Жанр: Электронное издание
Александр Рудазов
Рассказы:
Дар Анхра-Майнью.
Последний великан.
Разбитые зеркала.
Александр Рудазов
Дар Анхра-Майнью
- Продано! - вскричал аукционист, ударяя в гонг.
С помоста сошли двое - стройный юноша приятной наружности и чернокожий атлет с
угрюмым лицом. Только что один из них купил другого.
- Идем, раб, - прорычал чернокожий.
- Да, хозяин, - грустно вздохнул юноша.
Йусуф, свежеиспеченный раб, со страхом думал о своем будущем. Он не ждал от него
ничего хорошего - что хорошего может произойти с человеком, попавшим в долговую
яму? Да еще не по своей вине - отец Йусуфа и Хадиджи был добрым, но глупым
человеком, и умер, оставшись должен всем ростовщикам славного Исфахана. Хосров
Аношерван, шаханшах великого Ирана, издал указ, по которому долги отцов должны
оплачивать их дети. Мудрый и справедливый закон. Увы, Йусуф и Хадиджа не смогли
вернуть таких денег, и посему их обоих только что продали в рабство.
За сестру Йусуф не боялся - ее купил Акбар, горшечник с соседней улицы, давно
вздыхающий по прекрасной Хадидже. Ему пришлось продать коня и отцовский меч,
чтобы совершить такую дорогую покупку, но зато теперь он, без сомнения,
освободит свою любимую и женится на ней. Да благословит их священный огонь
Хормузда...
А вот Йусуфу повезло меньше - у него не было друзей, достаточно богатых, чтобы
выкупить попавшего в беду юношу. Поэтому он заранее приготовился стать чьим-то
слугой, а то и отправиться на шахские рудники...
Но действительность оказалась еще хуже.
Человек, приобретший молодого парса, был хорошо известен в Исфахане. Настоящего
имени этого ужасного африканца никто не знал, поэтому все называли его просто
Эфиопом. За глаза, понятное дело - даже самые храбрые мальчишки не отваживались
петь ему дразнилки, когда он шествовал по улицам, похожий на какого-нибудь
грозного дэва.
Эфиоп редко открывал рот - первое время жители города даже считали его немым. Он
всегда ходил в одних и тех же черных шароварах, перетянутых кожаным поясом. За
ним неизменно висел один и тот же ятаган - жуткое оружие, похожее на клык
огромного гвелвешапи.
Но сколь бы ни был страшен Эфиоп, куда больший ужас внушал его повелитель - тот,
что теперь стал хозяином Йусуфа. Дряхлый колдун Мурарат, живущий в одной из
башен шахристаны[1 - Шахристана - старая часть города в Иране.], не выходил из
нее почти двадцать лет. Но за все эти годы ни один воришка не осмелился залезть
к нему за золотом - а в народе поговаривали, что его там столько, сколько нет
даже в царской казне...
Старик прибыл в Исфахан в тот самый год, когда в доме бедного медника появился
на свет пищащий красный комок, за двадцать лет выросший в крепкого парня по
имени Йусуф. Он купил эту башню и зажил в ней отшельником, не показываясь никому
на глаза. Уже тогда он был очень стар - сколько ему сейчас, Йусуф боялся даже
предполагать. Иногда по ночам над шахристаной Исфахана висело какое-то странное
марево - его центр всегда приходился на башню Мурарата...
Ходили слухи, что некогда этот колдун был одним из главных магов - служителей
Хормузда. Но потом совершил страшную ошибку, примкнув к маздакидам, проклятым
бунтовщикам, восставшим против шаханшаха. Ему удалось вымолить у благородного
Хосрова прощение, но из магов его изгнали с позором...
Оказавшись внутри жилища Мурарата, Йусуф сразу понял, что по крайней мере один
из слухов верен - количество драгоценной утвари и украшений превосходило все
мыслимые пределы. Правда, Эфиоп не дал ему насмотреться вволю - могучий негр
молча толкнул раба в спину, заставляя подниматься по лестнице.
Через пару минут они поднялись на самый верх. Эфиоп дважды стукнул в дверь и, не
дожидаясь ответа, распахнул ее настежь, вталкивая Йусуфа внутрь. Молодой медник
замер с открытым ртом, дивясь удивительной комнате.
Именно так он и представлял себе жилище колдуна. Богатая живопись прямо на
поверхности кирпичных стен изображала какие-то жуткие хари - возможно, слуг
трижды проклятого Ахримана. В углу огромный белый камень в форме правильного
цилиндра - сцирип, один из главных инструментов любого чародея. Единственное
окно, закрытое подъемными решетками-ставнями, было еще и занавешено черным
бархатом. На улице стоял жаркий полдень, здесь же царила темнота и прохлада,
нарушаемая лишь тремя тусклыми коптящими светильниками.
- А-а-а... ке-ке-ке... - послышалось из самого темного угла комнаты. - Да...
замечательно... ке-ке-ке... это он?..
- Рожденный в тот час, когда ты вошел в этот город, повелитель, - хмуро кивнул
Эфиоп.
- Хорошо... хорошо... - проскрипели в ответ. - Можешь идти... ке-ке-ке...
Эфиоп снова кивнул и вышел, мягко затворив за собой дверь. Йусуф с трудом
удержался, чтобы не кинуться следом - сколь бы ни был страшен этот мрачный негр,
оставаться здесь, в темноте, наедине с кошмарным колдуном, было еще страшнее.
В углу что-то зашуршало. Послышался тихий щелчок огнива, и зажегся четвертый
светильник - еще более тусклый, чем остальные, но все же рассеявший мрак. Там,
на горе шелковых подушек, восседал дряхлый старик - тот самый Мурарат.
Он выглядел еще хуже, чем описывала его молва. Тонкие руки-веточки,
изборожденные набухшими венами, с трудом удерживали простой медный светильник.
Старческие глаза слезились, пристально всматриваясь в лицо Йусуфа. На голове
осталось всего несколько белоснежных волосков - плешивый череп напоминал
высохшую айву.
- Ке-ке-ке... - осклабился Мурарат, обнажая гнилые пеньки, оставшиеся от зубов.
Этот странный скрипучий звук оказался смехом. - Подойди-ка сюда, мальчик...
Йусуф нервно сглотнул и не сдвинулся с места. Никакие силы не смогли бы
заставить его подойти к этому страшному старику.
- Боишься?.. - с удовольствием спросил колдун. - Ке-ке-ке... Это хорошо, клянусь
Анхра-Майнью...
Йусуф содрогнулся. Только что было произнесено запретное имя Ахримана - имя,
которое опасно произносить даже про себя. А уж вслух... кем же надо быть, чтобы
отважиться на такое? Либо святым, либо...
- Дай мне руку и помоги подняться, - сухо приказал Мурарат, протягивая дрожащую
ладонь.
Его новый раб по-прежнему стоял неподвижно. Прикоснуться к этой жуткой коже,
похожей на чешую ящерицы?! Лучше уж умереть здесь и сейчас! Он истово молился
Шахривару - святому, покровительствующему металлам и людям, работающим с ними.
- Хшатра Варья, Избранная Власть, пребудь со мной... - шептали пересохшие губы
юноши.
- У Ахура-Мазды нет здесь силы, мальчик! - усмехнулся колдун, расслышав
молитву. - Здесь только Анхра-Майнью!.. ке-ке-ке...
Йусуф снова содрогнулся. Старик не боялся произносить истинное имя Хормузда! Но
ведь его разрешено произносить только магам... хотя он когда-то и был магом...
Но ведь его изгнали!
Мурарат, поняв, что раб не осмелится помочь ему, кое-как дополз до кривого
костыля и мучительно медленно поднялся на ноги. Стоял он с огромным трудом,
тощие ноги-прутики едва не подламывались под высохшим тельцем.
- Посмотрим, как ты сам будешь выглядеть в сто десять лет... ке-ке-ке... -
ехидно ухмыльнулся старик, поняв, о чем думает его раб. - Посмотрим...
Йусуф только дрожал, глядя, как колдун ковыляет к нему. Он словно превратился в
соляной столп, не решаясь даже шевельнуться. Мурарат подошел вплотную и первым
делом ткнул раба костылем в живот, заставляя того наклониться. Старик оказался
почти на голову ниже, и ему было трудно сделать то, что он намеревался -
заглянуть юноше в глаза.
- Хорошо... хорошо... ке-ке-ке... Клянусь Анхра-Майнью, лучшего и желать
нельзя... - проскрипел Мурарат, удовлетворившись осмотром. - Встань вон там.
Этот приказ Йусуф выполнил мгновенно - все, что угодно, лишь бы оказаться хоть
на пару шагов подальше от жуткого старца.
Он послушно встал в центр круга, вырезанного в каменном полу - во всей комнате
это оказался единственный участок, не прикрытый пышными коврами. Ногам сразу
стало холодно - Йусуф не носил обуви. Правда, не по своей воле - все его
имущество было конфисковано в счет отцовского долга. Оставили только штаны и
иматий[2 - Иматий - легкая туника прямого покрова, без талии, с рукавами.] -
прикрыть срам.
Мурарат проковылял к сцирипу, взялся дрожащими руками за края и тяжело задышал.
Даже столь малое усилие - пройти несколько шагов по комнате - обошлось ему очень
дорого. В горле старика что-то захрипело - Йусуф испугался, как бы тот не умер
прямо здесь и сейчас. Испугался, конечно, не за него, а за себя - вряд ли Эфиоп
поверит, что это не он убил повелителя.
Но дряхлый колдун все же выдержал приступ. Он вытер шелковым платком слезы,
обильно хлынувшие из глаз, и выжал его над сцирипом. Затем достал из-за пояса
короткий, но очень острый ножичек, резанул себя по пальцу и выжал туда же каплю
крови. Сделать это удалось не сразу - в венах старца осталось так мало бесценной
жидкости, что ему пришлось в буквальном смысле выдавливать ее наружу.
- Подойди и сделай все то же самое, - приказал Мурарат, сурово глядя на Йусуфа.
Юноша задрожал, но повиновался - в голосе старика послышались какие-то новые
нотки. Отказ явно грозил большими неприятностями...
Когда в чаше сцирипа оказались слезы и кровь молодого раба, Мурарат ударил его
костылем по ноге и жестом приказал вернуться на прежнее место - в центр
каменного круга. Он внимательно проследил за тем, чтобы приказ был выполнен в
точности, и забормотал, глядя в центр белого камня:
- Именем Анхра-Майнью, укрепляющим сердце и будоражащим дух, именем драгоценным
и бесценным, славным и приятным, укрепляющим и направляющим, говорю - да
исполнится предначертанное! Открой, Повелитель, мои очи, уничтожь глухоту,
исцели хромоту, возврати речь, сними болезни, возврати здоровье, воскреси меня
из мертвых! Закрой, Повелитель, его очи, дай глухоту, наложи хромоту, отними
речь, нашли болезни, забери здоровье и вычеркни его из живых! Да будет так! Да
будет!
Йусуф испуганно дернулся - начало происходить что-то жуткое и непонятное. Между
ним и Мураратом словно бы протянулась невидимая нить, все утолщающаяся и
утолщающаяся. Он почувствовал, как незримые цепи сковывают его по рукам и ногам,
а в тело словно проникает кто-то чужой и враждебный...
А потом пришла нестерпимая боль. Он ослеп и оглох, руки и ноги отказались
повиноваться, а в голове поселилась совершеннейшая пустота...
Продолжалось это девять или десять ударов сердца, не больше. И все стало, как
прежде - темная комната на верхнем этаже старой башни, и в ней двое - юноша и
старик.
Юноша, по-прежнему стоящий в кругу, поднес руки к глазам... и начал быстробыстро
ощупывать всего себя с головы до ног. А потом громогласно расхохотался.
Старик тоже поднес руки к глазам... и закричал в диком ужасе. Он коснулся
плешивой макушки, сунул руку в рот, нащупывая гнилые пеньки вместо зубов, и из
пересохшего от крика горла вырвался еще один вопль - вопль горя и неверия.
- Свершилось!!! - торжествующе воскликнул юноша, демонстративно подпрыгивая на
месте. - Ах-ха-ха-ха!!! Анхра-Майнью, о Анхра-Майнью, благодарю тебя, благодарю
за этот бесценный дар! Я снова молод! Силен! Красив! - добавил он, заметив свое
отражение.
Старец уже даже не кричал. Он только рыдал - по щекам катились крупные соленые
градины. Йусуф в теле Мурарата попытался сделать шаг, но тщетно - непривыкший к
такому хилому и древнему телу, он упал на ковер, едва не сломав при этом ногу.
- Что случилось, мальчик? - язвительно выделил последнее слово подлый колдун.
- О-о-о-о-о... - горестно стонал Йусуф, глядя на свое прежнее тело, в котором
теперь поселился новый жилец.
Дверь резко распахнулась и в комнату ворвался Эфиоп с обнаженным ятаганом. Он
бросил быстрый взгляд на весело смеющегося Мурарата, посмотрел на лежащего и
плачущего Йусуфа и сказал:
- Я слышал крики, повелитель... Что-то случилось?.. Скажи - и я отрублю ему
голову!
- Да... да... - прорыдал Йусуф, катаясь по полу.
- Слушаюсь, повелитель, - мрачно кивнул чернокожий атлет.
- Стой, стой!!! - в ужасе завизжал Мурарат. - Это не он, это я, я твой повели...
а-а-а-а!!!!
В воздухе свистнул ятаган.
notes
Примечания
1
Шахристана - старая часть города в Иране.
Иматий - легкая туника прямого покрова, без талии, с рукавами.
Александр Рудазов
Последний великан
В народе говорили, что у Чертовой Пасти нет дна. Может, так оно и было на самом
деле, но Лоренцо в эти досужие сплетни не верил. Мало ли что выдумает
неграмотное мужичье? Каждый вечер оставляют блюдечко сметаны домовому, перед
рыбной ловлей просят прощения у водяного, непременно кланяются лешему, входя в
лес... Ну разве можно всерьез воспринимать подобные суеверия?
Хотя иногда, конечно...
Горная тропа извивалась так причудливо, что только самый зоркий следопыт мог с
уверенностью сказать, что это все-таки дорога, а не просто сравнительно ровный
участок камня. К счастью, Лоренцо был именно таким следопытом.
Жаль только, что остальные этого не ценили.
- Далеко еще? - высунулась из паланкина холеная девичья ладошка. - Ты говорил,
что тут рукой подать!
- Так оно и есть, ваша светлость, - вздохнул старый егерь. - Потерпите еще чутьчуть...
- Но только чуть-чуть! - строго погрозила ему пальчиком молодая графиня. -
Паула, где мой веер?!
Лоренцо что-то неразборчиво пробормотал. Он проклинал тот час, когда польстился
на деньги этой взбалмошной дворяночки. Его с утра грызло нехорошее предчувствие
- сердце опытного охотника подсказывало, что из этой затеи ничего не выйдет.
А если и выйдет, то совсем не то, чего так хочется графине Алисанде...
- Лоренцо, почему мы остановились? - требовательно воскликнула девушка через
несколько минут.
Высунуться из паланкина и поглядеть самой ей даже в голову не пришло.
- Завал, ваша светлость, - пожал плечами старик. - Хода нет. Вон, даже табличка
висит...
Графиня недовольно заворчала, однако все-таки соизволила выбраться из носилок, в
коих пребывала с самого утра, спасаясь от удушающей жары. Впрочем, существовала
эта жара только в ее воображении.
Когда юная дама наконец показалась наружу, на ней моментально скрестились
десятки жадных взглядов. Все-таки фройляйн Алисанда была несказанно хороша собой
- неудивительно, что за ее руку так яростно бились бароны и графы, герцоги и
князья...
А победил всех самый настоящий королевич. Его высочество Матеуш со дня на день
должен был лично приехать за своей невестой. И вот ведь стукнуло в
очаровательную головку - преподнести жениху драгоценный подарок. Специально
разузнавала, что могло бы понравиться такому великолепному кавалеру, как Матеуш
Охотник.
И разузнала-таки.
Лоренцо оперся на верную рогатину, скептически рассматривая весь этот балаган.
Подумать только, собрались на охоту, как на пикник! Юные пажи, преданно
взирающие на свою королеву, стайка щебечущих камеристок, пожилые служанки...
Даже повара прихватить не забыла! А настоящих охотников - всего ничего, да и те,
честно сказать...
Графский сокольничий с важным видом держит на руке не менее важную соколиху -
Миранду, любимицу графини. Псарь с трудом удерживает свору тощих борзых с
глазами умирающих стариков. Они бы еще терьера-крысолова прихватили, ей-богу...
Сам-то Лоренцо снарядился по полной программе - все-таки не на зайцев собирался
охотиться. За спиной у него висел огромный арбалет, стрела из которого могла
насквозь пробить каменную стену (проверено). Хорошо, что отец кюре этого не
видит - эдикт о запрете на арбалеты все еще действовал. Хотя внимания на него
обращали все меньше и меньше - что там арбалеты, когда за границей вон какое
чудо появилось, замковую стену в клочья разнесет! "Пушка" называется. Такая и
правда коли пухнет, так уж пухнет...
А впереди и в самом деле возвышался завал, полностью перегораживая проход. Да не
природный, а рукотворный - камни и доски были сложены очень аккуратно, заметны
следы кирки и молота. Почти десять футов в высоту - так просто не переберешься.
И табличка висит с двумя простыми словами - "Вход воспрещен".
- Что там написано? - требовательно спросила графиня.
Лоренцо удивленно посмотрел на нее, а потом вспомнил, что фройляйн Алисанда не
умеет ни читать, ни писать. А и в самом деле - к чему это богатой и знатной
красавице? Да и королевич Матеуш выбрал ее отнюдь не за грамотность... Впрочем,
и не за красоту - просто владения ее светлости очень удачно округляли границы
пока еще некрупного королевства. Ну а раз появился такой удачный случай
соединить приятное с полезным...
- Здесь написано "Вход воспрещен", ваша светлость, - покорно прочел табличку
старый егерь. - Думаю, хозяин этих мест не желает принимать гостей...
- Вздор! - возмущенно воскликнула Алисанда. - Ты забываешься, старик! Кажется,
пока еще я хозяйка этих земель! Немедленно разобрать завал!
- Неладно вы придумали, ваша светлость, ох, неладно... - вздохнул Лоренцо, пока
десяток дюжих мужиков, кряхтя и переругиваясь, проделывали в старой баррикаде
проход. - Не стоит на него охотиться, не кончится это добром...
- Вздор! - повторила графиня. - Ерунда! Я охотилась на кабанов, и ничего
страшного не случилось!
Лоренцо тактично не стал напоминать, что взбешенный секач в тот раз вспорол
брюхо кобыле графини и только чудом не убил ее саму. Короткая память
пустоголовой дурочки не удержала неприятных моментов охоты - запомнился только
триумф, когда она гордо попирала ногой убитого кабана.
Убитого, между прочим, как раз Лоренцо...
Вслух он пробормотал только то, что на сей раз дичь ожидается немного крупнее,
чем кабан. И намного умнее...
- Он ведь разумен, ваша светлость, это не животное, - все еще продолжал
уговаривать ее охотник.
- То есть он умеет говорить? - надула прелестные губки графиня. - Уметь говорить
- это еще не значит быть разумным!
- Это уж точно... - вполголоса согласился Лоренцо, саркастично глядя на
"охотницу". Графиня даже оделась так, словно собралась на бал, а не в горы.
Примерно через час завал был разобран и процессия двинулась дальше. Впереди уже
виднелся резкий обрыв - Чертова Пасть. А рядом с ней возвышалась башня,
сложенная из грубо вытесанных гранитных блоков. Огромная башня - больше
центрального донжона в замке ее светлости. Впрочем, судя по размерам двери,
хозяин у нее также был соответствующий...
- Эгей, великан, выходи! - звонко крикнула Алисанда, когда до цели оставалось
всего ничего.
Лоренцо только застонал, в отчаянии закрывая глаза. Худшего начала охоты нельзя
было даже представить.
В башне что-то приглушенно заворчало и загремело. Звуки были такие, как будто
кто-то с шумом бросал с большой высоты мешки, набитые картошкой.
Это продолжалось довольно долго. С каждой минутой графиня притопывала ножкой все
нетерпеливее. Потом она топнула особенно сильно и решительно направилась вперед,
положив руку на изящный дамский лук.
Лоренцо с презрением хмыкнул, глядя на эту декоративную игрушку - из нее вряд ли
можно было убить даже зайца. Он советовал прекрасной фройляйн взять арбалет -
для него не нужна физическая сила, даже ребенок управится. Но графиня
заупрямилась. Более того - сначала она хотела взять длинный лук отца... но
передумала после того, как стрела упала в двух футах от нее, а тетива больно
хлопнула по пальцу, пустив струйку крови. Даже перчатки не помогли. Увы, чтобы
натянуть тетиву боевого или хотя бы охотничьего лука, нужно иметь развитую
мускулатуру - это оружие для настоящих силачей.
На пути прекрасной дамы обнаружилась грязная лужа. Однако Алисанда даже не
замедлила шага. А в последний момент один из пажей метнулся вперед,
подобострастно плюхаясь в грязь. Каблучки госпожи протопали по спине юноши, даже
не заметив оказанной услуги. Графиня с младенчества привыкла принимать подобные
знаки внимания как само собой разумеющееся.
- Эгей, вели!.. - снова крикнула девушка, но осеклась на полуслове.
Впереди что-то грохнуло. Это наконец распахнулась огромная дверь, и на пороге
вырос хозяин жилища. Он протирал глаза и сонно зевал - его явно подняли с
постели. В этот момент дичь была совершенно беззащитна - стреляй сколько хочешь.
Но никто не воспользовался удачным моментом - графиня, старый егерь и
многочисленная свита замерли соляными столпами, изумленно рассматривая чудовище.
Да, это был великан. Самый настоящий - почти тридцать футов, впятеро выше
человека. Хотя фигура отнюдь не человеческая - ноги короткие и толстые, руки
длинные, неправильной формы. Живот и филейная часть необычайно велики, а вот
голова маленькая, пулеобразной формы. Неуклюжий, неповоротливый, шумно дышащий,
великан напоминал медведя, скверно замаскированного под человека. Могучие ножищи
с трудом удерживали колоссальную тяжесть - почти пятнадцать тонн мяса и костей.
Великаньи кости намного толще и крепче человеческих - при слишком большой массе
животного толщина и прочность должны возрастать в геометрической прогрессии.
Но это вовсе не было животное. Да, его одежда не отличалась изящностью - он явно
шил ее сам, из козьих и бычьих шкур. Но именно одежда, а не просто кое-как
скрепленные лоскуты. Голову украшал меховой берет, на ногах сапоги с любовно
подбитыми каблуками. Борода аккуратно острижена, полуседые волосы расчесаны. И
пахло от великана куда приятнее, чем от той же графини - ее светлость не мылась
уже третий месяц. В просвещенной Европе мыться не принято - вот у диких народов,
вроде мавров или московитов, дело другое...
Что взять с дикарей - они же понятия не имеют, что от воды кожа тускнеет и
портится.
- Ваша светлость... - узнал графскую корону на паланкине великан. Он внимательно
посмотрел на Алисанду и низко поклонился. - Чем обязан вашему визиту, моя
госпожа?
Голос у него оказался необычайно тихий для такой туши - густой, сочный баритон.
- Ого! - приподняла брови графиня. - Отрадно видеть, что хоть кто-то здесь
знаком с правильными манерами! Как тебя зовут, великан?
- Отец назвал меня Раулем, ваша светлость, - отвесил еще один поклон хозяин этих
гор. - Могу ли я предложить вам отобедать с дороги?
- Ах, нет, боюсь, у нас нет времени, - с сожалением отказалась Алисанда. -
Лоренцо, приступай!
Великан несколько секунд недоуменно наблюдал, как охотники под руководством
старого егеря берут на изготовку арбалеты и готовят длинные рогатины. А потом он
нерешительно спросил:
- Ваша светлость, что все это значит?
- О, не тревожься! - рассеянно махнула рукой графиня. - Я позабочусь, чтобы ты
не очень страдал.
- Вы... вы хотите меня убить?! - начал проявлять признаки гнева Рауль. - Но за
что?!
- Ах, ну право же, у меня нет времени объяснять, я слишком тороплюсь! -
досадливо поморщилась графиня. - Так мало времени, и так много нужно еще успеть!
Заказать новое платье, распорядиться насчет обеда, наказать слуг... кстати,
Лоренцо, когда вернемся, сходишь к Гансу и скажешь, что я приказываю тебя
выпороть. Ты был непочтителен сегодня.
- Да, ваша светлость, - покорно наклонил голову старик, спуская тетиву. - Как
прикажете.
Одновременно с Лоренцо щелкнули еще несколько арбалетов и тонкие, но очень
острые стрелки понеслись к великану.
Рауль рефлекторно поднял руку, закрываясь от смертоносных болтов. В предплечье
впилось сразу четыре железных шипа - в такую крупную цель нелегко промахнуться.
Когда рука великана опустилась, все невольно попятились назад. Крохотные глазки
тридцатифутового детины медленно наливались красным. Кровяные прожилки лопались,
щедро заливая зрачки гибельным багрянцем. А потом Рауль утробно зарычал и
медленно зашагал вперед.
Шагал он медленно, но каждый его шаг был впятеро больше человеческого. Охотники
не успели даже перезарядить арбалеты, как их настигло скорое возмездие. Лоренцо
ухватился было за рогатину, но бросил быстрый взгляд на гороподобное существо,
заслонившее свет солнца, плюнул и сделал единственное, что еще мог - бросился
бежать. В принципе, примерно такого исхода он и ожидал.
Огромная ножища с размаху ударила ближайшего охотника, отшвыривая в сторону уже
измочаленный труп. Одновременно с этим Рауль схватил второго за голову, и ударил
им, как дубиной, сбивая с ног еще двоих. Несчастный охотник не выдержал такой
"смены профессии" - в руке великана осталась только голова, остальное просто
оторвалось.
Не обращая внимания на копья и рогатины, великан яростно сокрушил всех
охотников, пришедших по его душу. После этого он раздавил паланкин, затоптав
парочку пажей, расплющил одну из камеристок, и громогласно заревел, провожая
взглядом всех прочих. Уцелевшая свита улепетывала со всей возможной скоростью.
Часть псов погибли под каблуками взбешенного великана, а часть разбежалась.
Соколиха надсадно закричала и устремилась в небеса. Охотиться ей больше не
хотелось.
Рауль обвел поле боя бешеным взглядом. Предплечье саднило и болело - для
великаньей шкуры арбалетные болты не опаснее заноз, но кому понравится
насильственное иглоукалывание? Голени тоже слабо кровоточили - в него все же
успели воткнуть пару рогатин.
Неожиданно внимание гиганта привлекло шевеление под раздавленным паланкином. Он
присел на корточки и осторожно отодвинул полог. Под ним обнаружилась графиня,
сжавшаяся в комочек - она все-таки каким-то чудом уцелела.
Несколько секунд великан всматривался в находку, а потом что-то угрюмо прорычал
и поднял бесчувственную девушку к глазам. В его ладонях, похожих на
снегоуборочные лопаты, она выглядела не больше котенка. Чуть надавить, или даже
просто выронить...
Но великан не стал ни давить, ни ронять пленницу. Вместо этого он вытащил из-за
пояса кожаную фляжку, сделал глоток и щедро брызнул в лицо графине.
Алисанда очнулась в то же мгновение. Ей почудилось, что на нее выплеснули ведро
ледяной воды. Перед глазами начало медленно проявляться... огромное уродливое
лицо. Она взглянула в крошечные глазки Рауля и дико завизжала, безуспешно
пытаясь вырваться из шершавых пальцев. Графине как-то не пришло в голову, что
падение с такой высоты как минимум испортит прическу...
- За что, ваша светлость? - тихо спросил великан, когда она немного
успокоилась. - Что я вам сделал? Смотрите, что стало с вашими людьми - поверь
...Поділитися у соцмережах
