гириным, а позже продюсировал пару серий...
- Гирин участвовал в "Катакомбах"?!
- А что тут такого? Да вы еще многого о нем не знаете, и ни к чему... Там было
страшно, но достаточно прямолинейно. Специально вырытые подземелья в дополнение к
существующим, псевдоисторические псевдоценности, которые надо собирать, уйма
ловушек и командный дух. Запомните эти слова, капитан - "командный дух", мы еще к
ним вернемся... Да, несколько команд с разных сторон входят в катакомбы и под
присмотром телекамер недели две спускаются к загадочному подземному озеру, где на
дне скрыты артефакты. В "Катакомбах" мы впервые, кстати говоря, пошли на прорыв. До
нас зрителям предлагались короткие выжимки, обрезки со стола монтажера, поскольку
невозможно целые сутки показывать людей, лазающих в темноте по веревкам. Но мы
предложили особо любознательным зрителям диски с полной версией шоу.
Круглосуточное наблюдение за участниками, ни секунды без камер... И множество
опросов зрительской аудитории, постоянные рейтинговые голосования на тему того, кто
из участников вернее следует "командному духу"... Но "Катакомбы" были скоро забыты,
как и остальные проекты, где всего лишь требовалось быть ловким, сильным и смелым.
На смену пришли изыски вроде "Башни страха". Вы видели "Башню"?..
- Я что-то слышал...
- Ну да, хрень такая, вы ее уже не застали. "Башня" была первоклассным шоу, но ее
запретили эти ослиные хвосты из Страсбурга. То есть в России они ее запретить не могли,
но тогда президентом был Лаврушин, такая тряпка - и нашим, и вашим. Он больше всего
трясся, что Россию выпрут из Совета Европы, и заставлял всю страну плясать под дудку
этой мелкотравчатой шушеры. Россия стояла на цырлах перед Кипром, хрень такая... Этот
хаос так и продолжался, пока к власти не вернулось ФСБ, но "Башню" успели закрыть...
Это была не командная игра, а разборка по кусочкам одного-единственного человека.
- Ну... так и сейчас японцы вроде делают...
- Делают, но сильно урезаны в правах. Русская "Башня" была намного круче! Япошки,
на хрен, и близко не стояли! Однако, Полонский, вы русский или где? Запомните раз и
навсегда: в России любая безумная идея раскрывается всегда круче, но не Сразу!.. Да,
хрень такая! Оказалось, что слежка за мучениями одного соискателя не меньше
захватывает, чем слежка за беготней целой команды. Башня заполнялась водой, в башню
пускали хищников, включали прессы, травили человека звуками в полной темноте или не
давали спать. В башне пытали в одиночных камерах, где нельзя было даже сесть...
- Вы там тоже участвовали?
- Исключительно деньгами, вместе с Петькой Ласкавым. А Рон тогда покупал
трансляцию. Он покупал трансляцию, даже когда казалось, что проект безнадежен. У
Рона был потрясающий нюх на удачу. Потом другие спохватывались, но было поздно,
Шоу шло только по его кабельной сети. И Рон никогда не продавал трансляцию, он
говорил, что аудитория ему важнее денег. Находились козлы, которые от зависти
подавали на него в суд, мол, "Башня" несет слишком много насилия, но Рон отбился! Он
был хитрец, Юханов, царство ему небесное...
Эй, не смотрите на меня, как на палача! Вы на телевидении без году неделя! Вы
вообразить себе не можете, сколько отчаянных личностей осаждали пороги студии, чтобы
их залили цементом, или принудили с одним ножом драться против стаи волков, или
заставили идти по веревке над кипящей лавой! Они подписывали контракты, и многие
гибли, но меньше желающих от этого не становилось. "Башня" стояла незыблемо, кстати,
ее до сих пор можно посетить с экскурсией. Настоящую башню, я имею в виду, в
крымском заповеднике. Потрясающая конструкция, с изменяемой внутренней
геометрией, с десятками ловушек, скрытых ходов и с чудесными видами из окон, хе-хе...
В те годы прокатилось несколько шумных процессов. Сначала какие-то мамаши
заявили, что их детки свихнулись от жестокости на экране, и больше сотни малышей
покалечились, пытаясь повторить трюки. Да, хрень такая, веселое было время, капитан!
Этот полоумный союз матерей почти выиграл суд, когда от руководства канала поступил
встречный иск. Хитрый ход, ничего не попишешь! Юристы канала требовали полной
реабилитации, а вдобавок публичных извинений на основании пунктов о свободах
граждан. У адвокатов мозги варили классно, они отрыли миллион статей из Конституции
и международных конвенций, они доказали, что свободная совершеннолетняя личность в
нашей стране имеет право получать после одиннадцати вечера любую информацию. Они
выиграли не просто одно конкретное дело, а навсегда отбили желание всякой шушеры
посягать на информационную свободу...
А потом на основе "Башни" мы сделали неплохую игрушку и продали семь миллионов
экземпляров... Кстати, музыку почти для всех серий писал Петя Ласкавый, а рекламную
раскрутку нам делала Мариночка Симак. Тогда у них был небольшой романчик, но это к
делу не относится... Вы поняли, что я пытался вам вдолбить? Такие проекты, как "Башня",
ознаменовали время новых форматов и новых идей. Командный дух стал никому не
интересен, честное соперничество не увлекало. Опросы показывали, что людям требуются
шоу, вытягивающие из них жилы. Вот такая хрень... Людям нравится смотреть, на что
способен человек, доведенный до крайности. Им совсем неинтересно выискивать высокие
благородные мотивы. Они спрашивают себя: "А как бы я поступил?" Их так захватывает
наблюдение за другими... Крайности, капитан, это то, что вскрывает ложную мимику, хехе...
И первым серьезным опытом стала "Жажда".
- Вы говорите о первой "Жажде"?
- Да уж всяко не о сегодняшней. "Жажда" собрала под свои знамена самые светлые
головы. Нам тогда удалось решить триединую задачу. Создать на экране острейший
психологический конфликт, добиться неслыханных физических перегрузок и вывернуть
души участников так, чтобы у дамочек началась истерика. В первой "Жажде"
присутствовали группы, они искали воду, они хотели пить, но о командном духе и речи не
заходило. Меня пригласили как консультанта по некоторым вопросам, я послушал,
поглядел и очень захотел увидеть того парня, который все это состряпал. И что вы
думаете, Полонский?
- Вы его не нашли?
- В точку! Были люди, отвечавшие за одно, второе, третье, режиссеры второстепенных
ходов, но главного задумщика я так и не встретил. Я не встретил человека, или даже
шайку лихих парней, которые осмелились выдать подобную концепцию. В какой-то
газете "Жажду" назвали так: "Движение-жестокость-психоз-одиночество!" Хотели
оскорбить, но не поняли главного...
Т
...Поділитися у соцмережах
