Жанр: Электронное издание
ROADFLAM
... - Я не умру. Трое детей, ты помнишь? Они появились нормально, без
хлопот.
- Но ведь, как ты сама сказала, это было "много лет назад".
- Неважно.
- Э-э, сколько лет? ("Сколько лет тебе, жена моя?" - вопрос, который
я все еще не осмеливался задать.)
У нее, вроде, упало настроение.
- Разве это имеет значение, Оскар?
- Ммм, да, пожалуй, нет. Ты соображаешь в медицине куда больше
моего...
Она медленно сказала:
- Ты ведь спросил, сколько мне лет, так?
Я ничего не сказал. Она немного подождала, затем продолжила:
- Одна из старых пословиц твоего мира гласит, что женщине столько
лет, насколько она себя чувствует. А я чувствую себя молодо, и я
действительно молода, и жизнь мне нравится, и я могу выносить ребенка - и
даже не одного - в своем собственном животе. Но я знаю - ох, как знаю! -
что беспокоишься ты не только из-за того, что я слишком богата и занимаю
не стишком легкое для мужа положение. Да, эту сторону я знаю прекрасно;
из-за этого меня отверг мой первый муж. Но он-то был моих лет. Самым
грубым и несправедливым из всего, что я сказала, было то, что я знала, что
мой возраст может иметь для тебя большое значение. И все же я молчала. Вот
почему так разгневан был Руфо. После того, как ты уснул той ночью в пещере
Леса Драконов, он мне так и сказал разящими словами. Он сказал, что знает,
что я не упускаю случая увлечь молоденького парнишку, но никогда не думал,
что я опущусь до таго, что склоню одного из них на брак, сначала не сказав
ему всего. Он никогда не был особо высокого мнения о своей бабке, как он
сказал, но на этот раз...
- Замолчи, Стар!
- Да, милорд.
- Это не значит ровным счетом ни черта! - Я так твердо это сказал,
что сам в это поверил, и верю сейчас.
- Руфо неизвестно, о чем думаю я. Ты моложе, чем завтрашний рассвет,
- и такой ты будешь всегда. Больше я ничего слушать не желаю!
- Хороша, милорд.
- Это ты тоже брось. Говори просто: "О'кей, Оскар".
- Да, Оскар, О'кей.
- Так-то лучше, если не хочешь нарваться на еще одну порку. А то я
слишком устал. - Я сменил тему. - Насчет этого второго вопроса... Если под
рукой есть другие способы, то не вижу причины растягивать твой милый
животик. Я неотесанная деревенщина, вот и все; не привычен я ко столичному
обхождению. Когда ты предлагала сделать все самой, ты хотела сказать, что
тебя снова могут сделать такой, какой ты была?
- Нет, я просто стала бы как матерью по наследству, так и
матерью-кормилицей. - Она улыбнулась, и я понял, что делаю успехи. - Но
экономя при этом кругленькую сумму тех денег, которые ты не хочешь
тратить. Те крепкие, здоровые женщины, которые вынашивают чужих детей,
берут недешево. Четверо детей - и они могут уйти на покой, десяток делает
их состоятельными.
- Да уж я думаю, они должны брать прилично! Стар, я не против траты
денег. Я готов согласиться, если ты так считаешь, что заработал больше,
чем трачу, своим трудом в качестве героя-профессионала. Эта работа тоже не
из сладких.
- Ты свое заслужил.
- А при этом столичном способе рожать детей... Выбирать можно?
Мальчика или девочку?
- Конечно. Мужские сперматозоиды движутся быстрее, их можно
отсортировать. Вот почему Мудрейшества обычно бывают мужчинами - я была
внеплановой избранницей. У тебя будет сын, Оскар.
- Могу и девочку выбрать. Слабость у меня к маленьким девочкам.
- Хоть мальчика, хоть девочку - или обоих сразу. Или столько, сколько
нужно.
- Дай мне подготовиться, Стар. Вопросов тьма - а я думаю не так
здорово, как ты.
- Ну да!
- Если ты думаешь не лучше меня, значит, клиентов безбожно
обжуливают. Ммм, а мужское семя тоже можно отправить на хранение так же
легко, как и яйцеклетки?
- Намного легче.
- Вот и весь ответ, который нам сейчас нужен. Я не слишком щепетилен
насчет шприцов; в свое время я выстоял достаточно армейских очередей. Я
схожу в клинику или там куда нужно, потом мы сможем не спеша все решить. А
когда решим, - я пожал плечами, - отправим открытку и - ЩЁЛК! - мы уже
родители. Или нечто вроде. Отсюда - делом пусть занимаются специалисты и
те крепкие бабенки.
- Слушаюсь, мило... О'кей, милый!
Куда лучше. Выражение лица почти как у девчонки. В точности, как у
шестнадцатилетки: новое вечернее платье и восхитительное, бросающее в
дрожь смущение от мужских взглядов.
- Стар, ты вот сказала, что самым важным часто бывает не второй, а
даже двадцать второй раз.
- Да.
- Я знаю, что со мной не так. Могу тебе рассказать, и, может, Ее
Мудрейшество подскажет ответ. Она на секунду закрыла глаза.
- Если ты сможешь открыться мне, мой ласковый, Её Мудрейшество найдет
решение, даже если мне придется вдребезги разнести все вокруг и собрать
снова, но уже по-другому. Отсюда и до следующей галактики, или я уйду с
работы Мудрейшества!
- Вот это уже больше похоже на мою Счастливую Звезду. Ну так вот,
дело не в том, что я гиголо. Во ветром случае, на кофе с пирожным я себе
заработал; Пожиратель Душ и в самом деле чуть не сожрал мою душу, форму ее
он определил в точности - он... оно - оно знало такое, что я давно забыл.
Мне туго пришлось, и плата должна быть высока. Дело не в твоем возрасте,
милая. Кого волнует, сколько лет Елене Троянской? Возраст, нужный тебе,
навеки с тобой - разве может мужчина быть участливее меня? Я не испытываю
зависти к твоему положению - мне его и с шоколадным кремом не надо. Не
ревную я и к бывшим в твоей жизни мужчинам - счастливчики! Или даже к
теперешним, покуда я не начну спотыкаться об них, пробираясь в ванную.
- В моей жизни нет теперь других мужчин, милорд муж.
- У меня не было оснований так думать. Однако всегда наступает
следующая неделя, и даже у тебя, любимая, об ЭТОМ не может появиться
Видения. Ты научила меня, что брак не является разновидностью смерти. Да и
ты, вертушка, явно не покойница.
- Ну, может, не Видение, - созналась она. - Но чувство есть.
- Я бы на него не полагался. Я читал "Доклад Кинси".
- Что за доклад?
- Он опроверг русалочью гипотезу. О замужних женщинах. Забудем это.
Гипотетический вопрос: если бы на Центре появился Джоко, сохранилось бы у
тебя это чувство? Нам следовало бы пригласить его остановиться у нас.
- Доралец никогда не покинет Невии.
- Нечего винить его, Невия прекрасна. Я сказал: "Если, если
появится", ты предложишь ему "крышу, стол и постель"?
- Это, - твердо сказала она, - решать ВАМ, милорд.
- Скажем по-другому: "Хочешь ли ты, чтобы я унизил Джоко, не отплатив
ему за гостеприимство? Старого, благородного Джоко, который оставил нас в
живых, хотя мог вполне убить? Чей дар - стрелы и все прочее, включая новую
санитарную сумку - поддерживал нашу жизнь и позволил нам отвоевать Яйцо?
- По невианским обычаям вопрос крыши, стола и постели, - не отступала
она, - решает МУЖ, милорд муж.
- Мы же не в Невии, и здесь у жены есть свое мнение. Она озорно
ухмыльнулась.
- А в это твое "если" входит Мьюри? Или Летва? Они его любимицы, без
них он ни за что не станет путешествовать. И как насчет этой маленькой -
как ее там? - нимфочки?
- Сдаюсь. Я просто пытался доказать, что прыжок через саблю не
превращает бойкую девчонку в монашку.
- Я сознаю это, Герой мой, - ровным голосом сказала она. - Все, что я
могу сказать, - это то, что я намерена, чтобы эта девчонка никогда не
доставляла своему Герою беспокойства ни на минуту, а мои намерения обычно
осуществляются. Я ведь выбрана "Ее Мудростью" не за красивые глаза.
- Вполне справедливо. Я никогда и не думал, что ты явишься причиной
беспокойства такого сорта. Я хотел только показать, что загадка эта может
оказаться не такой уж трудной. Черт возьми, мы отошли от темы. Главная моя
забота вот в чем. Я ни на что не пригоден. Я никчемен.
- Что ты, миленький! Для меня ты вполне хорош.
- Но не для себя. Стар, я хоть и не гиголо, но не могу я быть
комнатной собачкой. Даже твоей. Вот смотри, у тебя работа есть. Она дает
тебе занятие, она важна. А я? Мне нечего делать, абсолютно нечего! -
нечего, кроме разве изобретения плохих украшений. Ты знаешь, что я такое?
Герой по профессии, так ты мне сказала; ты завербовала меня. А сейчас я в
отставке! Тебе известно во всех Двадцати Вселенных что-нибудь бесполезнее
Героя в отставке?
Она назвала парочку. Я сказал:
- Ты тянешь время. Они, во всяком случае, нарушают однообразие
мужской груди. Я серьезно, Стар. Именно эта причина делает жизнь со мной
невыносимой. Я прошу тебя, милая, обрати на нее весь ум, привлеки всех
своих призрачных помощников. Подойди к ней, как к любой проблеме Империи.
Забудь, что я твой муж. Продумай полностью мое положение, взвесь все, что
ты знаешь обо мне, и скажи, что стоящего я могу сделать со своими руками,
головой и жизнью. При том, каков я есть.
Несколько долгих минут она не шевелилась; на лице - профессиональная
отрешенность, которую я наблюдал в те часы, когда следил за ее работой.
- Ты прав, - наконец сказала она. - На этой планете тебе не с чем
померяться силами.
- Так что же мне делать? Безжизненным голосом она сказала:
- Ты должен уйти.
- Что?
- Муж мой, неужели ты думаешь, что мне легко это выговорить? Ты
думаешь, что мне нравится большинство решений, которые я обязана
принимать? Но ты просил меня подумать над этим по-деловому. Я подчинилась.
Ответ таков: тебе нужно покинуть эту планету... и меня.
- Стало быть, мои башмаки все равно вылетают отсюда?
- Не терзай себя, милорд. Другого ответа нет. Я могу уклониться и
прибегать к женским уловкам только в личной своей жизни; я не могу не
думать, если соглашаюсь на это в качестве "Ее Мудрости". Ты должен
покинуть меня. Но твои башмаки не вылетят отсюда. Нет, нет, нет! Да, ты
уедешь, потому что иначе нельзя Не потому, что этого хочу я. - Ее лицо не
изменило выражения, но слезы полились вновь. - Нельзя проехать верхом на
кошке... поторопить улитку... или научить змею летать. Или сделать пуделя
из Героя. Я знала об этом, но отказывалась это признавать. Ты будешь
делать то, что должен... А башмаки твои всегда будут стоять у моей
постели. Я тебя никуда не отсылаю! - Она сморгнула слезы. - Не хочу
солгать тебе, даже молчанием. Не стану утверждать, что здесь не появится
никаких других башмаков... если тебя не будет очень долго. Я была одинока.
Слов нет, чтобы выразить, до какого одиночества доводит эта работа. Когда
ты уйдешь... мне будет еще более одиноко, чем всегда. Но когда ты
вернешься, башмаки свои ты найдешь здесь.
- Когда я вернусь? Это у тебя Видение?
- Нет, милорд Герой. У меня только чувство... что если вы будете
живы... то вернетесь. Возможно, не однажды. Но герои не умирают в постели.
Даже такие, как вы.
Она зажмурилась. Слезы высохли, и голос ее стал ровным.
- А теперь, милорд муж, если вам угодно, то не пора ли нам притушить
свет и отдохнуть?
Мы так и сделали, и она положила мне голову на плечо и не стала
плакать. Но мы не спали. После полной боли паузы я сказал:
- Стар, ты слышишь то, что слышу я? Она подняла голову.
- Я ничего не слышу.
- Город. Тебе не слышно его?. Люди. Машины. Даже мыслей так густо,
что это чувствуется костями. Только ухом не слышно.
- Да, эти звуки я знаю.
- Стар, тебе здесь НРАВИТСЯ?
- Нет. От меня никогда не требовалось, чтобы мне здесь нравилось.
- Слушай, черт побери! Ты сказала, что я обязан уехать. ДАВАЙ СО
МНОЙ!
- О, Оскар!
- Что тебя с ними связывает? Разве мало того, что Яйцо возвращено?
Пусть они выберут новую жертву. Давай опять вместе пойдем по Дороге Славы!
Где-нибудь да должна же быть работа по моей специальности.
- Дело для героев всегда найдется.
- Значит, так, мы организуем с тобой компанию. Геройство - неплохая
работенка. Питаешься нерегулярно и оплата непостоянная - зато скучать не
приходится. Напишем объявления: "Гордон и Гордон, Героизм за Умеренную
Цену. Выполняются любые заказы. Истребление драконов согласно контракту,
точность гарантирована; в противном случае оплата не взимается. По иным
видам работы договорные соглашения. Странствия, спасение дев, отыскивание
золотых рун круглосуточно!"
Я пытался пошутить над ней, но со Стар не пошутишь. Она ответила
серьезно, честь по чести:
- Оскар, если уходить в отставку, то сначала мне необходимо
подготовить наследника. Это верно, никто мне не может приказывать, но на
мне лежит долг подготовить себе замену.
- И сколько на это потребуется?
- Немного. Лет тридцать примерно.
- ТРИДЦАТЬ ЛЕТ!
- Я, наверное, смогла бы сбавить срок до двадцати пяти. Я вздохнул.
- Стар, ты знаешь, сколько мне лет?
- Да. Нет еще и двадцати пяти. Но старше ты не станешь!
- Да ведь сейчас-то мне все еще двадцать пять. Больше-то я никогда
еще и не жил. Прожить двадцать пять лет в качестве домашнего пуделя, и я
уже не буду героем, да и ничем другим. У меня последний умишко пропадет.
Она подумала над этим.
- Да. Верно.
Она повернулась на другой бок, мы легли ложечкой и стали делать вид,
что спим.
Спустя какое-то время я почувствовал, как вздрагивают ее плечи, и
понял, что она рыдает.
- Стар?
Она не повернула головы. Я услышал лишь прерывистый голос:
- О, мой любимый, мой самый любимый! Если бы мне было хоть на СОТНЮ
лет меньше!
ГЛАВА XX
ДРАГОЦЕННЫЕ бесполезные камни просеялись сквозь мои пальцы; я
равнодушно отпихнул их в сторону. Если бы мне было хоть на сотню лет
больше...
Но Стар была права. Она не могла оставить позиции до прибытия смены.
Смены, подлинной в ее смысле, не в моем и ни в чьем ином. А мне было
больше невмоготу оставаться в этой раззолоченной тюрьме; я скоро начал бы
биться головой об решетку.
Тем не менее мы оба хотели быть вместе.
Самой по-настоящему паршивой пакостью было то, что я знал - точно так
же, как и она. - что каждый из нас забудет. По крайней мере, кое-что.
Достаточное для того, чтобы появились другие башмаки, другие мужики и она
снова бы стала смеяться.
И я тоже... Она предвидела это и спокойно, мягко, с тонким пониманием
чувств другой стороны, косвенным образом дала мне понять, что мне незачем
чувствовать себя виноватым, когда в следующий раз я начну ухаживать за
другой девушкой, в другой стране, где-то далеко.
Так почему же я так гнусно чувствовал себя?
Как же я попал в такую ловушку, где никуда не повернуться, чтобы
волей-неволей не выбирать между жестокостью к своей возлюбленной или
полной деградацией?
- Читал я где-то о человеке, который жил на высокой горе, потому что
у него была астма удушающего, убивающего вида, жена его жила прямо под
ним, на побережье, из-за болезни сердца. Ей высота была противопоказана.
По временам они смотрели друг на друга в телескопы.
Утром разговора об уходе Стар в отставку не заходило. Негласным quid
pro quo было то, что если она намерена выйти в отставку, я проторчу до
этих пор (ТРИДЦАТЬ ЛЕТ!) где-нибудь поблизости. Ее Мудрейшество пришла к
выводу, что это не по силам, и не стала об этом говорить. Мы роскошно
позавтракали, дерзка себя в приподнятом настроении и храня сокровенные
мысли при себе.
О детях тоже не вспоминали. Да нет, я решил найти ту клинику и
сделать то, что надо. Ведь ей захочется смешать свою звездную породу с
моей обычной кровью, пожалуйста, хоть завтра или через сто лет. Или нежно
улыбнуться и приказать выкинуть ее вместе с прочим мусором. Из моей семьи
никто даже мэром городишка-то не был, а тягловую скотину не выставишь на
скачки Ирландского Тотализатора. Если бы Стар скомпоновала из наших генов
ребенка, он был бы сентиментальным "залогом любви", просто пуделем
помоложе, с которым она могла бы забавляться, прежде чем позволить ему
идти другим путем. Не больше чем сентиментальность, столь же слащавая,
если не столь же патологическая, как у ее тетушки с мертвыми мужьями, ибо
Империуму подозрительная моя кровь была не нужна.
Я поднял глаза на висящую напротив меня саблю. Я не притрагивался к
ней с того вечера, когда Стар решила нарядиться в одеяние Дороги Славы. Я
снял ее, нацепил и вынул из ножен - почувствовал знакомый прилив энергии и
внезапно представил себе долгую дорогу и замок на холме.
Какие у рыцаря могут быть обязанности перед дамой сердца, когда поход
окончен?
Кончай валять дурака, Гордон! Каковы обязанности МУЖА перед ЖЕНОЙ?
Вот эта самая сабля: "Прыгайте, Жулик с Принцессой, во всю прыть, Моей
женой должна ты ВЕЧНО быть..." "...в богатстве и в бедности, в доброте и
во зле... люби и лелей до конца своих дней". Вот что я хотел скачать своей
рифмовкой, и это понимала Стар, и я это понимал, - и тогда, и сейчас.
Когда мы давали клятву, похоже было на то, что смерть разделит нас в
тот же день. Но это не принижало значения клятвы, ни той глубины чувства,
с которой я давал ее. Я прыгал через саблю не для того, чтобы позабавиться
перед смертью на травке; это мне могло и без того достаться. Нет, я ведь
хотел "...хранить и заботиться, любить и лелеять до самого смертного
часа"!
Стар сдержала свою клятву до последней буквы. Почему же у МЕНЯ
чешутся пятки?
Колупни Героя поглубже, и обнаружится дерьмо.
Герой в ОТСТАВКЕ - глупость не меньшая, чем те безработные короли,
которыми забита вся Европа.
Я выскочил из нашей "квартиры", не сняв сабли и не обращая внимания
на изумленные взгляды, аппортировался к нашим врачам, выяснил, куда мне
двигать, отправился туда, сделал то, что надо, сказал главному биотехнику,
что он должен сообщить Ее Мудрости, и заткнул ему глотку, когда он полез с
расспросами.
Потом вернулся к ближайшей будке аппортировки и заколебался - мне
нужен был товарищ так же, как члену "Алкохоликс Анонимус" нужно, чтобы его
держали за руку. Но близких друзей у меня не было, только сотни знакомых.
Супругу императрицы нелегко обзавестись друзьями.
Оставался один только Руфо. Но за все те месяцы, что я жил в Центре,
я ни разу не бывал у Руфо дома. Варварский обычай зайти повидать знакомых
на Центре не практиковался, и с Руфо я встречался только в резиденции или
на вечерах; он никогда не приглашал к себе домой. Нет, никакой
охлажденности тут не было; мы часто виделись с ним, но всегда он приходил
к нам.
Я поискал его в справочниках аппортировки - нет. Потом с тем же
результатом прочел списки видеосвязи. Я вызвал Резиденцию, вышел на
заведующего связью. Он сказал, что "Руфо" - это не фамилия, и попытался
отделаться от меня. Я сказал:
- Ну-ка погоди, канцелярская крыса! Тебе, видно, слишком много
платят. Если ты меня отключишь, то через час будешь, заведовать дымовыми
сигналами в Тимбукту. А теперь слушай. Этот тип пожилого возраста, лысый,
одно из его имен, как я считаю, "Руфо", и он видный специалист по
сравнительной культурологии. И к тому же он внук Ее Мудрейшества. Я думаю,
ты знаешь, кто он такой, и тянешь волокиту только из бюрократического
высокомерия. Даю тебе пять минут. Потом вызываю Ее Мудрейшество и
спрашиваю ее, а ты начинаешь укладывать вещи.
("Стоп! Опасность! Еще один старый Руфо (?), ведущий срав.
культурист. Яйцеклетка Мудрости - сперматозоид-зародыш. Пятиминутка. Лжец
и/или дурак. Мудрости? Катастрофа!")
Меньше чем через пять минут образ Руфо заполнил экран.
- Ого! - сказал он, - А я-то ломал голову, у кого хватило веса, чтобы
пробить мой приказ о несоединении.
- Руфо, можно мне прийти к тебе?
Скальп его собрался морщинками.
- Мыши в кладовке, сынок? Твое лицо напоминает мне тот раз, когда мой
дядя...
- Не надо, Руфо!
- Хорошо, сынок, - мягко сказал он. - Я отошлю танцовщиц домой. Или
оставить их?
- Мне все равно. Как тебя найти?
Он сообщил мне, я выстукал его код, добавил номер своего счета и
оказался там, в тысяче миль за горизонтом. Поместье Руфо было местом не
менее роскошным, чем у Джоко, и на тысячу лет более совершенным. У меня
создалось впечатление, что у Руфо самый большой штат прислуги на всем
Центре и сплошь женский. Однако все служанки, гости, двоюродные сестры и
дочки составили целый комитет по встрече - чтобы посмотреть на того, с кем
спит Ее Мудрость. Руфо расшугал их и провел меня в свой кабинет. Какая-то
танцовщица (очевидно, секретарь) суетилась над бумагами и пленками. Руфо
шлепком по заду отослал ее, усадил меня в удобное кресло, сунул мне
стакан, придвинул сигареты, сел сам и стал молчать.
Курение не пользуется популярностью на Центре по причине того, что
они пользуются кое-чем вместо табака. Я взял одну сигарету.
- "Честерфилд"! Боже правый!
- Контрабанда, - сказал он. - Только и они не делают ничего похожего
на "Свит Кэпс". Один уличный мусор и рубленое сено.
Я не курил уже несколько месяцев. Но Стар сказала мне, что я теперь
могу забыть про рак и все прочее. Так что я закурил - и раскашлялся, как
невианский дракон. Порок требует постоянной тренировки.
- Что нового на Риальто? - осведомился Руфо. Он мельком глянул на мою
саблю.
- А, да ничего.
Прервав работу Руфо, я теперь стеснялся обнажить свои домашние
проблемы.
Руфо сидел, курил и ждал. Мне надо было что-нибудь сказать, и
американская сигарета напоминала мне об одном случае, том, который еще
больше выбил меня из колеи. На одном из вечеров на предыдущей неделе я
познакомился с человекам лет тридцати пяти на вид, холеным, вежливым, с
тем видом собственного превосходства, который так и говорит: "У тебя
расстегнута ширинка, старик, но я слишком воспитан, чтобы говорить об
этом".
Однако я пришел в восторг от встречи с ним, он говорил по-английски!
Я раньше думал, что мы со Стар и Руфо были единственными на Центре,
кто говорил по-английски. Мы часто им пользовались. Стар из-за меня, Руфо
- потому что ему нравилось практиковаться. Он говорил на кокни [Диалект
коренных жителей Лондона], как уличный торговец, на бостонском, как житель
Боксон-Хилла [Университетский район Бостона], на австралийском, как
кенгуру;
Руфо знал все английские языки.
Тот мужик говорил на хорошем среднеамериканском.
- Небби меня зовут, - сказал он, пожимая мне руку там, где рук не
жмет никто, - а вы, я знаю, Гордон. Рад нашей встрече.
- Я тоже, - согласился я. - Неожиданно и приятно услышать свой родной
язык.
- Профессия требует, мой дорогой. Сравнительный культуролог,
лингво-историко-политическое направление. Вы американец, я убежден.
Попробуем-ка поточнее - крайний Юг, но не уроженец. Возможно, из Новой
Англии. Накладывается смещенный средне-западный, вероятно, Калифорния.
Основной слой речи, класс ниже среднего, смешанный.
Холеный слух хорошо знал свое дело. Пока мой папочка отсутствовал в
1942 - 45, мы с мамой жили в Бостоне. Нипочем не забуду те зимы; с ноября
до апреля я ходил в валенках. Жил я и на крайнем Юге, в Джорджии и
Флориде, и в Калифорнии в Ла-Жолле во время корейской невойны и потом, в
колледже. "Класс ниже среднего!" Мать так не считала.
- Довольно точно, - согласился я. - Я знаком с одним из ваших коллег.
- Знаю, кого вы имеете в виду, "ученого психа". Изумительно заумные
теории. Но лучше скажите-ка мне: как обстояли дела до вашего отъезда? И
особенно, как продвигается в Соединенных Штатах их Благородный
Эксперимент?
- Благородный Эксперимент? - Мне пришлось задуматься: сухого закона
не стало еще до моего рождения.
- Ах, так его отменили.
- Вот как? Надо мне съездить в экспедицию. Что у вас теперь? Король?
Мне было заметно, что ваша страна направляется по этому пути, но я не
ожидал, что это случится так скоро.
- О нет, - сказал я. - Я говорил про Сухой Закон.
- Ах, вон оно что. Симпатично, но главное не в этом. Я имел в виду
эту забавную идею об управлении болтовней. "Демократию". Любопытное
заблуждение - как будто от сложения нулей получится какая-нибудь сумма. Но
опробовано оно было на землях вашего племени в гигантских масштабах. Еще
до вашего рождения, несомненно. Я подумал, что вы хотите сказать, что даже
с останками уже покончено. - Он улыбнулся. - Значит, все еще проводятся
выборы и все прочее?
- В последний раз, когда я этим интересовался, - да.
- Изумительно! Фантастика, просто фантастика. Что ж, надо будет нам
как-нибудь встретиться, мне хочется порасспросить вас. Я уже довольно
долго изучаю вашу планету - самая невероятная патология во всем
исследованном комплексе. Пока. Не давайте обвести себя вокруг пальца, как
говорят ваши соплеменники.
Я рассказал об этом Руфо.
- Руфо, я знаю, что родился на варварской планете. Но разве это
извинение его грубости? Или это была не грубость? Я здесь как-то не могу
понять, что вежливо, что - нет.
Руфо нахмурился. - Насмехаться над местом рождения, племенем или
обычаями невежливо везде. Поступающий так идет на риск. Если ты его
убьешь, ничего с тобой не будет. Может, это немного озадачит Ее
Мудрейшество. Ее можно озадачить.
- Не буду я его убивать, не настолько это важно.
- Тогда забудь. - Небби - сноб. Он не много знает, ничего не понимает
и считает, что Вселенные были бы лучше, если бы их создал он. Плюнь на
него.
- Плюну. Все просто... Слушай, Руфо, моя страна несовершенна. Но мне
не нравится выслушивать это из уст чужого.
- А кому нравится? Мне твоя страна нравится, в ней есть сок.
Только... Я не чужой, и это не насмешка. Небби был прав.
- Что?
- За исключением того, что он видит только поверхностное. Демократия
недееспособна. Математики, крестьяне и животные, вот и все, что есть.
Демократия - теория, основанная на допущении, что математики и крестьяне
равны, она ни на что не го
...Поділитися у соцмережах
