Жанр: Электронное издание
RUSSELS
...лянулся: на него наседали туземцы, они
окружали его со всех сторон и сжимали в слишком тесном кольце; с минуты
на минуту им придется действовать молниеносно, а ведь в такой толчее
это невозможно. Все присутствующие смотрели на дальнюю стену, и все
лица приняли благоговейно-восторженное выражение, словно вот-вот их
жизнь озарится неслыханным счастьем.
Из всех уст вырвался единодушный вздох: престарелый Лиман раздвинул
занавеси и открыл изображение Человека Извне. Бюст в натуральную
величину на сверкающем постаменте и портрет, написанный масляными
красками, высотою метра в два. Судя по всему, оба шедевра отлично
передавали сходство.
Долгое молчание. Все, казалось, ждали, что скажут земляне. Так ждут
оглашения приговора в суде. Но сейчас, в этой нелепо запутанной и грозной
ситуации, бремя вынесения приговора было возложено на самих подсудимых.
Те, кого здесь негласно судят, должны сами признать себя виновными
или невиновными в неведомом преступлении, совершенном неведомо
когда и как.
У всех троих не было никаких иллюзий: они знали, что наступил кризис.
Чувствовали это интуитивно, читали на медных лицах окружающих.
Бентон оставался серьезным. Рэндл переминался с ноги на ногу, будто не
мог решить, в какую сторону кинуться, когда придет время. Воинственный
фаталист Гибберт стоял, широко расставив ноги, держа руки у пистолетов,
и всем своим видом показывал, что просто так жизнь не отдаст.
- Итак,- внезапно посуровевшим голосом нарушил молчание Лиман,-
что вы о нем думаете?
Никакого ответа. Земляне сбились в кучку, настороженные, готовые
к худшему, и разглядывали портрет разведчика, умершего триста лет назад.
Никто не произнес ни слова.
Лиман нахмурился. Голос его прозвучал резко:
- Вы, надеюсь, не разучились говорить?
Он форсировал решение вопроса, торопил с окончательным ответом.
Для вспыльчивого Гибберта этого оказалось больше чем достаточно. Он
выхватил из-за пояса пистолеты и заговорил неистово, с обидой:
- Не знаю, что вы хотите услышать, да и нет мне до этого дела. Но
вот что я скажу, нравится вам это или не нравится: Фрэйзер - никакой не
бог. Всякому видно. Обыкновенный, простой косморазведчик эпохи первооткрывателей,
а ближе и не дано человеку подойти к божескому званию.
Если он ожидал взрыва ярости, его постигло разочарование. Все ловили
каждое слово, но никто не считал, что он богохульствует.
Напротив, два-три слушателя миролюбиво закивали в знак одобрения.
- Космос порождает особые характеры,- вставил Бентон для ясности.-
Это относится к землянам, марсианам и любым другим разумным
существам, освоившим космос. При некотором навыке можно распознать
космонавтов с первого взгляда.- Он облизнул пересохшие губы
и докончил:- Поэтому Фрэйзер, типичный космопроходец, нам представляется
заурядным человеком. Не так уж много можно о нем сказать.
- Сегодня в космическом флоте таких, как он, дают десяток за пенни,-
прибавил Гибберт.- И так всегда будет. Это всего лишь люди с неизлечимым
зудом. Иной раз они вершат потрясающие дела, а иной раз нет.
У всех у них храбрости хоть отбавляй, но не всем улыбается удача. Фрэйзеру
просто неслыханно повезло. Он ведь мог разыскать полсотни бесплодных
планет, а вот наткнулся на ту, где живут гуманоиды. Такие события
делают историю.
Гибберт замолчал. Он открыто наслаждался своим триумфом. Приятно,
если высказывание в сложных обстоятельствах, когда собственный
язык может навлечь на тебя внезапную насильственную смерть, сходит
с рук. Два слова. Два привычных, часто употребляемых слова, а он какимто
чудом избежал их, не зная, что это за слова.
- Больше вам нечего сказать?- спросил внимательно наблюдающий
за ними Лиман.
Бентон мирно ответил:
- Да нет. Пожалуй, можно добавить, что нам было приятно увидеть
изображения Фрэйзера. Жаль, его нет в живых. Он бы обрадовался, что
Земля наконец-то откликнулась на его зов.
На мрачном лице Лимана медленно проступила улыбка. Он подал туземцам
какой-то неуловимый знак и задернул картину занавесями.
- Теперь, когда вы тут все осмотрели, Дорка проведет вас в городской
центр. Высокопоставленные особы из нашего правительства горят
желанием побеседовать с вами. Разрешите сказать, как я рад нашему знакомству.
Надеюсь, в скором времени к нам пожалуют и другие ваши соотечественники...
- У нас есть еще одно дело,- поспешно прервал его Бентон.- Нам
бы хотелось переговорить с тобой с глазу на глаз.
Слегка удивленный Лиман указал на одну из дверей:
- Хорошо. Пройдите сюда, пожалуйста.
Бентон потянул Дорку за рукав.
- И ты тоже. Это и тебя касается.
В уединенной комнате Лиман усадил землян в кресла, сел сам.
- Итак, друзья мои, в чем дело?
- Среди новейшей аппаратуры на нашем звездолете,- начал Бентон,-
есть такой робот-хранитель: он читает мысли любых разумных существ,
у которых процессы мышления подобны нашим. Возможно, пользоваться
таким аппаратом неэтично, зато это необходимая и весьма действенная
мера предосторожности. Предупрежден - значит, вооружен,
понимаете?- Он лукаво улыбнулся.- Мы прочитали мысли Дорки.
- Что?- воскликнул Дорка, вскочив на ноги.
- На них мы узнали, что нам грозят туманная, но несомненная
опасность,- продолжал Бентон.- По ним выходило, что вы нам друзья,
что вы хотите и надеетесь стать нашими друзьями... Но какие-то два слова
откроют вам нашу враждебную сущность и покажут, что нас надо встретить
как врагов. Если мы произнесем эти слова, нам конец! Теперь мы, конечно,
знаем, что не произнесли этих слов, иначе мы бы сейчас не беседовали
так мирно. Мы выдержали испытание. Но все равно, я хочу спросить.-
Он подался вперед, проникновенно глядя на Лимана.- Какие это
слова?
Задумчиво потирая подбородок, ничуть не огорченный услышанным,
Лиман ответил:
- Совет Фрэйзера был основан на знании, которым мы не владели
и владеть не могли. Мы приняли этот совет, не задавая вопросов, не ведая,
из чего исходил Фрэйзер и каков был ход его рассуждений, ибо сознавали,
что он черпает из кладезя звездной мудрости, недоступной нашему разумению.
Он просил, чтобы мы вам показали его храм, его вещи, его портрет.
И если вы скажете два слова...
- Какие два слова?- настаивал Бентон.
Закрыв глаза. Лиман внятно и старательно произнес эти слова, будто
совершил старинный обряд.
Бентон снова откинулся на спинку кресла. Он ошеломленно уставился
на Рэндла и Гибберта, те ответили таким же взглядом. Все трое были озадачены
и разочарованы.
Наконец Бентон спросил;
- Это на каком же языке?
- На одном из языков Земли,- заверил его Лиман.- На родном
языке Фрэйзера.
- А что это значит?
- Вот уж не знаю.- Лиман был озадачен ие меньше землян.- Понятия
не имею, что это значит. Фрэйзер никому не объяснил смысла,
и никто не просил у него объяснений. Мы заучили эти слова и упражнялись
в их произношении, ибо то были завещанные нам слова предостережения,
вот и все.
- Ума не приложу,- сознался Бентон и почесал в затылке.- За
всю свою многогрешную жизнь не слышал ничего похожего.
- Если это земные слова, они, наверное, слишком устарели, и сейчас
их помнит в лучшем случае какой-нибудь заумный профессор, специалист
по мертвым языкам,- предположил Рэндл. На мгновение он задумался,
потом прибавил:- Я где-то слыхал, что во времена Фрэйзера о космосе
говорили "вакуум", хотя там полно различных форм материи и он похож
на что угодно, только не на вакуум.
- А может быть, это даже и не древний язык Земли,- вступил
в дискуссию Гибберт.- Может быть, это слова старинного языка космонавтов
или архаичной космолингвы...
- Повтори их,- попросил Вентой.
Лиман любезно повторил. Два простых слова - и никто их никогда не
слыхал.
Бентон покачал головой.
- Триста лет - немыслимо долгий срок. Несомненно, во времена
Фрэйзера эти слова были распространены. Но теперь они отмерли, похоронены,
забыты - забыты так давно и так прочно, что я даже и гадать не берусь
об их значении.
- Я тоже,- поддержал его Гибберт.- Хорошо, что никого из нас не
переутомляли образованием. Страшно подумать: ведь астролетчик может
безвременно сойти в могилу только из-за того, что помнит три-четыре
устаревших звука.
Бентон встал.
- Ладно, нечего думать о том, что навсегда исчезло. Пошли, сравним
местных бюрократов с нашими.- Он посмотрел на Дорку.- Ты готов
вести нас в город?
После недолгого колебания Дорка смущенно спросил:
- А приспособление, читающее мысли, у вас с собой?
- Оно намертво закреплено в звездолете,- рассмеялся Бентон
и одобряюще хлопнул Дорку по плечу.- Слишком громоздко, чтобы
таскать за собой. Думай о чем угодно и веселись, потому что твои мысли
останутся для нас тайной.
Выходя, трое землян бросили взгляд на занавеси, скрывающие портрет
седого чернокожего человека, косморазведчика Сэмюэла Фрэйзера.
- "Поганый ниггер"!- повторил Бентон запретные слова.- Непонятно.
Какая-то чепуха!
- Просто бессмысленный набор звуков,- согласился Гибберт.
- Набор звуков,- эхом откликнулся Рэндл.- Кстати, в старину это
называли смешным словом. Я его вычитал в одной книге. Сейчас вспомню.-
Задумался, просиял.- Есть! Это называлось "абракадабра".
Эрик Фрэнк Рассел
Единственное решение
Он был один во тьме - и никого больше. Ни голоса, ни
шепота. Ни прикосновения руки. Ни тепла другого сердца. Кро-
мешный мрак. Одиночество.
Навечное заточение во тьму, молчание и безучастность.
Кара. Тюрьма без приговора. Наказание без преступления.
И нет надежды на помощь и спасение извне. Нет жалости
или симаптии в другой душе, в другом сердце. Нет дверей, ко-
торые можно было бы отворить, нет замков, которые можно было
бы отпереть, нет запоров, которые можно было сорвать. Лишь
мрачная, траурная ночь, в которой ищи не ищи - не найдешь
ничего.
Взмахни направо - и уткнешься в ничто. Взмахни налево -
и встретишь пустоту, полную и абсолютную. Ступи во тьму,
словно слепец, и не будет ни пола, ни стен, ни эха шагов;
ничего, способного указать путь.
Лишь одно он воспринимал - себя.
А раз единственные доступные средства и силы лежали
внутри, эначит, он сам должен стать инструментом своего спа-
сения.
Как?
Всякая задача имеет решение. Этим постулатом живет нау-
ка. Он был настоящим ученым и потому не мог не принять вызо-
ва своим способностям. Пытками ему служили скука,
одиночество, духовная и физическая стерильность. Их невоз-
можно терпеть. Простейший выход - воображение. И, сидя в
смирительной рубашке, можно вырваться из материальной запад-
ни в мир собственных фантазий.
Но фантазий недостаточно. Они нереальны и слишком быст-
ротечны. Свобода должна быть перманентной и истинной. Зна-
чит, он должен превратить мечтания в строгую реальность,
настолько яркую и достоверную, чтобы она существовала и са-
мопродлевалась.
И так он сидел в великой тьме и бился над задачей. Ча-
сов не было, и не было календаря, чтобы отметить длитель-
ность мысли. Не было ничего, кроме ожесточенной работы
мозга. И одного тезиса: всякая задача имеет решение.
Решение нашлось случайно и сулило спасение от вечной
ночи. Оно обещало друзей, приключения,веселье, тепло, лю-
бовь, звуки голосов, прикосновения рук.
План никак нельзя было назвать элементарным. Напротив,
он был невообразимо сложен. Иначе - быстро возвращение в ти-
шину, молчание, в горький мрак.
Адская работа. Нужно продумать миллион аспектов и проа-
нализировать влияние друг на друга всех побочных эффектов. А
потом предстояло справиться еще с одним миллионом, и еще, и
еще...
Он создал обширнейшую грезу, мечтание неизмеримой слож-
ности, конкретное и воплотимое до последней точки и запятой.
И там он снова будет жить. Но не как прежняя личность - он
собирался рассеяться на бесчисленные части, на великое мно-
жество форм бороться со своей конкретной средой. И он обост-
рит и ожесточит борьбу до предела, наделяя свои формы неве-
жеством, но давая способности, эаставляя всему учиться
заново. Он посеет вражду между ними и утвердит правила игры.
Тех, кто соблюдает правила, назовут хорошими. Остальных -
плохими. И будут бесконечные мелкие конфликты внутри одного
большого.
Наступила пора перестать быть личностью как целое, а
разделиться и воплотиться в бесчисленные частицы бытия. Тог-
да эти частицы смогут стремиться к единению и целостности.
Но сперва из фантазии нужно сделать реальность.
Время настало. Эксперимент должен начаться.
Наклонившись вперед, он устремил вэгляд во тьму и про-
изнес:
- Да будет свет.
И стал свет.
Эрик Ф. Рассел
ПОДАРОК ОТ ДЖО
- Итак, - продолжал Куит со снисходительной интонацией, - в
те далекие дни было предсказано, что скорость дегидрации дает
возможность предположить, что нам осталось жить не более
четырехсот тысяч лет. После этого - конец!
Фернит содрогнулся и с тоской в голосе спросил:
- Так значит мы умрем?
- Нет, нет, конечно нет, - Куит важно прошелся по огромной
комнате для совещаний. Здесь, окруженная массивными научными
приборами, его фигура казалась особенно внушительной. Он обладал
величием, достаточным, чтобы произвести впечатление на любого
простого ребенка. Но Фернит не был простым ребенком. Он был
единственным сыном Повелителя, его наследником и будущим боссом
Куита.
- Нет, мы не умрем, - продолжал Куит. - Наша
сообразительность сослужит нам службу в нужное время.
- Но каким же образом?
Куит провел рукой по своему великолепному лбу и опустился в
кресло. Как объяснить все те знания, аккуратно и благоговейно
накапливаемые в течение десяти веков? Мысленно он посылал
Фернита к черту, хотя внешне ему удавалось сохранять
глубокомысленный вид.
- Мы пересилимся на другую, лучшую планету, - сказал он
наконец.
- Но как?
- В космических кораблях.
- Что, все?
- Нет, не все. Нас слишком много, - он замолчал, подыскивая
слова. - Только самые лучшие из нас. Ты и твой отец, ученые и
другие, те, кто по нашему мнению наиболее приспособлены к жизни.
- А другие останутся здесь и умрут?
- Боюсь, что так.
- Используй их правильно, - равнодушно произнес Фернит. - А
на той планете есть жизнь?
- Да, есть. Мы оставим часть тех существ для своих нужд и
избавимся от других.
- Они также умрут?
- Скорее всего, - пообещал Куит. - Нас это мало заботит. Мы
заставим очистить для нас жизненное пространство. Вот как это
будет. Низшие формы жизни должны уступить дорогу высшему разуму.
- Прекрасно! - воскликнул Фернит. - Масса убийств! А это
будет скоро?
- Мы еще точно не знаем.
- Но почему? Почему мы не можем начать прямо сейчас?
Куит вздохнул, оглядев приборы страдальческим взглядом.
- Да потому, что мы не можем выйти в космос без космического
корабля, а у нас их нет, ни одного.
- Почему это нет?
Пробубнил что-то про себя, Куит ответил:
- Потому что у нас нет кониума.
- Какого еще кониума?
- Это специальное вещество, обладающее огромной взрывчатой
силой. Это единственный достаточно мощный источник энергии,
способный вытолкнуть корабль в открытый космос. На этой планете
его вообще нет, ни единого грамма.
- Может быть, он есть на лунах? - настаивал Фернит.
- Сомневаюсь, - осторожно сказал Куит. - Если даже и есть, то
очень немного.
- Так почему нельзя добыть его на луне?
- Потому что, дорогой мой Фернит, нам нужен кониум, чтобы
долететь до какой-нибудь из лун. Мы находимся в очень трудном
положении. Нам нужен кониум, чтобы долететь до запасов кониума.
Пока Фернит обдумывал эти слова, Куит его насмешливо
разглядывал. Потом тот спросил:
- Если у нас его нет, откуда мы вообще узнали, что он есть
где-нибудь?
- Мы вычислили его существование теоретически, выявили его
свойства математически и, наконец, исследовали его
спектроскопически, - продекламировал Куит.
- Что все это значит?
- Я предлагаю тебе спросить об этом у своего папаши, - отрезал
Куит, теряя терпение и поспешно добавил: - Он великий и
очень умный человек.
Он направился к столу.
- Пожалуйста, извини меня, я очень занят.
С большим облегчением он смотрел на бредущего к выходу
Фернита. Ужасный ребенок. Как и его пронырливый, всюду
вмешивающийся отец. Выбросив мальчишку из головы, он заставил
себя заняться механической защитой главной батареи огромной
антенны. В любом случае они должны быть всегда настроены точно
на одну точку, единственную, откуда можно ждать спасения.
Ронсед пришел рано утром, залез в кресло и начал:
- Контролеры только что прислали свой отчет - НАЧАЛОСЬ!
- Ты имеешь в виду?.. - Куит пристально посмотрел на него.
- Да, они опять воюют! Я тебя поздравляю, - Ронсед залез
глубже в кресло. - Прогнозисты ошиблись примерно на шесть лет.
Но что такое шесть лет? В конце концов, они оказались правы.
Он взволнованно посмотрел на Куита.
- Я думаю, дальше все пойдет как надо, Небеса нам помогут,
если этого раньше не сделают двуногие!
- Я всегда был пессимистом, - пробурчал Куит.
- Пессимизм здесь не поможет. Скорее всего, это непонимание
своих противников.
- Единомышленников, - поправил его Куит.
- Противников, - повторил Ронсед. - Никто не убивает своих
единомышленников.
- Пока они продолжают оставаться единомышленниками, - цинично
заметил Куит.
Ронсед заерзал и надолго замолчал. Потом проворчал:
- У меня какое-то предчувствие. С тех пор, как я узнал об
этой программе. У меня отвратительное предчувствие. Этот план
провалится. В нем есть определенные неточности, которые могут
привести нас всех к гибели.
- Какие именно неточности?
- Что у этих существ не хватит природной сообразительности,
чтобы догадаться, что происходит, и кто в этом виноват.
- Тьфу ты! - взорвался Куит. - Что тебе сказали контролеры?
Зачем ты сюда пришел? Они опять ведут войну, точно как нами
запланированно. Они как миллионы белых мышей, смотри, как они
мечутся!
- Может быть. Пока все развивается с точностью до дня. Но так
должно продолжаться до часа Х, - он посмотрел на календарь. - А
время бежит. Просто шестьсот лет - все это уходит из отведенных
четырех тысяч лет.
- Ну и что? - фыркнул Куит. - Психоанализ показал, что их
развитие ускоряется. Нам понадобится всего треть
запланированного по схеме времени. Это временное ускорение почти
не оставляет сомнений в нашем успехе.
- Я рад, что ты сказал "почти".
- У тебя впереди еще более двухсот лет жизни. Я могу
поспорить, что ты доживешь до нашего триумфа. Живи, чтобы
увидеть это.
- Может быть, - Ронсед скептически покачал головой. - А может
и нет.
Дверь открылась, и вошел Харна, на ходу спрашивая Куита:
- Ты слышал новость?
- Да, Ронсед мне уже сказал.
Харна присел на угол стола и пристально посмотрел на Ронседа.
- Ну, а ты что думаешь, Ворчун?
- Все идет хорошо - пока.
- Пока?! - воскликнул Харна. Он переключил свое внимание на
Куита.
- Он опять, да?
Ронсед с досадой сказал:
- Со мной все в порядке. Мои гланды здоровы, как твои. Мой
желудок так же хорошо работает, как твой. А мое воображение
лучше.
- Вообрази для меня пару вещей, - умильно попросил Харна.
- Мы развили науку настолько хорошо, что сами были потрясены
до такой степени, что забыли, что это наше собственное детище, - Ронсед
возвел глаза к небу.
- Мы - маги-телепаты, - продолжал Ронсед, - мы далеко, далеко
впереди этих двуногих, на которых мы влияем. Мы можем усилить,
спроектировать и воспринять нервные сигналы, общие для нас и для
двуногих. Мы даже можем послать телепатические передачи, которые
принесут назад их импульсы. Все это значит, что мы можем читать
их мысли и влиять на них через огромные расстояния. Мы можем
постичь их мир и их стиль жизни настолько, насколько эти вещи
могут быть восприняты чужеродным разумом. В определенных
пределах мы можем влиять на них тем образом, который наиболее
подходит для наших целей. Но этого не достаточно. В соей основе
их мозг отличается от нашего, и эта разница опасна, потому что
неизвестна.
- Но... - начал Харна
- Я еще не закончил. Вы помните тот доклад на конференции?
Он доказывает, что двуногие используют нетелепатический метод
общения, который нам непонятен даже сейчас. Это доказывает, что
если два двуногих ведут беседу, то совсем не обязательно, что
они передают ответ мысленно, в логической последовательности.
Далее, один из них, или оба могут быть связаны чем-то другим,
что не передается мысленно, чем-то фальшивым, направленным
скорее на то, чтобы скрыть, а не обнаружить ход своих мыслей.
Что это такое, мы не знаем. Как много другого мы еще не знаем?
- Мы знаем, как они реагируют на наши сигналы, - отчетливо
произнес Куит.
- Мы знаем, как они реагируют в массе, - возразил Ронсед. - Но
представьте, что несколько умнейших из них задумались над той
же проблемой. Как мы можем их найти? Как отвлечь их от этих
мыслей? Мы не можем по выбору подобраться к нескольким умам
через этот телепатический гул всей планеты. Даже если нам
удастся найти несколько человек, это будет чистой случайностью.
- Я не слышу твоего мнения, - запротестовал Харна. - Мы
знаем, что они обнаружили наши пульсы около двадцати лет назад и
легкомысленно отнесли их к природному явлению. Это хорошо, разве
нет?
- Это вполне хорошо до того, пока какой-нибудь любопытный
индивид не свяжет лучевую активность со всеобщей истерией,
докажет их родство и, в конце концов, найдет в космосе источник
этих лучей - здесь! Откуда мы можем знать, что кто-то не делает
этого уже сейчас?
- Догадки, - ухмыльнулся Харна. - Сможет ли Красное Солнце
защитить тебя, если Повелитель услышит твои слова!
- Что вы можете на это возразить?
- А вот что, - Харна откинулся назад. - Мы знаем, что в том,
другом мире предостаточно кониума. Что эти двуногие способны
построить космические корабли на кониум-энергии и, в конце
концов, они их построят, даже без каких-либо подсказок с нашей
стороны. Но если их развитие будет ускорено нами, они могут
покорить космос и появиться здесь в нужное нам время, чтобы
спасти наши шкуры. Мы знаем, что можем заставить их построить
то, что мы не можем произвести, привезти нам то, чего у нас нет.
Мы можем использовать их, управляя ими издалека и таким образом
покорить космос! И наконец, мы знаем, что если возможно влиять
на них на таком расстоянии, то мы можем сделать их своими
рабами, когда появимся на их планете. О чем же большем можно
мечтать?
- Никогда в жизни я не желал с такой силой, чтобы вы
оказались правы, а я бы ошибался, - Ронсед поднялся и пошел к
двери. - Но я никогда ничего не принимал на веру, имея дело с
незнакомыми вещами.
Он медленно покачал головой и вышел.
- Много ума, мало веры, - прокомментировал Харна. - Очень
печально!
- Когда мы отправимся в наш новый дом, ты полагаешь, что
Ронсед будет среди избранных? - спросил Куит.
- Нет, - Харна тупо уставился в стену. - Мы - завоеватели, и
у нас не будет места для такого сомневающегося.
Время шло, отчеты контролеров заполнялись все новыми
вереницами гала-дней.
- Война растет и растет.
- Импульсы неистовства привели их в ярость.
- Война вылилась в мировую конфронтацию.
- Необходимость выжить дала их науке огромный скачок.
В двенадцатый день Двойных Лун и день рождения Фернита пришло
великое известие: "Они используют ракетное оружие".
Повелитель объявил всеобщий праздник. Радостно неся свои
знамена, толпы народа маршировали по улицам. Они наполнили
мысленное пространство таким количеством поздравлений, что
контролеры потеряли связь с другой планетой. Позже, гораздо
позже, Повелитель сам зачитал сообщение: "Они используют кониум!
В ознаменование этого события я объявляю свободный день!"
Толпы стали еще в два раза больше, и контролеры полностью
потеряли контакт с планетами. Телепатический рев был настолько
сильным, что часть его просочилась через экран проекторной
комнаты, где Куит развлекался с бутылкой. Эта бутылка,
наполненная светло-зеленой жидкостью, была наполовину пуста,
когда пришел Ронсед. Куит рыгнул, посмотрел на него
остекленевшими глазами и придвинул к нему бутылку.
- Пей, - предложил он. - Это может помочь тебе противостоять
насмешкам всяких глупцов.
- Мы еще посмотрим, кто будет смеяться последним, - Ронсед
отодвинул бутылку. - Сейчас они уже располагают кониумом и
ракетами. Сложи две эти вещи вместе, и ты получишь результат,
который ты хочешь, результат стольких веков конспирации - но
получишь ли?
- Почему бы и нет?
- Потому что некоторые из них могут иметь тайный знания и
тайные мысли.
- Ничего подобного, - заключил твердо Куит.
- Или если даже таких мыслей пока нет, они могут появиться
прежде, чем они будут здесь.
- Может, ты уйдешь, - предложил Куит. - Уходи, ты убиваешь
меня своими душевными переживаниями.
Он громко стукнул бутылкой по столу.
- Тогда дай мне поговорить с Повелителем.
- Что?! - Куит даже уронил бутылку.
- Я прошу об аудиенции у Повелителя.
- Ты пьян! - подняв бутылку, Куит опорожнил ее до конца,
дважды рыгнул и уставился на Ронседа. - Пьян до скотского
состояния.
Помолчав немного, он добавил:
- О чем ты с ним хочешь говорить?
- О плане спасения. Я думаю, он должен быть изменен, пока не
поздно.
- А, так ты вот чего хочешь? После многих поколений
кропотливого психологического планирования приходит Ронсед и
предлагает все изменить. Во имя Красного Солнца, это питье,
должно быть, действительно сильное - оно заставляет меня
доверять твоим сумасшедшим идеям.
- Ты меня прекрасно понимаешь. Я думаю, что план ошибочен. Я
хочу сказать об этом Повелителю, объяснить, почему и предложить
его изменить.
- В каком ключе? - засомневался вдруг Куит.
- Мне кажется, мы должны использовать наши телепатические
способности, чтобы открыто связаться с этими двуногими,
объяснить им наши сложности и попросить о помощи.
- И ты думаешь, они ее нам предоставят? - холодно спросил
Куит.
- Я не знаю, - продолжал Ронсед. - Но я чувствую, что у нас
будет больше шансов, если мы встретим их доброжелательно.
- Глу
...Поділитися у соцмережах
