Жанр: Электронное издание
RUSSELS
... вы
пока недостаточно развиты и мыслите несколько примитивно. - Он поколебался
и таким тоном, будто решился высказать смелое предположение, добавил: -
Честно говоря, меня не удивит, если я узнаю, что до сих пор вы мыслите
логически.
- Во имя Великого Солнца! - воскликнул Булак. - А как еще мы можем
мыслить?
- Как мы, - ответил Гилдер. - Когда ваш интеллект для этого созреет.
Он дважды обошел вдоль стен свою камеру и задумчиво произнес, словно эта
мысль только что пришла ему в голову:
- Кстати, в настоящее время вам не удалось бы разобраться в проблеме:
"Почему это мышь, когда вертится волчком".
- Почему это мышь, когда вертится волчком? - как попугай повторил
Булак, и у него отвисла челюсть.
- Или возьмем задачу полегче, которую на Земле может решить любой
ребенок. - Какую же?
- Общеизвестно, что островом называется часть суши, со всех сторон
окруженная водой. - Совершенно верно.
- А теперь представим себе, что все Северное полушарие планеты занято
сушей, а все Южное - водой. Является ли Северное полушарие островом, а
Южное - океаном?
Булак минут пять размышлял над этим. Потом на листке бумаги нарисовал
круг, разделил его пополам, заштриховал одну из половин и несколько минут
рассматривал свой рисунок, после чего сунул эту бумагу в карман и встал.
- Некоторые из нас с удовольствием перерезали бы вам глотку, если б
не опасались, что ваши соплеменники, возможно, точно знают, где вы
находитесь, и способны за это покарать. Остальные охотно дали бы вам
улететь и проводили бы вас с почестями, если б не боязнь уронить себя в
глазах существ с более низким уровнем интеллекта.
- Рано или поздно им все-таки придется принять какое-либо
определенное решение, - заметил Гилдер, внешне не выказав никакого
интереса к тому, какая из сторон возьмет верх в этом споре.
- А за это время, - с подавленным видом продолжал Булак, - мы
осмотрели ваш космолет, который может быть космолетом устаревшей
конструкции или новейшей - в зависимости от того, солгали вы или сказали
правду. Мы имеем доступ ко всему, кроме двигателей и дистанционного
управления, ко всему, кроме самого главного. Чтобы определить, превосходят
ли они по своим параметрам наши двигатели и нашу систему дистанционного
управления, нам пришлось бы разобрать ваш корабль на части, а значит,
разрушить его и сделать вас пленником. - Что же вас останавливает? - То,
что ваш прилет может быть провокацией. Если ваши соплеменники обладают
значительной военной мощью и хотят развязать с нами войну, им нужен
предлог. А наше дурное к вам отношение как раз и явится таким предлогом.
Той искрой, которая взорвет бочку с порохом. - Он безнадежно махнул рукой.
- Что можно предпринять, если приходится работать в потемках?
- Можно попробовать решить вопрос, сохранит ли зеленый лист свой цвет
в беспросветном мраке.
- С меня достаточно, - заявил Булак и пошел к двери. - Более, чем
достаточно. Остров или океан, а? Да не все ли равно? Пойду-ка я к Мордэфе.
С этими словами он удалился, беспокойно шевеля пальцами, а на его покрытом
шерстью лице содрогался каждый волосок. После его ухода двое охранников
боязливо заглянули в камеру сквозь решетку. У них был такой вид, будто им
поручили присматривать за опасным маньяком.
Мордэфе пришел к нему на следующий день после полудня. Это был
пожилой, тощий и какой-то очень уж морщинистый вард с не соответствующими
его внешности живыми молодыми глазами. Усевшись, он внимательно оглядел
Гилдера и спокойно заговорил, взвешивая каждое слово.
- Исходя из того, что доходило до моих ушей, я вывел основной закон,
касающийся живых существ, которые, по нашим представлениям, наделены
разумом.
- Вы его вывели умозрительно?
- А как же иначе? У меня нет другой возможности. Все живые существа,
которых нам пока что удалось обнаружить на других планетах, не являются
понастоящему разумными. Некоторые из них кажутся таковыми, но это только
видимость. Что касается вас, то вы, безусловно, обладаете таким запасом
знаний, который, быть может, рано или поздно накопим и мы, но это время
пока не пришло. И если вдуматься, нам еще повезло, раз мы сознаем, что
контакт с вами - дело крайне рискованное. Не предскажешь, чем он может
обернуться. - В чем же суть этого закона?
- В том, что правящая верхушка в любых подобных нашему обществах в
большинстве случаев состоит из властолюбцев, а не специалистов в той или
иной области. - Неужели?
- К сожалению, это так. Места в правительстве захватывают алчущие
власти; они не достаются тем, кого интересуют иные проблемы. - Он немного
помолчал. - Однако из этого не следует, что нами правят дураки. Как
организаторы масс, они достаточно умны, но при всем при том слишком
невежественны за пределами этого узкого поля деятельности. Слабое место
власти в том, что неуважение к ней ее обессиливает. Стоит раструбить о
невежестве правителей, и их голос будет едва слышен.
- Хм! - Гилдер смотрел на него с возрастающим уважением. - Из всех, с
кем я здесь общался, вы первый, кто видит дальше собственного носа.
- Благодарю, - сказал Мордэфе. - Так вот, сам факт, что вы рискнули
посадить здесь свой корабль, на котором, кроме вас, никого не было, а
позже вконец заморочили головы нашим высокопоставленным деятелям, - сам
этот факт указывает на то, что ваши соплеменники разработали методику
поведения в подобной ситуации с учетом комплекса возможных случайностей
или даже целую серию таких методик, каждая из которых применяется в
зависимости от обстоятельств.
- Давайте дальше! - нетерпеливо воскликнул Гилдер. - Такие методики
разрабатываются скорей всего на основе практики, а не теоретических
выкладок, - продолжал Мордэфе. - Иными словами, они - результат огромного
опыта, многочисленных исправленных и учтенных ошибок, испытаний на
пригодность для тех или иных условий, настойчивых попыток добиться
максимального успеха при минимальных затратах сил. - Он взглянул на своего
собеседника. - Ну как, прав я или нет? - Пока придраться не к чему.
- К настоящему времени нам удалось прочно утвердить свою власть на
сорока двух планетах, причем без особых трудностей, если не считать стычек
с примитивными формами жизни. Однако мы можем обнаружить равного нам по
силе врага на сорок третьей планете, когда она будет открыта. Кто знает?
Так вот, ради того, чтобы обосновать одну идею, давайте допустим, что
разумные существа заселяют одну из сорока трех обитаемых планет.
- А что нам даст эта посылка? - живо спросил Гилдер. - Лично я
полагаю, - задумчиво проговорил Мордэфе, - что для разработки правильных
методик общения с разумными существами, обитающими в любой точке
Вселенной, необходим опыт, который можно приобрести лишь в результате
контакта по крайней мере с шестью их разновидностями. Отсюда следует, что
ваши соплеменники открыли и обследовали не менее двухсот пятидесяти
планет. И это по скромному подсчету. Истинное же их число (вполне может
соответствовать тому, которое вы назвали.
- Так, значит, я не являюсь неисправимым лжецом? - улыбнувшись,
спросил Гилдер.
- Это несущественно, и наши правители, если будут еще какое-то время
в, здравом рассудке, придут к такому же выводу. Быть может, вы в своих
интересах несколько исказили кое-какие факты и кое-что преувеличили. Если
так, не в нашей власти это изменить. Вдобавок, это все равно не повлияет
на истинное положение вещей, а именно: совершенно очевидно, что вы намного
опередили нас в области освоения космоса. Отсюда следует, что ваш род
старше нашего, обладает более развитым интеллектом и превосходит нас
численно.
- Звучит достаточно логично, - признал Гилдер. - Пощадите! -
взмолился Мордэфе. - Если вы загоните меня в тупик какими-нибудь ложными
выводами, я не успокоюсь, пока из него не выберусь. А это не пойдет на
пользу ни вам, ни мне.
- Вот как! Значит, вы намерены сделать что-то полезное для меня?
- Кто-то же должен наконец принять то или иное решение, если ясно,
что правительство на это неспособно. Я собираюсь посоветовать им
освободить вас и отпустить на все четыре стороны, пожелав вам всех благ.
- Вы считаете, что они прислушаются к вашему совету?
- Разумеется. И вам это известно - вы же рассчитываете именно на
такой исход. - Мордэфе бросил на Гилдера проницательный взгляд. - Они
ухватятся за мое предложение, чтобы вернуть чувство собственного
достоинства. Если все обойдется благополучно, они присвоят себе честь
такого мудрого решения. Если же нет - вся вина падет на мою голову. - Он
задумался, затем с искренним любопытством спросил: - А вам случалось
наблюдать подобный расклад где-нибудь еще, у других разумных существ?
- Везде одно и то же, - заверил его Гилдер. - И у всех всегда
находится свой Мордэфе, который улаживает дело таким же образом, как вы.
Власть имущие и козлы отпущения шагают рука об руку, как супружеские пары.
- Хотел бы я когда-нибудь встретиться со своим
двойникоминопланетянином. - Встав со стула, Мордэфе пошел к двери. - Если
б я сегодня не посетил вас, как долго могли бы вы с вашей сложной
психологической структурой пребывать в ожидании, не впадая в депрессию?
- До тех пор, пока в это дело не вмешался бы кто-нибудь другой вроде
вас. Если никто не берет на себя эту роль добровольно, великие мира сего
теряют терпение и кому-нибудь ее навязывают из среды себе подобных. Власть
существует за счет пожирания собственных внутренностей.
- Это уже похоже на парадокс, - с легким укором заметил Мордэфе и
ушел. Гилдер стоял, глядя сквозь решетку, которая закрывала верхнюю
половину двери. Два охранника, прислонившись к стене напротив его камеры,
не спускали с него глаз.
Обращаясь к ним, он произнес шутливо-добродушным тоном:
- Ни у какой кошки нет восьми хвостов. У любой кошки на один хвост
больше, чем у кошки несуществующей. Поэтому у каждой из них по девять
хвостов. Охранники сердито насупились.
К космолету он прибыл в сопровождении внушительного эскорта. Зрелище
было впечатляющее: присутствовали все четыреста членов правительственной
комиссии, около ста из них были в роскошных парадных мундирах, остальные -
в своих лучших праздничных одеяниях. Вооруженный конвой под лай команды
прожонглировал винтовками. Кадина елейным голосом произнес речь, заверив
Гилдера в братской любви и яркими красками расписав, какое их всех ждет
лучезарное будущее. Кто-то преподнес ему букет дурно пахнущих растений, и
Гилдер про себя отметил, что люди и варды воспринимают один и тот же запах
по-разному.
Поднявшись по нейлоновой лестнице на корабль, он посмотрел вниз с
высоты в восемьдесят ярдов. Кадина все еще махал ему на прощанье рукой.
Гилдер высморкался в носовой платок - язвительный жест № 9, задраил люк и
уселся в кресло перед пультом управления.
Из сопел с глухим рокотом вырвалось пламя. Струя пара, ударив в
землю, осыпала толпу провожающих комьями грязи. Это получилось случайно,
не по инструкции. "А жаль, - подумал он. - В инструкции должно быть
предусмотрено все. Такого рода вещи мы обязаны систематизировать. Грязевой
ливень необходимо упомянуть в разделе, посвященном прощанию космонавта с
аборигенами".
Корабль с ревом взмыл в небо, оставив позади планету вардов. Когда
космолет вырвался из гравитационного поля этой Солнечной системы, Гилдер
взял курс на тот сектор, где можно было поймать волну радиомаяка, и
включил автопилот. Какое-то время он неподвижно сидел, вперив взгляд в
усыпанную блестками звезд непроглядную тьму. Потом сделал запись в
бортовом журнале.
"Куб К-49, сектор 10, Солнце класса Д7, третья планета. Название -
Вард. Аборигены именуют себя вардами; уровень интеллекта по космической
шкале - ВВ; осваивают космос, имеют колонии на сорока двух планетах.
Примечание: до некоторой степени укрощены".
Он взглянул на свою маленькую полку с книгами, прикрепленную к
стальной переборке. Не хватало двух томов. Варды украли книги, в которых
было много всевозможных иллюстраций и диаграмм. Остальные они не тронули -
у них ведь не было Розеттского Камня, который помог бы им расшифровать
текст. Они и не прикоснулись к стоявшей на самом виду книге,
озаглавленной: "Дьявологика - наука об одурачивании существ, наделенных
разумом".
Вздохнув, Гилдер вынул из ящика лист бумаги и в сотый, двухсотый, а
может, и в трехсотый раз попытался вывести некую формулу с числом "Алеф",
в которой оно было бы больше А, но меньше С. Он так взъерошил себе
пальцами волосы, что вскоре они уже торчали вихрами во все стороны, а сам
он, того не ведая, не очень-то походил на человека с уравновешенной
психикой.
________________________________________________________________________
Публ. Eric Frank Russell "Connoisseur's S. F.", Middlesex,
England, 1964.
(С) Перевод с английского: "Искатель" (№ 3, 1987).
Компьютерный набор: Boris Barbaris, 1997
Эрик Френк РАССЕЛ
АЛАМАГУСА
Уже давно на борту космического корабля "Бастлер" не было такой
тишины. Корабль стоял в космопорту Сириуса с холодными дюзами, корпус его
был испещрен многочисленными шрамами - ни дать ни взять измученный бегун
после марафонского бега. Впрочем, для такого вида у "Бастлера" были все
основания: он только что вернулся из продолжительного полета, где далеко
не все шло гладко.
И вот теперь, в космопорту, гигантский корабль обрел заслуженный,
хотя и временный покой. Тишина, наконец тишина. Нет больше ни тревог, ни
беспокойств, ни огорчений, ни мучительных затруднений, возникающих в
свободном полете по крайней мере два раза в сутки. Только тишина, тишина и
покой.
Капитан Макнаут сидел в кресле, положив ноги на письменный стол и с
наслаждением расслабившись. Атомные двигатели были выключены, и впервые за
многие месяцы смолк адский грохот машин. Почти вся команда "Бастлера" -
около четырехсот человек, получивших увольнение, - кутила напропалую в
соседнем большом городе, залитом лучами яркого солнца. Вечером, как только
первый помощник Грегори вернется на борт, капитан Макнаут сам отправится в
благоухающие сумерки, чтобы приобщиться к сверкающей неоном цивилизации.
Как приятно наконец ступить на твердую землю! Команда получает
возможность развлечься, так сказать, выпустить лишний пар, что каждый
делает по-своему. Позади заботы, волнения, обязанности и тревоги. Комфорт
и безопасность - награда усталым космическим скитальцам! Старший
радиоофицер Бурман вошел в каюту. Он был одним 113 шести членов экипажа,
вынужденных остаться на борту корабля, и по лицу его было видно, что ему
известно по крайней мере двадцать более приятных способов
времяпрепровождения.
- Только что прибыла радиограмма, сэр, - сказал он, протянув листок
бумаги, и остановился в ожидании ответа.
Капитан Макнаут взял радиограмму, снял ноги со стола, выпрямился и,
заняв приличествующее командиру положение, прочитал вслух:
- ЗЕМЛЯ ГЛАВНОЕ УПРАВЛЕНИЕ БАСТЛЕРУ ТЧК
ОСТАВАЙТЕСЬ СИРИПОРТУ ДАЛЬНЕЙШИХ УКАЗАНИЙ ТЧК
КОНТР-АДМИРАЛ ВЭЙН У ТЧК
КЭССИДИ ПРИБЫВАЕТ СЕМНАДЦАТОГО ТЧК
ФЕЛДМАН ОТДЕЛ КОСМИЧЕСКИХ ОПЕРАЦИЙ СИРИСЕКТОР
Лицо капитана стало суровым. Он оторвал глаза от бумаги и громко
застонал.
- Что-нибудь случилось? - спросил Бурман, чуя неладное.
Макнаут указал на три книжечки, лежавшие стопкой на столе.
- Средняя. Страница двадцатая.
Бурман перелистал несколько страниц и нашел нужный параграф: "Вэйн У.
Кэссиди, контр-адмирал. Должность - главный инспектор кораблей и складов".
Бурман с трудом сглотнул слюну.
- Значит...
- Да, - недовольно подтвердил Макнаут. - Снова как в военном училище.
Красить и драить, чистить и полировать. - Он придал лицу непроницаемое
выражение и заговорил до тошноты официальным голосом: - Капитан, у вас в
наличии всего семьсот девяносто девять аварийных пайков, а по списку
числится восемьсот. Запись в вахтенном журнале о недостающем пайке
отсутствует. Где он? Что с ним случилось? Почему у одного из членов
экипажа отсутствует официально зарегистрированная пара казенных подтяжек?
Вы сообщили об их исчезновении?
- Почему он взялся именно за нас? - спросил Бурман с выражением ужаса
на лице. - Ведь никогда раньше он не обращал на нас внимания!
- Именно поэтому, - ответил Макнаут, глядя на стену с видом мученика.
- Пришла наша очередь получить взбучку. - Отсутствующий взгляд капитана
остановился наконец на календаре. - У нас еще три дня - за это время
многое можно исправить. Ну-ка, вызови ко мне второго офицера Пайка.
Опечаленный Бурман ушел. Вскоре в дверях появился Пайк. Несчастное
выражение его лица подтверждало старую истину, что плохие новости летят на
крыльях.
- Выпиши требование на сто галлонов пластикраски, темно-серой,
высшего качества. И второе - на тридцать галлонов белой эмали для
внутренних помещений. Немедленно отправь их на склад космопорта и
позаботься о том, чтобы краска вместе с необходимым количеством кистей и
пульверизаторов была здесь к шести вечера. Прихвати весь протирочный
материал, который у них плохо лежит.
- Команде это не понравится, - заметил Пайк, делая слабую попытку к
сопротивлению.
- Ничего, стерпится - слюбится, - заверил его Макнаут. - Сверкающий,
отдраенный до блеска корабль благотворно влияет на моральное состояние
экипажа - именно так записано в Уставе космической службы. А теперь
пошевеливайся и быстро отошли требования на краску. Потом принеси мне
списки инвентарного имущества. Мы должны произвести инвентаризацию до
прибытия Кэссиди. Когда он приедет, уже не удастся покрыть недостачу или
сбагрить предметы, которые окажутся в избытке.
- Есть, сэр, - Пайк повернулся и вышел из каюты, волоча ноги, с таким
же траурным выражением лица, как и у Бурмана.
Откинувшись на спинку кресла, Макнаут бормотал что-то себе под нос.
Им владело смутное чувство, что в последнюю минуту все усилия пойдут
прахом. Недостаток табельного имущества - дело достаточно серьезное, если
только исчезновение не было отмечено в предыдущем отчете. Избыток - и того
хуже. Если первое свидетельствует о небрежности или халатности при
хранении, то второе может значить только преднамеренное хищение казенного
имущества при попустительстве командира корабля.
Взять, например, случай с Уильямсом, командиром тяжелого космического
крейсера "Свифт", - слухом космос полнится. Макнаут узнал об этом, когда
"Бастлер" пролетал мимо Бутса. При инвентаризации табельного имущества у
Уильямса на борту крейсера "Свифт" нашли одиннадцать катушек проводов для
электрифицированных заграждений, тогда как по спискам полагалось только
десять. В дело вмешался военный прокурор, и только тогда выяснилось, что
этот лишний моток проволоки, которая, между прочим, пользовалась
исключительным спросом на некоторых планетах, не был украден из складов
космической службы и доставлен (на космическом жаргоне - телепортирован)
на корабль. Тем не менее Уильямс получил нагоняй, что мало помогает
продвижению по службе.
Макнаут все еще размышлял, ворча себе под нос, когда вернулся Пайк с
толстенной папкой в руках.
- Собираетесь начать инвентаризацию немедленно, сэр?
- Ничего другого нам не остается, - вздохнул капитан, посылая
последнее "прости" своему отдыху в городе и ярким праздничным огням. -
Потребуется уйма времени, чтобы обшарить корабль от носа до кормы, поэтому
осмотр личного имущества экипажа проведем напоследок.
Выйдя из каюты, капитан направился к носу "Бастлера"; за ним с видом
мученика тащился Пайк.
Когда они проходили мимо главного входного люка, их заметил
корабельный пес Пизлейк. В два прыжка Пизлейк взлетел по трапу и замкнул
шествие. Этот огромный пес, родители которого обладали неисчерпаемым
энтузиазмом, но мало заботились о чистоте породы, был полноправным членом
экипажа и гордо носил ошейник с надписью "Пизлейк-имущество косм. кор.
"Бастлер". Основной обязанностью пса, с которой он превосходно справлялся,
было не подпускать к трапу корабля местных грызунов и в редких случаях -
обнаруживать опасность, незамеченную человеком.
Все трое шествовали по коридору - Макнаут и Пайк с мрачной решимостью
людей, которые жертвуют собой во имя долга, а тяжело дышащий Пизлейк был
преисполнен готовности начать любую игру, какую бы ему ни предложили.
Войдя в носовое помещение, Макнаут тяжело опустился в кресло пилота и
взял папку из рук Пайка.
- Ты знаешь всю эту кухню лучше меня - мое место в штурманской рубке.
Поэтому я буду читать, а ты - проверять наличие. - Капитан открыл папку и
начал с первого листа:
- К-1. Компас направленного действия, тип Д, один.
- Есть, - сказал Пайк.
- К-2. Индикатор направления и расстояния, электронный, тип Джи-Джи,
один.
- Есть.
- К-З. Гравиметрические измерители левого и правого бортов, модель
Кэсини, одна пара.
- Есть.
Пизлейк положил голову на колени Макнаута, посмотрел ему в лицо
понимающими глазами и негромко завыл. Он начал соображать, чем занимаются
эти двое. Нудная перекличка была чертовски скучной игрой. Макнаут
успокаивающим жестом положил руку на голову Пизлейка и стал играть песьими
ушами, протяжно выкликивая предмет за предметом.
- К-187. Подушки из пенорезины, две, на креслах пилота и второго
пилота.
- Есть.
К тому времени, когда первый офицер Грегори поднялся на борт корабля,
они уже добрались до крохоткой рубки внутренней радиосвязи и копались там
в полумраке. Пизлейк, полный невыразимого отвращения, давно покинул их.
- М-24. Запасные громкоговорители, трехдюймовые, тип Т-2, комплект из
шести штук, один.
- Есть.
Выпучив от удивления глаза, Грегори заглянул в рубку и спросил:
- Что здесь происходит?
- Скоро нам предстоит генеральная инспекция, - ответил Макнаут,
поглядывая на часы. - Пойди-ка проверь, привезли краску или нет и если
нет, то почему. А потом приходи сюда и помоги мне с проверкой - Пайку надо
заниматься другими делами.
- Значит, увольнение в город отменяется?
- Конечно, до тех пор пока не уберется этот начальник веников и
заведующий кухнями. - Капитан повернулся к Пайку. - Когда будешь в городе,
постарайся разыскать и отправить на корабль как можно больше ребят.
Никакие причины или объяснения во внимание не принимаются. И чтобы без
всяких там алиби или задержек. Это приказ!
Лицо Пайка приняло еще более несчастное выражение. Грегори сердито
посмотрел на него, вышел, через минуту вернулся и доложил:
- Окрасочные материалы прибудут через двадцать минут. - С грустью на
лице он посмотрел вслед уходящему Пайку.
- М-47. Телефонный кабель, витой, экранированный, три катушки.
- Есть, - сказал Грегори, проклиная себя. И угораздило же его
вернуться на корабль именно сейчас!
Работа продолжалась до позднего вечера и возобновилась с восходом
солнца. К этому времени уже три четверти команды трудилось в поте лица как
внутри, так и снаружи корабля, с видом людей, приговоренных к каторге за
преступления - задуманные, но еще не совершенные.
По узким коридорам и переходам пришлось передвигаться по-крабьи, на
четвереньках - лишнее доказательство того, что представители высших форм
земной жизни испытывают панический страх перед свежей краской. Капитан во
всеуслышание объявил, что первый, кто посадит пятно на свежую краску,
поплатится за это десятью годами жизни.
На исходе второго дня зловещие предчувствия капитана начали
сбываться. Они уже заканчивали девятую страницу очередного инвентарного
списка кухонного имущества, а шеф-повар Жан Бланшар подтверждал
присутствие и действительное наличие перечисляемых предметов, когда они,
пройдя две трети пути, образно говоря, натолкнулись на рифы и стремительно
пошли ко дну.
Макнаут пробормотал скучным голосом:
- В-1097. Кувшин для питьевой воды, эмалированный, один.
- Здесь, - ответил Бланшар, постучав по кувшину пальцем.
- В-1098. Капес, один.
- Что? - спросил Бланшар, изумленно выпучив глаза,
- В-1098. Капес, один, - повторил Макнаут. - Ну, что смотришь, будто
тебя громом ударило? Это корабельный камбуз, не правда ли? Ты шеф-повар,
верно? Кому же еще знать, что находится в камбузе? Ну, где этот капес?
- Первый раз о нем слышу, - решительно заявил повар.
- Быть того не может. Он внесен вот в этот список табельного
имущества камбуза, напечатано четко и ясно: капес, один. Список табельного
имущества составлялся при приемке корабля четыре года назад. Мы сами
проверили наличие капеса и расписались.
- Ни за какой капес я не расписывался, - Бланшар упрямо покачал
головой. - В моем камбузе нет такой штуки.
- Посмотри сам! - с этими словами Макнаут сунул ему под нос
инвентарный список.
Бланшар взглянул и презрительно фыркнул.
- У меня здесь есть электрическая печь, одна. Кипятильники, покрытые
кожухами, с мерным устройством, один комплект. Есть сковороды, шесть штук.
А вот капеса нет. Я никогда даже не слышал о нем. Представления не имею,
что это такое. - Он выразительно развел руками. - Нет у меня капеса!
- Но ведь должен же он где-то быть, - втолковывал ему Макнаут. - Если
Кэссиди обнаружит, что капес пропал, поднимется черт знает какой тарарам!
- А вы его сами поищите, - язвительно посоветовал Бланшар.
- Послушай, Жан, у тебя диплом Кулинарной школы Межд
...Поділитися у соцмережах
