Жанр: Электронное издание
SCHUPOVS
... на кривляющихся пареньков. В
пустых Владиковых глазах он читает обещающую многозначительность. Приятель
Владика, весело барабанящий по дипломату, внушает ему не меньший ужас. Не
осмысливая собственного бесстрашия, он почти кричит.
- Мерзавцы! Вон отсюда!
Паренек с дипломатом перестает барабанить и грозно приподымает брови.
- Але, интеллигент! Давай-ка договоримся. Кричать тебе будет
разрешено, но попозже. Не сейчас, понял?.. Тебе же очки мешают, и
здоровья, наверное, невпроворот, верно? Так что отложим на попозже,
договорились?
Неожиданный стрекот, ворвавшийся в магазин, перебивает назревшую
кульминацию. Для нервного типа это спасение.
- Трах-тах-тах! - от дверей, топая, бежит раскрасневшийся мальчуган с
автоматиком. Мгновенно вытянув руки, мать хватает его за шиворот и
притягивает к себе.
- Ты куда удрал, стервец?!
"Стервец" сходу получает серию подзатыльников и завывает сиреной.
Мать продолжает ему выговаривать. Позабыв о дрязгах, очередь внимательно
слушает. Только блондинка, закатив глаза к потолку, клонится ухом к
шепчущим губам Владика. Красавец с подоконника не собирается забывать про
мужчину в очках, и от его взглядов тот по-черепашьи втягивает голову в
плащ и, стискивая зубы, мучительно нервничает... А через пять минут
амнистированный автоматчик обрушивает на людей лавину трескучего огня.
- Тра-та-та-та!..
- Да успокойте вы его наконец!
- Мало, видать, ему врезали...
Женщины гневно поворачивают головы к мамаше.
- Распустили ребенка!
- Скажите вы ему в конце концов!..
Однако у мамаши, успевшей простить свое чадо, находятся достойные
ответы. Известно, что педагогика у всех своя. Кроме того, плотный огонь
сына, заглушающий сыплющуюся отовсюду ругань, помогает ее обороне. Владик
и блондинка, пожалуй, единственные, кто не принимают участие в споре.
Сдружившаяся парочка проникается все большим взаимным интересом. В
разгорающийся пожар ссоры бережно подбрасывает полешки кудряш с
дипломатом. Происходящее для него - спектакль, и он не хочет быть
пассивным зрителем.
Незаметно для всех, высокий, так и не покинувший своего угла,
ощупывает задний карман брюк и распахивает молнию огромной сумки. Часы на
его руке показывают девятый час. Уже несколько минут, как окошечко должно
распахнуться.
Как-то так получается, что и без того плотная масса людей сжимается
еще теснее. Кто-то торопливо, словно только сейчас вспомнив, начинает
спрашивать:
- Много его там, не знаете?
- Где ж много... Зернышки такие мелкие, по горсти в пакете.
Напряженный слух ловит каждое случайно брошенное слово. Малейшая
тревога тут же обращается во всеобщая беспокойство. Парни в куртках, забыв
о шуточках, держат наготове дипломаты с сетками, то и дело озираясь по
сторонам. Они переместились чуть вперед, к знакомой блондинке, и на них
смотрят негодующе. Но она теперь - вроде как их знакомая, и тут уж ничего
не попишешь.
По мере приближения критического момента волнение нарастает, а вместе
с ним набирает силу и шумливый гул. Даже мальчуган с автоматиком
прекращает свою трескотню и удивленно прислушивается.
- Идет, идет...
Шаркая по полу стоптанными валенками, мимо проходит женщина с
ключами. Это и есть продавец.
- Скажите, хватит на всех?
- Сколько его там?..
- Будет галдеть! - работник магазина гремит замком. Она входит в
подсобку, а через минуту маленькое окошечко с лязгом открывается. Лязг
этот срабатывает наподобие удара гонга. Все жмутся в одном направлении и,
вероятно, впервые обращают внимание на женщину, стоящую у самого окошечка.
Худенькая, серенько одетая, она вызывает всеобщую неприязнь. Сразу за ней
расположился старичок-ветеран, а далее через пару человек красуются
знакомые курточки. Цель достаточно близка, и они не выказывают
беспокойства.
Вот тут-то мать карапуза и не выдерживает. Делая отчаянный рывок в
сторону окошечка, она взламывает людской заслон, как древний таран
деревянные ворота. Что-то, по-видимому, она про себя прикинула и взвесила.
Полученный вывод и подтолкнул ее к действиям. Но люди - это не жалкие
крепостные ворота. Женщина делает несколько шагов и словно в паутине
вязнет, удерживаемая множеством рук.
- У меня ребенок! - она с рычанием продолжает рваться вперед.
- У всех дети! Всем надо!
- Она и сюда встряла без очереди! Какой-то танк, а не женщина!..
Тогда женщина швыряет самый весомый аргумент:
- А этих сопляков-спекулянтов пустили?! Шляпы! Да после них там
ничего не останется. А мне всего-то пару пакетов!..
"Сопляки-спекулянты" насмешливо улыбаются. Народ продолжает
возмущаться, но женщина-танк столь решительно пробивается, что вскоре
оказывается возле окошка. Высокий, двинувшийся было в сторону парней, в
сомнении останавливается. Он зло смотрит на женщину. В этот момент она как
раз очищает заветный плацдарм от последнего препятствия - невзрачной
худенькой противницы. Она работает локтями и давит всей массой. Маленькая
женщина - ей не соперник.
- Ты что, список составляла?.. А нет, так и стой, милая, в порядке
живой очереди! А у меня ребенок!
Неожиданно подает голос ветеран-старичок.
- Что вы себе позволяете! - дребезжаще вопрошает он и к радости
молодых спекулянтов забавно притопывает ногой.
- Ой, да помолчите вы! - отмахивается от него женщина-танк. - Еще и
вас мне слушать.
- Что значит - помолчите? Вы... - Старичок беспомощно шарит вокруг
взглядом и трясущейся рукой лезет в карман. - Я, к вашему сведению,
ветеран войны... Да! И награды... Могу без очереди, но не лезу, потому что
стыдно!
- Да житья от вас не стало! - огрызается мамаша. - Медальки, ордена,
книжечки... Привыкли козырять!
Старичок смолкает. Он только пораженно хватает ртом воздух и слепо
водит рукой с удостоверением.
- Постыдились бы, гражданка! - кричит кто-то. - В самом-то деле!
- А мне стыдиться нечего! - навзрыд плачет женщина-танк. - Я сама всю
жизнь болею, и ребенок мой тоже...
Высокий, сосредоточенно следящий за событиями, замечает в окошке с
той стороны мелькание знакомого ватника. Пружинисто приближается к
ругающимся.
- В сторонку! - он легко оттирает от окошка всех троих, и крепкая
волосатая рука ныряет в недоступную всем глубину, навстречу ватнику
продавщицы. В пальцах у него крупные купюры. На мгновение все немеют.
- Да что же это творится! - старичок с хрипом пробует расстегнуть
душащий его ворот.
- Сволочь! - визжит женщина-танк и молотит кулаками по широкой
мускулистой спине мужчины.
Деньги у высокого уже взяли, сумка под боком хищно распахнута, и он
неспешно поворачивается. Попутно кидает взор в сторону парней. Те стоят
встревоженные, но, по-видимому, понимают, что запоздали. Пальма первенства
уже не за ними, и попыток вмешаться они не предпринимают.
- Отвали! - кидает высокий женщине-танку и, сузив глаза в неприятные
щелки, смотрит на ветерана. - А ты заткнись, герой! Еще на костылях бы
сюда приковылял...
Перед ошеломленными людьми вновь вырастает широченная спина, прячущая
от них амбразуру окошка и продавца с его чудо-товаром.
- Дрянь такая! - вопит женщина и в ярости замахивается на ненавистную
спину сумкой. Из толпы выскакивает ее малец и направляет в высокого
автоматик. Пластмассовый курок легко поддается, и происходит страшное.
Игрушка ударяет мальца в грудь, и задираясь стволиком, наполняет помещение
обвальным грохотом. Из плавящегося дульного среза толчками колотит пламя,
пули веером разлетаются по залу, дробя в пыль штукатурку и серый бетон.
Вскинувшись, высокий переламывается в пояснице и рушится на пол. Блесткие
пачки вываливаются из его рук, и под ноги обезумевшим людям весело катятся
зеленые горошины альмониса. Но всего этого высокий уже не видит. Кое-кто,
прикрывая голову, бежит к выходу, но большинство в оцепенении стоит на
месте. А игрушечный автоматик продолжается вибрировать в ручонках
перепуганного мальчугана, извергая огненную смерть. Вскрикивает одна из
курточек, и дипломат падает на линолеум, чтобы тут же подпрыгнуть от
угодившей в него свинцовой струи. Мгновением позже звонко рассыпается
витрина, и длинная вереница выстрелов смолкает. Мальчуган с воплем
разжимает покрытые волдырями ладони и кричит, глядя то на руки, то на
сидящую на полу мать. До захлопнувшегося окошка уже никому нет дела, и
никто не смотрит на раскатившиеся по полу искристые гранулы альмониса.
Сморщенные, увитые темными жилами руки старика дрожат. Он
безостановочно теребит клетчатый платок, и тот распадается у него
непослушными складками и снова скатывается в бесформенный комок. В
наступившей тишине слышно дыхание рассказчика, и взор следователя прикован
к его трясущимся рукам. Лист, удобно разместившийся на планшетке, так и
остается девственно чистым. Ни единого словечка, ни единой фразы...
Старшина испуганно переминается рядом и неотрывно смотрит на оплавленный
пластмасс детской игрушки. Самый обыкновенный автоматик - с батарейкой,
моторчиком и трещоткой. Таких сейчас много в магазинах. Цена - что-то
около червонца.
Бред! Следователь вздрагивает и зябко поводит плечами. Он пытается
стряхнуть с себя вязкий, облепивший его мистический покров. Это похуже
наваждения. Потому что справа и слева - люди. Очевидцы невозможного...
Хрипло и не своим голосом он выдавливает из себя чужие, никому не нужные
слова:
- Вы, конечно, понимаете, я не могу всего этого записать. Это уже не
протокол получится, а... Просто по долгу службы не могу. Потому что
приедет оперативная служба и...
Он путается в фразах и так и не заканчивает невнятного объяснения. И
самое странное - следователь не обвиняет старичка во лжи. Бывает иногда
так, что знаешь, чувствуешь и видишь, что сказанное - правда. Но здешняя
правда не умещается в голове. Она просто не стыкуется с жизнью.
Старичок-ветеран да и другие смотрят на него так, что он поневоле начинает
ощущать себя полным идиотом. Более того ветеран кивает ему, словно понимая
все его внутренние затруднения. Расстроенно моргая, прячет свой измятый
платок.
- Мда... Значит, скоро прибудет оперативная группа, и мы уточним
некоторые детали, - следователь делает нечаянный шаг по направлению к
выходу. - Просьба - пока не расходиться. Нам еще понадобится уточнение
обстоятельств, деталей...
Дверь захлопывается за его спиной, и вот он уже под моросящим небом.
Крохотный козырек крыши ничуть его не прикрывает, но ему все равно. Куда
важнее, что все эти странные безмолвные люди - там, позади. Свидетели
какой-то единой чудовищной галлюцинации. Но ведь и галлюцинации здесь не
получается. Потому что труп. Потому что пули в стенах...
Следователь озирается. Те, что стояли здесь, видимо, разошлись.
Во-первых, спасаясь от дождя, а во-вторых, сообразив, что товара сегодня
не будет. Вот и хорошо. Еще их глаз ему не хватало!.. Он глубоко вдыхает
влажный воздух и смотрит прямо перед собой. Все, что поблизости, это
конкретно, это замечательно реально. Стоять на земле - приятнее, чем
лететь в бездну. Потому что устойчивее и надежнее. Размытый сырыми мазками
дворик. Серая, унылая гуашь... На секунду следователь пугается. Ему
кажется, что он не узнает этого места. Все совершенно иное! Какие-то
железные, торчащие из земли трубы, бетонные плиты, вырезанные из дерева
звери - с обломанными ушами и носами. И все это среди глинистых луж,
зыбучих песков и строительных обломков. Мыльные пузыри в детской
песочнице. Болото, окружившее дома. Огромный безвкусный борщ...
Свет от фар дорожками пробивается сквозь туман. Следователь щурится.
Желтое с синей полосой через борт, фыркая простуженным чихом, выдирается
из суповой грязи, виляя, пытается одолеть полосу препятствий.
Бесполезно... Мотор удрученно стихает. Трескуче распахиваются дверцы, и,
увязая в месиве двора, к следователю бегут его коллеги. Он узнает их
одного за другим по мере того, как они выныривают из колеблющегося пара,
из неразборчивых силуэтов превращаясь в людей с лицами и голосами. С их
приближением он вдруг начинает ощущать робкую надежду - надежду
разобраться во всей этой нелепице, опрокинуть сказочный вздор и вывести
сговорившихся свидетелей на чистую воду. Прямо сейчас! Вернуться в
сопровождении инспектора и его помощников в магазин и деловито, позабыв о
старике и его истории, начать все с самого начала. Может быть, вспомнить
при этом что-то важное и обстоятельное, что сообщило бы мыслям верный ход,
позволило бы направить следствие по должному руслу. А пластмассовый
автоматик ногой в сторону. Куда-нибудь в угол. И запретить даже вспоминать
о нем!..
Поежившись, следователь спускается по скользким ступеням. Горячее,
расползшееся по линолеуму пятно упрямо маячит перед глазами. Глянец крови
нелегко выветривается из памяти. И стайка людей с безумными глазами,
испуганно подобравших когти, затаивших утробное рычание, продолжает стыть
перед внутренним взором.
В чем, собственно, он будет разбираться? В чем, черт возьми!..
Следователь останавливается. Тлеющая в груди надежда безжалостно
размывается мутной, льющейся с небес влагой. Это не дождь. И даже не
дождик. Всего-навсего мокрый туман, уставший и отяжелевший от мирской
энергии, решивший лениво осесть на сонную, обремененную злом землю.
АНДРЕЙ ЩУПОВ
ВАШЕ СЛОВО, МСЬЕ КОМИССАР!
Картинка была невеселой. Три ствола глядели ему в грудь, и в короткое
мгновение комиссар успел прокрутить в голове не менее трех-четырех
возможных вариантов поведения, отвергнув все, кроме одного-единственного.
Вспотев от мысленного спурта, он заставил себя успокоиться и отнял руку от
прячущейся под мышкой кобуры.
- Кажется, настала пора потолковать по душам, а? - жирная физиономия
Байяра стала еще шире от плотоядной улыбки. - Ты ведь за этим сюда
притащился, верно, коп?.. Вилли, забери у него пушку. Малыш немного
нервничает, а когда на ремне такая заманчивая игрушка, душевный разговор
навряд ли получится.
Монг даже не попытался воспротивиться, когда один из горилл Байяра,
огладив его потными ручищами, достал из кобуры "Полицейский-Специальный"
38-го калибра и осторожно передал шефу.
- Неважная пукалка, - Байяр брезгливо подцепил оружие двумя пальцами
и, покрутив перед внушительным, в багровых прожилках носом, кинул в
корзину для мусора. Комиссар порывисто вздохнул. Он был один против
четверых в этом кабинете, а потому приходилось терпеть. И эти
издевательские интонации, и хмыканье горилл, и мусорную корзину. Впрочем,
за пределами кабинета пространство и люди также принадлежали этому
мерзавцу. Монг ни секунды не забывал, каким непростым образом ему удалось
прокрасться на остров. Инкогнито, защищенное одной лишь хрупкой оболочкой
наспех сработанной легенды, вполне годящейся, чтобы передвигаться по
территории Байяра, но совершенно непригодной для сколь-нибудь тщательного
опробирования. Первый же признавший его свидетель по сути обратил легенду
в прах, о чем и предупреждали комиссара более осторожные коллеги. Увы, он
действительно влип по уши. В этой микроимперии зла не было ни интерпола,
ни иных властных служб, способных оказать ему какое-либо содействие.
Остров, затерявшийся в океане, целиком и полностью принадлежал подпольному
миллиардеру Байяру - принадлежал до последнего камушка, до последней
песчинки. Полагаться таким образом приходилось на себя - и только на
самого себя.
- Вынужден все-таки признать, что вы мужчина, мсье комиссар! - Байяр
снисходительно качнул головой. - Возможно, именно по этой причине я и не
убрал вас сразу. Герои из кинобоевиков - в жизни почти не встречаются. Нет
резона сходить с экрана в жизнь. Там, на сахарном полотне, оно, понятно, и
уютней и безопасней. А вы вот осмелились. Удивительно! - Байяр пожал
жирными плечами. - Пожалуй, вы даже заслуживаете того, чтобы перед смертью
кое на что вам раскрыли глаза. Да, да! Скучно уходить с бала, так не
узнав, кто же и кого подцепил на разудалых танцульках. А всем нам так
хочется заглянуть хотя бы на пару страниц вперед! А то и в самый конец
книги... Вы ведь в сущности не знаете обо мне ничего. Могу себе
представить, до чего обидно умирать в подобном неведении.
- Ошибаетесь! Того, что я знаю, с лихвой хватит на то, чтобы
отправить вас на электрический стул, - боковым зрением Монг следил за
телохранителями мафиози. - Этот самый стул вы, ой, как, заслужили! Уже лет
пять, как тому назад.
- Фи!.. Какие гадости вы говорите! Еще упомяните газовую камеру с
виселицей... Нашли чем гордиться, - Байяр закурил. - Казнь, обращенная в
ритуал, - еще большая дикость, нежели любая свирепая выходка моих ребят.
- И все-таки рано или поздно вам суждено быть поджаренным, помяните
мое пророчество.
- Это не пророчество, - всего-навсего пожелание. Но, увы, не всем
нашим желаниям суждено сбываться. Да, господин комиссар, не всем, - Байяр
закряхтел, устраивая поудобнее в старинном кресле свою обширную задницу,
со вздохом постучал ногтем по полированной крышке стола. - Зря вы так.
Чего теперь злиться? Все игры заканчиваются чьим-то проигрышом. На этот
раз не повезло вам - только и всего.
- Эх, будь моя воля!..
Мафиозо внимательно взглянул в лицо Монгу.
- Мда... Вероятно, все-таки стоит надеть на вас наручники.
Аккуратнее, Вилли, без грубостей... Нет, нет, комиссар! Я не боюсь вас, не
заблуждайтесь. Просто не хочу, чтобы вы ненароком попортили мою мебель.
Все эти столы, стулья и шкафчики достались мне весьма недешево. Перед вами
чистейший антиквариат, а кроме того я привыкаю к вещам. Честное слово,
будет просто обидно, если вы что-нибудь хряпнете об пол или хотя бы
поцарапаете.
Стиснув зубы, Монг позволил застегнуть на запястьях стальные
наручники. Поскольку стоять перед этим сбродом было глупо, он оттолкнул
плечом ухмыляющегося Вилли и, не спрашивая разрешения, присел в одно из
антикварных кресел.
- Итак, - вопросил он, - вы собирались приоткрыть мне глаза на ваши
преступления? Я не против.
- Что именно вас интересует, мсье комиссар? - любезно осведомился
Байяр.
- Ваша причастность к последним похищениям людей. Где они и что с
ними?
- Весьма деликатно с вашей стороны называть это похищением, но...
Буду откровенен, я не похищал этих бедолаг.
- Тем не менее они пропали.
- Скажем так, исчезли.
- Значит, вы все же расправились с ними?
- Вы считаете, я подослал к ним киллеров? - личико Байяра смешливо
сморщилось. - За кого же вы меня принимаете? Чтобы я - да на старости лет
пускал кому-то кровь!
- Но все-таки вы помогли им исчезнуть? - Монг ощутил закипающее
раздражение. Разговор напоминал некое шоу, где роль кошки и конферансье
отводилась Байяру, ему же предоставляли роль попискивающего мышонка.
- Верно, помог, - Байяр сожалеюще развел руками. - У меня не
оставалось выбора, мсье Монг. Эти парни провинились дважды - во-первых,
отличившись чрезмерным любопытством, а во-вторых, намереваясь пренебречь
таким святым правилом, как обет молчания.
- Они узнали, что на вашем острове незаконно добывается уран?
- Точно! Более того - тот же Кони умудрился пронюхать о моих
последних поставках на Ближний Восток и отчего-то взбунтовался. Восточному
террору давно уже мало взрывчатки с ипритом. Кое-чем я им помог, и вот
этот прохвост за моей спиной начал вдруг крутить шашни с интерполом и даже
попытался организовать встречу с прессой. Как я должен был, по вашему,
реагировать?
- Во всяком случае вы не растерялись и отреагировали должным образом.
Кони пропал, как и все те, что пропали задолго до него... - Впервые в
голосе Монга прозвучало некоторое замешательство. - Надо признать, дельце
это вы прокрутили блестяще.
- Интересуетесь подробностями?
- Ммм... Было бы, признаться, любопытно понять, каким образом вы его
выкрали.
Исчезновение Кони в самом деле представлялось совершенно
необъяснимым. Носителя мафиозных тайн стерегли денно и нощно несколько
десятков людей. Детективы вились вокруг гостиницы, в которой он жил, а
возле дверей номера бдительно прохаживались вооруженные автоматами
полисмены. На Байяра готовилась настоящая облава, и козырной картой для
следственных органов был этот самый Кони. И все-таки средь бела дня,
практически на глазах у всех он пропал. Растворился в воздухе, как и
предыдущие жертвы Байяра. Ни трупа, ни крови, никаких других следов. Все в
точности повторяло прежние истории: пустующая комната, неубранная постель,
поднос с чашкой недопитого чая или кофе.
- Да, с Кони вы осрамились! - Байяр довольно захохотал. - Впрочем,
иначе и быть не могло. Готов держать пари, что вы там в участке мозги
вывернули наизнанку, силясь отгадать, куда же подевался этот болтушка.
- Если вам удалось подкупить кого-либо из полицейских чинов... -
начал было Монг, но Байяр перебил его.
- Я мог бы это сделать, но все было не так, мсье комиссар, совсем не
так. В свои последние часы, так и быть, вы узнаете правду. Я даже
познакомлю вас с человеком, сыгравшим ключевую роль во всех этих
таинственных исчезновениях. Имя его широкой публике ни о чем не говорит, а
между тем еще три-четыре года назад он с легкостью мог бы стать
нобелевским лауреатом. По счастью, он оказался не столь тщеславен и
согласился работать на меня... Вилли, пригласи сюда нашего милягу Горбика.
Телохранитель, отобравший у Монга револьвер, послушно кивнув,
выскользнул за дверь. Байяр взглянул на комиссара с учительским
снисхождением.
- Должен вас предупредить, Горбик не совсем обычный человек. Как у
всякого гения, у него свои заскоки, но я с этим мирюсь. В конце концов,
что такое человек без минусов? Ходячая мораль, от которой за версту веет
тоской и скукой. А Горбик - фанат исследований. Он соревнуется ни много ни
мало - с целым миром. И разного рода премии только стали бы для него
веригами. Он уважает себя, и этого ему вполне достаточно. Все, в чем он
нуждается, это кое-какие финансы и рабочий материал для некоторых
экспериментов. Этим мы и подходим друг другу. Корпорация не отказывает ему
ни в чем, он же разрабатывает комбинации, которые вашим пинкертонам не
привидятся и в самых фантастических снах. Скажу откровенно, такой человек,
как Горбик, для нашей корпорации - настоящая находка...
- Корпорации! - Монг фыркнул. - Скажите уж проще - мафии!
- Концерн, корпорация, клан или мафия - какая в сущности разница? -
Байяр скривился. - Слова, комиссар, пустые слова! Все мы в конце концов
занимаемся одним и тем же делом - потрошим и обманываем обывателя по мере
своих сил и возможностей. Государство торгует оружием и собирает налоги, -
аналогичными операциями промышляем и мы. Ваш товар - алкоголь, наш -
наркотики. И если Британия продает, к примеру, какому-нибудь ЮАР партию
гаубиц, то не вижу причин, почему бы ту же самую партию не сторговать
кому-нибудь и мне? Снаряды, бронированные скоростные катера, трансурановое
сырье - все это я готов поставить качественно и в срок не хуже
государственных чинуш. И совершенно отказываюсь понимать, почему мой
бизнес более аморален, нежели государственная торговля. Войны, как шли,
так и идут, и всякая монополия, по моему мнению, является лишь глубочайшей
мирской несправедливостью. Вот я и борюсь с этим, как могу. Такова жизнь,
и если вы набиваете патронташ цветных, я помогаю белым. И наоборот... В
этом смысле - и государство, и я - одинаково безнравственны.
- Чушь! - взорвался Монг. - Нет ничего проще, чем нагородить теорий,
оправдывающих злодеяния. Благодаря таким, как вы, во всех уголках планеты
по сию пору громыхают взрывы террористов и пускают под откос поезда с
людьми. Поэтому отложим в сторону ваши сомнительные выкладки. Я задал
вопрос, касающийся исчезновения людей!
- Помню, помню...
Дверь распахнулась, и, оглянувшись, Байяр радушно поднял руки.
- О, очень кстати! Вот и наш блистательный Эдисон! Знакомьтесь!
Горбик. А это комиссар Монг, наш давний и свирепый противник. Пожаловал на
остров под личиной торговца наркотиками, да вот неудача! - погорел...
Итак, вы желаете знать, каким образом исчезали наши враги? Пожалуйста!
Источник информации перед вами. Горбик, продемонстрируй комиссару свои
волшебные пилюли.
Вошедший следом за Вилли в кабинет сморщенный человечек окинул Монга
неприятным ощупывающим взглядом. По тому, как он улыбнулся, показав криво
растущий клык, комиссар тотчас сообразил, что перед ним психически
неуравновешенная личность. Помедлив, Горбик запустил руку в карман
висящего на нем, как на вешалке, халата и достал малинового цвета капсулу.
- Для его комплекции, думаю, будет вполне достаточно одной, -
тоненьким голоском проговорил он. - На этот раз я могу присутствовать?
Байяр озадаченно пошевелил рыжеватыми бровями.
- Если не возражает господин комиссар и если это не займет много
времени...
- Шесть-семь часов! - обрадованно взвизгнул человечек в халате. -
Возможно, даже меньше. Я вполне успею провести кое-какие измерения.
Чем больше присматривался к нему Монг, тем больше нездоровых черт
улавливал в этом по-обезьяньи волосатом и морщинистом существе. Да и в
голосе человеч
...Поділитися у соцмережах
